Fall To Pieces
12 октября 2020 г., 22:09
На Хогвартс опускается мягкий красноватый закат. Аккуратный и теплый. Укутывает далекие башенки и принимает в себя верхушки высоких деревьев в Запретном лесу. Хочется смотреть на небо бесконечно. Утопать в этом оранжево-красноватом цвете и ощущать, как ветер раздувает волосы, отбрасывая кудри с лица. Ласково, нежно. Бережно.
Вслушиваться в смешивающиеся вокруг разговоры и отделять их от шума деревьев где-то позади, хотя это непросто. Смотреть на собирающийся костер и не понимать, зачем парни руками складывают сухие веточки и деревяшки, ведь можно просто взмахнуть палочкой.
Тогда, конечно, будет совсем другое, но разве это плохо?
Я не знаю, да и, честно говоря, не хочу думать.
Просто опускаюсь на мягкий плед, упираясь лопатками в землю, а под голову тут же падает сумка брата. Гриффиндорцы пока только собираются, но я знаю, что скоро нас здесь будет много.
Это первая возможность после зимы собраться на улице всем вместе, возле костра, и при этом не замерзнуть насмерть. Если все-таки станет прохладно, согреют огневиски и компания.
Так всегда было. Но у меня почему-то мерзнут пальцы, сколько бы я ни путала их в рукава пушистого свитера.
Выкинув из головы все мысли, прикрываю глаза, слушая, как Симус рядом настраивает гитару. В голове становится совершенно пусто и легко, и я хочу просто насладиться моментом. Каждой секундой, когда собственное сознание не пытается пережевать меня и выплюнуть.
Гул голосов постепенно усиливается, и я отдаленно слышу, как начинают потрескивать ветки в костре, а потом рядом кто-то опускается, заставляя приоткрыть глаза:
— Решила поспать вместо общения с любимым факультетом, Рони?
Гарри подает мне руку, помогая принять сидячее положение, и я все-таки полностью распахиваю глаза, попадая совсем в другой мир. Закат исчезает, сменяясь темно-синим небом, а вокруг костра собирается весь факультет. Я оглядываюсь по сторонам, ощутив секундный укол раздражения.
Мы даже сейчас умудрились разделиться на четыре группы возле одинаковых ровных огоньков. Да, границы размыты — с нами оказываются Полумна и Бонни, да и еще парочка студентов с других факультетов, — но это все равно нелепо. Сложно представить весь Хогвартс вместе, но деление такое факультетское, что становится тошно.
Рядом с Гарри сидит Джинни, подобрав под себя ноги, а Рон с Гермионой и Симус с Дином и Бонни оказываются слева от меня. Я же медленно выдыхаю, пообещав себе подумать обо всем после.
Не понимаю, откуда в моих руках появляется пластмассовый стаканчик, но это и не имеет значения. Тоста ни у кого не находится, и по кругу студентов разлетается радостный общий крик, разбавляемый улюлюканьем и невнятным шумом.
Улыбаясь, присоединяюсь к невнятному реву, вскидывая руку со стаканчиком. Тот мгновенно сталкивается с другими такими же, и на покрывало тут же разливается немного алкоголя.
Это совершенно не мешает сделать обжигающий глоток и поморщиться сквозь бесконечную улыбку.
Разговоров вокруг кажется так много, что я немного путаюсь, но от неловкого ответа Невиллу, который что-то спросил, меня спасает Гарри. Он улыбается, протягивая шпажку с поджаренным зефиром, и я поворачиваюсь к Долгопупсу, предлагая и ему пару штучек.
— Спасибо, — неуверенно изрекает Невилл, так и не решаясь взять ни одного кусочка, и я сама снимаю ему половину, вгрызаясь в оставшийся зефир.
Вкусно. Уютно. Тепло.
Кто не любит такие вечеринки? Лично я не знаю ни одного человека.
— Налить тебе еще? — доносится откуда-то голос Симуса, и я благодарно киваю, буквально через минуту получая новый стаканчик.
Гарри рядом обнимает Джинни за плечи и тут же дергает меня вниз, вынуждая уложить голову на его колени. Теперь это даже не кажется странным или неправильным, и я просто стараюсь не пролить на брата огневиски.
— Ты мрачная, Рони, — тихо произносит Гарри, наклоняясь, и тут же улыбается. — Хорошо, что я знаю, как тебя развеселить.
К моим губам сразу прикладывается шершавая бумага самокрутки, и я послушно вдыхаю приторный дымок, боковым зрением замечая, как Гермиона нарочито отворачивается.
Сдержать смешок не получается — одно и то же каждый раз. Но самое забавное в том, что Рон рядом с ней точно так же выдыхает сладкий дым. Мы пересекаемся взглядами и усмехаемся, шутливо округлив глаза.
Перехватив косячок из рук брата, резко распрямляюсь, переползая к нашим старостам, и аккуратно касаюсь плеча Грейнджер:
— Гермиона, возьми хотя бы сливочное пиво, — меня серьезно тревожит ее осуждающий вид, и, я уверена, я такая не одна.
Она поворачивается ко мне, хмуря пушистые брови, и вскидывает подбородок:
— Кто тогда будет следить за вами?
Резонно, конечно. Думаю, никто.
Пожав плечами, беззаботно отмахиваюсь:
— Ты все равно в одиночку не уследишь за всеми. Если что-то пойдет не так, ты никого не остановишь.
Это действительно так. Как-то в самом начале года спокойный размеренный вечер превратился в настоящую войну факультетов, и трезвость нашей старосты совершенно ничем не помогла.
— Рони права, — довольно заключает Рон, обнимая надувшуюся Грейнджер за плечи.
Она открывает было рот, но Симус рядом громко ударяет по струнам, и ее ответ утопает в музыке. Затянувшись, выискиваю взглядом свободный стаканчик и, наполнив его сливочным пивом, всовываю в руку Гермионы.
Грейнджер пытается возразить, но я только виновато развожу руками — из-за голосов, подхвативших песню Симуса, не выходит расслышать ни единого ее слова.
Рон довольно хмыкает, подмигнув мне, а я опрокидываю второй стаканчик, чуть не поперхнувшись от голоса Гарри над моим ухом:
— Ужасно, Рони. Спаивать нашу старосту — просто немыслимо, — он шутливо покачивает головой, выхватывая из моих пальцев косячок, и, затянувшись, позволяет мне сделать последний вдох.
Пожав плечами, поворачиваюсь к брату:
— Тяжело, наверное, сидеть совершенно трезвой среди кучи людей и осуждать их. Кошмар.
Улыбаюсь, наткнувшись на смеющийся взгляд Гарри, а уже через секунду в моих пальцах появляется новый стаканчик, и брат, проследив за тем, как я его опустошаю, дергает меня за руку:
— Идем. Ты же знаешь — никто, кроме нас, не поможет начаться настоящему веселью.
Хохотнув, послушно поднимаюсь, притворно ужасаясь:
— Слишком большая ответственность. Мы точно справимся?
Гарри усмехается, прокручивая меня на месте, и тихо отзывается:
— Сейчас узнаем.
Я оборачиваюсь всего на секунду. Один чертов миг, чтобы сделать глоток огневиски и убрать стаканчик, но его хватает, чтобы внутри все перевернулось и сжалось. Взгляд натыкается на одинокую фигуру на границе Запретного леса, прислонившуюся плечом к толстому стволу дерева. Не могу видеть, но чувствую почти физически его взгляд.
Мерлин, нет.
Гарри вытаскивает меня из этого отчаянного падения в пропасть, нетерпеливо дергая за руки и выводя ближе к центру круга. Он улыбается, и я не могу не ответить тем же, хотя улыбка выходит вымученной и сдавленной. Плевать. Мотнув головой, только быстро двигаюсь под музыку, держась за руки брата, и позволяю доброму смеху и нотам вытеснить из сознания все остальное.
Дыхание сбивается почти сразу, но я даже не думаю останавливаться, улыбаясь и смеясь, потому что знаю, что это будет смертельной ошибкой. Все, что мне нужно — танцевать с Гарри, цепляясь за его руки. Двигаться так быстро, что краски и лица смазываются, а в ушах звенит и стучит ритм сердца. Чувствовать теплую ладонь брата и ни за что в жизни не выпускать ее. Никогда.
Голова кружится, и я задыхаюсь, но упорно прокручиваюсь в танце, случайно врезавшись в кого-то еще, вышедшего потанцевать. В горле пересыхает, и я бормочу извинения, тут же улыбаясь Рону, которого вытащила Джинни.
Студентов вокруг действительно становится больше, но сердце совершенно внезапно сжимается и, оборвавшись, падает — Гарри выпускает мою ладонь. Резко обернувшись к брату, тут же нахожу его раскрасневшееся счастливое лицо и принимаю появившийся откуда-то стаканчик.
— Это было безумно, Рони. Нужно отдышаться.
Киваю, с ужасом прикладываясь к стаканчику. Не знаю, что такое страшное должно произойти, но ощущаю это практически кожей.
Ответ приходит незамедлительно. Пытаясь отдышаться и глотая обжигающий огневиски, зачем-то поднимаю голову, заглядывая через плечо брата.
Вот оно что. Действительно критично.
Я понятия не имею, зачем смотрю на слизеринскую компанию, но уже поздно. Забини, о чем-то переговаривающийся с Уоррингтоном, поворачивается, поймав мой взгляд, и вопросительно вскидывает брови, кивнув в сторону Запретного леса.
Внутренности сжимаются, а пальцы стискивают бока стаканчика.
Нет. Пожалуйста, нет.
Просто ничего не делай, Рони.
— Я отойду подышать, — шепчу на ухо брату и, улыбнувшись, добавляю. — А ты сможешь потанцевать с Джинни.
Гарри усмехается, поймав мою ладонь, и сжимает ее на мгновение:
— Только передохну еще немного. Не задерживайся сильно.
Кивнув, опрокидываю стаканчик, поморщившись, и шагаю из нашего круга, чувствуя, как непонятная паника сгущается во мне. С каждым неуверенным шагом по холодной траве голоса друзей отдаляются, а я могу только обнять себя за плечи и смотреть, как застывшая фигура отрывается от дерева и скрывается в лесу.
Единственное, что сможет меня спасти — мы разминемся и я наткнусь на логово акромантулов, которые захотят полакомиться волшебницей. И, честно говоря, я не уверена, что это худший расклад.
От шага за невидимую границу Запретного леса закладывает уши. Зачем я иду сюда? Мерлин, зачем?
Нужно развернуться и уходить, пока не поздно, но я упорно двигаюсь вперед, зацепившись рукавом за длинную корявую ветку.
Я ведь даже не знаю, где он. Мы вполне могли просто разойтись в разные стороны, и эта мысль вселяет в меня неоформленную смесь паники и радости.
Я надеюсь, что мы не встретимся. Я боюсь, что мы не встретимся.
Листья под ногами шуршат, закапывая носики кроссовок, и я наступаю на ветку, тут же услышав треск. Становится холоднее, пальцы вмерзают в ткань свитера, а дыхание окончательно спирает.
Дернувшись от очередного сухого шороха, вскидываю голову, резко оборачиваясь, и тут же застываю, не понимая, что делать.
Еще пару дней назад я бы бежала куда угодно — вглубь леса или к своему факультету — и старалась бы не оглядываться.
Но сейчас просто не могу двинуться. Дышать не могу. Взгляд скользит по вытянутой фигуре возле дерева, и я не представляю, как можно умереть столько раз за одно мгновение.
Мы не оставались наедине какую-то жалкую неделю, а теперь стоим посреди леса, жадно разглядывая друг друга. Одни. В темноте. Среди звенящей тишины, утопая в ней. Во взглядах, которые не позволяют двинуться нам обоим.
Только когда что-то могло остановить Малфоя?
Он отталкивается от дерева, шагая вперед так быстро, что меня накрывает волной ужаса. Вскинув вверх руку, не узнаю собственный осипший голос:
— Стой! Не подходи ближе!
Никаких нарушений границ. Я знаю, чем все закончится, если он сделает еще пару шагов ко мне.
Мерлинова мать, он останавливается. Послушно замирает на месте, но уже достаточно близко, чтобы я могла вцепиться взглядом в идеальные черты лица. Заметить, как блики луны сливаются с платиновыми волосами. Словно они сделаны из одной материи. Чувствовать серый взгляд так отчетливо, будто он скользит под кожей, вздуваясь ожогами.
Голова кружится. Я чувствую его чертов запах даже на таком расстоянии, и от этого колени подгибаются и желудок предательски скручивается.
— Ты пришла, — глухо протягивает Малфой, и вся ледяная ленца испаряется из его голоса.
Я пришла. Мерлин, на кой черт я это сделала?
О, я знаю, как разрешить конфликт с собственным рассудком. Как разрешить вообще все проблемы. Нужно вытащить палочку. Одно чертово непростительное — и мой ад закончится. А потом просто рухнуть рядом. Никаких заклинаний не нужно.
— Я, — проглатываю все слова, не понимая, почему голосовые связки отказываются слушаться, — пришла просто выслушать тебя.
Именно так. Ты идиотка, Поттер.
И что потом? Хочешь сказать, что сможешь сделать хоть один чертов шаг из этого проклятого леса? Валяй. Но ты не сможешь. И ты прекрасно это знаешь.
Малфой медленно выдыхает и протягивает почти беззвучно:
— Мне жаль. Мне действительно жаль, Поттер, — но я слышу каждое слово, словно он шепчет на ухо. Почти ощущаю горячее дыхание на своей коже. — Я идиот, прости. Это ничего не значило. Совершенно.
Каково это, извиняться, когда наверняка знаешь, что тебя простят?
Мерлин и Моргана. Еще голоса Забини в моей голове не хватало.
Нет. Черта с два. Он уничтожил меня. Говорил все это и получал удовольствие от каждого своего мучительного слова.
— Как и со мной, — вскидываю голову, поджимая губы, чтобы они не дрожали. Давай, повтори это вслух, чтобы поверить. Чтобы обмануть себя и упиваться собственной мнимой правотой. — Для тебя не существует ничего, что имело бы значение.
Малфой прикрывает глаза и медленно покачивает головой:
— Это не так. Ты знаешь, что это не так, — я не могу его слушать. Хочется по-детски зажать уши и опуститься в холодную траву. Жмуриться, чтобы не смотреть на него. Чтобы не поддаваться. — Ты была права. Каждым словом в том чертовом кабинете. Совершенно во всем, — Малфой замолкает, и тишина поглощает меня. Пожирает. — Я просто испугался, Поттер. И мне действительно жаль.
Вот как? Он испугался, значит? Чудесно.
Нет. Что?
Замерев, нелепо хлопаю ртом пару раз, наконец выдавливая:
— Чего? Что в Хогвартсе останутся девушки, с которыми ты еще не переспал? — грубость слетает сама по себе, и мне становится так стыдно, что хочется бить себя по щекам.
Это нечестно. Я не должна испытывать ничего подобного. Даже если ему действительно неприятно, я имею полное право так говорить.
Я просто не должна чувствовать себя настолько паршиво от собственных озвученных мыслей.
Малфой молчит так долго, что я начинаю сомневаться в реальности всего происходящего. Начинаю верить, что он сейчас просто уйдет, но он стоит. Сглатывает слишком шумно — я слышу этот звук — и облизывает губы:
— Испугался, что ты… — мотает головой, задохнувшись словами. — Когда я увидел тебя с братом в коридоре, мне хотелось умереть, понимаешь? Это было страшно. Смотреть на то, что я с тобой сделал, и…
Да к черту.
— Не ты! — вскидываюсь, дернув подбородком. Слова звучат слишком громко и яростно, но это помогает заглушить жгучий стыд. — Дело не в тебе, ясно? У меня действительно выдались дерьмовые выходные. Дерьмовая неделя. Да весь год дерьмовый. Вот и все.
Годрик, это просто нелепо. Я бы вынесла сотню таких мучительных недель, если бы не Малфой.
— Знаешь, мне бы хотелось в это поверить, — кивает он. — Но я не верю.
О, ну разумеется. Он не верит. И мне должно быть не плевать?
Черт, мне не плевать. Меня просто бесит его уверенность в собственной правоте. Бесит то, что он невыносимо прав.
— Это была минутная слабость. Не более, — собираюсь сказать твердо, но голос предательски надламывается.
— Минутная слабость, значит? — Малфой усмехается, но бесцветно. Без обычной издевки. — Как скажешь, — вот так просто? Он согласится, не веря моим словам? Не станет доказывать, что все из-за него? — Мне жаль, что я не знал, что у тебя действительно тяжелый год.
Зажмурившись, исступленно мотаю головой, пытаясь вдохнуть и выдохнуть. Как только у него выходит быть таким безукоризненно понимающим и спокойным?
— А ты и не должен был, ясно? — вскидываю руку, цепляясь за волосы. — С чего мне рассказывать тебе об этом? Чтобы ты потом воспользовался моими словами в самый неподходящий момент? Нет. Я бы не стала, — замолкаю, непонимающе уставившись за плечо Малфоя, лишь бы не смотреть на него.
Успокойся, Поттер. Просто держи себя в руках.
Стоишь и орешь тут посреди леса, как истеричка. Смотреть жалко.
— Я бы хотел, чтобы ты рассказала, — напряженно отзывается Малфой. — Я бы постарался, чтобы заслужить это. Просто…
Нет. Просто заткнись, Малфой. Не смей говорить ничего. Это совсем тебе не подходит. Это не те слова, которые могут прозвучать между нами.
— Дай мне шанс все исправить, Поттер. Пожалуйста.
Да какого фестрала? Подло. Бесчестно. Куда-то под легкие, между ребер.
Хочется вопить от собственной беспомощности, но я только удивленно распахиваю глаза, уставившись на Малфоя. Не думаю, что хоть когда-то еще увижу его таким.
Не могу выдавить из себя ни слова. Ни одного жалкого звука.
Что-то безжалостно мечется внутри, и сердце будто вот-вот перерастет ребра, разламывая грудную клетку.
Больно. Приятно.
Привычная смесь, которую я так упорно пыталась вытравить из себя. Только это бесполезно. Невозможно.
Потому что ничего в мире не сможет принести больше удовольствия. Потому что на фоне этого безумного жгучего ощущения остальное — жалкая имитация. Неполная. Бесцветная.
Трава скрадывает легкое движение, но я все равно его слышу. Вскидываю голову, обреченно наблюдая, как Малфой шагает еще ближе.
Останови его. Во имя Мерлина, останови.
Ты же умрешь так, Поттер. Совсем.
И плевать.
Послав ко всем фестралам назойливый внутренний голосок, не успеваю даже вдохнуть полностью, срываясь с места. Ноги кажутся подозрительно тяжелыми, и все внутри противится моему безумию, но не может его остановить.
Запоздало пытаясь затормозить, врезаюсь в Малфоя и окончательно перестаю осознавать, что происходит. Вообще ничего не понимаю. Вцепляюсь в его рубашку, царапая плечи, и задыхаюсь, ощущая горячие руки одновременно везде.
Они стискивают меня так крепко, что дышать невозможно. Воздух в легких заканчивается, заменяясь ледяным ароматом.
Беспорядочные хаотичные поцелуи уничтожают. Кажется, рубцы останутся от каждого прикосновения его губ. Ноги отказываются меня держать, и я просто повисаю в руках Малфоя.
Так близко. Так неправильно хорошо.
Мерлин, мне никогда в жизни не было так хорошо.
Низ живота болезненно тянет, и я отдаленно чувствую, как горячие ладони обхватывают мое лицо, заставляя поднять голову. Приходится встать на носочки, только бы не прекращать чувствовать его тело так близко. Отдалюсь — просто не вынесу. Останусь — тот же исход, но чуть позже.
Ладони Малфоя падают на мои плечи, стискивая их всего на мгновение. С нажимом спускаются вниз, оглаживая талию и соскальзывая под край свитера. Пальцы до боли сминают кожу. Смещаются на спину, надавливая на поясницу, заставляя прогнуться и прижаться к нему еще ближе.
Только ближе некуда.
Я могу только обхватить его шею, подаваясь наверх, и, промахнувшись, утыкаюсь губами в подбородок.
Я просто не успеваю. Не понимаю, как его пальцы оказываются в моих волосах, но послушно открываю рот, тут же чувствуя, как язык Малфоя очерчивает мою нижнюю губу, а уже через пару секунд толкается в рот.
Задушенный рык Малфоя сливается с моим отчаянным полустоном, и этот звук вплетается в сознание, цепляясь за последние мысли. Ветвится там, проникает глубже, заставляя задыхаться и исступленно кусать его губы. Жадно ловить ртом каждый рваный выдох и слизывать крошечную капельку крови, пытаясь сохранить хоть немного рассудка среди лихорадочных прикосновений.
Невозможно.
Быстрые поцелуи по линии челюсти вынуждают меня запрокинуть голову, подставляя шею горячим губам, втягивающим кожу до боли. Его пальцы уже оказываются под юбкой, сжимаются на ягодицах и сдвигаются вперед, добираясь до внутренней стороны бедер. Вверх, по дрожащим ногам, отказывающимся меня держать. Вырывают сдавленный выдох и останавливаются у края белья.
Все внутри болезненно пульсирует, и я неосознанно подаюсь вперед, запоздало понимая, что одна рука Малфоя надавливает на мою макушку, заставляя столкнуться с ним лбом.
Малфой быстро дышит и стискивает челюсти, но останавливается. Серые глаза светятся лихорадочным желанием, но он только поглаживает пальцами мое бедро, хрипло выдыхая:
— Какие у тебя любимые цветы, Поттер?
В ушах звенит слишком громко, и мне приходится пытаться разобрать слова по губам. Ничего не выходит, раз я слышу такую чушь.
— Что? — переспрашиваю почти беззвучно, жадно ловя ртом воздух.
Зрение никак не желает фокусироваться на лице Малфоя. Только взгляд цепляется за алую капельку на его губах, толкая меня вперед.
Малфой позволяет только секундное прикосновение и тут же снова отстраняется, вызывая во мне волну негодования.
— Цветы. Любимые цветы. Твои, — он так внимательно всматривается в мое лицо, словно не узнает.
Что за чушь, Мерлин?
Отдаленно понимаю, что не могу разжать дрожащие пальцы, вцепившиеся в белую накрахмаленную рубашку на его спине под мантией. Ладонь Малфоя все еще лежит на внутренней стороне моего бедра, заставляя неосознанно двигать тазом, а низ живота разрываться от горячего желания.
Святые фестралы, что за изощренная пытка?
— Какие, к Мерлиновой бабушке, цветы, Малфой? Это не может подождать? — протягиваю так жалобно, что сама от удивления захлопываю рот, но не могу избавиться от безумного наплыва жара.
Удивительно, но на губах Малфоя даже не появляется вечная самодовольная ухмылка. Он заправляет мне за ухо прядь волос и пропускает кудри сквозь пальцы, вполне серьезно заявляя:
— Нет. Я хочу знать. Сейчас.
Отлично. Цветы. Какие вообще бывают цветы? Какие из них мои любимые?
Мозг отказывается работать. Вопрос Малфоя мечется по абсолютно опустевшему сознанию.
Он озадаченно склоняет голову набок, совсем не понимая причин моего замешательства, и сжимает пальцы на моем бедре:
— Эй, Поттер. Это вообще-то простой вопрос.
Да, наверное. Должен быть простой.
Тяжело сглотнув, заставляю себя поднять голову и сконцентрироваться на лице Малфоя:
— Честно говоря, я не знаю, — получив выжигающее удовольствие от секундного недоумения на его лице, улыбаюсь. — Думаю, красные маки вполне подойдут.
Малфой тоже улыбается, касаясь губами моего виска и утыкаясь носом в волосы.
***
Невозможно надышаться. Невозможно прекратить вдыхать ее запах. Бесконечно впускать его в легкие, жадно втягивать носом и касаться мягких кудряшек.
Это лучше всего, что он испытывал. Нет ничего более нужного. Нет ничего важнее прямо сейчас.
Просто ощущать, что она рядом. Стоит вплотную и едва держится на ногах. Вся дрожит и трясется в его руках. Улыбается.
Рука соскальзывает с кудрявой макушки, и пальцы аккуратно проводят линию до шейных позвонков, рассыпая по коже Поттер мурашки.
Он узнал все, что сейчас было нужно. Больше нет ни сил, ни смысла сдерживаться.
Не позволяя Поттер уловить это движение, Малфой быстро наклоняется, врезаясь в ее губы.
Ему так долго этого хотелось. Целую гребаную вечность.
Кусать, целовать, облизывать ее губы, рассыпаясь на атомы, вбирая в себя каждый звук ее голоса. Ощущать, как тихий стон отдается на кончике языка, вибрируя.
Пальцы продвигаются выше, отодвигая ткань белья, и подушечки тут же утопают во влаге, рассылая по коже колючие мурашки. Соскальзывают внутрь слишком быстро и резко, не давая Поттер возможности подготовиться к этому движению.
Она вскидывается, закусывая губу, и прогибается в пояснице, безотчетно царапая его плечи.
Малфоя накрывает волной пугающего разрывающего удовольствия, и он добавляет еще один палец, чувствуя, как у Поттер подкашиваются ноги. Закрывает глаза и пытается поддержать ее, но ничего не выходит. Приходится перевернуть ее, прижимая спиной к себе, и обхватить рукой за талию, не позволяя рухнуть в траву.
Ладонь вжимается в горячий живот, проникая под свитер, и Малфой хрипло выдыхает, прикрывая глаза. Наклоняется к ее шее, прикусывая мягкую кожу, и неосознанно толкается бедрами вперед. Чувствует, как Поттер извивается в его руках и трется ягодицами о его пах.
Невозможно выносить эти пытки, но он стискивает зубы и сдерживается из последних сил.
Пальцы в Поттер двигаются бесконтрольно, а ладонь второй руки скользит по втянутому животу вверх, отодвигая кружевную чашечку бюстгальтера, обхватывая грудь.
Звуки, вырывающиеся из нее, заполняют все сознание. Она уже даже не стонет — почти кричит, — и ради этого стоит немного подождать.
Малфой задыхается от ее близости и безотчетных безумных движений.
Мерлин, они отошли не так далеко от хогвартской вечеринки, и едва ли она хочет, чтобы кто-то заметил ее в таком состоянии. Золотую девочку, извивающуюся в руках слизеринского принца, жалобно постанывающую и подставляющую шею его губам.
Конечно, она этого не захочет.
— Тише, Поттер, — он шепчет на ухо, прикусывая мочку и обводя контуры хрящика языком. — Тише. Кто-то может услышать.
Поттер плевать. Или его голос просто не проникает в ее затуманенное сознание.
Малфой знает, что с этим делать. Разумеется, знает.
Притягивая Поттер ближе, он вытаскивает руку из-под пушистого свитера и быстро очерчивает пальцами ее подбородок, вжимая ладонь в алые губы, скрадывая крики. Рука вибрирует от заглушенных звуков, и Малфой задыхается вместе с Поттер, не позволяя себе остановиться ни на секунду. Чувствует, как ее губы шевелятся под его ладонью.
Влажные, дрожащие. Горячие.
Поттер вздрагивает всем телом, и ее пошатывает назад. Малфой кожей ощущает ее дрожь и выдыхает в унисон, не позволяя ей осесть на землю. Подхватывает за талию и нехотя убирает ладонь с лица, резко разворачивая к себе.
С наслаждением рассматривает затуманенные зеленые глаза и дрожащие припухшие губы.
Он просто не может больше ждать.
Сталкивается с ее губами, не оставив Поттер даже мгновения, чтобы прийти в себя, и шагает на нее, оттесняя к ближайшему дереву. Толкает слишком сильно, но уже не чувствует этого.
Ему просто нужно. Срочно. Касаться ее.
Малфой стаскивает с Поттер свитер, тяжело выдыхая из-за вынужденного отдаления, и уже почти слышит ее жалобный голос. Она скажет что-нибудь. Попытается остановить его. Испуганно сожмется.
Но она не делает ничего подобного.
Только поднимает свои тонкие ручки к воротнику его рубашки и дергает на себя, заставляя Малфоя замереть от удивления на пару секунд. Почти растеряться.
Длинные пальчики быстро вытаскивают пуговицы из прорезей, проникая под ткань, и горячие ладошки опускаются на его живот, поглаживая кожу без намека на смущение.
Мерлин, это точно Вероника Поттер? Та самая Поттер, которая вечно пыталась прикрываться и смущалась? Испуганно прятала взгляд и так невинно закусывала нижнюю губу, не понимая, какую лавину жара обрушивает на него? Он не мог поддаться своему воображению и позволить сознанию просто перенести ее образ на кого-то другого?
Нет, точно нет. Что он с ней сделал?
Малфой не знает, но ему определенно нравится.
Пытаясь найти ее лицо в растрепавшемся ворохе волос, он беспорядочно скользит губами по мягкой коже, утопая в обволакивающем аромате, и сдергивает вниз кружевные бретельки, наконец-то обхватывая ее грудь без мешающей разделяющей ткани.
Душащий рык тонет в черных кудрях, и Поттер подается навстречу, беззастенчиво выдыхая, когда Малфоя прикусывает кожу на ее шее, сжимая пальцы на ягодицах.
Острый ноготок, оцарапав кожу, соскальзывает к низу живота, и Поттер уверенно дергает на себя ремень брюк, подозрительно быстро справляясь с ним.
Это нечестно, Поттер. Ты просто переходишь все границы.
Не успевая перехватить ее подрагивающие руки, Малфой дергает вниз коротенькую юбку, позволяя приспустить его брюки и потянуть за них. Она сама прижимается ближе, подаваясь бедрами вперед.
Требовательно. Резко. Да кто он такой, чтобы с ней спорить?
Малфой опускает руки, протискивая колено между ее бедер. Ладони с нажимом скользят по ее ногам, смещаются глубже, и он подхватывает Поттер под ягодицы, приподнимая. Она резко выдыхает, дернувшись.
Резкий выпад бедрами вырывает из обоих хриплый стон. Поттер запрокидывает голову, цепляясь пальцами за спину Малфоя, а он утыкается губами в ее плечо, исступленно толкаясь вперед.
Горячая волна мгновенно пробегается вдоль позвоночника, распуская по коже сотни мурашек. Скулы сводит от напряжения.
Мерлин, слишком жарко. Он сейчас просто сгорит. Не сможет сдержать в себе столько разрывающего жара.
Но Малфой только яростно двигает бедрами, пытаясь не задохнуться, и ловит каждый стон Поттер. Вколачивает ее в дерево, не находя в себе сил остановиться или замедлиться. Тело вибрирует. Выкручивается. Сжимается до одной крошечной точки и разрастается обратно.
Словно он впервые может коснуться ее. Словно и не было ничего раньше.
А сейчас есть только ее шумные выдохи, пальцы, царапающие его плечи, и маленькие кудряшки, вздрагивающие в такт каждому толчку.
Резкому, безумному, опустошающему.
Так сходят с ума. Именно так. Потому что Малфой теряется в реальности. Все сводится к маленькому пылающему телу в его руках. К сорванному до хрипа голосу, укладывающемуся в подкорке.
Внутри уже зарождается и дрожит, скручиваясь, душащее удовольствие. Выгибает позвоночник, стремясь вырваться наружу, сводит натянутые мышцы. Слишком быстрое и яростное. Настолько приятное, что нестерпимое. Малфой пытается оттянуть его, задержать, но просто не может. Внутренности сжимаются, и он делает пару последних грубых толчков, наваливаясь на Поттер всем телом, и позволяет себе остаться в таком положении ненадолго.
Нужно прийти в себя. Вспомнить, где он вообще, и нашарить в сознании хоть одну мысль.
Голова осталась пустой, но Малфой все-таки заставил себя отстраниться, натягивая брюки, и, застегивая рубашку, проследил за тем, как Поттер нагнулась, подбирая свои вещи. Она умудрилась даже это сделать если не плавно, то точно завораживающе.
Черный ворох кудрей скрылся на секунду в горловине свитера, и Поттер болезненно шикнула, вызывая в Малфое отчаянную волну негодования.
Серьезно, он идиот.
Быстро выдохнув, он шагнул к Поттер, разворачивая за плечи, и бесцеремонно задрал свитер. Взгляд скользнул по оцарапанной коже, и в руках мгновенно появилась палочка.
Мерлин, это же элементарное заклинание. Почему он не может отыскать его в своей пустующей голове? Почему она вообще не сказала, что ей больно? О, Салазар, да им обоим было плевать.
— Малфой, все в порядке, — тихо прошептала Поттер, попытавшись вывернуться, но у нее ничего не вышло.
Мысли постепенно возвращались в сознание, и Малфой аккуратно провел палочкой вдоль выдающихся позвонков, свободной рукой успокаивающе поглаживая ее талию. Поттер снова шикнула и дернулась вперед.
— Потерпи, — тихо протянул он, удивляясь звуку собственного голоса, и быстро наклонился, касаясь губами кудрявой макушки.
Это удивило их обоих — Поттер послушно замерла, не издавая ни звука, и, только когда Малфой опустил край ее свитера, неуверенно обернулась.
— Спасибо, — отозвалась она, проглатывая звуки, и недоверчиво нахмурилась.
Стоять вот так и просто ошарашенно пялиться друг на друга показалось Поттер неправильным. Она быстро осмотрелась и, заметив неподалеку поваленную часть дерева, решительно двинулась к ней.
Малфой был уверен, что она просто сядет на округлый ствол, найдя место без сучков, но Поттер выудила из кармана юбки палочку и, задумчиво постучав ей по ладони, трансфигурировала обломок в скамейку. Неплохо, между прочим. Малфой удивленно выгнул брови, шагая к ней.
И почему только она упорно не показывала свои магические таланты на уроках? Это какой-то очередной бунт? Вполне в ее духе.
Поймав удивленное выражение на его лице, Поттер довольно улыбнулась и опустилась на скамейку, вытаскивая сигарету и поджимая к груди одно колено. Интересно, она вообще умеет сидеть по-человечески?
Нет. Определенно нет.
Малфой опустился рядом, помогая ей прикурить, и задумчиво прокрутил в пальцах фильтр сигареты. Просто сидеть вот так рядом казалось ужасно неправильным.
Он знал, что нужно делать, но тело отказывалось слушаться. Словно он вообще не способен двигаться.
Да к черту.
Подняв руку слишком резко, Малфой притянул Поттер к себе, вынуждая ее опустить голову на его плечо. Она вздрогнула, и недоумение на ее лице, тут же скрытое под копной волос, стоило секундного усилия над собой. Малфой усмехнулся.
Это оказалось очень странно. Приятно, тепло и уютно.
Желая снова увидеть удивленный зеленый взгляд, Малфой легко откинул с лица Поттер мешающие волосы и, задержавшись, погладил ее щеку, большим пальцем очерчивая контуры подбородка.
Поттер ошарашенно распахнула глаза, смотря на Малфоя так, словно он только что предложил ей сбежать в мир маглов. От этой мысли захотелось усмехнуться, но Поттер повернула голову, утыкаясь носом в его щеку, и улыбнулась:
— Аккуратней, Малфой. А то я привыкну и начну думать, что ты адекватный, — ее губы шевелились слишком близко к его лицу, и Малфой безотчетно рассматривал смазанную помаду.
От привычной картины уголки губ дернулись наверх.
Малфой наклонился, неспешно смещая руку на ее талию, и тихо уточнил, приподнимая брови:
— Привыкнешь? Это значит, что ты меня простила?
Поттер задумчиво нахмурилась, так правдоподобно изображая на лице мученический выбор, что Малфой действительно напрягся, и закусила красный ноготок, вытягивая губы трубочкой:
— Сложный вопрос, конечно, — она тяжело выдохнула и кивнула для убедительности. — Наверное, мне нужно подумать.
Что? Вот как, значит?
Малфой был готов поверить в ее слова, но требовательные поцелуи Поттер и ее громкие стоны слишком плотно въелись в сознание. Так не целуют, когда сомневаются. Это он знал наверняка.
Приподнимая руку с ее талии, он собрался было парировать ее выпад, но не успел. Поттер резко распрямилась и повернулась к нему всем корпусом, хитро сощурившись:
— Хотя нет, знаешь. Просто верни мне свою милую записочку, — она усмехнулась и требовательно вскинула черные брови.
Малфой уже даже не сомневался, что расслышал ее правильно. Это же Поттер. Пора прекратить удивляться чему-либо вообще.
— Если хочешь, я могу написать тебе сотню таких, — спокойно отозвался он, продолжая поглаживать мягкую ткань свитера.
Поттер пришлось пододвинуться ближе, чтобы ему было удобнее, и она быстро облизнула губы, щурясь:
— Сотню? Да, давай, — она выждала пару секунд, а потом усмехнулась, мотнув головой. — Ладно, сотня — это слишком много. Я хочу именно ту.
Она смотрела на него так, словно просила чего-то невозможного. Малфой поджал губы, сдерживая рвущуюся улыбку, и немного сблизил их лица, вкрадчиво уточняя:
— А свою не хочешь забрать? Ту самую, где ты вежливо предложила мне катиться ко всем фестралам?
Поттер шумно фыркнула, поднимая руку, и аккуратно коснулась его щеки, сдвигая пальцы и впутывая их в платиновые пряди:
— Я бы с радостью, — грустно выдохнула она, — но, боюсь, она уничтожена. Каким-нибудь самым жестоким образом.
Глупая.
Она совершенно ничего не понимала. До сих пор.
Малфой усмехнулся уголками губ, а затем отстранился, запуская пальцы во внутренний карман мантии. Вытащив два клочка пергамента, он протянул их Поттер, считывая мгновенные изменения на ее лице.
Она недоверчиво развернула бумагу, даже подсвечивая палочкой. Зеленый взгляд скользнул по буквам, и она перевела его на Малфоя:
— Ладно. Эту можешь оставить себе, — тонкие пальчики отодвинули край его мантии, бережно пряча записку обратно в карман. — Перечитывай каждый раз, когда будешь вести себя, как мудак.
Малфой перехватил ее руку, со странным наслаждением отмечая, как второй клочок пергамент исчезает в кармане складчатой юбки, и, коснувшись на мгновение тонких пальчиков губами, наигранно ужаснулся:
— Так часто? Это жестоко, Поттер.
Она мгновенно хохотнула, расплываясь в улыбке.
Вот. Она наконец-то улыбалась так ему, а не всем своим чертовым друзьям. Словно звезды с неба сыпались прямо в его руки, позволяя солнечному прикосновению добраться точно внутрь.
— В этом и смысл, Малфой, — весело отозвалась она, не сводя теплый взгляд с его лица.
Малфой наклонился к ее губам, скользнув ладонью по острым плечикам, и надавил на спину между лопаток, заставляя Поттер снова прижаться к нему.
Он совершенно не заслужил всего этого. Только вот рассудить, к счастью, было некому.
— Ты получила записку, — тихо выдохнул он, не отстраняясь от ее лица. — Значит, простила, верно?
Малфой и сам не смог бы ответить, зачем ему были нужны еще какие-то подтверждения, но до безумия хотелось услышать от Поттер положительный ответ. Возможно, потому что вина и отчаяние изъели его за эту неделю. Возможно, потому что с Поттер всегда стоило перестраховаться.
Она тяжело вздохнула и неуверенно пожала плечами:
— Получается, что так. Я же не могла предположить, что ты окажешься таким сентиментальным и будешь носить с собой наши милые записочки.
Малфой беззлобно усмехнулся, передернув плечами:
— Не зря носил ведь, — смысла спорить и огрызаться не было. В конце концов, главное — результат.
Поттер шевельнулась и вернула голову на его плечо, затягиваясь. Зеленые глаза сверкнули веселыми огоньками, и она прищелкнула языком:
— Не будь таким самодовольным. Я могу передумать, и тебе придется писать сто одинаковых записок.
Было так легко, что даже прохладный ночной воздух вокруг согрелся. Что-то совершенно новое и особенное. Малфой взглянул на секунду на звездное небо, пропуская внутрь полное умиротворение и тихую приятную легкость. Он бы действительно написал Поттер хоть тысячу этих записок, но вслух произнес только:
— Не можешь. Это так не работает.
Поттер удивленно моргнула, щелчком пальца отправляя окурок в траву, и запрокинула голову. Черные кудряшки тут же щекотно скользнули по шее Малфоя.
— Это еще по… — договорить она не успела.
Малфой быстро наклонился, очерчивая пальцами острый подбородок, и неспешно коснулся ее губ своими. Аккуратно и бережно. Словно делал это первый раз в жизни. Он даже прикрыл глаза, легко поглаживая свитер на ее талии.
Так непривычно. Убийственно неправильно для них. Идеально.
Язык медленно очертил верхнюю губу, столкнулся с кончиком ее языка и неспешно прошелся по ряду зубов. Почти изучающе.
Внутри защемило. Словно лопнул мешочек с патокой, истекая теплым удовольствием. Оно струилось под кожей, принося удивительное спокойствие.
Он чувствовал, как Поттер улыбается, но каждое ее ответное мягкое движение все равно угадывало его желания, подходило недостающим паззлом к картинке.
Она словно была создана для него. Выкроена из всего, чего ему не хватало.
Просто целовать ее. Медленно. Аккуратно. Поглаживать ее шею второй рукой, сглатывая желание вцепиться грубее. Прикрывать глаза и исчезать из Запретного леса, из Хогвартса. Из реальности, где она — Поттер, а он — Малфой. Попадать в новую, где есть только они. Без имен и факультетов.
Идеальная утопия на двоих.
Поттер приподняла руку, ребром ладошки касаясь его щеки. Малфой так долго ждал этого прикосновения, что, не задумываясь, ткнулся в ее ладонь лицом.
Так не будет вечно. Разумеется. Но он обязательно запомнит этот момент. Это он точно может обещать.
— Мне нужно вернуться, ты же знаешь, — едва отрывая губы, тихо проговорила она.
Малфой знал. Он даже кивнул, но не выпустил Поттер сразу. Еще десяток тягучих бесконечных секунд и последнее прикосновение к ее губам.
Поттер улыбнулась, открывая глаза, и старательно потерла лицо, пытаясь привести себя в порядок. Малфой даже представить не мог, как она оправдает перед братом свой внешний вид, но спрашивать не стал.
— Завтра? — наконец, все-таки уточнил он, вглядываясь в ее лицо. На мгновение стало страшно, что она найдет очередную отговорку.
Он этого просто не переживет.
Поттер кивнула, поднимаясь на ноги, и напоследок коснулась его запястья:
— После ужина.
Малфой кивнул, пытаясь представить, чем можно занять этот чудовищный промежуток времени, хотя завтрашний день казался под завязку забитым делами. Только вот едва ли учеба могла компенсировать отсутствие Поттер рядом после такого бесконечного перерыва.
Жутко было отпускать ее. Словно она могла раствориться в воздухе и исчезнуть.
Быстро сжав узенькую ладошку напоследок, Малфой расцепил пальцы и, получив прощальную улыбку, провожал удаляющуюся фигурку взглядом. Поттер шагала беззвучно, но вдруг остановилась, оборачиваясь, и Малфой даже в темноте отчетливо заметил, как посерьезнело ее лицо.
— Малфой, — тихо, но твердо. Подозрительно серьезно, — если я еще хоть раз увижу рядом с тобой какую-нибудь шлюху, я ее прикончу, — зеленые глаза сверкнули такой яростной уверенностью, что Малфой готов был поверить. — Возможно, тебя тоже. У меня вообще плохо с самоконтролем, — она пожала плечами и добавила уже привычно беспечно. — Ясно?
— Предельно ясно, Поттер, — мгновенно подтвердил Малфой, чувствуя неподходящую для таких слов радость. — Думаю, я не могу позволить тебе провести остаток жизни в Азкабане.
Она улыбнулась, быстро разворачиваясь, продвигаясь к выходу из леса, и скрылась в темноте, смешиваясь с деревьями.
Малфой уперся ладонями в скамейку позади себя и запрокинул голову, разглядывая мелкие точечки-звезды. Впервые в жизни ему хотелось улыбаться так широко.
***
В большом просторном классе не так уж и много студентов. Некоторые действительно считают трансгрессию опасным способом передвижения, но разве это повод отказываться от обучения? Я не понимаю этого с самого первого занятия, на котором отсеялась половина желающих обучаться. Уилки Двукрест, крючковатый и сухой преподаватель, зачем-то пытался тогда всех запугать, и получилось у него прекрасно.
Думаю, он просто хотел избавиться от части работы, ведь на деле все это не так сложно и страшно. Да и все, что сделал наш уважаемый учитель, свелось к краткому экскурсу в теорию.
Сейчас же он просто лениво прогуливается между студентами, неодобрительно хмыкая иногда.
Хорошо, что нам с Гарри рассказали о трансгрессии все, что нужно, уже давно. Да и папа с Сириусом частенько использовали ее, иногда перемещая нас с собой. Между прочим, у Гарри получилось идеально пару занятий назад, и теперь он просто скачет из круга и обратно, вызывая неописуемый восторг у нашего чудесного учителя.
Это даже забавно.
Мне бы тоже заняться практикой, но это сложно, когда не так уж далеко появляется и исчезает платиновая макушка, и каждый раз, когда я вижу Малфоя, в сознание мгновенно врываются воспоминания о прошлой ночи.
Я не чувствую сожаления. Вообще ничего, кроме лихорадочной радости. Нужно признаться себе — это было неизбежно. Я могла бы бегать и упираться, но закончилось бы все одним и тем же.
Так к чему изводить себя?
Я не испытываю приливы стыда, слыша в сознании собственные охрипшие стоны и вспоминая резкие движения. Только колени подкашиваются от таких реальных ощущений, словно все это происходит прямо сейчас.
Тем более, все случившее было таким правильным и обнадеживающим, что я точно могу сказать, что сохраню в памяти вчерашний день. Что бы ни произошло дальше.
Я знаю, что так не будет всегда. Никогда нельзя быть уверенной в том, что все не вернется на свои места сегодня, завтра, через месяц или прямо сейчас, но это самая затягивающая игра, в которую мне приходилось вляпаться.
Безвыигрышная рулетка.
Это как из упрямства остановиться на мине. Замереть и послушно ждать. Понимать, что шаг — и от тебя ничего не останется. Как швырять друг друга на самое дно и смотреть — кто глубже. А потом вытаскивать и ждать, кому первому надоест, и он не подаст руку другому.
Только все это не имеет значения. Важен процесс. Чувство бесконтрольного полета и неистовой радости из-за того, что прямо сейчас ты не разбился.
Вот, что главное. И этого хватает сполна.
Посмотрев на носочек туфли, наступивший на очертание золотистого круга, недовольно выдыхаю и возвращаюсь на свое место, поймав ободряющий взгляд Гарри.
Так. Нужно просто сосредоточиться.
Во имя Годрика, Малфой, исчезни из моих мыслей хотя бы на ближайшие двадцать минут. А там уже останется только ужин.
Зажмурившись, представляю золотистый круг, пытаясь избавиться от всех мешающих мыслей.
Интересно, у кого раньше получилось идеально — у Гарри или у Малфоя? Идиотский вопрос. Конечно, у Гарри.
О, к черту. Нацеленность, настойчивость и прочая ерунда. Вот, что мне сейчас нужно.
Тело сжимается уже так привычно, что я не пугаюсь потерянной на время способности дышать. Виски стискивает секундной болью, а грудная клетка будто вдавливается, но под ногами сразу вырастает пол, и я жадно ловлю ртом воздух, запоздало ощутив странное столкновение.
Чья-то ладонь перехватывает меня за талию, не позволяя упасть, а я инстинктивно вытягиваю руку, цепляясь за мантию, и открываю глаза.
Твою мать.
Я полная идиотка.
Недоумение в серых глазах сменяется такой понимающей насмешкой, что мне становится душно. Студенты вокруг притихают, прекратив попытки трансгрессировать, а я с ужасом осознаю, что наши лица слишком близко.
Черт. Нужно срочно что-то делать.
Секундный немой диалог взглядами, и я едва двигаю головой, изобразив незаметный кивок, вызывающий мгновенные перемены.
Ладони Малфоя исчезают с моей поясницы, и он брезгливо отряхивает их, отшатываясь:
— Мерлин, убери от меня свои грязные руки, Поттер.
С ужасом уставившись на свои пальцы, сжавшиеся на мантии Малфоя, спешно отпускаю его, делая слишком широкий шаг назад, запнувшись и почти рухнув на пол:
— С радостью, Малфой. Нечего было меня трогать, — поджимаю губы, стараясь не смотреть по сторонам.
Он морщится, показательно отряхивая мантию:
— Если бы я знал, что помогаю именно тебе, то даже не прикоснулся бы.
О, вот как? Мы обязательно обсудим это минут через тридцать.
— Не думай, что меня это расстраивает, придурок, — воинственно вскидываю брови, одергивая школьный джемпер, но от дальнейшего развития диалога нас спасает выплывающий откуда-то Уилки Двукрест.
Он дружелюбно вскидывает руки и улыбается:
— Вообще-то это было весьма неплохо, мисс Поттер, — миролюбиво заявляет учитель. О, да о чем он? — Ровно в центр. Правда, не того круга.
Лучше бы он молчал.
Мотнув головой, выдавливаю из себя подобие вежливой улыбки и пожимаю плечами:
— Тогда, думаю, я могу закончить на сегодня?
Не дожидаясь ответа, резко разворачиваюсь, шагая к выходу из класса, и утягиваю за собой хохочущего Гарри. Легко смеяться, когда попадешь ровно в центр любого из этих идиотских обручей.
— Вполне в твоем стиле, Рони, — Гарри все еще смеется и обнимает меня за плечи, шагая к Большому Залу.
Возмущенно оглянувшись на брата, хмурюсь, скрещивая руки на груди:
— Так и скажи, что я просто бестолковая неудачница.
Гарри хмыкает, затаскивая меня в Большой Зал, и отрицательно мотает головой:
— Ни за что. Просто делаешь все по-своему. Это здорово.
Да просто отлично. Я бы даже сказала — великолепно.
Почему бы не трансгрессировать к чертовому Малфою на глазах у половины курса?
Мое идиотское сознание просто уничтожит меня когда-нибудь.
Агрессивно воткнув вилку в пирог с почками, хмуро слушаю, как Гарри пересказывает эту восхитительную историю подошедшей Джинни. Уизли усмехается и дружелюбно подмигивает мне:
— Да ладно, Рони. Сказала бы, что пыталась сбить придурка Малфоя с ног. Почти получилось.
Окинув Джинни последним уничижительным взглядом, перестаю сдерживать улыбку и покачиваю головой, отправляя в рот кусочек пирога.
Это был бы чудесный план, только вот я сама чуть не свалилась с ног. Между прочим, удержалась я только из-за того, что Малфой меня перехватил.
Мерлин, мне действительно не помешает немного собранности.
Решительно отставив тарелку, наклоняюсь к Гарри, быстро произнося:
— Я погуляю. Может, не вернусь. Не волнуйся.
Брат пару секунд вглядывается в мое лицо, словно решая, достаточно ли я в порядке, чтобы ходить по Хогвартсу в одиночку, а потом все-таки кивает:
— Если что — найдешь меня по Карте.
Потрепав Гарри по волосам, быстро вскакиваю с места, не позволяя ему дернуть мою ленту, и улыбаюсь напоследок махнувшим мне Джинни и Рону.
Мне бы немного подождать, а не нестись в подземелья в самую гущу студентов, но ноги двигаются сами, выводя в нужные коридоры. Такими темпами я и здесь начну ориентироваться с закрытыми глазами, что, между прочим, может когда-нибудь пригодиться.
Миновав пару поворотов, посылаю к черту каких-то неразумных четверокурсников из Слизерина, решивших отпустить очередную шутку о том, что я заблудилась.
Почти добравшись до нужного кабинета, задумчиво замираю, осознав, что приду слишком рано. Да и плевать. Подожду.
— Мисс Поттер? — голос Снегга раздается так внезапно, что я невольно оборачиваюсь, натыкаясь удивленным взглядом на профессора. — Вы ко мне?
Он, должно быть, возвращается с ужина.
А куда вообще еще я могу идти в подземельях?
— Я… — открываю было рот, чтобы соврать, но мотаю головой. — Нет, я просто проходила мимо, знаете, — какого черта? Я совсем не хочу идти к Снеггу и заставлять Малфоя ждать, но лучше уж так, чем нести какую-то бессвязную чушь.
Снегг вопросительно хмурится, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Мерлин, Вероника, что случилось с твоей способностью разговаривать?
Сжав в пальцах широкий ремешок сумки, выдавливаю из себя улыбку и неуверенно переступаю с ноги на ногу:
— Вообще-то, знаете, профессор, я просто хотела Вас поблагодарить. Кажется, зелья действительно перестали давать побочные эффекты. Спасибо.
И почему, интересно, нам нужно было выбрать заброшенный кабинет именно в этой части замка? Их ведь десятки по всему Хогвартсу. Стоит пересмотреть место для встречи.
Хотя в Хогвартсе ты всегда можешь наткнуться на кого-то в любой части замка.
— Замечательно, — мягко отзывается Снегг. Мне даже становится стыдно. Почему я действительно не зашла поблагодарить его? Надо полагать, исправить формулу зелья было не так уж и просто. — Сны тебя не беспокоили в последнее время?
Обняв сумку, улыбаюсь уже искренне — едва заметная забота в голосе слизеринского декана отзывается внутри чем-то удивительно теплым.
Отрицательно покачав головой, собираюсь было повторить слова благодарности, но Снегг шагает ближе, понижая голос:
— А твои личные проблемы разрешились? Ты выглядишь намного радостней, чем в последнее время.
Прижав к груди сумку, неуверенно киваю. На самом деле, сложно говорить, что что-то разрешилось. Просто затихло на время. Но разве я вообще могу рассчитывать на что-то большее?
— Да, — еще раз киваю для большей убедительности. — Думаю, да. Мне очень помогло то, что Вы сказали. За это тоже спасибо, профессор.
Уголки тонких губ Снегга приподнимаются. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы я пообещала себе благодарить его чаще.
— Не за что, Вероника, — он на секунду касается моего плеча, но тут же отдергивает руку, а у меня закладывает уши.
По коридору разлетаются приближающиеся шаги, и мне хочется нырнуть в первый попавшийся класс, но пытаться увести туда и Снегга будет слишком странно.
О, нет-нет-нет. Это очень нехорошо.
Просто изобрази полную невозмутимость, Поттер. Ты же можешь это сделать.
Черта с два.
— Мистер Малфой? — Снегг даже кажется удивленным на мгновение, а я буквально физически ощущаю, как серый взгляд натыкается на мою спину. — Вы что-то хотели?
Мерлин, да почему в этих идиотских коридорах нет совершенно ничего, кроме кабинета Снегга?
Спокойно. В конце концов, это не преступление — ходить по школьным коридорам. Еще даже отбоя не было.
Нет. Это выглядит очень паршиво.
— Я забыл учебник в классе, профессор, — спокойно отзывается Малфой, а я борюсь с желанием обернуться и обреченно хлопнуть себя по лбу.
Мы совершенно синхронно превратились в идиотов. Вдвоем. И не можем сгенерировать адекватную ложь.
Снегг вопросительно приподнимает брови, и на лице его мгновенно проскальзывает насмешливая тень:
— У нас сегодня не была урока, мистер Малфой.
Вот именно. Неужели нельзя было придумать что-то более адекватное?
— Я знаю, профессор, — спокойно протягивает он, а мне решительно не хватает такого самообладания. — Я оставил его в прошлый раз.
Святые фестралы, просто остановите этот мучительный спектакль.
Снегг поджимает губы, но только коротко кивает, переводя темный взгляд с меня на Малфоя:
— Что ж, хотелось бы верить, что Вы найдете свой учебник, мистер Малфой, — он разворачивается и строго добавляет. — Надеюсь, что вы не устроите здесь очередную факультетскую стычку, если я вас оставлю, — в его голосе столько насмешки, что мне хочется приложиться лбом о холодную каменную стену.
Нас рассекретили. Самым идиотским способом.
— Спокойной ночи, профессор, — протягиваю неоправданно радостно и тут же прикусываю кончик языка, получив в ответ короткий кивок Снегга.
Когда профессор скрывается за ближайшим поворотом, резко оборачиваюсь к Малфою. Выражение моего лица его очень веселит, но я только раздраженно шикаю:
— Может, ты все-таки пойдешь за своим чертовым учебником?
Малфой снисходительно покачивает головой и усмехается:
— Идем уже. Он и так все понял.
Да к черту. Чтобы я еще хоть раз сунулась в подземелья не под Мантией.
Обреченно выдохнув, невольно покачиваю головой, но послушно шагаю к нашему заброшенному кабинету, пытаясь успокоиться.
Это Снегг. Всего лишь Снегг. Он и так догадывался обо всем. Стоит только вспомнить, что я как-то сдала ему эссе, подписанное фамилией Малфоя. Да, я тогда упорно все отрицала, но едва ли он поверил мне хоть немного. Я сама уже не верила себе тогда.
К тому же, вряд ли он проболтается об этом моему брату за чашечкой чая. Это, пожалуй, самое главное.
Убедив себя немного в том, что ничего ужасного не произошло, быстро оборачиваюсь к Малфою, сузив глаза. Он уже добавляет немного света в кабинет и шагает ко мне, но, встретив мой взгляд, останавливается, вопросительно вскинув брови.
Поджав губы, преодолеваю расстояние между нами в пару порывистых шагов и вздергиваю подбородок, недовольно процеживая:
— Не трогать тебя своими грязными руками? — секундное недоумение на лице Малфоя стоит всех этих неловких моментов. — Вот этими вот руками, да? — вскидываю кисти, быстро касаясь его лица пальцами, и тут же перемещаю их. — Не боишься испачкаться? Ты скажи, если мне стоит прекратить. Тебе, наверное, ужасно неприятно.
Хаотичные движения руками вызывают у Малфоя улыбку, и он пару раз безуспешно пытается поймать их. Я ликую от своей маленькой победы, но его пальцы все-таки сжимаются на моих запястьях, и Малфой притягивает мою ладонь к своей щеке, вынуждая замереть и мгновенно успокоиться.
Подхватив двумя пальцами мой подбородок, он заставляет меня вскинуть голову и усмехается:
— Ладно. Пожалуй, в следующий раз я сделаю так.
Я не успеваю задать логичный вопрос. Малфой быстро наклоняется, касаясь моих губ своими, и требовательно раздвигает их, вынуждая приоткрыть рот и приостановить свой справедливый гнев.
Перестав воинственно размахивать руками, опускаю их на плечи, чувствуя, как сердце начинает усиленно бить в ребра, а пальцы Малфоя пробегают по моей пояснице, подталкивая ближе к нему.
Послушно шагнув вперед, сжимаю ткань слизеринской мантии. Аккуратный поцелуй углубляется, и я начинаю задыхаться, отдаленно представив, какую бы реакцию вызвала подобная картина на занятиях трансгрессией. Вторая рука Малфоя касается моего плеча, соскальзывая на шею, и сдвигается к затылку, путаясь в волосах.
Горячие мурашки уже разбегаются по коже, толкая меня ближе, заставляя потянуться к завязочкам на слизеринской мантии, но Малфой отстраняется, аккуратно оглаживая кожу под моей нижней губой подушечкой большого пальца.
— Так было бы лучше? — вполне серьезно уточняет он, и я бы даже была готова поверить в этот вопрос, если бы не насмешка в серых глазах.
Надо же, а он умеет быть очаровательным, а не заносчивым самовлюбленным придурком. Мерлин, я серьезно так подумала?
Оттолкнувшись от Малфоя, щурюсь, задумчиво протягивая:
— Пожалуй, в следующий раз я постараюсь трансгрессировать на свое место. Просто немного не хватило концентрации, — пожимаю плечами и отхожу к парте, поднимая на нее сумку.
— Или ты концентрировалась не на том, — самодовольно заявляет Малфой, разрушая все мои мысли о его очаровании, и, не позволяя возмутиться, тут же уточняет. — Ты взяла свою мантию?
Фыркнув на его заявление, киваю, вытаскивая из сумки гладкую струящуюся ткань, смутно понимая, зачем вообще она должна мне понадобиться сейчас.
— Надевай и идем, — коротко бросает он, не собираясь посвящать меня в детали. — Только держись поближе.
Мне стоит напрячься после этой фразы.
Собираюсь было спросить, куда мы все-таки идем, но, подумав, отказываюсь от этой мысли. В конце концов, какая разница. Я готова идти туда, куда он скажет. Если бы Малфой хотел, он бы уже все объяснил.
Подхватив сумку, послушно накидываю мантию, скрывая лицо под капюшоном, и шагаю следом.
— Только не потеряйся, во имя Мерлина, Поттер, — насмешливо заявляет Малфой, смещаясь к двери.
— Я очень постараюсь, — язвительно отзываюсь, проскальзывая в коридор и двигаясь за ним.
Малфой уверенно проходит пустующие коридоры, быстро оказываясь в ближайших ко входам в подземелья, а я невольно хмурюсь. Дорогу до слизеринской гостиной я уже успела запомнить. Хотя, возможно, по пути просто есть что-то еще, и мне не о чем волноваться.
Ну да, конечно.
Возле прохода в слизеринскую гостиную оказывается чуть больше студентов, чем в коридорах, но все они расступаются при виде Малфоя. Я же пытаюсь успеть протиснуться за ним, упорно повторяя себе, что все это — ужасная затея.
Еще ни один поход в гостиную Слизерина не закончился для меня хорошо.
Едва не врезавшись в какую-то пятикурсницу, решившую встать прямо за Малфоем, проскальзываю за ним в приоткрывшийся портрет.
Мне бы хотелось сказать, что в их гостиной неуютно, но я не могу при всем желании. Слишком много изумрудного, но стеклянные стены в пол, показывающие размеренную жизнь обитателей Черного озера, скрадывают все недостатки. Даже приглушенный зеленоватый свет вписывается идеально и не вызывает раздражения.
Студентов оказывается удивительно много — все диванчики заняты, а гул голосов хоть и не сравнится с безумным шумом Гриффиндора, но все равно удивляет. Я думала, они молча сидят в одиночестве или тихо обсуждают способы истребления маглорожденных.
Ладно, пожалуй, я слишком предвзято отношусь к слизеринцам. Впрочем, небезосновательно.
Поборов секундное желание вцепиться в рукав Малфоя, чтобы чувствовать себя спокойней во враждебной обстановке, шагаю за ним, не переставая глазеть по сторонам. Наверное, это неправильно, но внутри зарождается мысль о том, что я могу услышать что-то полезное из их разговоров. Раз уж все равно пришла.
Потонув в своих сомнениях, едва успеваю заметить, что Малфой останавливается, о чем-то переговариваясь с Монтегю, но их диалог меня не очень волнует. Вряд ли красиво вот так стоять и подслушивать, о чем они там беседуют.
Приняв, что вот так пользоваться доверием и пытаться играть в бессмысленный шпионаж — просто нелепо, решаю хотя бы посмотреть за мелкими стайками рыбок и разворачиваюсь, надеясь не упустить момент, когда Малфой наговорится со своими дорогими однокурсниками.
Слишком резко и неаккуратно.
Книга, беспечно брошенная кем-то на край вычурного столика с серебристыми ножками, не выдерживает моего случайного прикосновения, и я жмурюсь, принимая свою неловкость, но ничего критичного не происходит. Рука Малфоя совершенно естественно подхватывает чужой учебник, и он даже пролистывает его, словно так и собирался сделать.
Выдохнув, запрещаю себе двигаться лишний раз. Когда-нибудь я обязательно справлюсь с тем, чтобы не попытаться что-то уронить, разбить или сломать.
Когда-нибудь — обязательно.
Монтегю кивает и, получив в ответ строгий спокойный взгляд своего старосты, двигается к компании Нотта и Уоррингтона, а я спешно шагаю за Малфоем. Остаться здесь среди кучи слизеринцев не кажется хоть сколько-нибудь заманчивой перспективой.
Вскоре мы сворачиваем в более темный коридор с бесконечным рядом одинаковых дверей. По коже мгновенно расползаются холодные мурашки, навеянные неприятными воспоминаниями о слизеринской вечеринке.
Мотнув головой, пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей, давно загнанных на задворки сознания. Сейчас я точно знаю, что в безопасности. Насколько, конечно, это вообще применимо к ситуации, когда Вероника Поттер идет в комнату Драко Малфоя.
Тот останавливается у одной из дверей и толкает ее, а я проскальзываю за ним, проследив за несколькими вспыхивающими свечами.
Удивительно просторная комната кажется идеально прибранной, словно нежилая. Широкий резной шкаф для одежды соседствует с таким же для книг, а над изящным письменным столом висят несколько полок с ровно составленными учебниками. Мягкий серебристый ковер придавливают короткие ножки пары изумрудных кресел, а рядом размещается широкая кровать с тяжелым темно-зеленым пологом и округлыми тумбочками по бокам.
Светлые стены только под потолком и у пола очерчены изумрудными полосами, а я невольно хмурюсь — у них что, даже окон нет? Почему нельзя было оставить хоть крошечную возможность понаблюдать за жизнью Черного озера?
— Надеюсь, ты умудрилась хотя бы не потеряться, — насмешливо протягивает Малфой, явно напоминая о моей крошечной оплошности с книгой.
Ладно. Хочет быть язвительным — пожалуйста.
Застываю на месте, заставляя себя даже не дышать. Посмотрим, насколько хватит его показной выдержки.
— Брось, Поттер. Я знаю, что ты здесь, — Малфой разворачивается, задумчивым взглядом обводя комнату, и уголки его губ приподнимаются.
Ну уж нет. Этого он не может знать наверняка. Никто не может видеть сквозь Мантию, иначе нас с Гарри давно бы выгнали из школы или прикончили собственные однокурсники за количество отнятых баллов.
С интересом наблюдаю за тем, как Малфой безошибочно шагает в мою сторону, и вся уверенность в моей невидимости исчезает, сменяясь смесью удивление и недоверия.
Нет. Невозможно.
Малфой останавливается подозрительно близко ко мне и прикрывает глаза на мгновение. На его губах тут же расплывается самодовольная улыбка, а уже в следующую секунду его рука взлетает наверх, аккуратно стягивая с меня капюшон.
Торжество молниеносно отражается на бледном лице, а я невольно вскидываю брови, ошарашенно хлопая глазами.
Во имя Мерлина, что это еще за фокусы?
— Как? — голос оказывается таким удивленным, что я прикусываю кончик языка в нелепой попытке скрыть эту странную смесь ужаса и восторга.
Малфой усмехается, наслаждаясь моей растерянностью, и легко заправляет вылезшую на мое лицо кудряшку:
— Оставь мне один маленький секретик, Поттер, — насмешливо протягивает он, но серый взгляд мгновенно становится серьезным, и он добавляет намного тише. — Просто знай, что я найду тебя где угодно. Всегда, — его пальцы соскальзывают на мою щеку, аккуратно поглаживая кожу.
Я должна испугаться или обрадоваться? Как одна фраза может звучать одновременно угрожающе и обнадеживающе?
Не понимая, что можно на это ответить, аккуратно отодвигаюсь назад, бережно складывая мантию и убирая ее в сумку. Надеясь хоть как-то разбавить повисшую тишину, неуверенно оглядываюсь и улыбаюсь:
— У тебя красивая комната.
Мерлин, почему это звучит так, словно я собираюсь завести светский разговор о погоде?
Малфой морщится, всем своим видом показывая, какие это мелочи, и неопределенно передергивает плечами:
— Обычная комната.
О, ну конечно. Обычный Драко Малфой с обычной комнатой. Все у него самое обычное. Какая умиляющая несвойственная скромность.
Сдержав смешок, продолжаю осматриваться, тихо проговаривая:
— Я бы хотела показать тебе свою. Из окна очень красивый вид. Особенно ночью.
Малфой делает шаг ко мне, забирая сумку и бросая ее на стул возле стола, и приподнимает брови:
— Так в чем проблема? Можем проделать как-нибудь то же самое.
Я даже улыбаюсь от подобной мысли. Тяга к риску, конечно, во мне наследственная, но это — настоящее безумие.
— У меня три соседки по комнате, Малфой. И одна из них только и делает, что распускает слухи и пытается со мной воевать.
Не то чтобы Малфой выглядит сильно удивленным. Его ладонь опускается на мою талию, а глаза темнеют. Он наклоняется, и меня бросает в неоправданный жар от тихого бархатного голоса:
— Но кровать-то своя, надеюсь, у тебя есть? Уверен, это будут самые острые ощущения в твоей жизни, — горячее дыхание обжигает кожу шеи, и я безвольно открываю рот, тщетно пытаясь вернуть себе способность разговаривать.
Отлично. Он одной фразой способен расшатать пол у меня под ногами. Заставить меня задыхаться от какой-то пары слов. Это просто невероятно.
Заметив мое состояние, Малфой отстраняется, усмехнувшись, и, отвернувшись, уточняет:
— Хочешь выпить?
Теперь очень хочу, но только неуверенно пожимаю плечами, наблюдая за тем, как он достает два бокала.
— Боюсь, никакой полог вместе со всеми заклинаниями не остановят Джинни или Гарри, если они захотят со мной поговорить, — честно признаюсь, потонув в красочных картинах, предательски вспыхивающих в сознании.
Мерлин, щеки горят.
Малфой оборачивается и, вскинув брови, протягивает один бокал, невесомо коснувшись моих пальцев:
— У вас на факультете вообще знают что-то о личном пространстве? — взгляд у него такой смеющийся, что хочется фыркнуть и закатить глаза.
Вместо этого я только пожимаю плечами и делаю маленький глоток огневиски:
— Вряд ли можно говорить о личном пространстве, когда у тебя есть брат-близнец, — Малфой морщится то ли от огневиски, то ли от упоминания Гарри, и я раздраженно поджимаю губы, заметив на его лице неприкрытую издевку. — И, вообще-то, это совершенно не плохо. Хорошо, когда у тебя есть человек, с которым можно разделить все что угодно.
Слова кажутся такими искренними и лишними, что я просто облизываю губы и замолкаю, прикладываясь к бокалу, чтобы хоть как-то объяснить свое внезапное молчание.
Малфой хмыкает, окинув меня снисходительным взглядом, и щурится:
— Прямо-таки все?
Святые фестралы, еще не хватало выслушивать это от Драко Малфоя. Будто мне собственных угрызений совести не хватало.
— Если я не рассказываю Гарри о чем-то, это вовсе не значит, что мы с ним это не разделяем, — тихо протягиваю, упорно пытаясь вложить в свои слова хоть немного уверенности, но натыкаюсь только на серую стену издевки. — Забудь, ты не поймешь, — опускаю взгляд в бокал, делая еще один неуверенный глоток.
Огневиски обжигает стенки глотки, стекая по пищеводу горячей волной. Кажется, все-таки перебор.
— Поэтому рядом с тобой все время ощущается незримое присутствие твоего избранного брата? — усмехается Малфой, совершенно неприкрыто рассматривая меня.
Уже даже не хочется прятаться от его взгляда. Словно это нормально, что он вот так смотрит, не сводя глаз.
Чуть не поперхнувшись, вскидываю голову, не сдерживая рвущуюся улыбку:
— Нет, это потому что у тебя паранойя и ты его ненавидишь, — пожимаю плечами, опрокидывая бокал, и проглатываю остатки алкоголя. — Просто попытайся не думать о нем. Понимаю, это непросто.
Вопреки всем моим опасениям, Малфой не кажется хоть сколько-нибудь уязвленным. Он кивает, изображая полную серьезность, и отходит от стола, вызывая во мне внезапную волну паники.
— У меня есть для тебя кое-что, Поттер, — спокойно произносит он, дергая дверцу шкафа, а я безотчетно рассматриваю идеальный ряд выглаженных белоснежных рубашек и черных пиджаков.
Даже не знаю, что меня напрягает больше — безукоризненный порядок в шкафу, абсолютно одинаковые вещи или слова Малфоя.
Точно. Слова Малфоя.
Спешно отставив бокал на письменный стол, ожесточенно мотаю головой, делая шаг к шкафу:
— Ничего не нужно, Малфой. Я и без того за последнюю неделю чувствовала себя так, будто у меня день рождения. К тому же, очень некрасиво поступила со всем, что ты отправил, а это наверняка стоило кучу усилий. Мне жутко неудобно и… — мой непрекращающийся словесный поток внезапно иссякает, и я нелепо захлопываю рот, недоверчиво уставившись на Малфоя.
На его лице застывает такое спокойное снисхождение, словно я несу полнейшую чушь, но самое удивительное не в этом. Кремовую небольшую коробку я не могу не узнать — это был самый неожиданный подарок.
— Прости, не могу вернуть тебе платье или метлу, но, думаю, ты захочешь получить обратно хотя бы это.
Хотя бы это. Мерлин, у меня даже во рту пересыхает, а сердце внутри вздрагивает слишком радостно.
Как вообще можно поверить в нечто подобное? Передо мной стоит Драко Малфой, весь такой идеальный и выглаженный, почти вежливый, и держит в руках коробку с самым чудесным подарком, который я когда-либо видела.
Он подходит ко мне вплотную, протягивая коробку, а я собираю в себе остатки воли, чтобы нервно мотнуть головой:
— Я не могу взять это, Малфой. Ты же понимаешь, — губы немеют, и я сама не верю, что справилась с этими словами.
Ему в принципе невозможно отказать. А когда все внутри противится — это совершенно невыполнимая задача.
Чертова принципиальность не должна так тяжело даваться.
Малфой понимающе кивает, но все-таки впихивает коробку в мои руки:
— Это не попытка искупить мою вину. Просто я уверен, что ты хотела бы хотя бы послушать их, — о, черт, я не просто хотела бы. У меня кончики пальцев покалывает от желания принять подарок. — Жаль, конечно, такое выбрасывать, но, раз ты не можешь, — спокойно протягивает Малфой, тяжело вздыхая, и пожимает плечами.
Мерлин, что? Выбросить Queen и новый альбом Пола Маккартни? Нет-нет-нет. Это невозможно.
Инстинктивно вцепившись в коробку, неосознанно тяну ее на себя, мотая головой:
— Нет, ты что, серьезно? Это нельзя выбрасывать, — голос садится на пару тонов, а коробка полностью оказывается в моих руках.
Отступать некуда. Я действительно ее взяла. И даже не чувствую достаточных угрызений совести. Только аккуратно сдвигаю крышку, любовно поглаживая края картонок, скрывающих пластинки.
Все еще не веря в свое счастье, поднимаю голову, но слова благодарности так и не срываются с языка. Насмешливое торжество на лице Малфоя заставляет меня отставить коробку на стол и скрестить руки на груди, сощурившись:
— Ты — манипулятор! — стараюсь вложить в голос все возмущение, но не получается даже скрыть улыбку.
Мерлин, да он же специально все это сказал. Вынудил меня принять свой идиотский подарок. Это же очевидно. Просто нелепо.
Малфой и не пытается отрицать, только пожимает плечами и легко касается моей щеки:
— Какая разница? Думаю, ущерб твоей гордости явно меньше, чем радость. Ты ведь хотела их получить, Поттер.
Может, он и прав. В начале года я бы непременно поспорила с таким заявлением, но сейчас сложно быть уверенной хоть в чем-то. В конце концов, Малфой кажется удивительно нормальным, и я вряд ли могу расценивать это как попытку меня подкупить. Я ведь уже пришла сюда, в его комнату перед отбоем, и, кажется, мы прошли большую часть наших разногласий. А если он действительно хотел сделать мне приятно, разве красиво отказывать?
Я мыслю, как Ромильда Вейн. Какой кошмар.
— Спасибо, — неуверенно улыбаюсь и делаю шаг к Малфою, аккуратно приподнимая руку. — Это действительно очень хороший подарок. Не представляю, как тебе удалось их раздобыть.
— Мелочи, — спокойно отзывается он, укладывая ладонь на мою талию, а мне хочется усмехнуться.
Это точно не мелочи. И дело даже не в том, каких усилий все это стоило. Страшно представить, сколько существует музыкальных исполнителей, но Малфой смог найти именно то, что я люблю. Драко Малфой. Искал в магловской музыке.
Вот это — настоящее чудо.
Не сдержавшись, приподнимаюсь на носочки, обхватывая пальцами воротник его рубашки. Наверное, это никогда не перестанет быть таким волнующим — вот так запросто целовать Малфоя, зная наверняка, что он меня не оттолкнет.
Чувствовать, как его губы начинают двигаться настойчивее, а пальцы оставляют горячие обжигающие следы на коже, пробираясь под одежду.
— Тебе вовсе не обязательно благодарить меня так, — усмехается Малфой, не прерывая поцелуй, и я возмущенно выпускаю его волосы из своих пальцев.
— Нет? — легко пожимаю плечами. — Тогда ладно, — попытка вывернуться из его рук предсказуемо проваливается, и я послушно запрокидываю голову, подставляя шею его губам.
— Поздно, Поттер, — дыхание обжигает, заставляя выгибаться. — Ты уже начала.
Он прав. Уже поздно. Совершенно точно.
Малфой шагает на меня, легко подхватывая под ягодицы, и я выдыхаю неоправданно испуганно, когда он опускает меня на стол, едва ощутимым жестом разводя мои ноги.
Секундная паника не задерживается во мне надолго, вытесняясь быстрыми жадными прикосновениями, ледяным запахом и влажными губами.
***
Малфой не верил, что в нем может быть столько тепла. Не выжигающего, а согревающего, мягкого. Такого неправильного, но до безумия необходимого. Он даже знал, откуда оно в нем взялось.
Достаточно было посмотреть на черное кудрявое море на его подушках. Пресвятые фестралы, это действительно что-то невероятное. Вероника Поттер в его спальне. В его постели.
Почти сидит и сосредоточенно застегивает на себе пуговки его рубашки. А затем, совершенно не стесняясь, опускает голову и утыкается носом в белоснежную ткань, вдыхая полной грудью. Прикрывает глаза и улыбается, впуская в легкие его запах. Наслаждается им.
Малфой готов в этот момент отдать ей все свои рубашки. Вообще все, что она пожелает. Любой каприз, просьба или требование.
Только вот она ничего не просит. Кажется, ей вообще ничего не нужно, кроме его рубашки.
Это так странно и нелепо, и Малфой не понимает, как такое возможно. Как возможно, что она остается такой потрясающе красивой и завораживающей даже сейчас. Как возможно, что девушка рядом с ним оказалась в его постели не из-за статуса, состояния и прочей привлекательной для всех ерунды.
Она просто здесь. Потому что это правильно. Потому что Поттер в его постели — самое правильное, что есть в этом чертовом мире. И он почти готов молить Мерлина, чтобы так было всегда, хотя знает, что никакие боги ему в этом не помогут.
Он не хочет думать. Только невесомо касается пальцами ее шеи и упирается губами куда-то в макушку.
Поттер никогда не перестанет заливаться своим странным румянцем. Ему это даже начинает нравиться.
Малфой встал, позволяя Поттер подхватить с пола юбку, и натянул брюки, шагая к шкафу. Вытащил чистую рубашку, на мгновение прикрывая глаза.
Удовольствие вперемешку с теплом все еще разливалось под кожей. Отдавалось на кончике языка. Стекало по артериям к кончикам пальцев, заставляя подушечки легко покалывать. Сердце все еще стучало где-то в сознании, но уже спокойней, более размеренно.
Наверное, поэтому Малфой не успел отреагировать, когда в дверь постучали и она открылась, предательски пропуская в спальню Забини.
Метнув взгляд в сторону кровати, Малфой подумал, что ставит Поттер в неловкое положение, но успел заметить только колыхнувшийся полог и черную кудряшку, мгновенно скрывающуюся под одеялом.
Да, кажется, у Поттер дела с реакцией обстояли куда лучше.
Блейз спокойно шагнул вперед, не замечая нервного взгляда Малфоя, и скрестил руки на груди:
— Что-то случилось? Я вообще-то не ожидал тебя здесь увидеть сегодня. Почему я узнаю о том, что ты вернулся, от Монтегю? Только не говори, что вы снова умудрились поцапаться, — на лице Забини отразилось такое вымученное выражение, словно его ссылали в Азкабан.
Малфой шагнул к кровати, собираясь задернуть створку полога, и поджал губы:
— Тебя не учили стучаться, Забини? — напряжение в голосе удалось скрыть неимоверным усилием.
Блейз недоуменно нахмурился, но сразу усмехнулся:
— К тебе-то? Хотя я стучался, если ты не заметил.
— Когда стучатся, ждут приглашения войти, а не снимают запирающее заклинание, — не выдержав, бросил Малфой, так и не дойдя до кровати. — Знаешь, я думаю, тебе лучше зайти попозже, — решительно шагнув к другу, он уложил руку ему на плечо, чтобы отвернуть к двери, но не успел.
Блейз отшагнул и недоверчиво сузил глаза:
— Где твой галстук, Малфой? — раздраженно уточнил он, оглядываясь.
Малфой нервно осмотрел комнату, пытаясь заметить хоть что-то, что могло выдать Поттер. Сумка была спрятана на задвинутом стуле, мантия висела на спинке нашивкой внутрь — можно было бы решить, что она слизеринская.
О, черт.
Маленькие школьные туфельки попались на глаза Малфою на пару секунд раньше, чем Забини, но он все равно не успел отпихнуть их за кресло.
— О, Мерлин, нет, — простонал Забини. Лицо его вытянулось в недоумении, мгновенно сменившемся отчаянным разочарованием. — Ты идиот, Малфой? Нет, почему я вообще спрашиваю? Ты идиот. Какого хрена? — Блейз яростно шагнул вперед, не позволяя вставить ни слова. — Тебе мало было? Кто на этот раз? Нет, не хочу знать. Я вообще не собираюсь в этом участвовать.
Малфой почти было смог спокойно выдохнуть, когда Блейз резко развернулся и двинулся к двери. Он ему позже все объяснит. Обязательно. По крайней мере, не в присутствии Поттер.
Блейз не дошел до двери. Снова обернулся, яростно поджимая губы, и взмахнул руками:
— Нет, черта с два, Малфой. Я никуда не пойду. Ты все равно втянешь меня в это дерьмо снова. Ты почти свел меня с ума за эту идиотскую неделю. Я был готов сослать тебя в Мунго. Второй раз я этого просто не вынесу. Поэтому я жду твоих объяснений, пока твоя милая дама одевается и проваливает.
Мерлин, это просто нелепо.
— Заткнись, Забини, — запоздало шикнул Малфой, ощущая внезапное отчаяние — Блейз, кажется, действительно разозлился. — Ни слова больше, — он даже взмахнул рукой, надеясь прервать гневную тираду друга, но без толку.
— Да нахрен, Малфой, — Блейз угрожающе шагнул на него. — Это была безумная неделя. Я думал, что ты, в лучшем случае, просто сдохнешь от собственных мыслей, и что теперь? Просто объясни мне, у тебя какие-то проблемы? Ты физически не можешь пройти мимо очередной…
— Закрой рот, Блейз, — прошипел Малфой, преодолевая отчаянное желание хорошенько приложиться головой о дверцу шкафа.
И это он что-то говорил Поттер о личном пространстве?
— О, как удобно, — вспыхнул Забини, стискивая зубы. — Знаешь что. Я сейчас пойду, найду ее и все расскажу. Скажу, что ты больной кретин без мозгов, который просто не способен думать головой.
Малфой шагнул к Забини, сжимая кулаки. Нет, если Блейзу очень хочется, он мог бы высказаться, но не при Поттер. Это слишком.
Забини набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить гневную тираду, но из-под одеяла вылетел сдавленный смешок. Малфой прикрыл глаза, поворачиваясь к кровати, а Блейз осекся, не договорив.
— Можешь не рассказывать, я и так знаю, — из-за края одеяла появилась сначала пара мелких завитков, а потом и сама Поттер, тщетно пытающаяся скрыть рвущуюся улыбку.
Малфой устало выдохнул, прикрывая ладонью лицо. Все дрожащие внутри эмоции, еще пару минут назад раздирающие его, иссякли от избытка.
Блейз открыл и закрыл рот, жмурясь, словно это могло помочь ему перестать видеть Поттер.
— Твою мать, Малфой, — отчаянно выдохнул он, потирая глаза. — Ты мог хотя бы намекнуть?
Малфой сначала убедился, что выскользнувшая из кровати Поттер достаточно одета, а уже потом обернулся к Блейзу, сверля его убийственным взглядом. Красноречивее всяких слов.
Поттер чинно разгладила складочки на школьной юбке и, перекинув через шею галстук, завязала его парой быстрых движений:
— У тебя отличные друзья, Малфой. Слушай их почаще, — от ее смеющегося тона закладывало уши.
Малфою впервые в жизни хотелось провалиться под землю. Еще ниже подземелий. Просто раствориться в воздухе к Мерлиновой матери.
Поттер привела себя в порядок парой уверенных взмахов волшебной палочки и шагнула вперед в звенящей тишине, подбирая школьные туфли. Вид двух застывших слизеринцев ее явно веселил.
Затянувшееся молчание действовало на нервы — Забини, ошарашенно наблюдающий за каждым перемещением Поттер, хлопнул ртом и протянул:
— Кажется, рубашка тебе великовата, — он тут же сжал губы, мотнув головой.
Малфою захотелось придушить лучшего друга голыми руками. У него словно напрочь исчез мозг.
Вопреки всем опасениям, Поттер хохотнула, нисколько не смутившись:
— Это сейчас модно. С твоего позволения, я не буду переодеваться.
Забини кивнул, вызывая в Поттер очередной смешок. Справившись с ремешком на туфлях, она распрямилась и, переведя взгляд с одного слизеринца на другого, пожала плечами:
— Ладно. Вам, ребята, видимо, стоит поговорить. А я, пожалуй, пойду.
Малфой безотчетно смотрел на носики ее туфель, утопающие в ворсе ковра при каждом шаге. Глотку что-то царапнуло, и он остро осознал, что она сейчас действительно уйдет.
— Нет, — быстро вырвалось из него. Рука дернулась вперед, перехватывая тоненькое запястье. — Я хочу, чтобы ты осталась.
Поттер застыла вполоборота, вопросительно вскидывая брови:
— В смысле?
Ее удивление передалось и Забини. Он так и стоял, замерев, и просто наблюдал за происходящим.
Малфой мысленно выругался. Ему совершенно не хотелось говорить ей это при посторонних. С другой стороны, Забини действительно был втянут во все это довольно давно.
А, к черту.
— Я хочу, чтобы ты осталась на ночь, — спокойно отозвался он, притягивая Поттер к себе и по-хозяйски обнимая ее за талию.
Спокойней стало буквально мгновенно. Маленькая фигурка в его руках вселяла плохо осознаваемое ощущение того, что все происходит невероятно правильно.
Поттер удивленно моргнула, поднимая на Малфоя вопросительный зеленый взгляд из-под длинных изогнутых ресничек, и закусила губу. Видимо, это было довольно неожиданно для нее.
Блейз приподнял руки, усиленно массируя виски, и протянул:
— Мерлин, кажется, я вижу то, что может взорвать к фестралам эту школу, — удивление в его голосе причудливо смешалось с неподдельным восхищением, создавая какую-то новую эмоцию.
Поттер усмехнулась, укладывая обе ладошки на плечо Малфоя. Жест вышел таким естественным и правильным, что у Малфоя перехватило дыхание. Как она умудрилась сделать это так мягко и спокойно? Как вообще у нее все это выходило?
— Ты подыши, — насмешливо посоветовала она. — Может, тебе выпить? — Поттер подняла голову и неуверенно глянула на Малфоя, словно сомневалась, что может предлагать нечто подобное в его комнате. Словно думала, что он может разозлиться.
Малфой совершенно не злился. Ему стало неоправданно приятно от ее слов. Будто так и должно быть.
Перехватив ее ладонь и опуская со своего плеча, он послушно взял бутылку огневиски с полки и протянул Забини бокал. Тот мгновенно опрокинул его, даже не поморщившись.
— Спасибо, — Блейз не смог определиться, кого именно ему стоит поблагодарить. — Я, пожалуй, пойду. Подежурю вместо тебя, Малфой. Спокойной ночи.
Поттер махнула рукой на прощание, продолжая улыбаться и вызывая в Забини еще большую растерянность. Он быстро развернулся, но ее голос ударился о спину, вынуждая его замереть:
— Спасибо, Забини.
Малфой недоуменно проследил за тем, как Блейз оборачивается и коротко кивает. Эти двое еще пару мгновений смотрели друг на друга, но потом Забини все-таки двинулся в коридор, выходя из комнаты, а Малфой метнулся к двери, захлопывая ее и бормоча запирающие заклинания.
Что это вообще значило? Что за странный немой диалог взглядами? За что она могла благодарить его лучшего друга?
Он обязательно выяснит это, только чуть позже.
Поворачиваться к Поттер и встречаться со смеющимся зеленым взглядом было тяжело. Хотелось просто уткнуться лбом в прохладное дерево шкафа и простоять так вечность.
Нужно ей что-то сказать? Извиниться? Объяснить все? Мерлин, он понятия не имеет, что говорить.
Медленно выдохнув, Малфой заставил себя обернуться, твердо решив, что извинится. Они встретились взглядами, и все слова растерялись, прячась по уголкам сознания, а потом Поттер прыснула, заливаясь ярким звучным смехом. Тем самым, который вечно звенел в гриффиндорских компаниях.
Малфой не смог сдержать улыбку, шагая к ней:
— А ты молодец. Не думал, что ты так быстро сориентируешься.
Она пожала плечами, смахивая крошечную слезинку, выступившую от смеха:
— Я же Поттер, забыл? Иногда во мне проскакивает семейный талант к импровизации, — она снова улыбнулась и добавила, окончательно уничтожая в Малфое все сомнения. — Это было весело.
Мерлин, сумасшедшая. Просто чокнутая. Поттер.
Его чокнутая Поттер.
Он шагнул к ней, но остановился в паре сантиметров, заметив перемены в ее лице. Поттер слишком быстро посерьезнела и напряженно закусила красный ноготок:
— Это правда, Малфой? — тихо уточнила она, заглядывая в его лицо. Пронзительно. Не давая ни единого шанса проигнорировать свой вопрос. — Ты действительно так переживал?
Захотелось соврать. Совершенно инстинктивно, по привычке. Сказать ей что-нибудь, разрушающее их маленький хрупкий мирок. Отрицательно мотнуть головой. Хоть что-то.
Доверчивая зелень затягивала. Малфой молчал, утопая в ней. Путаясь. Пытаясь привести себя в чувства.
Мотнув головой, он легко приобнял Поттер за талию, надеясь, что это поможет вынести ее испытывающий взгляд, а потом беззвучно кивнул.
Примечания:
Avril Lavigne - Fall To Pieces
***
https://vk.com/stu_group
***
Ребят, я очень надеюсь на публичную бету и ваше понимание, потому что я все еще болею и чувствую себя неважно - вполне могла пропустить какие-то моментики или ошибочки. И я понимаю, как всех достала эта фраза, но все равно попрошу: давайте дружно стараться соблюдать все меры предосторожности и по возможности оставаться дома, потому что болеть вообще не здорово.
![[Non]consent](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_r0VrWAjusZjI8Wmg8jXrfS423pg1e3O0.webp)
