Die, Die My Darling

Небо в Большом Зале сегодня особенно яркое. Удивительно чистое и светлое, прекрасно голубое. Хочется жмуриться от ярких солнечных лучиков, спускающихся на студентов. В дверях показывается Хагрид, тащащий огромную пушистую ель, и по залу мгновенно разлетается запах хвои и мороза. На черных волосах и бороде великана тают снежинки, а зеленое деревце проплывает мимо нас. Гарри здоровается с Хагридом, и я радостно машу ему рукой. Хагрид улыбается в ответ и двигается дальше, оставляя за собой след из зеленых иголочек. Проследив взглядом за удаляющимся Хагридом, я улыбаюсь, отвернувшись от отгородившейся «Пророком» Гермионы. Грейнджер сводит брови и недовольно поджимает губы, вчитываясь в статью. Миролюбиво отмахнувшись от хмурой старосты, я сворачиваю пополам ажурный блинчик, несколько раз макая его в карамель. Случайно испачкав палец, слизываю тягучие капельки, радостно вгрызаясь в сладкое тесто. Гарри подливает мне в чашку кофе, подперев подбородок ладонями, и наклоняет голову, улыбаясь: — Надо же, вернулась прежняя Рони? Кто-то сегодня в хорошем настроении? Я активно киваю, разлохматив брату волосы, и перешагиваю через скамейку, двигаясь в сторону внутреннего дворика. Настроение действительно оказывается хорошим. Его не смогла испортить даже новая ежедневная записка. «Может, хотя бы сегодня у нас все сложится? Постарайся не отходить от своего брата и не вздумай веселиться с кем-то другим, Поттер. Вряд ли ты захочешь столкнуться с последствиями моей ревности». К черту тебя, Нотт. Сегодняшний день ничто не способно испортить. Нас всех ждет чудесный рождественский вечер, а уже завтра с утра мы сядем в Хогвартс-экспресс, и через несколько часов окажемся дома, увидим всех близких и забудем о неприятностях. Дома не существует неразрешимых проблем. Там ты чувствуешь себя защищенным и спокойным. Откинув окурок, я обнимаю брата за плечи, пока мы идем в гриффиндорскую башню, и даже не смотрю в сторону слизеринской толпы. Попрощавшись с Гарри до вечера, я позволяю Джинни утащить меня в спальню и слушаю восторженные рассказы про платья, прически и прочие прелести подготовки к балу. Гермиона в последний школьный день убежала в библиотеку, чтобы набрать на каникулы книг. Ромильда же закатывает глаза, заметив нас, и нарочито отворачивается, разглаживая длинную темно-синюю юбку платья на вешалке. Мы с Джинни фыркаем, округлив глаза, и пытаемся сдержать рвущиеся наружу смешки. Эта нелепая вражда из-за ситуации с моим братом уже переходит все границы. Впрочем, нас это не особо-то и волнует. Подмигнув Уизли, я шагаю к кровати, собираясь достать из тумбы томик «Дориана Грея», но замираю, уставившись на заправленную постель. Большая широкая коробка с пышным золотистым бантом почти сливается с покрывалом из-за бордового цвета. Джинни присвистывает, поигрывая бровями: — Ого, Рони. Подарки начались? — она подталкивает меня к кровати, а я аккуратно опускаюсь на край, проводя пальцами по красивому банту. Удивительно. Кто мог подготовить мне такой сюрприз? Расплываясь в довольной улыбке, я тяну золотистую ленту, развязывая пышный бант, и снимаю красную крышку с коробки. Заметив маленькую картонку, вытаскиваю ее, натыкаясь на знакомый вытянутый почерк, и не могу сдержать радостный писк. «Привет, принцесса! У меня для тебя сюрприз. Я подумал, что это поможет тебе развеять грустные мысли и улучшит мрачное настроение. Пару дней назад мне пришлось навестить итальянское Министерство Магии, и я, проходя по улице, случайно заметил это. И сразу подумал, что тебе подойдет. Только не говори своему папаше, а то он снова расстроится, что мои подарки нравятся тебе больше. Скоро увидимся, принцесса». Издав очередной восторженный писк, я прижимаю картонку к груди, обернувшись к Джинни. Та любопытно заглядывает мне через плечо, вопросительно вскидывая брови. — Сириус, — радостно протягиваю, не сумев полностью сформулировать мысли. — Ну давай же, смотри, что там, — нетерпеливо выпаливает Уизли, перенимая мое возбужденное настроение. Быстро кивнув, я заглядываю внутрь, взволнованно прикрывая рот рукой, и вытягиваю вещь из коробки, касаясь подушечками пальцев черной атласной ткани. Расправив платье, вешаю его на столбик кровати и отшагиваю назад, разглядывая. Мягкое трапециевидное расширение юбки отделяется четкой линией пояса, уходящей в плотный корсет. По подолу разбросаны мелкие серебристые капельки, блестящие звездочками на матовой ткани. Черные, почти прозрачные рукава начинаются чуть ниже плеч, перехваченные широкими плотными манжетами внизу, создавая воздушную невесомую сборку. Я смахиваю выступившую слезинку, удивленно покачивая головой. Сириус — просто чудо. Я никогда не видела платья красивее. — Оно прекрасно, Рони, — Джинни улыбается, опуская руку мне на плечо, и склоняет голову набок, разглядывая платье. Ромильда позади фыркает, но я замечаю в ее глазах плохо скрываемую зависть. Вейн бросает на нас недовольный взгляд и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Переглянувшись с Джинни, мы прыскаем, еще пару минут любуясь сюрпризом, а потом я быстро строчу полное благодарностей письмо Сириусу. Опустившись на кровать, продолжаю рассматривать гладкую черную ткань, когда Джинни присаживается рядом: — Слушай, Рони, — я вижу, что ей неловко, и она запинается, отводя взгляд. — Неважно, забудь. Мерлин, я полная эгоистка. Пожав плечами, я поднимаюсь на ноги, прошагав к шкафу, и распахиваю узкую дверцу. — Джинни, слушай, раз уж так вышло, — вытаскиваю платье, которое собиралась надеть до подарка Сириуса. — Не хочешь пойти в моем? Я никогда не умела быть тактичной, но стараюсь предложить мягко. Знаю, у Уизли все не так радужно с материальным положением, но никто из них никогда не жаловался, а все попытки помочь воспринимались чуть ли не как оскорбление. Но все же, это Рождество, какая девочка откажется почувствовать себя принцессой? Я вопросительно смотрю на Джинни, держа в руках красное струящееся платье в пол. Она колеблется, закусив губу, но я шагаю к ней, всунув вешалку в руки: — Да брось, Джин. Считай, что это мой рождественский подарок. Уизли расплывается в радостной улыбке, принимая вешалку, а через секунду я уже оказываюсь в крепких объятиях. Приятно думать, что мне удалось сделать для нее этот день еще чуточку лучше. Продолжая болтать с Джинни о предстоящем вечере и прочей ерунде, я листаю журнал, с обложки которого подмигивает молоденькая красивая ведьмочка в красной мантии с белыми оборками. Время до вечера пролетает незаметно, и, когда в спальню возвращается Гермиона с огромной кипой книг, мы с Джинни уже начинаем собираться под недовольный взгляд Ромильды, занявшей все место у зеркала. Закончив укладывать рыжие волосы Уизли в высокий объемный пучок, я выправляю ей пару прядок, спадающих на лицо, и помогаю затянуть ленты корсета на платье, довольно оглядев свою работу. — Тебе очень идет, — улыбается Гермиона, завязывая волосы в пышный хвост, а я согласно киваю. Длинное платье с пушистой темно-красной юбкой сидит на Джинни идеально. Скользнув взглядом по открытым плечам и глубокому вырезу, прикрытому легким тонким кружевом, я снимаю с вешалки свое платье, переодеваясь, и хмыкаю: — Гарри наверняка понравится. Уизли неуверенно улыбается, затягивая мое платье, и, закусив губу, тихо уточняет: — А он знает… Резко мотнув головой, я перехватываю ее руку, успокаивающе сжимая ладонь: — Нет, он понятия не имеет, как выглядит мое платье. Это наш маленький секрет, — подмигнув Джинни, подхожу к зеркалу, бедром отодвинув надувшуюся Ромильду, и подвожу глаза, привычным жестом подкрасив губы. С четвертого курса обожаю время перед рождественскими вечеринками, когда все суетятся, прихорашиваются и собираются. Улыбнувшись Гермионе, я собираюсь уже отправиться на поиски туфель, когда волос касаются пальчики Джинни, и она хитро улыбается: — Можно я попробую? О, отчаянная девушка. Я пожимаю плечами, опускаясь на придвинутый бархатный пуфик: — Ты же знаешь, это бесполезно. Они и пары минут не продержатся, как бы ты ни старалась. Уизли только быстро подмигивает и подхватывает сбоку пару прядок, заплетая их в пышную косичку, а затем перебрасывает через голову, создавая подобие ободка. Проделав то же самое с другой стороны, она довольно хлопает в ладони, а я радостно разглядываю отражение. Удивительно, но волосы, кажется, не собираются разваливаться. Поблагодарив сияющую Джинни, я оглядываю соседок. Видимо, нам все-таки пора идти. Обменявшись с Уизли веселыми взглядами, мы подхватываем под руки с двух сторон серьезную Гермиону и, заливаясь громким смехом, выходим из комнаты. Светло-снежные гирлянды в гриффиндорской гостиной мигают в приглушенном свете, и невысокая елка, украшенная золотисто-красными бантами и шарами, умещается в углу возле камина. Комната, где все компании обычно находят себе место где-нибудь на диванчиках, больше походит сегодня на зал ожидания. Я внимательно разглядываю гриффиндорцев в парадных темных костюмах, пытаясь найти в этой толпе Гарри, Симуса или Рона, но мне это не удается. Зато Джинни взволнованно дергает меня за руку, тыкнув пальцем куда-то в толпу, и мы старательно прокладываем себе путь через море студентов. Радостное лицо брата выплывает перед глазами внезапно. Скользнув взглядом по вечно растрепанным волосам, я рассматриваю черный парадный костюм и матовую бабочку на белоснежной рубашке, тут же вспоминая, сколько провозилась, помогая Гарри все это выбрать. Рон, Симус и Дин в похожих нарядах о чем-то оживленно переговариваются, а Гарри замечает нас, расплываясь в приятной улыбке. Поправив на носу очки, он лохматит волосы, в точности повторяя движения отца: — Выглядите чудесно, — Джинни тут же краснеет, а я улыбаюсь Симусу, застывшему в неуверенной позе. Вся наша компания двигается к портрету, выходя в серые коридоры, и я беру Симуса под руку, внезапно почувствовав себя неловко. Музыка слышна уже из главного холла, и весь Хогвартс вплывает в распахнутые двери Большого Зала. Дождавшись Аманду, пятикурсницу из Пуффендуя, которая, стесняясь, вкладывает ладонь в руку Дина, мы присоединяемся к толпе, оказываясь в зале. Рождественский бал в Хогвартсе всегда похож на зимнюю сказку. Привычная мрачная серость Большого Зала сменяется снежной белизной. На месте преподавательских столов раскидывает пушистые ветви изумрудная ель, украшенная в цвета всех факультетов, а на кончиках иголочек поблескивают крошечные магические огоньки. С потолка, волшебно-темного и безоблачного, срываются зачарованные снежинки, так и не долетая до пола. Вдоль стен привычно расставлены столы с напитками и закусками, а вдали — несколько мест, чтобы передохнуть. Под потолком парят горящие свечи, освещая зал, и по стенам тянутся бархатные праздничные ленты. Студенты, постепенно заполняющие зал, пока сбиваются в кучки, и мы, весело обсуждая какую-то ерунду, подходим к столикам. Симус неуверенно протягивает мне бокал, и, сделав пару глотков, я отчетливо ощущаю привкус огневиски, усмехаясь уголками губ: — Кто снова смешал все с алкоголем? Гарри обнимает Джинни за талию и, отсалютовав мне кубком, улыбается: — В этот раз семикурсники из Пуффендуя. Это негласное распределение обязанностей веселит каждый раз. В прошлом году Фред с Джорджем явно переборщили с пропорциями, и половина Хогвартса напилась до чертиков. Постепенно зал забивается студентами, и самые уверенные выходят в центр, двигаясь под музыку. Гарри приглашает сияющую Джинни, и Симус, неуверенно переступая с ноги на ногу, протягивает мне ладонь: — Хочешь потанцевать? — я радостно киваю, вкладывая пальцы в его ладонь. — Только я не особо умею. Выходя в толпу учеников, я уверенно опускаю руку на плечо Финнигана, успокаивающе погладив ткань пиджака: — Все нормально. Я помогу. Симус благодарно улыбается, и его пальцы напряженно ложатся на мою талию. Через пару неуверенных минут нам все-таки удается немного расслабиться. Движения даются легче, но мы все же едва попадаем в такт. Впрочем, это совершенно не мешает. Симус пару раз наступает мне на ноги, а я оступаюсь, но он поддерживает меня. Финниган даже рассказывает пару забавных историй, наклонившись, и мы громко смеемся. У меня выступают слезы на глазах, и я запрокидываю голову назад, цепляясь пальцами за черную ткань пиджака. Вечер действительно начинается неплохо, но я сама решаю все подпортить. Отведя взгляд от лица Симуса, натыкаюсь на идеальную пару, кружащую по залу. Прямое блестящее платье белого цвета только книзу чуть расширяется, подчеркивая идеальные пропорции фигуры. Светлые локоны собраны в высокую замысловатую прическу. Малфой в идеальном черном смокинге уверенно держит Эмили Картрайт за талию, наклонившись к ее уху и что-то шепнув. Симус наступает мне на ногу, и я быстро выдыхаю, отворачиваясь, заставляя себя улыбнуться. Нет. Никакого Малфоя сегодня. Я больше не посмотрю в сторону этой идеальной пары. Через час с небольшим профессорам надоедает за нами следить, и они потихоньку выплывают из зала, оставляя студентов одних. Мы же стоим возле столиков, тяжело дыша, и я допиваю третий кубок разбавленного огневиски. — Смотри, Рони, снова напьешься, — хмыкает Гарри, хотя сам тоже не отстает. Я шутливо толкаю брата, радостно прикрывая глаза. Вечер в компании друзей действительно оказывается сказочным и спокойным, и мне хочется раствориться в этом уюте. Внезапно свет в зале потухает, оставляя студентов в полумраке, разбавленном мягкими огоньками свечей. Музыка затихает на мгновение, но только для того, чтобы смениться другой. Удивленно округлив глаза, едва слышно уточняю, чуть не зажмурившись от восторга: — Это что, Eagles? По залу разносится радостный гул, и студенты сбрасывают всю ставшую ненужной официальность. — Ага, — излишне небрежно бросает Гарри, переглянувшись с Роном. Уизли хмыкает, а я, сощурив глаза, пытаюсь сдержать рвущуюся улыбку: — Кто бы это мог сделать? Гарри крайне неубедительно пожимает плечами, и я фыркаю, утаскивая Симуса к танцующей толпе. Разве можно упустить возможность потанцевать в Большом Зале Хогвартса под любимую музыку? Я никогда и не рассчитывала на такое. Двигаться становится куда легче и веселее. Мы встаем ближе, избавляясь от всех правил официальных танцев, и Симус опускает обе ладони мне на талию. Когда медленная музыка сменяется быстрой, мы сбиваемся в узкий круг, и аккуратные танцы превращаются в настоящее безумие. Громко выкрикивая слова песни, мы, хохоча, скачем, вскидывая наверх руки. Лица друзей, раскрасневшиеся от быстрых движений и алкоголя, мелькают перед глазами, и мне удается даже немного потанцевать с братом, цепляясь за его ладонь и кружась в невероятном темпе. Громкая музыка стучит в висках вместе с шумом крови. Голова кружится от духоты, и ноги гудят, но нас это не остановит. Время словно растягивается, позволяя целиком и полностью отдаться потоку, наслаждаясь каждой приятной секундой. Ощущение безграничного счастья захватывает меня от одного взгляда на друзей. Кажется, что я попала в невероятно красочный сон, и сердце бешено колотится, обволакивая бесконечной радостью. От застывшей на лице улыбки болят щеки, но невозможно перестать улыбаться, глядя на раскрасневшуюся Джинни и подмигивающего Гарри. Симус быстро двигает ногами, чувствуя себя менее скованно, и даже Гермиона довольно улыбается, невероятно радуя этим Рона. Под очередную медленную песню мы разбиваемся на пары, все же далеко друг от друга не отходя. Тяжело дыша, я обнимаю руками Симуса за шею, абсолютно счастливо улыбаясь. Слова песни долетают до сознания даже с заложенными ушами. Лениво перебирая ногами, я опускаю голову на плечо Финнигана, и тихонько посмеиваюсь над очередной шуткой. Все кажется таким правильным и волшебным, что хочется просто раствориться в этом вечере. — Рони, смотри! — восторженный голос Джинни, уже оторвавшейся от Гарри, долетает до меня отдаленно. Выпустив Симуса, я послушно поднимаю голову, проследив за указанным направлением. Уизли, пританцовывая, двигается к нам вместе с остальными, а я упираюсь взглядом в распустившуюся над нашими головами веточку омелы. Кто-то из ребят смеется, шумно что-то говоря, но я смотрю только на застывшего в нерешительности Симуса. Он кажется испуганным, и я быстро улыбаюсь, приподнимаясь на носочки, и звонко чмокаю его в щеку, заливаясь радостным смехом. Финниган придерживает меня за талию, а я аккуратно стираю алый отпечаток с его щеки, и мы снова возвращаемся к танцам и громкому смеху. Вечер закончится очень нескоро, надолго оставляя после себя приятные воспоминания. *** Тонкие длинные пальчики Эмили Картрайт сжались на учтиво поданном кубке, а Малфой проигнорировал прикосновение губ к своей щеке. Панси, поправив короткие волосы, поморщилась, отпивая из кубка огневиски, и презрительно скривилась: — Удивительно, как уродина Поттер может испортить собой даже такое платье. Малфой был решительно не согласен, но оспорить заявление Паркинсон не мог. Эмили ядовито улыбнулась, ничего не говоря, а Блейз миролюбиво приобнял Панси за плечи: — Плевать на них сегодня. Мы ведь даже не сталкиваемся. Она неопределенно передернула плечами, пробубнив что-то о том, что они испортили весь вечер своей отвратительной музыкой, и одернула изумрудное шелковое платье с длинным разрезом до бедра. Малфой же весь вечер чувствовал себя идиотом, абсолютно не понимая, что с ним не так. В очередной раз взглянув на гриффиндорскую компанию, он зло стиснул челюсти и опустил ладонь на талию Эмили. Ей этот жест явно понравился. Больной идиот. Он пришел на рождественский бал с самой красивой девушкой этой чертовой школы, мгновенно завоевав с ней титул самой обсуждаемой пары, но вместо того, чтобы уделять Картрайт внимание и наслаждаться ее компанией, весь вечер не мог отвести взгляд от ненавистной Поттер, испытывая непонятную смесь чувств. Драко Малфой понятия не имел, что такое ревность, да и откуда ему было знать? Сложно испытывать нечто подобное, когда любая девушка сделает выбор в твою пользу, стоит только улыбнуться ей. Поттер со своим однокурсником выглядела до того нелепо, что поначалу Малфою было просто смешно на них смотреть. Хрупкая аккуратная девушка в изящном платье и какой-то долговязый нескладный недоумок с огромными торчащими ушами. Просто жалко. Когда они начали танцевать, Малфой ощутил резкий укол раздражения, росшего в груди огромными толчками. С ней нельзя было так танцевать. Он понимал, что Поттер нужен кто-то, кто сможет подстроиться под ее легкие движения, поможет прокрутиться, поддержит. Кто-то, с кем она будет чувствовать себя свободно и уверенно. И это точно не Симус Финниган. Малфой даже успел представить, как она сейчас разочарованно фыркнет, закатывая глаза, и оттолкнет своего спутника, но Поттер терпеливо двигалась с ним, смеясь и запрокидывая голову назад, рассыпая по спине море кудрей. Нет. Это именно то, чего она заслуживает — проводить рождественские балы с каким-то сбродом. Раздражение и злость росли на протяжении всего вечера, пока он смотрел на Поттер, не отрываясь. Как она невесомым жестом касается локтя Финнигана, смеясь, как он опускает обе ладони ей на талию, что-то нашептывая на ухо, и прижимает к себе ближе. О чем она говорит, стоя возле столов и отпивая из кубка? Что вызывает в ней такую искреннюю улыбку? Малфой услышал хриплый смешок Забини и обернулся, натыкаясь взглядом на тонкую веточку с белыми цветками над двумя однокурсниками. — Пэнс, — протянул Блейз, растягивая губы в улыбке, и приподнял темные брови. Она фыркнула, закатывая глаза: — Кому интересны эти идиотские традиции? — но, заметив недовольный взгляд надувшегося друга, Панси все-таки клюнула воздух возле его щеки. — Доволен? Забини усмехнулся, опуская ладонь на плечо подруги, и отпил из бокала. Малфой почти не слышал их разговоров и смотрел куда-то сквозь Эмили, заставив себя отвернуться от танцующей в кругу друзей Поттер. Нахер ее. Надеясь возродить в себе презрение, Малфой живо вспомнил недавнее происшествие в Большом Зале. Он тогда даже не планировал смотреть на Поттер, а, когда их взгляды пересеклись, внутри все злорадно вспыхнуло от ее потерянного выражения лица. Малфой бы и продолжил наслаждаться этим разбитым взглядом, но, когда позади Поттер вырос Нотт, невольно напрягся. Он отчетливо видел, как ненавистная красная лента скользнула на стол, и ощутил, как раздражение внутри перерастает в жгучую ненависть. Малфой ожидал, что Поттер начнет отпираться, накричит или хоть как-то покажет, что это ложь, но она ничего не сделала. Стояла и смотрела, будто говорить ей было нечего, а потом сбежала. Тупая шлюха. — Я отойду подправить макияж, — бросила Панси, разворачиваясь и шагая к выходу, но уйти далеко не успела. — Я с тобой, — радостно проговорила Эмили, беря Паркинсон под руку, отчего та слегка передернулась. Неприязнь Панси к главной красотке Хогвартсе была ожидаема и вполне объяснима, но как Эмили умудрялась этого не замечать — загадка. Девушки скрылись за высокими дубовыми дверями, а Малфой устало уперся поясницей в стол. Это был худший рождественский бал в его жизни. Определенно. — Ты уделяешь непростительно мало времени своей прекрасной даме, — усмехнулся Блейз, вставая рядом. Малфой повернулся к другу и скривил губы в ухмылке: — Еще успею исправиться, не переживай. Блейз понимающе кивнул и, отпив из кубка, устремил взгляд в толпу танцующих студентов. Он задумчиво склонил голову набок и как ни в чем не бывало протянул: — Хорошо танцует, правда? Как тут не смотреть? Малфой оторвался от скачущей Поттер, как раз прокрутившейся под рукой брата, и, осознав, что Забини смотрит туда же, раздраженно сомкнул челюсти: — Да пошел ты. Блейз совершенно не обиделся. Только хмыкнул, продолжая разглядывать компанию гриффиндорцев, а Драко потерянно потянулся к бокалу. Как перестать видеть эти мерзкие кудри повсюду? Где она взяла это чертово платье, бросающееся в глаза даже в толпе других? Поттер снова оказалась рядом с Финниганом, и Малфой зло сжал бокал. Слишком близко. Какого хрена она прижимается к нему так близко? Она расслабленно обняла однокурсника за шею, укладывая голову ему на плечо. Черные кудри перекинулись на одну сторону, обнажая длинную хрупкую шею. Интересно, если сейчас вытащить палочку и кинуть в нее Круциатусом, братец-герой успеет ее защитить? Песня подходила к концу, и Малфой успел облегченно выдохнуть, похвалив себя за выдержку и невозмутимое выражение лица, но через секунду над двумя гриффиндорцами выросла тонкая веточка, и все вокруг замерло. Нет, они не станут. Она не позволит какому-то неудачнику-грязнокровке сделать это при всем Хогвартсе. Не смей, Поттер. Слышишь, не смей. Она быстро поднялась на носочки, касаясь губами щеки опешившего Финнигана, а Малфою показалось, что у него звенит в ушах от злости. Нет, это всего лишь Поттер смеется со своими друзьями так, что слышно даже через грохочущую музыку. Смешно тебе, тварь? Весело? Посмотрим, как ты будешь веселиться сейчас. Сжав пальцы в кулаки, Малфой ощутил, как от гнева темнеет в глазах и скрипят стиснутые зубы, рискуя растереться в крошку. Не отдавая отчета своим действиям, он шагнул вперед, почти достав из кармана мантии палочку, но на плечо опустилась чья-то ладонь, останавливая. Обернувшись, Малфой наткнулся на предостерегающий взгляд Блейза. Тот покачал головой, сжимая пальцы на плече друга, но Драко скинул его руку, хоть все же и не пошел никуда. Только опрокинул кубок, быстро выдыхая. — Ну что ты собирался сделать? — голос друга долетел до Малфоя отдаленно. Стиснув плотнее кулаки, он прошипел, прожигая взглядом танцующую Поттер: — Я убью ее, — проигнорировав напряженный взгляд Блейза, он схватил еще один бокал, опустошая и его. Сдохни, Поттер. Просто убейся, дрянь. — Успел соскучиться? — теплая ручка Эмили коснулась его щеки, ласково оглаживая скулу. Малфой раздраженно обернулся, резко перехватывая запястье Эмили. Она испуганно выдохнула, и он разжал пальцы. Мерлин, что ты творишь, Малфой? Она ведь ничего не сделала. Взглянув на застывшую Картрайт, он натянул на лицо вежливую улыбку и быстро наклонился к ней, целуя. Эмили такой расклад вполне устраивал. Она мягко коснулась его шеи, а, когда Малфой отстранился, улыбнулась, принимая из его рук кубок. Забини хмыкнул, оторвавшись от разговора с Панси, но решил оставить происходящее без комментариев. Малфой попытался отвлечься от бушующего внутри гнева, слушая радостное щебетание Эмили, но у него ничего не вышло. Он всего на мгновение оторвался от красивого личика своей спутницы и тут же заметил Поттер в этом проклятом черном платье, выходящую из зала. Прикрыв на секунду глаза, Малфой шепнул Эмили, что ему нужно отойти, и двинулся к высоким дверям, но уже у самого выхода его остановил голос Забини: — Малфой, не надо. Он обернулся, скользнув взглядом по напряженному лицу друга, молча развернулся и вышел из зала, оставляя Блейза неодобрительно покачивать головой. Каждый шаг с удивительной тщательностью разжигал в Малфое очередную вспышку гнева, концентрируя презрение к Веронике Поттер, собранное за все годы. Он свернул за угол, бесшумно шагая по коридорам. Фигура в черном платье сливалась с темнотой, но легкая колышущаяся юбка, подметающая пол, и громкий стук каблуков убеждали в том, что кто-то действительно идет перед ним. Хвала Мерлину, что коридор был пуст. Малфой не успел понять, как это произошло. Он просто дернулся вперед, хватая Поттер за плечи и открывая ближайшую дверь. Впихнул ее в пустой кабинет и толкнул к стене. Поттер испуганно выдохнула, приложившись затылком о серую стену. Зеленые глаза распахнулись шире, и она хрипло выдохнула: — Малфой? Ожидала увидеть кого-то другого? Ну конечно, кто угодно мог затащить ее в пустой класс, и она едва бы удивилась. Шлюха. У Малфоя потемнело в глазах. Он шагнул ближе, вдавливая Поттер в стену и, сжав зубы, гневно выдохнул: — Потянуло на грязнокровок, Поттер? — он едва удерживался, чтобы не сомкнуть пальцы на хрупкой шее. Она вскинулась, попытавшись толкнуть Малфоя в грудь, и яростно сверкнула глазами: — Не смей так говорить, Малфой, — она дернулась в сторону в попытке отодвинуться от него, но он впечатал ладонь в стену в нескольких сантиметрах от ее лица. Поттер испуганно вздрогнула, а Малфой плотнее стиснул зубы, рассматривая ее лицо. Чуть заметная линия скул, немного задранный кверху нос, острый подбородок и алые губы. Дрянь. — Сколько в тебе рвения защищать твоих грязнокровых друзей, — просипел Малфой, с наслаждением наблюдая, как сжимаются ее губы после очередного оскорбления. — Вы все так не любите правду. Поттер попыталась замахнуться в надежде оттолкнуть или ударить его, но Малфой легко перехватил ее руки. С силой сжал тонкие запястья, дергая их вниз, мечтая услышать хруст костей. Поттер длинно выдохнула и дернулась в попытке высвободиться, но у нее снова ничего не вышло. Больно. Ей больно, и это понимание вызвало горячую волну удовольствия. Малфою хотелось наслаждаться тенью страха на ее лице и предательски подрагивающими губами. — Что тебе от меня нужно, Малфой? — протянула она совсем сипло, словно он душил ее, не позволяя разговаривать. Малфой приблизил лицо, наклоняясь. Плотнее сжал пальцы на запястьях. Голос опустился на пару тонов от клокочущей в груди ярости: — Хочу знать, — он скользнул взглядом по побледневшему лицу, опускаясь к длинной шее. — Нотт, Финниган, наверняка и этот Донован. Сколько они тебе заплатили, Поттер? — он услышал, как шумно она сглотнула, и тут же искривил губы в ухмылке, понимая, что попал в точку. Нужно просто посильнее надавить. — Сколько ты стоишь? Хотя, судя по всему, не много. Поттер мотнула головой, закусив губу, но это не помогло. Услышав сдавленный всхлип, Малфой невольно отшатнулся, выпуская ее руки, а через мгновение две ладошки уже прижимались к ее лицу. Тонкие открытые плечи подрагивали, и Поттер попыталась дернуться в сторону, но только наткнулась на оставшуюся на стене руку Малфоя и плотнее прижала ладони, мотая головой. Малфой резко выдохнул. Она что, плакала? Он никогда прежде не видел, чтобы Вероника Поттер плакала. Разве что однажды, перед совместным квиддичным матчем, но тогда она думала, что одна и никто не сможет этого увидеть. Это не должно его волновать. Слезы Поттер — его победа. Только вот почему тогда Малфой чувствовал себя чертовски проигравшим? Он ненавидел женские слезы с самого детства, когда пару раз умудрился наткнуться на плачущую Нарциссу. Чувство бессилия пугало, но никак останавливать это Малфой не умел. Он просто не понимал, что делать. Мерлин, уходи. Насладись еще пару секунд ее раздавленным состоянием и оставь в одиночестве захлебываться соплями. Но он не смог. Серебристые брови изогнулись, и голос оказался ошарашенным вопреки всем попыткам вложить в него безразличие: — Почему ты плачешь, Поттер? Святые фестралы, серьезно? Почему? Потому что ты ее обидел, идиот. Она только активнее замотала головой, снова предприняв провалившуюся попытку к бегству. Всхлипы стали отчетливее, и Малфой видел, как поблескивает влага на подбородке. Только этого ему не хватало. Я не твой сраный брат, Поттер. Я понятия не имею, как остановить эту истерику. Малфой чувствовал себя обманутым. Словно получил желанное, а оказалось, что все это время ему вовсе и не это было нужно. — Посмотри на меня, Поттер, — требовательно произнес он, наблюдая за сжавшейся фигуркой. Казалось, еще минута — и она сползет по стене вниз, скрючившись на полу. Поттер никак не отреагировала. Только продолжила нелепое мотание головой. Мерлинова мать, ну какая же дура. Малфой раздраженно выдохнул, ощутив снова закипающую внутри злость. Что ему делать с этим ревущим чудовищем, накрытым ворохом черных кудрей? Снова шагнув ближе, он вцепился пальцами в тонкие запястья, с силой дергая их вниз и заставляя оторвать ладони от лица. Ему до безумия хотелось увидеть сейчас зеленый взгляд. Почти что жизненно необходимо. Однако, вопреки его мыслям, оказалось это смертельным. Поттер смотрела на него, и маленькие крылья задранного кверху носа яростно подрагивали, а в глазах сияла неприкрытая ярость. Злость. Ненависть. Она вскинулась, пытаясь вырваться, и истерично размахивала руками, дергаясь во все стороны и выплевывая слова: — Ты просто урод. Полный кретин. Идиот, — он потонул в рое оскорблений, срывающихся с подрагивающих губ. Слишком хочется их коснуться. Малфой не был готов к такому буйству. Он отодвинулся, не позволяя красным ноготкам коснуться лица, и просто пытался отразить безумный напор взбесившейся Поттер. Ее действительно так это задело? Почему? Малфой подумал, что куда правильнее было бы сейчас дернуть Поттер на себя, прижать к груди и обнять так, чтобы ей было тяжело дышать, но сделать этого он не мог. Вместо этого он грубо толкнул ее назад, заставляя снова врезаться в стену, отчего черные кудри взметнулись вверх, спадая на лицо. Поттер застыла, тяжело дыша. Неуемный поток речи остановился, и в классе повисла хрустальная тишина. Лунный свет легкой молочной полоской проникал в кабинет, размывая темноту яркой краской. Пустые шкафы и составленные хаотично парты были укутаны в слое пыли, поднимающейся наверх по лунной дорожке. За окном на улице мягко падал снег. Малфой уставился на Поттер, устало опустившую взгляд. Она больше не дергалась и не дрожала, но темные слезинки продолжали скатываться с подбородка, оставляя на бледных щеках черные разводы, и падали вниз, в складки атласной юбки. Поттер все еще тяжело дышала, и аккуратная грудь медленно опускалась и поднималась. У Малфоя звенело в ушах. — Поттер, — охрипший в мгновение голос не произвел на нее никакого эффекта. Длинные слипшиеся от слез ресницы прикрывали зеленый взгляд, а размазанная под глазами косметика напоминала лиловые синяки. Малфой и сам не знал, что собирается сказать. Говорить было нечего. Он слышал, как Поттер сбивчиво дышит, и терялся в отдаленных мыслях. Это все алкоголь. Они сталкиваются только в таком состоянии, и огневиски решает все за него. Это отличное оправдание. Малфой поднял руку, ребром ладони касаясь бархатной щеки, и стер влажную дорожку, пачкая кожу в темных разводах. Поттер вздрогнула, поднимая на него удивленный взгляд. А чего она ожидала? Что он ударит ее, снова причинит боль? Мерлин, именно так он и должен поступить. Малфой видит, как в зеленом взгляде сгорает ненависть. Поттер приоткрывает рот, но ничего не говорит, продолжая потерянно смотреть на него. Он в очередной раз посылает к чертям все свои принципы. Он делает то, что хочет. Он может себе это позволить. Нет, не может. Нахер. Пальцы соскальзывают с щеки Поттер, перебираясь на затылок, под плотную копну черных кудрей. Она видит, как он наклоняется, но ничего не делает. Даже не пытается больше сбежать, оттолкнуть или предпринять хотя бы что-то, чтобы остановить это. Да она и не может. Никто уже не сможет. Малфой сначала ощущает на губах ее дыхание и только потом накрывает их своими. Мягко, бережно. Как никогда прежде. Заставляет себя сдерживаться, вдыхая преследующий повсюду аромат. Аккуратно проводит языком по верхней губе, тут же ощущая солоноватый привкус слез, и поглаживает мягкую щеку. Шагает ближе, вплотную, чтобы ощущать ее всем телом, и касается кончиками пальцев острых плеч, перебираясь на талию. Он не помнит, когда еще целовал кого-то так аккуратно. Не знает, сколько проходит времени, но, кажется, около вечности. Поттер медленно приподнимает руки, мягко запуская пальцы в его волосы, перебирая гладкие пряди. И Малфой позволяет ей это делать. Она приподнимается на носочки, а он с готовностью поддерживает ее за талию, цепляясь за плотную корсетную ткань. Без всех нарочитых грубостей, толчков и попыток вырваться прикосновения кажутся другими. Особенными. Мягкими. Поттер отзывается на каждое бережное движение, а Малфой прикладывает все внутренние силы, чтобы держать себя в руках. Удается с трудом. Он отчетливо ощущает, как топорщится ткань брюк. Хочется чувствовать Поттер ближе, касаться резче, целовать грубее, но Малфой сдерживается. Бережно поглаживает волосы, пропуская сквозь пальцы черные кудри. Медленно касается языком нижней губы, понимая, что она припухла. Малфой ощущает, как легкий щелчок тонкого пальчика сбивает выстроенные за годы стены ненависти и презрения, руша к чертям все принципы и устои. Он поглаживает пальцами тонкую талию, все еще не отрываясь от Поттер, и невероятным усилием преодолевает желание опустить руки вниз. Длинные реснички над прикрытыми глазами подрагивают. Поттер резко выдыхает ему в рот и подается бедрами вперед, прижимаясь ближе, а Малфой прикусывает губу, вдавливая Поттер в стену, и, не удержавшись, скользит все-таки рукой вниз, сжимая пальцы на бедре. Он отпускает мягкие кудри, опуская вторую руку на тонкую шею и оглаживая выпирающую ключицу. Поттер рвано выдыхает, отстраняясь, и сипло протягивает: — Малфой, — ему нравится, как она называет его фамилию сейчас. Без привычного яда, мягко, хрипло. Он послушно убирает руки и, прислонившись лбом к ее лбу, обхватывает ладонями горячие щеки, наклоняясь к лицу Поттер, снова врезаясь в ее губы. Не понимает, почему она его останавливает. Она отодвигается в сторону, вывернувшись из хватки, и быстро приглаживает волосы: — Малфой, не надо. Так нельзя. Это неправильно. Он устало выдыхает, аккуратно касаясь щеки пальцем и заправляя за ухо черную кудряшку: — Нахер, Поттер, — не понимает, почему его голос так охрип. — Плевать. Она отчаянно мотает головой и поднимает руку, чтобы оттолкнуть Малфоя, но не может и только вцепляется пальцами в запястье. Приятное прикосновение. Малфою хочется просто закрыть глаза и уткнуться носом в ее волосы, вдыхая запах. — Отпусти, — она произносит жалобно, почти умоляюще, но не может отодвинуть его сама. Утыкается щекой в раскрытую ладонь и прикрывает глаза. Малфой проводит носом по ее щеке, пальцами поглаживая открытые плечи: — Не могу, — медленно протягивает, очерчивая подушечками пальцев ключицу. Он действительно не может. Не находит в себе сил отпустить Веронику Поттер. Ее внутренние метания, потерянный взгляд и сбитое дыхание вызывают улыбку. Малфой склоняет голову, аккуратно проводя пальцем по ее губам, стирая с кожи размазанную алую помаду. Поттер перехватила его руку и судорожно выдохнула: — Тебе придется, Малфой, — он усмехнулся, не представляя, что такое она может ему сказать. Поттер уловила его взгляд и поджала губы. — У меня кое-кто есть. Малфой подумал, что ему послышалось, но, наткнувшись на зеленый взгляд, отшатнулся. В ушах снова разнесся шум, и усмешка примерзла к лицу. Она так просто может это сделать. Проще, чем Круциатусом в спину. Мерзкая шлюха. — Ты только что целовала меня, Поттер, — процедил сквозь сжатые зубы Малфой, складывая руки на груди. Взгляд, скользивший по ее лицу, снова превратился в колкий и холодный. Распаленное сознание мгновенно нарисовало сотни грязных картин с ее участием. Кто? Нотт, Финниган, кто-то другой? Да кто угодно. — Это ты меня сюда затащил, — резко выпалила она, отодвигая Малфоя в сторону, и решительно шагнула к выходу, пошатнувшись. Лицемерная дрянь. Будто не помнит, как ее пальцы только что впивались в его плечи и путались в волосах. Сколько других было на его месте? Поттер коснулась ручки двери, но Малфой уставился ей в спину, процеживая: — Ты просто сука, Поттер. Она вздрогнула, оборачиваясь. Малфою показалось, что в потухших зеленых глазах снова блеснула влага. Да какого хера? Что с тобой не так? — Счастливого Рождества, Малфой, — она резко дернула на себя дверь и скрылась в коридоре. Малфой яростно выдохнул, стискивая зубы, и сжатый кулак шумно врезался в пустой шкаф возле стены. Тварь. Как он мог допустить хотя бы мысль, что Поттер не такая? Как мог вообще позволить себе поддаться? Сраная золотая девочка просто не могла оказаться лучше, чем о ней говорят. Запустив руку в волосы, Малфой яростно сжал пальцы, откидывая выбившуюся на лоб челку. Поправил пиджак и, отведя взгляд от места, где минуту назад была Поттер, вышел из кабинета. Коридоры пустовали. Он не слышал даже стука каблуков. Поттер словно растворилась. Может, ее и не было на самом деле? Может, она была просто нелепым плодом его чокнутого воображения? Малфой сделал пару шагов, сворачивая за угол, и замер, наткнувшись взглядом на прислонившегося плечом к стене Забини. Темные глаза насмешливо сверкнули, когда он заметил Малфоя. Драко раздраженно выдохнул, уставившись на Блейза: — Ты за мной следишь? Тот фыркнул, склоняя голову набок, и криво усмехнулся: — Скорее, смотрю, чтобы вам никто не помешал. Вышло бы неловко, знаешь. Малфой поднял руку, двумя пальцами сжимая переносицу, и дернул вниз черную бабочку, прислоняясь спиной к холодной стене. — Это пиздец, да? — он запрокинул голову, касаясь макушкой серого камня. Мысли в голове путались, не позволяя насовсем исчезнуть из темного кабинета. Блейз задумчиво пожал плечами, неопределенно мотнув головой: — Не знаю. Но, скорее, да. Малфой усмехнулся, резко отталкиваясь от стены. Забини всегда говорит так, как есть. И сейчас явно не ошибся. Блейз опустил руку на плечо друга, и они вместе двинулись в Большой Зал, возвращаясь на праздник. Малфой напряженно скользнул взглядом по поредевшей толпе студентов, тут же обнаружив компанию ненавистных гриффиндорцев. Поттер с ними не было. Куда она делась? Где она шлялась? Почему ее идиот-брат не обращает на это никакого внимания и беззаботно танцует с Уизли? Вспыхнувшие в голове вопросы всколыхнули успокоившуюся ярость, и Малфой зло стиснул зубы. Плевать. Ему абсолютно плевать, где шлюха Поттер. Взглянув на подвыпившую Эмили, пошатывающуюся и жмущуюся к нему, Малфой наклонился к ней, горячо шепнув на ухо: — Не хочешь уйти отсюда? — рука легко соскользнула на бедро, поглаживая шелковую ткань. Картрайт обворожительно улыбнулась, утвердительно мотнув головой, и прижалась к Малфою ближе. Он хмыкнул, мысленно благодаря тех, кто все время приносил на школьные вечеринки алкоголь. Если бы не огневиски, едва ли самая популярная девушка в школе согласилась запереться с ним в первом попавшемся классе, а вести ее сейчас в свою комнату совершенно не хотелось. Теперь же Эмили опустилась на ближайшую парту, кокетливо закинув ногу на ногу, и пьяно сверкнула красивыми голубыми глазами. Малфой шагнул к ней, ощущая, как накопленное за вечер напряжение концентрируется твердым уверенным сгустком. Запуская пальцы в светлые мягкие волосы, собранные в высокую прическу, он механически провел ладонью по фарфоровой щеке, тут же опуская руки ниже, и быстро наклонился, накрывая пухлые губки своими. Эмили не сопротивлялась, не тряслась и не пыталась его оттолкнуть, разве что подрагивала от нетерпения. Малфой успел подумать, что все это чертовски правильно и хорошо, прежде чем в голове всплыли другие ощущения, прикосновения и черные беспорядочные кудри. От Эмили пахло цветами и чем-то сладким, и Малфой раздраженно выдохнул, перемещаясь губами на хрупкую шею. Она послушно выгнулась навстречу, раздвигая ноги и подпуская его ближе. Он живо представил на ее месте другую девушку. Мерлин, помоги. Проваливай из моей головы, Поттер. Малфою казалось, что он сходит с ума. Сердце бешено колотилось, и внутренний голос бесконечно твердил имя ненавистной гриффиндорки. Он стиснул зубы, прикусив нежную кожу, и опустил тонкие лямки платья. Это должно помочь. Хотя бы какое-то время он не будет думать о Поттер. Не будет. Эмили, негромко постанывая, протянула пальчики к ремню, быстрым движением снимая с Малфоя брюки. Он смял шелковую юбку, задирая ее чуть ли не до талии, и Картрайт уверенно подмахнула бедрами, подаваясь навстречу. Она вцепилась пальцами в деревянную поверхность парты, резко выдыхая, когда Малфой быстро толкнулся вперед, и запрокинула назад голову, издав длинный протяжный стон. Блейз Забини в Большом Зале внимательно огляделся, рассматривая значительно поредевшую толпу студентов, и мрачно усмехнулся, опрокидывая кубок. Малфой ушел со своей спутницей, а Панси, пришедшая на бал с Забини в качестве подруги, уже вовсю кокетничала со светловолосым семикурсником из Когтеврана. Убедившись, что ей ничего не угрожает, Блейз отвернулся и от нее, скользнув быстрым взглядом по другим однокурсникам. Монтегю, достаточно выпивший, прекратил изображать из себя примерного жениха и бросил старшую Гринграсс, которая и вовсе ушла с праздника. Он стоял вместе с Уорингтоном возле двух пятикурсниц из Гриффиндора, ничего уже не понимающих от первого опыта общения с алкоголем. Впрочем, эти двое его не касались. Блейз легким жестом отодвинул от себя Ромильду Вейн, выросшую перед ним словно из воздуха и многозначительно подмигнувшую, и двинулся ко внутреннему дворику. На балу ему делать было нечего, а вот покурить бы не помешало. *** Вырвавшись из кабинета, я несусь вперед, не видя ничего вокруг. Мерлин, какая же я идиотка. Просто немыслимо. Откуда во мне взялась сила оттолкнуть его? Откуда самоконтроль, которого во мне вообще нет? Я так испугалась приятных ощущений, что наговорила какой-то чуши, лишь бы снова трусливо сбежать. Нет, это просто невозможно. Мне не может быть так хорошо от его прикосновений. Так нельзя. Я не имею никакого права на подобное. Единственное чувство, которое я могу испытывать рядом с Драко Малфоем, — глубокая, въевшаяся в сознание за долгие годы вражды ненависть. Тогда почему сердце разбивается о ребра, а щеки пылают? Почему руки трясутся и дыхание спирает, а на коже до сих пор горят отпечатки его пальцев? Это ненормально. Совершенно ненормально. Святые фестралы, когда вообще меня останавливали запреты? Эта война с собственным рассудком просто нелепа. Нет, наверное, все-таки не это имел в виду Сириус, когда говорил, что от жизни нужно получать максимум удовольствия. Это не удовольствие даже. Болезненная извращенная зависимость. Очнись, Поттер. Подумай, что будет потом, если ты позволишь ему что-то сделать. Мерлин, мне плевать. Пусть уничтожит меня. Растопчет остатки самолюбия. Хуже этого безумия ничего уже не произойдет. Дернув припрятанную за статуей рыцаря теплую мантию, набрасываю ее на плечи. Не думаю, что морозная зимняя ночь сможет хоть сколько-нибудь меня остудить, но очень на это надеюсь. Пара шагов до внутреннего дворика превращается в вечность. Стылый ветер ударяет в лицо, отбрасывая выбившиеся пряди волос, и холодный воздух приятно втягивается в легкие. Хорошо. Здесь хорошо, и я смогу немного прийти в себя. Во дворике пусто. Только мягкие волшебные огоньки в фонариках размывают темноту, заставляя испуганно отползать к колоннам. Звуки праздника сюда не долетают. Идеально. Усевшись на сквозной подоконник спиной к летнему коридору, я вытаскиваю из кармана пачку, вытягивая оттуда сигарету. Задумчиво постучав коричневым фильтром по ладони, прокручиваю колесико зажигалки. Дым задерживается в легких, и я медленно выдыхаю, выпуская на улицу серое облачко. Нужно просто не думать ни о чем. Вот и все. — Что я тебе велел, детка? — сердце предательски падает, опускаясь в желудок от одного только услышанного голоса. — Зачем ты так меня расстраиваешь? Я инстинктивно дергаюсь в сторону, но сбежать не удается. Тяжелые ладони опускаются на плечи, пригвоздив к подоконнику, и пальцы больно впиваются в ткань мантии. У меня на мгновение темнеет в глазах от парализующего ужаса. Внутренности сжимаются от страха, и я сдавленно выдыхаю, выронив из пальцев сигарету: — Отвали, Нотт, — но договорить не успеваю. Он больно дергает меня за плечи, и я затылком ощущаю, как он наклоняется: — Разве я разрешал тебе говорить, милая? — елейный голос пугает гораздо сильнее криков или оскорблений. Нотт разжимает пальцы, спуская с моих плеч мантию, но я все равно не могу двинуться. Горячие ладони скользят по открывшейся коже, тут же распуская неприятные мурашки. — Я ведь предупреждал тебя, Поттер. Дыхание становится коротким и прерывистым, почти превращаясь в истерику. К горлу подкатывает ком, и глотка сжимается от тошноты. Зачем я вообще отошла от друзей? Мерлинова мать, зачем? Нотт ласково касается моих волос, перебрасывая их на одну сторону. Горячее дыхание опаляет кожу, и в слизистую въедается спертый запах огневиски и холодного одеколона. — Давай обсудим, какие у нас есть варианты, милая, — пальцы скользят по ключицам, и Теодор прижимается грудью к моей спине. Достань палочку, Вероника. Делай что-нибудь. Мерлин, сопротивляйся! Но я просто сижу, абсолютно обездвиженная ужасом и вцепившимся в сознание страхом. Голова начинает кружиться, и перед глазами скачут искры. — Все могло бы случиться красиво и нежно, если бы ты была послушной девочкой, — он притворно расстроенно вздыхает, — но теперь нам придется рассмотреть другие способы, — Нотт наклоняется, и его губы аккуратно касаются моей шеи, оставляя на коже влажный след, а я холодею, исступленно мотая головой. — Как тебе использование Империуса? Или, может, парочка глотков Амортенции? Погоди, я угадаю сам. Тебе больше понравится использование грубой силы, верно, Поттер? Это же так примитивно. Он не сможет. Не станет. Это все запрещено, у него просто не хватит смелости использовать что-то из этого. Сжавшись от страха в напряженный комок, я задыхаюсь в панике. Горячий шепот приходит словно из кошмаров. Нотт вытягивает вперед руки, пропуская их под моими, и легко касается ладонями атласной ткани на груди, сминая и проникая под нее. Это движение приводит меня в себя, впиваясь в сознание ледяной иглой страха, крошащей череп. Я дергаюсь в сторону в надежде высвободиться, но ничего не выходит. Я пытаюсь хотя бы дотянуться до кармана съехавшей мантии, когда Нотт, перемахнув через подоконник, оказывается рядом. Так близко, что я дергаюсь в панике, врезаясь в холодный серый камень, но он тут же перехватывает меня за руки, сжимая запястья и подтягивая к себе. Нотт возмущенно цокает и склоняет голову набок, протягивая: — Не стоит, Поттер. Не усугубляй свое положение. Темный взгляд, лишенный привычной вежливости и аккуратности, прибивает меня к месту. Лети сейчас в мою сторону смертельное заклинание — я бы не смогла сдвинуться. Ежедневные угрозы с детальными описаниями его мерзких фантазий сделали свое дело. Страх, упорно игнорируемый каждое утро, сконцентрировался во мне, не позволяя шевелить руками. Теодор деловито расстегивает матовый черный пиджак, а меня бьет мелкая дрожь, и я уже не понимаю, от чего — прохладный ночной воздух или его хищный взгляд, прикованный к моему лицу. — Расслабься, детка, — Нотт усмехается, притягивая меня к себе. — Мне не особо интересно развлекаться с зажатой недотрогой. Мантия соскальзывает под ноги вместе с моей последней надеждой. Хочется зареветь от бессилия. Нотт поглаживает мою талию, нарочито медленно водя ладонями по телу. В ушах стучит шум крови, и я резко выдыхаю, попытавшись отпрянуть: — Я… если ты, — слова проглатываются и теряются в дрожащем голосе. — Если ты что-то сделаешь, я расскажу брату, клянусь, я… Мерлин, пожалуйста, пусть это сработает. Теодор на мгновение выпускает меня и внутри вспыхивает надежда, но он тут же смыкает пальцы на моих волосах, больно дергая их назад. Смотрит на меня так снисходительно и насмешливо, что отчаянье душит. — Поттер, — он ласково улыбается, оглаживая пальцами подбородок. — Конечно же, ты ничего ему не расскажешь. Ты бы и тогда не рассказала, не сглупи я и не оставь такой заметный след, — Нотт проводит пальцами по моим губам, задумчиво их разглядывая, и нежно гладит по щеке ребром ладони. — Но ты его не остановила, и такое оскорбление я не готов стерпеть. Ты разве не знаешь, что за свои поступки нужно отвечать? От его улыбки сводит внутренности. Губы подрагивают, но я сжимаю челюсти, надеясь это скрыть. Мерлин, пусть это прекратится. Как угодно, только пусть это закончится. — Нотт, — его пальцы пробегаются по открытым лопаткам, оглаживая кожу, и голос обламывается. — Пожалуйста. Я сделаю, что ты хочешь, только отпусти меня. Теодор вскидывает черные брови, длинно выдыхая, и опускает руку, второй все еще сжимая волосы на затылке. Задумчивый взгляд скользит по моему лицу, и он покачивает головой: — Знаешь, милая, я думаю, мы можем решить это и по-другому, — сердце радостно ударяется о ребра, останавливаясь на секунду. — Ты можешь извиниться за то, что поставила меня в такое неловкое положение. Урод. Мерзкий жалкий придурок. Это так унизительно, что даже в сложившейся ситуации мне приходится приложить немало усилий, чтобы заткнуть вопящую гордость. Открываю рот, но фраза все равно не слетает с языка. Мерлин, это всего лишь слова. Просто слова, совершенно ничего не значащие. Челюсть сводит от бессильной ярости, сдвигающей панику. Прикусив кончик языка, я процеживаю: — Прости, — слово царапается о глотку, цепляясь каждым звуком. Нотт разочарованно прищелкивает языком и расстроенно сводит брови, сощурившись: — Как-то неискренне, детка. Попробуй еще разок. Вынужденное положение, в котором он меня удерживает, не позволяет дернуться. Крылья носа яростно раздуваются, а зубы скрипят, ударившись друг о друга. Набрав в легкие воздух, я обессиленно прикрываю глаза, но язык отказывается повиноваться. Нет, я не могу. Не стану извиняться перед этим уродом. Ни за что. Нотт расплывается в липкой ухмылке и издает хриплый смешок: — Серьезно, Поттер, ты такая дура, — голос въедается в сознание ядовитыми шипами, и я понимаю, что это конец. Он и не собирался меня отпускать. Я не успеваю обдумать эту мысль. Нотт дергает меня за волосы, выволакивая на себя. Отчаянно дернувшись, ощущаю, как колени подламываются, опускаясь по обе стороны от его бедер. Попытка вывернуться оканчивается болезненным рывком за волосы, от которого на глазах наворачиваются слезы, и из грудной клетки вырывается сдавленный стон. Теодор подхватывает тяжелый подол юбки, задирая, сминая атласную ткань. Его ладонь скользит по задней поверхности бедер, останавливаясь на ягодицах, и сжимается. Нотт подталкивает меня вперед, ближе прижимая к себе, и пальцы проскальзывают вниз, отодвигая полоску белья. От омерзения хочется выть и царапаться. Судорожно продолжая дергаться, я вижу, как он опускает голову, хмыкнув, и чувствую влажные поцелуи над вырезом платья. Меня передергивает от отвращения, и я пытаюсь отпрянуть назад, тяжело дыша, но Нотт сильнее натягивает волосы, дергая их наверх. От боли звенит в ушах, и перед глазами все расплывается, пока я задыхаюсь в попытках вырваться. Слышу чей-то голос со стороны, но не узнаю: — Хороший праздничный вечер, правда, Нотт? — совершенно спокойно, словно ничего и не происходит. Теодор медленно отрывается от меня, поднимая голову, и лицо его приобретает презрительное раздраженное выражение — губы кривятся, а в глазах зажигается мрачный огонек. Воспользовавшись его замешательством, я снова дергаюсь, но пальцы впиваются в мои бедра, заставляя жалобно выдохнуть. Теодор медленно вытаскивает руку из-под юбки, тщательно ее поправляя, и отталкивает меня в сторону, продолжая держать за локоть. — Мы немного заняты, Забини. Было бы здорово, если бы ты нашел другое место для перекура. Сердце бешено скачет в нелепой надежде, хотя я все еще нахожусь рядом с Ноттом. Обернувшись, нашариваю помутневшим взглядом Блейза. Тот стоит, привалившись плечом к колонне неподалеку, и отбрасывает крышку темного портсигара, тут же зажимая в зубах черный фильтр. — Да мне и здесь неплохо, — он беззаботно пожимает плечами, насмешливо сводя мохнатые черные брови. Вспыхнувший огонек зажигалки освещает бледное лицо. Мне хочется зажмуриться. Нет, это не тот человек, от которого стоит ждать помощи. Они всегда заодно, только помогают друг другу. — Хорошо, — сплевывает Нотт, спрыгивая с подоконника. — Тогда мы уйдем. Он грубо дергает меня за руку, заставляя слететь на пол. Удар пятками об уличный камень отдается вспышкой боли, мгновенно расползающейся по ногам, но я упорно отшатываюсь, врезаясь поясницей в подоконник, и пытаюсь выдернуть руку: — Нет! — истеричные нотки проскальзывают в голосе против воли. — Нет, отпусти. Сорванный голос хрипит. Зачем я вообще что-то говорю? Всем плевать. Бросаю обезумевший взгляд на Забини, когда Нотт отрывает меня от подоконника. Локоть хрустит в суставе. — Я думал, у вас все добровольно и взаимно, — философски замечает Блейз, затягиваясь. Темная бумага сигареты тлеет красными пятнами, плывущими перед глазами. Нотт скалится, стискивая челюсти: — Конечно. Просто Поттер сегодня не в духе. Кажется, ее уже развлек кто-то до меня, — он усмехается, вскидывая брови и посылая Забини многозначительный взгляд. — Уж не твой ли дорогой друг? Я замираю, похолодев, и шумно выдыхаю, подавив всхлип. Блейз даже не смотрит в мою сторону. Он задумчиво покручивает в пальцах фильтр, выдыхая в морозный воздух серое облачко. Дым клубится, испуганно поднимаясь к небу. — О, я так не думаю. Мой дорогой друг должен сегодня развлекать прекрасную Эмили Картрайт, чем сейчас и занимается. У меня сводит желудок, и я застываю, не почувствовав, как Нотт дергает меня за руку. Ноги путаются в плотной юбке, и мне едва удается устоять, полностью пропуская пару фраз. Рывок Теодора заставляет сделать шаг к нему, но я отчаянно отшатываюсь, намертво вцепляясь пальцами в подоконник. Словно это способно мне помочь. — Отпусти, — голос у Забини такой спокойный, что я решительно не понимаю, как в одно слово помещается исходящая от него угроза. Нотт щурится, сильнее обхватывая мою руку: — Не лезь, Забини. Это не твое дело. На мгновение мне кажется, что Блейз сейчас просто пожмет плечами и уйдет, но этого не происходит. Он медленно склоняет голову набок, щелчком указательного пальца отбрасывая окурок под ноги. — Я лично прослежу, чтобы никто из наших не стал тебе помогать, когда Поттер придет заступаться за свою сестру, — тихий голос звучит удивительно твердо, и я растерянно выдыхаю. — У нас достаточно поводов для вражды. Думаю, никто не захочет все усугублять из-за твоего непомерного желания поиметь сестру избранного. Нотт ласково касается моей щеки, отбрасывая с лица локон, и мягко протягивает: — Она не скажет ничего своему брату, правда, милая? — сомневаюсь, что они нуждаются в ответе, но и так не могу ничего сказать — Теодор двумя пальцами сжимает подбородок, не позволяя открыть рот или хотя бы мотнуть головой. — Так что меня не особо это волнует. Страх отступает, заменяясь одной простой мыслью — от меня уже ничего не зависит. Палочка далеко, а Теодор намного сильнее. Все силы, брошенные на борьбу, опустошают, заставляя безвольно уронить руку и уставиться на Забини. Пусть это закончится. Как угодно. Блейз усмехается, расслабленно отталкиваясь от стены, и впервые за все это время смотрит прямо на меня: — Что, правда не расскажешь, Поттер? — я резко мотаю головой, тут же выдыхая от боли в запястье, но котором сжимаются пальцы Нотта. — Мне больно, — дергаю руку, тут же получив в ответ напряженный взгляд Теодора. Нет. Он не отпустит. Забини лениво засовывает руки в карманы, а я вижу, как Нотт хмурится от его жеста. Блейз же спокойно делает шаг к нам, щурясь, и дружелюбно протягивает: — Отпусти, Нотт. Ты же не хочешь проблем со мной? Раз тебя не волнует ее брат, то хотя бы конфликты с факультетом остановят, — я недоверчиво смотрю на приближающегося Забини, только через десяток секунд замечая, что его правая рука в кармане сжимается на древке волшебной палочки. Понятия не имею, какого фестрала он творит, но, кажется, это сработало. Нотт разжимает пальцы, выпуская мое запястье, и расплывается в едкой улыбке. Быстро развернувшись ко мне, он легко похлопывает меня по щеке, заботливо заправив за ухо прядь волос, и бросает: — Мы еще вернемся к этому разговору, милая. Забини провожает удаляющуюся фигуру взглядом, а я медленно выдыхаю, впервые в жизни испытывая такое сильное облегчение. Его волна заставляет пошатнуться, возвращая к подоконнику, а ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на землю, опускаясь на свою же мантию. Пальцы инстинктивно находят карманы, нашаривая в складках теплой ткани волшебную палочку и пачку сигарет. Что я там говорила? Никто не сможет испортить сегодняшний день? Кажется, я немного ошибалась. Впрочем, это вполне в духе нашей семьи. Собрать на себе все неприятности. Задержав в легких горький дым, обжигающий горло, я запускаю пальцы в волосы, медленно выдыхая. Обошлось. Все обошлось. Ощутив на себе пристальный взгляд, резко распрямляюсь, наткнувшись на затягивающегося Забини. Он смотрит на меня так же, как и прежде — с презрением и ничем не прикрытой неприязнью. Мерлин, да какого черта? Почему он не ушел? Считает, что Нотт может вернуться? — С-спасибо, — голос выходит охрипшим и севшим на пару тонов. Блейз брезгливо морщится, окидывая меня насмешливым взглядом, и выдыхает дым: — Прибереги свои благодарности для тех, кому они интересны, — говорит совершенно безынтересно и сухо, а мне становится жутко. Задрав подбородок, я укутываюсь в теплую мантию, плотнее запахивая края: — Ты, — не представляю, что хочу сказать. — Тебе тоже от меня что-то нужно? — вопрос выходит совсем не таким, как я планировала. Забини неприязненно сужает глаза и делает шаг вперед, процеживая: — Все, что мне от тебя нужно, Поттер, так это чтобы ты убралась к своему недоумку-брату и не отходила от него ни на шаг, если не можешь себя защитить. Что? Что, Мерлин меня дери? Мне, наверное, послышалось. Вскинувшись, поджимаю губы, тут же ощутив, что руки все еще дрожат: — Я могу, — продолжение фразы утопает в насмешливом темном взгляде, и я замолкаю, облизнув губы. — Ну, знаешь ли, я не думала, что мне придется защищаться на школьном праздничном балу. Хриплый смешок оглушает, и я едва заставляю себя не отвести взгляд от его лица. Блейз зачесывает назад темные, почти угольные волосы и стряхивает пепел под ноги: — А должна бы была. Или ты все еще не поняла, что мир — не такое сказочное и дружелюбное место, как ты предполагала? Я хмурюсь, не понимая, что это за глубокомысленные разговоры он затеял: — Из-за таких ублюдков, как, — не договариваю, прикусив язык. Он все-таки спас меня. О, Мерлин, это какой-то абсурд. Расплываясь в довольной улыбке, Забини покровительственно кивает, словно я научилась у него какой-то мудрости: — Как мы. Из-за таких ублюдков, как мы. Умница, Поттер, схватываешь на лету. Ошарашенно застыв, я пару раз непонимающе моргаю, уставившись на Блейза. Нет, хватит. К черту их. Мне действительно стоит вернуться к брату. Откинув окурок, я напряженно свожу брови, шагая в сторону замка: — Вы все просто психи. Серьезно. Уже у самого входа в Хогвартс в спину ударяется насмешливый голос: — Именно, Поттер. Мы все. Без исключений. Не забывай об этом. Застыв на месте, я оборачиваюсь, но Забини на меня даже не смотрит. Мотнув головой, прохожу в теплый коридор. Не забуду. Даже если очень захочу — не смогу забыть.