Wildest Dreams
20 ноября 2020 г., 23:11
Удивительно, как самые непредсказуемые и невероятные вещи, становясь реальностью, начинают восприниматься как данность.
Словно это нормально — просыпаться на расправленном диванчике в гостиной у себя дома и чувствовать на своей талии руку Драко Малфоя. Нормально слышать его размеренное спокойное дыхание над своим ухом, поддаваясь секундному искушению, прикрывать глаза и прижиматься ближе. Утопать в холодном пьянящем аромате парфюма и утыкаться носом в воротник его рубашки. Она большая и уже не кажется идеально выглаженной, но в ней удобно.
Аккуратно повернувшись, стараясь не разбудить Малфоя, понимаю, что чуть не совершила чудовищную ошибку — еще пара миллиметров, и мой нос непременно врезался бы в его лицо.
Не удержавшись, чуть приподнимаю руку, невесомо касаясь пальцами платиновых волос. Мягкие. Идеальные.
Если бы он только знал, сколько всего я готова отдать, чтобы проснуться вот так еще несколько раз. Несколько недель. Достаточно никогда не будет.
К счастью, он не знает. Или я просто обманываю себя этой мыслью. В любом случае, я пообещала себе разобраться во всем позже. Глупо тратить время на тяжелые мысли, когда не знаешь, сколько времени осталось. Я предпочту насладиться каждой секундой.
Малфой во сне кажется спокойным. Не холодным или отчужденным, а расслабленным. Настоящим. Хочется до бесконечности смотреть на идеальную линию скул, острый подбородок и длинные светлые ресницы. На то, как солнечный свет, пробиваясь сквозь штору, скользит по его волосам, прячась в выбившейся на бледный лоб челке. Небрежной, но все равно лежащей безупречно правильно. Будто так и задумано.
Как мы тут оказались вдвоем? Идеальный ледяной Драко Малфой и я. Как такое безумие могло произойти?
Нет. Именно так и должно быть сейчас. Я даже почти верю в это.
Не сдержавшись, аккуратно касаюсь его щеки, боясь задохнуться от странного прилива эмоций. Тепло от его кожи отдается на кончиках пальцев. Вовсе он не ледяной. Пусть теперь пытается обмануть кого угодно, но меня — не выйдет.
Оторваться от лица слизеринца тяжело, но я все-таки решаю, что нужно встать, и почти отворачиваюсь. Не успеваю отстраниться — рука Малфоя с моей талии перемещается на макушку, не позволяя двинуться, а теплые губы легко накрывают мои, заставляя сердце сжаться в крошечный колотящийся комок.
Мерлин, как давно он не спит?
Он чуть отстраняется, а я, наверное, впервые в жизни благодарна своим волосам, вечно лезущим в глаза и сейчас скрывающим мое лицо от прищуренного серого взгляда.
— Доброе утро.
Ну вот. Словно и это нормально — желать Драко Малфою доброго утра, а не утопиться в Черном озере или спрыгнуть с Астрономической башни.
— Доброе утро, — повторяет он, продолжая внимательно всматриваться в мое лицо.
Ему будто нравится заставлять меня краснеть. Это жестоко.
Я не выдерживаю, когда рука Малфоя отбрасывает кудри с моего лица, лишая меня последнего укрытия. Выскользнув из-под одеяла, поднимаюсь на ноги, зачем-то пытаясь натянуть чуть пониже края мужской рубашки. Услышав позади недовольный вздох, не могу сдержать улыбку:
— Что ты будешь на завтрак?
Подхватив со столика слетевшую еще вечером ленту, поднимаю пару свалившихся подушек и, бросив их на диван, все-таки поворачиваюсь к Малфою, завязывая волосы в хвост. Тот безразлично пожимает плечами, хотя я уверена — у него дома на завтрак выбор из семи блюд, не меньше.
— Ладно, приготовлю на свой выбор, — усмехнувшись, уже почти делаю шаг в сторону кухни, но меня останавливает удивленный голос:
— Что, прости, ты сделаешь? — Малфой принимает сидячее положение и недоуменно сводит брови.
Настороженно наклонив подбородок, раздельно повторяю:
— Приготовлю завтрак, — я даже теряюсь в мыслях о том, что именно его так сильно удивляет.
Малфой молчит с пару минут, сверля меня непонимающим взглядом, а потом все-таки уточняет:
— Ты что, отпустила домовиков на каникулы?
Он идиот? Нет, почему вообще во мне все еще возникает этот вопрос? Он идиот.
Мотнув головой, чтобы хоть немного выйти из ступора, вытягиваю губы трубочкой, хмурясь:
— У нас нет домовиков, Малфой, — дожидаться очередных вопросов не хочется, и я поспешно добавляю. — Не волнуйся. Мама часто оставалась на дежурствах и мне приходилось готовить завтрак на всю семью.
— На дежурствах, — повторяет Малфой. — То есть она не ночевала дома?
Почему этот разговор напоминает мне диалог с душевнобольным? Это же очевидно.
Опустившись на край дивана, чуть наклоняю голову набок, осторожно поясняя:
— Да, моя мама работает колдомедиком. Может быть, ты не замечал, но людям иногда бывает плохо и ночью, и им нужна помощь.
Малфой задумчиво кивает, и на мгновение мне даже кажется, что в его взгляде проскальзывает любопытство:
— И что, твой отец не возражает?
О, так вот в чем дело. Нужно было сразу вспомнить, что мы из разных вселенных, которые пересеклись случайно.
— Малфой, ты из какого века? Видел, сколько у нас профессоров женщин в Хогвартсе?
Слизеринец пожимает плечами, легко парируя:
— Но ведь у них нет семей. Это другое.
Нет, серьезно, это очень странно. Он вообще представляет, как выглядит мир вокруг? Кажется, что совсем нет.
Слова упорно не желают подбираться, но я не собираюсь так просто отступать:
— С чего бы папе быть против? Как он вообще может отпускать куда-то маму или нет? Это же просто нелепо, — аргументов у меня не оказывается, но даже само возникновение подобного разговора сбивает с толку.
Малфой же только смотрит на меня, чуть прищурившись, и спокойно произносит:
— Мой бы не позволил, — слова звучат просто и обыденно, но почти пугающе. Что там вообще происходит у них в семье?
Надо будет как-нибудь узнать у Сириуса, как все устроено в наших высоких аристократичных кругах. Я слышала, конечно, что женщины там почти не работают, но была уверена, что они просто не хотят. Да и, в самом деле, зачем утруждать себя такой ерундой, если можно с утра до вечера менять роскошные наряды и обсуждать с подругами последние сплетни?
— Значит, ты собираешься что-то приготовить? — уточняет Малфой, явно желая свернуть с опасной темы.
Заметив его скептический взгляд и легкую насмешку в глазах, решительно шагаю в сторону кухни, бросив через плечо:
— Обещаю, если я решу тебя прикончить, то воспользуюсь палочкой. Оставим ненадежные попытки отравления твоим однокурсницам.
Услышав мрачный смешок за спиной, сворачиваю на кухню, улыбаясь. На самом деле, пытаться кого-то отравить — удел слабохарактерных слизеринских дурочек. Тем более, почти всегда можно спастись безоаром.
Я не знаю, зачем вообще думаю об этом, тщательно нарезая бекон. Зато, наверное, я впервые в жизни рада тому, что папа с Гарри частенько сваливали на меня готовку. Брат, конечно, все время делал вид, что помогает, но на деле он просто разбавлял тишину и не позволял мне заскучать. Сам процесс приготовления пищи Гарри особо не вдохновлял, но, впрочем, при необходимости он все-таки брал себя в руки и помогал.
Отправив в тостер пару кусочков хлеба, наблюдаю за шипящим на сковороде беконом, улыбаясь от воспоминаний. Убираться нам всегда приходилось больше обычного, потому что каждый раз что-нибудь обязательно рассыпалось, проливалось или разбивалось. Случайно или специально — это уже другой вопрос. Но всегда было весело.
Аккуратно помешав кофе в турке, собираюсь добавить крошечную щепотку соли, как всегда делал папа, но до солонки так и не дотягиваюсь.
Пара рук крепко обвивает мою талию, и горячее дыхание опаляет кожу над ухом:
— Никогда бы не подумал, что увижу нечто подобное.
Мне едва удается не вздрогнуть — шагов я не услышала. Пальцы Малфоя уже заползают под рубашку, огладив мои бедра, и поднимаются выше, а его губы, зацепив мочку уха, легко скользят по моей шее, требовательно втягивая кожу. Слизеринец вжимается в мои ягодицы, продолжая влажную дорожку поцелуев к плечам, и чуть отодвигает ворот рубашки.
Почти задохнувшись от его требовательных быстрых прикосновений, закусываю губу, подавляя беззвучный стон и бесконтрольное желание запрокинуть голову назад:
— Вообще-то ты мне мешаешь, Малфой, — голос выходит жалобным. От вложенной уверенности не остается и следа.
Малфой резко разворачивает меня к себе и, вглядываясь в мое лицо, насмешливо вскидывает брови:
— Мешаю? Хочешь, чтобы я прекратил? — его пальцы под рубашкой неспешно скользят по ребрам, поднимаясь, и я невольно приоткрываю рот, не сразу справляясь со словами.
Не хочу. Я совершенно не хочу, чтобы он прекращал. Хотя бы на этот вопрос я точно знаю ответ.
— Мы останемся без завтрака, — сдавленно выдыхаю и прикрываю глаза, когда его язык дразняще проходится по моей ключице.
Разбегающиеся по коже мурашки уже не остановить. Любой мой аргумент обречен на неудачу.
— Какой кошмар, — хмыкает Малфой, даже не поднимая головы. — Думаю, я готов пойти на такие жертвы.
Я сдаюсь, с трудом разжимая пальцы и выпуская кухонную лопатку. Малфой легко подхватывает меня под ягодицы, тут же опуская на ближайшую тумбу, и резким движением раздвигает мои колени, устраиваясь между ними.
Пока остатки рассудка еще сохранились во мне, отпихиваю сковородку с яичницей на выключенную конфорку, тут же цепляясь за плечи Малфоя, сминая чистую рубашку на нем. Его пальцы сжимаются в моих волосах, оттягивая их назад, и горячий язык уже снова скользит по шее, вырывая из меня задушенный стон.
Окончательно сдавшись, прикрываю глаза, утопая в его нетерпеливых движениях. Кто бы мог подумать, что Малфоя так впечатлит увиденная картина.
Тостер шумно выплевывает хлеб. Входная дверь хлопает почти оглушительно, хотя секунду назад мне казалось, что я не слышу вообще ничего, кроме сбившегося дыхания Малфоя и гула крови в ушах.
— Привет, принцесса. Прибыла помощь для заболевших. Ты уже проснулась?
Фестралье дерьмо.
Спешно оттолкнув Малфоя, спрыгиваю с кухонной тумбы, тут же зажимая ему рот ладонью. Кажется, скоро это войдет в привычку.
Мерлин, думай, Поттер. Это та самая экстренная ситуация, в которой я легко должна ориентироваться.
Отчаянно осмотревшись, дергаю Малфоя за руку, впихивая его в крошечную коморку для метел, и, приложив к губам указательный палец, захлопываю дверцу. На ходу одергивая рубашку, выкручиваю громкость волшебного радио и кидаюсь к плите, невидящим взглядом уставившись на пенящийся кофе, чудом не вылившийся за края турки.
Какого гиппогрифа Сириус здесь делает?
Плевать. Просто веди себя естественно. Всего лишь.
Паника меня просто захлестывает, заставляя вцепиться в лопатку и ожесточенно мешать бекон. От ужаса голова идет кругом, а на ладонях остаются округлые отпечатки ногтей. Сердце сейчас выскочит наружу, и никакие ребра его не удержат.
Сириус идет из гостиной подозрительно долго. Я не слышу шаги из-за бодрого голоса диктора по радио, но точно знаю, что он пока не на кухне. Сердце подскакивает, когда сзади раздается какой-то шум и крестный тактично покашливает:
— Привет, принцесса.
Слишком резко отбросив лопатку, оборачиваюсь, улыбаясь так широко, что скулы сводит, и бросаюсь к Блэку:
— Сириус! — влетев в раскрытые объятия, всего на мгновение ощущаю спокойствие и умиротворение, но и этого хватает, чтобы взять себя в руки.
Крестный быстро наклоняется, коснувшись губами моего лба, а затем отстраняется, опуская на стол бумажные пакеты с продуктами. Заметив его вопросительный взгляд, одергиваю края рубашки, мысленно молясь, чтобы ни одна из пуговиц не оказалась расстегнутой:
— Ночью захотелось переодеться, и я вытащила первое попавшееся. Рубашка Гарри, — пожимаю плечами, понимая, что озвучиваю ложь быстрее, чем формирую ее в сознании.
Сириус чуть щурится и склоняет голову набок, приподняв брови:
— Гарри решил сменить парфюм? Ты помогала выбрать?
Твою мать.
Запахи — то, что никогда не обманет Сириуса Блэка.
Кивок у меня выходит дерганым:
— Да. Правда, пришлось помучаться. Знаешь же, Гарри жуткий привереда, — по крайней мере, я сказала хоть немного правды.
Сириус усмехается и расслабленно отзывается:
— Но ты же справилась. У тебя всегда был удивительный вкус.
Удивительный? Это еще что, к фестралам, значит?
Мне просто нужно перестать искать скрытые смыслы и хоть немного расслабиться.
— Я накину что-нибудь, если не возражаешь, — ладони потеют, и я быстро выскальзываю из кухни, добираясь до шкафа с чистыми, но еще не рассортированными вещами. Боясь, что Сириус останется на кухне, дергаю дверцу шкафа и, стараясь смягчить вопрос, уточняю. — А ты почему не во Франции?
Оглянувшись, облегченно замечаю крестного и, выдохнув, не глядя вытаскиваю первые попавшиеся штаны. Сириус прислоняется плечом к дверному косяку и, наблюдая за моими перемещениями, отзывается:
— Вообще-то у меня сегодня последнее ночное дежурство. Я должен был лететь ближайшим рейсом, но как я мог? Узнал, что любимая крестница заболела, и решил скрасить ее одиночество, — уголки его губ чуть дергаются, и Блэк тут же уточняет. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь почти здоровой. Только очень бледная.
Мерлинова мать, как я могу быть не бледной, если каждую секунду рискую просто умереть от ужаса?
— Намного лучше. Ты же знаешь, все мамины баночки способны вылечить любого, — изрекаю слишком жизнерадостно.
Наконец справившись с тем, чтобы всунуть негнущиеся отказывающиеся слушаться ноги в штанины, завязываю узлом рубашку, нервно сглотнув. Отлично. Теперь на мне идиотские голубые шорты с изображением корнуэльских пикси. Я ведь просила маму их выбросить.
Малфой будет припоминать мне такой внешний вид до конца жизни. Если, конечно, сам переживет сегодняшний день.
— Ну да, Лили чудесный колдомедик, — серьезно соглашается Сириус. Кажется, ему мой образ тоже кажется забавным.
В любом случае, лучше пусть он веселится, чем пытается прикончить студента, которому даже палочкой запрещено пользоваться вне Хогвартса.
Святые фестралы, почему вообще мне никто не сказал, что Сириус летит на следующий день? Это же просто нечестно.
— Будешь завтракать? — проскользнув мимо крестного, бросаю секундный взгляд на дверь коморки и вытаскиваю тарелки, с трудом справляясь с тем, чтобы не разбить посуду.
— Было бы здорово, — кивает Сириус, с интересом наблюдая за моими перемещениями. — Я как раз сразу после дежурства, — он проходит к столу, опускаясь на свободное от пакетов место, а мне становится стыдно до подступающей к горлу тошноты.
Он, должно быть, очень устал, но сразу же бросился ко мне. Я худший человек на планете. Определенно.
Пока я пытаюсь разложить по тарелкам яичницу и разлить в чашки кофе, руки беспощадно трясутся. Чудом ничего не пролив и не сломав, выставляю тарелку перед крестным, подавая приборы, и опускаюсь напротив. Вспомнив о тостах, подскакиваю и возвращаюсь уже с ними. Я даже понимаю, что веду себя слишком нервно, но просто не могу заставить себя усидеть на месте.
— Спасибо, — улыбается Сириус, ловко орудуя вилкой. — Очень вкусно.
Не найдя в себе сил ответить хоть что-то, выдавливаю улыбку, разглядывая яичницу перед собой. Желудок сейчас наверняка откажется принимать еду, поэтому я только прикладываюсь губами к кружке, даже не сделав глоток. В позвоночник словно вонзается металлический стержень — не помню, чтобы когда-нибудь держала спину так ровно и прямо.
Сириус вгрызается в горячий тост и, подняв на меня смеющийся взгляд, задумчиво протягивает:
— Приготовила завтрак на двоих? Чувствовала, что я зайду?
Дура. Ты такая дура, Поттер. Идиотка.
С трудом сдержав нервный смешок, бросаю все внутренние силы, чтобы спокойно пожать плечами:
— По привычке. Не помню, чтобы хоть раз оставалась дома одна. Обычно рядом всегда был Гарри, — язык во рту просто немеет, отказываясь выдавать очередную ложь.
Сириус улыбается, кивая, и накалывает на вилку кусочек бекона:
— Повезло мне, — помолчав, он даже не смотрит в мою сторону, изображая полную увлеченность завтраком. — Ты, похоже, сильно скучаешь по брату. Принесла в гостиную его ботинки, чтобы не так одиноко было?
Неужели так сложно обуть свои идиотские туфли, Малфой?
Рубашку же он надел.
Черт.
— Гарри собирался в спешке. Я убедила его вытащить их из чемодана только в гостиной, — ногти до боли впиваются в ладони под столом. — Не успела убрать.
Сириус легко вскидывает брови, делая уверенный глоток кофе:
— Зачем? Чем тебе не угодили туфли?
— Они уродливые, — нервно выплевываю, стараясь держать себя в руках. Не представляю, откуда во мне берется такая ненависть к несчастной обуви.
Блэк осуждающе цокает, усмехаясь, и серый взгляд изучающе скользит по моему лицу:
— Зря ты так, принцесса. Отличные туфли, хотя, конечно, не совсем в стиле твоего брата.
Да он просто издевается надо мной. С самого начала. С самого первого слова.
Спокойно, Поттер. В тебе говорит паранойя. Просто держи себя в руках.
Сириус внимательно всматривается в мое лицо, но вопросов больше не задает. Словно ждет чего-то, но я даже под сывороткой правды не скажу ни слова. Скорее уж, откушу себе язык.
— Что-то не так? — не выдержав пристального взгляда крестного, нервно ерзаю на стуле, проклиная себя за этот вопрос. Нужно было занять рот едой, чтобы молчать.
Мама всегда говорила, что это полезный навык — уметь молчать и слушать. Я же все время только и делаю, что болтаю. Пожалуй, это хороший повод пересмотреть свое привычное поведение.
Сириус тяжело вздыхает и, отложив вилку, чуть покачивает головой:
— Не хотел говорить, но у тебя тут… — он красноречиво проводит пальцами вдоль шеи, вызывая во мне резкое желание умереть.
Прямо здесь. Сейчас. Почему-то не выходит.
Черт-черт-черт.
— Воротник натер. И шарф. Шерстяной, — совсем теряя контроль над своим голосом, нервно дергаю ленту, перебрасывая вперед волосы.
Дыхание сбивается окончательно, и я отдаленно понимаю, насколько это все нелепо. У Сириуса даже дергаются уголки губ, но ненадолго.
— Ладно, принцесса, — он чуть подмигивает мне и отодвигает тарелку. Плохой знак. — Где он?
Будто весь воздух из меня вышибли. Пальцы сводит судорогой, и я отчаянно борюсь со своим телом за право дышать.
— Что? — вопрос болезненно царапает глотку, умирая где-то на кончике языка. — Кто? О ком ты говоришь?
— Рони, — ласково проговаривает крестный, аккуратно приподнимаясь, — где?
У меня подняться аккуратно не выходит — со стола от резкого движения чуть не слетает вся посуда, но я даже не ощущаю боли от удара о столешницу:
— Я не понимаю.
Сириус делает шаг вперед и спокойно протягивает:
— Принцесса, не вынуждай меня искать самому.
Мозг окончательно отказывается работать. Я не знаю, что еще можно придумать. Ничего. Совершенно ничего. Это провал.
Мерлин, Малфой же наверняка это понимает. Он ни за что не останется сидеть в чертовой кладовке.
Метнув затравленный взгляд в сторону двери, понимаю, что все выдала этим движением. Сириус делает шаг в сторону, а ручка двери начинает поворачиваться.
У меня закладывает уши.
Дернувшись наперерез крестному, врезаюсь лопатками в дверь, услышав характерный щелчок. Нет, серьезно, этот идиот собирался выйти.
— Брось, принцесса, — миролюбиво начинает Сириус, приближаясь. — Обещаю, я не буду его убивать. По крайней мере, сразу.
Отлично. Лучшая гарантия, которую я слышала.
В горле пересыхает, и мне приходится навалиться на дверь всем весом. Словно это действительно поможет. Словно это вообще может остановить Малфоя. Или Сириуса.
Мерлин, помоги.
— Хватит, Рони, — Сириус останавливается передо мной, скрещивая руки на груди.
— Хватит, Поттер, — раздается из-за двери.
Я понимаю, что Малфой ведет себя очень сдержано. Почти заботливо. Если бы он захотел, то уже бы отпихнул меня вместе с этой чертовой дверью, а так он только бережно покручивает ручку, совсем слегка пытаясь меня оттолкнуть.
Просто чертов герой. Заботливый. Придурок.
— Рони, это просто глупо, — мягко протягивает Сириус, делая шаг ко мне. — Отойди, пожалуйста.
Безвольно мотаю головой из стороны в сторону, не понимая, что мне делать. Ручка двери вдавливается в поясницу уже почти до боли. Безнадежно.
Сириус скрещивает руки на груди, выжидательно глядя на меня. Просто смотрит, не подходит ближе. Ничего не говорит больше.
Конечно. Потому что он знает, что мне придется отойти. Да что вообще я могу сделать? Стоять тут вечно? Кто-нибудь из них не выдержит и просто отпихнет меня.
К черту.
Это просто нелепо. В самом деле, не убьет же Сириус Малфоя. Не убьет ведь?
Беспомощно мотнув головой в последний раз, поджимаю губы и делаю шаг в сторону, врезавшись в кухонную тумбу.
Дыхание спирает, и я слышу, как открывается ненавистная дверь, но не могу двинуться. Просто не могу шевельнуться.
В лице Сириуса почти ничего не меняется. Он чуть наклоняет голову, усмехаясь уголками губ, а голос Малфоя почти не долетает до моего отключившегося сознания:
— Мистер Блэк, — я буквально чувствую, как он вежливо кивает, и упорно не понимаю, как ему удается говорить так спокойно.
— Мистер Малфой, — сощурившись, изрекает крестный, кинув на меня секундный ехидный взгляд.
Улыбка постепенно сходит с его лица, и я нервно дергаюсь вперед, вставая между ними:
— Я сейчас все объясню, — вскидываю руки, призывая всех к спокойствию, хотя успокоиться здесь нужно только мне.
Что я собираюсь объяснить — я понятия не имею. Сознание оказывается пустым, будто мой словарный запас сжимается до четырех произнесенных только что слов.
Сириус смотрит на меня с интересом, словно действительно ожидает каких-то объяснений, хотя это не так. Видимо, поняв, что говорить я ничего больше не собираюсь, он мягко протягивает:
— Иди прогуляйся, принцесса. Только накинь пальто.
Да черта с два.
— Нет! — возмущенно хмурюсь, едва удерживаясь, чтобы совершенно по-детски не топнуть ногой. — Никуда я не пойду.
— Рони, — предостерегающе начинает крестный, мотнув головой в сторону двери.
Да что, в конце концов, может произойти? Ничего хуже уже не будет, это определенно.
Вскинув подбородок, решительно поджимаю губы, ощущая, как взгляд Малфоя скользит по моей спине:
— Я остаюсь здесь. Прямо здесь. С места не сдвинусь, ясно? — нервное напряжение, копящееся во мне с самого начала этой идиотской ситуации, взрывается, и я просто возмущенно продолжаю упираться, не находя в себе способности замолчать или отойти.
До определенного момента.
Сириус тяжело вздыхает, наблюдая за моей внезапной истерикой, и шагает ко мне, а потом я ощущаю, как две пары рук с легкостью сдвигают меня в сторону. Совершенно синхронно, одинаково. Симметрично.
— Погуляй, принцесса.
— Погуляй, Поттер.
Опешив от такого совпадения, нелепо хлопаю ртом, наконец обернувшись к Малфою. Он не кажется даже немного напряженным — просто ловит мой взгляд и кивает в сторону двери.
Восхитительно. В пекло это все.
— Да вы… — начинаю, но, получив два ожидающих продолжения взгляда, захлопываю рот и медленно выдыхаю. — Отлично. Может, мне вообще уйти? — отвечать мне никто не собирается, поэтому я только яростно поджимаю губы, тряхнув головой.
Бессильное раздражение вспыхивает внутри незаметно. Десяток секунд я просто перевожу взгляд с Сириуса на Малфоя и, мысленно проклиная обоих за эти молчаливые позы, яростно свожу брови:
— Чудно. Как пожелаете! — слишком резко развернувшись, игнорирую хлестнувшие по лицу волосы и вылетаю в коридор, шумно хлопнув дверью.
Пусть делают, что хотят. Мне вообще все равно. Плевать.
Мерлиновы гиппогрифы, что я натворила?
Осознав, что сделала, кидаюсь обратно к двери, нервно дергая ручку, но та не желает поддаваться. Нет, не может такого быть.
Бессмысленно колотя в закрытую дверь кулаками, всеми известными словами проклинаю свою же глупость. Спустя пару минут становится ясно, что открывать мне никто не собирается. Силы исчезают так же внезапно, как и появились, и, пнув ни в чем не виноватую дверь, я прислоняюсь ухом к едва заметной щелочке.
Ни звука. Ни одного проклятого слова.
Либо они молчат, либо Малфой уже наговорился на всю жизнь. Либо, конечно, дело в заглушающем заклинании.
Отлично. Пожалуйста. Больно надо.
Пытаясь хоть как-то унять захлестывающую волну паники, злости и раздражения, стискиваю челюсти, медленно выдыхая. Это просто. Нужно привести дыхание в норму.
У меня ничего не выходит.
Уперевшись лбом в бесчувственную дверь, отделяющую меня от кухни, жмурюсь до боли в глазах. Гул крови в голове усиливается, но у меня перестают дрожать руки. Хороший знак.
Ладно. Они оба отправили меня прогуляться. Сделаю вид, что я послушная. К тому же, можно надеяться, что на улице прохладно и я смогу хоть немного освежиться.
Очень сомневаюсь, что это поможет, но лучше уж так, чем тщетно стучаться в чертову дверь.
Отказавшись от мысли назло выйти из дома без верхней одежды, подхватываю с вешалки мантию и, укутавшись в нее, толкаю входную дверь. На крыльце оказывается приветливо и солнечно. Теплый воздух шумно втягивается в легкие, а я вскидываю голову, упрямо рассматривая чистое безоблачное небо, хотя хочется жмуриться.
Проиграв в бессмысленной схватке с солнцем, оглядываю только начинающие зеленеть кустики вдоль мощеной дорожки. Возле забора понемногу завязываются бутоны на яблоне и груше. Мы с Гарри любили летом сидеть под ними в тени и просто разговаривать обо всем на свете.
Это было так легко раньше. Говорить все, что приходит в голову, и не переживать, что ляпнешь что-то не то. А весь этот чертов год я только и делаю, что храню секреты, и ради чего? Чтобы вот так запросто попасться?
Мне нужно либо собраться с духом и рассказать обо всем брату, либо быть внимательнее к мелочам.
От одной только мысли о первом варианте по коже расползаются холодные мурашки, и я плотнее запахиваю мантию, замерев в нерешительности. Может, действительно прислушаться к их совету и уйти гулять куда-нибудь в лес? Пусть ищут потом вдвоем, раз такие умные.
Голос разума, к сожалению, побеждает, и я забираюсь с ногами на деревянную скамейку на крыльце, уперевшись макушкой в подлокотник. Удобное положение найти не удается — кажется, мое тело бунтует против спокойного просиживания на улице, но я всеми силами заставляю себя оставаться на месте.
Что я, в конце концов, могу? Взять нож Сириуса и открыть дверь, чтобы меня снова выставили? Идти подслушивать под окнами в надежде на то, что Сириус это не предусмотрел? Просто глупо.
Даже взрослые успешные волшебники вроде Сириуса остаются мальчишками, которые обожают разбираться в проблемах по-мужски и всерьез считают, что это эффективно.
Я поняла. Просто все парни — идиоты. И в шестнадцать, и в сорок.
Прикрыв глаза, запрокидываю голову, ощущая, как волосы подметают деревянный пол крыльца, но едва ли это может меня сейчас волновать. Мысли мечутся в голове отрывками, и я бросаю все попытки их упорядочить.
Нужно просто избавиться от них. Дисциплинировать разум.
Очередной бесполезный бред, нисколько не помогающий.
Время, словно издеваясь, останавливается, и я зачем-то начинаю перечислять в памяти долголетние эликсиры вместе с их свойствами и особенностями.
Вот так, пожалуй, намного лучше.
Я даже успеваю ощутить секундную радость от теплого солнечного прикосновения к своему лицу и почти улыбаюсь, когда в прихожей раздаются неспешные шаги, а потом входная дверь открывается.
Распахнув глаза, живо подскакиваю со скамейки и, заметив выходящего крестного, спешно перебрасываю вперед волосы, отгораживаясь кудряшками. Лицо Сириуса не выражает совершенно ничего. Он просто смотрит на меня, чуть сощурившись, а я не понимаю, что делать. Нелепо хлопаю ртом, так и не выдавив из себя ни одного слова.
Спокойно. По крайней мере, он не в ярости. Это было бы сложно не заметить.
Видимо, Сириусу надоедает меня мучать, и он опускается на скамейку, похлопав ладонью по месту рядом. Послушно усевшись с крестным, нервно ерзаю на одном месте, зачем-то пытаясь запахнуть на коленях мантию. Кажется, я просто не способна побороть свое стремление к бессмысленным перемещениям сейчас.
Окинув меня внимательным взглядом, Сириус медленно выдыхает и тихо произносит:
— Я ничего не скажу твоим родителям и брату, — Мерлин, я даже не успела об этом подумать. А ведь этого стоило опасаться в первую очередь. — Но дам тебе совет, принцесса. Лучше поделись с Гарри сама. Он, конечно, позлится какое-то время, но он твой брат. Он заслуживает узнать это от тебя.
Облегченный выдох так и не вырывается из меня. Это чертовски плохая идея. Ужасная.
Подняв на крестного отчаянный взгляд, облизываю пересохшие губы, так и не выдавив из себя ни слова.
— Я не заставляю, — словно поняв меня, добавляет Блэк. — Тебе решать, — широкая ладонь опускается на мою макушку, растрепывая волосы.
Этот жест вселяет в меня хоть немного уверенности, и я, чуть осмелев, уточняю, проглатывая гласные:
— О чем вы говорили?
Блэк усмехается, сузив глаза, и отрицательно покачивает головой:
— А вот это тебя не касается. Не забивай свою прелестную головку мужскими разговорами.
Он что, издевается? В каком это смысле меня не касается? Они там устройство мотоциклов обсуждали или что еще называют мужскими разговорами?
Напрочь забыв обо всей неловкости из-за такого заявления, собираюсь было возмутиться, но Сириус, не позволяя мне издать ни звука, протягивает:
— Ладно. Если тебе что-то понадобится — я буду у себя, просто дай знать. Я давненько хотел спокойно отдохнуть, — крестный замолкает, а потом, поморщившись, словно совсем не хочет говорить, добавляет. — А вот с этим, — он красноречиво проводит пальцами вдоль своей шеи, заставляя меня мгновенно залиться краской, — будьте аккуратней. Впрочем, ты уже взрослая девочка. Сама все знаешь.
Клянусь Мерлином, мне еще никогда в жизни так сильно не хотелось провалиться сквозь землю. Даже когда на выпускном близнецов меня вырвало прямо на парадную мантию Фреда, пока он пытался мне что-то сказать. А ведь мне казалось, что хуже этой ситуации быть просто не может.
Утонув в своем стыде, прекращаю кивать как идиотка, только когда осознаю, что Сириус встает и шагает к лестнице, попрощавшись.
Он же действительно сейчас просто уйдет.
Подскочив на ноги, кидаюсь к крестному, нервно дергая его за рукав привычной кожаной куртки:
— Сириус, — голос выходит таким жалобным, что я невольно мотаю головой. Слова не желают слетать с языка, но я все-таки продолжаю, уставившись на деревянные дощечки под ногами, — ты теперь… ненавидишь меня, да? Презираешь?
Тишина оказывается такой звенящей, что я боюсь двинуться. Чувствую только, как глотку отчего-то царапает на каждом вдохе, а потом что-то сжимается на моем подбородке, вынуждая вскинуть голову и столкнуться с яростным серым взглядом.
Так похоже. Слишком похоже на взгляд Малфоя. Как я раньше не замечала?
— Ну-ка повтори, — гневно рычит Сириус, не разжимая пальцы.
Лицо его каменеет, и каждая черта становится резче, словно вырезана. Испугано пытаясь отшагнуть назад, заставляю себя остаться на месте и стараюсь унять дрожь в нижней губе.
Зачем я спросила? Это же очевидно.
— Не можешь? — черные лохматые брови яростно хмурятся, а каждое слово почти физически отдается в сознании. — Было бы чудесно, если бы такая чушь никогда больше не приходила в твою голову.
Я даже не предполагала, что Сириус может так разговаривать — отрывисто и сухо. Словно льдинки вбиваются в сознание.
— Слышишь меня, Рони? — требовательно уточняет он, но я уже совсем ничего не понимаю. Пытаюсь хотя бы не задохнуться прямо здесь от отвращения к себе и навязчивых страхов, которые все это время преследовали меня. — Мерлин, ну что ты за дурочка такая?
Сириус быстро опускается на корточки, обнимая меня, и я постепенно прихожу в себя только от этого теплого ласкового прикосновения. Непонимающе смотрю на кудрявую макушку крестного и пытаюсь хоть как-то осмыслить его слова, прокручивая их в голове. Смысл решительно отказывается проясняться.
Блэк чуть отстраняется, перехватывая мои руки, и прижимает к своей груди, пытаясь заглянуть в глаза:
— Я люблю тебя, принцесса. Как ты можешь такое говорить? — от злости в его голосе не остается совершенно ничего, и я удивленно моргаю, закусывая дрожащую губу. — Если твой выбор делает тебя счастливой, я могу его только принять.
Черт, я вообще ничего не понимаю. Будто проваливаюсь в какой-то странный сон и вообще ни на что не могу реагировать. Только цепляюсь за пальцы Сириуса, боясь их выпустить, и издаю какие-то невнятные звуки, окончательно утратив контроль над голосовыми связками:
— Но…
Что я пытаюсь сказать — понятия не имею. Словно собираюсь с чем-то спорить.
Сириус тяжело вздыхает, распрямляясь, и убирает с моего лица прилипшие волосы, а потом его пальцы касаются моей щеки. Влажно. Я что, умудрилась разреветься?
— Слушай меня, — крестный аккуратный приподнимает мою голову и продолжает растирать по лицу слезы. — Я понимаю, почему ты не говорила. Понимаю, чего ты боялась. Но я не тот, кто станет тебя осуждать, ясно? Никогда, — окинув меня теплым взглядом, Сириус чуть покачивает головой и снова прижимает меня к себе. — Я ведь обещал, что всегда буду на твоей стороне, помнишь? Не забывай, что можешь доверять мне. Во всем. Я только поддержу тебя.
Я очень хочу что-то сказать. Хотя бы поблагодарить Сириуса. Прекратить сотрясаться в бессмысленных беззвучных рыданиях. Но я просто не могу. Не могу успокоиться и взять себя в руки. Не могу поверить, что правильно понимаю слова крестного.
— Ну же, принцесса, — он легко поглаживает меня по голове и, коснувшись губами моей макушки, тихо добавляет. — Я даже понимаю, почему именно он. Это было довольно очевидно.
Ошарашенно застыв, даже прекращаю плакать от удивления. Чуть помедлив, позволяю себе на десяток секунд сильнее прижаться к груди крестного, а потом все-таки отстраняюсь, непонимающе тряхнув головой.
— Я ведь знаю тебя, — Сириус по-доброму усмехается и чуть щурится. — Было бы очень удобно, окажись это Фред, да? Удобно, просто и слишком идеально, верно? — он ободряюще кивает и улыбается.
Мерлин, он действительно понимает. Понимает меня. Не осуждает и не собирается отворачиваться.
Это осознание выбивает землю из-под ног. Внутри все радостно вздрагивает и заполняется теплой острой благодарностью.
— Спасибо, Сириус, — уже даже не пытаюсь выровнять скачущий голос. — Спасибо.
Кажется, я бы повторила это еще сотни раз, но Блэк улыбается и, щелкнув меня по носу, кивает в сторону дома:
— Беги уже. Некрасиво оставлять гостей так надолго. Это просто неприлично.
Утерев лицо рукавом мантии, порывисто обнимаю крестного и, приподнявшись на носочки, с трудом дотягиваюсь до колючей щеки. Чувствую, как Сириус довольно улыбается, тут же подталкивая меня к двери, и послушно шагаю к дому, хотя ноги не гнутся.
— Эй, принцесса, — обернувшись, сталкиваюсь с уже привычным смеющимся взглядом Сириуса. — Не думал, что ты так буквально воспримешь мои слова о том, что влюбляться в хороших парней скучно.
Сириус подмигивает мне и спускается с крыльца, а я, улыбаясь, провожаю взглядом его фигуру и живо машу рукой на прощание, когда он садится на мотоцикл и шумно заводит его, взлетая.
Звук действует на меня почти отрезвляюще. Резко обернувшись, кидаюсь в дом, чуть затормозив возле кухни, и стаскиваю с себя мантию, заметив грязный рукав.
Что я должна говорить? Что вообще здесь происходило? Как мне себя вести?
Внезапная растерянность обволакивает, и во мне не остается и намека на стремление вернуться на кухню. Я просто не понимаю, что могу сказать или сделать.
Потяжелевшие ноги выносят меня из-за угла, и я невидящим взглядом цепляюсь за Малфоя, спокойно стоящего возле кухонной тумбы. Не останавливаясь, зачем-то прохожу к плите, подхватывая турку, и, поблагодарив Мерлина за то, что она немного остыла, делаю глоток прямо оттуда.
Отвратительно. Горький прохладный кофе без сахара и молока. Терпеть такой не могу.
Чувствую на себе вопросительный взгляд Малфоя и оборачиваюсь к нему, открыв рот, но слизеринец меня опережает:
— Ты что, плакала, Поттер? — он щурится, вглядываясь в мое лицо, и скрещивает руки на груди.
Только этого не хватало.
Отчаянно мотнув головой, пытаюсь скрыться за ворохом волос, но едва ли это поможет.
— Ты, — запинаюсь, отставив турку обратно, и все-таки заставляю себя посмотреть на Малфоя, — что, остаешься?
Не нужно было спрашивать. Все и так стало бы ясно через пару минут.
В серых глазах на мгновение даже проскальзывает удивление, и Малфой настороженно шагает ко мне, вопросительно наклоняя подбородок:
— А ты хочешь, чтобы я ушел?
Мерлин, когда все наши разговоры перестанут напоминать диалоги сумасшедших? Что за идиотское перекидывание бессмысленными вопросами?
— Нет. Совсем нет, — спешно мотаю головой, испугавшись, что он неправильно воспримет мое молчание. — Просто я подумала, что тебе… — прикрываю глаза, теряясь в попытках подобрать подходящее слово.
Неловко? Некомфортно? Неприятно? Это все не то.
— Что? — насмешливо уточняет Малфой, перестав казаться даже немного напряженным. Он выжидательно наблюдает за моими жалкими попытками продолжить реплику и явно этим наслаждается. — Поттер, — вкрадчивый бархатный голос раздается чуть ближе, — я хотел провести каникулы с тобой. С чего это должно измениться?
О, пресвятые корни мандрагоры, я даже не знаю. Одну меня смущает, что подозрительно много людей начинают узнавать о том, что между нами происходит?
— О чем вы говорили? — растеряв всю неуверенность, вскидываю подбородок, требовательно уставившись на Малфоя. Клянусь Мерлином, я его прикончу, если он решит прикрываться этими таинственными мужскими разговорами.
Малфой хмыкает, дернув уголками губ, и отрицательно покачивает головой:
— Это тебя не касается, Поттер.
Медленно выдыхаю и прикрываю глаза, стараясь сдержать волну негодования, но ничего не выходит. Они сговорились? Решили вместе вывести меня из себя или свести с ума?
— Вот как? — вкрадчиво уточняю, поджимая губы. — То есть вы обсуждали что-то вроде политического фона ущемления прав гоблинов? Зачем же было меня выгонять? Я тоже могу поддержать эту тему, — поймав недоверчивый взгляд Малфоя, только начинаю сильнее злиться и распрямляю плечи. — Мартин Кларк в своих трудах писал, что политическая система у гоблинов крайне примитивна, поэтому им приходится мириться с выдвинутыми условиями волшебников, но это не совсем разумно. В алхимии, например, они достигли большего, чем маги, и было бы куда выгодней прийти к равнозначному сотрудничеству рас.
Никогда бы не подумала, что буду благодарна Гермионе за то, что она самая занудная соседка на свете и очень любит перед сном яростно цитировать отрывки из прочитанного.
Малфой с интересом наблюдает за мной, чуть склонив голову набок, а я продолжаю повторять услышанное от Гермионы, постепенно начиная паниковать — в памяти остается буквально пара последних предложений. К счастью, Малфой все-таки вскидывает руку, останавливая меня за пару секунд до провала, и усмехается:
— Все-все, Поттер, я понял. Не знаю только, впечатляет это или пугает. Ты действительно читала об этом?
Время воспользоваться главным правилом сдачи экзаменов — если уж начал, то ври до конца. Главное — делать это уверенно.
— Не все. Отрывками, — чуть повожу плечами и требовательно смотрю на Малфоя, внутренне ликуя. Кажется, этот прием действует не только с профессорами и родителями. Только бы Малфой не решил поддержать разговор. Этого я точно не выдержу.
Слизеринец кивает и, видимо, осознав, что хоть что-то ему придется мне сказать, пожимает плечами:
— Тебе повезло с крестным, Поттер. Он очень заботится о тебе.
И все? Мерлиновы фестралы, я и так прекрасно об этом знаю.
Собираюсь было возмутиться и потребовать хоть каких-то объяснений, но Малфой не позволяет мне издать ни звука:
— Слушай, я понимаю, что тебе это тяжело принять, — он усмехается и тут же продолжает, — но некоторые разговоры просто не предназначены для тебя. Смирись.
Да черта с два. Если бы мы с Гарри просто мирились каждый раз, когда нам говорили, что это не наше дело, то мир полетел бы в пропасть. Или мы бы смогли избежать львиной доли всех проблем.
Яростная фраза так и не вылетает из меня. Я просто смотрю на Малфоя, потонув в разгоревшейся внутри войне. Это же целый жизненный принцип — всегда узнавать то, что от тебя скрывают. Всегда.
Просто невыносимо. Противоречия внутри сейчас меня уничтожат.
— Ладно, — с усилием выговариваю, ощущая, как все внутри противится моему необъяснимому решению. — Я заново приготовлю завтрак, — отказываясь верить в то, что говорю, добираюсь до принесенных Сириусом пакетов, яростно раскладывая продукты по местам.
Мне не нужно об этом знать? Да пожалуйста. Будто я не могу справиться со своим любопытством.
Движения выходит резкими и нервными, но я продолжаю яростно раскладывать продукты в холодильник, пока тот не закрывается прямо передо мной. Ладонь Малфоя, припечатавшая желтоватую дверцу, оказывается слишком близко к моему лицу, а его вытянутая рука не позволяет мне сдвинуться в сторону.
— Может, немного подождешь и приготовишь обед? — будничным тоном уточняет он.
Раздраженно обернувшись, понимаю, что это была ошибка — я сделала именно то, чего Малфой и добивался. Его лицо так близко почти уничтожает во мне остатки негодования, но я все равно не могу так просто успокоиться. Взглянув на часы, перевожу взгляд на расслабленного Малфоя и поджимаю губы:
— Для обеда еще рано. Нужно хотя бы часик подождать, — я сама понимаю, что поступаю, как насупившийся недовольный ребенок, но не могу так запросто утихомирить свое проклятое любопытство и перестать дуться непонятно на что.
Серьезно, это просто нелепо. Я не должна себя так вести. Мне же не пять лет. Не хотят ничего говорить — пожалуйста. Больно надо.
Малфой наигранно задумчиво хмурится и, прищелкнув языком, протягивает:
— Час? Я думаю, мы найдем, чем заняться.
Моя попытка выбраться из его ловушки, проскользнув мимо слизеринца с другой стороны, предсказуемо проваливается, и я скрещиваю руки на груди, буркнув:
— Не представляю, чем. Обсудим права дворовых гномов или политическую обстановку в Австрии?
Малфой усмехается и поднимает руку, поправляя воротник своей рубашки, а потом его пальцы соскальзывают на мою шею, медленно вычерчивая узоры на коже:
— Если ты хочешь, то конечно.
Он серьезно кивает, и я напряженно слежу за тем, как рука Малфоя отдаляется, но не успеваю по-настоящему испугаться. Его ладонь быстро опускается на мои бедра, сжимаясь на коже, и он мгновенно наклоняется, проводя носом по моей шее:
— Милые шортики, Поттер.
Фестралье дерьмо. Это не день. Это какая-то глобальная катастрофа.
Зажмурившись, запрокидываю голову, но столкновения затылка с холодильником не происходит — ладонь Малфоя каким-то чудом предупреждает мой жест, смягчая удар.
— Прекрати издеваться, — вложить в голос хоть немного твердости не выходит, и я только сдавленно выдыхаю, чувствуя пальцы Малфоя уже под рубашкой.
Он поднимает голову, окатывая меня серой волной насмешки, и наклоняется к моим губам, останавливаясь в паре сантиметров:
— Я и не думал, — платиновые брови чуть приподнимаются. — Мне очень нравится.
Все равно издевается. Да и к черту.
У меня не остается ни единого шанса возмутиться, когда губы Малфоя накрывают мои.
***
Слишком много информации. Слишком много мелочей можно обнаружить за какую-то жалкую пару дней, когда остаешься наедине с человеком в его же доме.
Малфою всегда нравилось наблюдать. Сейчас же он жадно ловил каждую новую деталь, старательно откладывая их в сознании. Там уже, кажется, появился целый отдельный мирок для Вероники Поттер.
Честно говоря, поначалу ему было страшно. Попасть в чужую вселенную всегда волнительно, и зачастую можно разочароваться, но Поттер теперь казалась ему волшебной.
В каждой мелочи. В каждом обыденном жесте. Малфой тонул в этом, отчаянно пытаясь оставаться на поверхности, но не мог.
Она забавно морщила свой маленький вздернутый носик, когда в идиотских магловских фильмах происходило что-то жутко предсказуемое, но трогательное. Малфой даже был готов терпеть эту мелодраматическую чушь, чтобы смотреть на ее выражение лица.
Она обязательно выходила на задний дворик перед сном, забираясь с ногами на скамейку, и двумя руками обнимала чашку с горячим шоколадом.
Она явно терпеть не могла уборку, но старательно собирала разбросанные вещи, справляясь с этим поразительно быстро. Поттер вообще оказалась удивительно самостоятельной. Малфой понятия не имел, как делать едва ли не половину обыденных вещей без домовиков и магии.
Она действительно неплохо готовила. Добавляла во все слишком много сыра, но хуже от этого точно не становилось.
Но самое важное было не в этом. Поттер умудрялась все делать уютным. Словно таскала за собой мешочек с теплом и рассыпала его в каждой комнате.
Малфою нравилось ужинать на маленькой кухне за небольшим столом, а не в огромном обеденном зале, залитом мрачной тишиной. Нравилось сидеть на красном диване в комнате с алыми стенами, потому что она была рядом. Укладывала голову на его плечо и как-то даже умудрилась так уснуть, а он сидел, боясь пошевелиться, потому что Поттер казалась слишком спокойной.
Он все чаще ловил себя на мысли, от которой становилось жутко. Ему бы действительно хотелось остаться с ней здесь навсегда. Остаться и просто быть нормальным. Обычным. Но он не мог, потому что все равно оставался Драко Малфоем.
«Тебе повезло. Незаслуженно повезло получить такую чудесную девушку. Придется постараться, чтобы это заслужить».
Малфой понимал, что крестный Поттер прав. Чертовски прав. Он обещал себе стараться, но не представлял, как.
Он вообще не представлял, почему Сириус Блэк выглядел таким спокойным. Почти пугающе спокойным, но тем не менее. Узнай о происходящем его отец, род Малфоев вполне мог бы лишиться своего наследника, а Поттеры — единственной дочери.
«Вообще-то мне жутко хочется тебя прикончить, но Рони не простит мне, если я тебя хоть пальцем трону».
Честно. Пугающе честно.
Мать нечасто рассказывала Малфою о ее кузене. У них в доме упоминание предателей крови было под запретом, но кое-что он все-таки слышал. Многое, если уж начистоту. О Сириусе Блэке не говорил только ленивый, как и о всей семье Поттеров.
Малфой знал, что это не пустые угрозы, но страха почему-то не испытывал. Он даже понимал, что дело было совсем не в родственных связях. Кем бы сейчас ни был Сириус Блэк, воспитаны они в одних кругах, и что-то словно перекликалось внутри, хотя Малфой понятия не имел, что именно.
«Ты можешь обещать, что не причинишь ей боль?»
Вопрос с подвохом. Вопрос без правильного ответа.
Вообще-то Поттер обычно держалась до последнего, редко позволяя увидеть, что ей плохо, но Малфой точно знал, что делал ей больно непозволительно часто.
Он не мог обещать. Этого — точно. Интуитивно мотнул головой и сказал, что приложит все усилия. Кажется, единственным верным ответом оказалась правда.
«Не вздумай играть с тем, что она чувствует. Я знаю, как это бывает. Если это просто игра — лучше уходи сейчас. Я все равно об этом узнаю».
Малфой не сдвинулся с места. Не позволил себе шевельнуться, выдерживая долгий испытывающий взгляд. После этого он не услышал ни слова, но, кажется, получил зачаток уважения.
— Не могу больше, — жалобно протянула Поттер, рухнув на диван. Острые коленки на мгновение мелькнули в воздухе, но тут же упали на подлокотник. Гриффиндорка живо перевернулась на живот и подперла голову руками. — Давай куда-нибудь выйдем. Нельзя просидеть все каникулы дома.
Малфой был с ней решительно не согласен. Так можно было бы просидеть гораздо дольше, чем все каникулы.
— Мы не можем, Поттер, — он чуть мотнул головой и повернулся к ней. — Нас везде узнают, если появимся вместе.
Поттер чуть сощурилась и улыбнулась, не дослушивая:
— Конечно, узнают. В любой точке магического мира. Но Лондон огромный, здесь полно и других интересных мест, — она нетерпеливо облизнула губы и вскинула брови, ожидая реакции.
Ладно. Это было вполне предсказуемо. Малфой и не рассчитывал, что она сможет бесконечно сидеть дома и наслаждаться спокойствием, правда, не думал, что энергия переполнит Поттер так быстро.
— Например? — настороженно протянул он, отчетливо понимая, что переговоры уже проиграны. Что бы там она ни предложила, невозможно отказать, глядя в эти умоляющие оленьи глаза.
Когда вообще он разучился отказывать? Слава Мерлину, это работало только с Поттер.
Она живо подтянулась на локтях, принимая сидячее положение, и, даже не изображая задумчивости, пожала плечами:
— В Гайд-парке проходит праздничный фестиваль. Ты же никогда не был там? Тебе наверняка понравится.
Подготовилась. Незачем было что-то придумывать. Поттер вполне могла бы честно сказать, что просто хочет на этот свой магловский фестиваль.
— Почему? — скрывая усмешку, лениво уточнил Малфой. Ему нравилось дразнить Поттер. Пусть придумает хотя бы пару причин, по которым ему может понравиться в мире маглов. Это даже любопытно.
Поттер живо подобралась и быстро заговорила:
— Ну, знаешь, там все такое аристократичное. Все эти классические формы, сады. Все, что вы любите. А еще там есть озеро, которое по форме напоминает змею. Говорят, сам Слизерин как-то связан с его появлением, но я не особо в курсе.
Малфой едва сдержал смешок и изобразил на лице глубокую задумчивость. Пара аргументов — совершенно мимо.
Классических садов и парков ему вполне хватало дома, как и всего, что связано со змеями. Поверить же в то, что Салазар Слизерин приложил руку к созданию какого-то магловского озера, было не просто тяжело. Почти невозможно.
Поттер жалобно вскинула брови и хлопнула своими дурацкими изогнутыми ресничками. Ведьма.
— Ладно, — помучив ее еще с пару минут, просто пожал плечами Малфой. — Иди собирайся.
Удивление так живо отразилось на лице Поттер, что Малфой невольно усмехнулся — ей бы действительно не помешало поработать над контролем эмоций. Она недоверчиво выгнула брови и приоткрыла рот, явно борясь с желанием что-то спросить, но отвечать на вопросы Малфою не хотелось:
— Поторопись, я же могу передумать, — совершенно серьезно протянул он, понимая, что такой возможности на деле у него нет.
В конце концов, он пообещал себе, что приложит все усилия, чтобы превратить эти каникулы в лучшие для Поттер.
Выход в магловский мир? Мерзко, неприятно и глупо. Он бы ни за что не согласился, но это не такая уж и большая плата за ее жертву.
Поттер радостно встрепенулась, тряхнув кудряшками, и вскочила с дивана, останавливаясь на выходе из гостиной. Обернулась, скользнув задумчивым взглядом по Малфою, и уточнила:
— У тебя же есть одежда попроще? — получив в ответ мрачный кивок, она радостно улыбнулась, а уже через секунду поднималась по лестнице, не веря в свою удачу.
Малфой чуть покачал головой и мысленно отказался от ненавязчивого совета Поттер. Ограничившись сменой белой рубашки на черную, он затянул галстук и быстро надел пиджак, опускаясь в кресло. Сколько времени занимают обычно женские сборы, он знал не понаслышке, поэтому приготовился к мучительному ожиданию, но Поттер и тут умудрилась не вписаться в привычную картину мира.
Она спустилась буквально через двадцать минут. Красивая. Маленькая, хрупкая, почти воздушная из-за летящей легкой юбочки красного платья, перетянутого широким поясом. С привычно алыми губами, красной лентой и горящими от радости счастливыми глазами.
Тяжело вздохнув, она усмехнулась и, покачивая головой, двинулась в сторону прихожей:
— Это, по-твоему, попроще, да? — весело уточнила она, накидывая на плечи черную кожаную куртку. — Ладно, неважно, — придирчиво осмотрев обувную полку, она бросила взгляд на Малфоя и тяжело вздохнула, вытаскивая черные туфельки на каблуке.
Малфой довольно хмыкнул. Так должен выглядеть компромисс в их ситуации?
Поттер показательно поджала губы, ясно давая понять, что предпочла бы свои бесконечные кроссовки, и бросила Малфою свою мантию:
— Из деревни незамеченным выйти не получится. Но так ведь веселее?
Спорить Малфой не стал. Понимание веселья, судя по всему, у всех Поттеров было крайне специфическим, но какая-то прелесть в этом определенно была.
Накинув мантию, Малфой послушно двинулся за Поттер, наблюдая за ее легкими шажками. Гриффиндорка явно пребывала в радостном расположении духа, довольно улыбаясь соседям. Те выглядывали из своих нелепых маленьких домиков, останавливались возле калиток и приветливо махали девушке. Даже здесь она умудрялась оставаться всеобщей любимицей, но это вовсе не удивляло — Поттер радостно здоровалась с каждым, бодро интересуясь их делами. У странной старухи в цветастой шали она уточнила, как идут дела в магазине, а у невысокого пузатого волшебника в нелепом котелке справилась о здоровье Бейли. Тот, судя по всему, был собакой и, насколько понял Малфой, страдал от почечных колик.
На самом выходе из деревушки всеобщая любовь к золотой девочке стала неоспоримой. Поттер окружила толпа галдящих хохочущих детей, наперебой пытающихся с ней заговорить и тянущих к девушке свои маленькие ручки.
— Ты обещала научить нас летать, Рони.
— Где твой брат? Когда мы сможем поиграть?
— Расскажи нам еще о Хогвартсе? Одну историю.
Голоса лились со всех сторон, но Поттер каким-то чудом умудрялась улыбаться им всем сразу, то потрепав кого-то по голове, то щелкнув другого по носу. Так просто отставать они не собирались, и самый чумазый карапуз в перекосившейся желтой шапке требовательно дернул ее за подол платья:
— Покажи магию, Рони. Покажи!
Поттер тут же посерьезнела и нравоучительно задрала подбородок, строго отчеканивая:
— Ты же знаешь, Вилли, никакой магии вне Хогвартса. Мне нет семнадцати.
Малфой недоверчиво сощурился, наблюдая за происходящим. В слова Поттер, как и в ее поучительные интонации, верилось с трудом.
— Ну пожалуйста, — детские голоса слились в протяжный жалостный вой, и Поттер тяжело вздохнула.
Она воровато огляделась по сторонам и вытащила из маленькой сумочки волшебную палочку, вызывая в Малфое легкую панику.
Да нет, она не станет. Она, конечно, чокнутая, но не настолько.
Как же.
Поттер быстро опустилась на корточки, подбирая с земли плоский камушек со сгладившимися углами, и уложила его на маленькую ладошку требовательного мальчика.
— Готовы? — понизив голос, уточнила она, расплываясь в улыбке, и, получив бесконечный поток кивков затихших малышей, щелкнула длинным ноготком по своей палочке.
С кончика деревяшки тут же слетело несколько красных искр, оседающих на камень. Тот окутался легкой дымкой на мгновение, и, когда она рассеялась, окрасился в красный.
Какого фестрала?
Толпа малышей восторженно замерла. Довольный Вилли горделиво вскинул в руке трофей, мгновенно превращаясь в главаря компании. Все загалдели и радостно захлопали в ладоши.
Поттер улыбнулась и распрямилась. Толпа детей провожала их еще несколько минут, толкаясь и пытаясь оказаться поближе к гриффиндорке.
Малфой смотрел на это со смесью недоумения, ужаса и восхищения. Как она может привлекать к себе всех этих людей? Как может вызывать неподдельный искренний восторг в толпе детей? Как ей удается все это так легко и просто?
Такое не сыграть, не подстроить. Очевидно, нужно родиться Вероникой Поттер. Иначе никак.
Ей удалось отправить толпу детей обратно в деревню, когда в поле зрения уже появилась автобусная остановка, и Малфой живо стянул мантию, возвращая ее Поттер. Она смотрела на него с неприкрытой насмешкой и, не дожидаясь вопроса, легко пожала плечами:
— Нет, за мной не пришлют людей из Министерства. Никакого заклинания не было. Это даже не магия, просто маленький фокус, — Малфой недоверчиво вскинул брови, все еще ничего не понимая, и Поттер спокойно пояснила. — Если выронить палочку, будет примерно то же самое. Главное, чтобы искры не рассыпались по большой поверхности. Нормально, что ты этого не знал. Просто я очень часто роняла палочку.
Разумеется. В этом Малфой совершенно не сомневался.
Унылая серая остановка встретила их одиноким старым автобусом, призывно мигнувшим фарами, и выделяющейся на мрачном фоне желтой машиной с бело-черной табличкой.
Поттер задумчиво переводила взгляд с одного транспортного средства на другое, оценивающе посматривая на Малфоя. В зеленых глазах все-таки победил проскользнувший озорной огонек, и она шагнула в сторону автобуса, но Малфой живо перехватил ее руку:
— Нет, Поттер. Никакого общественного транспорта, — он чуть поморщился и двинулся к желтой машине, наслаждаясь секундным удивлением в лице Поттер.
В самом деле, не был же он совсем идиотом. Нельзя планировать провести каникулы с Поттер и хотя бы немного не ознакомиться с жизнью в магловском мире. Выглядеть придурком — совсем не то, что подходит Драко Малфою.
Он галантно открыл дверь, пропуская хмыкнувшую Поттер вперед. Трястись в старенькой потрепанной машине не хотелось, но это было явно лучше, чем в автобусе. К тому же, к машинам Малфой хоть немного привык — отец всегда присылал министерскую, чтобы они с матерью вернулись с вокзала или добрались до дома. Так или иначе, подстраиваться под мир маглов приходилось всем.
— В Гайд-парк, пожалуйста, — жизнерадостно поздоровавшись, попросила Поттер, укладывая сумочку себе на колени.
Вытянутый щуплый таксист с редкой щетиной тяжело вздохнул — ему, кажется, хотелось остаться здесь и никуда не ехать.
— Далеко, — грустно сообщил он, но, глянув в зеркало, завел двигатель, все-таки трогаясь.
Малфой был готов поклясться, что таксист, взглянув на счастливое, чуть виноватое личико Поттер, был готов везти их куда угодно.
Первый десяток минут все молчали, а Малфой задумчиво смотрел в окно, отдаленно думая о том, до чего он докатился. Завязку диалога он решительно пропустил. Запоздало понял, что Поттер увлеченно рассказывает о какой-то старшей школе, танцевальной студии и поступлении в колледж по стипендии.
Удивляло даже не это. Печальный таксист, казавшийся поначалу мучительно уставшим от жизни и искренне ненавидящим все вокруг, посматривал на Поттер в зеркало и улыбался, светлея с каждым ее словом. Через четверть часа он уже вовсю разговаривал, отпуская не особо смешные шутки, но Поттер над ними все равно смеялась, вселяя в водителя уверенность и заставляя его улыбаться еще шире.
Малфой предпочитал молчать. Лесной серый пейзаж за окном резко оборвался, показывая сначала одинокие частные домики, а потом и они сменились высокими величественными зданиями, рекламными вывесками и уплотнившимся потоком машин. Разбавилось все это внезапным наплывом шума и непонятных звуков, и Поттер прикрыла окно, возвращая немного тишины.
— Молчаливый у тебя спутник, — осмелев, протянул таксист.
Малфой раздраженно передернул плечами, не имея ни малейшего желания разговаривать с каким-то маглом-неудачником, но на его колено тут же опустилась маленькая ладошка Поттер, отнимая все недовольство.
— Он просто задумчивый. Все время о чем-то размышляет, — быстро отозвалась она.
— А-а-а, — уважительно протянул парень, скосив взгляд на Малфоя. — На философский собирается?
Как ему в голову пришла эта мысль, осталось загадкой, но Поттер она, кажется, очень понравилась. Гриффиндорка активно закивала и подтвердила:
— Именно. Все время разбирается во всех этих учениях. Когда начинает говорить, я чувствую себя такой дурочкой.
Малфой шутку оценил. Усмехнулся уголком губ и накрыл руку Поттер своей ладонью. Таксист понимающе закивал — видимо, ему такая ситуация была хорошо знакома:
— А я думал, он футболист, а ты из команды поддержки. Как в кино.
Малфой плохо понял, что это значит, но Поттер снова закивала, довольно улыбаясь:
— Так и есть. С учебой сложно совмещать, но, если постараться, вполне можно справиться.
Наверное, это было что-то невероятное в понимании магла. Он уважительно выпятил губу и мечтательно выдохнул:
— Идеально. Закончите школу, отпразднуете выпускной, пойдете в один колледж. Идеально, — снова повторил он, минуя резкий поворот.
Поттер улыбнулась и, ненадолго смежив веки, протянула:
— О, я мечтаю об этом. Столько хлопот перед выпускным. Очень волнуюсь.
Ее голос звучал так искренне, что, не знай Малфой Поттер, он бы непременно поверил. Гриффиндорка, кажется, слишком вжилась в роль и начала рассказывать о подготовке к выпускному, не забывая добавлять, как много для нее это значит.
Идиотские выпускные титулы. Для Поттер. Ничего более странного Малфой в жизни не слышал.
Таксист остановился и, обернувшись, улыбнулся:
— Приехали. Ты не волнуйся. Все будет хорошо.
Заметив, что Поттер потянулась к своей сумочке, Малфой живо перехватил ее руку и протянул таксисту магловскую бумажку. В их деньгах он разбирался плохо, но они с Блейзом пришли к выводу, что все-таки стоит заглянуть в Гринготтс и поменять часть галеонов.
Поттер недоверчиво замерла, но говорить ничего не стала. Только сощурилась, с интересом наклонив голову, а вот лицо несчастного таксиста снова побледнело и вытянулось:
— У меня нет сдачи. Вы мои первые клиенты за сегодня, — жалобно протянул он.
Малфой лениво отмахнулся, показывая, что сдачи не нужно, и вышел на улицу, утопая в бесконечном потоке благодарностей. Таксист приоткрыл окно, и его голос долетал даже через уличный шум, не смолкая, пока Малфой подавал руку Поттер, помогая выйти и ей. Та обернулась, вежливо прощаясь, и, проследив за удаляющейся машиной, усмехнулась:
— Твоя подготовка впечатляет, правда, — наконец произнесла она, скрещивая руки на груди. — Я не ожидала.
Малфой довольно хмыкнул, мысленно игнорируя движущийся поток людей и осознание того, что он окружен толпой маглов:
— Ты же не думала, что я хотя бы частично не изучу твой мир или позволю тебе платить за двоих?
Поттер усмехнулась и покачала головой:
— Меня поражают не твои безупречные манеры, Малфой. Не думала, что ты так любишь совершать хорошие поступки, — поймав непонимающий взгляд, она все-таки сдалась и, вздохнув, зашагала вперед, поясняя. — Будем считать, что ты подарил ему недельную выручку из человеколюбия.
Малфой безразлично пожал плечами, следуя за Поттер, уверенно скользящей в толпе. Она не сливалась с ней, но и не шла наперерез. Удивительно выделялась среди остальных, но не отторгала людей вокруг. Очередное маленькое наблюдение, которое очень хотелось осмыслить, но не получалось.
Они прошли высокую массивную арку, возле которой толпились туристы, и оказались среди бесчисленных ровных рядов кустов, выстроенных вдоль дорожек, и идеальных форменных статуй из камня. На развилках им удалось увидеть широкие фонтаны, подчеркнуто правильные и одинаковые.
Все вокруг действительно выглядело величественным и строгим, и прогуливающиеся люди восторженно оглядывались по сторонам, но Поттер не казалась хоть сколько-нибудь впечатленной. Она уверенно лавировала между посетителями, сворачивая на узеньких дорожках.
Малфою довольно быстро надоело смотреть по сторонам. На зеленеющие кусты идеальной формы он мог полюбоваться и в саду возле дома, ровно как и на виднеющиеся где-то вдали величественные здания.
Странные эти маглы. Приходили насладиться старинной архитектурой и, кажется, действительно восхищались ей, но сами окружили себя безликими бетонными коробками.
Дорожки слились в одну, значительно более широкую и асфальтированную. Она опоясывала неровные извилистые края темного озера, вокруг которого точно так же толпились люди. На поверхности лениво плавали раскормленные белые лебеди, старательно вычищающие крылья и презрительно поглядывающие на стайку улетающих уток.
Начинало смеркаться, и на деревьях постепенно загорались белые огоньки. На берегу разместилась невысокая сцена, заполненная музыкантами. Те разговаривали в перерыве и настраивали инструменты, беззвучно посмеиваясь. Одна только девушка со скрипкой старательно повторяла свою партию.
Неподалеку, призывно поблескивая разноцветными огоньками, мигала вывеска над входом на ярмарку. За ней можно было разглядеть цветастые шатры и аттракционы с мелькающими между ними людьми.
Малфой видел волшебные ярмарки пару раз, но никогда там не был. Они с матерью проходили мимо, и маленькому Драко очень хотелось оказаться среди этой суматохи и шума, но по выражению лица Нарциссы он понимал, что подобные места не соответствуют их статусу. Было обидно — выходящие оттуда дети казались невероятно довольными и счастливыми.
— Вот это озеро, — подойдя к краю воды, зачем-то пояснила Поттер. Кажется, лимит молчания у нее исчерпался. Гриффиндорка повернулась к Малфою, улыбнувшись, и неловко заправила за ухо прядь волос. — Красиво, правда?
Ее взгляд оказался настолько переполнен надеждой, что Малфой смог только улыбнуться и кивнуть. В самом деле, если отбросить толпы маглов, гам и суету, здесь действительно было красиво.
Просиявшая от его согласия Поттер вдруг осеклась, глядя куда-то за плечо слизеринца, и на мгновение на ее лице проскользнула смесь брезгливости и усталого раздражения.
— Черт, — поморщившись, выдохнула она обреченно, тут же спешно проговаривая. — Поцелуй меня.
Не то чтобы Малфою нужны были особые причины или повторение просьбы, но любопытство победило. Он попытался обернуться, чтобы проследить за ее взглядом, и почти задал логичный вопрос, но звуки так и не вылетели наружу.
Поттер раздраженно цокнула и нетерпеливо подалась вперед. Даже на каблуках ей пришлось приподняться на носочки, а уже через секунду длинные пальчики скользнули к платиновым волосам, путаясь в них. Требовательные движения ее губ победили в Малфое вспышку внезапного любопытства, и он скользнул ладонями под ее куртку, прижимая гриффиндорку к себе.
На что бы Поттер ни рассчитывала, судя по всему, это не сработало, а Малфой получил хотя бы частичный ответ на свой неозвученный вопрос.
— Я же говорила, что это она, — самодовольно заключил высокий женский голос. — Идемте скорее.
— Эй, Роуз, Роуз, это невежливо. Вдруг она занята, — неловко протянул второй, более тихий. — Может, она не хочет…
Роуз показательно фыркнула и произнесла уже значительно громче, явно не желая вникать в ситуацию:
— Поттер? Поттер, какой приятный сюрприз. Привет, — протянула она ядовито. Малфой почему-то мгновенно вспомнил голос Панси, только вот его подруга вкладывала в свои слова сочащийся яд более искусно.
Поттер обреченно выдохнула и на секунду прислонилась лбом ко лбу Малфоя. Он успел только заметить промелькнувшее в зеленых глазах сожаление, а потом она отстранилась, растягивая на губах ненатуральную улыбку:
— Привет, ребята. Не ожидала вас здесь увидеть. Разве у вас каникулы начинаются не завтра?
Малфой все-таки обернулся, натыкаясь взглядом на компанию из четырех человек. Девушку по имени Роуз он опознал сразу — она цепко оглядывала Поттер и снисходительно улыбалась, держа за руку высокого темноволосого парня в черных джинсах и простой белой рубашке. Тот тоже оценивающе смотрел на Поттер, но такой неприкрытой неприязни в его взгляде не было. Скорее, задумчивый интерес.
Другая парочка держалась куда дружелюбнее. Невысокая девушка с каштановыми косичками неловко улыбалась, а парень рядом с ней просто обнимал ее за плечи, махнув Поттер рукой.
— Именно так, — живо кивнула Роуз, переводя взгляд с Поттер на Малфоя, — но нашу танцевальную студию отпустили раньше. Мы готовимся к конкурсу.
Поттер улыбнулась так натянуто и наигранно, что Малфой почти решил, что ее подменили. Он был уверен, что она просто не способна на такую мимику.
— Я Роуз, кстати, — приторно улыбнулась девушка, протягиваю руку. — Роуз Бэнкс.
Малфой аккуратно скосил взгляд на Поттер. Она стояла, не двигаясь. Даже не шевелясь, но он отчетливо понял, что его попросту прикончат, если он сейчас сделает что-то не так. Роуз, судя по всему, тоже. Что, интересно, между ними произошло?
Аккуратно пожав длинные пальчики, Малфой постарался сохранить нейтральное выражение на лице, представляясь. Пока Роуз изучала его с нескрываемым интересом, ему удалось узнать, что темноволосый парень рядом с ней — Кристофер Уайт, а доброжелательная девушка с косичками — Стефани Крейг. Последний парень оказался молчаливым, и Малфой смог разобрать только имя — Уилл.
После скудного знакомства наступила подозрительно тяжелая тишина, которую решила разрушить Стефани, изо всех сил пытающаяся побороть непонятное напряжение в воздухе:
— Ну, как дела, Рони? Как там твоя частная школа? Все время забываю название, — она мило улыбнулась и виновата пожала маленькими плечиками.
Поттер с трудом оторвала взгляд от Роуз, вцепившуюся в локоть Кристофера, и чуть смягчилась:
— Все чудесно, Стеф. Спасибо.
Даже не спросит в ответ? Удивительно. Это совсем не в духе приветливой золотой девочки.
Роуз растянула на губах ядовитую улыбку и наигранно заботливо выдохнула:
— Рони, милая, у тебя помада размазалась. Сейчас дам тебе зеркало, — снисхождение в ее голосе проступило так отчетливо, что Малфой едва поборол желание поморщиться. — Кстати, ты знала, что такой оттенок красного не актуален в этом сезоне?
У Поттер скрипнули зубы. Малфой отчетливо видел, как она боролась с собой, но никто вокруг почему-то этого не замечал. Слизеринец же совершенно не понимал, что происходит с самой Поттер, которая легко ставила на место его однокурсниц, а теперь не могла ответить какой-то магловской девчонке.
Кажется, гриффиндорские замашки все-таки победили. Поттер нарочито проигнорировала протянутое зеркальце и, тщательно проведя пальцами по контуру губ, вскинула подбородок:
— Знаешь, что всегда было актуально, Роуз? — она выждала пару секунд и улыбнулась. — Индивидуальность.
Лопоухий Уилл хохотнул, но, поймав остекленевший взгляд Роуз, попытался скрыть смех за кашлем, а Малфоя внезапно осенило.
Вот что его смущало все это время. Очевидно.
Он пробежался более внимательным взглядом по Роуз и едва сдержал недоверчивый смешок. В темных гладких локонах девушки красовался лаковый ободок, а на губах у нее была ярко-красная помада. Малфой за пару мгновений подметил столько одинаковых мелочей, что причины взаимной неприязни тут же прояснились.
— Ты совсем не изменилась, Рони, — отрывисто произнесла девушка, сверля Поттер высокомерным взглядом.
Гриффиндорка безразлично пожала плечами, явно не собираясь ничего отвечать, а вот почти все время молчавший Кристофер чуть качнул головой:
— По-моему, ты выросла с прошлого лета. Повзрослела, — его взгляд Малфою совершенно не нравился. Никаких откровенностей или чего-то вызывающего, но было в нем что-то напрягающее.
К тому же, сама Поттер смотрела на парня со смесью разочарования и сожаления.
Роуз, тоже заметившая проскользнувшие между ними взгляды, плотнее вцепилась в руку Кристофера и фыркнула:
— Ты так думаешь? Да чего уж, с позапрошлого лета Рони тогда совсем взрослой стала. Научилась ходить без брата, — она повернулась к Малфою и обворожительно улыбнулась. — Представляешь, он приводил ее на все тренировки и забирал после. Рони без него ни шагу не хотела делать, паниковала, нервничала.
Лето после четвертого курса? Турнир Трех Волшебников.
Малфой резко обернулся к побелевшей Поттер, успокаивающе приобнимая ее за талию. Они всей компанией двигались вдоль берега, и Поттер выглядела так, словно сейчас голыми руками утопит разговорчивую девушку.
— Замолчи, Роуз, — резко оборвал ее Кристофер, выпуская ее руку, и послал Поттер секундный ободряющий взгляд.
Словно он мог представлять, что пришлось пережить Поттерам в том году. Разумеется, нет. Однако неприязнь к этому парню уже закручивалась в Малфое плотным узлом.
Для Роуз подобная грубость оказалась непростительной. Не останавливаясь, она быстро коснулась плеча Кристофера и снова повернулась к Поттер, примирительно протягивая:
— Ладно, Рони, прости. Кстати, этим летом тебя ждать? Не думаю, правда, что тебе найдется пара — Крис теперь все время танцует со мной. Миссис Харелл говорит, что между нами особое понимание. Гармония, — она ласково коснулась подбородка несчастного парня и добавила. — Да и ты, наверное, растеряла свои навыки.
О, так вот в чем дело. Картинка в голове Малфоя сошлась окончательно. Значит, помимо всего прочего, эти двое не поделили партнера по танцам.
Малфой по-новому взглянул на Кристофера. Высокий, спортивный, обычный. Ничего особенного. Нашли из-за кого ссориться. Хотя, это же девушки, что с них взять? Если они сцепились из-за чего-то, то могут продолжать даже из-за тупицы Крэбба. Повод им нужен только для вида.
Поттер спокойно пожала плечами, хотя Малфой видел, как опасно сузились на мгновение ее глаза:
— Да, пожалуй, растеряла, — просто согласилась она, даже не пытаясь спорить.
Нет, это перебор. Как долго она собирается позволять какой-то девчонке задевать себя? Это просто нелепо.
Малфой решительно повернулся к гриффиндорке, поглаживая пальцами ткань ее платья, и вопросительно вскинул брови:
— Зачем ты скромничаешь? Ты чудесно танцуешь.
Поттер вдруг остановилась и вскинула на него такой благодарный взгляд, что Малфой на мгновение растерялся. Какая-то незначительная пара слов заставила ее ожить и улыбнуться ненатянуто впервые с момента этой странной встречи.
— Спасибо, конечно, — непривычно тихо произнесла она и тут же добавила, — но ты преувеличиваешь.
Мерлин, да что с ней не так? Почему она даже не пытается?
Роуз хищно улыбнулась, мгновенно пользуясь ситуацией:
— Так в чем проблема? Можем проверить прямо сейчас. Правда, только если Уилл согласится с тобой танцевать и Стеф будет не против, — выпад оказался мимо — Поттер даже не взглянула в сторону Кристофера, которого так рьяно охраняла Роуз.
Парочка позади наперебой заговорила, утверждая, что никто из них не возражает, но Поттер, кажется, напрочь выпала из реальности, не собираясь как-то реагировать на происходящее.
К черту. Ей придется.
— В этом нет необходимости, — коротко бросил Малфой, вызывая в разволновавшемся Уилле явное облегчение.
— Ты что, тоже занимаешься? — живо уточнила Роуз, расстегивая черный пиджачок и бросая его в сторону незаметно поморщившейся Стефани.
Малфой отозвался почти автоматически — его куда больше волновала застывшая Поттер:
— Немного разбираюсь в этом, — он попытался заглянуть гриффиндорке в глаза, но та внезапно мотнула головой и протянула:
— Я не думаю, что это хорошая идея.
Нет, ее точно подменили. Это что-то невероятное.
— Что такое? — ядовито поинтересовалась Роуз, хлопая ресницами. — Раньше ты могла танцевать где угодно. Боишься?
Вот так просто.
Случайно брошенное слово слетело с языка и упало под ноги, сгущая воздух. Есть вещи, которые работают с Поттер безотказно. Несчастная Роуз зря не понимала, что открыла ящик Пандоры.
У Поттер дернулась бровь. Алые губы насмешливо поджались:
— Тебя? Еще чего, — больше не понижая голос, заявила она.
Малфой довольно хмыкнул, отдаленно отметив, как скучавший до этого Кристофер с интересом вскинул голову, словно встретился со старым хорошим приятелем.
— Чудесно, — процедила Роуз, мгновенно уничтожая в голосе всю раздражающую приторность. — Мы первые, если не возражаете. Как раз недавно закончилась тренировка.
— Разумеется, — легко отозвалась Поттер, пожимая плечами. — Кто-то ведь должен выступать на разогреве.
Уилл сбоку присвистнул, скрывая улыбку. Роуз побледнела, но, не найдя достойного ответа, резко развернулась, пуская по спине лаковые кудри, и вместе с Кристофером двинулась вперед.
Пока они освобождали себе место, заодно собирая толпу зрителей, и дожидались начала новой композиции от удивленных музыкантов, Малфой скосил взгляд на Поттер. Она, не отрываясь, смотрела на своих старых знакомых, нервно вцепившись в подол платья.
— Что с тобой, Поттер? — наклонившись, уточнил он, надеясь, что шум и музыка сохранят этот вопрос между ними.
Гриффиндорка отчужденно помотала головой и яростно шикнула:
— Терпеть ее не могу. Я столько лет держала себя в руках, чтобы все-таки повестись на ее провокации и проиграть?
Проиграть? Она серьезно сказала только что именно это?
Малфой раздраженно цокнул и брезгливо бросил:
— Нет, разумеется. Чтобы поставить ее на место наконец. Тем более, для них в первую очередь ты — это просто ты. Не сестра избранного.
Он распрямился, отворачиваясь от Поттер, и взглянул в сторону вставшей неподалеку пары. Музыка, затихнув ненадолго, сменилась, и Роуз с Кристофером мгновенно закружились в танце. Они двигались четко, правильно, почти идеально. Просчитано до последнего шага.
Красиво, уверенно, но Малфой скучающе поморщился. Так танцевал бы кто угодно в его кругах. Это просто неинтересно.
Поттер рядом смотрела вперед, не мигая. Думала о чем-то своем и не двигалась, даже когда собравшаяся толпа зааплодировала и музыка закончилась.
Отлично. Она снова впала в ступор. И это Поттер, которая вместе со своим братом танцевала под совсем неподходящую музыку на официальных приемах у Слизнорта, выводя из себя всех приличных волшебников, собравшихся там.
Малфой выдохнул, пытаясь понять, как вернуть ее в реальность. Сделал шаг вперед и протянул руку, улыбаясь:
— Когда еще я смогу пригласить тебя на танец?
Длинные пальчики дрогнули, ложась в раскрытую ладонь. Им нужно было пройти не так много, чтобы занять место сияющей Роуз и спокойного Кристофера, источающего уверенность, но Поттер словно специально шагала нарочито медленно, пытаясь потянуть время:
— Это самоубийство, — тихо прошептала она. — Что мы будем делать, Малфой?
Отличный настрой. Просто восхитительный.
— Расскажем им одну историю, — спокойно отозвался Малфой, чувствуя, как Поттер тут же поворачивает голову, удивленно вскидывая брови.
Отвечать на ее немой вопрос он не стал. Это и так было очевидно.
Они остановились в центре полукруга, и Малфой легко опустил ладонь на хрупкую талию, сжимая во второй узкую ладошку Поттер. Ее пальцы напряженно царапнули ткань пиджака на его плече, и гриффиндорка нервно выдохнула.
Нет, так не пойдет.
— Расслабься и доверься мне, Поттер, — тихо протянул он, добавляя. — Импровизируй. Разве не это выходит у тебя лучше всего?
Она его слова не слышала. Смотрела в одну точку и даже не планировала что-то менять. Малфой чувствовал, как сильно напряжена, кажется, каждая клеточка в ее теле.
— Поттер, я и шага не сделаю, пока ты не расслабишься, — серьезно предупредил Малфой.
Ничего не поменялось. Позади раздалась музыка, но Малфой действительно не двинулся. Пара пропущенных тактов — ничто, если они позволят Поттер расслабиться.
Она ведь всегда была такой безразличной ко мнению окружающих. Бесстрашной. Делала все, что взбредет в голову, и никогда не задумывалась о том, как при этом будет выглядеть.
О, это же очевидно. С ней всегда был брат. Поттер нужна была его поддержка. Ей необходимо, чтобы он был рядом.
Но Малфой не ее брат. Не сраный золотой мальчик, который умеет поддерживать ее и разделять любую мысль.
Да к черту. Поттер, может, готова смириться и проиграть, но вот он такого не допустит.
Выпустив на мгновение узкую ладошку, Малфой дернул рукой вверх, цепляя двумя пальцами острый подбородок. Поттер вынужденно подняла голову, сталкиваясь с его взглядом. Не стала пытаться отвернуться или вернуться к рассматриванию темного асфальта.
Она медленно выдохнула, когда Малфой аккуратно огладил бледную щеку. Темные зрачки чуть вздрогнули, и паника неспешно растворилась в бесконечной зелени, вытесняясь чем-то светлым и теплым. Неосознанным, но необъятным.
Поттер улыбнулась. Совсем немного — уголки ее губ слегка приподнялись, — но и этого оказалось достаточно. Малфой отчетливо ощутил, как напряженные мышцы расслабляются, а ее ладонь выпускает ткань его пиджака, невесомо огладив плечо.
Идеально. Легкая. Невесомая. Совсем другое дело.
Малфой удовлетворенно кивнул, делая пару настраивающих шагов, не отпуская при этом взгляд Поттер. Она доверчиво отзывалась на каждое движение, интуитивно переставляя ноги. Стук каблуков потонул в музыке. Легкие невесомые шаги, ускоряясь, сбивали дыхание.
Переплетенные ладони сжимались уже до боли, наращивая сгущающееся напряжение. Поттер плавно отклонилась, прогибаясь в пояснице, но только для того, чтобы вскинуть голову, посылая Малфою вызывающий взгляд.
Быстрые резкие повороты смазывали краски вокруг. Уничтожали толпу смотрящих людей, парк, озеро, горящие огоньки.
Все, как он и сказал. Никакого танца. Одна короткая история, выстроенная на взаимном отторжении, притягивающем не меньше, чем отталкивающем. На горячем бездумном желании обладать и страхе сближаться, то толкающих вперед, то разбрасывающих в разные стороны. Уничтожающих все вокруг. Оставляющих только сгустившийся воздух и непрерываемый контакт взглядов.
Тонуть в нем. Топиться. Бросаться в него, чтобы потом жадно ловить ртом воздух и снова окунаться во все это с головой. Чтобы рано или поздно не вынырнуть.
Мир сжимается. Сужается до изогнутых черных ресниц и мелькающей зелени. Нет больше ничего, кроме черных дрожащих кудрей.
Они вдвоем — хаос движений. Резких, брошенных друг в друга. Совершенно разных, но дополняющих до последней мелочи.
Малфой с нажимом опустил ладонь с талии Поттер, притягивая ее ближе. Так, что их бедра соприкоснулись на пару мгновений, за которую гриффиндорка успела легко махнуть ногой. Тоненькая ручка соскользнула с его плеча, зацепив ноготком шею, и упала на грудь, позволяя Поттер тут же оттолкнуться.
Секундное соприкосновение черных кудрей с лицом Малфой почти не ощутил, зато поток въевшегося в подкорку запаха захлестнул его. Он резко вытянул вперед руку, перехватывая Поттер и помогая ей прокружиться.
Успел.
Красная ткань юбки, запаздывая, схлестнулась, взлетая от быстрых движений. Поттер не отводила от него взгляда, даже прокручиваясь. Возвращала голову в удобное положение за какую-то долю мгновения, и темные зрачки, расширяясь, поглощали все вокруг.
Музыка громыхнула, предвещая последнюю пару аккордов, и Поттер крутанулась еще несколько раз. Малфой дернул ее за руку, с готовностью подставляя вторую руку, позволяя прогнуться и почти рухнуть вниз.
Кончики непослушных волос чуть коснулись неровного асфальта, и последний стук ее каблучка потонул в финальной ноте и взорвавших сгустившийся воздух аплодисментах.
Поттер осталась в таком положении еще на десяток секунд. Она часто дышала, запыхавшись, но светилась от радости и улыбалась широко. От паники в ее глазах не осталось ничего, и зеленый взгляд скользнул по лицу Малфоя с непривычной неприкрытой нежностью. Чиркнул острым лезвием и тут же спрятался под веками.
Малфой помог ей распрямиться, потянув на себя, и тут же ощутил, как тонкие ручки обвились вокруг его шеи. Лицо Поттер оказалось дразняще близко, и он легко коснулся выбившейся кудряшки:
— Все еще боишься проиграть? — довольно усмехнулся Малфой, позволяя себе полностью насладиться ее радостным выражением лица.
Поттер медленно покачала головой, запуская пальчики в его волосы:
— Мне плевать, Малфой, — она улыбнулась и закусила губу. — Это было так… Не хочу портить словами.
Малфой понимал ее и без них. Не нужно было ничего говорить. Это действительно казалось неправильным. Просто некоторые вещи нельзя обличать в слова, иначе испортишь все ощущения.
Поттер порывисто приподнялась на носочки и коснулась своими губами его губ. Финальная точка, которой не хватало лично им. Резкая, секундная, но идеально правильная.
До компании друзей Поттер они добрались, пытаясь вернуться из захватившего обоих состояния, размывающего реальность. Довольный растрепанный Уилл одобряюще кивнул, а дружелюбная Стефани даже похлопала в ладони, подпрыгивая от восторга, и, не скрывая эмоций, протянула Поттер ее куртку:
— Здорово, ребята. Это было очень красиво.
Роуз, явно плохо умеющая принимать поражения, отстранилась от впечатленного Кристофера и поджала губы, уточняя:
— Ты же говорила, в твоей частной школе нет танцевальной студии. Появилась? — недовольство сочилось в каждом звуке, но девушка изо всех сил старалась скрыть его за вежливой улыбкой.
Поттер легко передернула плечами, просовывая руки в поданную куртку, и скосила смеющийся взгляд на Малфоя:
— Нет. Просто дали друг другу пару частных уроков.
Малфой мгновенно усмехнулся. Ему нравилось видеть Поттер снова такой, настоящей, болтающей всякие глупости и разбрызгивающей вокруг себя солнечный свет. Ей не нужен никто рядом, чтобы быть собой. Ни брат, ни семья, ни друзья, ни даже он.
Если получилось хоть немного убедить ее в этом — чудесно.
— Как тебе удалось? — с интересом уточнил Кристофер, обращаясь к Малфою. — У нас никогда не выходило так гармонично, — кажется, у него дела с принятием поражений обстояли намного лучше, но Малфой все равно испытывал к этому парню необъяснимую неприязнь.
Поттер чуть сузила глаза и уже набрала было в легкие воздух, но Малфой ее опередил, холодно улыбаясь:
— Просто партнеры должны соответствовать друг другу.
Это ведь честно. Иначе хорошего танца никогда не выйдет.
Кристофер с достоинством кивнул, переводя на сияющую Поттер досадливый взгляд. Слишком долгий и понимающий. Почти грустный. Неугомонной Роуз это явно не понравилось — она живо уложила обе ладони на плечо парня, вызывая в нем едва ощутимую смену эмоций, и протянула:
— Так вы, значит, вместе? Рони наконец-то решилась обзавестись парнем?
От очевидной бестактности все притихли. Кристофер дернул головой, осуждающе взглянув на девушку. Поттер стушевалась, немного растеряв весь свой запал. Приоткрыла рот, но так и не ответила, неуверенно подступив к Малфою.
Боялась сказать что-то не то. Неправильно отреагировать.
Это просто нелепо, Поттер. Настоящая глупость.
Малфой сдержал секундное желание усмехнуться и просто кивнул:
— Да.
Поттер мгновенно расплылась в теплой улыбке и ткнулась лбом в его плечо, прикрывая глаза. Малфой удивленно глянул на нее, почти сразу понимая, в чем дело.
Когда еще он сможет так ответить? Где еще они смогут вот так запросто согласиться? Пожалуй, этот вечер подарил им единственную возможность прикинуться нормальными. Обычными. Без всех очевидных бесконечных сложностей и проблем.
— Может, пойдем на ярмарку все-таки? — подала голос Стефани, пытаясь разрушить очередную паузу. — Вы ведь туда собирались?
Поттер не спешила отвечать за двоих. Запрокинула голову, вопросительно глядя на Малфоя — не возражает ли он против компании, — и, получив утвердительный кивок, согласилась.
До входа на ярмарку они шли, вяло переговариваясь. Говорила, в основном, неугомонная Роуз, твердящая о танцевальном фестивале и похвалах какой-то неизвестной миссис Харелл. Видимо, даже неозвученное поражение слишком сильно зацепило ее самолюбие, и девушка хоть как-то пыталась вернуть себе уверенность.
Когда они миновали шаткие цветастые ворота с размашистой надписью, возле которых вышагивал удивительно высокий человек, все сразу же потонуло в громкой радостной музыке, льющейся из развешанных повсюду приемников, ярких цветастых тканях и переливающихся огоньках. Люди, сбившись в группы, шатались по узенькой аллее аттракционов, выстраиваясь в очереди к разноцветным шатрам, и врезались друг в друга, смеясь и извиняясь.
Поттер, кажется, окончательно пришла в себя. Она держала Малфоя под руку, болтая с раскрасневшейся Стефани, игнорировала выпады Роуз, становящиеся с каждым разом все более нелепыми, и улыбалась. Они даже прокатились на паре аттракционов, хотя Малфой предпочел отказаться от этой затеи.
Он вообще получал удовольствие очень странно и непривычно. Просто смотрел на счастливую довольную Поттер и думал, что ему этого достаточно. Видеть, как она смеется и улыбается ему. Лично ему. По-особенному.
Внутри от этого разливалось что-то согревающее и мягкое. Она с ним. Рядом. Счастливая и беззаботная. В безопасности.
Если это не старания со стороны Малфоя, то он и не знает тогда, что еще может сделать для нее.
Роуз внезапно остановилась, тряхнув мягкими локонами, и, дернув уставшего замученного Кристофера за руку, жалостно сложила губки, протягивая:
— Крис, я хочу медвежонка. Выиграй мне медвежонка.
Вся компания притормозила, и Малфой понял, что они стоят рядом с очередной неприметной лавкой. На прилавке лежала пара вытянутых черных палок — магловское нелепое оружие, а на дальней стене передвигались мелкие разноцветные мишени.
Престарелый хозяин лавки, заметив интерес, тут же подскочил к их компании, поправляя расходящуюся на животе теплую жилетку. Все уже поняли, что поучаствовать придется, а Малфой внимательно следил за нарочито уверенными расслабленными действиями Кристофера.
В целом, кажется, ничего сложного. Что именно нужно делать, Малфой понял довольно быстро, хотя внутри тут же зародилась масса противоречий — он мог сбить все эти мишени одним взмахом палочки, а не трогать эту убогую магловскую ерунду.
Впрочем, если это часть мира Поттер, сегодня они живут по ее правилам.
Кристофер попал семь раз из десяти и, самодовольно улыбнувшись, вручил просиявшей Роуз плюшевого зайца. У Уилла вышло чуть хуже, но Стефани все равно восторженно пискнула и протянула:
— Невероятно. Не представляю, как у вас это получается.
Кристофер, явно предвкушающий свое первенство, снисходительно хмыкнул, одергивая манжеты рубашки:
— Ничего особенного, Стеф. Просто некоторые вещи девушкам не поддаются.
Малфой, подавивший желание закатить глаза от этого явного позерства, уже шагнул было к прилавку, пытаясь прикинуть, чего от него ждет Поттер, но заметил, как у нее яростно дернулась бровь. Секундное раздражение на лице гриффиндорки тут же сменилось подчеркнуто радостной улыбкой, и она втиснулась перед Малфоем, жалобно хлопая ресничками:
— Можно я попробую? Всегда мечтала, — протянула она, перехватывая руку слизеринца.
Малфой скользнул по Поттер оценивающим взглядом. Нет, дело было вовсе не в нем. Она действительно хотела сделать это сама, а не прикрыть его.
— Если ты хочешь — конечно, — легко согласился он, насмешливо пропуская ее перед собой.
Хозяин тира расплылся в умиленной улыбке, активно жестикулируя:
— О, думаю, будет честно подарить милой девушке две попытки для разминки.
Поттер кокетливо тряхнула кудряшками и просияла почти искренне:
— Вы очень добры. Это будет кстати, — она протянула руку к оружию, поднимая его, когда сзади раздался насмешливый голос Кристофера:
— Она тяжелая. Смотри не урони, Рони.
Поттер мгновенно повела предплечьем, едва удерживая оружие. В это Малфой поверить уже не мог. Человек, на лету перехватывающий квоффл и бросающий его в кольца с таких расстояний, просто не может не удержать эту ерунду. При всей своей хрупкости Поттер не просто так занимала место в гриффиндорской сборной по квиддичу.
Красный ноготок царапнул курок, но слетел. Ничего не произошло. Только Кристофер позади снисходительно улыбнулся, и Роуз гадко хихикнула.
— Ничего-ничего, — живо заговорил старичок. — Вы просто неправильно держите, мисс. Я сейчас помогу.
Он подскочил к Поттер, которая, кажется, напрочь не замечала смешков позади и вовсе не расстраивалась из-за неудачи, и чуть переместил ее руки, уверяя, что теперь все должно получиться. Первый выстрел не зацепил ни одной фигурки.
— Вот так? — как ни в чем не бывало уточнила Поттер.
Малфой скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за происходящим. Задаваться вопросом о том, зачем Поттер устроила это представление, было бессмысленно, но вот насладиться вовсе не мешало.
— Нужно целиться, — поучительно заявил хозяин лавки, что-то показывая гриффиндорке. — Просто смотрите сюда.
Поттер послушно наклонила голову, щурясь, и вытянула губы в трубочку, однако и второй выстрел оказался мимо.
— У меня получилось? — хмурясь, уточнила она, оборачиваясь к старым знакомым и переводя взгляд на хозяина лавки.
Малфой улыбнулся, чуть покачивая головой. С каждым ее словом верить в этот спектакль становилось все труднее.
— Почти, — ободряюще заявил старичок. — Просто немного сосредоточьтесь.
Поттер активно закивала, отображая на лице полную сосредоточенность. Малфой не сдержался. Оттолкнувшись от прилавка, он подошел к Поттер сзади, тщательно собирая лезущие на лицо кудряшки, и откинул их на спину, задерживая руку на ее плече:
— Мешают, наверное, — сочувственно выдохнул он.
Гриффиндорка благодарно взглянула на него, опуская ненадолго оружие, и ласково улыбнулась:
— Да, точно. Спасибо. Вечно они в глаза лезут.
Малфой понимающе кивнул, чуть отходя в сторону. Замеченные в глазах Поттер огоньки расставили все по своим местам.
Гриффиндорка живо вскинула руку, чуть наклоняя голову, и улыбка слетела с ее лица. Десять быстрых выстрелов уничтожили восемь разукрашенных пасхальных яиц и двух мелких кроликов, в которых пришлось стрелять за неимением альтернативы.
Смешки сзади прекратились мгновенно, сменяясь кристальной тишиной. Поттер же неловко опустила оружие, почти уронив его, и с искренней непосредственностью уточнила, оглядывая всех ребят и хозяина лавки:
— Ну как? Мы что-нибудь выиграли? — она наивно улыбнулась и повернулась к Малфою.
Тот перестал сдерживать смешок, мысленно хмыкнув. Иногда с Поттер действительно не стоит связываться. Оставалось только понять, чью голову она представляла вместо двигающихся мишеней.
Пришедший в себя хозяин лавки засуетился, теряясь в ворохе игрушек, и протянул Поттер огромного плюшевого медведя:
— У вас настоящий талант, мисс, — с чувством проговорил он.
Кристофер неподалеку попытался вернуться к снисходительной улыбке:
— Новичкам везет.
Поттер спорить не стала. Активно закивала, соглашаясь, и пропустила вперед старых знакомых, чуть отставая. От помощи она решительно отказалась и тащила медведя, почти загораживающего ее, сама, поэтому они немного отстали от компании, и Малфой все-таки уточнил:
— Это ты откуда умеешь?
Гриффиндорка беспечно выдохнула, избавляясь от наигранности, и глянула на него, подняв взгляд над плюшевым ухом:
— Во-первых, мой отец — глава мракоборческого центра. Я могу не знать каких-то заклинаний, но не имею права ими промахиваться. Это сложнее, чем стрелять в зайцев, — пояснила она, но, чуть замявшись, добавила. — А, во-вторых, когда мы в детстве ходили на ярмарки, у Гарри всегда получалось лучше. Он отдавал мне игрушки, но мне все равно было обидно. Поэтому Сириус отвел меня в настоящий тир, — она легко вскинула брови и, перехватив поудобнее медведя, уткнулась макушкой в плечо Малфоя.
Они пошатались по ярмарке с десяток минут, прежде чем неугомонная Роуз решила, что ей нужна сладкая вата. Малфой, пытающийся отыскать Поттер среди вороха кудрей и частей плюшевого медведя, в конце концов просто наклонился к ней, уточняя:
— Хочешь чего-нибудь? — есть на улице, конечно, было крайней степенью невоспитанности, но, раз так было принято, то не ему заставлять всех менять заведенные здесь правила.
Гриффиндорка тряхнула головой, вскидывая голову, и почти врезалась носом в подбородок Малфоя, честно кивая:
— Хочу, — она тепло улыбнулась и все-таки вручила ему мешающего медведя, чуть сузив глаза. — Очень хочу поблагодарить тебя.
Земля под ногами Малфоя пошатнулась от скользнувшей в ее голосе искренности, но он только усмехнулся и легко кивнул:
— Поблагодаришь потом, — Поттер так понимающе свела брови, что захотелось на мгновение бросить все и утянуть ее за первый попавшийся шатер.
Подальше от чужих глаз и всех этих людей, проходящих мимо и даже не догадывающихся, сколько всего можно сказать друг другу какой-то парой взглядов.
— О, Господи! — восторженно выкрикнула Стефани, тыкая рукой в сторону мрачного алого шатра. — Гадалка! Давайте сходим, пожалуйста!
Малфою даже стало интересно. Неужели у некоторых маглов проявлялись способности к предсказанию? Просто невозможно.
— Идите, мы подождем, — поморщившись, попыталась отказаться Поттер, но скоро сдалась под натиском Стефани, умоляющей пойти всех вместе, потому что ей страшно. — Стеф обожает все мистическое, но это — обычные шарлатаны, — убедившись, что никто не слышит, шепнула она, нехотя проходя в шатер.
Внутри оказалось тепло и дымно. От избытка благовоний начинала кружиться голова, а к горлу подкатывала тошнота. Среди развешенных под потолком засушенных растений Малфой с удивлением узнал заунывник, но вот избыток темных свечей и бутафорские черепа испортили все впечатление.
Посреди комнаты стоял одинокий круглый столик, накрытый бархатной скатертью, на которой оказался хрустальный шар. Гадалка в черной мантии с капюшоном уже сжимала руку хихикающей Роуз, вокруг которой столпились остальные.
Малфой недоверчиво уставился на клубящийся дымок в хрустальном шаре. Он не может быть настоящим — откуда у маглов взяться магическим предметам?
Поттер не торопилась подходить к друзьям. Она стояла рядом с Малфоем, прижимаясь к нему сбоку, и с интересом рассматривала свои ногти, напрочь игнорируя всю окружающую обстановку и сменяющих друг друга друзей. Ничего удивительного в ее нарочитом скепсисе не было. У Поттеров вообще не складывались отношения с прорицаниями. Чего ожидать от визита к магловским шарлатанам?
— Рони, иди скорее! — восторженно протянула Стефани, освобождая место за столиком. — Мне предсказали победу на конкурсе, это здорово!
Поттер отрицательно замотала головой и выставила вперед ладонь:
— Нет-нет, я пас, — уверенно заявила она. — Конечно, вы выиграете в конкурсе, вы же тренируетесь. Нечего тут предсказывать.
Гадалка даже не шевельнулась, однако рассыпанная по столу колода карт сложилась в ровный ряд. Из-под капюшона раздался едва слышный хриплый смешок. Стефани сложила вместе ладошки и умоляюще протянула:
— Пожалуйста, Рони. Пусть тебе тоже предскажут что-нибудь хорошее.
Поттер, не сдержавшись, хохотнула. Она явно колебалась — связываться с гадалкой не хотелось, как и расстраивать милую Стефани, смотрящую так жалобно, что можно было и сдаться.
— Что-нибудь хорошее, говоришь? — усмехнулась Поттер. — Да к черту. Ладно, — она решительно шагнула вперед, вызывая счастливую улыбку у Стефани.
Малфой оценил ее поступок, но на всякий случай двинулся за девушкой. Что-то внутри беспокойно ворочалось даже в этой бутафорской нарочито пугающей обстановке, а он привык хотя бы прислушиваться ко внутреннему чутью.
— Как твое имя? — хрипло протянул сухой женский голос из-под капюшона. Сморщенная высохшая рука, унизанная громоздкими перстнями, показалась из-под широкого цыганского рукава и щелкнула по колоде карт.
Поттер скучающе откинулась на спинку стула, закидывая ногу на ногу, и поморщилась:
— Хельга, — даже не моргнув, буркнула она.
Гадалка чуть дернула головой, и Малфой увидел острый женский профиль, выдающуюся горбинку на носу и густо накрашенные губы:
— Ты мне не доверяешь, девочка, — впрочем, не нужно было обладать какими-то способностями, чтобы это понять. — А зря. Кому, как не тебе, верить в предсказания и судьбу? — у Поттер на мгновение сузились глаза, но она только широко улыбнулась. — Не стоит отказываться от того, что тебе показывают. Это может плохо кончиться, — гадалка вытянула карту и отложила ее, протягивая гриффиндорке.
Поттер брать протянутую картонку не спешила, хотя Малфою показалось, что она поняла, о чем говорит женщина. Скользнув взглядом по мрачной карте с кучей нарисованных мечей, она поморщилась и вскинула напряженные брови:
— Спасибо, конечно, за предупреждение, но я откажусь. Вам нравится — смотрите, а я как-нибудь обойдусь.
О чем она, во имя Мерлина?
Гадалка цокнула и покачала головой, с сожалением процеживая:
— Не сможешь, милая, как ни старайся. От такого не убежишь.
Малфой невольно шагнул ближе, напряженно следя за переменами в лице Поттер. Та раздраженно передернула плечиками и холодно процедила:
— Я все-таки попробую, — подчиняясь требовательному темному взгляду, она нехотя приподняла руку, и узкая ладошка опустилась на хрустальный шар.
Белый дым внутри заклубился, темнея. Поттер попыталась отдернуть кисть, но осталась сидеть в том же положении, всматриваясь в причудливые очертания фигур. Малфой недоверчиво уставился на шар, пытаясь отыскать в сознании крупицы знаний по прорицаниям. Те предательски не желали находиться, и он вскинул голову, скользнув взглядом по знакомым Поттер. Они смотрели куда-то в сторону входа в шатер и, кажется, совершенно ничего не замечали.
Рука невольно скользнула ко внутреннему карману, нашаривая волшебную палочку, но так и не вытащила ее. Капюшон слетел с головы женщины от резкого движения, показывая высокую копну неопрятных волос, и густо накрашенные черным глаза широко распахнулись:
— О, милая, я вижу… — гадалка сочувственно закачала головой, позвякивая бесконечными украшениями. — Это ужасно. Я вижу…
Поттер дернулась, отрывая руку от шара, и порывисто наклонилась, укладывая локти на стол. Глаза ее хищно блеснули, а губы сжались в одну яркую линию, выделившуюся внезапно остро на побледневшем лице.
— Погодите-ка, не говорите. Я угадаю, — тонкие брови нахмурились, и Поттер склонила голову набок, добавляя заговорщицким шепотом. — Вы видите смерть, — она притворно округлила глаза и доверительно кивнула.
Гадалка настороженно наклонилась, понижая голос:
— Тебе нужно быть аккуратней, милая. Угроза серьезная. Послушай меня.
Не сдержавшись, Поттер раздраженно оттолкнула шар, скрещивая руки на груди, и встала, растягивая на губах ядовитую улыбку:
— Невероятно. Просто невероятно. Чудесно. Может быть, хотя бы в этом году мне удастся воплотить ваши предсказания и умереть? Заранее приношу свои извинения за неоправданные ожидания, — сплюнула она, резко отворачиваясь.
Гриффиндорка почти шагнула к выходу, но зацепилась каблучком за бархатную скатерть на полу, а в следующую секунду костлявые пальцы женщины вцепились в ее запястье, вынуждая обернуться:
— Послушай, Вероника. Вся твоя семья в опасности. Вам нужно держаться вместе, только так возможно как-то справиться.
Глаза Поттер яростно сверкнули в полумраке. Она резко подалась вперед, почти шипя в осунувшееся худощавое лицо женщины:
— Тогда не о чем переживать, потому что ничто не сможет разделить нашу семью, — она выдернула руку, пытаясь успокоить подрагивающие крылья носа.
Гадалка отрицательно покачала головой, сочувственно протягивая надломившимся голосом:
— Это не так, дорогая, ведь сейчас твоя семья ужасно далеко, — колкий черный взгляд скользнул к Малфою, остановившись на нем.
Слизеринцу стало не по себе. Все вышло из-под контроля, но он продолжал стоять на месте, бессмысленно сжимая древко волшебной палочки в кармане, и не мог понять, что нужно сделать. Поттер, проследив за взглядом женщины, фыркнула, подавив смешок, и свела брови, процеживая:
— Вот как? У меня тоже есть совет. Большая часть волшебников, злоупотребляющих сушеной тентакулой, сходит с ума за год.
Она быстро развернулась, перешагивая через края скатерти, и дернулась к выходу из шатра, утягивая Малфоя за собой. Перед глазами полыхнуло море красного бархата, и он смог нормально вдохнуть через пару минут после выхода на улицу. Свежий воздух проникал в легкие, прочищая сознание, и взгляд наконец-то сфокусировался на Поттер, раздраженно щелкающей зажигалкой.
Огонек никак не желал появляться, и Малфой двинул окаменевшей рукой, помогая гриффиндорке прикурить:
— Что за черт? — не узнавая собственный голос, уточнил он.
Боль, стискивающая виски, постепенно отступала. Мир возвращал свои краски и запахи. Встревоженное лицо Поттер всплыло перед глазами:
— Дурманящее зелье. Ты что, не почувствовал, Малфой? Вдыхать можно не чаще, чем раз в тринадцать секунд, — узенькое запястье приложилось к его лбу, и аккуратные пальчики ласково коснулись щеки. — Ладно, подыши пару минут нормальным воздухом. Сейчас все пройдет.
Зелье. Вот же идиот. От чего вообще ты способен защитить ее, если не замечаешь элементарные вещи?
— Она одна из нас, — потеряв вопросительную интонацию, уточнил Малфой, потирая переносицу.
Мысли постепенно возвращались в сознание, проясняясь. Осознание произошедшего выводило из себя, но Малфой только уважительно взглянул на Поттер — что бы там он ни говорил, зелье она почувствовала со входа и смогла сохранить рассудок в чистоте, не позволяя впутаться в него.
— Из наших, — презрительно фыркнула Поттер, передернув плечиками. — Нет ничего плохого в том, чтобы уйти в магловский мир, но кем нужно быть, чтобы дурачить людей за дозу тентакулы? Конечно, она свихнулась.
Сомневаться в словах Поттер Малфой не стал. Ведьма действительно не внушала доверия, но что-то в ее предсказаниях явно вывело Поттер из себя.
Что-то. Он разберется.
— Там остались твои друзья, — напомнил Малфой. — Просто бросим их там?
Предложение явно показалось Поттер заманчивым, но она только покачала головой, отбрасывая окурок в урну:
— Они ей не нужны. Сейчас вернутся.
Подтверждая слова гриффиндорки, тяжелая ткань шатра шелохнулась, выплевывая на улицу компанию из четырех человек. Они чуть щурились, хотя небо уже стемнело, и растерянно озирались по сторонам.
Первой заметила махнувшую рукой Поттер сияющая от радости Стефани. Она неуверенно шагнула вперед, всколыхнув оранжевую легкую юбочку, и мутным взглядом скользнула по Поттер:
— Ну? Что она тебе предсказала? Я почему-то все прослушала, — честно призналась девушка, сводя тоненькие каштановые брови. — Хорошее предсказание?
Поттер, явно не желавшая расстраивать впечатлительную знакомую, улыбнулась и, не задумываясь, пожала плечами:
— Чудесное. Сказала, что я выйду замуж за принца, мы переедем в его дворец, и я рожу ему десять детей. Сказка.
Окончательно пришедший в себя Малфой скосил взгляд на Поттер и усмехнулся. Со словами нужно быть осторожней. Особенно с теми, которые произносишь, не задумываясь.
Стефани, тщательно вдыхающая свежий воздух, оглянулась на подошедших друзей, а потом сфокусировала все еще туманный взгляд на Малфое:
— У тебя есть замок? — собственный вопрос подействовал на нее отрезвляюще, и девушка виновато закусила губу, но забирать свои слова назад оказалось поздновато.
Малфой, прищурившись, взглянул на Поттер, вымученно прикрывшую глаза. Та, кажется, была готова прямо сейчас придушить Стефани своими же руками, хотя весь вечер вела себя с ней мило.
— Только поместье, — хмыкнул Малфой и, наслаждаясь смущением Поттер, спокойно уточнил, вкладывая в голос понятную только ей насмешку. — Десять многовато, не находишь?
Иногда Малфой безмерно был благодарен Мерлину за то, что ни у кого из них нет возможности убивать взглядом. Сейчас был именно тот случай.
Поттер устало выдохнула и, перестав сверлить его взглядом, осмотрела приходящих в себя ребят:
— Предлагаю уйти отсюда. Где-то недалеко можно было поужинать, да?
Идея была воспринята с вялым, но все же восторгом. Сама Поттер, с каждым шагом отдаляясь от злополучной лавки предсказаний, возвращала себе хорошее настроение и способность легко разговаривать со Стефани и Уиллом, игнорируя уставшую нападать Роуз.
Когда ярмарка и парк оказались позади, она выдохнула совсем спокойно. Малфой чувствовал, что ее прикосновения стали мягче и плавней, но сам предпочел больше не расслабляться. Идиотская ситуация с гадалкой заставляла его вспомнить обо всех мрачных мыслях.
Почти у самого выхода из парка нашелся ресторанчик, о котором говорила Поттер. Внутри оказалось удивительно сносно — никаких ярких цветов, все было сдержано и почти привычно для Малфоя. На входе они отдали верхнюю одежды улыбчивой бабушке, пожелавшей им приятного отдыха, и оставили с ней медведя, хотя сначала Поттер предлагала выделить ему отдельное место за столом.
В зале играла ненавязчивая легкая музыка. Круглые, накрытые длинными скатертями столики размещались, в основном, вдоль стен, освобождая площадку в центре зала. Когда они заняли место за одним из таких столиков в углу, Малфой с интересом осмотрелся.
Здесь ему находиться было намного приятней. Люди вокруг не галдели и не шумели. Разговоры велись тихо и цивилизованно, а официанты в белых рубашках двигались почти незаметно.
Малфой скучающе глянул в меню, так и не определившись, хочет ли он вообще ужинать, когда Поттер чуть наклонилась к его плечу, беззаботно уточняя:
— Может, попробуешь здесь лазанью? Я пыталась вчера выдать это за наш ужин, но тут намного вкусней.
Осознав, что произнесла это слишком громко и все теперь еще с большим интересом смотрят на них, Поттер закусила губу, мысленно проклиная себя, и бросилась оправдываться, рассказывая о том, что родители уехали на каникулы.
Впрочем, от неловкости ее спасла официантка, тщательно записывающая большой заказ. Совсем отчаявшаяся Роуз изъявила желание выпить вина и, кажется, впервые за вечер между двумя враждующими девушками возникло согласие.
— Я могу взглянуть на ваши документы? — вежливо уточнила официантка, обводя компанию недоверчивым взглядом.
Все мгновенно нахмурились, изображая активные поиски несуществующих документов. Поттер хмыкнула, позволив себе пару минут насладиться этой картиной, а потом все-таки извлекла из сумки какой-то листок, протягивая его официантке. Малфой с интересом вскинул брови, наблюдая за тем, как та внимательно вчитывается в пустой лист и, кивнув, возвращает его Поттер, поблагодарив.
На удивленные взгляды Поттер только пожала плечами, а вот Малфой мысленно хмыкнул — все-таки она пользовалась своими преимуществами, как бы ни пыталась заявлять, что маглы — такие же люди, как и волшебники. Чтобы подделать документы в магическом мире понадобилось бы куда больше усилий, чем модифицированный Конфундус, наложенный на пустой лист.
Впрочем, Малфоя это совершенно не смущало. Скорее, наоборот.
Говорить ему не хотелось, да и едва ли действительно можно было найти общие темы с кем-то из этих ребят. Зато Малфою нравилось наблюдать за Поттер, живо переговаривающейся со Стефани. Она так легко рассказывала об очередном колледже, в который мечтает поступить, что даже не верилось, что ее слова — выдуманная на ходу ложь, имеющая слишком мало общего с реальностью. Едва ли Поттер действительно хотела бы посвятить свою жизнь изучению английской литературы.
Она наверняка сама не знала, чем планирует заняться. Это же Поттер. Сегодня мечтает о карьере мракоборца, как отец и крестный, завтра решит податься в колдомедики, а в итоге создаст с братом непобедимую квиддичную команду.
Ей действительно повезло. Она может выбирать. Может решить за себя, чего она хочет. У Малфоя, окруженного показной роскошью, такой не было никогда.
Вся легкость и расслабленность исчезли из сознания. Ему совершенно точно не стоило позволять себе думать о будущем. С момента появления Поттер в его жизни эти мысли — табу. Сейчас — особенно.
Осознав, что ужин подходит к концу, Малфой отодвинул тарелку и, позволив Поттер закончить ее рассказ о какой-то школьной вечеринке, быстро произнес:
— Я пойду, поймаю нам такси.
Гриффиндорка живо обернулась, кивая, и длинные пальчики обеспокоенно коснулись его запястья:
— Все нормально? — тихо уточнила она, но, получив утвердительный ответ, кажется, все равно ему не поверила.
Оставив на столе пару магловских бумажек, Малфой примерно прикинул, что этого точно должно хватить, и вышел на улицу. Он действительно нашел такси и, договорившись с водителем, остановился возле черного высокого фонаря, упираясь в него лопатками. Щелкнув зажигалкой, он запрокинул голову, подставляя лицо легкому ветерку, и прикрыл глаза.
Все было хорошо. Так чертовски неправильно хорошо. Что вообще он творит? Как он собирается выпутываться из этого? Как вообще возможно рассчитывать, что выберешься, если уже провалился в зыбь по самый подбородок? Сколько можно бегать от своих мыслей и не признавать, что то, что они выстроили с Поттер, на деле — такое хрупкое, что легкого ветерка хватит, чтобы все разрушить.
— Устал от незнакомой компании? — заботливо протянул надоевший за вечер голос.
Малфой открыл глаза, наблюдая за тем, как к нему ближе подходит Роуз. Она улыбалась так неприкрыто кокетливо, что ее становилось почти жалко. Совсем отчаялась.
— Я понимаю, — продолжила она, замирая в оставшемся между ними шаге. — Сначала кажется, что с чокнутыми интересно и весело. Вроде как, глоток свежего воздуха. Но таким, как ты, всегда приходится возвращаться к привычной жизни.
Как же не вовремя. Удивительно, как можно неверно подгадать момент для подобных разговоров.
Малфой чуть сощурился, затягиваясь, но Роуз по-своему восприняла его жест. Она вызывающе дернула плечиками и облизнула губы:
— В общем, когда надоест водиться с ненормальными и захочется кого-то по уровню, позвони, — она вытянула вперед руку, сжимая в пальцах салфетку, и подмигнула, подправив аккуратные локоны.
Надоест. Отлично. Надоесть может покорная и красивая Эмили Картрайт. Стервозная, во многом беспринципная Панси. Могут надоесть одинаковые бессмысленные поиски миловидных студенток на один вечер. Поттер же, переполненная абсолютно неподдающимися логике мыслями и идеями, может только свести с ума.
Она заслужила от него хотя бы один хороший правильный поступок. Хотя, узнай она о нем, наверняка бы осудила. Впрочем, фестрал ее знает.
Малфой вытянул руку, рассматривая расплывающиеся на салфетке цифры. Номер телефона, наверное. Так маглы, кажется, связываются друг с другом. Роуз, воспринявшая этот жест как неопровержимое доказательство своей победы, довольно улыбнулась.
— Слушай, — тихо протянул Малфой, чуть наклоняясь к девушке, — ты же понимаешь, почему так остро реагируешь на нее? — Роуз безразлично дернула плечиками и вопросительно вскинула брови, не спеша отстраняться. Карие глаза кокетливо блеснули. — Потому что ты проигрываешь по всем параметрам. Смирись, — честно признался он, комкая салфетку и выбрасывая ее в ближайшую урну.
У Роуз дрогнула нижняя губа, но жалости Малфой не испытал. Он просто немного помог Поттер. Сделал то, на что она бы не решилась пойти из-за своего хваленого гриффиндорского благородства.
— Как неожиданно и удобно, что вы тут вдвоем, — насмешливо протянул женский голос, и Малфой лениво повернулся к подошедшей компании.
Кристофер непонимающе хмурился, видимо, пытаясь осмыслить выпад Поттер. Она же, обняв на прощание расчувствовавшуюся Стефани, пообещала ей звонить почаще и обязательно как-нибудь еще встретиться и неспешно двинулась вперед, непривычно холодным взглядом скользнув по Роуз.
Кажется, та перешла черту.
Оказавшись возле Малфоя, Поттер как бы невзначай глянула в сторону мусорной урны и тут же вскинула голову, нарочито доброжелательно уставившись на Роуз:
— У меня сохранился твой номер. Если он вдруг понадобится, я обязательно продублирую, — безжалостно бросила она, поворачиваясь к оставшимся ребятам, и насмешливо добавила. — Приятного вечера, Кристофер.
Мерлин, это просто не поддается логике. Не могла же она всерьез ревновать? Хотя, причины Малфоя не особо волновали. Он одобрительно усмехнулся и открыл Поттер дверцу машины, придерживая ее плюшевого медведя.
Машина двинулась, оставляя старых знакомых на тротуаре. Поттер, перевесившись через игрушку, усаженную рядом, открыла окно, помахав Стефани и Уиллу, отвечающих ей тем же. Малфой же с удивлением понял, что даже не испытывает к этим двоим неприязни. Разве что натянутую, почти нарочитую.
Когда такси свернуло на проспект и знакомые исчезли из вида, Поттер вернулась на место, оказываясь слишком близко. У нее чуть задралась юбка, и Малфой жадным взглядом облизнул острые коленки, испытав резкое желание раздвинуть их прямо сейчас. Она слишком, мучительно долго для одного дня была так близко и недосягаемо. Красивая, притягательная, почти вызывающая.
— Не хочешь поговорить о том, что случилось в шатре? — аккуратно протянул он, пытаясь отвлечься от постепенно поглощающих его мыслей. Тема казалась вполне подходящей.
Поттер, только откинувшаяся на спинку сиденья, дернулась наверх и повернулась к нему всем корпусом, резко выпаливая:
— Пожалуйста, никогда не говори со мной о предсказаниях, пророчествах, гадалках и прочих способах узнать, что мою семью ждет нечто ужасное и смертельное, — осознав, что голос оказался слишком резким и требовательным, она виновато коснулась предплечья Малфоя и чуть смягчилась, медленно выдыхая. — Понимаешь, если бы мы реагировали хотя бы в трети случаев, когда кому-то из нашей семьи предсказывали смерть, то уже бы спятили. Невозможно бесконечно бояться этой ерунды. Рано или поздно понимаешь, что ничего не происходит и все это — полная чушь для идиотов.
Похоже на правду. Пророчеств и предсказаний всему семейству Поттеров хватало сполна, однако далеко не на все слова гадалки она реагировала так спокойно, как хотела показать.
Малфой глянул на таксиста, который увлеченно крутил руль и, кажется, совсем не интересовался их разговором, постукивая пальцами в такт музыке, но все равно понизил голос:
— Она сказала кое-что еще. Что-то о том, что нельзя отказываться от того, что тебе показывают. Что это значит?
Взгляд зацепился за секундную складочку между тонких бровей. Легкое, едва заметное движение губами. Неосознанное соприкосновение пальцев.
— Понятия не имею, — безразлично хмыкнула Поттер. — У нее же в голове каша от тентакулы. Нельзя употреблять так часто.
Малфой ей не поверил. Ни единому слову. Снисходительный взгляд и нарочитое безразличие в голосе только подтвердили его подозрения, однако допытываться он не стал.
Что бы она там ни пыталась скрыть — рано или поздно он об этом узнает. С ее помощью или без.
Поттер, помолчав, прикрыла рот ладошкой, подавив зевок, и устроилась поудобнее, укладывая голову на плечо Малфоя. Кажется, она действительно вымоталась за день и задремала даже в таком странном положении. Малфой слушал спокойное ровное дыхание и отчетливо ощущал, как непослушные кудряшки лезут в его лицо и длинные реснички, подрагивая, чуть щекочут кожу шеи. Не удержавшись, он все-таки опустил ладонь на открытое колено, медленно поглаживая его, но не позволяя себе сдвинуть руку.
Тревожить Поттер не хотелось. Пусть передохнет.
До остановки они добрались в полной тишине и, отпустив таксиста, так же молча прошли половину пути в деревушке. Возвращались они за полночь, и необходимости в какой-то конспирации не было — почти во всех домах даже огоньки не горели. Годрикова впадина казалась удивительно спокойной и тихой ночью.
Поттер, тащившая своего трофейного медведя, бодро шагала вперед, то и дело задирая голову и поглядывая на чистое небо. Похоже, времени на отдых ей вполне хватило, чтобы пополнить запасы своей энергии. Правда, мешающие идти туфельки пришлось снять и, держа за завязочки, перекинуть через плечо.
Малфоя даже это не смущало. Она казалась счастливой и радостной. В этот вечер больше ничего не имело значения.
— Почему ты сразу не поставила эту маглу на место? — все-таки уточнил Малфой, следя взглядом за узкими щиколотками, выхваченными светом одинокого фонаря.
— Это долгая история, — мгновенно отозвалась Поттер, но все же притормозила.
Она осмотрелась по сторонам и, придя к выводу, что никого постороннего нет, остановилась на детской площадке с парочкой качелей. Сделав пару шагов, она усадила медведя на ближайшую перекладину, неспешно выдохнула и, окинув Малфоя задумчивым взглядом, произнесла:
— Когда мы с Гарри ходили в магловскую школу, ему это казалось принципиальным, а я просто соглашалась с братом, — она обошла игрушку со спины и чуть качнула ее. — У нас далеко не сразу получилось влиться в детский коллектив. Ничего удивительного, конечно…
Малфой удивленно вскинул брови и переспросил, прерывая речь Поттер:
— Погоди. Вы ходили в магловскую школу? Серьезно? — взгляд привыкал к темноте, постепенно обрисовывая маленькую фигурку девушки.
Она отрешенно кивнула и пожала плечами:
— Мама так захотела. А еще она решила, что так нам удастся подружиться с нашим кузеном. Он магл, если что, — с вызовом добавила Поттер, но Малфоя это уже не впечатляло.
Он снисходительно мотнул головой и спокойно уточнил:
— И что, подружились? — удивительно, но ему действительно стало интересно. Поттер ни разу еще не рассказывала об этой части своей семьи.
Она хмыкнула и, помедлив, кивнула:
— В целом, да. Хотя это удивительно, учитывая, сколько раз мы подрались, пока учились вместе, — поймав непонимающий взгляд Малфоя, она безрадостно мотнула головой и пояснила. — Понимаешь, когда появляется что-то странное, это предпочитают, в лучшем случае, игнорировать. Нам повезло чуть меньше. Во-первых, близнецов, таскающихся везде вместе, встречают не так часто даже в магловском мире. Во-вторых, спонтанных вспышек магии на двоих мы собрали прилично. Честно говоря, не все они были неконтролируемыми, но многие просто не хотелось подавлять. Особенно, когда нас доставали, — честно призналась Поттер. — В общем, свое спокойствие и место в коллективе пришлось выгрызать.
Малфой понимающе кивнул, хотя плохо представлял, как вообще выглядят магловские школы.
— С Роуз мы дружили сначала, — вспоминая, продолжила Поттер. — Ходили в танцевальную студию вместе, гуляли, но потом, лет в тринадцать, что-то изменилось. Было обидно, конечно. Я не понимала, что случилось, — Поттер замолчала и облизнула губы, вскидывая брови. — Но какой толк в этом соперничестве? Я уже училась в Хогвартсе. Мне нечего было ей доказывать. Моя жизнь — другая. Возможно, в чем-то лучше, в чем-то хуже. Нельзя сравнивать. Мы совсем не соперницы. Для этого нужно быть в равных условиях.
Малфой чуть сощурился, приближаясь к девушке. Вот и все ответы. Все аргументы против ее сомнений. Одна крошечная история, которая делает выбор Распределяющей шляпы обоснованным и верным.
Легко быть благородным героем. Легко быть благородным на глазах толпы. Но иметь в себе такой нескончаемый запас гриффиндорских качеств, проявляющихся в мелочах, определенно может только кто-то из Поттеров.
Малфой остановился почти вплотную к гриффиндорке, не подходя ближе — мешали качели, — и уточнил:
— Расскажешь еще, Поттер? — он чуть наклонил голову, вглядываясь в ее лицо.
Она сейчас казалась ненастоящей. Странной до безумия. Призраком, выкроенным из обступающей ее темноты и лунного света. Ведьмой из древних сказок, которая то хохочет, как спятившая, то молчит и смотрит куда-то глубоко, прямо внутрь. Раскурочивает там все, и только ей решать, выживешь ты после такого или нет.
Поттер закусила красный ноготок, медленно кивая. Аккуратно ступила на перекладину качели, вырастая в секунду почти на голову.
— Скажу, — глухо протянула она, всматриваясь в лицо Малфоя. — Я знаю, как тебе тяжело сегодня было. Я очень ценю это, правда. Спасибо, — ее губы коснулась его щеки, оставляя яркий помадный отпечаток.
Так легко провалиться в бездну. Утонуть в понизившемся, чуть хрипловатом голосе и ворохе черных кудрей, скользнувших по ее плечам.
— Пожалуйста, — обреченно шепнул Малфой, следя только за алыми губами. Просто не находя в себе сил отвести взгляд.
Они шевельнулись, выпуская тихие неуверенные слова:
— Сказать еще кое-что? — Поттер словно и не нуждалась в ответе, но все равно дождалась настороженного кивка. — Мне кажется, тебя что-то тревожит, Малфой, — узкие ладошки опустились на его плечи, белые пальчики ободряюще сжались. — Поэтому я просто хочу, чтобы ты знал кое-что, — она резко выдохнула и прикусила губу. Стало страшно, но интересно почти до лихорадки.
Замолчи, Поттер. Говори.
Она чуть наклонила голову, пряча из поля зрения свои губы. Тихий голос раздался прямо над ухом. Подрагивающий, почти испуганный, хрустящий:
— Что бы ты ни сделал. Что бы ни сказал. Что бы ни произошло. Я никогда больше не смогу тебя ненавидеть так, как раньше.
Глотку что-то царапнуло. Легкие болезненно сжались, но так и не наполнились воздухом. Спрятавшаяся внутри когтистая лапа царапнула под ребрами, скручивая органы.
Поттер попыталась заглянуть в его глаза, но Малфой не был готов встретить ее взгляд. Не был готов что-то сказать. От опустошающего бессилия выворачивало наизнанку.
Малфой не понял, как это произошло. Отдаленно ощутил, как врезается в ее губы и язык требовательно толкается в приоткрывшийся рот. Как руки очерчивают изгибы ее тела, и ладони, скользнув по бедрам, проникают под легкую юбку, сжимаясь на ягодицах.
— Погоди. Это детская площадка вообще-то, Малфой, — кое-как найдя секунду между поцелуями, улыбнулась Поттер, но Малфой не дал ей возможности продолжить возмущаться.
Подхватив ее под ягодицы, он прижал Поттер к металлической перекладине, не слыша уже, что она говорит. Руки хаотично сжимали гладкую кожу, задирая одежду.
Малфой вообще не слышал ее голоса. В голове стучала единственная просьба, которую он никогда не выскажет. Никогда не озвучит. Просто не найдет в себе сил.
Смоги, Поттер. Пожалуйста.
Лучше, чтобы ты смогла.
Примечания:
Taylor Swift - Wildest Dreams
***
https://vk.com/stu_group
