Die, Die My Darling

— Рони, во имя Мерлина, ты собираешься есть? — раздраженный голос Гарри только усугубляет мое состояние. С окончания уроков и идиотской стычки с Малфоем прошло всего несколько часов, но для меня они растянулись в дурную бесконечность. Я надеялась, что вспыхнувшие эмоции утихнут, ведь невозможно злиться и нервничать так долго, но черта с два. Я не смогла пообедать. Не могу поужинать. Не получилось написать эссе по трансфигурации. Я даже с братом не могу поговорить, ничего не утаивая, а он никак не поймет, почему я до сих пор такая взвинченная. Надо отдать Гарри должное, он очень старался меня успокоить, когда все разошлись, хоть и понятия не имел, что со мной происходит. Я даже умудрилась сделать вид, что немного пришла в себя, но надолго меня не хватило. Я не представляю, что с собой сделать. Не понимаю, почему так реагирую, ведь я прекрасно знала, что рано или поздно все вернется на свои места. Слишком рано. В груди что-то болезненно ноет, а идиотское сознание подкидывает картинки наших совместных ночей. Одну за другой, словно вбивая в голову. Губы Малфоя на моих губах. Спускаются вниз, переключаясь на ключицы. Падают ниже. Его пальцы в моих волосах. Сжимаются, оттягивают. Было бы больно, но я чувствую только горячее пульсирующее удовольствие. Он говорит со мной. Тихо и насмешливо, но говорит. Слушает мои рассказы, и, как бы он ни пытался сделать вид, что ему плевать, я знаю, что он жадно ловит каждое слово. Моя голова на его коленях, и я почти умираю от ужаса, осознав, что сделала, но нет. Мир не рушится на части, не взрывается и не исчезает. Мой необдуманный жест не приводит к апокалипсису, только сжигает что-то во мне, когда его рука мягко касается моих волос. Так, что сердце замирает. Я не могу перестать вспоминать его довольное лицо, когда моя палочка вжималась в его шею. Оно возникает перед глазами постоянно. И его идиотские пальцы, поглаживающие мое бедро так, словно имеют на это право. Незаметно, но при двух толпах студентов кажется, что это видит каждый. По коже все равно разбегаются мурашки, а низ живота предательски горит. Совершенно идиотская мысль в глубине сознания — а что, если поцеловать его прямо сейчас? Что будет? Катись в ад, Малфой. Там тебе самое место, Мерлин. — Рони! — Гарри шумно щелкает пальцами перед моим лицом, и я невольно дергаюсь. Ты просто дура, Поттер. Самая нелепая и жалкая идиотка во всем мире. — Не буду я есть! — слишком резко. Отлично. Только этого не хватало. Почему бы не сорваться на самом близком человеке? Это же просто идиотизм. Вполне в твоем духе. Гарри прикрывает глаза на мгновение и тяжело вздыхает: — Не хочешь — не ешь. Только не ори так. Не буду же я силой в тебя запихивать. Недоверчиво смотрю на брата, но он действительно не собирается ничего предпринимать. Впрочем, я прекрасно знаю, что, если мое состояние затянется, Гарри забудет о своих словах и будет кормить меня с ложечки, предлагая поесть за чистую голову своего самого ненавистного профессора. Бывало и не такое. — Хочешь, я провожу тебя до Снегга? — заботливо предлагает Гарри, улыбнувшись. В голове что-то щелкает, и я напрочь забываю все свои хорошие мысли, а губы сами собой недовольно поджимаются: — А ты не опоздаешь к любимому Дамблдору, если потратишь на меня немного своего драгоценного времени? Слишком громко. Джинни, сидящая рядом, напряженно откладывает вилку, окидывая меня ошарашенным взглядом. Гермиона толкает Рона локтем, заставляя несчастного Уизли оторваться от ужина. Ближайшие к нам гриффиндорцы стараются сделать вид, что активно заняты своими делами, но я точно знаю, что через пару минут мои слова разлетятся к концам стола и другим факультетам. Мерлин, что я творю. — Да, ты права, — сдавшись, Гарри раздраженно подхватывает сумку, поднимаясь со скамьи и перешагивая ее. Хочется зажмуриться и просто расплакаться. Как контролировать свою непрекращающуюся агрессию? Гарри медленно выдыхает, затормозив, и мгновенно наклоняется, аккуратно касаясь губами моего лба. Становится легче мгновенно, но внутри вспыхивает жгучий стыд. Брат в это время, легонько потрепав меня по голове, заставляет посмотреть на него и тихо произносит: — Я вернусь, и мы обязательно обо всем поговорим, если захочешь. Если не сегодня, то завтра вечером, обещаю. Как раньше. Все будет хорошо, — от его улыбки что-то теплое разливается внутри, но вряд ли оно справится со всем моим мраком. — Я все еще могу тебя проводить, — добавляет Гарри, подавая мне руку и помогая подняться. Я послушно встаю, крепче сжимая ладонь брата, и виновато протягивая: — Не надо, ты же действительно можешь опоздать. Прости, — удрученно покачиваю головой, ощущая, как потухшая злость пытается пробиться обратно. — Я уж дойду как-нибудь сама, — выдавливаю из себя улыбку под пристальным взглядом Гарри. Он ободряюще хлопает меня по плечу и, заговорщицки подмигнув, заявляет: — Если кто-то из слизеринцев начнет раздражать, можешь смело использовать экспульсо. Я одобряю и полностью тебя поддерживаю, — усмехнувшись, Гарри обнимает меня за плечи, притягивая к себе, и, кивнув Джинни, утаскивает из Большого Зала. Мы прощаемся возле лестницы, и я провожаю брата взглядом, ощущая физически, как с его уходом вокруг меня снова сгущается тьма. Словно он — единственное светлое, что пробивается ко мне. Но ведь это совсем не так. Мы с ним одинаковые. Все всегда твердят об этом. Я сама должна справляться со своими внутренними демонами. Я медленно выдыхаю, ступая на лестницу в подземелья, и пытаюсь удержать хрупкое спокойствие, но это бесполезно. Тьма окутывает меня, снова притягивая к себе, и от нахлынувшей злости хочется бросаться на проходящих мимо студентов. Спокойно. Нужно просто медленно дышать. Я ведь прекрасно знаю, кому предназначена моя злость. Незачем растрачивать ее и выплескивать на кого-то другого. Немного убедив себя этими мыслями, поворачиваю в почти пустой коридор, шагая к кабинету Снегга, но даже не дохожу до ближайшего угла. — Эй, Поттер, — не успеваю обернуться, тут же слыша гогот двух слизеринцев. Рука невольно дергается к карману мантии, а злость снова схлестывается внутри меня с рассудком. — Кажется, ты потерялась, милая. Развернувшись, замечаю Монтегю с Ноттом, подавляя жгучее желание вытащить палочку и воспользоваться советом брата. Это ведь отличная идея — взорвать их ко всем фестралам. — Дай угадаю, — насмешливо протягивает Нотт. Мерлин, я и забыла, что этот придурок умеет разговаривать. — Соскучилась по мне или нашим вечеринкам? Нет, наверное, все вместе, — он улыбается слишком широко и делает шаг в мою сторону. Попытавшись вскинуть голову и распрямиться, все равно настороженно шагаю назад, напряженно вглядываясь в двух слизеринцев: — Мне не очень нравятся вечеринки, на которых тебе что-то подмешивают в напитки. Как и парни, которые занимаются подобным, — осознав, что мои слова не вызывают в слизеринцах ничего, кроме насмешки, добавляю. — Ты давно со мной не разговаривал, Нотт. Страх прошел? Теодор презрительно морщится, поджимая губы, и, переглянувшись с Монтегю, ухмыляется: — Ждал, пока ты соскучишься и придешь сама. Мне становится не по себе от их взглядов. Беспомощно оглянувшись по сторонам, заставляю себя натянуть на лицо уверенное выражение и заявляю: — Я иду к вашему декану. Он ждет меня. Если я не приду, он отправит кого-нибудь или… О, Мерлин, прекрати быть тряпкой, Поттер! Мои слова перебивает смех Нотта. Колкий, холодный, словно мелкие острые льдинки врезаются в сознание: — Мы и не собирались тебя трогать. Кто же рискнет злить маленькую отважную гриффиндорку, — в его словах столько насмешки, что желудок сводит. У меня закладывает уши. Это просто чушь. Почему я столкнулась с ними сейчас? Что вообще они тут делают? — Действительно, Поттер. Мы просто хотели узнать, что за странное напряжение проскользнуло между тобой и нашим старостой. Интересно, как добиться от тебя таких эмоций, — хохотнув, подтверждает Монтегю. Я хочу, чтобы они просто исчезли. Не найдя в себе сил ни на что другое, вскидываю вверх средний палец, резко разворачиваясь, и решительно шагаю за угол. Ладони чешутся от желания ввязаться в очередную бессмысленную драку. Только вот с утра со мной рядом был брат, а сейчас он далеко. Я дойду. Я успею просто пройти к кабинету. Осталась всего пара поворотов. Быстро перебирая ногами, пытаюсь вслушаться в окружающие звуки и понять, не идут ли слизеринцы за мной. Собственные шаги кажутся слишком громкими, но позади тихо. Слава Мерлину, они действительно оставили меня в покое. Оказавшись возле кабинета Снегга, я решительно дергаю ручку, постучавшись из вежливости. Холодный серый кабинет встречает меня привычной сыростью и ароматами трав. Какой бы предмет Снегг не преподавал, он всегда будет любить зельеварение и разбираться в нем лучше всего остального. Приглушенный холодный свет вылизывает фигуру профессора среди мрака. Его письменный стол пустует, а сам Снегг стоит возле огромного шкафа, полностью заставленного разными книгами и свитками, и держит в руках длинный пергамент, внимательно вчитываясь в него. Услышав стук, он бросает взгляд в сторону двери и, заметив меня, спешно сворачивает пергамент, сухо протягивая: — Мисс Поттер, это Вы. Замечательно. Я лично ничего замечательного не вижу. Находиться сейчас в подземельях совершенно не хочется. Здесь словно совсем иссякает моя способность сдерживать заново вспыхнувшую злость. Холодные серые стены будто действительно могут высасывать силы и светлые мысли. — Присядь, Вероника, — мягко просит Снегг, жестом указывая на небольшой изумрудный диванчик недалеко от книжного шкафа. В лице профессора что-то незримо меняется, только я упорно смотрю на едва горящие в небольшом камине поленья, пока он продолжает рассматривать свои бесконечные свитки. Молчание здорово раздражает. Я бы отнеслась к этому спокойней в другой раз, но явно не сейчас. — И что же не так с моим эссе, профессор? — надавливаю на последнее слово, безрезультатно отчитывая себя за неспособность успокоиться и вести себя адекватно. — Вы ведь поставили мне высший балл. Снегг, не отрываясь от очередного свитка вскидывает брови и спокойно отвечает: — О, с ним все в порядке, у тебя действительно хорошая работа. Я рад, что ты так ответственно подготовилась, но я позвал тебя не за этим. С трудом заставив себя остаться на диване, раздраженно процеживаю: — Да неужели, профессор? Этот день уничтожил меня. В голове совершенно пусто. В ней нет ничего, кроме бессильной злости на человека, который спокойно ходит сейчас по этим коридорам и радуется своей победе. Чудесно. Снегг, отыскав что-то в своих записях, поднимает на меня взгляд и спокойно вытаскивает из соседнего шкафа несколько баночек. Да. Это то, что добьет меня сегодня. — Я приготовил для тебя другое зелье. Все побочные эффекты должны исчезнуть. Попробуй, — он подходит ко мне и, опустившись в кресло напротив, ждет от меня реакции, но я не могу выдавить из себя ни слова. Тогда Снегг тихо добавляет, — пожалуйста. Он аккуратно выставляет несколько бутылочек на деревянный столик между нами и кивает. Я должна быть удивлена, поражена, растеряна, в конце концов. Но я только смотрю на светлые пробки в горлышках, и в голове так некстати всплывает подслушанный разговор Снегга с директором. Один глубокий вдох. Я пытаюсь взять себя в руки. Еще разок. Совершенно не выходит. Собственный сухой и нарочито взволнованный голос слышу будто со стороны: — А я могу доверять Вам, профессор? Снегг морщится, и по его лицу пробегает серая тень. Наверное, она должна скрыть его уязвленность. — О чем ты говоришь, Вероника? — сухо уточняет он, поджимая узкие бледные губы. — Разумеется, можешь. Дыхание сбивается в секунду, и я нервно вцепляюсь пальцами в изумрудный подлокотник, царапнув кожу пальцами: — Разве? — я и не знала, что способна так изображать эмоции. — А я вот не уверена. Разве Вам нужно мое доверие не для того, чтобы убедить меня выполнять указы Дамблдора? Снегг поворачивает ко мне голову, покривив губами, и холодно уточняет: — Что с твоим лицом, Вероника? Откуда ты упала на этот раз? — несмотря на все его усилия, в голосе проскальзывает что-то между волнением и раздражением, но меня это уже не остановит. От нелепой попытки заткнуть меня или перевести тему все внутри вздрагивает. Я вскакиваю на ноги, шагая вперед, просто не имея возможности оставаться на месте: — А Вам действительно есть до этого дело? — голос срывается на крик, и я возмущенно взмахиваю руками, не в силах больше сдерживаться. — Разве все это не для того, чтобы воплотить в жизнь планы нашего великого директора? И плевать, что происходит. Кто погибает, — в памяти всплывает образ Седрика. Сердце сжимается, а волна ярости захлестывает. Снегг медленно поднимается на ноги. Лицо его не выражает совершенно ничего. Он только покачивает головой и спокойно, совершенно безэмоционально произносит: — Вероника, сядь, — я яростно взмахиваю руками, и профессор повторяет. — Сядь на место, пожалуйста. Я вспыхиваю, хотя была уверена, что еще сильнее выйти из себя просто невозможно: — О, ну разумеется. Все, что Вы пожелаете. Сядь, выпей зелье, доверяй, рассказывай обо всем. И для чего это все? — темные глаза Снегга, не отрываясь, следят за моими передвижениями, и он предупредительно качает головой, но я уже не могу замолчать. — Для того, чтобы Вы все это обсуждали с Дамблдором. Мое доверие, мои чертовы сны, Ваши идиотские зелья. Как мне будет лучше, хотя на это, на самом деле, плевать. Главное, чтобы я делала все, что мне говорят. Поперхнувшись своими же словами, замолкаю всего на мгновение, но Снегг тут же пользуется этим, повторяя одни и те же слова, как мантру: — Сядь, пожалуйста, Вероника, — ни единой эмоции в голосе. В этом весь Слизерин. Все они такие. Все. С чего бы их декану становиться исключением. — Я думала, что Вам хотя бы не плевать на меня, — нервно выплевываю, продолжая кричать. — Но нет. Вы все это время делали вид, что заботитесь обо мне, а, на самом деле, просто пользовались моим доверием! Слова оглушают. Взгляд случайно цепляется за лицо профессора, и внезапный острый укол совести толкается в сознание, но я не успеваю ничего больше сказать. — Сядь! — рявкает Снегг. Я впервые слышу, как он повышает голос. По коже расползаются мурашки, и я растерянно смотрю на профессора, тяжело дыша, но все равно не замечаю, как в его руках появляется волшебная палочка. Превосходно, Поттер. Шалость удалась, блять. Деревяшка со свистом рассекает воздух, и я зажмуриваюсь. Колени подкашиваются, столкнувшись с чем-то, и я обваливаюсь назад, на деле просто опускаясь на что-то мягкое. Кресло. Снегг просто подтолкнул ко мне кресло. От внезапного ступора и растерянности не могу шевельнуться, послушно оставаясь сидеть на кожаной обивке, отрешенно наблюдая за профессором. Только что на меня наорал Снегг. Это что-то очень странное. Должно быть, я действительно его задела. Декан Слизерина в это время медленно выдыхает, и его лицо постепенно приобретает привычные черты, хотя тень раздражения, злости и чего-то еще непонятного все равно остается. Он полностью поворачивается ко мне, впиваясь темным взглядом в мое лицо, и тихо заявляет: — Запомни вот что, Вероника, — голос его привычно низкий, но появившаяся хрипотца заставляет меня вжаться в кресло. — Если бы мне было все равно, мы бы сейчас не говорили, согласна? Мне безразличен директор, которого ты так не любишь, но я связан некоторыми обязательствами, как ты могла догадаться. Мне не важно, что он думает на твой счет. Но, как ни странно, ты и твои сны меня волнуют, потому что, что бы ты ни говорила, они тебя тревожат. Я хочу помочь и действительно переживаю за тебя, — он сжимает челюсти и окончательно возвращает свой привычный отрешенный вид. — Почему — тебя не касается, но, смею заверить, никаких корыстных мотивов у меня нет. Повисшая тишина сейчас раздавит меня. Хочется сказать столько всего, но я не могу выдавить из себя ни слова, обессиленно разглядывая мантию Снегга. Мерлин, что я вообще творю? Никто не виноват в том, что случилось. Никто, кроме Малфоя и меня самой. Какого черта я позволяю себе такое? — Все ясно? — холодный голос профессора заставляет меня спешно кивнуть, и я через силу поднимаю голову. Вина сейчас просто сожрет меня. Целиком. Собираюсь было, бросив на это все силы, извиниться, но Снегг, заметив мое вялое движение губами, отрицательно дергает головой и взмахивает палочкой, материализуя рядом со мной еще одно кресло. Я отрешенно наблюдаю за тем, как он подходит к нему, опускаясь рядом. Слишком близко. Непривычно. — А теперь, — Снегг наклоняет голову, прищурившись, — рассказывай, что у тебя произошло. Я испуганно вздрагиваю, уставившись на профессора. В горле мгновенно пересыхает. Или я только сейчас начинаю это чувствовать. Снегг, словно прочитав мои мысли, снова взмахивает палочкой, тут же подавая мне стакан воды. Я послушно делаю глоток. Холодная. Опрокинув стакан, виновато пожимаю плечами: — Вы не поймете. Никто не поймет. Я сама себя не понимаю. Губы Снегга на мгновение трогает слишком слизеринская ухмылка, и он легко приподнимает брови, заявляя: — А ты попробуй. Я очень постараюсь. Это странный разговор. Все, что происходит сейчас, странно. В голове не укладывается. Потупив взгляд и растеряв всю свою храбрость и силу, неуверенно пожимая плечами. Слова исчезают из головы. Пара медленных вдохов и выдохов не особо помогают, но я действительно пытаюсь. — Я… — звуки царапают глотку. Не поверю, что я умудрилась сорвать голос. — Я доверилась не тому человеку, — фраза выходит слишком жалобной, и я начинаю ненавидеть себя за это. — И… этот человек доказал, что я ошиблась в нем, — прикрываю глаза, силясь сказать самое ужасное, но не могу. Просто не могу произнести это вслух. Да что уж там, не могу согласиться с самой собой. — И это не все, верно? — тихо уточняет Снегг, окидывая меня сожалеющим взглядом. Мерлин, да откуда он знает? Сдавшись, киваю. Язык едва ворочается во рту, но я заставляю себя поднять голову и все-таки выговорить: — И самое ужасное, — сглатываю подступивший к горлу ком, ощутив, как зубы ударяются друг о друга. — Я очень стараюсь и очень хочу, но не могу его ненавидеть. Просто не могу, — от ужаса от своих же слов перехватывает дыхание. Это просто невозможно. Не может так быть. Просто не может. Вся волна паники останавливается, а я недоуменно смотрю на руку Снегга, опустившуюся на мое плечо. Ледяное прикосновение, которое явно мне помогает. Он наклоняется ко мне, тихо, но слишком отчетливо проговаривая: — Не вини себя. Иногда, самое сложное — это борьба с самим собой, — я невольно съеживаюсь под пристальным взглядом. — Ты обязательно примешь правильное решение. Какое бы оно ни было, оно будет верным. Но не забывай. Ты прекрасно можешь постоять за себя, Вероника. Непонимающе уставившись на профессора, напряженно киваю, пытаясь собрать себя из рассыпавшихся кусочков. Почему он так понимающе смотрит на меня? Словно знает обо всем, но это невозможно. Заметив мою растерянность, Снегг сжимает мое плечо напоследок и резко отстраняется. Лицо его принимает привычный презрительный и отрешенный вид. Он быстро поднимается на ноги и, словно совершенно ничего и не произошло, холодно произносит: — Зайдешь ко мне за зельями, когда действительно захочешь и они тебе понадобятся. Сейчас можешь идти. Снегг отворачивается, и мне кажется, что он не может на меня смотреть. Виновато вжав голову в плечи, быстро хватаю один пузырек с зельем, пока оставляя другие. Ощущаю, что мне нужно поскорее убраться из кабинета декана Слизерина, никак не покидает меня. — Спасибо, — тихо протягиваю, смотря на ровную спину. — За все. Спасибо. Рванувшись к двери, напоследок все-таки оборачиваюсь, неловко улыбнувшись: — Спокойной ночи, профессор, — успеваю только заметить, как он оборачивается, и тут же вылетаю в коридор, не дождавшись ответа. Дверь отрезает меня от света в кабинете, и я быстро прячу склянку с зельем в сумку. Сегодня безумный день. Совершенно. Не удивительно, что он заканчивается так странно. Мотнув головой, отгоняя лишние мысли, решительно шагаю вперед, разглядывая тени редких факелов на стенах. Идти в одиночестве по подземельям все еще не очень приятно. Стук коротких каблучков разносится по коридору, и мне становится не по себе. Я не успеваю осмыслить это и услышать легкий скрип двери. Чьи-то руки хватают меня, зажимая рот ладонью. Пытаясь брыкаться, издаю только невнятное мычание. Шансов вырваться совершенно нет. Округлив глаза, пытаюсь обернуться, но вижу только закрывающуюся дверь перед собой. Я бы хотела обманываться, но не могу. Я знаю, кто это. Холодный аромат парфюма ударяет в нос, а эти грубые прикосновения не узнать я просто не могу. Мерлин, лучше бы я осталась в кабинете Снегга. *** Маленькое хрупкое тельце в его руках. Извивается, дергается, но не вырвется. Проклятые кудри били по лицу из-за попыток Поттер повернуть голову. Ее губы слишком плотно прижимались к ладони, оставляя отпечаток помады. Поттер даже предприняла смелую попытку укусить чужую руку, но у нее ничего не вышло. Малфой весь остаток дня ждал этого момента и хотел насладиться им в полной мере. Он словно окончательно спятил. Напряжение за весь день не то что не спало, но усилилось. Он не мог сидеть. Не мог стоять. Не мог есть, спокойно заниматься своими делами и общаться с кем-то. Он даже думать адекватно не мог. Ладони чесались от адского желания свернуть гриффиндорской идиотке шею или размозжить ее голову о стену. Теперь Малфой был уверен — до этого дня он не знал, что такое помешательство на самом деле. У него сводило скулы. Челюсти стирались друг о друга. Поттер в его руках продолжала дергаться и брыкаться, и Малфой сжал ее сильнее, вдыхая полной грудью самый ненавистный аромат. Что-то щелкнуло в голове. С этим он никогда не мог бороться. Развернувшись, он с силой протащил Поттер вперед, отдаленно замечая, как она цепляется своими чертовыми ногами за парты. Наверняка больно. Но ты заслужила это, тварь. Целиком и полностью. Развернув Поттер за плечи, Малфой резко толкнул ее к стене, отпуская всего на мгновение. Это оказалось ошибкой. Поттер дернулась, толкая его назад. Он даже удивился на мгновение, откуда в этих тонких ручках взялось столько силы, но тут же рванулся к ней, пытаясь перехватить запястья. Не вышло. Немая борьба, захватившая их, затянулась. Малфой не планировал ничего подобного, но напор Поттер поражал. Она шипела, дергаясь из стороны в сторону, царапалась, впиваясь в его одежду, и размахивала руками так, что даже с его реакцией ловца приходилось внимательно следить за ее ладонями. Поттер удалось выскользнуть из ловушки, сместившись и передвинувшись к ближайшей парте. Дальше сбежать не вышло, но и это уже было неплохо. Зеленые глаза сверкали в темноте, как у кошки. Пока просто маленький храбрый львенок, но она точно заслуживала свой факультет. Малфой ощутил жар, охвативший его за секунду. Невозможно бороться. Невозможно сдаться. Нужно срочно касаться ее. Срочно почувствовать ее тепло, пока жар не поглотил его, не оставляя ничего. Плохо отдавая отчет в своих действиях, Малфой вытянул вперед руки, грубо сжимая тонкую талию. Голова внезапно мотнулась вбок, и только потом он отдаленно услышал звук пощечины. Она снова сделала это. Дрянь. Он ведь предупреждал ее. Вспыхнувшая на мгновение злость вытеснила все остальное. Малфой схватил тонкие ручки, до боли выкручивая их, стараясь не думать, как у него это вышло так просто, и приблизил свое лицо к Поттер, выплевывая каждое слово: — Я ведь говорил тебе никогда не делать так, — собственный голос показался яростным шипением на фоне. Он только вглядывался в раскрасневшееся лицо и сильнее сжимал ее запястья, с садистским удовольствием представляя, как хрустят и ломаются кости. Поттер яростно мотнула головой, задыхаясь: — Мне плевать, — она тяжело дышала и глотала слова, — на твои приказы, Малфой. Малфоя опьяняла вся эта ситуация. Яростное удовольствие разливалось по венам, и он с наслаждением считывал каждую эмоцию с лица Поттер. Она была слишком далеко. Нужно ближе. Сейчас. Он попытался притянуть Поттер к себе, но она не переставала брыкаться и с невероятной силой дернулась назад. Малфой не удержал ее, не ожидая, что она так яростно продолжит свое сопротивление. Пальцы разжались, выпуская тонкие предплечья. Все происходящее замедлилось, и Малфой отрешенно проследил за тем, как Поттер, не удержав равновесие, начала заваливаться в темноту, не издав ни звука. Тишина внезапно раскололась о звон разбивающегося стекла. Взгляд выцепил из темноты шкаф, в который с силой влетела Поттер. Она опустилась ровно на полку, обрушив на себя шквал книг и свитков. Отличный момент. Не думая долго, Малфой дернулся за Поттер, тут же вырывая ее из объятий стекла и книг, и толкнул в другую сторону, к стене. Она издала шипящий звук и вскинула руки, пытаясь снова толкаться и драться, но Малфой уже понял, что перехватывать ее запястья бесполезно. Он дернулся вперед, придавливая ее к стене своим весом, а пальцы тут же сжались на хрупкой шее, вдавливаясь в нежную кожу. Ему казалось, что грань между реальностью и его фантазией стерлась. Он плохо понимал, что происходило, только жадно ловил каждый удар крови под своими пальцами, в ее сонной артерии, и слушал сбитое дыхание. Если что-то в мире и могло заставить его сердце так гулко ударяться о ребра, то это была Поттер. Такая раздражающая, глупая, непослушная. Настоящая. Слишком горячая сейчас, чтобы он мог долго прижиматься к ней и ничего при этом не предпринимать. Поттер попыталась дернуться, но шансов выбраться из хватки у нее не было. Тонкие ручки взметнулись наверх, пытаясь оттолкнуть руку Малфоя: — Отпусти меня! Отпусти! Ты — больной псих, отпусти, — голос у нее заметно сел. Все веселье и привычная непосредственность исчезли. Малфой усмехнулся, сжимая пальцы сильнее. Очередные оскорбления. Словно она думает, что действительно сможет задеть его подобными словами. Заткнуть ее неиссякаемую словесную тираду было слишком просто. Как только его пальцы плотнее сжались на шее, Поттер перестала говорить. Из нее вырвался короткий хрип, и руки прекратили колотить его предплечье, слабо царапая ткань мантии. Малфой с секунду понаблюдал за ее угасающей воинственностью на лице и тут же наклонился вперед, бросая все внутренние силы на спокойствие и безразличие в голосе: — Ну, Поттер? Каково это? Опозорить такого, как я, перед половиной школы? Наверное, очень приятно, да? Тебе ведь понравилось, — ухмылка расплылась на его губах. Малфой врал. Никакого позора не было. Он и сам не знал, как это вышло, но в Слизерине всегда и все решала репутация. Вернувшись к своему факультету после неудачного заклинания в спину Поттер, он получил только бесконечное число комментариев о том, что ему, оказывается, и палочка не нужна, чтобы уничтожить Поттер. Всем было очень интересно, что такое он там сказал ей, что золотая девочка испугалась и побелела. О, Малфой мог бы им сказать. Легким щелчком пальца разрушить всю ее жизнь и полететь вслед за ней в пропасть. Идеальный расклад для них. Но он сдержался. — Я сделала бы это еще раз, потому что ты — жалкий, завистливый… — в Поттер словно снова пробудились силы, и она заколотила руками по предплечью Малфоя, но он прекрасно знал, как это остановить. Пальцы сдавили ее горло так, что Поттер мгновенно обмякла, пытаясь просто дышать. У нее почти получалось. Вот так. Все очень правильно. Просто сожми пальцы посильнее. Сломай ее чертову шею. Ну же, это так легко. Избавь себя от всех проблем. Малфой до боли стиснул челюсти, отрешенно вглядываясь в начавшее краснеть лицо. Отлично. Ты же так любишь красный, дрянь. Длинные изогнутые реснички дрожали. Маленькие ноздри раздувались, горящие глаза медленно прикрывались. Поттер тщетно пыталась дышать, но у нее перестало получаться. Малфой сжал пальцы свободной руки в кулак, замечая тоненькую струйку крови на лбу Поттер. Задело осколком от дверцы шкафа. Он поднял кисть, подушечкой большого пальца растирая кровь по бледной коже, предварительно отбросив мешающие кудри. Маленькое тельце жалобно дернулось, извиваясь. Это было слишком. Невыносимо. Сознание в секунду стало пустым, оставляя только дикое желание касаться ее. Все просто. Как он раньше не понял? Им уже не спастись. Остается только устраивать хаос. Жар внутри становился нестерпимым. Малфой не понимал, что с этим делать. Не понимал, почему рука, сжимающая горло Поттер, онемела. Просто подержи ее так подольше. Она задохнется. Малфой не мог себя контролировать. Не отрывая взгляд от лица Поттер, он стиснул зубы, толкаясь бедрами вперед, вжимаясь в ее тело сильнее. Все. Это конец. Губы Поттер беззвучно раскрылись, выпуская тихий хрип. Глаза медленно прикрылись, неспешно возвращая зеленый взгляд, но уже подернутый туманной пеленой. Ладонь Малфоя скользнула под гриффиндорскую мантию, оглаживая талию и тут же вцепляясь в нее пальцами. Он с наслаждением наблюдал, как бессильно двигаются алые губы, отзываясь на каждое прикосновение. Нужно ее отпустить. Сейчас. Иначе она действительно задохнется. Даже эта мысль не смогла остановить его сразу. Рука отказывалась слушаться, и пришлось приложить слишком много усилий, чтобы разжать чертовы пальцы. Поттер тут же закашлялась, хрипя, и начала обваливаться вниз, планируя соскользнуть по стене, но Малфой ей не позволил. Придавив ее всем телом, он путался взглядом в повисших кудрях, пока Поттер, прекратив кашлять, судорожно втягивала в себя воздух, обессиленно уронив голову. На бледной коже уже намечались пять аккуратных круглых отпечатков. Малфоя пробрал ужас. В горле мгновенно пересохло, и он только смотрел, как сотрясаются плечи Поттер, пока она пытается восполнить недостаток кислорода. Мерлин, идиот. Ты чуть не убил ее, посмотри! Он отвлекся непозволительно надолго. Поттер, придя в себя, тут же вскинулась, замахиваясь, но не успела ничего сделать. Малфой сориентировался за долю секунды, перехватывая ее запястья одной рукой, дергая их наверх и закрепляя над головой. Поттер снова смотрела на него с вызовом и извивалась, барахтаясь в его руках. Святой Салазар, почему она опять сопротивляется? Зачем? Это ведь бесполезно. Насрать. Зацепив взглядом размазанную им же кровь на ее лице, Малфой тут же наклонился, врезаясь губами в ее губы. Сильно и грубо, даже не пытаясь сдерживаться. Он ожидал чего угодно и вполне был готов столкнуться с очередной порцией сопротивления, но Поттер умела удивлять. Внутри разлилась острая волна удовольствия, отдаваясь в голову. Поттер отвечала ему, яростно кусая его губы и подаваясь вперед. Совершенно бесконтрольно. Словно они пытаются слиться друг с другом. Почему-то этого не происходило, несмотря на все старания, и их носы яростно сталкивались, зубы ударялись друг о друга, но это почти не ощущалось. Малфой едва понимал, что делает, вталкиваясь языком в ее рот, слизывая выступающую капельку крови с ее губы. Поднятые над головой руки дергались, пытаясь высвободиться, и Малфой сдался, не найдя в себе сил концентрироваться на этом. Вообще ни на чем, кроме ее сбивчивого дыхания и опухающих губ, хаотично скользящих по его лицу. Две маленькие ладошки тут же легли на его плечи, комкая ткань мантии в попытках снять ее. Тонкие пальчики вцепились в серебристо-зеленый галстук, дергая узел. Она совершенно не умеет ждать. Малфой усмехнулся в губы Поттер, распрямляя на секунду руки, позволяя мантии упасть под ноги, но тут же вжался в ее тело сильнее. Рука метнулась наверх, путая пальцы в волосах, и, с силой сжимаясь в них, дернула кудри в сторону, заставляя Поттер замереть. Зеленые глаза лихорадочно блестели в темноте, и она тяжело дышала, напряженно следя за движениями Малфоя. Он не собирался так просто ее отпускать. Малфой быстро наклонился, впиваясь в ее шею губами, прикусывая кожу. Поттер судорожно выдохнула, но, когда его язык очертил круглый контур отпечатка, закусила губу, пропуская воздух сквозь зубы. Невозможно оторваться. Он просто не мог остановиться, вылизывая ее шею и ощущая, как она вжимается в него, прогибаясь в пояснице. Жар от ее тела чувствовался даже через одежду. Поттер дернула рукой, впиваясь ноготками в его бок и, безотчетно царапая ткань рубашки, вытащила ее из брюк, проникая под белую ткань. Маленькие пальчики обжигали кожу, и Малфой, рыкнув, навалился на нее, надеясь, что это хоть немного ее остановит. Вскинув голову и не отпуская ее волосы, он окинул Поттер невменяемым взглядом, пальцами обхватывая ее лицо так, что острый подбородок упирался почти в середину ладони. Поттер попыталась двинуться, но он плотнее сжал пальцы, заставляя ее просто поднять голову. Она послушно двинулась, впиваясь все еще поблескивающим зеленым взглядом в его лицо. Мир остановился, и Малфой едва подавил рвущийся наружу хрип. Как она могла так смотреть? Откуда в ней этот блядский взгляд, от которого рябь пробивается под кожей, разнося по рукам мурашки, добираясь до мозга. Это нельзя понять, пока не ощутишь. Малфой и не думал, что когда-нибудь в его размеренной жизни возникнет нечто, разрывающее мир на части. Большой палец скользнул на подбородок, тут же поднимаясь выше, и подушечка надавила на ее нижнюю губу, размазывая по лицу остатки помады, очерчивая четкий контур и приминая кожу. Поттер, закрыв глаза, призывно приоткрыла рот, и Малфой подумал на мгновение, что сейчас не сможет вдохнуть, но это ощущение почти тут же вытеснило вспыхнувшее в секунду раздражение. Она словно хотела тонуть в его прикосновениях, но при этом всеми силами пыталась убедить себя, что все происходит вовсе и не с ней. Не Малфой касается ее, вызывая ураган мурашек на коже. Не они стоят в чертовом темном классе и не могут дышать, утопая в неправильном грязном удовольствии. Малфой сильнее натянул черные кудри, заставляя Поттер сдавленно выдохнуть, и грубо прошипел: — Посмотри на меня, — собственный хрипящий голос показался чужим и незнакомым. Длинные ногти впились в его бок, и Малфой подумал было, что запугал ее, но черные ресницы трепыхнулись, и на него поднялся тяжелый затуманенный взгляд. Он пожалел, что попросил ее. Горячее желание внутри разрывало на чертовы куски. Дыхание учащалось, и Малфой стиснул зубы, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость рассудка. Святой Салазар, это просто девчонка. Не может она смотреть так, что вены скручиваются в кокон и сердце пропускает удар, когда сталкиваешься с ее взглядом. Может. Малфой, не справившись с тем, чтобы отвести взгляд, с нажимом провел по нижней губе Поттер и настороженно протолкнул палец в приоткрытый рот. Она перестала пытаться шевельнуться и, кажется, не дышала. Только ноготки жалобно царапали корпус Малфоя, но он этого не замечал. Хотелось сделать слишком много всего одновременно, и Малфой провалился в бессмысленную темноту желаний. Подушечка большого пальца легко скользнула по небу, прошлась по ряду нижних зубов и зацепила внутреннюю сторону щеки. Он попытался сконцентрироваться на взгляде Поттер, и по телу пробежала холодная дрожь. Поттер вынужденно наклонила голову и смотрела на него с неподдельным интересом, а потом мир в секунду рухнул. В сотый раз за этот день. Поттер аккуратно выдохнула, и кончик ее языка быстро и несмело очертил контуры большого пальца. Малфой мгновенно выпустил ее, позволяя шевелиться, но только для того, чтобы стиснуть в пальцах гриффиндорскую мантию и дернуть ее вниз, не слыша, как она падает. Жар бил в голову делая движения резче и грубее, позволяя слышать только тихое сбитое дыхание. Поттер дернула галстук, все-таки избавляя Малфоя от него, и он испытал резкий прилив благодарности, потому что дышать было просто невозможно. Тонкие пальчики дрожали, но упорно пытались справиться с мелкими пуговками на его рубашке. Получалось откровенно плохо, но от этого движения становились только нетерпеливее. Оторвавшись от ее шеи, Малфой рывком стянул красно-золотой галстук, искренне ненавидя школьную форму — джемпер снять оказалось непросто. Руки и волосы Поттер путались в нем, чертова ткань вынуждала их оторваться друг от друга. Это было невыносимо. Даже жалкое мгновение растягивалось в бесконечность, пока не позволяло прикоснуться к Поттер. Наконец джемпер исчез где-то в темноте, и Малфой снова вжался в Поттер, возвращаясь в комфортное положение. Ее пальчики все еще пытались справиться с пуговицами рубашки, но Малфой прекрасно понимал, что сейчас церемониться с одеждой глупо и бесполезно. Не имея никакого желания ждать, он дернул края ее рубашки в стороны, разводя их, и мгновенно наклонился, касаясь языком ямочки между ключиц. Звук опадающих на каменный пол пуговиц раздавался в сознании отдаленно. Поттер лихорадочно пыталась догнать его, но справилась только с парочкой. Бездушные петельки никак не хотели поддаваться. Комкая губами острое плечо, Малфой стиснул талию Поттер, до боли сжимая пальцами кожу. Ладони скользнули вверх, надавив на втянутый живот, и тяжело поднялись по ребрам, обхватывая грудь. Поттер наконец расправилась с его рубашкой, дергая края в стороны, проникая маленькой ладошкой под ткань, и без привычного стеснения уперлась руками в его живот. Малфой прикрыл глаза на мгновение, ощущая, как по коже расползаются мурашки от ее горячих прикосновений. Вскинувшись, он дернул назад острый воротничок ее рубашки, стягивая ее и заставляя Поттер убрать руки. Неприятно, но проклятая ткань мешала ему. Как только рубашка улетела на пол, Малфой дернулся вперед, вдавливая Поттер в стену. Губы тут же накрыли выпирающую ключицу, втягивая кожу, а пальцы быстро стаскивали кружевные бретельки, сжимаясь на груди. Поттер хотела вернуться к своему занятию и дотянуться до торса Малфоя, но не успела. Ее правая рука, так и не добравшись до желанного места, оказалась прижатой к телу, и Поттер испуганно выдохнула, боясь шевельнуться. У Малфоя же заложило уши. Он слишком отчетливо ощутил, как уперся пахом в ее раскрытую ладонь, и тут же прикусил кожу на ключице, пытаясь скрыть сорвавшийся хриплый выдох. Ткань брюк натянулась еще сильнее. От этого случайного прикосновения все тело содрогнулось, разлетаясь на куски. Стоило бы позволить обмершей испуганной Поттер высвободиться, но Малфой не мог. Он просто опустил голову, касаясь губами ее груди, и толкнулся пахом в раскрытую ладонь. Поттер шумно выдохнула, и Малфой мазнул языком по ее коже, заставляя прикрыть глаза. Он сам слабо понимал, что происходит, все мысли свелись к маленькой дрожащей ладошке, тепло которой чувствовалось даже через плотные школьные брюки. Поттер резко запрокинула голову, звучно ударившись макушкой о каменную стену, и попыталась прикусить губу, но неуверенный хрип все равно вырвался из нее. Вторая рука, не придавленная телом Малфоя, взметнулась вверх, сжимая плечо, и жалобно поскребла ноготками. Еще пару раз огладив его плечо, длинные тонкие пальчики спустились вниз, по спине, и яростно сжали накрахмаленную ткань, пытаясь сдернуть ее вниз. Малфой отодвинулся совсем немного, помогая снять с него рубашку, и тут же перехватил ее запястье, не позволяя убрать руку с его паха. Скользнув взглядом по раскрасневшемуся лицу Поттер, Малфой легко скользнул губами по ее шее и чуть отстранился, все еще сжимая тонкое запястье. У Поттер подрагивала нижняя губа, но она вдруг вздернула подбородок, впиваясь испуганным, но все еще горящим взглядом в лицо Малфоя. Мерлин, да она сама наверняка не понимала, что делает с ним, когда так смотрит. Резко дернув свободной рукой, Малфой втянул носом воздух, пока маленькая ручка когтила его спину, оглаживая лопатки. Быстро придвинувшись, он задрал школьную юбку, и ладонь опустилась на внутреннюю сторону бедра. Пальцы сжимали кожу, игнорируя рваные выдохи Поттер, и рука с нажимом скользнула наверх. Подушечка большого пальца коснулась кружевной ткани и чуть надавила. Малфой мгновенно ощутил на пальцах влагу, пропуская легкий полустон, вырвавшийся из Поттер. Он слышал только оглушительный шум крови в ушах и гулкие удары сердца, которое решило разбиться о грудную клетку. Натужно сглотнув и очень надеясь, что Поттер этого не заметила, Малфой быстро отодвинул влажную кружевную ткань, и два пальца тут же соскользнули внутрь. Поттер резко выдохнула, прогибаясь в пояснице и прижимаясь к нему еще ближе. Глаза Малфоя прикрылись от глухого стона и горящего желания, и он сжал зубы, безотчетно толкаясь в ее ладонь и двигая пальцами, постепенно наращивая темп. Из Поттер вырвался невнятный звук, слишком похожий на всхлип, и Малфой, не останавливаясь, оторвался от ее шеи и поднял голову, замечая на ее щеке влажную дорожку. Что? Что, блять, опять он сделал не так? Здравая мысль, предлагающая остановиться и задать этот вопрос Поттер потонула в неконтролируемом желании. В вопросах не было никакой необходимости. Поймав его взгляд, Поттер приоткрыла рот, не сразу справляясь с речью. Слова давались ей нелегко: — Я, — она шумно сглотнула и закусила губу от очередного движения пальцев Малфоя. — Я н-ненавижу, — голос у нее стал непривычно низким и хриплым, — тебя. Малфой усмехнулся, наклонив голову и разглядывая ее лицо. Опухшие губы, размазанная помада, яркие горящие глаза и мелкие кудри, закрывающие лицо. Взгляд зацепился за запекшуюся кровь на лбу, и Малфой, не задумываясь, наклонился, касаясь губами этого места. Поттер тихо всхлипнула, снова разделив этот звук со сдавленным стоном, а Малфой скользнул губами вниз, ощутив солоноватую влагу на языке. Аккуратно пройдясь по влажной дорожке, ловя слезинки, Малфой почти беззвучно выдохнул в ее рот: — Я тоже, Поттер. Я тоже тебя ненавижу. Она всхлипнула еще раз, отчетливее, и через секунду крошечный мирок Малфоя разлетелся на осколки. Пальцы Поттер, до этого казавшиеся онемевшими, шевельнулись и сжались, а она сделала пару аккуратных движений рукой, пытаясь подстроиться под темп и вырывая из Малфоя хриплый выдох. Он обессиленно прикрыл глаза. Невозможно. Она же совершенно ничего не умеет. Никогда не знает, что делать. Выглядит всегда испуганной и напряженной, стеснительной. Смущенной. Так какого хера все внутри разрывается от горячего удовольствия из-за этих неумелых прикосновений. Что ты, Мерлин тебя дери, делаешь, Поттер? Не найдя в себе сил справиться с этим раздирающим ощущением, Малфой резко опустил голову, врезаясь губами в плечо Поттер и закусывая гладкую кожу. Пылающий лоб уперся в ледяную каменную стену, но даже это не остановило жар, ударивший в голову. Сраная вейла. Она не может ей не быть. Поттер, слишком часто дыша, и не думала прекращать свои пытки, ее движения стали уверенней, и Малфой услышал свой хриплый голос совсем отчужденно: — Блять, — непривычно хрипло, тихо, сдавленно. Поттер испуганно выдохнула и тут же попыталась отдернуть руку, возвращая Малфоя в холодный темный кабинет. Жадный серый взгляд мгновенно вцепился в ее лицо, требуя объяснений. — Я… — она задохнулась словами и потупила взгляд. Говорить ей было тяжело, но Малфоя это не волновало, — что-то сделала не так? Из него совершенно некстати вылетел смешок. О, пресвятые фестралы, она действительно не понимает. Совершенно ничего. Просто идиотка. Дернув свободной рукой, Малфой перехватил запястье Поттер, возвращая ее руку обратно, и ладонью обхватил ее раскрасневшуюся щеку, врезаясь в алые губы и жадно ловя удивление на ее лице. — Ты такая дура, Поттер, — почти задыхаясь в ее рот. — Невыносимая дура. Она наверняка хотела что-то ответить, но он ей не позволил. Только толкнулся в ее руку, покусывая красные губы. Голова шла кругом. Это ненормально. Просто противоестественно. Маленькие пальчики, упорно царапавшие его спину, вдруг резко опустились вниз, жадно хватаясь за ремень брюк. Ей так ловко удалось расстегнуть его, что Малфой на мгновение растерялся и, прикусив губу Поттер, позволил ее трясущимся рукам приспустить его брюки. Все. На этом все, Поттер. Перехватив тонкие запястья, Малфой дернул их наверх, укладывая на свои плечи, и легко мазнул языком по верхней губе Поттер. Пальцы выскользнули из нее не сразу, не желая подчиняться сознанию. Ладони опустились на выдающиеся бедра, скользнув по внутренней стороне, и поднялись наверх, смещаясь глубже, разводя ее ноги и подхватывая Поттер под ягодицы. Мысли мелькали в голове, и он подцепил пальцами ее белье, придерживая Поттер другой рукой, но так просто стянуть ткань не получилось. Не имя никакой возможности медлить, Малфой просто сгреб в кулак тонкое кружево и дернул в сторону, окончательно теряя ощущение реальности. Поттер шумно выдохнула, сжимаясь в его руках, и он резко толкнулся вперед, вырывая из нее звучный стон. Звук мгновенно разнесся по сознанию, отдаваясь горячей волной удовольствия, захлестывающей, смывающей все мысли вместе с рассудком. Слишком. Он пытался, но не мог вспомнить, когда еще ему было так хорошо, и только вколачивал Поттер в стену, собирая в себя каждый звук, слетающий с ее губ. Безумно горячо. Малфою казалось, что он сейчас просто расплавится от жара. Он бурлил под кожей, тек в венах, забирался во все самые далекие места его тела. Плавил, обжигал, уничтожал изнутри. Малфой из последних сил стискивал зубы, стараясь скрыть рвущиеся наружу звуки. Он не знал, зачем. Словно это действительно может показать Поттер ее власть над ним. Бред. Безумие. Хриплый полурык все равно вырвался из груди, и Малфой отчетливо ощутил, как с выбившейся пряди волос на лицо упала теплая капля пота. Он сильнее прижался к Поттер, чувствуя, как задыхается, словно пытался слиться с жаром. С темным кабинетом и частыми прерывистыми вдохами. С ней. Воздуха чудовищно не хватало, но он только усугубил свое положение, зарываясь носом в черную копну волос и пытаясь вдохнуть. Ее запах окутывал его, но этого все равно казалось мало. Малфой отстранился, зацепив губами выдающуюся скулу, и затуманенным взглядом скользнул по лицу Поттер, усиленно толкаясь вперед. Эти проклятые глаза, прикрытые пышными ресницами, смотрели на него сегодня с ужасающей яростью и злостью. Маленькие крылья носа, сейчас жалостно втягивающие воздух, днем трепыхались с отчаянной ненавистью, выдавая ее эмоции. Эти чертовы губы с еще ровно нанесенной помадой злобно поджимались и скидывали все эти ее слова, которые должны были задеть его. Взгляд зацепился за почти исчезнувшую царапину над бровью, и Малфой отчетливо вспомнил, как из пореза упала капелька крови на белую рубашку. Не контролируя себя, он вскинул руку, пальцем проводя по засохшей корочке. Идиотка. Почему не залечила до конца? Поттер шикнула, тут же распахнув глаза, и Малфоя накрыла волна раздражения и злости, сливающихся с непрекращающимся жаром. Ужасная смесь. Он вряд ли чувствовал что-то более приятное раньше, но сознание разрывалось, пытаясь найти внутренний компромисс. Малфой шагнул назад, выпуская Поттер, и та от неожиданности съехала по стене вниз, но не обрушилась на пол. Он дернул ее за руку и развернул, толкая на парту. Поттер издала какой-то невнятный звук, не удержалась и послушно повалилась на столешницу животом. Обронив очередной испуганный выдох, она попыталась перевернуться, но не успела. Малфой оказался рядом за мгновение, вжимаясь в ее ягодицы. Пальцы до боли стиснули ее бедра, ощущая под кожей тазовые косточки. Резкий толчок схлестнул внутри все противоречия, и Малфой шумно выдохнул, не сразу узнавая в этом звуке свой хрип. Влажные шлепки выбивали из сознания все мысли. Поттер жалобно сучила ногами по полу с десяток секунд, но, отзываясь на очередной толчок, не сдержалась, выпуская из себя непривычно громкий стон. Малфой удовлетворенно прикрыл глаза, отметив, как она уткнулась пылающей щекой в парту, прикусывая губу, и ее пальцы стиснули края столешницы, впиваясь ноготками в дерево. То, что было ему нужно. Рука скользнула вверх, от ягодиц, подушечками пальцев повторяя линию позвоночника, очерчивая каждый позвонок. Скользнула по шее, утопая в кудрях, путаясь в них. Сжалась в волосах и оттянула их, заставляя Поттер поднять голову. Малфою казалось, что он проваливается в бесконечную темноту, разъедаемую всполохами света от каждого звука, слетающего с ее губ. Он не мог себя контролировать. Толчки становились резче, грубее. Каждое движение приносило слишком много удовольствия. Слишком. Одному не вместить в себя столько. Нужно двигаться быстрее. Из Поттер напрочь исчезло все стеснения. Она коротко вскрикивала, перекрывая даже резкий обиженный скрип парты, которая явно не была к такому готова. Малфой чувствовал, как колотится сердце, а легкие выпускают воздух короткими отрывистыми порциями. Челюсти стиснулись, и зубы стирались друг о друга. Мышцы свело от напряжения, и внутри начала зарождаться привычная волна удовольствия. Пальцы непроизвольно сжались сильнее, и он сделал пару последних яростных рывков, ощущая, что задыхается. Внутри что-то взорвалось, рассылая по телу тепло, и лихорадочная волна толкнула Малфоя вперед, заставляя выставить ладони по обе стороны от лица Поттер, наваливаясь на нее всем телом. Пара секунд. Ему нужна пара секунд, чтобы прийти в себя. Мир решительно отказывался собираться обратно. В голове гудело. Каждая мышца горела приятной расслабленной болью. Тело не собиралось слушать приказы, но Малфой все-таки оттолкнулся от парты, рывком поднимаясь на ноги. Руки не хотели разгибаться в локтях, но он пересилил себя, нашаривая на полу брюки. Взгляд метнулся к парте, цепляясь за тело Поттер. Она через пару секунд соскользнула со столешницы, неловко ухватившись за нее. Ноги у нее подрагивали, и Поттер потеряно осмотрелась по сторонам, словно не понимала, что ей теперь делать. Неровной походкой добравшись до своих вещей, она выдернула из вороха одежды мантию и, укутавшись в нее, осела на остальные вещи. Малфой хмыкнул, наблюдая, как Поттер перебрасывает вперед спутанные волосы, предварительно разделив их на две части. Маленький растрепанный львенок. Эта мысль почему-то очень развеселила его, и, набросив на себя рубашку, Малфой уверенно шагнул вперед, подхватывая с пола мантию и засовывая в карман пальцы. Только подойдя к Поттер, он задумался на мгновение, но, отбросив лишние мысли, опустился рядом. Мерлин, когда он в последний раз вообще сидел на полу? Еще до первого курса. Отец увидел это и высек его какими-то болезненными чарами, заявив, что наследнику древнего рода не пристало сидеть на полу, и язвительно уточнил, что за маглы-дикари учили его манерам. Маленький Драко тогда очень расстроился, но решил, что отец ни за что не станет пороть его просто так. Как же. Это было самым сильным заблуждением его детства. Вытащив из кармана портсигар, Малфой глянул на Поттер, осознав, что сел к ней слишком близко — его плечо навязчиво терлось о ее мантию. Он бы очень хотел сказать, что это было неприятно, но не смог соврать даже себе. Поттер смотрела в одну точку задумчивым взглядом и упорно пыталась привести дыхание в норму. Ее вид должен был напрягать, но ощущение твердило Малфою, что все в порядке. Он поднял серебристую крышечку и протянул портсигар вперед. Поттер неуверенно выставила руку, выхватывая пальцами сигарету, но все равно не соизволила повернуться. Только кивнула, выражая благодарность, и растерянно зажала сигарету между губами. Малфой раздраженно повторил за ней, нарочито медленно убирая портсигар и вытаскивая зажигалку. Это было слишком для нее? Она напугана? Он просто не понимает. Что-то не так? Все в порядке? Все не так? Устало выдохнув, Малфой вытянул вперед руку, выставляя ее перед Поттер, и крутанул колесико зажигалки, дожидаясь, пока она прикурит. Поттер зажмурилась, втягивая в себя дым, и тут же выдохнула сероватое облачко. Малфой расслабленно прислонился к стене, обрывая уютный контакт с ее плечом. Он не понимал, о чем думает. Нужно было бы встать и уйти или хотя бы что-то сделать, но выходить из темного кабинета не хотелось, а что делать — он не знал. Просто остаться здесь до конца жизни. С ней. И смотреть на серый дым, расползающийся по классу. Без всех этих обязанностей, принципов, писем из дома и пугающего мрака. Идеально. Он чертовски заебался изо дня в день натягивать на лицо презрительную гримасу и изображать из себя что-то. Невероятно. Поттер давала ему удивительные возможности отдохнуть. Именно с ней наваливавшийся мрак испуганно разбегался. Может, поэтому она и была на Гриффиндоре. Может, из-за этого все к ней так тянулись. Малфою это безумно не нравилось. Когда рядом с ней оказывался кто-то посторонний, челюсти непроизвольно стискивались, в голове разливалась оглушающая тишина. Ее внутренний свет должен был принадлежать только ему. Никому больше. Никогда. Поттер обернулась так резко, что мелкие кудряшки хлестнули Малфоя по лицу, но он этого практически не почувствовал. Даже не ощутил, как пепел слетел на его брюки от неловкого движения руки. Поттер улыбалась и смотрела так понимающе, что из него словно выбили весь воздух в секунду. Она приоткрыла было рот, но ее губы задумчиво вытянулись в трубочку, и Поттер так ничего и не сказала. Моргнула, на мгновение неуверенно тряхнув головой, но тут же подалась вперед, и Малфой с ужасом ощутил, как кольнуло что-то внутри, когда ее губы коснулись уголка его рта. Странное прикосновение. Странный поцелуй. Это ведь совершенно бессмысленно. Почему тогда так приятно? Поттер отстранилась, затягиваясь дымом и задумчиво помахивая сигаретой, а Малфой не понимал, как ему реагировать. Что бы он ни сделал, это будет не так. Неправильно. Не по-настоящему. А у Поттер выходило все так естественно и непринужденно, что вполне можно было ощутить прилив зависти. — Встань с пола, — отрешенно протянул он, ненавидя себя за сказанное. Мерлин, какой идиот. Не умеешь разговаривать ни с кем, кроме Гринграсс и ей подобных, не говори вообще ничего. Просто молчи. Поттер удивленно расширила свои и без того огромные оленьи глаза и открыла рот, но Малфой не стал дожидаться ее вопроса, ощущая, что просто его не переживет: — Пол холодный, — пояснил он, чувствуя себя тупее Крэбба и Гойла вместе взятых. Да как это возможно? Куда делись все его ораторские способности? — Встань, пожалуйста, — вежливая просьба превратилась в ядовитый плевок, и Малфой ощутил острое желание умереть. Чего вообще он ожидал? Когда он кого-то о чем-то просил? Все эти вежливые словечки для недоумков, которые не знают, как добиться желаемого, никогда не входили в его лексикон. Поттер ошарашенно моргнула, и у Малфоя буквально разнесся в голове ее едкий ответ, но ничего подобного не произошло. Губы Поттер дрогнули и снова растянулись в улыбке: — Спасибо, — она встала, отряхнувшись, двинулась к шкафу, выуживая из кармана палочку, и бросила через плечо. — Ты тоже тогда вставай. Как? Как, Мерлин ее дери, у нее это получается так просто и непринужденно? Словно они могут вообще говорить друг другу подобные вещи. Словно им не плевать. О, Малфой, да прекрати ты уже пытаться вбить это в свою голову. Он медленно поднялся, пристально наблюдая, как под легкими взмахами палочки стеклянная дверца возвращается к своему первоначальному виду, собирая мелкие осколки. У нее прекрасно выходило. Ни единого следа. — Как? — нахмурившись, уточнил Малфой, почувствовав, что за последнюю пару минут произошло слишком много всего неправильного и непривычного. Нужно было исправить ситуацию. — Ты же ни черта не смыслишь в бытовых заклинаниях. Вот так намного лучше. Привычно. Спокойно, без всех этих жалких попыток выдавить из себя что-то подходящее. Поттер даже не удивилась, легко пожимая плечами, и поучительно вскинула вверх указательный палец: — О, — протянула она, — в этом заклинании я специалист высшего уровня. Ты бы знал, сколько раз мне приходилось чинить стеклянные предметы с начала первого курса. Поттер довольно улыбнулась и начала выправлять полки, возвращая книги на места, а Малфой невольно сжал кулаки, пропуская в себя прилив раздражения. Она ничего такого не сказала, но даже идиоту было бы ясно, что она говорила о своем брате. Конечно, ведь к невероятному количеству достоинств великого избранного добавлялась еще и слепота. Идеальный, мать вашу, герой. Малфой попытался взять себя в руки, но незримое присутствие проклятого золотого мальчика давило на него. Только через пару минут он заметил Поттер на одной из парт. Она успела чуть утихомирить свои волосы и надеть рубашку, небрежно повязав галстук. Как он умудрился это пропустить? В руках Поттер что-то сжимала и методично размахивала палочкой, перед этим пустив под потолок крошечный шарик приглушенного света. Малфой пригляделся, автоматически завязывая галстук, и заметил в ее пальцах черное кружево. Усмехнувшись, он скрестил руки на груди, позволив себе еще пару минут насладиться этим зрелищем. Да, бытовые заклинания действительно выходили у нее плохо. — Да ладно, Поттер, — раздражение ушло, сменяясь лихорадочным удовольствием вперемешку с весельем. — Ты можешь дойти до своей гостиной и без них. Малфой подошел поближе, чтобы увидеть вспыхивающий румянец на бледных щеках, но он не продержался надолго. Поттер прикрыла глаза на десяток секунд, стоически перенося окутавшее ее смущение. Выдохнула. Палочка исчезла из ее рук, и она отложила на парту кружевную ткань, вскидывая голову. Припухшие губы тронула новая незнакомая улыбка, а зеленые глаза прищурились. Малфой был готов поспорить, что видел, как в этой зелени пляшут огоньки. Поттер резко соскочила с парты, демонстративно одергивая коротенькую школьную юбку, и неспешно двинулась к выходу: — Да, точно, ты прав, Малфой. Это действительно хорошая идея. Пойду прогуляюсь по темному ночному Хогвартсу, — она обернулась, бросив взгляд куда-то чуть выше его плеча, и быстро улыбнулась, — без белья. Малфой отчетливо ощутил, как у него свело скулы. Воображение быстро нарисовало широкие школьные лестницы, по которым неспешно шагают тонкие ножки. Дверь за его спиной хлопнула нарочито громко. Ужасная маленькая провокаторша. И как только ее распределили на Гриффиндор? Старой потертой Шляпе пора на заслуженный покой. Нет, серьезно? Она собралась им манипулировать? Да хрена с два. Ничего не выйдет. Пусть идет в свою чертову гостиную и делает там, что пожелает. А он просто отправится спать — день выдался насыщенным. Малфой уставился на черное кружево на парте, чувствуя, что не может развернуться и уйти. Вот кому-то попадется подарочек на зельеварении. Медленный выдох. Пусть катится. В коридорах дежурят старосты. Да блять. Рука рванулась к палочке, заставляя кружево вспыхнуть зеленым огнем. Малфой резко развернулся и рванулся за Поттер. Ебанутая. На всю голову. Когда Поттер не обнаружилась за ближайшим поворотом, нервы Малфоя напряженно натянулись. Он и до этого был уверен, что их битва закончится смертью, но теперь было совершенно неясно, кто из них быстрее изведет другого. Безнадежная гонка за безумием. Отлично. И зачем только он во все это ввязался? Нужно было просто пройти мимо девушки в красном платье на сраном маскараде, и все было бы нормально. Язвительный голосок в голове заявил, что это бы не помогло. Пролетев коридоры и остановившись на мгновение у входа в главный холл, Малфой заметил все-таки маленькую фигурку. Он так долго простоял в этом чертовом кабинете? Ему казалось, что прошло не больше пары минут. Поттер шагнула с последней ступеньки и даже не обернулась, хотя, Малфой был уверен, она прекрасно слышала его шаги. Рывком дернувшись на лестницу, он не понял, как перелетел все ступеньки, оказываясь рядом. Рука взметнулась в воздух, хватая тонкое запястье. Пальцы вцепились в ее кожу, а Малфой резко дернул Поттер на себя, не позволяя ей идти дальше. — Эй! — она возмущенно вскинула брови и шикнула, пытаясь вырвать запястье. — Что не так? Я иду в свою гостиную. Ты сам сказал, что я могу это сделать. О, надо же, как натурально. Откуда, интересно, в ней внезапно появилась такая тяга к театральному искусству? Малфой бросил все усилия, чтобы вопрос вышел спокойным и безразличным: — И сколько, позволь узнать, человек сидят в вашей гостиной после отбоя перед выходными? Поттер вскинула свободную руку и закусила красный ноготок, изображая глубокую задумчивость. Даже бровки нахмурила. Мерлин, ну просто сама невинность. — Симус с Дином наверняка слушают матч Гарпий, значит, еще с десяток ребят помладше и парочка наших с ними. Рона с Гермионой нет, но, если Гарри не вернулся, то Джинни с однокурсницами тоже сидит там, а, значит, вокруг где-то Макмиллан со своей компанией, — она продолжала называть имена, а Малфой каменел. Она просто издевается. — Это если никто не притащил ящик сливочного пива и огневиски, что маловероятно. Неделя была тяжелая, вряд ли кто-то против отдыха. Сука. Ты, оказывается, настоящая сука, Поттер. Выдохнув, Малфой резко опустил руку, забираясь под ее юбку. Не могла она устроить все это всерьез. Она просто выводила его. Размеренно и целенаправленно. Пальцы скользнули по ягодицам, не обнаружив и намека на белье, и яростно сжались на мгновение, одергивая юбку. Святой Салазар, на что он рассчитывал? Это же Поттер. Она действительно может выкинуть что угодно. Поттер возмущенно пискнула, пытаясь скрыть удивление в голосе, и дернулась в сторону лестниц: — Эй, ты можешь не так грубо? Малфой почти усмехнулся, но только процедил: — А ты можешь заткнуться? Поттер яростно развернулась и недовольно поджала губы, планируя окончательно вывести его из себя: — Слушай, в чем проблема? Я собираюсь пойти в свою комнату и лечь спать. Можно? О, какая очевидная ложь. Можно подумать, гриффиндорцы, устроившие очередную попойку, просто отпустят свою золотую девочку спать. Как же. — Нельзя, — отрезал Малфой, плотнее обхватывая тонкое запястье. — Ты туда не пойдешь. Он понимал, что противоречит себе, но не мог совладать с безумным чувством, мечущимся внутри и взращивающим дикое желание запереть Поттер подальше от всех. Отличная идея, в общем-то. Идеальная. Поттер ошарашенно распахнула глаза, собираясь уничтожить Малфоя взглядом, но не успела. Скрипучий голос позади застал их врасплох: — Вот так, миссис Норрис. Кажется, мы нашли нарушителей, — Филч, удивительно тихо вынырнув из темноты, буквально сиял, радуясь своему внезапному счастью. — Вы двое. Что вы тут делаете? Малфой прикрыл глаза на мгновение, подавляя неконтролируемое желание устало сжать переносицу. Что еще пойдет не так в этот бесконечно длинный день? Жалеть себя и проклинать невезучую Поттер за все неприятности не было времени. Малфой незаметно разжал пальцы, тут же вцепляясь в ее руку ниже плеча. Она издала шипящий звук — видимо, больно, — но Малфою было плевать. Он мгновенно отразил на лице все оттенки презрения и брезгливо протянул: — Я выполняю свои прямые обязанности, сэр, — нарочито растянув последние слова, Малфой чуть не передернулся. Еще не хватало так уважительно разговаривать с отбросами общества. Заметив на лице завхоза усиленную мыслительную деятельность, он устало выдохнул. — Я староста, и в мои обязанности входит дежурить после отбоя и находить нарушителей школьных правил. Филч расплылся в жуткой понимающей улыбке, показывая неровный ряд темных зубов: — А, Поттер? Попалась-таки, да? Отлично, вашей семейке давно не хватало хорошей порки. Малфой чуть не поперхнулся воздухом. Слова Филча в его голове приобретали совершенно идиотский извращенный смысл, особенно если учитывать нынешний вид Поттер. — Давай, веди ее ко мне в кабинет, — плотоядно заявил полоумный завхоз, потрясая фонариком в руках. Поттер попыталась вывернуться из хватки Малфоя и бросила на него такой уничижительный взгляд, что он невольно вскинул брови. Мерлин, она всерьез решила, что он поведет ее к Филчу? Что он вообще способен отпустить ее куда-то сейчас? Невероятная дура. Легкая мысль скользнула в голове, и Малфой ликующе усмехнулся, стараясь сохранить на лице презрительно-безразличное выражение. Это может отлично ее проучить. — Хорошо, — спокойно отозвался он, подталкивая Поттер вперед. У Малфоя буквально в собственном сознании разнесся поток ее ругани и возмущения. Не нужно было его провоцировать. Все очень просто. Быстро поняв, что Поттер не собирается прекращать свои нелепые попытки вырваться, Малфой перехватил ее за шиворот. Так стало действительно удобней, и он дернул ее, подталкивая вперед. Они шли в полнейшей тишине, разбавляемой шарканьем старика-завхоза и его тяжелым дыханием. Должно быть, Поттер сейчас проклинала Малфоя последними словами и тщательно планировала свою месть. Он в этом не сомневался, но все равно ощущал внутри невероятное ликование. Они дошли до середины левого крыла, когда Малфой сгреб в кулак ткань мантии на спине Поттер. Ноги вросли в пол, не позволяя сделать ни шага. Что имел в виду этот полоумный старик, когда говорил про порку? Как вообще он собирался наказывать нарушителей? Мерлин, что ты делаешь, идиот? Все мысли вернулись на места, и Малфой сглотнул подступивший к горлу ком напряжения. Они ведь действительно почти дошли до кабинета этого старого садиста, а отдавать Поттер в руки чокнутого завхоза Малфой совершенно точно не собирался. Резко развернувшись, он за шиворот переместил и Поттер, которая решила просто повиснуть в его руках, и встретился взглядом с недоумением в глазах Филча. Нужно что-то сказать. Срочно. — Мне придется отвести ее к декану, — как ни в чем не бывало заявил Малфой, спокойно разглядывая лицо завхоза. Филч пару мгновений никак не реагировал, но потом лицо его начало приобретать красные оттенки. Даже глаз дернулся. — Что? — прохрипел он, возмущенно покачивая головой. — Это невозможно. Декан ее факультета никогда не назначит серьезного наказания. Малфой наигранно удрученно кивнул, не понимая, зачем вообще устроил этот цирк, и согласно отозвался: — Разумеется. Но это мои обязанности. Если профессор Макгонагалл узнает, у меня будут неприятности. Да и у Вас, наверное, — святые фестралы, даже изображать уважительный разговор с этим сквибом было унизительно. Филч, вопреки всему, просиял и с облегчением махнул рукой: — Она не узнает, — довольный своим аргументом, он сделал пару шаркающих шажков вперед, когда Поттер возмущенно вскинулась и яростно выплюнула: — О, ну разумеется, она узнает. Я ей все скажу. О способности Поттер разговаривать старик совсем забыл. Муки размышлений отпечатались на его лице на десяток секунд, но Филч скоро состроил несчастную гримасу и сплюнул: — Черт с вами. Я сопровожу. Поттер мученически прикрыла глаза, предварительно попытавшись уничтожить завхоза взглядом. Перспектива провести полночи, отбывая наказание Филча, нравилась ей куда больше, чем показаться собственному декану. Разумеется, ведь даже терпению Макгонагалл есть предел. — Не стоит, — осторожно начал Малфоя, подавляя желание вытащить палочку и отправить мерзкого старика в Запретный лес. — Лучше остаться здесь и обойти коридор. Наверняка где-то поблизости шляется и ее брат. Крохотные бесцветные глазки Филча загорелись неподдельной радостью. Он активно закивал головой, сотрясая сальные патлы, и широко улыбнулся. Малфой подавил волну отвращения. Ничего не говоря, он толкнул Поттер вперед, не позволяя ей шевелиться до тех пор, пока шаркающие шаги не затихли в глубине коридоров и свет от фонаря завхоза не поглотил мрак. Малфой предусмотрительно не выпускал Поттер, и они миновали лестницу, затем вторую, но вечно она молчать не смогла бы. На третьем этаже Поттер дернулась вперед, вырываясь из рук Малфоя, и резко обернулась, прожигая его яростным взглядом: — Ну что, доволен? — черные брови возмущенно взметнулись вверх. — Почувствовал себя главным и важным? Мерлин, избавь от всего этого. Пожалуйста. Малфой раздраженно свел брови и устало огрызнулся: — Подумай хоть раз своей головой, Поттер. Я действительно, по-твоему, мог сдать тебя Филчу, — он задумался и, натянув улыбку, добавил, — в таком виде? Ну же, смутись и успокойся. Хрупкие плечики обреченно опустились, а лицо Поттер вдруг показалось ему невероятно измученным. Она прикрыла глаза, проговаривая слишком тихо: — Знаешь, честно говоря, я понятия не имею. Думаю, ты мог бы сделать совершенно все, что тебе захочется. Это должно было его задеть. Умерить рвущееся желание сгрести ее в охапку и не отпускать в гостиную. За кого вообще она его принимает? За Драко Малфоя, очевидно. Черт. — Я вообще-то спас тебя, — голос холодный и сухой. Она хотела его задеть? У нее прекрасно получилось. Поттер сузила глаза, растягивая на губах совсем непривычную для нее ухмылку: — О, вот как? Не себя? Действительно сделал это для меня? — ее едкие слова отлетали от мрачных стен коридора, падая прямо к ногам. — Не думаю, что ты подходишь на роль героя, Малфой. Конечно. Ну разумеется. Ведь герой — это ее сраный избранный братец. Малфой почти позволил уйти развернувшейся Поттер. Почти позволил себе остаться наедине с развороченным опустошением внутри и горьким осадком от ее слов. Не так просто. У нее не выйдет выбить его из колеи жалкой парой фраз. В сознании усиленно вспыхнула вечеринка в гриффиндорской гостиной. Куча веселящихся идиотов, набившихся в одну комнату, и маленькая хрупкая Поттер — душа всех этих чертовых попоек. В кабинете зельеварения наверняка осталась крошечная горстка пепла от ее белья. А что ему еще оставалось делать? Не забирать же с собой, в конце концов. — Нет, — Малфой попытался схватить Поттер за руку, но она увернулась и шагнула от него. — Ты никуда не пойдешь. Она не обернулась. Никак не отреагировала. Просто спокойно зашагала в свое крыло. Видит Мерлин, он пытался по-хорошему. Он и без того адски устал за сегодня. Малфой выдохнул. Бегать за ней, уговаривать и драться не было никаких сил. Он выбрал самый просто путь. В пару рывков оказавшись рядом, он резко развернул ее за плечи и быстро наклонился, подхватывая под колени. Маленькое тельце легко перекинулось через плечо, и Малфой довольно зашагал к лестнице. Святые фестралы, чем ты занимаешься, придурок? Таскать на руках золотую девочку — это слишком даже для тебя. Поттер мгновенно растеряла всю свою усталость, яростно пытаясь вырваться: — Малфой, ты больной! Отпусти меня! Будто у нее были какие-то шансы. Малфой крепко поддерживал ее за талию одной рукой, а вторая, совершенно случайно скользнув под мантию, сжимала ногу. Надо же было его ладони лечь на эту чертову полоску голой кожи между юбкой и гольфами. — Да что ты делаешь? — продолжала возмущаться Поттер, не оставляя свои бессмысленные барахтанья. — Зачем? Малфой легко миновал лестницу, на широком пролете безразлично отзываясь: — Потому что я не хочу, чтобы ты уходила, — это было честно, но холодные нотки в голосе разрушили искренность. Поттер мотнула головой, безуспешно пытаясь распрямиться в его руках: — Серьезно? И все? Тебя не волнует, чего хочу я? Привык всегда получать желаемое, и плевать на других? Малфой кивнул, отрешенно протягивая: — Именно так. Поттер опешила на мгновение от такой оглушительной честности, но через один лестничный пролет маленькие кулачки заколотили по ровной спине. Малфой этого почти не чувствовал. Он и ругань Поттер с трудом разбирал, не находя в себе возможности достойно огрызнуться. Перекидывать Поттер через плечо явно было плохой идеей, но понял это Малфой слишком поздно. Теперь ее ягодицы находились в критичной близости от его лица, и мысли путались в голове, не позволяя сконцентрироваться на разговоре. Он свернул в коридор на пятом этаже, надеясь быстрее попасть в другое крыло замка. Ноги двигались сами, и, автоматически шагая в путанных лабиринтах школы, Малфой позволил себе потонуть мыслями в приятном прикосновении к Поттер. Обойдя часть коридора с учебными классами, он повернул налево, отдаленно осознавая, что никто больше не колотит его по спине. Что это на нее нашло? Поттер дернулась и быстро зашептала: — Малфой, отпусти меня. Прямо сейчас, — он только усмехнулся — еще чего. — Пожалуйста, сейчас, Малфой. Пара минут, и можешь дальше делать что хочешь. Малфой остановился. Предложение Поттер показалось ему подозрительно заманчивым. Напряженные нотки в голосе заставили действительно отпустить ее. Вопреки всем подозрениям, Поттер не стала драться, ругаться и убегать. Она настороженно прислушалась, панически оглядываясь по сторонам, и глянула вперед, на ближайший поворот. Ничего не понимающий Малфой запоздало ощутил, как маленькие ручки с силой толкнули его к стене, и он провалился в узкую нишу, о существовании которой даже не догадывался. Собираясь шагнуть обратно и поинтересоваться у этой чокнутой девчонки, какого фестрала она творит, Малфой не успел даже двинуться. Поттер, вынырнувшая из темноты, сама прижалась к нему всем телом. Так, что он чувствовал, как быстро поднимается и опускается ее грудная клетка. Это что-то новенькое. Когда они успели поменяться ролями? Ухмылка сама собой нарисовалась на губах, и Малфой легко опустил руку на талию Поттер, обнимая ее: — Поттер, твои порывы, конечно, впечатляют, но… — маленькая ладошка впечаталась в его губы, не позволяя договорить. Малфой растерялся от такого напора. Лоб Поттер упирался в его подбородок. Она зажмурилась и сжала губы, нахмурившись и быстро дыша. Пальцы свободной руки до боли впивались в плечо Малфоя, а он совершенно ничего не понимал. Она закусила губу и сильнее прижалась к нему. Если бы не это, Малфой мог бы решить, что она молится. Бред. Наконец до его слуха долетели крадущиеся шаги. В коридоре разнесся тусклый свет волшебной палочки, показывая вытянутую тень. Шаги приближались, и Поттер прижалась еще ближе, а ноготки впивались в кожу плеча даже через ткань. Она казалась такой напуганной и несчастной, что Малфой внезапно испытал острый укол сочувствия. Нет. Чушь. Этого еще не хватало. Шаги почти достигли их убежища, и Поттер вообще перестала дышать. Малфою стало жутко. Она жалась к нему так, словно искала защиты и укрытия. Это было что-то раздирающее. Так неправильно и непривычно для них. Для него. Малфой попытался отыскать в своей памяти подобный момент с любой другой девушкой, но не смог. Поттер делала это слишком искренне. Едва ли кто-то другой посмел позволить себе такое. Вытерпев прикосновение мелких подрагивающих кудряшек к лицу, Малфой беззвучно погладил пальцами ее талию и попытался прижать Поттер к себе сильнее, но это было невозможно. Ближе некуда. В коридоре мимо них прошагала высокая фигура с вытянутой палочкой. Взгляд Малфоя зацепился за торчащие в стороны черные волосы, скользнул к круглым очкам и опустился к гриффиндорскому галстуку. Великий избранный Поттер? Не может быть. Но это действительно был он. Малфой ощутил, что Поттер в его руках бьет мелкая дрожь. Какого хрена? Что это? Предчувствие? Какая-то особая семейная связь? Малфой был готов принять любое объяснение, потому что совершенно не верил в происходящее. Избранный прошел мимо, но через пару секунд звуки шагов исчезли. Свет от волшебной палочки остался — Поттер остановился. Его сестра обреченно уронила голову, уткнувшись макушкой в плечо Малфоя, которому казалось, что он попал в какой-то дурацкий сон. Поттер вдруг попыталась оттолкнуться, окончательно сдавшись и собираясь выйти из укрытия, но Малфой решительно притянул ее к себе, возвращая на место. Мерлин, идиотка. То, что решение Поттер было ошибкой, стало очевидно сразу. Шаги возобновились, а шум понемногу начал затихать — ее брат уходил. В коридоре наконец восстановилась темнота, а через десяток секунд окончательно исчезли звуки шагов. Они не двигались еще пару минут, стоя так в абсолютной тишине, пока Поттер не издала вздох облегчения и не начала оседать вниз, чуть не свалившись на пол. Так бы и случилось, если бы Малфой не среагировал и не подхватил ее за талию, возвращая в вертикальное положение. Да что это за бред? Поттер спрятала лицо в ладонях на мгновение, но, когда она опустила руки, Малфой растерялся еще сильнее. В зеленых глазах плескался бешеный азарт вперемешку с явным облегчением, а губы трогала пугающая улыбка. И это он еще больной? — Куда ты там меня тащил? — трескучим голосом уточнила Поттер, не собираясь объяснять происходящее. Ясно. Он не просто проиграл в этой беспощадной борьбе. Поттер сведет его с ума. Впрочем, это не самый худший расклад для его жизни. — В Выручай-комнату, — отозвался Малфой, пообещав себе больше ничему не удивляться. Невыполнимый план. Поттер кивнула и радостно изрекла: — Значит, нам нужно добраться туда как можно скорее. Пока Гарри нас не заметил, — она задумалась, сморщив носик, и добавила. — Минут за десять. Придется бежать, — Поттер говорила так спокойно, словно не видела совершенно ничего странного в своих словах. Малфой обреченно скрестил руки на груди, щурясь, и попытался дотронуться до ее лба. Наверняка у нее жар от шока. — Ты спятила, да? — скептически уточнил он. — Твой чертов брат уже ушел, как он должен нас заметить? Тебя совсем не волнует, что мы будем шуметь, привлекая внимание старост и профессоров? Поттер смерила его таким удивленным взглядом, словно видела впервые в жизни: — Лучше профессора, чем мой брат, — совершенно игнорируя первый вопрос, заявила она. — К тому же, ты староста. Выкрутимся, если что. Но мы никому не попадемся. Малфой непонимающе выгнул бровь. Он действительно не мог осознать и как-то объяснить для себя ее слова. — Почему? — в голове возникла секундная мысль, что ответ на этот вопрос сможет что-то прояснить. Очередное заблуждение. Поттер улыбнулась, сузив глаза, и быстро произнесла: — Чем сильнее рискуешь, тем меньше шансов проиграть. Чему вообще он удивляется? Было ясно с самого начала, что Поттер — чокнутая. С каких пор он решил воспринимать ее как нечто адекватное? Малфой наклонил голову и задумчиво уставился на нее: — Тогда почему мы не бежали от твоего брата? — ему действительно становилось интересно, чем она удивит его на этот раз. Диалог походил на безумную игру. Малфой даже почти ощутил веселье, несмотря на то, что, очевидно, проигрывает. Поттер недовольно выдохнула. Ответ на этот раз оказался вполне очевидным, но от этого не менее раздражающим. — Потому что мы с Гарри думаем одинаково, — спокойно произнесла она. — Малфой, мы теряем время. Длинные тонкие пальцы сжали его ладонь, и Поттер рванулась вперед, дергая Малфоя за собой. Он не мог сопротивляться. Она держала его за руку и бежала вперед, и он следовал за ней в темноту, отказываясь осмысливать это. Коридоры казались одинаковыми, смазываясь от бега. Малфой ненавидел свой галстук, мешавший дышать, и слышал их топот так громко, что, казалось, весь Хогвартс должен проснуться от такого шума. Они вынырнули из очередного поворота, и он отдаленно заметил лестницу. Поттер дернулась вперед, утягивая его за собой. Один пролет. Второй, третий. Собственное тело казалось удивительно легким, но дыхание совершенно сбилось. Малфой не был готов к внезапному марафону по замку, но горячая рука, сжимающая его ладонь, заставляла бежать и мысленно проклинать Поттер. Это безумие. Самое настоящее. Он никогда подобным не занимался. Носиться по школе ночью и шуметь — удел недалеких дикарей из Гриффиндора. Так какого гиппогрифа он послушно перебирает ногами? Лестница исчезла из вида, сменяясь очередным коридором и бесконечными поворотами. Поттер не думала сбавлять темп, хотя перед глазами всплыл цветастым пятном знакомый гобелен. Дверь в стене начала появляться, как только они выскочили из-за угла. Поттер дернула ручку и влетела внутрь, затаскивая за собой Малфоя. Дверь захлопнулась. Мерлин, они действительно никого не встретили по дороге. Не чудо. Просто идиотское совпадение. Поттер стояла, прислонившись спиной к стене, и, согнувшись пополам, упиралась ладонями в колени. Она тяжело дышала, судорожно втягивая в себя воздух. Растрепанная, раскрасневшаяся, но радостная. Почти счастливая. Малфой пытался привести дыхание в норму, не позволяя себе облокотиться на что-то или сесть. Все еще пытался держать лицо, хотя прекрасно понимал, что это глупо и бессмысленно — он выглядит не лучше Поттер. Может, даже хуже. Ноги теперь казались каменными, мышцы наливались приятной болью. Он убьет ее. Она чокнутая. Это для безопасности общества. Немного отдышавшись, Поттер оттолкнулась от стены и рухнула за уже знакомый стеклянный столик, а Малфой только сейчас признал в комнате тот гостиничный номер, о котором она говорила на Валентинов день. Он шагнул к столу, опускаясь напротив, и сразу же ощутил облегчение. Сидеть было явно приятней. Поттер взмахнула палочкой, и из лакированной деревянной тумбы возле кровати тут же выскользнула пачка сигарет. Она быстро вытащила одну и закурила. Поттер просто-таки светилась от радости и совершенно неадекватного пугающего азарта. Малфой тоже закурил, хотя не ощущал, как дым царапает глотку. В голове все еще оглушительно шумела кровь, а сердце очень нехотя возвращалось к нормальному ритму. Он осмотрелся, просто чтобы не пялиться в стеклянную столешницу. Малфой прекрасно помнил светлые обои с замысловатыми узорами и тяжелые бархатные шторы, закрывающие узкие витражные окошки. Здесь было уютно, и Малфой смутно ощущал, что большую роль в этом играл пушистый бордовый ковер. Ему нравилось здесь, а вот наигранная ненависть к красному неумолимо умирала. Мазнув взглядом по аккуратно заправленной кровати с изящными деревянными столбиками, поддерживающими темный полог, он повернулся к Поттер, беззаботно выпускающей дым. — Какого хрена это было, Поттер? — все-таки уточнил он, не рассчитывая на внятный ответ. Она усмехнулась и, все-таки посмотрев в его сторону, беззаботно пожала плечами: — Краткий экскурс в мою жизнь, — она улыбнулась и добавила, сразу же мрачнея. — Правда, обычно я бегаю с братом, а не от него. Малфой ярко вспомнил, как она дрожала в его руках, сливаясь с темнотой коридоров. Едва дышала и задыхалась одновременно. Воспоминания показались такими живыми, что он скосил взгляд на Поттер, убеждаясь, что она в порядке. — Ты что, боишься своего брата? Мерлин, Малфой, ты полный кретин. Получше вопроса не нашлось? Как вообще можно было спросить нечто подобное? Поттер, замерев, посмотрела на него поверх тлеющей сигареты и, сведя брови, покачала головой: — Нет. Конечно, нет. Но я боюсь, что он узнает, чем я занимаюсь по ночам. Малфой раздраженно затушил сигарету, поджимая губы. Что за черт? Раньше его это вовсе не смущало. Почему же сейчас внутри все вспыхнуло непонятным беспокойством? Это же Поттер. Она ни за что не будет разгуливать по Хогвартсу и хвастаться всем подружкам, что Драко Малфой уделил ей несколько часов своей жизни. Салазар, какие несколько часов? Так или иначе, он посвятил Поттер гораздо больше. Намного больше. — Да ладно, — совладав со своим раздражением, бросил Малфой. — Не убьет же он тебя за это, в конце концов. Что ты несешь? Остановись. Просто остановись. Предложи ей еще рассказать обо всем брату и прогуляться втроем в Хогсмид на выходных. Вся школа сойдет с ума от таких новостей. А потом можно и с родителями познакомиться. Почему бы и нет? Поттер возмущенно нахмурилась и, небрежно бросая окурок в пепельницу, скрестила руки на груди: — Меня — нет. Никогда, — Малфой недовольно поморщился от ее прозрачного намека. — Но я и не об этом волнуюсь. Просто он не поймет. И я не хочу, чтобы это заставило нас отдалиться еще сильнее. Этот год и так очень тяжелый, — совсем тихо добавила она, но тут же встала, натягивая вымученную улыбку. — Не знаю, как ты, но я иду в душ. Малфой задумчиво прокрутил в голове ее предыдущую фразу. Год тяжелый? Что вообще это значит? Он ведь совсем не знает, что у нее происходит. Не знает о ее проблемах, не связанных с ним. Не знает совершенно ничего. Нет. Ему это и не нужно. Поттер резко двинулась к шкафу, привычно хлопая деревянной дверцей, и спокойно добавила: — Если тебе что-то понадобится, просто подумай об этом и открой пару раз шкаф. Будто он сам был не в состоянии догадаться. Малфой удержал свой едкий комментарий, кивая и провожая взглядом маленькую фигурку. Поттер аккуратно повесила на спинку стула школьную мантию и двинулась к дальней двери, исчезая за ней. Зачем вообще он привел ее сюда? Малфой не знал ответа, хотя мысли кружились в голове, цепляясь друг за друга. Он не хотел, чтобы Поттер в таком виде шла на вечеринку с идиотами-гриффиндорцами? Разумеется, не хотел. Но дело было не только в этом. Он не хотел, чтобы она вообще уходила от него. Говорила с кем-то другим, смотрела на других, улыбалась кому-то еще так, что все вокруг мгновенно пропитывались радостью, наслаждаясь минутами беспечного веселья. Они бы даже не понимали, в чем дело. А дело было бы в ней. Какое вообще она имела право на свою привычную жизнь, если все уже изменилось, сколько бы они оба ни отрицали этого? Малфой сидел, не двигаясь, и слушал, как шумно бежала вода. В голове возникал образ Поттер в облаке пара. Это было зря. Совершенно. Ему нужно просто уйти. Так будет лучше. Для него, разумеется. Пока все не стало слишком. Разве еще не стало? Шум воды прекратился. Пару минут из ванной раздавалось непонятное копошение, а потом дверь открылась, и Малфой напряженно уставился в ее сторону. Кудри, обычно торчащие во все стороны, стали слишком тяжелыми от воды и аккуратными завитушками спускались к плечам. С кончиков волос, собираясь, падали капли. Это было непривычно. Он никогда не видел ее такой. Взгляд скользнул ниже, и Малфой обнаружил на хрупких плечиках свободную безразмерную футболку, спускающуюся чуть ниже ягодиц. На черной ткани огромными буквами красовалась надпись. Он не был уверен, но думал, что это какая-то идиотская магловская группа. Босые ступни утопали в длинном ворсе ковра, и Малфой безотчетно рассматривал узкие щиколотки. Поттер спокойно прошагала к столу, подхватывая с него свою палочку, и сосредоточенно начала размахивать ей, подсушивая волосы. Она выглядела странно. Нелепо. Но так по-домашнему уютно, что Малфой не мог отвернуться. Она была красивой даже сейчас. Без туши, помады, короткой юбочки и своей идиотской ленты. Ужасное открытие. Малфой был к нему совершенно не готов. Он вообще плохо представлял себе, чтобы девушки при нем убрали с себя все результаты своих стараний выглядеть лучше. Наоборот, они красились ярче, одевались тщательней и боялись сказать лишнее слово. Но не Поттер. О, ну разумеется. Она просто вышла из ванной в какой-то дурацкой растянутой футболке и умудрялась при этом выглядеть удивительно очаровательно. Может, проблема была в нем? Малфой ощутил, что Поттер заметила его пристальный взгляд. От этого стало не по себе, а она еще и улыбнулась так тепло и понимающе, что мурашки пробрались на кожу. — Ты собираешься спать в этом? — вложив в голос все неодобрение, на которое сейчас был способен, Малфой скептически осмотрел ее футболку. Он сам не знал, зачем делал это, но просто не мог сдерживать себя. Поттер застыла, отложив палочку, и тряхнула сухими волосами. Зеленые глаза сузились. — Да, — нарочито спокойно протянула она. — Тебя что-то не устраивает? — от неаккуратного движения по тонкой шее скатилась пара капель, теряясь под футболкой, и Малфой беззвучно сглотнул. Ну же, держи себя в руках. Слова решительно не желали подбираться, и он насмешливо скривился, окидывая Поттер красноречивым взглядом. В зеленых глазах вспыхнул огонь, но Поттер спокойно вскинула голову, поджимая губы: — Вот как? — она неспешно покивала и двинулась к шкафу. — Хорошо, Малфой. Он напряженно наблюдал за хлопающей дверцей шкафа и думал, что ему стоило промолчать. В конце концов, ему ведь даже нравилось, как она выглядела. К чему был этот глупый бессмысленный вызов? Поттер схватила что-то с полки, но Малфой ничего не смог разглядеть — она тут же показательно отвернулась и нырнула за шкаф, задернув бархатную штору так, что та полностью скрыла маленькую фигурку. Интерес лихорадочной волной накрыл грудную клетку. Захотелось подойти и отдернуть проклятую штору. Его слова так задели ее? Зачем она это делала? Хотела произвести впечатление? Ей это было ни к чему. Впечатлений рядом с Поттер Малфою более чем хватало. На годы вперед. Шторка отдернулась, и из-за нее вышел совершенно другой человек. Совершенно другая девушка. Тонкие шелковые лямки начинались чуть ниже ключиц и, поднимаясь к плечам, терялись в черных кудрях. Аккуратное кружево лилось по краю алого шелка, красиво подчеркивая грудь. Гладкая ткань, спадая свободно, все равно повторяла каждый изгиб тела. Заканчиваясь чуть выше колен, шелк легко колыхался от ее мягких шагов, а темное кружево, повторяя и край подола, уходило вглубь короткого разреза на сорочке. Малфой хотел бы не пялиться на нее так открыто или сделать вид, что ничего необычного не заметил, но он просто не мог. Отчаянное непонимание душило. Как? Как она умудрялась за минуту превращаться из непонятной странной домашней гриффиндорки в девушку, от которой никто бы не смог отвести взгляд. Она справилось даже с проблемой половины слизеринок — у нее получалось выглядеть привлекательно и вызывающе, но не бездумно пошло и вульгарно. Невероятно. В ней словно живут две девушки. Малфой не мог сказать, какая из них ему нравилась больше. — Так лучше? — едко поинтересовалась Поттер. Малфой не заметил, как она оказалась совсем близко и протянула руку, легко касаясь его щеки. Он почти опустил ладонь на ее талию, но Поттер отшагнула, победоносно улыбаясь. Мерлин, она прекрасно понимала, что выглядит потрясающе. Конечно, она же наверняка видела себя в зеркало. Все, что произошло до этого, казалось невероятно далеким. Темный кабинет и всхлипы вперемешку со стонами словно были несколько дней назад. Кровь уже давно непроизвольно прилила к низу живота, и Малфой шагнул на Поттер, тихо уточняя: — Зачем вообще ты купила это? Она надевала это прежде? Кто-то еще видел ее в этой одежде? Когда вообще она решила, что ей нужна подобная вещь? Поттер улыбнулась так, что Малфоя пробрало до костей: — На особый случай, — тихо отозвалась она, позволяя Малфою коснуться ее лица и сразу отстраняясь. — Спокойной ночи. Она подмигнула ему, легко перемещаясь к кровати и дергая на себя одеяло. — Я напомню — нужно просто подергать дверцу шкафа, — заявила Поттер, опускаясь на темные простыни. Мерлин, она же не серьезно? Малфой подавил желание проигнорировать ее слова и заставить ее пожалеть об этих провокациях. Он спокойно двинулся к шкафу, быстро вытаскивая оттуда нужные вещи, и шагнул в сторону ванной, упорно делая вид, что ему плевать на зеленый взгляд, с интересом наблюдающий за его передвижениями. Дверь за ним закрылась бесшумно. Она хочет поиграть? Пожалуйста. Ей придется убедиться в том, что маленьким неопытным гриффиндоркам не стоит пытаться играть с тем, что может их уничтожить. Малфой развязал галстук, испытывая внезапное облегчение. Быстро расстегнул рубашку, скидывая ее в корзину для белья. Прохладные струи ударили в спину. Мысли хаотично скользили в сознании, успокаиваясь, но Малфой все равно не понимал, что и зачем он делает. Думать не хотелось. Он слишком часто заявлял своему сознанию, что ничего не имеет значения, если он получает удовольствие. Это был именно тот случай. Ему не нужно думать. Просто наслаждайся. Ладонь хлопнула по крану, останавливая воду. Малфой шагнул на мягкий коврик и потянулся за полотенцем. Пальцы привычно скользнули к волосам, придавая им нужный вид. Он даже не взглянул в зеркало — зачем? Быстро натянул пижамные штаны и, вернув полотенце на место, толкнул дверь в комнату, погружаясь во мрак. Свечи в изогнутых светильниках погасли, оставляя в комнате привычный запах расплавленного воска и прогоревшего фитиля. Малфой хмыкнул, шагая в темноту. Глаза быстро привыкали. Оказавшись возле кровати, он легко скользнул под одеяло, придвигаясь к Поттер. Кудри разметались по подушке, и Малфой неспешно наклонился, вглядываясь в ее лицо. Глаза были закрыты, а выражение источало спокойствие и усталость. Она издевалась? Он попытался коснуться губами ее щеки, но Поттер только дернула уголками губ, никак больше не реагируя. Отлично. Она действительно уснула. Первым порывом было заставить ее проснуться, но Малфой не позволил себе. Должно быть, она действительно устала. Если даже для него прошедший день казался бесконечно выматывающим, то она очень старалась, раз продержалась так долго. Лицо Поттер выражало такое умиротворение и безмятежность, что Малфой выругался сквозь зубы — зачем он собирался ее тревожить? Пусть спит. Только вот он знал кое-что наверняка. Так не спят с теми, кого ненавидят, и эта мысль грела. Губы осторожно коснулись острого плеча, и рука скользнула под одеяло, обвивая талию Поттер. Малфою слишком сильно хотелось сделать это. Впервые в жизни. И он не стал спорить со своими желаниями. Он придвинулся ближе, прижимаясь к ней, зарываясь лицом в черные волосы. Они все еще пахли апельсином и шоколадом. Шелковая ткань приятно отдавалась на кончиках пальцев, а взгляд случайно зацепился за ее плечо. Красная бретелька сползла, оставляя кожу совершенно неприкрытой. Поттер шевельнулась во сне, придвигаясь к нему, упираясь ягодицами в его пах. Малфой выдохнул сквозь зубы. Жар, схлынувший в душе, мгновенно вернулся. Он чувствовал, как спокойно она дышала. Это. Очень. Тяжело. О, Мерлин, если Поттер все это устроила специально, то она просто настоящая садистка. Малфой попытался ровно дышать, поглаживая пальцами ее талию. Медленно, спокойно. Никаких резких движений. Нужно просто подумать о чем-то другом. Он действительно попытался, но совершенно ничего не помогало. Даже мерзкое лицо ее брата вытеснил из сознания ее запах. Салазар, зачем вообще он это сделал? Он серьезно согласился просто лечь спать с Поттер? Серьезней некуда. Вряд ли его кто-то спрашивал, но Малфой ведь все-таки был еще здесь. Лежал, вдыхал ее аромат, поглаживая мягкую ткань сорочки, и мысленно умирал. Да. Ночка ему предстояла определенно не самая простая.