Die, Die My Darling

Сильная рука прижимает меня к теплой груди, и я просыпаюсь. В мужской спальне темно и непривычно тихо. Здесь почти никогда не замолкают голоса парней, но сейчас разносится только громкий храп Рона. Аккуратно убрав с себя чужую руку, я оборачиваюсь к брату. Гарри спит, неосознанно протягивая пальцы к месту, где я лежала пару секунд назад. Черные волосы привычно торчат во все сторону, спадая на лоб и прикрывая шрам. Лицо без круглых очков кажется спокойным и умиротворенным, и я, не удержавшись, легко касаюсь пальцами его макушки. — Рони? — один глаз нехотя разлепляется. — Спи, — тихо шепчу, высвобождая руку и оглядывая разбросанные по пологу звезды. Гарри послушно прикрывает глаза, проваливаясь обратно в сон, а я тихонько выскальзываю из постели, нашарив ногами пушистые тапочки. Аккуратно пробираюсь к выходу из спальни, стараясь не шуметь, и медленно шагаю по высоким ступеням. В гостиной тоже темно, но в комнату падает немного света от почти потухшего камина. Наступив на махровый красный ковер, я медленно выдыхаю. Спать больше не хочется. Во сне — серый взгляд, скользящий по мне и застывающий на щеке, а затем ледяной рык, заставляющий слизеринцев отступить. Я видела. Я же не слепая, вопреки мнению Малфоя. Тряхнув головой, я сворачиваю в женское крыло, так же тихо стараясь приоткрыть дверь, которая предательски поскрипывает. Девочки даже не шевелятся. Облегченно выдохнув, я быстро собираю все необходимое, но взгляд тут же цепляется за пустую прикроватную тумбу. Слава Мерлину, он оставил меня в покое. Шагнув вперед, я ощущаю нарастающий зуд под ногтями. Цветов на тумбе действительно нет, но сложенный пополам пергамент заставляет нервно закусить губу. Нет, Рони. Никакой паники. Ты можешь открыть его и прочитать. Схватив с тумбы записку, я влетаю в ванную, закрывая дверь, и трясущимися пальцами разворачиваю пергамент. «Это все равно произойдет, Поттер. Внимательно смотри по сторонам, потому что я всегда знаю, где ты. P.S. И ночуй в своей спальне, куколка, иначе я начну ревновать». Дыхание сбивается, и я яростно моргаю, желая избавиться от выступившей на глазах влаги. Обессиленно уткнувшись лбом в прохладное зеркало, комкаю записку, вытаскивая палочку. Горка пепла тут же оседает на дно раковины. Мерлин, откуда он знает, где я ночевала? Подавляю внутри тяжелый выдох. Не смей бояться. Не смей бояться какого-то жалкого придурка. Но ужас сковывает, оседая в легких неприятным хрипом. Потому что он может это писать. Может продолжать говорить мне гадости. Знает, что после вчерашнего я и слова Гарри не скажу. Он сорвется, и одному Мерлину известно, чем это все может закончиться. Я могу постоять за себя. Не допущу, чтобы меня считали слабой никчемной трусихой. Решительно поднимаю голову, натыкаясь на собственное отражение. Пальцы неуверенно касаются коричневой корочки на порезе. Это пройдет. Все пройдет. Попытки скрыть длинную линию магией или кремом оканчиваются провалом, поэтому я просто перебрасываю волосы через плечо, закрывая щеку. Вот и все. Можно сделать вид, что ничего не произошло. Переодевшись и натянув теплую мантию, я последний раз заглядываю в зеркало. Почти ничего не видно. Отлично. Выбравшись из спальни, где уже тихо копошится Гермиона, встретившая меня удивленным взглядом, я медленно ступаю на движущуюся лестницу, рассматривая просыпающиеся портреты. Я впервые за все шесть курсов оказалась в просыпающихся коридорах так рано. Замок выглядит умиротворенным, постепенно стряхивая сонные чары. В Большом Зале пусто, только небо над потолком проясняется, окутывая комнату солнечным светом. На моем месте, в сердце гриффиндорского стола, стоит одинокая тарелка, и я невольно улыбаюсь. Хогвартс всегда знает, что тебе нужно. Бесцельно ковыряясь вилкой в омлете, с отдаленным раздражением осознаю, что аппетита нет совершенно. Нужно взять себя в руки. Так и не позавтракав, я сижу в Зале, внимательным взглядом скользя по пустым столам. Я и не припомню, чтобы хоть раз оказывалась здесь вот так, совершенно одна. Разве что на четвертом курсе мы с Гарри случайно забрели сюда ночью и оставшееся до утра время пролежали на полу, разглядывая звезды на волшебном потолке. Это было так сказочно и тепло, но давно. Кажется, сотню лет назад. Когда в Зал заходит еще пара учеников, я уверенно встаю, перехватив длинную лямку сумки. Обматываюсь шарфом, придавливая тканью волосы к щеке. До первого урока еще минут сорок, и я могу подождать Гарри в привычном месте. Проигнорировав парочку выползших на улицу студентов, опускаюсь на подоконник, закуривая. Пустой взгляд безотчетно скользит по внутреннему дворику и коридорам с колоннами, а в легкие вползает дым вперемешку с морозным воздухом. Просто. Перестань. Думать. О всякой. Херне. Как же. Малфой выходит на улицу с Забини. Только вдвоем. И куда, интересно, подевалась вся его свита? Лицо его подернуто привычным безразличием и высокомерием. Малфой ни на кого не смотрит, перекидываясь короткими фразами с Забини, и зажимает между губами сигарету. Щелкает зажигалкой, и изящные длинные пальцы прокручивают металлический корпус. Пара платиновых прядей спадает на высокий лоб, и он зачесывает их назад, легко вскинув руку. Я бессмысленно хлопаю ресницами, пока Малфой усмехается в ответ Забини. Уголки его губ приподнимаются, и в серых глазах что-то сверкает. Я помню, как этот взгляд может темнеть. А еще совершенно некстати вспоминаю, как длинные пальцы вплетаются в волосы и бледные губы скользят по коже. Из груди вырывается глухой выдох. Но случается кое-что и похуже. Малфой оборачивается, и серый взгляд вцепляется в мое лицо, выбивая из легких воздух. — Рони, — голос брата заставляет вздрогнуть и обернуться, разрывая зрительный контакт. — Куда ты пропала? Ты меня напугала. Нет, Гарри, это ты меня напугал. Брат вместе с обеспокоенно поглядывающими на меня соседями опускается рядом, и я укладываю голову на его плечо: — Просто не спалось, — взгляд невольно возвращается к паре слизеринцев, но Малфой уже не смотрит в мою сторону. Правильно. Иди нахрен, Малфой. Как там было? На-хрен: кончик языка совершает путь в два шажка вниз по небу, чтобы толкнуться о зубы. На. Хрен. Не совсем так, конечно, но основную мысль передает прекрасно. Гарри задумчиво поправляет мои волосы: — Все ведь в порядке, Рони? Ты выглядишь потерянной. Я киваю, выдавливая смутно смахивающую на адекватную улыбку, пытаясь создать видимость нормы. Но со мной явно что-то не так. Весь остаток дня пролетает калейдоскопом отдаленно врезавшихся в сознание событий: зельеварение с бурлящей водой, травология, в которой у меня ни черта не выходит, и защита, где я упорно смотрю в одну точку, лишь бы не наткнуться на платиновую макушку. Звук колокола приносит облегчение — несмотря на предстоящую тренировку, день почти подошел к концу, а завтра все наверняка придет в норму. — Мисс Поттер, — холодный голос Снегга бьет в виски. — Зайдите в мой кабинет после ужина. В семь. Гарри посылает мне удивленный взгляд, а я сжимаюсь, кивнув профессору. Не могла же я рассчитывать, что декан Слизерина оставит без внимания недавний инцидент? Если мне и удалось тогда улизнуть из подземелий, то только каким-то чудом. Гарри, так и не дождавшись ответа на свой немой вопрос, устало вздыхает, когда из моей сумки на пол вываливается все содержимое, и наклоняется, собирая учебники. — Рони, в самом деле, что происходит? — он подхватывает широкую лямку, забирая сумку, а мне приходится снова натянуть на лицо улыбку и отрицательно качнуть головой. Все продолжает валиться из рук до конца дня, и Гарри неустанно пытается узнать, что же такое со мной происходит. Даже квиддич не избавляет от навязчивых мыслей и скатившегося в пропасть настроения. Не притронувшись к ужину под раздраженное бормотание Гарри, я бросаю, что пойду к Снеггу, и с трудом убеждаю брата в том, что он может меня не провожать. Может, стоило все же пойти с ним? Идея спуститься во враждебные подземелья в одиночку пугает, но я только сжимаю пальцы в кулаки, заставляя себя медленнее шагать по холодным коридорам и дышать ровнее. Ему меня не запугать. Нет. Попадающиеся по пути студенты в серебристо-зеленых галстуках заставляют каждый раз сердце пропускать удар, и я начинаю ненавидеть себя за это. Нотт бы обрадовался, если бы узнал, что я шарахаюсь от каждой тени. Пригладив к щеке кудри, я решительно стучу в дверь, дергая на себя ручку, и тут же прохожу в кабинет. Полумрак и прохлада подземелий словно продолжаются в комнате. Мрачные серые стены, изумрудный диван и забитые книжные шкафы — мне никогда не нравилось в кабинете декана Слизерина. Снегг что-то быстро строчит на пергаменте, сидя за темно-красным, почти черным столом. Кончик длинного пера подрагивает, и профессор, услышав хлопок двери, отрывается от своего занятия: — Мисс Поттер, — он опускает подбородок, жестом предлагая присесть напротив него. — Профессор Снегг, — напряженно отзываюсь, шагая к деревянному стулу, пока он быстро взмахивает палочкой. Заглушающие чары. Мне стоит начать волноваться? Уставившись на свои ноги под столом, я упорно игнорирую напряженный взгляд Снегга, снова пригладив волосы. Хочется провалиться сквозь землю. Надеюсь, мы так и просидим молча, а потом он просто меня отпустит. — Вероника, — твердо начинает Снегг, пока я продолжаю внимательно изучать свою обувь, — ты в последнее время очень рассеянная. — Вот как? — мгновенно отзываюсь, судорожно пытаясь понять, зачем он начинает так издалека. — Вам кажется, профессор. Со мной все в порядке. В самом деле, он даже не мой декан. К чему эти воспитательные беседы и заботливый тон? Пусть просто снимет с факультета баллы за то, что увидел, и позволит мне вернуться в гостиную. Раздраженный выдох заставляет еще усердней разглядывать пол: — Что у тебя на лице? — в комнате даже становится холоднее. — Ничего. — Вероника, — он произносит мое имя с таким нажимом, что я поднимаю глаза, натыкаясь на раздраженный взгляд профессора. — Что у тебя происходит? Ты совершенно потерянная. Закусив губу, я пытаюсь придать лицу непроницаемое выражение. Разумеется, у меня ничего не выходит, я ведь не из Слизерина. — С чего Вы это взяли, профессор? — почесываю ногтями зудящие от напряжения ладони. Снегг легко поводит плечами, приподнимая уголки губ: — Ты подписала свое эссе чужим именем, например. О, Мерлин, да быть такого не может. У меня еще остался рассудок. Вскинув брови, я скептически складываю руки на груди, всем своим видом показывая, что это невозможно: — И каким же? Насмешка в глазах Снегга становится такой явной, что меня сковывает неприятное предчувствие. — Мистера Малфоя. — Что? — из меня вырывается нервный смешок. — Нет, это невозможно. Не может такого быть, — неконтролируемая истерика заставляет продолжать посмеиваться. Снегг молча протягивает пергамент, на котором в конце действительно стоит чужая фамилия. Святые фестралы. Я спятила. — Это не моя работа, — отрицательно мотаю головой, пока буквы, выведенные собственной рукой, скачут перед глазами. Нет, это уже слишком. Все это время я упорно отгораживалась от любых мыслей об этом придурке, и что теперь? Фамилия ненавистного слизеринца под моей работой? Отлично, Вероника. Поздравляю, ты свихнулась. — Вероника, — мягко произносит Снегг, — я шесть лет проверяю твои работы. И это — одна из них. Вцепившись пальцами в пергамент, я продолжаю мотать головой, отказываясь принимать действительность. Восхитительно. Остается только поблагодарить безумное подсознание. — Знаешь, — медленно начинает Снегг, пытаясь подбирать слова. — Возвращаясь к ситуации, которую мне удалось лицезреть позавчера… — Это полная чушь, — расшатанная нервная система потихоньку сдает, и голос подрагивает, превращаясь в полукрик. Снегг устало прикрывает глаза, поджимая губы, и медленно постукивает пальцами по лакированной поверхности стола: — Вероника, — строгий голос заставляет захлопнуть рот и замолчать. — Все это становится несколько странным, если учесть, что по моему факультету ходят некоторые слухи. Я вскакиваю на ноги, смяв эссе: — Слухи, профессор? — это уже просто невыносимо. Ладно, когда об этом треплется вся школа, но услышать нечто подобное от Снегга — это уже слишком. — Как давно Вас интересуют школьные сплетни? — впиваюсь взглядом в переносицу профессора, разглядывая небольшую горбинку. — Мисс Поттер, — холодно протягивает он, опасно сузив глаза. Дверь позади хлопает после короткого, почти неслышного стука: — Вы хотели меня видеть, профессор? — голос у входа окончательно уничтожает во мне остатки спокойствия. Медленно обернувшись, я натыкаюсь взглядом на Малфоя. Идеально ровная осанка, платиновые пряди тщательно уложены, а расслабленная поза кричит о том, что ему глубоко плевать на происходящее. Выдающиеся скулы и заостренный подбородок приковывают взгляд. Холодные серые глаза, безучастно скользнув по мне, перемещаются к декану Слизерина. — Да, мистер Малфой, проходите. Рука безотчетно рвет на части развернутый пергамент, комкая кусочки в пальцах. — Зря, мисс Поттер, — насмешливо протягивает Снегг. — Хорошая была работа. Резко выдохнув, я обрушиваюсь обратно на стул, засовывая обрывки эссе в карман мантии. Уважаемый профессор защиты просто издевается надо мной. Малфой медленно проходит в кабинет, опускаясь подальше от меня — на подлокотник изумрудного кресла. Даже не смотрит в мою сторону. Только зачесывает назад выбившиеся волосы. Идиот. Тишина, повисшая в кабинете, наконец прерывается спокойным голосом Снегга: — Думаю, очевидно, что я собрал вас, чтобы обсудить недавнюю ситуацию. Да. Весьма очевидно. Кровь приливает к щекам, и я отчетливо ощущаю, как краснею. Снова дернувшись на ноги, я отворачиваюсь, уставившись на корешки книг в шкафу: — Нечего здесь обсуждать, — сжимаю пальцы в кулаки, игнорируя насмешливый взгляд Малфоя, впившийся в спину. — Просто снимите уже с факультета баллы, во имя Мерлина. Снегг склоняет голову набок, приподняв уголки губ: — Сядьте на место, мисс Поттер, и успокойтесь, — даже в привычном холодном голосе слышатся насмешливые нотки. Им обоим будто доставляет удовольствие ставить меня в неловкое положение. Профессор складывает пальцы домиком, глядя то на меня, то на скучающего Малфоя, которого происходящее словно совершенно не касается. — Вам нечего сказать? — уточняет он, заставляя меня сжаться под темным взглядом. Я просто не понимаю, что он хочет услышать. Извиниться перед ним что ли? Или попытаться оправдаться? — Простите за нашу несдержанность, профессор, — протягивает Малфой, словно его это веселит. — Мы постараемся, чтобы это не повторилось. Если бы можно было подавиться воздухом, я бы непременно это сделала. Слова Малфоя, смысл которых доходит до меня не сразу, сопровождаются в голове оглушающими взрывами фейерверков. Так, наверное, сходят с ума. Я поворачиваюсь к нему, яростно поджимая губы: — Мы? — голос подрагивает от раздражения. — Да ты, — нарываюсь на насмешливый серый взгляд и замолкаю, когда Снегг вопросительно вскидывает брови. Ты больной, Малфой. Я повторю это про себя тысячу раз, если не могу сказать вслух. — Вы не согласны, мисс Поттер? — уточняет Снегг, снова скользя взглядом от меня к Малфою, а у меня вспыхивают щеки. — Это весьма сильное заявление, мистер Малфой. Сильное, Мерлин меня дери, заявление? Святые фестралы, пусть эта мука просто закончится. Быстрый стук в дверь способен исполнить желание, и в проем просовывается каштановая макушка слизеринского четверокурсника: — Профессор Снегг, — парень явно взволнован. — Пивз снова забросал младшекурсников навозными бомбами. Я бы непременно посмеялась над этим в другой ситуации, но сейчас не выходит даже выдавить улыбку. Снегг поднимается на ноги, окинув нас строгим взглядом, и, махнув четверокурснику, бросает: — Ждите меня здесь, — он двигается к дверям, которые шумно захлопываются за ним, и исчезает в подземельях. Мгновенно повисшая в кабинете тишина кажется звенящей. Я упорно сверлю взглядом край стола, ощущая, как Малфой пристально смотрит на меня. Отлично. Великолепная идея — оставить нас тут вдвоем. Я в этом участвовать не собираюсь. Подхватив с пола сумку, я решительно поднимаюсь на ноги, двигаясь к двери. Нечего бросать нас здесь, если хочет поговорить. Дернув на себя ручку, растерянно осознаю, что дверь не поддается, и пробую еще раз. Снова ничего. Это шутка какая-то? Он решил нас запереть? Открытие вызывает внутри легкое недоумение вперемешку с истеричным смешком, и я отрешенно пинаю дверь, бормоча: — Чудесная идея, профессор Снегг. Просто гениально. В горло толкается колючий ком, и я напряженно оборачиваюсь, напоровшись на Малфоя, наблюдающего за моими попытками уйти со снисходительной улыбкой. — Что? — рявкаю, не выдержав насмешки в ледяных глазах. Он только вопросительно вскидывает брови, поднимаясь с подлокотника. Не сводя с меня взгляд, Малфой неспешно двигается вперед, распрямив плечи. Черная школьная мантия, расстегнувшись, покачивается по подолу от уверенных движений. Остановись и не подходи ко мне, Малфой. Мерлин, просто не двигайся с места. Он останавливается буквально в шаге, а я прикладываю все имеющиеся силы, чтобы не отшатнуться. Дыхание перехватывает, и я быстро моргаю, чтобы прекратить дрожать. Что со мной не так? Почему идиотское тело так неадекватно реагирует на его приближение? Вероника, это придурок Малфой. Прекрати так пялиться. Малфой щурится, склонив голову набок, и медленно поднимает руку, протягивая ее к моему лицу. Я вцепляюсь взглядом в белый манжет рубашки и перестаю дышать, когда он откидывает с моего лица волосы, открывая царапину. Длинные пальцы цепляются за подбородок, заставляя поднять голову, а я не могу двинуться, пока он пристально смотрит прямо на мое лицо. Мерлин, останови это. — Как это произошло? — бархатный голос в полной тишине выбивает из меня хриплый выдох. — Что? — совершенно теряю возможность воспринимать речь. Колени подкашиваются от въедающегося в глаза запаха одеколона, и мне внезапно хочется шагнуть ближе. Дура. — Я спросил, как это произошло, Поттер, — раздельно произносит Малфой, продолжая сжимать мой подбородок. Злость на себя и невозможность сопротивляться серому взгляду уничтожают. Разрывают на части, разрушая годами выстроенные стены. Я его ненавижу. Я должна его ненавидеть. Вспыхнувшие перед глазами годы оскорблений придают сил: — Тебя это не касается, Малфой. Он наклоняется вперед, поджимая губы, а я опускаю взгляд, не желая сталкиваться с ледяным огнем в глазах. — Да что ты, блять, говоришь, Поттер, — шипение разбивается о черепную коробку, стекая словами по стенкам, эхом отдаваясь в голове. Куда исчезли все мысли? Куда делся весь тот яд, которым я была готова плеваться при каждой встрече с самым заносчивым слизеринцем? Подушечки пальцев на подбородке обжигают. Как, Мерлин его дери, возможен такой контраст? Ледяной уничтожающий взгляд и горячие плавящие прикосновения. Ненормально. — Посмотри на меня, Поттер, — полушепот, походящий на немой рев, расползается в голове. Каждый звук залегает в уголках сознания, словно его словам там есть место. Я упорно скольжу взглядом по острым носикам лакированных туфель. Идеально чистые, словно только из магазина. Отполированы едва ли не до блеска. Края черных школьных брюк закрывают туфли, скрывая широкие щиколотки, и едва заметно облегают голени с выдающимися бугорками мышц. Уткнувшись взглядом в кожаный темный ремень, я быстро выдыхаю, глядя на серо-зеленый галстук, идеально завязанный на длинной шее. Мерлин, помоги. Что со мной не так? Почему руки дрожат? — Посмотри. На. Меня, — не просит, а приказывает. И я не могу сопротивляться, поднимая голову и натыкаясь на серые льдинки, пропитанные тихой яростью. Он смотрит на меня так пристально, что колени подкашиваются. Хочется очертить пальцами идеальную линию острого подбородка и порезаться, касаясь выдающихся скул. — Поттер, — голос хрипит, и Малфой приближает лицо к моему, но только замирает, продолжая. — Не смей больше даже подходить к нему. Вообще ни к кому. Что? Что, Мерлин меня дери? Сбившееся дыхание останавливается совсем. Я просто не в состоянии понять, что ему от меня нужно. Сквозь пелену непонимания и растерянности одна острая мысль ледяной иголкой входит в сознание — мне не будет приказывать этот больной придурок. Больной придурок. Именно. Думай о нем так, Вероника. Это правильно. Единственная верная мысль, которая посетила мою голову за последние полчаса. — С чего бы, Малфой? — внезапно нахожу в себе силы хлопнуть его по запястью. Секундное удивление и ярость в серых глазах отдаются внутри нездоровым удовольствием. Злись. Выходи из себя. Чувствуй, как мне плевать на твои слова. Не выдержав его раздраженный взгляд, я резко оборачиваюсь, дергаясь к закрытой двери. В конце концов, отменять Коллопортус нас учили на первых курсах. Отойти далеко не удается. Горячие пальцы впиваются в талию, сминая серую ткань джемпера. Малфой сгибает руки в локтях, потянув меня назад, заставляя спиной прижаться к нему. От вынужденного сближения в легких заканчивается воздух. Кожа под одеждой горит в том месте, где подушечки пальцев надавливают на талию. Малфой наклоняется, яростно процеживая прямо над ухом: — Потому что я так сказал, Поттер, — сглатываю подступивший к горлу ком, судорожно пытаясь понять, почему его тело такое горячее. Почему все так обжигает? Сердце усиленно бьется о грудную клетку, и Малфой ждет от меня ответа. Сильнее сжав пальцы, так, что боль отдаленно проникает в сознание, он дергает меня ближе, почти рыча: — Слышишь меня? Но я не слышу совершенно ничего, кроме оглушительного шума крови в ушах. Вены под кожей словно закипают, и я отчетливо ощущаю, как топорщится ткань мужских брюк, когда Малфой вжимается в меня сильнее. Рваный выдох вырывается из меня быстрее, чем я успеваю понять, что Малфой его тоже слышит. Кожей ощущаю, как он усмехается на ухо, а в груди резкими толчками вырастает раздражение. Да какого фестрала я так реагирую? Это Малфой. Чертов кретин и ублюдок. — Не имею понятия, с чего ты решил, что я буду тебя слушать, — всеми силами стараюсь избавить голос от дрожи. — Мне плевать, что ты там говоришь, и… Пальцы опускаются ниже, оказываясь на ткани школьной юбки, заставляя захлопнуть рот. Малфой подается вперед, толкаясь бедрами, и сердце предательски пропускает удар. — Ты врешь, Поттер, — рука соскальзывает ниже, касаясь открытой кожи между гольфами и юбкой. Участившееся дыхание выдает меня окончательно. Перебороть обволакивающее желание прикрыть глаза и качнуться бедрами назад, прижимаясь к нему ближе, оказывается непросто. Хочется бить себя по щекам. — Малфой, — сбившись, сжимаю зубы, яростно протягивая. — Ты никогда не притронешься к такой мерзкой шлюхе, забыл? Тонкие пальцы разжимаются на мгновение, но этого хватает, чтобы вывернуться из хватки и повернуться к нему лицом. Он что, удивлен? В грудь словно ударяет ледяной волной, когда бледные губы поджимаются в ухмылке: — Я рад, что ты помнишь свое место, Поттер, — Малфой говорит так спокойно и удовлетворенно, что я невольно стискиваю челюсти — еще немного и зубы начнут крошиться. Шумно втянув носом воздух, я заставляю себя холодно отозваться: — Мне не интересен ни ты, ни твои игры, Малфой, — слова отскакивают от надменной улыбки, разбиваясь. К черту его. К черту это все. Вцепившись в палочку, я спешно шепчу заклинание, отпирая дверь, и даже не оборачиваюсь, услышав насмешливые нотки в голосе: — Куда ты, Поттер? Снегг ясно выразился, что мы должны дождаться его возвращения. Раздраженно передернув плечами, я делаю шаг в коридор, бросая: — Можешь передать своему декану, что его воспитательные методы не работают. Высокомерный смешок долетает раньше, чем дверь закрывается с громким хлопком, отрезая меня от ледяного взгляда. Нужно вернуться к Гарри и заняться трансфигурацией. Это поможет выбросить из головы все нелепые мысли. *** В Трех Метлах было людно. Все столики в трактире оказались забиты студентами, прячущимися от снегопада за окном, укрывающего Хогсмид и территорию замка непроглядным белым полотном. Кто-то заливисто смеялся, другие шумно обсуждали последние сплетни и свежие новости. По деревянным столикам громко стучали кружки со сливочным пивом. Лица студентов в свете потрескивающих факелов казались красными после морозной улицы, а глаза радостно поблескивали то ли от выпивки, то ли от расслабленной атмосферы. Дафна Гринграсс, чинно сидящая рядом с Монтегю, который не обращал на нее ровным счетом никакого внимания, стрельнула глазками в сторону Драко Малфоя, расположившегося по другую руку от нее. Она специально метнулась к коричневому диванчику, занимая место, чем только вызвала вопросительный взгляд Панси, которой пришлось опуститься напротив двух друзей. Дафна ощущала себя подавленной, но едва ли в ней одной Драко Малфой пробуждал такие чувства. Однако сдаваться так просто она не собиралась. Поерзав на темном сиденье, она попыталась придвинуться к Малфою, но почти сразу же поняла, что он не реагирует на ее попытки сблизиться. Тонкая женская ладонь незаметно скользнула под стол, опускаясь на его колено. Длинные белые пальчики кокетливо царапнули ткань черных брюк, перемещаясь на внутреннюю сторону напряженного бедра, и медленно поползли вверх, добираясь до края кожаного ремня. Гринграсс уже почти погладила место, к которому так упорно подбиралась, когда запястье сжали пальцы Малфоя, едва не заставив резко выдохнуть от боли и обиды. Дафна чуть не задохнулась от унижения, а на лице Малфоя не дрогнула ни одна мышца. Он даже не взглянул в ее сторону. Гринграсс подавилась эмоциями, но Малфой и этого не заметил. Он вообще не особо замечал, что происходило вокруг. Малфой смотрел на столик напротив, отгороженный от них компанией когтевранцев, и даже через толпу серебристо-синих видел ненавистный факультет. Рон Уизли перебросил руку через плечо грязнокровки Грейнджер, болтая о какой-то ерунде с поддатыми Финниганом и Томасом. Парни громко смеялись, заставляя свою занудную старосту морщить носик и пытаться уговорить их быть тише. Поттер тоже участвовал в шумной беседе, поглаживая пальцами плечо младшей Уизли. Джинни откинулась на спинку высокого стула и хохотнула вместе с Вероникой Поттер. Та потрясывала своими чертовыми кудрями, а щеки у нее раскраснелись так же, как и — Малфой мог поклясться — в кабинете у Снегга, когда он прижимал ее спиной к себе. Поттер перебросила ногу на ногу, открывая бедро. Уперлась локтем в спинку стула Джинни и наклонила голову так близко, что Малфою показалось в какой-то момент, что они сейчас поцелуются. Внизу живота все скрутилось в тугой ком, заставляя приложиться к бокалу с грогом. Что за больные фантазии? Уизли что-то шепнула Поттер, и та запрокинула голову назад, заливаясь хохотом, отчего мелкие кудряшки вздрогнули, спадая на лицо, обрамляя острый подбородок. Свет факела скользнул по коже, падая на маленький задранный кверху носик, и утонул где-то в густых длинных ресницах. Поттер повернул голову, отрываясь от разговоров с однокурсниками, и шутливо толкнул сестру в плечо, отчего та чуть не свернулась со стула. Тонкие кисти взметнулись в воздух, и длинные пальцы зарылись в волосы брата, лохматя их. Поттер перегнулся через стул Уизли и дернул за алую ленту в волосах сестры, путая их под дружный хохот всего красно-золотого стола. Малфой слишком громко опустил бокал с грогом на испещренную мелкими царапинами деревянную поверхность. Ему внезапно захотелось придушить этой самой лентой сначала самого избранного, а затем и его никчемную дурную сестру. Как она вообще смела сидеть в какой-то паре столов от него и делать вид, что вполне себе хорошо проводит время? Холодное осознание сжалось вокруг шеи когтистыми лапами — ей действительно было весело и она совершенно не смотрела в его сторону. Тварь. Малфой заставил себя обернуться, возвращаясь мыслями к разговору однокурсников. Очень не вовремя. Монтегю хлопнул развеселившегося Нотта по плечу, липко усмехаясь: — Признавайся, с кем пойдешь на рождественский бал? Теодор облизнул губы, отрывая темный взгляд от стола гриффиндорцев, и расплылся в такой грязной ухмылке, что все уже заранее поняли ответ. — Думаю пригласить Поттер, — он усмехнулся, отпивая из высокого бокала сливочное пиво. — Только в этот раз без ее невменяемого брата. Желание придушить обоих Поттеров улизнуло из головы Малфоя. Теперь хотелось проделать то же самое с Ноттом. Если он хоть приблизится к ней. То Малфой ничего не сделает. Совершенно ничего. Потому что он — Драко Малфой, который не может заступаться за шлюху-Поттер. Не собирается ссориться с Ноттом и подвергать свое положение опасности. Малфой плотнее сжал бокал. На мгновение ему показалось, что толстое прозрачное стекло не выдержит и треснет от прикосновения, разливая по столу горячую жидкость. Нотт слишком много трепался с проклятой вечеринки. Слишком детально и подробно рассказывал о своих приключениях с Поттер. Малфой знал, что в тот вечер ничего не было, но рассказы были такими яркими и живыми, что в голову против воли закрадывались мерзкие подозрения. Времени прошло достаточно. Могло произойти совершенно все что угодно. У Малфоя заложило уши, когда из общего смеха он выделил звук ее голоса. Такой радостный и открытый, что из глаз чуть не посыпались искры. Блейз под столом с силой толкнул друга, многозначительно взмахнув темными бровями и послав взгляд на побелевшие еще сильнее пальцы. — С кем ты пойдешь, Малфой? — как ни в чем не бывало уточнил Забини, приводя друга в себя и приковывая внимание всех сидящих за столом. Гринграсс сбоку оживилась по непонятной причине — словно он мог пригласить ее. Панси заинтересованно сощурилась, изучая лицо друга. Близняшки Кэрроу стыдливо опустили глаза, даже Амелия в предвкушении закусила губу, надеясь услышать ответ. Малфой усмехнулся, окинув взглядом забитый трактир. Они хотят представления? Пожалуйста. Не смотришь в мою сторону, развлекаясь со своими убогими друзьями, Поттер? Не смотри. Как тебе понравится такое? Он резко поднялся, ощутив на себе напряженный взгляд Блейза. Как только Забини увидел направление друга, то сразу расслабился. Не думал же он, в самом деле, что Малфой пойдет к гриффиндорскому столу? Он еще не до такой степени чокнулся. Наверное. Эмили Картрайт выделялась из толпы своего сине-серебристого факультета. Ровная осанка, хрупкие плечи, накрытые легкой струящейся накидкой, идеальная фигурка с объемными бедрами и узкой талией — у нее было все, чтобы заслуженно получить звание самой красивой девушки Хогвартса. Когтевранка молча сидела в окружении однокурсников, сложив вместе пухлые губки, и невесомыми движениями поправляла блестящие светлые локоны. Подцепив у соседнего столика стул, Малфой поставил его рядом с Картрайт, опускаясь и небрежно щурясь: — Эмили, — он уложил ладонь на спинку ее стула, нацепив на лицо привычную улыбку, работающую безотказно с каждой девушкой. Можно было физически ощутить, как трактир притих, наблюдая за любопытной сценой, и Малфой мысленно хмыкнул. — Драко, — тонкий голосок даже не дрогнул. — Чем обязана? — Эмили обернулась, опуская на Малфоя глубокий голубой взгляд. Он приподнял брови, отмечая, как легко тонкая рука скользнула к лицу, приглаживая локоны. Притихшие однокурсники Картрайт во все глаза следили за происходящим, и Малфой понял, от кого в первую очередь начнут расползаться слухи. Он склонил голову набок, приближаясь к Картрайт, и протянул с привычной ленцой: — Хотел пригласить тебя на рождественский бал, Эмили, — Малфой отчетливо заметил, как вздрогнули уголки ее губ, и сразу же вспомнил, как в начале года ее тонкие пальчики впивались в его спину, а высокий голосок постанывал его имя, и едва смог сдержать ухмылку. Эмили деловито распрямилась, горделиво задрав хрупкий подбородок: — Меня уже пригласили, Драко. Малфой прекрасно знал, чем это все закончится, поэтому спокойно соскользнул пальцами со спинки стула, опуская ладонь на узкие плечи, поглаживая ткань легкой блузки: — Значит, откажи ему, Эмили, — он придвинулся, наслаждаясь реакцией. Картрайт показалась на мгновение растерянной, но потом легко приподняла тонкие светлые брови и обворожительно улыбнулась: — Хорошо, Драко, — Малфой снова мысленно возликовал, а Эмили потянулась к нему, пробежавшись теплыми пальцами по плечам, и чмокнула в щеку. Малфой был доволен разыгранным спектаклем. Поднимаясь, он кивнул Картрайт, проигнорировав завистливые взгляды ее соседок, и невесомо коснулся губами ее пальцев, возвращаясь к слизеринскому столу. Эмили кокетливо хлопнула глазками и улыбнулась. Высокомерно оглядев впечатленных однокурсников, Малфой ухмыльнулся и опустился рядом с Забини, довольный устроенным представлением. Блейз хмыкнул, опуская ладонь на плечо друга: — О, мистер, Ваши манеры просто безупречны. По столу разнеслись легкие смешки. Малфой же только лениво взглянул на Блейза и, не стирая с лица ухмылки, приподнял стакан с грогом, отпивая горячий напиток. Все внутри ликовало от успешного шоу, и он удовлетворенно прикрыл глаза, но, когда решил посмотреть в сторону щебечущей что-то Панси, замер, ощутив, как пальцы сильнее стискивают стеклянные бока стакана. Зеленый взгляд, прожигающий его уже пару минут, чувствовался даже через такое расстояние. Малфой сощурился, пытаясь узнать что-то по лицу Поттер, смотревшей на него, не мигая, но не смог. Она словно ни о чем вообще не думала, просто пялилась, поджав губы. Малфой же ощутил граничащее с безумием ликование, заметив, как вздрогнули крылья маленького носика. Слова Панси, как и все разговоры однокурсников, растворились в наслаждении от вида ее меняющегося лица. Оторвавшись наконец от их гляделок, Поттер кивнула в сторону выхода, обернувшись к Джинни. Та спешно отвечала, а Вероника наклонилась к брату, быстро шепнув ему что-то. Девушки поднялись со своих мест, накидывая мантии, и двинулись к дверям, возобновив непринужденную беседу. Малфой поджал губы, радостно ощущая, что ему удалось испортить ей настроение. Звякнувшие возле двери колокольчики отдались в сознании, вынудив стиснуть зубы. Неосознанное желание настойчиво вбивалось в голову, и Малфой отставил бокал, пытаясь избавиться от него. Нет, нужно убедиться лично, что она больше не смеется и не веселится. Что ей плохо. Он еще пару десятков секунд боролся со своим желанием, но ноги уже подняли его со стула, который с грохотом отодвинулся, привлекая внимание остальных. Блейз удивленно вскинул брови, но Малфой только лениво отмахнулся: — Покурить. Ему стоило придумать что-то получше. Забини привстал со своего места, расслабленно закинув руку на плечо друга, и за ними потянулись еще несколько человек, собравшихся подышать свежим воздухом. Толкая от себя дверь, Малфой мысленно проклинал увязавшихся однокурсников, но возвращаться назад уже было поздно. На улице стемнело, и крупные хлопья снега, кружась, неспешно опускались на землю, хрустя под ногами. Протоптанная расчищенная дорожка осталась без следов, и Малфой наугад двинулся за угол, надеясь, что гриффиндоркам хватило ума свернуть в другую сторону. Уйти в переулок, который виднелся бы из окна паба, где засели их друзья. Как же. Когда у кого-то из Гриффиндора хоть на что-то хватало ума? Две ведьмы, уперевшись спинами в стену, громко разговаривали, посмеиваясь, и выпускали едва виднеющиеся в темноте облака дыма. Малфой сначала заметил беспорядочную копну кудрей, облаком окруживших голову, а уже затем понял, что совершил ошибку, вообще решив выйти из Трех Метел. Вполне можно было бы обойтись и без доказательств победы над тупой Поттер. К слову, хоть сколько-нибудь расстроенной она не выглядела. Монтегю, пошатнувшись, присвистнул, расплываясь в ядовитой улыбке: — Посмотрите-ка, кто у нас тут. Надоело сидеть с убогими? Уизли брезгливо поморщилась, пока Поттер медленно поворачивала голову, обнаруживая толпу слизеринцев. — Не хотите сменить компанию? — ухмыльнулся Уорингтон, подмигнув гриффиндоркам. — Мы вам всегда рады. Малфой лениво засунул руки в карманы, наблюдая за тем, как опасно сужаются зеленые глаза, и Поттер небрежно бросила: — Я скорее сожру фестралье дерьмо, чем сяду с вами за один стол. Какая же она тупица. Сама провоцирует, прекрасно зная, что шансов у них двоих нет. Гриффиндорский идиотизм, подправленный горделивой заносчивостью. Враждебная атмосфера проступила отчетливее. В прохладной тишине воздух словно потрескивал, а подвыпивший Монтегю нахмурился, грубо проговаривая: — Нотт, разберись со своей шлюхой. Кажется, она стала забываться. Малфой ощутил, как напряглись мышцы на спине, когда от их толпы оторвалась фигура Теодора. Он неспешно двигался вперед, с легкой усмешкой наблюдая за гриффиндорками. Поттер не двигалась. Просто не шевелилась, словно ноги приросли к земле. Только задрала подбородок, с вызовом глядя в сторону Нотта, пока тот продолжал приближаться. Когда он лениво обошел Поттер, останавливаясь за спиной, Малфой заметил, как у нее дрогнул подбородок. Какого Мерлина? Она что, боялась? Почему она не сопротивляется? Не отталкивает его? Теодор наклонился, приближая лицо к уху Поттер. Он что-то шептал, все больше расплываясь в гадкой ухмылке, а она постепенно бледнела, чаще дыша. Ее рука скользнула к карману мантии, но просто сжалась в кулак, а алые губы вздрогнули в явной растерянности. Забыла палочку, дура? Просто нелепая идиотка. Малфой заметил, каким затравленным стал зеленый взгляд, и ощутил острую потребность услышать, что там так увлеченно шепчет ей Нотт, но тот уже распрямился, и Поттер резко обернулась, уставившись на него. Мотнув головой, она нервно поправила волосы, плотнее запахивая мантию, и махнула Джинни: — Идем отсюда, — севший голос заставил Малфоя нахмуриться. Когда гриффиндорки двинулись к выходу, он почти выдохнул с облегчением, но если Уизли спокойно прошагала мимо слизеринцев, то перед Поттер за секунду вырос Грэхем, не позволяя пройти и увернуться. Она врезалась в него и тут же попыталась отшатнуться, но ничего не вышло. Монтегю расплылся в пьяной улыбке, притягивая ее к себе, и усмехнулся: — Куда ты так спешишь, Поттер? — она снова безуспешно дернулась. — Может, с нами тоже захочешь развлечься? Малфой отчетливо ощутил острый толчок раздражения в груди, внезапно решив вытащить палочку и откинуть однокурсника, но, разумеется, делать этого не стал. Поттер резко выдохнула, толкаясь маленькими ладошками в широкие плечи, и рявкнула: — Отпусти. Монтегю только усмехнулся, сползая ладонями на бедра Поттер, вызывая очередной смешок в толпе, и погладил ткань мантии: — Да ладно тебе, мы ничуть не хуже Нотта. Малфой видел, как подрагивают тонкие ножки, и ничего не успел осмыслить: — Отпусти, Монтегю, — ласково протянул он, не узнавая собственный голос. — Не пачкайся. Оставь это Нотту. Грэхем послушно разжал пальцы, показательно отряхивая ладони, а Поттер, вырвавшись, кинулась к Уизли, скрываясь вместе с ней за углом. Даже не обернулась. Дрянь. Малфой безразлично повел плечами, вытягивая из металлической коробочки сигарету и зажимая ее между губами. Стоящий рядом Забини насмешливо свел брови, пока остальные оживленно обсуждали удачную встречу. Взгляд Блейза Малфой проигнорировал. Теперь он знал наверняка — вечер для Поттер совершенно точно испорчен.