Die, Die My Darling

На подушке остался ее запах. Это сводило с ума. Просто невероятно. Поттер действительно ночевала в его спальне. Осталась, не задавая лишних вопросов. Не пыталась спорить или сопротивляться. Это было главной тайной в ней. Она идеально балансировала на грани. То делала все, что говорил Малфой, то вытворяла что-то, что он даже предположить бы не смог. Иллюзия контроля, к которому он так привык. Ее абсолютная непредсказуемость, которая только разжигала желание обладать Поттер целиком. Безраздельно. Невыполнимое желание. Малфой иногда даже верил, что понимает ее. Считал, что знает, что она скажет или сделает. Зачастую ему просто везло. Очередное удачное совпадение — и он угадывает ее жест. Неудача — и она выкидывает нечто, не поддающееся логике. Идеально. Поттер умудрялась ходить даже не по канату над пропастью, а умело вышагивала по тоненькой ниточке, совершенно не боясь упасть и разбиться. Это нравилось ему больше всего остального. Такое не могло не привлекать. Невозможно было игнорировать этот ее талант. Самый яркий. Самый заметный. Малфой неспешно затянулся, наблюдая, как красный огонек пожирает темную бумагу сигареты. — Поттер в слизеринской спальне. Ты спятил, Малфой. Серьезно, я просто в шоке, — продолжал вещать Забини. Он уже добрых полчаса вел спор с самим собой, Малфой же только коротко кивал. Ему нечего было ответить. Он понятия не имел, что делает и чем все это закончится. Ему было плевать. Какое вообще это имеет значение, если ему не было так хорошо прежде. Пожалуй, никогда. — Что тебе сказала Панси? — переспросил Малфой, надеясь хотя бы немного угомонить болтовню Блейза. Тот хоть и пытался возмущаться, но все его недовольство выглядело показным и ненастоящим. Забини словно пребывал в неописуемом восторге от вчерашнего вечера, но упорно пытался скрыть это, упрекая Малфоя в сумасшествии. Вел он себя так, будто познакомился вчера с самим Мерлином, но упорно пытался убедить себя в том, что ему это приснилось. Забини мгновенно перестал улыбаться и повернулся к Малфою: — Попросила подменить ее сегодня на вашем вечернем кружке по организации встречи выпускников. Малфой отрицательно покачал головой и устало выдохнул: — И зачем ты согласился? Как думаешь, чем она будет заниматься в это время? Нет, он вовсе не был против компании Забини. Тем более, все подобные организационные сборы всегда превращались в бесконечную тягучую скуку, но не мог же Забини быть таким идиотом? Проигнорировав вопрос, Блейз неопределенно передернул плечами и расплющил окурок о каменную колонну: — Мы же друзья. Она попросила помочь — я помогаю, — слова прозвучали так натянуто, что Малфой скривился. — Она просто тобой крутит, — не задумываясь, отозвался он, отбрасывая сигарету. Панси могла вести себя как угодно совершенно со всеми. Малфой никогда не осуждал ее методы, но они втроем были друзьями. Нельзя было поступать с Блейзом так же, как с остальными. Это переходило границы. — Я знаю, Малфой, — серьезно кивнул Забини, шагая ко входу в замок. — Но даже хорошо, что там с тобой буду я, а не она. Малфой озадаченно нахмурился. Если Блейз решил поиграть в шарады, то ему совершенно не хотелось разгадывать скрытые смыслы. Точно не сейчас. Не в день, когда внутри еще разливаются отголоски тепла Поттер. — Почему? — вяло уточнил он, проходя мимо расступающихся студентов. Забини поморщился, словно ему не хотелось общаться на эту тему: — Потому что Панси не дура. Не бери в голову. Малфой согласно кивнул. Это было не так уж и сложно, когда сознание занято тягучим предвкушением очередной встречи. Не бездумным яростным желанием обладать, а чем-то тихим и уютным. Непривычным до мурашек. Наверняка временным, но от этого не менее завораживающим. Оказавшись в подземелье, Малфой уверенно шагнул к кабинету Слизнорта. Почему именно он занимался организацией всего этого великолепия — не вызывало вопросов. Профессор зельеварения подходил для этой задачи по всем параметрам, да и сам старик явно был доволен свалившимся на него мероприятием. Малфой толкнул дверь в кабинет, обводя быстрым взглядом всех собравшихся. Он знал, что они с Блейзом должны прийти последними, ровно к назначенному времени. Во главе стола важно восседал Слизнорт, рассыпавшийся в приветствиях, как только заметил слизеринцев. Слева от профессора пустовало одинокое место, а через него шумно галдели трое пуффендуйцев — двое старост и Оливия Гилберт. Главная школьная активистка не могла позволить себе пропустить такое важное мероприятие и умудрилась втиснуться третьей в узкий круг старост. По вторую сторону от Слизнорта молча разместились когтевранцы — Энтони Голдштейн и Падма Патил. Они настроений пуффендуйцев не разделяли, но держались спокойно, словно боролись с какой-то очередной умственной задачкой. Малфою удалось сдержать довольную ухмылку — кажется, Мерлин благоволил ему. Поттеры, заполучившие места здесь благодаря наказанию, опаздывали. И кому-то из них придется сесть рядом со Слизнортом, а второму — напротив старика. Пятьдесят на пятьдесят. Загадывать не было никакого смысла, но Малфой живо опустился за край стола, вынуждая Блейза сесть с когтевранской старостой. Падма сдержанно улыбнулась и кивнула. Забини скучающе отвернулся. Крошечный чайничек перелетел через весь стол, аккуратно заполняя изящную чашку с тонкими ветвистыми узорами. Малфою пить не хотелось, но из вежливости он все же сделал глоток, тут же отставляя чашку на блюдце. Слизнорт с надеждой взглянул на часы, но те остались неумолимы — Поттеры опаздывали уже на пять минут, и это не удивляло. Они могли прийти и к середине, придумав очередное правдоподобное оправдание, не имеющее ничего общего с реальностью. Непонятно только, почему учителя до сих пор продолжали верить им и игнорировали все проступки. О, ну очевидно, потому что это Поттеры. Что за глупые вопросы? Малфой аккуратно сдвинул стул к краю стола, очень надеясь, что по итогу не окажется рядом со своим заклятым врагом. Голень вжалась в резную ножку стола, а Слизнорт в этот момент откашлялся, виновато разводя руками: — Что ж, кажется, мистеру и мисс Поттер придется вникать по ходу дела, — добродушно заявил он, тут же довольно хлопая в ладоши. — Итак, как все вы знаете, каждому из вас невероятно повезло здесь оказаться. Это чрезвычайно важное мероприятие и чудесная возможность получить неоценимый опыт, — от избытка прилагательных зазвенело в ушах, и Малфою захотелось закатить глаза. Ему этот опыт совершенно не требовался, да и слушать нудное вступление Слизнорта не хотелось. Скучающе уставившись на пергамент перед собой, заботливо подготовленный зельеваром, Малфой осторожно перевел взгляд на дверь. Это было не очень разумно — едва ли хоть кому-то здесь удастся пропустить появление Поттеров, — но он все же решил, что это занятие куда интересней болтовни профессора. — Может быть, кто-то из вас уже подготовил какие-то предложения? — кожа на подбородке Слизнорта собралась складками, и он внимательно осмотрелся. С места тут же подскочила Оливия. Она открыла толстый блокнот, воинственно тряхнув рыжей косичкой, и мгновенно затараторила, сыпля бесконечными идеями. Малфой устало прикрыл глаза. Забини рядом мученически выдохнул, роняя голову на ладони. Гилберт утомила абсолютно всех за каких-то семь минут, но все равно не собиралась прекращать свой воодушевленный монолог. Мерлин, останови это. Короткий стук в дверь заставил всех отвернуться, подкидывая причину перестать слушать Оливию, и оба Поттера, толкаясь, влетели в кабинет. Избранный упорно не пропускал сестру вперед, придерживая за руку, а та тяжело дышала и радостно улыбалась, пытаясь отпихнуть брата в сторону. — Простите, профессор Слизнорт. Мы немного задержались, — в один голос, совершенно одинаковой виноватой интонацией. Слизнорт расплылся в счастливой приветственной улыбке, вызывая в Малфое привычную волну негодования: — Ничего-ничего, проходите. Вы не так много пропустили, — заявил он, ненароком задевая мгновенно надувшуюся Оливию Гилберт. Поттеры благодарно кивнули, а затем синхронно осмотрели кабинет. Секундный взгляд друг на друга и одинаковый взмах бровей, а потом они оба мгновенно сорвались с места. Поттер легонько пихнул сестру вбок, тут же придерживая ее и не позволяя упасть, а она попыталась подставить брату подножку, но все равно не успела его опередить. Или просто не захотела. Кто же может знать. Слизнорт сделал вид, что не заметил их секундную потасовку, а Малфой возликовал. Поттер опустился рядом с профессором, посылая сестре победоносный взгляд, а та нарочито шумно отодвинула стул, усаживаясь, и показала брату язык. Блейз рядом кашлянул в кулак, пытаясь замаскировать смешок, и маленький чайничек снова полетел над столом, но Малфой этого уже не замечал. Острое женское колено так отчетливо упиралось в его ногу, что он при всем желании не смог бы сконцентрироваться. Недовольная Гилберт, которую явно не устраивало, что внимание с нее переключилось на вошедших, откашлялась и заговорила вдвое усердней. Так звучно, что Поттер рядом с ней удивленно моргнул и задрал подбородок, недоуменно уставившись на Оливию. Удивление на его лице уже через десяток секунд сменилось плохо скрываемой тоской. Поттер же в этот момент приветливо улыбнулась Энтони Голдштейну, вынуждая приподняться уголки губ даже серьезного старосты Когтеврана, а потом радостно кивнула пуффендуйцам. Обоих слизеринцев рядом словно и не было, и Блейз иронично вскинул бровь, пряча ухмылку. Хоть ему сегодня на собрании было весело. Малфой не смотрел на Поттер. Это было ни к чему. Он и так чувствовал каждое ее движение. Ощущал, что она рядом, и аккуратно впускал в легкие дразнящий аромат, стараясь не глотнуть слишком много. Он хотел, чтобы она села рядом, но значительно переоценил свои способности к самоконтролю и теперь пытался сосредоточиться хоть на чем-то, не связанном с Поттер. Так и не посмотрев на нее, Малфой наклонил голову набок, прямо встречая неуверенный взгляд Ханны Аббот — старосты Пуффендуя. Та мгновенно оживилась, по-своему воспринимая его жест, и активно заулыбалась, поправляя русые волосы. Поттер нарочито медленно взяла чашечку, делая крошечный глоток, и Малфой усмехнулся, почувствовав в изящном жесте напряжение, но не успел шевельнуть губами. Маленький каблучок бесшумно, но удивительно метко врезался в его стопу. Больно. Во имя Салазара, ему теперь даже смотреть ни на кого нельзя? Вопреки всему, мысль не вызвала в Малфое никакого раздражения. Только приятную насмешку. Что это, Поттер? Неужели вот так запросто ревнуешь? Ханна Аббот, конечно, была хорошенькой, но недостаточно для того, чтобы в другое время Малфой хотя бы взглянул в ее сторону. Тем более — заговорил. Он не позволил ни единой жилке на лице дернуться, хотя от внезапного нападения хотелось болезненно поморщиться. Поттер как ни в чем не бывало сделала еще один глоток и улыбнулась Слизнорту. О, нет. Она первая это начала. Никаких невинных чаепитий теперь. Малфой как бы невзначай опустил руку, продолжая делать вид, что внимательно следит за ходом обсуждения. Ладонь мгновенно легла на острое колено, поглаживая школьные гольфы. Маленькая чашечка в тонких пальчиках дрогнула едва заметно. Поттер попыталась дернуться в сторону, но Малфой, предугадав ее порыв, быстро придавил ее стопу к резной ножке стола, не позволяя отдалиться. Мысленно торжествуя, свободной рукой он подхватил чашку с чаем, скосив взгляд в сторону Поттера, который уже нес какую-то чушь по просьбе Слизнорта. Пожалуй, ему стоило удивиться или хотя бы придать значение стойкому спокойствию на лице Поттер рядом, но Малфой был слишком поглощен чувством собственной победы. А уже через мгновение колено под его пальцами чуть разогнулось, и носочек школьной туфельки скользнул по внутренней стороне его голени, медленно поднимаясь. Малфой чуть не подавился чаем, ощутив внезапный прилив привычного жара. Это еще что такое, Поттер? Где ты научилась этим грязным приемчикам? Малфою понадобился добрый десяток секунд, чтобы прийти в себя и перестать слушать нарастающий шум в ушах. Отставив чашку, он незаметно скосил взгляд на Поттер. Та совершенно спокойно улыбалась всем вокруг, неспешно покачивая чашкой, и даже умудрялась кивать на чьи-то предложения. Ну уж нет, Поттер. Тебе не стоило этого делать. Не стоит пытаться играть с огнем, который запросто может тебя уничтожить, спалить дотла. Тем более не стоит рассчитывать на победу. Рука нарочито медленно скользнула наверх. Подушечки пальцев мгновенно коснулись полоски голой кожи, и Малфой остро ощутил сухость во рту. Ему нужно остановиться. Подождать немного — наверняка меньше часа, — а уже потом делать с ней все, что захочется. Но он уже не может. Утверждает про себя, что это дело принципа, и просто не справляется с тем, чтобы остановить свои пальцы, скользнувшие на внутреннюю сторону бедра. Вычерчивает невесомые узоры на ее коже, не позволяя Поттер сдвинуть ноги. Наслаждается секундной паникой в зеленых глазах. Считывает неуловимое движение, когда она нервно облизывает губы. Не могла же Поттер всерьез решить, что его остановит присутствие людей вокруг? Она вскидывает голову, поймав секундный взгляд брата, и заставляет себя улыбнуться, пытаясь скрыть отчаянную дрожь в пальцах. Тот подмигивает сестре и тут же возвращается к разговору. Мерлин, Малфой, прекрати. Это слишком. Действительно слишком. Рука добирается до тонкого кружева, и Малфой синхронно с Поттер приоткрывает рот, ощутив на кончиках пальцев влагу. Им не стоило это устраивать. Малфой чувствует ошарашенный взгляд Блейза. Слышит его вежливое покашливание, но продолжает касаться пальцами кружевной ткани, заставляя Поттер наконец-то отставить чертову чашку. Та едва слышно ударяется о блюдце, вставая угрожающе криво. Просто дыши. Ровно. И сохраняй спокойное выражение на лице. Малфой не знает, кому из них нужен этот совет — Поттер или ему самому. Кажется, им обоим. Блейз даже пытается аккуратно толкнуть Малфоя под столом, но тот только сильнее надавливает пальцами, слыша едва заметный судорожный выдох. Кажется, Забини его тоже слышит и прикрывает лицо ладонью, покачивая головой. Что ты делаешь, кретин? Во имя Мерлина, прекрати. Вы сейчас соберете полный кабинет зрителей. Поттер быстро опускает руку, чудом сохраняя на лице каменное выражение, хотя Малфой прекрасно чувствует, что ей не плевать. Она даже не злится. Что бы она там ни пыталась изобразить, ей приятно, и эта мысль заставляет его руку оставаться на месте. Пальчики Поттер обхватывают его запястье, пытаясь дернуть в сторону, но это бесполезно. Он просто не может сдвинуть руку. Она словно отказывается слушаться, продолжая двигаться, и это уничтожает. В глазах темнеет. Поттер жалобно царапает ткань его рукава. Просит, почти умоляет, только он не понимает, о чем. Чтобы он продолжал или остановился? Малфой уверен, что оба варианта верны. Ее рука внезапно слетает с его запястья, и острые ноготки впиваются в его колено. Так сильно, что Малфой почти шипит, но только мысленно усмехается. Ненадолго. Потому что длинные пальчики вдруг сдвигаются по его бедру наверх. В горле пересыхает до хрипоты. Она все еще хочет играть? Все еще надеется победить? О, нет-нет-нет, Поттер. Ничего не выйдет. Мозг отчаянно отказывается работать. Окончательно. Малфой легко отодвигает кружево, проникая под ткань, и задыхается. Слишком влажно. Слишком горячо. Ноготки Поттер царапают ткань его брюк. Так отчаянно, словно она собирается умереть прямо здесь и сейчас. Наверное, это недалеко от правды. Малфою этого уже недостаточно. Злорадная мысль пробивается в затуманенное сознание, не позволяя задуматься о последствиях. Он перехватывает свободной рукой ее запястье, подтягивая наверх, и только потом понимает, что он полный кретин. С чего вообще он решил, что контролирует себя лучше? Черта с два. Горячая волна мурашек расползается по телу, уничтожая, захлестывая. Что-то щелкает в голове, напрочь выбивая оттуда все мысли. Мерлин, это слишком приятно для простого прикосновения. Поттер прикрывает глаза, и Малфой видит, как тяжело она сглатывает, стараясь ровно дышать. Нет, они не продержатся так долго. Это просто невозможно. — Вероника, дорогая, а Вы что думаете по этому поводу? — добродушный голос Слизнорта заставляет всех обернуться к обмершей Поттер, но Малфой даже не думает убирать руку или выпускать ее запястье. Она сегодня его проклянет. — Я… — голос у нее оказывается такой гулкий и хриплый, что Малфой испытывает прилив ненависти к себе. Эти звуки должны принадлежать только ему. Забини шумно закашливается, заглушая слова Поттер, и она быстро облизывает губы, пока Блейз, извиняясь, протягивает: — Простите, профессор. Кажется, простуда. Малфой даже не понимает, благодарен ли другу, но Поттер хватает этого секундного перерыва, чтобы придать лицу деловитое выражение и привести голосовые связки в норму: — Я согласна с братом, — она улыбается, словно и не чувствует пальцы Малфоя между своих ног. Звучит как вызов, но Малфой сдерживает себя из последних сил. Слизнорт озадаченно наклоняет голову, внимательно вглядываясь в лицо Поттер, и уточняет: — С чем именно? Гарри сказал, что не уверен, который из вариантов лучше подойдет. Поттер снисходительно кивнула, словно ее это совершенно не смутило, и пожала плечами: — Именно так. Думаю, оба варианта вызывают сомнения. Возможно, стоит попытаться как-то их скомбинировать. Как она это делает? Она же понятия не имеет, о чем говорит. Малфой проникся секундным уважением — так спокойно выйти из положения однозначно могла только Поттер. Правда, он все еще не понимал, как вообще она умудрялась разговаривать сейчас. — Отличная идея, мисс Поттер, — Слизнорт довольно крякнул и хлопнул в ладони. — Нужно это обсудить. Поттер благодарно кивнула улыбающемуся брату, и Малфой настороженно двинул пальцами, заставляя ее дернуться. Секундный взгляд коснулся его лица, и он понял, что перегнул, только не успел среагировать. Она спокойно потянулась за чашечкой, а потом резко развернулась к заговорившему Энтони Голдштейну, сбивая чайную пару локтем. Та мгновенно перевернулась, и горячая жидкость стремительно потекла по столу. Малфой вынужденно выпустил ее ровно за секунду до того, как посуда полетела на пол, разбиваясь, и Поттер оттолкнулась от пола, едва успевая отстраниться. — Мерлин, Рони, — Поттер мгновенно приподнялся с места, оглядывая сестру. — Ты не обожглась? Она, подскочив, виновато замотала головой: — Нет-нет, все в порядке. Простите мою неловкость, — Поттер бросила жалостный взгляд на Слизнорта, и старик тут же умиленно улыбнулся. Просто невероятно. Она притворяется не хуже Панси. Совершенно по-другому, но от этого не менее впечатляюще. Палочка в руках Поттер уже собирала осколки, уничтожая лужу чая, а Малфой подавил внутри желание усмехнуться. Она действительно безумная. Сумасшедшая. И ему это нравится. Вернув на место собранную чайную пару, Поттер незаметно передвинула стул, опускаясь, и торжествующе улыбнулась. Блейз рядом беззвучно хмыкнул. Малфой аккуратно вытер пальцы о внутреннюю подкладку мантии и сделал глоток чая, отдаленно понимая, что тот все еще горячий. По крайней мере, до конца собрания оставалось не так уж и много времени. *** Я убью его. Серьезно, я сейчас доберусь до проклятого Драко Малфоя и использую какое-нибудь непростительное. Любое из трех. Все три. Мне пришлось полчаса целенаправленно врать Гарри, чтобы объяснить ему свое странное поведение и убедить его в том, что со мной все в порядке и я не обожглась. Я впервые испытала прилив благодарности к Дамблдору, на встречу с которым Гарри опаздывал. Уверена, если бы не эта крошечная деталь, допрос от брата затянулся бы на несколько часов. Нет, это вовсе не раздражает. Я знаю, Гарри переживает и волнуется. Он старается быть хорошим братом, но меня очень злит, что приходится врать ему. Это неправильно. Противоестественно. Я совершенно точно не должна делать ничего подобного, но тоненькая поначалу сеточка обмана уже обмоталась вокруг меня, связывая руки. Даже если бы я захотела, не смогла бы распутать такой клубок. Слишком много лжи. Слишком много недоговорок и допущений. Куда безопасней оставить все как есть, хотя я знаю, что со временем станет еще хуже. Только вот невозможно угадать, сколько этого времени у нас осталось. Возможно, все не так уж и плохо. Да к черту. Я утону в этих размышлениях в другой раз. Не осмотревшись по сторонам, решительно толкаю дверь в заброшенный кабинет, натыкаясь взглядом на Малфоя. Он так привычно стоит, уперевшись поясницей в преподавательский стол, что часть моей ярости куда-то испаряется, заменяясь невнятным радостным восторгом. Мерлин, пора уже перестать так реагировать на него. — Ты задержалась, — спокойно заявляет Малфой, растягивая на губах улыбку. Он легко отталкивается от стола и делает шаг ко мне, и я собираю в себе все оставшееся возмущение. Нужно просто вспомнить, каких мучительных усилий мне стоило чертово собрание у Слизнорта. Сколько усилий мне потребовалось, чтобы просто ровно дышать. — А ты, — скрещиваю руки на груди и закрываю рот, подавившись ругательством. Малфой усмехается, издевательски вскидывая брови, и подходит ко мне: — Только не говори, что злишься, Поттер. Ты сама-то вела себя довольно… Вскидываю руку, умоляя его замолчать, и сама удивляюсь тому, что он действительно не договаривает. Настоящая магия. Слова Малфою и не нужны, потому что щеки уже вспыхивают от смущения и губы пересыхают. Облизнув их, опускаю руки, покачивая головой: — Там был мой брат, понимаешь? Мне плевать, если узнают другие. Плевать, если начнут трепаться и тыкать пальцами — мне не привыкать. Но Гарри… не хочу, чтобы он узнал, — понижаю голос до шепота, слишком остро ощутив навалившуюся вину. Малфой цепляет мой подбородок двумя пальцами, вглядываясь в лицо. Он словно хочет сказать что-то обидное, но упорно борется с собой, а потом просто выдыхает: — Ладно, Поттер. Но, возможно, тебе стало бы чуть проще, если бы ты поделилась с кем-то, кто не будет болтать и сможет понять тебя. И что это? Забота или какие-то очередные собственнические фокусы? Потерев переносицу, обессиленно опускаю плечи, честно признаваясь: — Боюсь, в моем окружении никто не поймет. Это не совсем то же самое, что поделиться с Блейзом. Не думаю, что даже ты меня сейчас понимаешь. Даже. Слово вылетает быстрее, чем я успеваю осмыслить его, и тут же проклинаю себя, прикрывая глаза. Нет, это совсем странно. С каких это пор Малфой вообще способен меня понимать? — Я понимаю, — спокойно отзывается он, словно не заметил моей странной оговорки. Нерешительно подняв голову, натыкаюсь на задумчивый серый взгляд и теряюсь в происходящем. Не знаю, что можно сказать или сделать, поэтому просто улыбаюсь и делаю шаг назад, слишком активно пытаясь вытащить из сумки мантию: — Идем. Малфой недоверчиво вскидывает брови, но все-таки позволяет набросить на себя легкую ткань. Взять его ладонь в этот раз оказывается намного проще, но дыхание все равно сбивается, когда мы выходим из кабинета и горячий шепот обжигает ухо: — Все-таки решила показать свою комнату? Не хватило острых ощущений за сегодня, Поттер? Кожей чувствую его самодовольную ухмылку и пытаюсь сохранить ровное дыхание. Это оказывается не так уж и просто, но мне все-таки удается закатить глаза и показательно фыркнуть: — Когда-нибудь ты научишься думать о чем-нибудь еще, Малфой. Он снисходительно усмехается и, огладив мои пальцы, пожимает плечами: — Надеюсь, ты не из тех, кто тешит себя надеждами, что сможет меня исправить. О, ну разумеется. Боюсь, мне пришлось бы встать в очередь. Хохотнув, несмотря на все попытки не шуметь, отрицательно покачиваю головой: — Я не идиотка, Малфой. Ты неисправим. Он согласно хмыкает, но больше ничего не говорит, а мы без особых проблем добираемся до выхода из школы, попадая в прохладную весеннюю ночь. Становится теплей, но я все равно натягиваю пониже рукава свитера, поежившись, и не решаюсь снять с нас мантию так рано. Если бы я шла одна, вполне можно было бы рискнуть, но с Малфоем — это плохая идея. Вряд ли нам повезет наткнуться на какого-нибудь студента, решившего прогуляться по окрестностям Хогвартса после отбоя, но не стоит забывать о моем таланте притягивать нелепые неприятности. Добравшись до небольшого холма, аккуратно сворачиваю в сторону, игнорируя ступеньки, и утягиваю Малфоя за собой. Трава под ногами оказывается влажной и скользкой, но я упорно шагаю вниз. — Ты знаешь, зачем нужны лестницы, Поттер? — едко интересуется Малфой, все-таки стаскивая мантию, но не отпуская мою руку. Усмехнувшись, легко переступаю через покатый влажный камень и пожимаю плечами: — Это слишком скучно, Малфой. А ты что, боишься испачкать свои дорогие ботиночки? Улыбаюсь, предвкушая свою маленькую словесную победу, но он спокойно отзывается, помогая мне спуститься: — Смотри, не урони свою дорогую сумочку в грязь. Он что, только что передразнил меня? Я даже останавливаюсь на секунду, переводя взгляд с подаренной Сириусом сумки на Малфоя, и поджимаю губы, сощурившись: — По крайней мере, я их не бездумно коллекционирую ради количества, — вяло огрызаюсь, пытаясь понять, почему его замечание оказывается таким неприятным. Малфой окидывает меня снисходительным взглядом и собирается что-то ответить, но вместо этого только коротко бросает: — Конечно-конечно. Как скажешь. О, Мерлин, какого фестрала во мне сейчас вспыхивают угрызения совести? Это же ненормально. Поморщившись, резко разворачиваюсь, только доказывая правоту Малфоя, и шагаю мимо факультетских раздевалок. Серая хозяйственная постройка вырастает перед нами буквально через пару минут, и я решительно двигаюсь к двери, ощущая на себе насмешливый взгляд Малфоя: — Поттер, ты же понимаешь, что все школьные метлы не стали бы закрывать обычным Коллопортусом? Это просто смешно. Он не до конца осознает, с кем связался. Я могу плохо справляться с какими-то заклинаниями и ничего не понимать в травологии, но нет такой двери, которую я бы не смогла открыть. Другое дело — не все закрытые двери стоит трогать, но это точно никогда меня не останавливало. Игнорируя замечание, быстро нахожу в сумке нож Сириуса. Это самый простой и быстрый вариант, но я даже не сомневаюсь, что он сработает. Десяток секунд бесшумного ковыряния в замке, и тот издает характерный щелчок. Я тяну на себя ручку, убеждаясь, что дверь открывается, и торжествующе поворачиваюсь к Малфою, изобразив шутливый поклон. — Вынужден признать, что твои скрытые таланты поражают и пугают одновременно, — протягивает он, но все же шагает за мной. Я прячу нож, тут же зажигая свет на кончике палочки, и внимательно осматриваюсь. Вот она. Дыхание перехватывает от одного взгляда на новенькую метлу, лежащую на полке отдельно от остальных. Уверена, к ней еще никто даже не прикоснулся. Огонек от заклинания отражается в лаковом покрытии, и я невольно вытягиваю руку, любовно поглаживая древко. Мерлин, что только заставило меня отдать это чудо школе для первокурсников? Это просто жестоко. Ужасный поступок. — Насколько глупо ревновать тебя к метле? — насмешливо фыркает Малфой, успевший оказаться рядом. Не убирая руку, поворачиваюсь к нему, сощурившись: — Думаю, она — твой единственный реальный конкурент. Серая насмешка окатывает меня волной, но я этого уже не замечаю. Только бережно вытаскиваю новенькую Молнию, стараясь не зацепить ни одного прутика, и оглядываюсь в поисках еще одной хоть сколько-нибудь приличной метлы. Взгляд цепляется за Нимбус-2000. Не сравнится, конечно, но, боюсь, среди школьных метел ничего лучше не найти. Она старенькая и потрепанная, но летает хорошо, а это самое главное. Придирчиво осмотрев ее на предмет повреждений, удовлетворенно киваю и, подхватив вторую метлу, быстро возвращаюсь на улицу. Малфой молча следует за мной, и я все-таки поворачиваюсь к нему, неуверенно уточняя: — Ты пробовал? — я словно напрочь теряю способность разговаривать, пока на пальцах приятно отдается знакомая прохлада древка. Он отрицательно покачивает головой, а во мне тут же разносится болезненный укол совести. Вытягиваю вперед руку с метлой, надеясь, что Малфой быстро ее заберет. Это оказывается непросто. Кисть будто немеет, сопротивляясь решению снова расстаться с новенькой метлой, да и сознание вопит о безудержном желании полетать на ней, но я все-таки пересиливаю себя. Это ведь Малфой отправил ее мне, а я сама, своими руками, отдала его подарок школе. Омерзительно. Да, я хотела его задеть, но метла-то в этом не виновата. — Брось, Поттер, — усмехается Малфой, явно наслаждаясь внутренними метаниями, отразившимися на моем лице. — Это был подарок для тебя, так что тебе и пробовать первой. Неужели он способен изображать галантность? Можно считать это маленьким чудом. Не нуждаясь в дополнительных уговорах, быстро вскидываю вторую руку, протягивая Малфою другую метлу, и заранее чувствую, что он сейчас брезгливо поморщится. Так и происходит, и Малфой презрительно осматривает школьную метлу, держа ее так, словно нашел на помойке. Годрик, это просто смешно. Фыркнув, перебрасываю ногу через древко, вытягивая губы трубочкой и вскинув брови: — Да ладно, Малфой. Ты же лучший в своей команде. На любой метле сможешь догнать какую-то девчонку из Гриффиндора, — живо перевязываю волосы, проверяя хвост на прочность. Малфой щурится, следя за моими движениями, и облизывает губы: — Ты меня провоцируешь, Поттер, — вопросительная интонация куда-то пропадает, а я только усмехаюсь: — Да что ты? Ни в коем случае, — напоследок окинув его дразнящим взглядом, отталкиваюсь ногами от земли, не дожидаясь ответа и выигрывая для себя несколько мгновений. Метла поднимается вверх так стремительно, что я плотнее обхватываю рукоятку, так и не найдя в себе возможности вдохнуть. Ночной воздух радостно принимает меня, мгновенно растрепывая волосы. Уши закладывает от скорости и ветра, а внутри все переворачивается. Невероятно. Это что-то волшебное. Метла отзывается на каждое невесомое прикосновение. Она словно прирастает ко мне и становится вполне естественным продолжением. Разогнавшись, упорно несусь в сторону стремительно приближающихся пустых трибун. Ближе. Еще ближе. Недостаточно. От паники уже хочется зажмуриться, но я не позволяю себе сместиться с намеченного курса. Сердце колотится в грудной клетке, а адреналин захлестывает, разливаясь внутри острым удовольствием. Уже у самой трибуны резко дергаю наверх древко, и метла мгновенно отзывается — остается только выровнять. Нога задевает когтевранский плакат, оставшийся с матча. Провернуть нечто подобное на моей метле было бы гораздо рискованней. — Не так уж и сложно, — самодовольный голос Малфоя едва долетает из-за ветра, а я, не заметив его в темноте, в панике пытаюсь затормозить, но метла замирает на месте мгновенно. Приходится пригнуться к древку и перевести его в горизонтальное положение, чтобы не свалиться. Отдышавшись, с вызовом вскидываю брови, перегнувшись через рукоятку и приблизившись к Малфою: — Это потому что я поддавалась, — усмехаюсь, осознав, что так увлеклась, что вообще забыла обо всем, кроме захватившего полета. Не думаю, что когда-нибудь прежде испытывала нечто подобное. Это действительно лучшая метла в мире. От мыслей о том, что она могла быть моей, досадливо зудят ладони. Малфой хмыкает, приближая свое лицо к моему, и его нос едва ощутимо касается моего уха: — Вообще-то ты жульничала, — поймав мой непонимающий взгляд, он спокойно вытягивает вперед руку, невесомо касаясь моего колена. — Надеюсь, ты нечасто развлекаешься полетами в юбке. Черт, я даже не задумывалась об этом. Ощутив приливающую к щекам краску, упорно пытаюсь отогнать ее и, смахнув с лица вылезшие кудри, быстро проговариваю: — Может, стоит выйти так против вашей команды? Секундный взгляд Малфоя, вместивший в себя все эмоции разом, стоит сотни таких неловких моментов. Он вытягивает вперед руку, пытаясь перехватить меня, но я только проскальзываю под его запястьем, не сдержав смешок, и, вывернувшись, решительно срываюсь с места. Это ночь обещает быть совершенно особенной. Чудесной. *** Поймать Веронику Поттер — то же, что ловить снитч. Серьезно, никакой разницы. Она настолько же непредсказуемая. Ей словно плевать, что в некоторые повороты можно не вписаться. Плевать, что лететь на полной скорости вниз — опасно. Ее это только веселит. Но Малфой хороший ловец. Просто точно не было. И дело здесь вовсе не в метле. Даже когда они поменялись, Малфоя не покидало ощущение, что он попал на важный квиддичный матч. Признавать кого-то достойным противником было совершенно не в духе Слизерина. Даже про ее брата было принято думать, что ему просто везет, но Малфою нравилось смотреть, как Поттер летает. Отчаянно. Рискованно. Свободно. Поттер явно любил даже воздух, а вот со здравым смыслом и самосохранением она не дружила. Возможно, поэтому каждое ее движение, каждый безумный маневр и завораживали, не позволяя оторваться. Она сказала как-то, что, если для победы ее команды понадобится сломать себе руку или на всей скорости влететь в трибуны, она сделает это, не задумываясь. Начинало казаться, что победа команды здесь ни при чем — Поттер сделала бы это по собственному желанию. Хотя, может, в этом и был весь секрет Гриффиндора? Малфой не знал. Не мог думать об этом сейчас. Мысли выветрились из головы уже давно. Они оба вымотались в этой безумной бессмысленной гонке по полю, и теперь, вернув метлы, шагали к Черному озеру, а Малфой даже не хотел задавать вопросы. Просто шел за ней и ощущал себя непозволительно счастливым. Это, оказывается, было так просто. Все, что нужно — беспокойная непредсказуемая Поттер и разрешение собственного сознания дышать полной грудью. Не думать. Не просчитывать. Не ожидать внезапной войны откуда угодно. Если Поттер привела в такой неописуемый восторг новая метла, Малфой был готов купить ей еще одну, потому что она подарила ему нечто более важное. Более ценное. И это осознание сбивало с ног. Для нее это было обычной неотъемлемой частью жизни. Для него — настоящим чудом, с которым Малфой сталкивался впервые в жизни. Магией, не требующей заклинаний и волшебных палочек. Малфой остановился, удивленно наблюдая за тем, как Поттер вытаскивает из сумки три пледа — два явно гриффиндорских и черный, со смешными кисточками. Расстелив самый широкий на берегу, она снова порылась в сумочке и извлекла оттуда плетенную корзинку. — Ты каждый день таскаешь все это с собой? — зачем-то уточнил он, ощутив внезапный укол совести. Поттер обернулась, насмешливо вскинув брови, но вместо язвительных слов просто пожала острыми плечиками: — Мне пришлось пропустить ужин — нужно было помочь Гарри с зельями. Да и после полетов всегда хочется есть. Малфой поймал летящий в него черный плед отработанным движением и проследил за Поттер, аккуратно опускающейся на колени и тянущейся к крышечке корзины. Откуда вообще в ее движениях появилась плавность? — Кажется, это я должен был позаботиться о подобном, — поморщившись, честно произнес он, не скрывая своей растерянности. Малфой шагнул вперед и все-таки опустился рядом, недоверчиво наблюдая за появляющейся тарелкой тостов, джемом и парой небольших баночек. Плед наощупь оказался удивительно приятным, и Малфой, даже не приближая к нему лицо, ощутил запах цитрусовых и горького шоколада. Поттер приостановила свою активную деятельность, опускаясь ягодицами на пятки, и подняла голову, старательно приглаживая мешающие кудри: — Какая разница, кто, Малфой? — прозвучало так естественно и непринужденно, что Малфой почувствовал себя настоящим идиотом из-за собственной реплики. — Главное, что мы здесь, разве нет? Считай это моей маленькой благодарностью. Мерлин, да почему ему так тяжело? С ней невозможно говорить. Такой напор искренности и непринужденности просто сбивал с толку. — За что? — уточнил Малфой, не находя в себе других слов. Ему стало паршиво. Он совершенно не заслужил ничего подобного. Кого угодно, только не Поттер. После всего, что он сделал. Что наверняка еще натворит, потому что бесконечно бороться с собой невозможно. Поттер умудрялась смотреть на него и видеть все таким, какое оно есть. Не пугалась. Не убегала. Не пыталась что-то исправить или починить. Просто оставалась рядом, принимая все происходящее без малейшего желания отбросить неприятное. — За все, — она мягко улыбнулась и укуталась в плед, превращаясь в красно-золотистый кокон с торчащими волосами и горящими глазами. Малфой подавил бесконтрольное желание зажмуриться. Казалось, что он сейчас просто проснется в своей комнате в подземелье и окажется, что они так и не столкнулись ни на каком маскараде. Как вообще такая нелепая случайность смогла перевернуть его жизнь? Уничтожить рассудок, вселить безудержную одержимость, растоптать добрую половину непреложных принципов? Малфой не верил в чудеса. Только в закономерности совпадений. Если Мерлину стало скучно и он решил посмотреть, что выйдет, если столкнуть Малфоя и Поттер, то это определенно лучший его эксперимент. Безумный, но удивительный. — Кстати, да, — Поттер высвободила руку из красной ткани, снова потянувшись к корзине. — Я не успела найти огневиски и забрала первую попавшуюся бутылку. Кажется, это вино, и оно вполне может быть магловским. Так что, если не захочешь, постарайся брезгливо морщиться как-нибудь незаметно, — она вскинула бутылку, внимательно разглядывая этикетку, и пожала плечами. — Если тебя так волнует, что это ты должен был устроить что-то подобное, можешь открыть бутылку. Я, скорее всего, просто разобью горлышко. Малфой даже не усомнился в том, что так и будет. Способность Поттер случайно что-то разбивать и ронять была неоспоримой, граничащей с талантом. Не задумываясь, он принял бутылку из ее пальцев, легким движением палочки выбивая пробку из горлышка, и усмехнулся, услышав язвительные нотки в голосе: — Хрустальных бокалов с гравировками не будет. Никаких бокалов вообще не будет, уж простите. Малфой безразлично пожал плечами и под внимательным взглядом сделал глоток из бутылки, не посмотрев на этикетку. Плевать, что там внутри. Поттер недоверчиво прищурилась, но алые губы растянулись в улыбке, выдавая ее радость: — Ладно, я беру назад свои слова о том, что ты неисправим. Кажется, твои безукоризненные манеры куда-то испарились, — она хохотнула и потянулась к тосту, намазывая на него джем. Да какие, к фестралам, манеры? Это самая меньшая из всех разрушенных ее руками стен. Просто смешно. Малфой собрался было вернуть ей бутылку, но обнаружил, что Поттер, приблизившись, протягивает тост ему. Он смотрел на кусочек хлеба в ее пальцах и терялся в происходящем. Мерлин, его всегда так раздражало это. Малфой видеть не мог, как Поттеры накладывают друг другу еду, а теперь сидел и задавался сотней идиотских вопросов. Почему такой простой жест казался настолько приятным? Почему вообще она сделала это? — Спасибо, — хрипло отозвался он, меняя бутылку вина на тост, и мгновенно откусил его, чтобы хоть как-то прикрыть внутреннюю растерянность. Кажется, Поттер целенаправленно собралась свести его с ума. Малфой не возражал. Повисшая тишина перестала казаться неправильной. Где-то неподалеку, в Запретном лесу, шумели зеленеющие деревья, пропуская между листьев легкий ветерок. Поверхность Черного озера рябила, отражая бледный полукруг луны. Малфой отчетливо ощущал, что привыкает к тому, как может быть хорошо. Бутылка вина пустела удивительно быстро, и Поттер отложила ее за корзину, доедая тост. Движение у нее вышло ожидаемо неосторожным, и она влезла пальцем в баночку с джемом, тяжело вздыхая и поднося руку к губам. — Хорошо, что твои манеры не меняются, — усмехнулся Малфой, вспоминая, сколько раз он видел этот варварский жест в Большом Зале. Если бы он сам решил проделать нечто подобное, отец обязательно преподал бы ему парочку хороших уроков этикета. — Я и не претендую на звание главной занудной аристократки, — фыркнула Поттер, пожимая плечами. — К тому же, салфеток нет. Безвыходная ситуация. Малфой обернулся к ней, осознав, что из-за всех этих перемещений они оказались слишком близко. Какая-нибудь Астория умерла бы от ужаса, услышав нечто подобное. — Ты вообще помнишь, что ты ведьма? — насмешливо поинтересовался он и, получив в ответ утвердительный кивок, покачал головой. — Так это ты неисправима, Поттер. Она медленно повернулась к нему, и зеленые глаза опасно сузились, блеснув в темноте: — О, вот как? А тебе, наверное, так хотелось бы что-то изменить, — она с сожалением прищелкнула языком, и алые губы вздрогнули, поджимаясь. Малфой собрался было заверить ее, что это не так, но не успел. Ему следовало придать значение знакомому огоньку в зеленых глазах и хотя бы подготовиться, но расслабленный вином и приятной ночью мозг отказывался подмечать детали. Он пропустил этот момент. Отдаленно ощутил, как вымазанные в джеме пальцы скользнули по его лицу, пачкая, и попытался перехватить руки Поттер, но та вывернулась, снова потянувшись к баночке. — Что ты делаешь? — пытаясь остановить ее быстрые движения, уточнил Малфой, с ужасом осознавая, что в голосе нет и намека на недовольство и раздражение. Поттер засмеялась, выныривая из-под его руки, и вскинула кисть: — Доказываю, что ты зануда, — она повторила свое движение, а Малфой внезапно осознал, что не может и не хочет ее останавливать. Улыбается, как умалишенный, и даже не собирается вытирать лицо. Напор Поттер поражал. Невозможно было сопротивляться или злиться, пока она продолжала смеяться. Заразительно и чисто. Как будто сливаясь с ветром и шумом деревьев. Только для него. Снова. Мерлин, нет. Ты не будешь делать этого. Ни за что. Только вот пальцы Малфоя уже опустились в баночку, а через мгновение Поттер удивленно моргнула, почувствовав на своем лице липкий джем. Это не смогло остановить ее надолго. Всего лишь секундный перерыв перед настоящим безумием. У Малфоя сводило губы от непривычной широкой улыбки, и они потонули в отчаянной шумной борьбе. Бутылка из-под вина укатилась в траву. Корзина перевернулась, а баночка с джемом опустела, но эти мелочи их совершенно не волновали. Малфой легко перехватил Поттер за талию, мазнув пальцами по ее щеке и не позволяя ей потянуться за новой порцией джема. — Все-все, хватит, — она, продолжая хохотать, вскинула руки в примирительном жесте. — Я сдаюсь, — они оба тяжело дышали, но продолжали улыбаться, и Малфой недоверчиво замер, готовясь в любой момент отразить нападение. Растрепанная раскрасневшаяся Поттер в его руках, вымазанная в джеме. Это же просто чушь какая-то. Полный бред. Но она действительно была здесь. Светилась от радости и внимательно разглядывала его лицо, не прекращая улыбаться. Дышала часто и прерывисто и сидела близко, не собираясь вырываться. Слишком близко. Плед слетел с Поттер в их разыгравшейся борьбе, и она осталась только в свитере и своей очередной коротенькой юбочке. Малфой отдаленно подумал, что ей холодно, но не смог уцепиться за эту мысль. Думать вообще стало чертовски сложно. Поттер казалась ненастоящей. Вышедшей из сказки или появившейся из глубин его спятившего подсознания. Притягивающая взгляд. Красивая до пустоты в мыслях. До сдавленно выдоха. Малфой медленно приподнял свободную руку, не выпуская ее талию, и настороженно коснулся лица Поттер, прекратив дышать на долю секунды. Словно она могла рассыпаться от его движения. Исчезнуть, раствориться в ночном воздухе, оставляя его одного перед Черным озером. Улыбка медленно начала сползать с лица Поттер, и она подалась вперед, позволяя Малфою коснуться своего лица. Зеленые глаза внимательно следили за каждым движением, и он упорно не понимал, почему. Она чего-то ждала от него? Чего-то боялась? Малфой аккуратно стер яркий след джема с ее щеки, утопая в секундном прикосновении к лицу Поттер. Мягкая бархатная кожа показалась ему пылающей, а, может, у него просто замерзли руки. Осознав, что прикосновение затянулось и Поттер смотрит на него удивительно пристально, Малфой попытался отстраниться, но не смог. Длинные ноготки царапнули манжету рубашки, не позволяя убрать руку, и Поттер медленно наклонилась, прикрывая глаза. У Малфоя заложило уши, когда алые губы неуверенно, но плотно обхватили подушечку его пальца и горячий язык скользнул по коже, слизывая джем. Жар, уже давно начавший укладываться внизу живота, живо скрутил внутренности в тугой узел, вынуждая натужно сглотнуть. Поттер неспешно подняла голову, но только чтобы перейти к другому пальцу. Мягкие кудряшки вздрогнули и перелетели со спины вперед, закрывая ее лицо. Малфой не понял, как сгреб их в кулак, откидывая назад. Ему нужно было видеть, как она это делает. Жизненно необходимо. Рукой, которую держала Поттер, он не мог шевелить. Вообще не мог двинуться, каменея. Горячее желание захлестывало, и он недоверчиво проследил за тем, как Поттер медленно поднимает голову, облизывая губы. Он совершенно не был готов к тому, что она прекратила. Это было просто нечестно. Поттер посмотрела на него вопросительно. Мерлин, она еще и сомневалась в том, что делает что-то правильно. Словно совершенно не осознавала, насколько привлекательной сейчас выглядит. Невольно прикрыв глаза, Малфой попытался медленно выдохнуть, боясь испугать ее резкими движениям. Что бы она ни решила дальше делать, пусть делает. Хоть вытащит палочку и прикончит его. Это определенно лучший момент для того, чтобы умереть. С ужасом осознав, что ее пальцы выпустили ткань его мантии, Малфой распахнул глаза, но не успел возмутиться. Поттер быстро приподнялась и тут же опустилась, упираясь коленями в плед по обе стороны от его бедер. Ее лицо оказалось так близко, что он чувствовал, как она почти не дышит. Дышать в самом деле было невозможно. Пальчики Поттер неспешно поднялись, подрагивая, и опустились на его плечи, подбираясь к воротнику рубашки. Малфой бы многое отдал, чтобы она хоть немного ослабила узел душащего его галстука или хотя бы расстегнула пуговицу на воротнике, но Поттер только наклонилась, легко проводя носом по его шее. Невесомо. На грани реальности. Горячие губы скользнули по его шее, втягивая в себя кожу, и Малфою показалось, что он проваливается в обволакивающую черную бездну. Нет, это всего лишь ее волосы. С трудом контролируя себя, он вытянул руки, опуская ладони на ее талию под свитером. Сместил их назад, на поясницу, и тут же задохнулся. Ужасная ошибка. Чудовищная. Поттер аккуратно качнула бедрами, опускаясь ниже, и Малфою пришлось до боли стиснуть челюсти, чтобы сохранить в себе рвущийся наружу звук. Гул в ушах усиливался, заглушая шум деревьев вокруг. Он вообще ничего не слышал, кроме ее прерывистого дыхания и ударов собственного сердца. Не отрываясь от его шеи, Поттер напряженно замерла, и сквозь завесу черных кудрей Малфоя коснулся туманный вопросительный взгляд. Чертова вейла. Какого фестрала она может так смотреть? Как она это делает? Краснеющая и смущающаяся вечно Поттер просто не может вызывать в нем такое желание одним своим проклятым взглядом. Однако, кажется, она могла. Малфой не нашел в себе сил что-то ответить на ее взгляд. В голове было совершенно пусто. Все вытеснила пожирающая туманная зелень, и он сильнее сжал пальцы на ее теле, не контролируя свои руки. Жест оказался для Поттер красноречивее любых слов, и она облегченно выдохнула, уже увереннее подмахивая бедрами. Подняла голову, проводя губами по выпачканной щеке Малфоя, и снова качнулась вперед. Мерлин, держи себя в руках, Малфой. Это было тяжело. Мучительно. Приятно. Поттер двигалась так неспешно, что Малфой растворялся во времени. Переставал понимать, что вообще происходит. Просто тонул в ее безжалостных прикосновениях, задыхаясь. Каждой клеточкой тела ощущал ее уничтожающее тепло. Перевесившиеся набок кудри щекотно скользнули по его щеке, но Малфой не успел придать этому значения. Это ощущение просто выскользнуло из сознания, когда Поттер обняла его шею, прижимаясь ближе. Так, что теперь он грудной клеткой ощущал ее сбившееся дыхание, и горячий язык вдруг коснулся уголка его губ, оставляя влажную дорожку. Нет, это слишком. Он совершенно не может себя контролировать. Поттер, словно издеваясь, снова качнула бедрами, вырывая все-таки из Малфоя хриплый полурык. К черту. Он и без того терпел ее провокации чертовски долго. Может гордиться собой. Рука взметнулась в воздух, моментально путаясь в ее волосах, и пальцы тут же сжались в кулак, сгребая непослушные кудри. Поттер едва успела сдавленно выдохнуть, прежде чем Малфой потянул ее к себе, врезаясь в ее губы. Язык мгновенно скользнул в приоткрытый рот, цепляясь за ряд зубов, небо и кончик ее языка. Тонкие пальчики наконец-то метнулись к слизеринскому галстуку, развязывая его, и Малфой спешно дернул наверх края ее свитера, вынужденно отстраняясь. Ладонь скользнула к ее талии, с нажимом поднимаясь по ребрам, и, невесомо огладив грудь, дернулась наверх, стаскивая по плечам кружевные бретельки. Гладкая кожа покрывалась мурашками, расползающимися за его прикосновениями. Поттер упорно боролась с мелкими пуговками рубашки. У нее получалось явно лучше, чем в первые разы, и Малфой даже позволил ей закончить, но, как только она стащила с него рубашку, плотно сжал ее волосы, заставляя запрокинуть голову. Поттер тут же послушно выгнулась, путая пальцы в его волосах, и Малфой бездумно вцепился губами в ее шею, заставляя прерывисто выдохнуть. Язык провел влажную дорожку вниз, добираясь до ключиц, и скользнул к груди. Глаза прикрылись от глухого стона, отдаленно проникнувшего в сознание. Сердце колотилось в висках, ударяясь в такт с его нетерпеливыми движениями, но Малфой только сильнее сжимал волосы Поттер, не позволяя ей шевелиться больше, чем нужно. Слишком тихо. Сдавленно. Ему нужно слышать ее голос громче. Вычерчивая языком замысловатые узоры, он беспорядочно втягивал в себя кожу на ее груди, ощущая, как Поттер дрожит в его руках, инстинктивно подаваясь вперед, пытаясь выгнуться сильнее, прижаться к нему еще ближе. Ее чертовы бедра продолжали двигаться, с нажимом скользя по ногам Малфоя, и Поттер задыхалась, срываясь на звучный низкий стон. Бархатный. Пробирающий до дрожи. Падающий в черепную коробку горячей тягучей каплей. Именно то, чего он добивался. Малфой удовлетворенно прикрыл глаза, мазнув языком по ее груди, и отстранился, выпуская копну волос. Кудри тут же рассыпались по плечам, скрывая ее тело, а Поттер рвано выдохнула, открывая глаза. Пальцы зацепились за острые колени, скользнули наверх, задирая юбку, и ладони легли на округлые ягодицы, заставляя Поттер приподняться. Она пошатнулась, но быстро вцепилась в плечи Малфоя, удерживая равновесие, пока он расстегивал ремень на брюках. Зеленый взгляд, на мгновение прояснившийся, заставил Малфоя усмехнуться, но он не успел. Поттер быстро выдохнула и аккуратно опустила бедра, закусывая губу. Повела головой, и черные реснички дрогнули, а Малфой стиснул челюсти, заставляя себя замереть и позволить Поттер привыкнуть к новым ощущениям. Мерлин, немыслимо. Пальцы приподнялись, пробегая по линии позвоночника, бережно оглаживая каждую неровность. Добрались до плеча, откидывая волосы на спину, и зацепили кожу на длинной тонкой шее. Подушечка большого пальца невольно задержалась на пульсирующей артерии, повторяя ее очертания. Кровь внутри билась ускоренным потоком, толкаясь о стенки сосудов, словно собираясь расплавить их и вылиться наружу. Поттер неуверенно двинула бедрами. Еще раз. Медленно, боязливо, и Малфой неспешно перехватил ее ягодицы, направляя и помогая подстроиться под темп. Пара минут. Ей потребовалась какая-то жалкая пара минут, чтобы заставить Малфоя издать заглушенный рык и сильнее вцепиться в ее бедра, ощущая подозрительную немоту в пальцах. Поттер дышала рвано и часто. Кусала свои чертовы губы с размазанной помадой, и двигалась явно увереннее, словно никогда вообще и не испытывала ни смущения, ни растерянности. Словно прекрасно понимала, что каждый легкий взмах ее бедер вбивает в Малфоя колотящееся горячее удовольствие, граничащее с безумием. Каждый нарастающий звук ее голоса впивается в сознание, откладываясь там. Надолго. На целую вечность. Ему снилось нечто подобное в начале учебного года. Именно это он и представлял себе как-то, хотя никогда бы не поверил, что картинка воплотится в жизнь. Грань реальности медленно размывалась, заставляя задыхаться в такт. Поттер дернулась, ускоряясь, и тонкие ручки обвились вокруг шеи Малфоя. Она оказалась совсем близко, вжимаясь горячим телом в его грудь, и Малфой мгновенно склонил голову, вцепляясь губами в ее шею. Прикусывая, облизывая, ощущая на языке солоноватый привкус. Пальцы оторвались от ее ягодиц, двигаясь по бедрам, оставляя яркие полосы на коже. Красные, наливающиеся кровью. Ладони скользнули по втянутому животу, тут же опускаясь вниз, позволяя подушечкам мгновенно утонуть в горячей влаге. Язык мазнул по выдающейся ключице. Не сдержавшись, Поттер выгнулась навстречу, запрокидывая голову, и жалобный протяжный звук ударился о барабанные перепонки. Она попыталась сжать бедра, но только помогла Малфою, который окончательно перестал понимать, что происходит. Утопал в быстрых резких толчках ее бедер и безотчетно двигал пальцами. Как это произошло? Он отчаянно пытался вспомнить, когда скованные неуверенные покачивания ее бедер превратились в хаотичные рывки, но не мог. Не находил ответов, напрочь забывая о своей мысли, и снова возвращался к ней, свободной рукой сминая ягодицы Поттер. Малфой чувствовал, как дрожат ее ноги, и лихорадочное выжигающее удовольствие захлестывало. Заставляло вздрагивать вместе с ней и ощущать, как крошечная капелька пота стекает по ее коже. Отчаянно теряться в мягких кудрях, внезапно оказавшихся абсолютно везде. Куда ни повернись — черное море и безграничный аромат. Ее запах, от которого внутренности сжимаются и вены под кожей горят. Тот самый, который хотелось выблевать, а сейчас он не может не чувствовать его, даже когда Поттер нет рядом. Опустошающая лавина удовольствия зародилась где-то внутри, сжимая тело до одной крошечной колотящейся точки, и Малфой дернул вниз черные кудри, мгновенно врезаясь в губы Поттер. Они нужны ему. Сейчас. Немедленно. Собравшийся уничтожающий жар разнесся по телу, вызывая за собой россыпь мелких мурашек, и на языке отдался громкий вскрик. Тело прошибло дрожью мгновенно, и Поттер рвано выдохнула, задыхаясь. Совершенно синхронно. Она замерла, пытаясь шевельнуться и переместиться, но ноги не желали слушаться, и Малфой аккуратно поддержал ее за талию, позволяя немного прийти в себя. Бережно коснулся ее губ, безотчетно поглаживая бархатную кожу. Поттер дрожала, и он ее прекрасно понимал. Замершая тишина прерывалась только обессиленным сбитым дыханием, но звуки окружающего мира постепенно возвращались. Поттер распахнула глаза, тут же старательно отводя взгляд. Малфой усмехнулся. Все та же Поттер. Растрепанная, с копной непослушных кудрей, скрывающая яркий румянец на коже. Чуть не свела его с ума какую-то пару минут назад, а теперь боится посмотреть в глаза. Что ты ожидаешь там увидеть, Поттер? Ничего из того, чего тебе стоит опасаться, там нет. Определенно. Вскинув руку, Малфой быстро заправил за ее ухо пару черных прядок и бережно огладил выступающую скулу, заставляя Поттер все-таки повернуться к нему. В зеленых глазах на мгновение мелькнуло смущение, а потом она улыбнулась, приподнимая уголки губ. Так намного лучше. Малфой помог ей приподняться и сползти на плед, и, пока Поттер искала свое белье и натягивала свитер, он застегнул брюки, подхватывая сзади рубашку. Что там говорил Блейз? Что он влюблен? Нет, Мерлин. Он спятил, потому что не может оторвать взгляд даже от провалившейся попытки Поттер одеться. Смотрит, как она запуталась в своем объемном свитере, и улыбается, как ненормальный. — Скажи честно, ты вейла? — вопрос слетел с языка быстрее, чем Малфой успел задуматься, и он тут же сунул руку в карман мантии, вытаскивая портсигар. Из горловины свитера показался сначала бледный лоб, а потом черные брови, и Малфой, не сдержавшись, дернул ткань вниз, удивляясь своему жесту. Раздевать. Он должен раздевать, а не помогать одеться. Святые фестралы, зачем вообще он задал этот вопрос? Поттер сдула с лица непослушную кудряшку, уставившись на Малфоя. Пару раз хлопнула изогнутыми ресничками, а потом залилась своим приятным звонким смехом, старательно стирая размазанную помаду: — Скажи честно, ты дурак, Малфой? Совсем и не обидно, потому что он вполне готов кивнуть. Конечно, он дурак. Как иначе объяснить то, что с ним происходит? Стоит всему, что он ощущает, немного обрисоваться в сознании, становится ясно, что он полный идиот. Потому что Драко Малфой сидит ночью возле Черного озера и жадно ловит улыбку на лице Вероники Поттер. Пытается надышаться воздухом рядом с ней, но ему все равно мало. И испытывает дикий, почти животный страх. Внезапный, оглушающий, звенящий в сознании. Потому что он понимает, что не сможет ее отпустить. Просто не найдет в себе сил, даже зная, что это уничтожит его. Ее. Их обоих. И весь чертов мир вокруг. Да к черту этот мир. В пекло его. Поттер отрицательно покачала головой, продолжая улыбаться, и вытянула сигарету из протянутого портсигара, послушно замирая и дожидаясь, пока Малфой щелкнет перед ней зажигалкой. Проделав то же самое, Малфой затянулся дымом, осмотрев спокойные окрестности вокруг. Когда бы он оказался здесь посреди ночи, не будь с ним Поттер? Смог бы послушать, как тихо шумит листва позади и беззвучно копошится какая-то живность? Стал бы смотреть за легкой белой полоской, рябящей на поверхности озера? Да никогда. Окончательно отдаваясь бесконтрольному порыву, Малфой придвинулся ближе, обхватывая Поттер за плечи. В оленьих глазках секундное напряжение тут же сменилось удивленным любопытством, но это не ускользнуло от Малфоя. Конечно. Она все еще не доверяет ему. Ждет очередного удара. Совершенно справедливо. И лучше бы ей не забывать об этом, несмотря ни на что. Лучше бы хотя бы Поттер сохранять остатки рассудка и здравого смысла, чтобы у нее были шансы спастись потом. Только Малфой не знает, что Поттер не из тех, кто станет спасаться. Еще не понимает до конца. И вряд ли осознает, что здравого смысла в ней и не было никогда. Потянув ее вниз, Малфой дождался, пока ее голова опустится на его колени, и бездумно запустил пальцы в мягкие кудри, отчаянно не понимая, как это может быть настолько приятно. — Расскажи мне про свой дерьмовый год, Поттер, — тихо попросил он, добавляя. — Пожалуйста. Поттер неспешно приложила к губам сигарету, выдыхая дым, и запрокинула голову, задумчиво разглядывая небо: — Зачем, Малфой? Я не понимаю, правда. Тебе это совершенно не нужно, — все веселье и радость исчезли из ее голоса. Словно и не она вовсе только что улыбалась открыто и довольно, всматриваясь в его лицо. Почти не задело. Ее слова почти не вызвали раздражение и досаду. Им не стоит разговаривать. Буквально с каждым днем каждый их разговор будет становиться все более рискованным и неправильным. Малфою на это было совершенно плевать. Что такого ужасного она могла ему рассказать? Едва ли ему действительно стоит опасаться этих разговоров. Пока — нет. — Вдруг я смогу тебе чем-то помочь, — мягко касаясь черной кудряшки, предположил Малфой. — В любом случае, я бы хотел знать, о чем ты переживаешь. Слишком честно и искренне, чтобы Поттер смогла фыркнуть. Она облизнула губы и, помолчав с минуту, нехотя отозвалась: — Я даже не знаю, с чего начать. Очень странный год. Понятия не имею, о чем именно рассказывать. Малфой задумался и пожал плечами, продолжая путать пальцы в ее волосах: — Попробуй рассказать по частям. С чего все началось? Поттер сощурилась, снова затягиваясь. В зеленых глазах проскользнула какая-то мысль, а потом она хохотнула, хрипло протягивая: — С тебя, наверное. Не знаю, — Малфой вопросительно вскинул брови, решительно не понимая, о чем она говорит. Хэллоуин? Серьезно? — В лесу перед матчем. Понятия не имею, почему все это меня так задело. Да и, честно говоря, в какой-то момент я действительно испугалась. Воспоминания, тщательно отброшенные на задворки сознания, всплыли в голове. Первое случайное прикосновение к Поттер. Просто чтобы проучить ее, ничего больше. Чтобы выплеснуть на ком-то злость и раздражение и потешить свое самолюбие, увидев в глазах правильной золотой девочки такое же отчетливое желание, как и у всех других студенток. — Постой, — произнес Малфой, хотя Поттер и так молчала. — Ты же не думала всерьез, что я стану тебя к чему-то принуждать? Поттер, это просто… — Мерлин, да откуда мне было знать, — она вскинулась, возмущенно взмахивая рукой. — Я была пьяна, и ты был так близко. Я не помню, чтобы до этого кто-то еще находился так близко ко мне, — глухо закончила она, отводя смущенный взгляд. Малфой открыл было рот, но тут же его захлопнул. Недоверчиво нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное, но в итоге только глубокомысленно уточнил: — В смысле? — В прямом, — мгновенно огрызнулась Поттер, поджимая губы и отбрасывая окурок в траву. Она попыталась нервно подняться, но Малфой перехватил ее за плечи, удерживая в горизонтальном положении. Выдохнув, он ощутил внезапных прилив любопытства и наклонился, пристально всматриваясь в ее лицо: — Нет, погоди. Ты же Поттер. У тебя наверняка были парни. Не поверю, что никто из них не пытался тебя хотя бы поцеловать. Она отчаянно замотала головой, и на бледных щеках вспыхнул яркий румянец: — Не было у меня парня. Никогда. У меня поцелуй-то был всего один до этого года, если это вообще можно так называть, — раздраженно выпалила она, пряча лицо в ладонях. Но даже это не помогло скрыться от вопросительного взгляда Малфоя. — Это было на четвертом курсе, и я тогда чуть не умерла от страха. Насмешка бесконтрольно смешалась с лихорадочным собственническим удовольствием и душащим недоверием. Малфою совершенно некстати вспомнились все его однокурсницы, называющие Веронику Поттер шлюхой. Это становилось просто смешно. Озвученное казалось нереальным. Не может такого быть. Про Поттер столько трепались, что хватило бы на пару книг, а она сейчас отчаянно краснела и пыталась убедить его, что у нее даже парня никогда не было. Чушь. — А Диггори? — не задумываясь, уточнил Малфой. — Про вас столько говорили. Поттер устало прикрыла глаза, медленно выдыхая. Болезненно поморщилась и едва ощутимо покачала головой: — Седрик был моим другом. Хорошим другом. Он просто позвал меня на Святочный Бал, но я пошла с Гарри. Малфой прекрасно помнил Святочный Бал. Это ведь был первый раз, когда им вместе со старшими позволили праздновать в Большом Зале. Он был с Панси. Тогда все еще выглядело предельно понятным и предрешенным. Вечер тогда показался ему испорченным еще в самом начале, вызывая жгучую волну раздражения. Малфой знал, что чемпионы появятся торжественно и будут танцевать первыми, но не рассчитывал, что неразлучные Поттеры и тут привлекут всеобщее внимание. Они так легко кружились по залу, словно репетировали с самого рождения. Путали движения, выбиваясь из всеобщей картины, но смотрелись поразительно гармонично. От злости Малфой даже запомнил платье Поттер. Пышное, белое, с блестящей тканью на юбке. Поттер кружилась по залу, не отрываясь от брата, и они собрали на себе все взгляды. Смеялись, шептались и вызывали в каждом какую-то эмоцию. В Малфое — зудящее раздражение и презрение. А вот Диггори и один из Уизли смотрели на нее совсем по-другому. Удивленно, завороженно. Малфой помнил это. Черт его знает, почему. — Я бы не хотела о нем говорить, если не возражаешь, — сухо протянула Поттер, мрачнея. — Мы действительно просто дружили. И он совершенно не заслужил того, что произошло. Никто такого не заслуживает, — она шумно сглотнула и мотнула головой, словно боялась заплакать. Малфой легко коснулся узкого запястья, кивая. Говорить сейчас что-то казалось ужасно неправильным, и они помолчали пару минут, пока Поттер приводила в порядок раскуроченные воспоминания, а Малфой пытался заставить себя извиниться. Он был уверен, что сделать это нужно, но слова вставали поперек горла, так и не вырываясь наружу, пока Поттер не выдохнула севшим голосом: — А потом я как-то пошла в совятню после отбоя. Нужно было срочно отправить письмо. Не знаю, зачем я решила там задержаться, но в итоге столкнулась с Ноттом, — Малфой напрягся, боясь пропустить хоть одно слово. Ему казалось, что об одержимости Нотта мыслями о Поттер ему было известно все, но, видимо, не совсем. — Он начал рассказывать обо всей это ерунде про вражду факультетов. Говорил, что это глупо и нам не обязательно воевать. Малфой фыркнул, скептически оглядывая лицо Поттер. Та замолчала, недовольно поджимая губы, и сощурилась, все-таки продолжая: — Можешь назвать меня идиоткой, но не забывай, что мы тоже по этой логике не должны сидеть здесь сейчас. Частично она была права. Только вот в их случае никакие факультетские нашивки не могли бы остановить это безумие. Бесполезная борьба с собой уже только забавляла. Малфой вовсе не предлагал Поттер никаких факультетских перемирий и сомневался, что она верила в нечто подобное. У них не было компромиссов. Все происходило вопреки. В этом и была прелесть. Не желая говорить, он только примирительно вскинул руку, наблюдая за тем, как Поттер краснеет сильнее и отворачивается, собираясь с мыслями: — В общем, я слушала его и не заметила, как он подошел ближе. Поняла это слишком поздно и хотела уйти, но он меня не выпустил, — она безотчетно уставилась в одну точку, а Малфой невольно сжал пальцы в кулаки, стискивая челюсти. — Тогда было действительно жутковато. Я даже подумала в какой-то момент, что ваш идиотский факультет сговорился, но я не была к такому готова. Совсем. Не знаю, как сбежала, но это было мерзко. Поттер все-таки поднялась, принимая сидячее положение, и скрестила ноги, избегая смотреть на Малфоя. Он не стал ее удерживать. Слова давались ей нелегко, да и сам Малфой переоценил свою хладнокровность, решив, что сможет спокойно выслушать нечто подобное. Осознав, что Поттер щелкнула зажигалкой, он тоже закурил и раздраженно уточнил: — Почему ты не сказала брату? — Малфой ненавидел себя за этот вопрос, но еще сильнее злился на Поттер. Ей стоило просто намекнуть проклятому избранному о том, что случилось, и на их факультете стало бы на одного идиота меньше. Но главное — скольких проблем избежала бы сама глупая самоуверенная Поттер. Она усмехнулась, приподнимая уголки губ, и махнула рукой, рассеивая окутавший дымок: — Знаешь ли, Гарри очень несдержанно себя ведет, когда меня задевают хотя бы словами. Представь, что было бы, расскажи я ему о чем-то подобном. Я совсем не хочу, чтобы у него были проблемы из-за меня. Дура. Она просто идиотка. — Какого фестрала ты вообще подпустила Нотта к себе после такого? — яростно уточнил Малфой, сверля взглядом сидящую рядом Поттер. Это казалось настоящим безумием. Никакой отваги. Чистое очевидное слабоумие. Поттер помотала головой, искривив губы, и запрокинула голову: — Он меня достал. Серьезно. Я устала от его идиотских цветов и бесконечных записок, а потом еще и ты. Я не знаю, как это объяснить. Просто после Хэллоуина, когда все ушли в Хогсмид, а я решила оставить Гарри и Джинни наедине, мы столкнулись с Ноттом во внутреннем дворике, и он пообещал, что оставит меня в покое, если мы прогуляемся. Малфой устало смежил веки. Мерлин, они ведь столкнулись в тот день. Наверняка это все было связано. Какой идиот. Ему стоило просто поддаться своему спонтанному желанию и затащить Поттер в ближайший класс. Всего-то. Так просто, что захотелось вцепиться в переносицу, но Малфой только затянулся, позволяя Поттер продолжить. — Мы разговаривали тогда, и мне показалось, — она облизнула губы и досадливо усмехнулась, — что он говорит искренне. Не знаю. Все эти разговоры про семью. Я думала, что ему тяжело пришлось. Малфой преодолел жгучее желание назвать Поттер дурой. Верить кому-то из их круга было не просто неразумно. Это же настоящий идиотизм. Хотя в этом была вся Поттер — проникнуться сочувствием к Нотту после того, что он сделал. Кто бы еще до такого додумался. — А потом эта идиотская стычка после совместной тренировки. Я не собиралась никуда идти, но, — она запнулась, покачав головой, и жалобно протянула, — он помог. Я хотела поблагодарить его, поэтому пошла в Запретный лес, когда Гарри уснул. Мерлин, помоги. Как в одной девушке могут уживаться способность выбираться из самых идиотских ситуаций и такой беспросветный идиотизм? Поттер замолчала, отводя взгляд, и сосредоточенно стряхнула пепел в траву, рассматривая тлеющую бумагу. Пауза затягивалась, и Малфой ощутил, как внутри зарождается темное неприятное предчувствие. — И? — не выдержав, уточнил он, хмурясь. Поттер нервно поправила волосы, тряхнув головой, и слишком быстро заговорила: — Мы поговорили, а потом стали видеться иногда, и он позвал меня на вашу идиотскую вечеринку. Там все… — Нет, — холодно оборвал Малфой, недоверчиво наблюдая за тем, как Поттер сосредоточенно разглаживает юбку. — Что произошло в лесу? Сотни предположений мгновенно ворвались в сознание, заставляя поджать губы и вопросительно вскинуть брови. — Ничего, — слишком быстро. Почти мгновенно. Поттер пожала плечами, окончательно выдавая себя. Чудесно. Малфой слишком хорошо знал Нотта, чтобы поверить в такую очевидную ложь. Чтобы он просто поговорил с ней, даже не попытавшись получить вознаграждение за свой геройский поступок — просто немыслимо. — Ты разучилась врать, Поттер, — холодно протянул он, наклоняя голову набок, хотя казалось, что тело окаменело. — Что там произошло? Малфой не был уверен, что хочет знать. Понимал, что ведет себя неправильно и не стоит давить на Поттер, но вены скручивало от самых безобидных сцен, возникающих в голове. Нет, ему нужно это услышать. Поттер закусила губу, нервно сминая края юбки, и выпалила на одном дыхании: — Кажется, он меня поцеловал, — она зажмурилась, а Малфою показалось, что его ударили. Забытое желание прикончить Нотта вспыхнуло с такой силой, что пришлось медленно выдохнуть пару раз, чтобы остаться сидеть на месте. — И? — вкрадчиво повторил он, рассматривая съежившуюся Поттер. Она мотнула головой и спешно пожала плечами: — И все. Ничего не было, ты же знаешь, — она зажмурилась и, с силой разжав пальцы, нахмурилась. — Это вышло случайно. О, ну разумеется. Губы идиота Нотта совершенно случайно оказались рядом с ее лицом, а потом его язык так же случайно появился в ее рту. Спокойно, Малфой. Тебе нужно просто прекратить представлять это. Не так уж и просто. — Но ты ведь оттолкнула его, верно? — удивительно спокойно уточнил Малфой, ощущая разрастающуюся внутри темноту. Она затягивала, и он изо всех сил старался держаться, но безнадежно проваливался, утопая. Поттер медленно выдохнула и неопределенно передернула плечами: — Наверное, нет. Не знаю. Кажется, я вообще ничего не сделала. Ты не понимаешь, — она вскинула голову и поджала губы. — Я растерялась. Боялась за брата. Злилась на себя. Я вообще… — Весело ты время проводила, — колко процедил Малфой. — Со мной, с Ноттом. Был кто-то еще? Компенсировала упущенные годы? Поттер захлопнула рот, а потом подалась вперед. Малфой даже решил на мгновение, что она сейчас влепит ему пощечину. Справедливо. Но она только сузила глаза и яростно шикнула: — Какого хрена, Малфой? Хочешь поговорить именно об этом? Я ведь сказала, что все вышло случайно. Отлично. Теперь она злится. Разве это то, чего ты пытался добиться? Внутренний голос так явственно насмехался над ним, что Малфой невольно подумал, что сходит с ума. Это ненормально. Нельзя так реагировать на каждое ее слово. Нельзя быть настолько несдержанным и несправедливым, что самому становится противно. Малфой понимал это, но неиссякаемое желание оторвать Нотту его мерзкую голову не планировало исчезать из сознания. Только подогревалось захлестывающими красочными картинами и неумолимо увеличивалось, мешая здраво мыслить. Спокойно. Нужно просто вдохнуть и выдохнуть. Это было давно. Чертовски давно. И если Поттер решит копнуть в этот период, то Малфою никаких слов не хватит, чтобы хоть немного оправдаться в ее глазах. Он аккуратно коснулся тонкого запястья, проникая пальцами под края рукава на свитере Поттер, и беззвучно выдохнул: — Ты права, прости. Я просто не могу представлять, как этот придурок прикасался к тебе. Тихо. На грани шепота. Можно было решить, что и не было никаких слов — только легкий ветерок, — но Поттер услышала. Она не стала продолжать справедливый яростный монолог или вырывать руку. Просто приподняла подбородок, покусывая припухшую нижнюю губу, и тут же потупила взгляд, мрачнея: — Тогда, возможно, мне не стоит рассказывать дальше вообще. Малфой был уверен, что она скажет именно так. Он вообще не верил, что Поттер решила поделиться с ним всеми этими событиями, и плохо представлял, как они оба смогут справиться с тем, что она может рассказать дальше. Пусть ей будет чуть проще. Хоть немного. — Можешь не рассказывать о том, что случилось на нашей вечеринке, — осторожно произнес Малфой, продолжая поглаживать теплую кожу на ее запястье. — Я знаю. Поттер моментально вскинула голову, уставившись на Малфоя проницательной удивленной зеленью: — Знаешь? — глухо переспросила она, с трудом разлепляя пересохшие губы и хмуря тонкие брови. — Нет, Малфой, все, что говорили после — полный бред. Малфою захотелось усмехнуться. Она вполне серьезно считала, что он судил о произошедшем по идиотским сплетням, заполнившим школу на следующее утро. Святые фестралы, да она всерьез думала, что Монтегю совершенно случайно оказался в спальне Нотта и решил ей помочь. Это не просто нелепо. Нельзя быть такой идиоткой, Поттер. Нельзя. — Я знаю, — снова повторил Малфой, подкрепляя слова кивком. — Поэтому думаю, что ты вряд ли захочешь это озвучивать, — Поттер отчаянно мотнула головой и прикрыла лицо ладонью. — Лучше скажи, какого фестрала ты вообще там забыла. Я ведь сказал тебе не приходить, — последняя фраза слетела с языка быстрее, чем Малфой успел ее осмыслить, и он досадливо поджал губы, отводя взгляд. В зеленых глазах на мгновение проскользнула неуверенная догадка, но Поттер только шумно выдохнула, отнимая руку от лица: — Честно говоря, я не знаю. Это было глупо, — Малфой невольно кивнул, соглашаясь, но все приятные ощущения от ее слов сразу исчезли, — но Нотт пообещал, что никто меня не тронет. Мне было очень одиноко, и я потеряла друзей. Понятия не имела, где они, и не хотела проводить весь вечер с Невиллом и травологией. К тому же, — она запнулась, но тут же воинственно вскинула голову, тряхнув кудрями, — с чего бы я должна была слушать твои идиотские запреты? Должна была. Значит, сейчас бы послушала? О, Мерлин, да никогда и никого она не станет слушать. Это же Поттер. Вероника Поттер. Она станет прислушиваться только к стайке маленьких бесенят, поселившихся в ее кудрявой голове. — И зачем ты полезла к нему на следующий день? — уточнил Малфой, чтобы заполнить повисшую тишину и избавиться от назойливых мыслей. Нужно просто забыть об этой идиотской вечеринке. И ему, и ей. Поттер прикрыла глаза, шумно выдыхая, и облизнула губы, вызывая в Малфое странное предчувствие. — Это тоже было глупо, — тихо отозвалась она, покачивая головой. — Я поссорилась с братом и решила, что мы с Ноттом сможем прояснить это недоразумение с глупыми сплетнями, — она сглотнула и уставилась на свои коленки, ожидая потока насмешек. Они должны были обрушиться на Поттер, но Малфой не смог ни слова выдавить из себя. Просто уставился на нее, теряясь в собственных мыслях. Нет, невозможно. Нельзя быть такой наивной идиоткой. — Недоразумение? — вкрадчиво переспросил он, наклоняя голову. Внутри смешалось столько противоречивых эмоций, что Малфой безнадежно запутался в них. Такая неискоренимая вера в людей, граничащая с идиотизмом, вселяла ужас вперемешку с пугающим восторгом. — Ты дура, Поттер? — наконец уточнил он, отрицательно покачивая головой. Это даже не грубость. Сухая констатация факта. Поттер даже не изобразила обиду или недовольство. Она не стала спорить. Только согласно кивнула, не поднимая голову, и мрачно изрекла: — Я просто была готова поверить, что в нем есть что-то хорошее. Попыталась посмотреть по-другому, — тихо протянула она, хмурясь. Малфою совершенно некстати стало жутко. — Зато потом я во всем разобралась. В этом была удивительная притягательность. Поттер смотрела на всех, замечая то хорошее, что никто уже не смог бы разглядеть за слоями налипшей грязи. Малфою стало страшно, что когда-нибудь она сможет и на него посмотреть его же глазами. И тогда все действительно покатится в пропасть. — Зато твой брат доступно ему все объяснил, и Нотт от тебя отвалил, — нехотя отозвался Малфой, старательно избегая прямых взглядов. Внутри мгновенно стало гадливо. Словно он смотрел на сидящую рядом Поттер и макал ее головой в липкую застывшую грязь, не находя в себе сил остановиться, а она спокойно позволяла ему это делать. Картинка перед глазами стояла такая отчетливая, что Малфой не сразу расслышал ее неуверенные слова: — Вообще-то не совсем, — он вскинул голову, вопросительно приподнимая брови, и настороженно уставился на тонкие пальчики, спешно перебирающие края юбки. Что это вообще, к фестралам, значит? — Видимо, Нотту это не очень понравилось, и он каждый день присылал мне свои мерзкие записочки. Всякие гадости — ладно, но часто там были написаны вещи, о которых могла знать только я. Где я была, что делала и все такое. О, Мерлин, да какого черта? Малфой вскинул голову, отчаянно уставившись на Поттер, которая бездумно заламывала руки, покусывая губы. Словно они дошли до того момента в разговоре, которого Поттер боялась. Припухшие губы дрогнули в такт с изогнутыми ресничками, и только улегшийся внутри Малфоя гнев вспыхнул с новой силой. Вопрос встал поперек горла. Ему совершенно не нужно знать содержание этих записочек. Они с Ноттом знакомы с самого детства, и Малфой прекрасно мог себе представить, что этот придурок ей писал. Малфой стиснул челюсти, пытаясь отогнать вставшие перед глазами буквы. Сколько раз она это прочитала? Зачем вообще разворачивала чертовы записки, зная, от кого они? Почему снова не сказала ничего своему любимому брату? Маленькая самоуверенная дура, решившая, что может справиться со всеми проблемами сама. — Я пыталась их игнорировать, — сипло выдохнула она, отчаянно скрывая лицо за кудряшками. — Я даже думала в какой-то момент, что могу никак на них не реагировать. У меня почти получалось, — Поттер длинно выдохнула и издала неразличимый звук, вызывая в Малфое новый приступ ужаса. — До определенного момента. А потом, на Рождество, — она проглотила окончание фразы и замолчала, пряча лицо в ладонях. Малфой напряженно придвинулся ближе, судорожно пытаясь понять, как успокоить Поттер и успокоиться самому. Она не плакала и не устраивала истерик, но казалась такой подавленной и уничтоженной, что Малфой решительно не представлял, почему он все еще сидит рядом, а не доходчиво объясняет Нотту, к кому в этой школе ему не стоит подходить ближе, чем метров на пятьдесят. Нотт мог подождать. — Эй, Поттер, — Малфой аккуратно коснулся ее плеча и, осознав, что она никак не реагирует, быстро откинул с ее лица волосы, легко поглаживая ткань свитера. — Все в порядке. Ты ведь знаешь, что он больше тебя не тронет. Поттер попыталась опустить голову и скрыться за бесконечными кудрями, но Малфой живо перехватил ее подбородок, заставляя встретить его взгляд. Поттер смотрела испуганно, но упорно пыталась скрыть дрожь в нижней губе и изобразить крайне несвоевременную стойкость. — Слышишь меня, Поттер? — Малфой быстро обхватил ладонями ее щеки, не позволяя отвернуться, и сблизил их лица. — Он к тебе никогда не подойдет. Ни он, ни кто-то еще, — слова вырывались быстрее, чем он успевал подумать, как сможет выполнить обещание. Что-нибудь придумает. Конечно. Он же Драко Малфой. Поттер дернулась, жмурясь, и мотнула головой, напрочь выбивая из Малфоя все мысли: — Да не в этом дело, — резко выпалила она, кусая губы. — Я сидела там, во дворике, и ничего не могла сделать. Совершенно ничего, понимаешь? — она отрешенно передернула плечами и глухо продолжила. — Просто боялась, как последняя идиотка. Даже палочку не вытащила. Надеялась, чтобы это хоть как-то закончилось, лишь бы поскорее. Даже не попыталась. Святые фестралы, да она больная. Серьезно, у Поттер глобальные проблемы. Он даже представить себе не мог, что все так плохо. Она продолжила яростно бормотать, проклиная свою неспособность сделать хоть что-то, а Малфой смотрел на нее, плохо представляя, как реагировать. Лучшим вариантом казалось сдать ее в Мунго и изолировать хотя бы на время от семейки героев. Хотя едва ли это могло ей помочь. Выдохнув, Малфой перехватил разговорившуюся Поттер за плечи и, пытаясь прервать самоуничижительный поток речи, притянул ее к себе, легко поглаживая между лопаток. — Поттер, успокойся, — задумчиво протянул он, пытаясь понять, что вообще можно сказать. — Это нормально. Ты не должна справляться со всем сама. Хорошо, что у тебя есть люди, которые могут и хотят защитить тебя от всяких ублюдков. Не всем так повезло. К своему ужасу, Малфой даже понимал, что она хочет сказать. Понимал, что ее тревожит и как непросто даются все эти слова, хотя решительно не представлял, с чего в ней вообще появились такие мысли. Это ведь удел Слизерина. С самого детства слушать о том, что ты должен соответствовать своей семье и статусу. Глотать бесконечные оскорбления и наказания и натыкаться на ледяное отвращение отцов, твердящих, что ты — разочарование и позор семьи. Что ты недостаточно хорош во всем и не достоин носить свою великую фамилию. Едва ли родители и крестный с детства твердили Поттер, что она недостаточно героическая для своей семьи. Едва ли ей говорили, что она должна решать все свои проблемы сама и вообще — позор быть такой обычной. Нет. В это Малфой совершенно не верил. Он видел семью Поттеров. Видел, как брат кидается защищать ее каждый раз. Как все они любят друг друга и окружают своих детей поддержкой. Это стало первой и основной причиной для зависти, и Малфой решительно не понимал, почему окруженная поддержкой и вниманием золотая девочка сидит сейчас перед ним и упрекает себя в том, что не справилась с человеком, который методично запугивал ее несколько месяцев. Не удивительно, что она испугалась тогда. Было бы странно, если бы вышло иначе. — Ага, — мгновенно вскинулась Поттер, тряхнув головой. Кудряшка попала ей в рот, и она яростно дернула ее в сторону. — Именно. Я же сестра Гарри Поттера. Да, того самого, которого все знают, — Малфой поморщился, собираясь ее перебить, но не успел. — А еще дочь Джеймса Поттера. Мой крестный Сириус Блэк. Да-да, это самые молодые мракоборцы в истории. К тому же, герои войны. Слышал про таких? — вопрос явно был риторическим, и Малфой просто позволил ей продолжить, с интересом наблюдая за искрящейся зеленью в глазах Поттер. — А как там меня зовут, не помнишь? Да и черт с ним. Какая разница? Сойдет что-нибудь вроде «сестра избранного», «дочь героев». Плевать. Они добрались до причин ее неадекватности. У Поттер просто проблемы с головой. Ясно. Малфой был бы готов выслушать ее, если бы мог согласиться хоть с одним чертовым словом. Ей действительно было непросто, но Поттер прекрасно справлялась с семейными титулами. Что бы они ни говорили всем факультетом, она действительно соответствовала своей семье. Иначе они вряд ли сидели бы сейчас здесь вдвоем. Поттер продолжала говорить, яростно размахивая руками, но ее слова пошли по третьему кругу. Нужно было что-то делать, и Малфой быстро наклонился, подхватывая пальцами острый подбородок и заставляя Поттер приостановить свое бессмысленное покачивание головой: — Вероника, — тихо произнес он, усмехаясь мгновенному недоумению на лице Поттер. Она удивленно моргнула и нелепо хлопнула ртом, замолкая. — Твое имя. Лично я помню, — спокойно пояснил Малфой, не находя в себе сил так же беспечно повторить его еще раз. — И я не знаю ни одной девушки, больше подходящей своему факультету, чем ты. Произнесенные слова оседали вокруг, сгущая воздух. Малфой все еще ощущал их на кончике языка, с трудом веря в то, что сказал. Прямо вслух. Лично Поттер. Это было честно. Как бы Малфой ни хотел, он бы не стал возвращать свои слова, даже если бы мог. Возможно, он совсем не тот, от кого Поттер стоило бы это услышать, но это было правдой. Она достаточно рассказала ему сегодня, чтобы получить тяжелую искренность в ответ. — Брось, Малфой, — выдавила из себя Поттер. Она все еще казалась ошарашенной и вглядывалась в его лицо так внимательно, словно пыталась рассмотреть там кого-то другого. Ее можно было понять. Малфой и сам бы не поверил, что говорит нечто подобное, только отступать было уже поздно. Он задумчиво оглядел удивленную Поттер и быстро произнес, нашаривая в глубинах памяти нужные моменты: — На первом курсе ты столкнула Нотта в Черное озеро. Еще даже распределения не было. Он всего лишь сказал, что мечтает попасть на Слизерин и это лучший факультет, — Поттер улыбнулась, а Малфой аккуратно загнул тонкий пальчик, перехватывая ее запястье. — А в середине года на уроке полетов ты убедила Крэбба и Гойла, что они успеют обогнать тебя и не врежутся в стену. Сама ты, конечно, справилась, а вот они кучу времени в Больничном Крыле пролежали. Поттер беззаботно пожала плечами и, сдерживая улыбку, легко отозвалась: — Я же не виновата, что они такие неповоротливые тупицы. Малфой серьезно кивнул, вспоминая этот случай. Маленькая Поттер, каким-то чудом подбившая двух тучных идиотов на соревнования в ловкости, — это действительно было забавно. — На втором, когда меня только взяли в команду и мы встретились по пути на поле, ты наслала на Флинта сглаз, из-за которого он несколько дней при любом упоминании вашего факультета плевался цветами. Мило, конечно, но как-то несолидно для капитана сборной, — Малфой загнул еще один палец Поттер, поглаживая ее запястье. — А зелье в котле Панси ты взорвала почти незаметно. Между прочим, Снегг даже баллы с тебя тогда не снял, — эта мысль показалась важной, но Малфой отмахнулся от нее, продолжая. — На третьем полезла вместе с братом к этому гиппогрифу так уверенно и легко, будто вы с ним в одном загоне росли. В конце года Монтегю даже рот не успел открыть, чтобы вякнуть что-то про вашего любимого профессора, а ты уже взорвала его чемодан. Он месяц заикался после этого. Поттер улыбнулась, собираясь ответить, но Малфой ей не позволил, продолжая загибать пальцы: — На четвертом, между прочим, ты сломала мне руку из-за своего брата. Она распахнула глаза и прикусила губу: — Мерлин, серьезно? Я даже не знала, Малфой, — удивление на ее лице мгновенно сменилось возмущением, и она тут же добавила. — Нечего было задирать Гарри. Этот дурацкий Турнир и без того действовал на нервы. Малфой развел руками — ничего другого он не ожидал. Упоминать позорный момент, когда девчонка Поттер обезоружила его да еще и попала мерзким заклинанием, не очень хотелось, но вряд ли сейчас это могло как-то повлиять на его репутацию. — Более того, — продолжил он, слишком отчетливо вспоминая следующий момент и пытаясь понять, почему всплывающие в голове картины уже на четвертом курсе вызывали в нем смесь отвращения и восхищения. — На втором испытании, когда твой брат вытолкнул тебя из озера, ты не поплыла к трибунам с младшей Делакур, а нырнула за ним, хотя это было довольно нелепо — у тебя даже палочки не было. Еще и послала Грюма, который, видите ли, слишком жестоко обращался с пауками. Это вообще было на грани. Поттер недовольно поджала губы и насупилась, все-таки позволяя Малфою загнуть еще пару ее пальчиков: — Он явно затеял весь этот цирк не просто так. Я не хотела, чтобы Гарри переживал еще и из-за этого. Малфой переборол желание хохотнуть. Это действительно было просто смешно. Оба Поттера были готовы в одиночку хоть с Темным Лордом сражаться, если дело касалось одного из них. Как только Поттер умудрялась не замечать, что из-за своего брата она точно так же, как и сам избранный, всегда кидалась в гущу событий? — В прошлом году Гринграсс месяц замазывала гнойники после твоего сглаза. Противников у тебя, между прочим, было тогда четверо, а ты одна, — прищурившись, напомнил Малфой. — И я не говорю про тех несчастных, которые пытались обвинить твоего брата во лжи. Пятый курс действительно выдался насыщенным, и Малфой даже не знал, какую из многочисленных стычек взять в пример. — Про этот тоже промолчу, — красноречиво добавил он, приподнимая уголки губ. — Просто напомню, что ты на полной скорости влетела в меня на матче и соскользнула с метлы, а потом чуть не взорвала Монтегю. Поттер сдалась, прекращая сдерживать улыбку, но все-таки попыталась изобразить недовольство: — Между прочим, мама весь оставшийся вечер отчитывала меня за то, что я врезалась в «несчастного мальчика». Малфой недоверчиво уставился на нее, пытаясь осмыслить услышанное. Для него это даже звучало странно, и он просто мотнул головой, приподнимая ее запястье: — Смотри, минимум по два подвига на курс. И это я даже особо не вспоминал. Просто говорил первое, что приходило в голову. Таких историй не сосчитать. Раньше Малфой думал, что Поттер сумасшедшая. Сейчас он в этом не сомневался, но теперь это казалось даже очаровательным. Она действительно была невероятно привлекательной, когда злилась, вступалась за брата или за факультет. — Так себе подвиги, — буркнула Поттер, хотя улыбка на алых губах говорила о том, что рассказы Малфоя не прошли просто так. Ей стоило расслабиться и перестать требовать от себя слишком многого. Малфой ужаснулся, осознав, как легко ему далась эта мысль. Стараясь скрыть свое странное состояние, навеянное непростым непривычным разговором, он выпустил ее руки и отстранился, упираясь ладонями в плед позади себя: — Что ты будешь делать на каникулах? — нарочитое спокойствие далось с трудом. Вопрос появился довольно давно, но Малфой даже не посмотрел в сторону Поттер, изображая полную увлеченность ночным небом. Она мгновенно оживилась и, перестав казаться расстроенной, радостно тряхнула кудряшками: — Мама писала, что папа решил устроить нам поездку во Францию. Всем вместе, представляешь? Это так здорово, на все каникулы, — она продолжила свое радостное щебетание, а Малфой с трудом сдержал раздосадованный вздох. Внезапная перемена в ее настроении была хорошим знаком, но внутри все противилось услышанному. Они только помирились и все стало налаживаться. Малфою совершенно не хотелось расставаться с Поттер на целые каникулы. Все свободное время ему придется проводить в компании Нотта, Монтегю и Уоррингтона, а видеть их лишний раз совершенно не хотелось. Особенно после всего, что Поттер сегодня рассказала. Малфой не понял, когда она перестала воодушевленно делиться своими планами. Почувствовал только, что Поттер приблизилась и уже привычным движением коснулась воротника на его рубашке: — Эй, ты что, расстроился? — она попыталась заглянуть в его лицо, но Малфой упрямо качнул головой и выдавил из себя ухмылку: — Нет, с чего бы? У меня тоже есть планы на каникулы. Да. Безумно увлекательные. Например, пытаться не прикончить Нотта и таскаться по бесконечным званым вечерам. Что может быть лучше? О, кажется, он знает. Еще он будет сидеть и уничтожать себя бесконтрольными мыслями о том, что Поттер развлекается где-то в непонятной компании. Теперь идеально. Она замолчала, задумчиво покусывая красный ноготок. Внутри Поттер за пару мгновений разгорелась настоящая мучительная борьба — она плохо справлялась со скрытием своих эмоций, — а потом острый ноготок царапнул кожу на шее Малфоя, и она слегка приподнялась на коленях, улыбаясь: — Не хочешь отменить свои планы для меня, Малфой? — обжигающий горячий шепот заставил его напряженно сглотнуть. Нет, все-таки что-то с Поттер определенно произошло. Не сводя с нее недоверчивый взгляд, Малфой вскинул брови и спокойно уточнил: — А как же Франция? Семья, путешествие, друзья? Поттер пожала плечами, поднимая на Малфоя непривычно откровенный взгляд, и легко коснулась кончика его галстука: — Как-нибудь в другой раз, — она сузила глаза и наклонила голову. — А так целый дом будет в нашем распоряжении на все каникулы. Как ей можно отказать? Как можно просто слушать ее тихий вкрадчивый шепот и продолжать о чем-то думать? Малфой ощутил себя растерянным третьекурсником, безотчетно наблюдая, как кончик языка Поттер скользнул по ее нижней губе. Это было совершенно нечестное движение. Она отстранилась и неуверенно опустила голову, убирая руку от его галстука: — Это слишком, да? Прости, я просто подумала… Мерлин, глупая. Идиотка. — Нет, Поттер, — Малфой легко коснулся черных кудряшек и вернул ее ладонь на свое плечо. — Это в самый раз. Пришли сову со временем и адресом. Поттер радостно кивнула, а Малфой попытался скрыть довольную улыбку.