Die, Die My Darling

В слизеринские спальни никогда не проникал свет. Через высокое узкое окно, обычно задернутое плотными изумрудными шторами, можно было разглядеть только темные воды Черного озера, где иногда встречались редкие стайки озерных обитателей, но для всех слизеринцев открывающийся вид становился таким привычным, что практически никто уже не наслаждался картиной. Блейзу приходилось каждый раз перед сном использовать заклинание часов, чтобы просыпаться вовремя и не пропускать первые уроки, но сегодня он проснулся от неуверенного шороха. Лениво приоткрыв глаза, он сначала ничего не увидел. Приятные воспоминания вчерашней ночи мгновенно впорхнули в сознание. Забини невольно улыбнулся и повернул голову, протягивая руку к противоположной стороне кровати. Пальцы скользнули по шелковой простыне, но смогли только царапнуть воздух. Источник шума тут же обнаружился. Панси спешно натягивала на себя платье и, застегнув его, наклонилась, подхватывая туфли за острые каблучки. Она уже двинулась к двери, но Блейз резко приподнялся на локтях и сощурился: — Сбегаешь? Паркинсон вздрогнула, не ожидая, что ее застанут за постыдным побегом. Она медленно выдохнула и поборола желание кинуться к двери и запереться в своей комнате. В конце концов, Блейз был ее другом. Не хотелось поступать с ним так же, как она поступала обычно. Панси повернулась и натянула легкую улыбку, прекрасно понимая, что с Забини ее привычные приемчики не сработают: — Не хотела тебя будить. Говорить Забини такие вещи казалось просто противоестественно. Смотреть, как на его лице на мгновение проскакивает смесь разочарования и обиды, было до жути неприятно и неловко. Словно она сотворила привычную гадость, но вместо удовлетворения чувствовался только стыд. Да и почему вообще Блейз так странно смотрел? Забини кивнул, поднимаясь на ноги, и двинулся к шкафу, набрасывая первую попавшуюся рубашку: — Я думал, мы хотя бы обсудим то, что произошло, — он больше не смотрел на Панси. Ему уже было понятно, к чему все идет. Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Ей нужно было взять себя в руки. Да, это неприятный разговор. Да, она не хочет причинять другу боль. Но, в конце концов, это и не должно его задевать. — Слушай, Блейз, — начала было Паркинсон, но тут же осеклась, удивленно обнаружив в собственном голосе раздраженные нотки. Попытавшись избавиться от них, Панси все-таки продолжила. — Прости, что ворвалась к тебе вчера и все это устроила. Мне было плохо, и я не понимала, что делаю. Все из-за Драко и этой дурацкой игры. Прости, — она выдохнула, но вместо того, чтобы ощутить себя виноватой, вскинула подбородок, с вызовом глядя на друга. У Забини дернулась бровь при упоминании их общего друга. Он поджал губы и сухо отозвался: — Я не злюсь на тебя, Пэнс, но разве это… — договорить Блейз не успел. Панси вскинула голову и попыталась унять внезапную панику, возникшую внутри по совершенно неясной причине. Она не понимала, что случилось, но страх заставил тяжелее дышать, и пришлось перебороть волну паники. — Все нормально, давай просто забудем об этом? Я понимаю, что это ничего не значит, — быстро заговорила Паркинсон, мечась взглядом по всей комнате. Забини медленно выдохнул, незаметно стискивая кулаки и всеми силами заставляя себя сохранить непроницаемое выражение лица. — Как скажешь, — он кивнул, сухо бросая слова. Звуки царапали горло. Ладони начали чесаться. Панси натянуто улыбнулась. Блейз чувствовал ее неискренность, но ничего не мог сказать. Только смотрел, как она разворачивается и выходит из комнаты, даже не пытаясь изобразить чувство вины. Блейз знал, что так будет. Понимал это еще вчера, думал об этом, прежде чем провалиться в сон, вдыхая аромат ее духов. Холодный, совсем немного цветочный. Но где-то в глубине души, в самых дальних уголках все равно теплилась надежда. Он ведь мог сказать ей обо всем. Поговорить и объясниться. Вдруг Панси смогла бы посмотреть на него другими глазами и увидеть все-таки кого-то, кроме друга. Забини стиснул зубы, разворачиваясь и собираясь пойти в душ, но вместо этого в приоткрытую дверцу шкафа врезался кулак. Единственная слабость, которую смог себе позволить сдержанный и терпеливый Блейз. Единственный всплеск эмоций, мгновенно упрятанных поглубже, подальше, в самые темные уголки сознания. Костяшки пальцев от удара садануло болью. Неприятно, почти обжигающе. Блейз уставился на кулак и медленно, не торопясь, разжал онемевшие пальцы. Те дрогнули. Забини решительно выдохнул и шагнул в душ. Холодные водные струи действительно остудили, и, ступив на мягкий ворс коврика, Блейз снова мог спокойно и трезво мыслить. Он завернул махровое длинное полотенце вокруг пояса и, подойдя к зеркалу, аккуратно уложил волосы. Неторопливо выйдя в комнату, Забини переоделся в форму, старательно завязывая серебристо-зеленый галстук, и взмахом палочки отправил все необходимое в сумку. Подхватив длинную кожаную лямку, Блейз закинул ее на плечо и, автоматически заглянув в зеркало, вышел в коридор. Слизерин постепенно просыпался. За закрытыми дверями разносился шум, гостиная потихоньку заполнялась студентами. Кто-то хмуро молчал, другие нехотя переговаривались между собой. Забини внимательно огляделся и подметил, что Панси еще не пришла. Ее верная свита, выделяющаяся на общем фоне ледяной идеальностью, покорно ждала свою королеву. Дафна Гринграсс, в отсутствие Паркинсон заменявшая ее, отчитывала Амелию за то, что она подобрала неправильную сумку и теперь портила весь вид их компании. Дафне выполнять функции Паркинсон, судя по всему, очень нравилось. Она вся сияла, растянув на губах ядовитую улыбку, и то и дело поправляла слизеринский галстук, завязанный под воротником блузки бантом. Блейз тут же одернул себя, заставляя оторваться от женской компании. Он внимательно оглядел гостиную, собираясь найти Малфоя и пойти с ним во внутренний дворик. Они всегда встречались в гостиной примерно в это время, но сейчас Драко не соизволил явиться. Забини на мгновение подумал, что Малфой в очередной раз вышел из себя с утра пораньше и ушел без него, но тут же отбросил эту мысль. Может, он проспал? Непохоже на Малфоя, конечно, но с каждым может случиться. Блейз развернулся и двинулся обратно к спальням, останавливаясь возле нужной комнаты. Не задумываясь, он быстро постучал и дернул на себя ручку, тут же насмешливо протягивая: — Доброе утро. Вечер не задался? — слова бессмысленно рассыпались по пустой комнате. Блейз осекся, прислушиваясь. Из ванной не доносился шум воды, но самое странное было не в этом. Он ошарашенно уставился на кровать, вскидывая брови. Было еще слишком рано, чтобы домовики успели застелить постель, а Малфой едва ли стал бы утруждать себя подобными занятиями. Блейз постоял еще немного, ощущая, как на губах против воли проявляется улыбка. Он крутанулся на каблуках, мгновенно чувствуя, как мрачное и тяжелое настроение немного приподнялось. Драко Малфой впервые за шесть лет обучения в Хогвартсе ночевал не в своей спальне. *** Малфой просыпался в одно и то же время. Годы работы над самодисциплиной давали о себе знать. Эта привычка всегда срабатывала. Но не сегодня. Этим утром Драко настороженно приоткрыл глаза, не до конца еще вынырнув из объятий сна, и сразу ощутил, что привычное время пробуждения уже прошло. Кроме того, комната была залита мягким солнечным светом, что совсем не подходило для обстановки слизеринской спальни. Малфой успел только зацепиться за свои проскользнувшие мысли, и тут же отчетливо вспомнил окончание вчерашнего вечера. Он напряженно выдохнул и приподнялся на локтях. Легкие занавески в комнате пропускали свет, немного приглушая его. Выручай-комната могла создавать окно? Во имя Мерлина, почему это вообще интересует его сейчас? На подушке, совсем рядом с ним, разметались черные кудри, и Малфой аккуратно коснулся их подушечками пальцев. Поттер выглядела так спокойно, что он в это даже не поверил. Она никогда не была такой умиротворенной рядом с ним. Мерлиновы фестралы, он спал с Поттер. Нет, не так. Он спал с Поттер. Провел целую ночь с ней в одной комнате. Малфой выдохнул, отгоняя лишние мысли. Кто сказал, что он не может себе этого позволить? Он может позволить себе все что угодно. А то, что происходит сейчас, ему жизненно необходимо. Невозможно бороться. А раз так, зачем сдерживаться? Малфой приподнялся, разглядывая Поттер. Такая спокойная. Беззащитная. Действительно красивая. Он бы на самом деле повторил ей те слова, если бы нашел в себе на это силы трезвым. Окончательно избавившись от мыслей о том, что и с кем он здесь делает, Малфой придвинулся ближе, утыкаясь лицом в ворох чертовых кудрей, и в легкие мгновенно втянулся запах, плотно въевшийся в его сознание. Он уже наверняка впитался и в него, и эта мысль почему-то вызывала усмешку вместо привычного раздражения. Малфой аккуратно приподнял руку, откидывая с лица Поттер непослушную кудряшку, и настороженно коснулся пальцами ее щеки. Подушечки тут же укололо приятным теплом, и Малфой ощутил, как медленно и неизбежно теряет контроль над разумом. Хотя, кажется, он давно уже потерял способность здраво мыслить, когда оказывался рядом с Поттер. Она недовольно поморщилась, едва заметно пошевелив губами. Ей явно не хотелось просыпаться, и Малфой остро захотел узнать, что же ей такое может сниться. Он аккуратно опустил руку под одеяло, оглаживая узкую талию, и коснулся губами шеи Поттер, едва добравшись до мягкой кожи через ворох волос. Каждая клеточка тут же отзывалась на прикосновения. Сердце усиленно забилось, рискуя разбиться о грудную клетку. Кончики пальцев покалывало, и Малфой попытался медленно выдохнуть, стараясь держать себя в руках и не напугать спящую Поттер грубыми движениями. Он почувствовал, как собирается разрушающий жар внизу живота, и придвинулся ближе, вжимаясь пахом в ее ягодицы. Малфой перестал контролировать свои руки, уже вовсю блуждающие по телу рядом с ним. Оторвавшись от ее шеи, он замер, внимательно прислушиваясь. Поттер перестала медленно и размеренно дышать и, кажется, вовсе перестала это делать, а он пальцами ощутил, как она напрягается. Проснулась. Малфой усмехнулся, пытаясь заставить себя соображать, хотя удавалось это с трудом. Поттер боялась? Вряд ли. Вчера она не выглядела испуганной, разве что самую малость. Не думала, что он останется до утра? Так он и сам не думал. В конце концов, он мог бы уйти еще до того, как она проснулась, и снова делать вид, что ничего не произошло. Но он же так не сделал. К чему теперь эти страхи? Малфой улыбнулся в шею Поттер, зацепив губами бледную кожу. Рука под одеялом скользнула по втянутому животу, коснулась ряда ребер, и пальцы тут же обхватили небольшую грудь. Он удовлетворенно прикрыл глаза, почувствовав, как Поттер сжимается еще сильнее. Вторая ладонь уверенно поглаживала бедро, зацепив ягодицы, и скользнула к внутренней стороне, слегка раздвигая ее ноги. Поттер совсем перестала дышать, и Малфой в предвкушении улыбнулся, пробираясь пальцами наверх по внутренней стороне бедра, но на его запястье внезапно сжались тонкие пальцы, останавливая. — Малфой, — она тяжело дышала, и голос звучал неестественно низко. — Если собираешься потом уйти, уходи сейчас. Справедливо. Он сам виноват. Вместо того, чтобы это признать и как-нибудь успокоить Поттер, Малфой хмыкнул и протянул, цепляя губами ее кожу: — А ты хочешь, чтобы я ушел? — Нет, — Поттер выпалила явно быстрее, чем успела подумать, и нервно закусила губу, медленно выдыхая и вздрагивая всем телом. — Если ты хочешь, то проваливай прямо сейчас, — настойчиво повторила она, сильнее зарываясь лицом в подушку и сжимаясь. Малфой хмыкнул. Напряжение и боязливое состояние Поттер вселяло в него необъяснимое лихорадочное удовольствие. Неестественно втянутые плечи, подрагивающие пальцы, неосознанно царапающие простыню, и упорное стремление изобразить безразличие при том, что у нее совершенно ничего не выходило. Малфой был готов наблюдать за этой картиной бесконечно. Он усмехнулся уголками губ и нарочито медленно протянул: — Нам придется рано или поздно выйти отсюда, Поттер. Или ты хочешь остаться здесь со мной навсегда? — Малфой размеренно вычерчивал на ее талии замысловатые узоры, но Поттер внезапно выскользнула из его рук. Она резко развернулась, почти столкнувшись лицом с нависающим над ней Малфоем: — Да пошел ты, — Поттер дернулась, толкаясь, и перекатилась к краю кровати, вскакивая на ноги. — Я серьезно с тобой говорю. Малфой раздраженно выдохнул сквозь стиснутые зубы, недовольный вынужденным разрывом их тактильного контакта, но попытался держать себя в руках. Он нехотя отодвинулся на край кровати и поднялся на ноги, собираясь ответить Поттер, но замер, так и не открыв рот. — Я не собираюсь становиться твоей очередной, — она замялась и, собравшись с силами, возмущенно прошипела, — шлюхой. Если собираешься вспоминать о моем существовании, когда захочется развлечься, то лучше проваливай сейчас, — Поттер яростно мотнула головой и взмахнула рукой, явно плохо ориентируясь в пространстве, но все-таки попала в сторону двери. Малфой хотел возразить. Действительно хотел и даже попытался сдержаться, но не смог. Улыбка против воли застыла на его губах от одного взгляда на Поттер. На бледных щеках алел яростный румянец, пышное облако волос окружало лицо, а кудри спадали по острым плечам, только слегка прикрывая грудь. Малфой скользнул взглядом по плавному изгибу тела, опускаясь к округлым ягодицам. Поттер умолкла, ощутив на себе внимательный взгляд Малфоя. Она захлебнулась льющимися словами, попыталась прикрыться руками, но быстро поняла, что это мало поможет. Спешно шагнула к кровати, дергая на себя одеяло, но оно, свесившись с противоположного края, никак не хотело поддаваться и становиться прикрытием. Отчаянно всплеснув руками и еще сильнее заливаясь краской, Поттер в надежде обернулась, но, как назло, ни один предмет одежды не показался на глаза. Она обреченно сжалась и потупила взгляд, совершенно не понимая, что еще может предпринять. Малфой, наслаждаясь развернувшейся перед ним сценой, видом и потерянным состоянием Поттер, все-таки сжалился. Он быстро наклонился, подхватывая с пола свою рубашку, и бросил ей. Поттер с секунду непонимающе смотрела на белую ткань, но уже через мгновение схватила одежду, спешно просовывая руки в рукава и негнущимися пальцами вталкивая пуговки в прорези. — Поттер, — Малфой даже до конца не осознал, что именно собирается говорить, но и продолжить не успел. Она подняла голову, как только услышала свою фамилию, и тут же отвернулась, сдавленно выдохнув. Малфоя все это начинало раздражать. Уж точно не так он представлял себе сегодняшнее утро, к тому же, от скопившегося внутри напряжения теперь вряд ли удастся избавиться. Стиснув челюсти, он сделал шаг вперед и неприязненно процедил: — Ты слышишь меня? — никакой реакции не последовало. — Поттер, повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю, — раздраженные нотки в голосе сдержать не удалось, и Малфой невольно сжал кулаки. Поттер дернула вниз края мужской рубашки, пытаясь натянуть ткань пониже, но сильно исправить ситуацию не вышло. Она напряженно тряхнула головой, поправляя воротник, и протянула: — Ты можешь, пожалуйста, одеться? Я повернусь, — вся злость и ярость исчезла из ее слов, сменившись стеснением. Раздражение, вспыхнувшее в Малфое пару минут назад, мгновенно растворилось. Он усмехнулся, ощущая, как расслабляется. Лениво подхватил с пола брюки, надевая их, и застегнул ремень, а затем неспешно двинулся к Поттер, останавливаясь у нее за спиной. Глубоко вдохнув воздух, который уже смешался с ароматом темного шоколада, Малфой шагнул ближе, упираясь в ее спину. Он уткнулся носом в облачко волос, продвигаясь к тонкой шее, аккуратно коснулся губами мягкой кожи, параллельно удивляясь, откуда в нем появилась нежность. Ощутив, как Поттер снова напрягается, Малфой просто обвил руками ее талию со спины, прижимаясь ближе. Отодвинутое было на задворки сознания желание вспыхнуло с новой силой, и он на мгновение усомнился в своей адекватности — с таким упорством дразнить себя может только настоящий псих. В своем психическом состоянии Малфою приходилось сомневаться далеко не в первый раз за этот учебный год. — Поттер, — он оторвался от ее шеи, поглаживая пальцами мягкую кожу, — ты уже можешь повернуться и поговорить со мной. Она медленно выдохнула, словно собираясь с духом, и даже чуть повернула голову, слегка зацепив носом щеку Малфоя, но вместо спокойной заготовленной реплики оттолкнулась, сбросив его руки со своей талии. Метнувшись к столу, Поттер резко осела на стул и уперлась локтями в стеклянную поверхность, запустив пальцы в волосы и лохматя свои кудри. — Поговорить? — она вскинулась, все еще не рискуя смотреть в сторону Малфоя. — О чем нам говорить? Мы вообще можем разговаривать? — Поттер помотала головой и обреченно опустила плечи. — Нам не о чем разговаривать, и я хочу, чтобы ты просто ушел, как и собирался, но до того, как… — она запнулась и замолчала, совершенно потерявшись в своих словах. Малфой подавил вспышку ярости каким-то невероятным усилием воли и просто смотрел, как в пальцах Поттер появляется зажигалка с сигаретой. Дура. Просто невероятная дура. Чуть ли не впервые в жизни он собирался сказать девушке что-то искреннее, но ему просто не позволяли и слова вставить. Поттер затянулась, выпуская небольшое облачко дыма, и начала было снова что-то говорить, но в этот раз Малфой не выдержал: — Заткнись, Поттер, — рявкнул он, с десяток секунд просто наслаждаясь идеальной, почти звенящей тишиной. Она действительно замолчала, но Малфой не был идиотом, чтобы решить, что она испугалась. Скорее уж, дело в неожиданности. — Я не собираюсь никуда уходить и бросать тебя тут, ясно? — добавил спокойнее, но все равно не смог так быстро избавиться от раздраженных ноток в голосе. Тяжело. Было чертовски тяжело смотреть на нее, слушать эти нелепые попытки храбриться и держать себя в руках. Поттер замерла, нелепо хлопнув ртом, и внимательно проследила за передвижениями Малфоя. Тот же неспешно прошагал к столу, опускаясь напротив. Когда он сжал в пальцах сигарету и щелкнул зажигалкой, Поттер встрепенулась и удивленно закусила красный ноготок. Малфой давно заметил эту ее привычку. Она всегда делала так, когда волновалась или чего-то не понимала. Он прежде раздражался, когда замечал это на уроках или цеплялся взглядом за Поттер, разговаривающую с кем-то, но сейчас ощутил на губах улыбку. — В смысле? — наконец-то изрекла она, отложив остаток сигареты в пепельницу, чудом опустевшую после вчерашнего вечера. Драко едва сдержал ухмылку. Все вставало на свои места, и Поттер успокоилась и вполне пришла в себя для разговора. — Что тебе не ясно, Поттер? — он склонил голову набок, возвращая привычный для их разговоров тон и немую насмешку. — Разве ты разучилась понимать такие простые предложения? — Малфой прямо смотрел на нее, наслаждаясь растерянным видом. Она серьезно считала, что он просто уйдет? Ну конечно. Почему бы ей считать иначе? — Нет, я… — Поттер запнулась и пошевелила губами, тщательно подбирая слова. — Я просто не понимаю. Что тогда? Раздражение Малфоя окончательно угасло. Их диалог входил в привычное русло, и ему снова хотелось видеть больше растерянности и неловкости на всегда храбром личике. — Когда тогда, Поттер? — усмехнувшись, переспросил он. — Что ты хочешь от меня услышать? Слова подействовали именно так, как он и хотел. Поттер еще сильнее смутилась, попытавшись скрыть взгляд за волосами, и тихо отозвалась: — Я не знаю. Просто не понимаю, чего ты от меня хочешь. К тому же, нельзя, чтобы хоть кто-нибудь узнал, что мы, — она снова запнулась, упорно пытаясь подобрать подходящее слово, — общаемся. Общаемся. Очень подходит. Малфой хмыкнул, прерывая неловкую паузу, повисшую между ними: — Значит, сделаем так, чтобы никто ни о чем не узнал, — он легко вскинул брови, сузив глаза и вглядываясь в лицо Поттер. Она пыталась что-то ответить. Хотела что-то сказать, но разговор давался ей нелегко, и мысли метались в голове судорожно, едва складываясь в логичном порядке. Медленно выдохнув, Поттер на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами и пытаясь успокоить безумный стук сердца. Заставив себя поднять голову, она стойко встретила холодный серый взгляд, хотя очень хотелось уставиться снова на стеклянную столешницу. Малфой оценил ее жест. — И что все это значит? — Поттер тряхнула головой, откидывая с лица непослушные кудряшки и упорно пытаясь держать себя в руках. — Малфой, серьезно. Я не собираюсь превращаться в твой очередной предмет для снятия напряжения, — выпалив на одном дыхании заготовленную фразу, она закусила губу, запоздало осознавая всю нелепость своих слов. Только вот вернуть их обратно уже вряд ли было возможно, как бы ни хотелось засунуть все слетевшие с языка звуки обратно в глотку. Малфой насмешливо фыркнул, даже не пытаясь скрыть, что его повеселило ее утверждение. — Да что ты, Поттер? — он наклонился над столом, вглядываясь в покрасневшее лицо и отдаленно ощущая, как сердце сбивается с ровного ритма. — Разве я могу так обойтись с тобой и удовлетворять только свои желания? Поттер покраснела так быстро, что Малфой почувствовал на мгновение укол совести, но тот быстро отступил. Он усмехнулся, всматриваясь в полные смущения зеленые глаза. Приятно. Малфою никогда не нравились напряженные, испуганные и неопытные девушки, но в Поттер при этом было что-то еще. Да, ей было неловко, и она явно смущалась, но в ее глазах то и дело вспыхивал упорный горделивый огонек. Она пыталась противостоять всему происходящему, хоть и выходило плохо. — Знаешь, что… — яростно начала она, но Малфой вскинул руку, прерывая. — Поттер, — он сощурился, склоняя голову набок, и внимательным взглядом вцепился в ее лицо. — Ты, наверное, привыкла ко всяким глупостям вроде прогулок под луной, походов за ручку в Хогсмид и милых посиделок с твоими друзьями, но это не по моей части, — он кивнул, словно подтверждая свои же слова. — Серьезно. Тебе придется либо смириться и принять это, либо уйти туда, куда ты так упорно пыталась выгнать меня. Я не стану тебя удерживать. Малфой попытался придать своему лицу безразличное выражение, но с раздражением ощутил, что это не так уж и просто. Он солгал. Он никогда ее не отпустит. Просто не сможет этого допустить, и ей же лучше принять правильное решение самой. Стараясь не выдавать проскользнувшее в сознание волнение, Малфой пристально следил за движениями Поттер. Ему даже казалось, что она вот-вот встанет и уйдет. Поднимется, громко шаркнув стулом по мягкому пушистому ковру, молча переоденется и выйдет в коридор, прихватив свои вещи. И будет права. Именно это и было бы правильно. Если бы она смогла оборвать все это, разрушить, предотвратить их самую большую совместную ошибку. Но Поттер сидела на месте. Совершенно не двигалась и не собиралась сбегать. Впрочем, это, очевидно, не в ее духе. Наконец она распрямила плечи и медленно подняла голову, посылая Малфою уверенный, но взволнованный взгляд: — Нам нельзя. Ты же знаешь, что бы мы ни делали, это закончится плохо. Малфой знал, что она права. Разумеется, ведь это так очевидно. Но почему-то слова Поттер вселили в него плохо осознаваемую приятную надежду, хотя он даже не понимал, на что. Он усмехнулся, заметно расслабляясь, окончательно убедившись, что она никуда уходить не собирается: — Я думал, ты любишь нарушать все, что только можно нарушить, — Малфой хмыкнул, перебирая в памяти все школьные правила, которые нарушили за все эти годы Поттеры. — Пожалуй, это самый серьезный запрет, на который ты можешь наплевать, не угодив при этом в Азкабан. Поттер попыталась скрыть рвущуюся улыбку, но ее губы все равно вздрогнули, растягиваясь. Сопротивляясь уже не всерьез, а просто из принципа, она протянула: — Если кто-то узнает, это уничтожит нас обоих. Малфой кивнул, хотя не был согласен до конца. Он задумчиво покрутил в пальцах серебристую зажигалку с гравировкой и шумно щелкнул крышечкой, мысленно отругав себя за проявление беспокойства. Решительно отложив зажигалку, он вскинул голову: — Я готов рискнуть, Поттер. Малфой не успел усомниться в своих словах. Пожалуй, впервые за долгое время он говорил полную правду. Глупо было отрицать это теперь. Он действительно был готов рискнуть очень многим, чтобы иметь возможность находиться рядом с Поттер. Она пыталась. Поттер бросила все усилия, чтобы скрыть свою улыбку и подрагивающие пальцы, но не справилась и, прекратив свои нелепые попытки, позволила приподнятому настроению отразиться на ее лице. От Малфоя это не укрылось. Все это казалось ему странным. Поттер выглядела непривычно. Улыбалась радостно и искренне, без всех этих вежливых лицемерных ужимок. Ее действительно радовало то, что он говорил. Ее не интересовали радужные перспективы и просчеты выгоды. Напротив, фамилия Малфоя была проблемой для нее, а не первостепенной целью. Эта резкая мысль подействовала на Малфоя оглушающе. Он мог только смотреть на Поттер, наблюдая за едва уловимой напряженной мыслью в зеленых глазах. В голове сам собой возник пугающий вопрос. Почему вообще она сидит здесь? Ее вряд ли интересуют все те преимущества, которые привлекали большую часть знакомых ему девушек. Малфой откинул эту мысль. Он только самодовольно ухмыльнулся, тут же найдя у себя массу привлекательных сторон, и немного успокоился, хотя странный осадок все же остался. Поттер в это время осмыслила все происходящее и немного расслабилась. Она вскинула голову и даже улыбнулась, а в зеленых глазах скользнул яркий огонек. Она всегда выглядела так, ввязываясь во что-то со своим братом. Малфой не успел зацепиться за раздражение, вспыхнувшее в нем при мысли о Гарри Поттере и его близости с сестрой. Поттер улыбнулась уже широко и открыто и совсем радостно тряхнула своими кудряшками, откидывая их с лица: — Знаешь, я вообще люблю рисковать. Думаю, это мне подходит, — она вскинула густые темные брови, и Малфой ощутил поглощающее облегчение. Попытавшись скрыть радостный выдох, он легко откинулся на обитую бархатом спинку стула и хмыкнул: — Даже не рассчитывал на другой ответ, Поттер, — Малфой привык врать. Каждое лживое слово давалось ему легко и непринужденно, а угрызения совести давно перестали тревожить. Ложь — не такая уж и абсолютная вещь. Он действительно не рассчитывал на другой ответ, но вот ожидал, конечно, что Поттер отреагирует не так. В этом и была прелесть Вероники Поттер. С ней невозможно угадать, как именно она поведет себя, и ожидать чего-то определенного было просто бесполезно. Поттер сощурилась и, повторяя жест Малфоя, откинулась на спинку стула, совсем избавившись от преследующего ее напряжения: — Ну разумеется. Кажется, мистеру Малфою не приходилось сталкивать с отказами, — она усмехнулась и легонько коснулась пальчиком края пепельницы. Малфой безразлично пожал плечами, не видя причин отрицать очевидное: — Не приходилось. Она мотнула головой. То ли раздраженно, то ли насмешливо — Малфой не понял. Поттер отвела взгляд и задумчиво уставилась на стену, внимательно рассматривая светлые узоры. Выглядела она вполне спокойно и расслабленно, пока вдруг резко не вскинулась, подрываясь со своего места: — Фестралье дерьмо, защита! Снегг убьет меня. И профессор Стебль. Мерлин, я должна была принести эссе, — поймав непонимающий взгляд Малфоя, Поттер торопливо ткнула пальцем в сторону книжных полок, и он обнаружил часы. Они уже действительно сильно опоздали. — Наш декан не убивает за пропущенный урок, — усмехнулся Малфой, провожая взглядом Поттер, мечущуюся по комнате. Добравшись до шкафа, она замерла на месте и повернулась к Малфою, хмыкнув: — Ну конечно, это не распространяется на всеми любимый Слизерин, — она протянула название факультета с неприкрытой неприязнью, но тут же улыбнулась. — И уж тем более он не станет жертвовать самим слизеринским принцем, если вдруг Его Высочество решит пропустить урок. Вопреки насмешливому тону и явной издевке в голосе, Малфой довольно хмыкнул. Из уст Поттер все это почему-то звучало приятно. — Не похоже, что Снегг относится к тебе с такой же глубокой любовью, как ко всему твоему факультету, — он остановился и внимательно посмотрел на Поттер. В голове тут же вспыхнула странная сцена во время его вечернего обхода, когда декан Слизерина куда-то ее тащил. К этому тут же прибавилась масса отдаленных отрывков, связанных со странным отношением Снегга к Поттер. Отличная возможность выяснить наконец, что у них там происходит. Поэтому Малфой склонил голову набок, пытаясь понять, о чем думает Поттер, и выжидательно уставился на нее. Она же, выйдя из секундного ступора, хохотнула и махнула рукой, отворачиваясь к шкафу и хлопая дверцей несколько раз: — Брось, Малфой. Я просто меньше всех пытаюсь выводить его из себя, — какая же чушь. — Едва ли ваш декан любит меня чуть больше, чем соплохвоста. Малфой нахмурился, наблюдая за тем, как хлопает деревянная дверца шкафа от беспокойных толчков женской руки. Легкая и веселая интонация, которую она вложила в ответ, вызывала только подозрения. Поттер умела врать, но и Малфой не имел привычки верить каждому слову. Не получив ответа на давно интересующий его вопрос, он скрестил руки на груди, поджимая губы, и собрался было уличить Поттер во лжи, но не успел. Она резко обернулась, сжимая в руке вешалку и длинную кожаную лямку, а Малфой с удивлением обнаружил у нее свою собственную форму — идеально накрахмаленную рубашку, серебристо-зеленый галстук, брюки, выглаженные слишком тщательно, и школьную мантию с нашивкой факультета. На черной плотной ткани даже поблескивал значок старосты. Он открыл было рот, чтобы спросить, какого черта происходит, но тут же захлопнул его, разглядывая свою сумку в руках Поттер. Она что, ограбила его спальню? Выглядело все именно так. Сама же Поттер, судя по всему, ничего удивительного не видела. Она метнулась в сторону Малфоя, всовывая в его руку вешалку, и кинула на стул его сумку, тут же отворачиваясь и бросая через плечо: — Собирайся быстрее. Я точно не успею на трансфигурацию, а вот ты можешь, — она быстро наклонилась, выуживая из тумбочки красную сумочку, и снова вернулась к шкафу, на этот раз вытаскивая оттуда свои вещи. Совершенно не обращая внимания на застывшего Малфоя, Поттер сняла с полки расческу и резкими движениями начала водить ей по кудрям. Те, снова путаясь, подскакивали, распрямляясь перед этим всего на мгновение, а Малфой, как завороженный, наблюдал за происходящим, пытаясь заставить себя отвести взгляд. Удалось это не сразу, но он все-таки мотнул головой и уточнил севшим голосом: — Откуда ты это взяла? Он никогда не дожидался того момента, когда девушки начинали приводить себя в порядок, поэтому открывшаяся картина пробудила в Малфое вполне ожидаемый интерес. Ему нравилось смотреть, как Поттер носится по комнате, хватаясь то за расческу, то за непонятную сумочку. Она, уже отложив расческу, собирала с пола разбросанные вещи, аккуратно укладывая их в шкаф. Малфой упорно не понимал, зачем она это делает, зато отчетливо увидел, как Поттер бережно поднимает с пола его бабочку и, чуть задержавшись, откладывает ее отдельно. Он постарался сдержаться, чтобы не сказать ей, что стоит только попросить, и он отдаст ей все свои бабочки. Вовсе не обязательно тайком откладывать их подальше. Поттер, ощутив на себе внимательный взгляд, отдернула руку от места, куда положила бабочку, и шарахнулась в сторону от шкафа. Попытавшись скрыть свою неловкость, она выдавила из себя насмешливую улыбку, сощурившись: — Надо же, ты разве не все знаешь о Выручай-комнате? Или думаешь, что в нашем номере на каникулах после первого курса случайно затерялись твои вещи из будущего? — Малфой проигнорировал ее ехидный выпад и вопросительно вскинул брови, ожидая объяснения. Поттер тяжело вздохнула и, сморщив носик, все-таки соизволила продолжить. — Выручай-комната может дать все, что необходимо, кроме еды и воды. По закону Гэмпа. Малфой, не сдержавшись, фыркнул. Поттер, пытающаяся показать свои глубинные познания в трансфигурации, выглядела нелепо. — Малфой! — опустившись на стул, она вытащила из своей сумочки баночки и кисти и взмахнула палочкой, заставляя все это порхать вокруг себя. — Ты можешь поторопиться? Мы не можем вместе ни на одном уроке не появиться. Он собрался было заявить, что после вчерашнего праздника они будут далеко не единственными студентами, пропустившими занятия, но просто уставился на Поттер. Она вытянула ногу, аккуратно натягивая школьные гольфы, и Малфой понял, что этот жест сводит его с ума. Такое простое обыденное движение, а он смотрит и не может взгляд отвести, как какой-нибудь глупый третьекурсник. Поттер встала и двинулась к нему, а Малфой просто разглядывал свою рубашку на хрупких острых плечиках, так ненавязчиво открывающую аккуратные бедра, и школьные гольфы, показывающие гладкую полоску кожи. Мерлин, как такой несуразный вид может настолько его привлекать? Малфой не знал, но отрицать тот факт, что тяжелое напряжение снова начинает собираться, было невозможно. Он не понял, как Поттер оказалась так близко, но ее настороженное взволнованное лицо появилось перед ним словно из воздуха. Она щелкнула пальцами перед его лицом, и ее губы зашевелились: — Эй, Малфой. Ты слышишь меня? Если ты не начнешь собираться, то опоздаешь, — она попыталась заглянуть ему в глаза и нахмурилась. Малфой чувствовал необходимость что-то сказать и, не отрывая взгляда от ее наморщенного носика, протянул: — Не знал, что ты такая зануда, Поттер, — он говорил, а сам смотрел на ее задумчивое лицо с нахмуренными бровями и едва сдерживал рвущуюся улыбку. Поттер возмущенно открыла было рот, но Малфой не позволил ей и слова сказать. Он подцепил ее подбородок двумя пальцами и дернул его наверх, заставляя поднять голову. Она послушно поддалась, больше не пытаясь вырваться, как делала раньше. Всегда. Все эти чертовы годы. Кидалась на него, язвила, брыкалась и всеми силами пыталась показать свою ненависть. Малфой делал то же самое. И все это было правильно, а то, что происходило сейчас, не вписывалось ни в какие каноны их долгих отношений. Он наклонился, свободной рукой откидывая прядь волос с ее лица, и мягко провел ребром ладони по щеке. Поттер рвано выдохнула и прикрыла глаза, а Малфой отчетливо понял, что когда это прекратится, все закончится. Когда она перестанет так реагировать на каждое его прикосновение, на его присутствие и близость, он больше никогда не сможет ощутить, что Поттер принадлежит ему. Не своему брату, какому-то очередному тупоголовому гриффиндорцу или кому-то еще, а ему. Эта мысль напугала Малфоя, а он не привык испытывать подобные эмоции. Пытаясь избавиться от жуткого чувства, он резко наклонился, целуя Поттер, и опустил руку, скользя пальцами по ее бедрам, забираясь под собственную рубашку на ней. Никакой больше аккуратности. Никаких нежных прикосновений. — Мне не хочется идти на уроки, — не отрываясь от ее губ, неразборчиво пробормотал Малфой, судорожно пытаясь расстегнуть ремень. Зачем вообще он надел чертовы брюки? Поттер задыхалась в его руках. Она отзывалась на каждое прикосновение его пальцев, но все равно бессильно барахталась в попытках сопротивляться. Едва собравшись с мыслями и выбросив из головы нарастающее желание, она вытолкнула язык Малфоя из своего рта и умоляюще прохрипела: — Пожалуйста, Малфой. Нужно идти. Наше совместное отсутствие будет привлекать лишнее внимание, — ее неразборчивый шепот с трудом, но все же добрался до сознания. Зануда. Серьезно, он даже представить себе не мог, что она такая зануда. Малфой медленно выдохнул, пытаясь загнать бурлящую кровь обратно в вены. Останавливаться было трудно. Не всегда, разумеется. Обычно он мог держать себя в руках. Но не с ней. С Поттер все всегда выходило из-под контроля. С трудом разжимая пальцы и выпуская ее бедра, Малфой все-таки справился с тем, чтобы оторваться от ее губ и, выгнав из головы мысли о несправедливости происходящего, уточнил: — Мы встретимся сегодня? — он невольно ужаснулся от того, каким уязвимым показался самому себе. Стоит Поттер ответить отказом, и он умрет. Просто обрушится прямо здесь. Но перед этим заберет ее с собой. Слава Мерлину, она кивнула. Не сопротивляясь, не отпираясь и не придумывая тысячу несуществующих оправданий. — После ужина. Здесь, — отрывисто бросил Малфой, пытаясь унять смесь раздражения и досады. Он не хотел уходить. Не хотел выпускать Поттер и идти на идиотскую трансфигурацию. Меньше всего сейчас он хотел видеть старуху Макгонагалл. Поттер потеряно выдохнула и замотала головой. Она вскинула подбородок, вцепляясь в его лицо своим невыносимым оленьим взглядом: — Нет. Здесь нельзя, — она закусила нижнюю губу и боязливо дернулась в сторону, словно не могла решить, что именно должна сказать. — Мы не можем так часто появляться здесь. Не могу объяснить, но на это есть причины. Малфой едва не рыкнул от раздражения и собственного бессилия. Почему? Почему она говорит это, а он не может не согласиться, оспорить, настоять на своем? Не может даже узнать причину. Он с трудом смог собрать остатки самообладания. Вскинул руку, с силой сжимая пальцы на маленьком остром подбородке, и заставил Поттер поднять голову, заглядывая в ее глаза: — У тебя какие-то секреты? Она улыбнулась, а Малфой ощутил, как у него похолодели пальцы и по коже скользнули ледяные мурашки. — Они всегда у нас будут, — Поттер неспешно вскинула брови и поджала губы. — Секреты. Это же очевидно. Мы на разных сторонах. Малфой невольно прикрыл глаза. Она попала в точку, хотя даже не знала, о чем говорит. Не знала о письмах родителей, все чаще намекающих на глобальные перемены, грядущие так скоро. Понятия не имела о разговорах, ходящих среди старших слизеринцев. Почему она так легко говорила это? Поттер просто не могла знать. — Малфой, — мягкое прикосновение тонких пальчиков к его щеке заставило вздрогнуть. — Все нормально. Мы разберемся со всем этим. Просто не так сразу. Постепенно. Он быстро выдохнул и открыл глаза, тут же утопая в зеленых радужках. Нет, это невозможно. Он не может вот так легко позволять ей диктовать свои условия. Но разве можно сказать что-то против ее взгляда? Никто никогда не смотрел так на него. Доверчиво, по-доброму, без похоти и расчета. Это не просто подкупало. Это уничтожало, сжирало изнутри и подталкивало падать на колени перед человеком, который способен так смотреть. — После ужина. В старом классе зельеварения, — Малфой перехватил тонкое запястье и, даже не подумав, быстро протянул ее руку к себе, легко касаясь губами тонких пальчиков. Поттер не успела отреагировать. Не успела ответить. Малфой быстро развернулся, подхватывая школьные брюки и рубашку. Легким привычным движением завязал галстук и собрался было накинуть мантию, когда Поттер тихо обронила: — Хорошо, — Малфой стоял к ней спиной, но все равно был уверен, что она улыбается. Он заставил себя не поворачиваться. Быстрым движением набросил на плечи мантию, подхватывая ремешок сумки. Нужно пойти на трансфигурацию? Хорошо, он сделает это, но после ужина Поттер ответит за все, чего лишила его сегодняшним утром. Малфой двинулся к двери, твердо решив, что не обернется напоследок, но, вспомнив кое-что, все же остановился у самого выхода, дернув дверную ручку. Он неспешно повернулся, растягивая на губах привычную ухмылку, и медленно произнес: — Ты красивая, Поттер. Она вздрогнула, поднимая удивленный взгляд. Малфой не стал дожидаться ее реакции. Одного взгляда и выражения лица было достаточно, чтобы повторять это снова и снова. Он быстро выскользнул за дверь, так и не услышав тихие и неуверенные слова благодарности. Оказавшись в коридоре, Малфой натянул на лицо уверенную ухмылку и двинулся к нужному кабинету, на ходу проверяя вещи в сумке. Удивительно, но все необходимое действительно было внутри. Малфой не хотел в этом разбираться. Не хотел думать о том, что вообще он творит и какие у всего этого могут быть последствия. К черту их. К черту все, что может помешать ему еще раз увидеть ее взгляд. Быстро оказавшись на нужном этаже, Малфой даже не спугнул пару первокурсников, пронесшихся мимо него с бешеной скоростью. Он их и не заметил, подумав только, что урок начнется совсем скоро. Перед кабинетом трансфигурации ни слизеринцев, ни гриффиндорцев не было. Малфой автоматически сунул руку в карман мантии и с удивлением обнаружил там свои часы. В запасе у него оставалось еще немного времени, и он спокойно вошел в класс. Окинув неприязненным взглядом рассевшихся на своей стороне гриффиндорцев, он тут же выцепил из толпы ненавистного избранного. Тот выглядел напряженным и встревоженным и о чем-то быстро переговаривался с недоумком Уизли. Ненависть и презрение быстро угасли, сменяясь злорадным удовлетворением. Отвернувшись, Малфой двинулся к своей парте, тут же напарываясь на внимательный взгляд Забини. Блейз, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, подвинулся в сторону, позволяя другу сесть. Малфой молча опустился на свое место, полностью игнорируя взгляды Блейза, и размеренно начал раскладывать свитки, перья и чернильницу. — К последнему уроку отсутствующих нет, господин староста, — усмехнулся Блейз, щурясь и внимательно рассматривая друга. Драко остановился, оторвавшись от пристального разглядывания собственного эссе, и повернулся к Блейзу, хмурясь: — Ты сегодня отвечал за отсутствующих? Панси тоже не было? Забини поморщился, но все же утвердительно кивнул. Малфой подозрительно уставился на друга, садясь вполоборота: — Какие-то проблемы? Что вы с ней не поделили? — он вцепился взглядом в лицо Забини, пытаясь понять, что успело произойти, но Блейз только отмахнулся: — Потом как-нибудь, — он мотнул головой и тут же расплылся в довольной улыбке, закидывая руку на плечо друга. — Ты лучше сам расскажи, куда исчез. Прийти только на последний урок — непривычная роскошь для нашего старосты. Малфой раздраженно уставился на сияющего Забини, настроение которого поменялось с невероятной скоростью. Поджав губы, он свел брови и коротко отозвался: — Решил сегодня отдохнуть. Надоело все это. Забини хмыкнул, но тут же попытался исправиться, натянув на лицо скучающее выражение: — И чем занимался? — он вытянул вперед перо, упорно делая вид, что увлеченно разглядывает его. — Спал, — отрывисто кинул Малфой, надеясь, что совсем скоро колокол положит начало уроку или придет старуха Макгонагалл. Блейз сдался. Он хохотнул и, подперев голову рукой, бросил на стол перо, напрочь потеряв к нему интерес: — Наверное, место очень располагало ко сну? Малфой уставился на Блейза, чувствуя, как закипает раздражение от его тона и идиотских намеков: — Что ты несешь, Забини? — он поморщился, смотря за плечо друга. — Ты прекрасно знаешь, что наши спальни приспособлены ко сну не больше, чем стойла гиппогрифов. — Так надо полагать, ты нашел что-то более подходящее для своей королевской персоны, — мгновенно отреагировал Блейз, больше не скрывая ни довольной улыбки, ни насмешки во взгляде. Малфой вопросительно вскинул брови, и Забини тут же продолжил, не сдержав смешка. — Я заходил к тебе утром. Ни тебя, ни намека на то, что ты ночевал у себя, не обнаружил, — он многозначительно свел брови и расплылся в очередной улыбке. Малфой отрицательно покачал головой. Чему радовался этот придурок он решительно не понимал. Впрочем, он также прекрасно знал, что держать происходящее в себе ему не удастся, а найти кого-то, кому бы он доверял больше, чем Блейзу, было просто невозможно. — Ничего от тебя не скрыть, — полушутя протянул Малфой, пытаясь взвесить, насколько подставит Поттер своими словами. Во имя Мерлина, о чем вообще он думает? Когда в его сознании успели поселиться такие мысли? Забини мгновенно подобрался, даже придвинулся ближе и, многозначительно поигрывая бровями, понизил голос до едва различимого шепота: — Поттер, да? Я это понял, когда тебя метка потянула, не думал, правда, что у вас все настолько затянется. Не могу поверить, что ты остался так надолго. Ну, как она? Малфой цокнул, медленно покачивая головой: — Забини, тебе нужны подробности? Не думаю, что могу посвящать тебя в них. В конце концов, она не Гринграсс и ей подобные, — не задумываясь, отозвался он. Делиться с Блейзом деталями и в красках расписывать последнюю ночь казалось ему просто нечестным по отношению к Поттер. Ее положение в складывающейся ситуации было куда более шатким, чем его. Блейз нахмурился. Радостная улыбка исчезла с его лица так быстро, словно кто-то применил смывающее заклинание. — Это что, серьезно, Малфой? — он отрицательно покачал головой, не веря в услышанное. — Ты пойми. Твои развлечения не вызывают опасений, но вот серьезные… Малфой дернулся, заставляя себя держаться: — Забини, это не развлечения, — он медленно выдохнул, поборов желание встать и уйти. — Не лезь, если собираешься читать нотации, — резко закончил он, отворачиваясь. Блейз отстраненно покачал головой, беззвучно пошевелив губами, и по-дружески коснулся плеча друга: — Малфой, слушай. Я все понимаю, но ты подумай. Ты рискуешь слишком многим. Драко стиснул челюсти, резко поворачивая голову, и скинул с плеча руку Забини, шикнув: — А она, по-твоему, не рискует? — Блейз обреченно смежил веки, пытаясь понять, что еще он может сделать. — О твоих развлечениях, наверное, не так рискованно слушать, — бросил Малфой, стараясь вывести разговор из опасного русла. Блейз отстранился, прокручивая в голове произошедшее вчера. Он мог бы поделиться с Малфоем, но не был уверен, что стоит. Наконец собравшись, Забини почти заговорил, но вместе со звоном колокола в кабинет, хлопнув дверью, стремительно прошествовала Макгонагалл. — Потом, — бросил Блейз, поймав в ответ насмешливый взгляд. Макгонагалл остановилась у преподавательского стола и зорко осмотрела собравшихся учеников: — Отсутствующие? — она распахнула журнал и снова бросила взгляд на класс. Грейнджер со своими растрепанными паклями мгновенно подскочила с места и отчеканила: — В Гриффиндоре отсутствует Вероника Поттер. — Все? — сощурившись, уточнила Макгонагалл, поворачивая голову в сторону Малфоя. Тот, найдя на задней парте Паркинсон, только лениво кивнул. — Какие чудеса, — изрекла женщина. — На предыдущих уроках вас было значительно меньше, — она задумчиво поправила на переносице очки и взглянула поверх них. — Что же случилось с мисс Поттер? Грейнджер опасливо дернула головой, и Малфой впервые увидел в ее глазах нечто, похожее на панику. Но опасаться гриффиндорской старосте было нечего. Святой спаситель Поттер и в этот раз пришел на помощь: — Вероника заболела, профессор. Она нехорошо себя чувствовала еще вчера, даже ушла до окончания праздника, — заверил Поттер, а Малфой едва сдержал смешок. Макгонагалл слова Поттера не показались убедительными. Она поправила остроконечную шляпу и сложила руки на груди: — Вот как? Вчера мисс Поттер не выглядела болезненно, — недовольно произнесла она. Поттер только пожал плечами, возвращая на место съехавшие с переносицы очки: — Можете уточнить у профессора Снегга. Он в курсе. Декан Гриффиндора недовольно поджала узкие бледные губы и холодно уточнила: — И как давно профессор Снегг получил должность школьного целителя? — она вскинула брови, но в ответ получила только очередное пожатие плечами. Малфой напряженно уставился на избранного. Впервые в жизни он был согласен с деканом ненавистного факультета. Он быстро избавился от вопроса, ответа на который у него все равно не было. Малфой смотрел на Поттера и больше не сдерживал самодовольной ухмылки. Драко чувствовал себя слишком окрыленным. Именно сейчас он сидел и, глядя на главного врага, целиком и полностью ощущал, что Вероника Поттер принадлежит только ему, Малфою. Ведь он единственный во всем чертовом замке знал, где она находится. Более того, он не просто знал. Он был там с ней. *** Белая школьная рубашка. Гриффиндорская юбка с красно-желтой полоской. Серый жилет с неглубоким вырезом, под которым прячется гриффиндорский галстук. Гольфы. Черная мантия с нашивкой факультета. Черные школьные туфли с ремешком и закругленным носиком. Я смотрю на свое отражение и упорно не могу понять, забыла ли я что-то. Голова отказывается работать, и с трудом получается понимать, где я и что вообще делаю, только на губах застывает глупая, но радостная улыбка. Сердце колотится в грудной клетке так, словно пытается вырваться наружу. Тяжело успокоиться, хотя пора бы уже — Малфой ушел достаточно давно. Радостное чувство внутри хочется раздавить, вытравить, выдрать из себя с кровью, но ничего не выходит. Я знаю, что не имею никакого права делать то, что делаю, но мечущиеся, неподдающиеся рассудку счастливые чувства сметают все привычки, нормы и принятые правила и ценности. Это неправильно. Я не могу радоваться словам, встречам и вниманию главного врага, за годы знакомства сделавшего слишком много для того, чтобы я справедливо ненавидела его, но разве возможно бороться с такими чувствами? Решительно мотнув головой, завязываю в волосах привычную красную ленту и подхватываю с тумбочки школьную сумку, хотя не уверена, что она мне понадобится — уроки все равно пропущены. Кинув последний взгляд на комнату, секунду борюсь с желанием заправить кровать со сбитыми простынями, но все-таки просто отмахиваюсь — об этом комната может позаботиться, а вот вернуть на место новую бутылку огневиски все-таки придется. Убедив себя в том, что обязательно сделаю это, но чуть позже, быстро выскальзываю за дверь, тут же попадая в пустующую тишину коридора. Последний урок еще не закончился, и попасться сейчас кому-нибудь из учителей или старику Филчу не очень хочется. Я стараюсь идти тихо, не сильно высовываясь из-за углов, но выходит плохо. Неадекватно радостное настроение подталкивает добираться до Большого Зала вприпрыжку и улыбаться каждой любопытной картине, провожающей меня изучающим взглядом. Некоторые даже переходят из одной рамы в другую, перешептываясь с соседями. Успешно спустившись на пару этажей вниз, отметаю желание заглянуть в класс трансфигурации и хотя бы сдать эссе своему декану. Убедив себя, что Макгонагалл все равно просто так не оставит пропуск ее урока, сворачиваю за угол и собираюсь возобновить свой поход на обед, но туманный голос за спиной заставляет вздрогнуть от неожиданности: — Вероника! Удивленно обернувшись, замечаю Полумну, стремительно приближающуюся ко мне. Сине-серебристый галстук под воротничком рубашки болтается из стороны в сторону в такт длинным сережкам из пластиковых пробок — Лавгуд совсем не утруждает себя правилами ношения формы. Не мне ее осуждать. — Полумна, — радостная улыбка сама собой появляется на лице. Уж с кем, а с Лавгуд всегда можно поделиться хорошим настроением. Она не покрутит пальцем у виска и не присвоит тебе титул чокнутой. — А ты чего здесь? Прогуливаешь? Лавгуд тяжело вздыхает и, поправив белесые локоны, поднимает глаза в потолок: — У нас был тест по нумерологии. Профессор Вектор отпустила пораньше тех, кто закончил, а мне так надоело разбираться в диаграммах, — удрученно заканчивает она. Мы неспешно двигаемся по лестнице, а я, сочувственно кивнув, благодарю про себя Гарри, который отговорил меня выбирать этот предмет. — Зачем ты вообще ходишь на нумерологию? Я думала, там только истинные фанаты остались, вроде Гермионы. Лавгуд, заглядывая через мое плечо, размеренно качает головой: — Я хочу стать ликвидатором. Говорят, там нужна нумерология. Углубляться в желания Лавгуд и ее планы на жизнь — слишком рискованное занятие, поэтому я просто понимающе киваю, хотя профессия ликвидатора заклинаний с Полумной у меня совсем не стыкуется. — Слушай, Вероника, — Лавгуд, вскинув голову, устремляет на меня задумчивый серый взгляд, а мне на мгновение становится жутко. — Я хотела тебя попросить. В следующий раз предупреждай, пожалуйста, что ты ночуешь со мной. Мне еле удалось убедить Гарри, что нет никакой необходимости проверять твое местоположение всеми доступными ему способами, — в голосе не звучит даже намека на упрек, но мне в секунду становится так стыдно, что хочется улизнуть от Полумны под лестницу. — Мерлин, прости меня, — виновато коснувшись ее плеча, поднимаю голову. — Я не успела тебя предупредить. Спасибо, ты меня просто спасла. Лавгуд блаженно улыбается, понимающе кивнув, и тут же шагает в сторону Большого Зала: — Ничего, все нормально. Я хотела спросить, как ты провела вечер, но вижу, что хорошо. Не знаю, кто так тебе помог, но он явно хорошо постарался, — в привычной манере озвучивает свои мысли Полумна. Испуганно хлопнув глазами, застываю на месте, судорожно пытаясь придумать хоть что-то правдоподобное, хотя Полумна в моих объяснениях совершенно не нуждается. Она, не замечая моего волнения, спокойно останавливается, повернув голову в мою сторону, и размеренно произносит в пустоту: — Некоторые люди просто не созданы для одиночества и грусти. Странно это, когда человек, вселяющий радость в других, превращается в воплощение тоски, — выдыхает она, а я в очередной раз пытаюсь уследить за глубокомысленными посылами Лавгуд. Сама же Полумна спокойно улыбается и добавляет: — Приятного аппетита. Я остаюсь удивленно наблюдать за тем, как она разворачивается и невозмутимо поднимается по лестнице, словно это в порядке вещей — идти в Большой Зал, а, дойдя до него, развернуться и уйти. Мотнув головой, пытаюсь избавиться от странного наваждения, созданного разговором с Полумной, и шагаю к высоким дубовым дверям. Большой Зал, готовый ко встрече студентов, но еще пока пустой, всегда вселяет в меня приятное чувство. Длинные деревянные столы, заполненные блюдами к обеду, еще не заняты учениками, а флаги разных факультетов над ними совсем не двигаются, словно в зале и воздуха даже нет. Только что-то все же кажется непривычным, хоть я и не сразу понимаю, что именно. Обернувшись, все-таки обнаруживаю возле двери нечто новое — на доске с объявлениями для всей школы висит длинный пергамент посреди прочих мелких бумажек. Не успев дойти до своего места за столом, возвращаюсь к дверям. На желтоватом листке, закрученном к концу, написано приглашение на курсы трансгрессии для всех студентов шестого курса. Пытаясь вникнуть в детали, чуть не поддаюсь бурному потоку студентов, внезапно хлынувших в Зал, но все-таки удерживаюсь на месте. На пергаменте указан преподаватель, но никакой Уилки Двукрест не кажется мне знакомым, так что эта информация ни о чем не говорит. Быстро скользнув взглядом по списку фамилий, с удивлением обнаруживаю самым первым Драко Малфоя. Как он умудрился успеть? Это же просто невозможно. В конце концов придя к решению, что ничего удивительного в происходящем нет, перекидываю вперед сумку и пытаюсь найти в вечном женском беспорядке перо и чернильницу. Удается это не сразу, но, наконец достав все необходимое, макаю кончик пера в чернила, занося руку над пергаментом. Тяжелая ладонь в ту же секунду опускается на мое плечо, притягивая к себе, и я, к своему ужасу, целую секунду сомневаюсь в том, кто же это может быть, пока голос брата не развеивает все мои сомнения: — Я уже записал нас, Рони, — Гарри, усмехнувшись моей секундной потерянности, увлекает меня в сторону гриффиндорского стола, на ходу забирая мою сумку. — Ну, как оно? Хорошо, наверное, пропустить целый учебный день и даже не позвать брата? — он улыбается, помогая мне переступить через скамейку. Послушно опустившись на деревянную перекладину, приветственно машу Рону, уже вовсю сдвигающему к себе тарелки, и Гермионе, недовольно поджавшей губы. Видимо, нашей старосте сегодня слишком неловко было объяснять мое отсутствие. Пока я пытаюсь виновато кивнуть Грейнджер, Гарри пододвигает ко мне тарелку с салатом и роняет голову на ладони, выжидающе наблюдая за мной. Объяснения для брата, мысленно подготовленные по пути в Большой Зал, кажутся полнейшей чушью, но это не самое ужасное. Угрызения совести за ложь самому близкому человеку борются с мыслью о том, что так нужно. Я должна соврать Гарри, так будет лучше для всех. И когда, интересно, в моей неразумной голове начали появляться недоверие и сомнения в способностях Гарри понимать меня. Мерлин, это просто невыносимо. Собственные противоречивые мысли рано или поздно разорвут меня на куски. Но сейчас — к черту их. — Да, хотелось отоспаться, — наколов на вилку маленький помидор, решительно отправляю его в рот и поворачиваюсь к брату. — Мы с Полумной вчера хорошо повеселились. Гарри недоверчиво щурится, внимательно наблюдая за тем, как я с аппетитом доедаю салат. — Рони, ты пьешь зелья Снегга? — от такого прямого вопроса еда встает поперек горла, но я справляюсь с позывом кашля и утвердительно киваю, поборов желание втянуть голову в плечи. Терпеть не могу, когда Гарри входит в режим дотошно заботливого старшего брата. Нет, он, конечно, всегда заботится обо мне, но иногда слишком усердствует с этим. — Что-то не очень похоже, что ты сильно грустишь и пребываешь в своем странном состоянии от этих зелий, — задумчиво изрекает он, пытаясь заглянуть мне в глаза. Ну надо же придумать такое, да еще и вслух сказать. Возмущенно отодвинув от себя тарелку, всплескиваю руками, резко оборачиваясь к Гарри: — Ну прости, дорогой брат, что я не хожу в прострации и унынии. Видимо, такое мое состояние нравится тебе куда больше. Гарри, хохотнув, обнимает меня за плечи, притягивая к себе: — Брось, Рони. Мне нравится, когда ты такая. Радостная, веселая и счастливая, — он подмигивает мне, пододвигаясь, и я не могу сдержать улыбки. Брат может поддержать меня и разделить радостное настроение. Чего вообще еще я могу желать? Пока я пребываю во вполне объяснимом эйфорическом состоянии, Гарри тяжело вздыхает, хмурясь, и, откашлявшись, мрачно начинает: — Только вот, боюсь, ты недолго будешь радоваться, — выдержав драматическую паузу, он умудряется заставить меня потеряться в догадках за какую-то секунду. — Профессор Снегг был очень недоволен именно твоим отсутствием, — он замолкает и дразняще смотрит на меня. Быстро сообразив, что недовольство Снегга не предвещает мне ничего действительно ужасного, складываю руки на груди и насмешливо фыркаю: — Вот как? Неужели тебе не удалось уладить эту маленькую проблемку? Гарри с десяток секунд тянет с ответом, пытаясь сохранить разыгранную нами манеру разговора, но все-таки заявляет: — В том-то и дело. Мне пришлось сказать ему, что ты заболела. Снегг ждет тебя у себя после ужина, — наконец произносит он. — Так что, благодаря моим теплым отношением с профессором защиты, тебе предстоит всего лишь очередной неприятный разговор. Не сдержавшись, заливаюсь смехом вместе с Гарри, который тянет ко мне руку, очевидным жестом дергает за ленту в волосах, вытягивая ее, и тут же обнимает меня за плечи, не позволяя возмутиться. Я поднимаю голову, пытаясь высвободиться из его хватки, и тут же жалею об этом. Через всю толпу галдящих студентов я мгновенно сталкиваюсь с тяжелым стальным взглядом, пронзающим насквозь. Малфой сидит рядом с Забини, застыв с кубком в руках, и напряженно смотрит на меня. Это длится недолго. Десяток секунд, а потом он просто отворачивается, спокойно обращаясь к Блейзу и что-то рассказывая ему. Да. Гарри прав. Мне действительно предстоит неприятный разговор. Далеко не один.