Barely Breathing
28 октября 2023 г., 17:00
Утро начинается словно во сне. Гарри с папой уходят, как только я просыпаюсь. Мама — через полчаса. Фред с Джоржем, Рон, Гермиона и Джинни тоже сбегают, сославшись на важные дела. Я всех провожаю, благодарю за вчерашний праздник и поздравления и внезапно понимаю, что улыбка на губах не отдает фальшью.
Я так долго пялюсь на себя в зеркало, пытаясь понять эту странную перемену, что перестаю испытывать к отражению отвращение. Скулы заострились, лицо бледновато, но это ерунда. Поправимо.
Натянув джинсы и рубашку, я перехватываю волосы лентой и спускаюсь по лестнице.
Из кухни долетает ненавязчивый шум приемника и притягательный аромат свежих вафель. Облизнувшись, я ускоряю и добираюсь до двери, застыв в проеме. На столе стоят две чашки и тарелки. Сириус опускает газету и, заметив меня, как ни в чем не бывало улыбается:
— Доброе утро, принцесса. Садись, позавтракай со мной.
И все? Ничего больше не скажет? Почему он не на дежурстве? Почему ведет себя так, словно все ночные события мне приснились?
Отвечать на неозвученные вопросы Сириус не собирается. Он откладывает газету и приступает к завтраку, кивнув на стул напротив.
Настороженно опустившись за стол, я делаю глоток сладкого кофе и рассматриваю вафли. Карамель, взбитые сливки, шоколадная крошка и ягоды. Невозможно думать о чем-то еще, когда рот наполняется слюной.
Голод все-таки берет верх над вопросами, и я разрезаю вафлю, отправляя кусочек в рот. Глаза прикрываются от удовольствия. Стоит мне отбросить все лишние мысли и расслабиться, позволив себе спокойно насладиться завтраком, как кусочек встает поперек горла от слов Сириуса:
— Тебе нужно поторопиться, принцесса. Времени не так много. Завтракай и собирай вещи. В идеале ты должна быть готова через полчаса.
Кашлянув, я тянусь к чашке, глотая кофе, и, выпучив глаза, смотрю на Сириуса:
— Куда собираться? Куда мы отправимся? Какие вещи?
Сириус усмехается и пожимает плечами:
— Все, что тебе может понадобиться, — поймав мой испуганный взгляд, он откладывает приборы и, щелкнув меня по носу, ободряюще заявляет. — Не переживай, принцесса. Разве я хоть раз делал что-то тебе во вред?
Определенно нет, но легче от этого не становится. Все попытки выяснить подробности обречены на провал. Сириус либо многозначительно молчит, либо отшучивается, и мне приходится подчиниться.
Собирать вещи неизвестно зачем и неизвестно куда — задачка не из простых, и я бездумно скидываю в сумку все подряд, почти не глядя. Надеюсь, Сириус не решил сдать меня целителям. Впрочем, даже если и так, мне нечего ему противопоставить.
Когда я спускаюсь по лестнице, ладони потеют. Сириус ждет меня внизу, сразу же забирает сумку и берет меня за руку. Вопреки ожиданиям, мы не шагаем в камин, а выходим из дома, минуя защитные барьеры.
Сириус оборачивается ко мне всем корпусом, перехватывая вторую руку. Его теплый ободряющий взгляд и мягкая улыбка — последнее, что я вижу, когда трансгрессия отрывает от земли.
Водоворот красок толкает в сознание панику. Последнее такое внезапное перемещение привело меня в настоящий ад. Я не хочу снова. Нет!
В этот раз меня перехватывают сильные руки. Я судорожно верчу головой и в ужасе сжимаюсь. В глаза бросается бесконечная зелень, высокие многовековые деревья. Снова лес. Снова гребаный лес!
— Все в порядке, — убеждает Сириус.
Так легко я ему не поверю, но сквозь плотные кроны пробивается яркое солнце, а неподалеку проглядывают пестрые палатки. Приходится выпрямиться и выдохнуть.
— Где мы? — голос сипнет, и я напряженно сглатываю.
Сириус оставляет без ответа и этот вопрос. Он перехватывает мою руку и уверенно шагает вперед. Мы приближаемся к палаткам, когда из-за одной вышагивает коренастый грузный мужчина в мракоборческой мантии.
— Привет, Алби, — кивает Сириус, спокойно проходя мимо и утягивая меня за собой.
— Доброе утро, мистер Блэк, — хрипло отзывается мужчина, возвращаясь на свой пост.
Я перестаю соображать. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Пока Сириус уверенно пробирается вперед, я послушно плетусь за ним, бездумно глазея по сторонам. Море палаток. Волшебники, снующие между ними. Все заняты делом.
Картинка складывается, когда мы выходим на стадион. Кроссовки утопают в песке, а я застываю, завороженно распахнув рот. Огромное поле. Мерлин, просто гигантское. Я такое видела только на чемпионате мира по квиддичу перед четвертым курсом. Если задрать голову и всматриваться в небо, все равно так сразу не найти конец трибун.
Сложив руки козырьком, я вглядываюсь в облака, отыскивая снующие в воздухе точечки. Одна из них стремительно приближается к нам, приобретая знакомые очертания.
Подозрения мелькают в голове, и, когда Рой приземляется, легко спрыгнув с метлы, я бесконтрольно отшагиваю назад. Это что, шутка какая-то?
Петерс широко улыбается и идет к нам.
— Доброе утро, — он пожимает руку Сириусу и поворачивается ко мне. — Вы как раз вовремя.
Я сплю. Я наверняка сплю. Сириус что-то отвечает, но я напрочь теряю суть их разговора, пока Рой не обращается ко мне:
— Я очень рад, что ты согласилась, Вероника. Правда. Ты нас всех спасаешь, — он вздыхает и недовольно качает головой. — Предыдущий стажер оказался настоящим бедствием. Спасибо.
Предыдущий стажер? Я согласилась? Нет, это настоящая чушь. Невозможно.
— Рони у нас очень отзывчивая, — широко улыбаясь, заявляет Сириус.
Я оборачиваюсь к нему, но утопаю в хитрых довольных искорках и ничего не могу поделать. Приходится растянуть губы и выдавить:
— Да, я тоже очень рада. Спасибо, что…
— Ерунда какая, — перебивает Рой. — Это тебе спасибо, что согласилась. Заполучить талантливого стажера — как лукотруса искать.
Сириус усмехается и заявляет:
— Вам повезло, Рони точно справится.
Мне бы хоть капельку их уверенности и радости, но пока остается только парализующее недоумение и внутренняя дрожь.
— Охотно верю, — заявляет Петерс, окидывая меня сияющим взглядом.
Я все никак не могу избавиться от чувства, что попала в сон, но ощущения слишком отчетливые. Солнце слепит глаза, легкий ветерок треплет кудри, игроки в небе перекрикиваются, и неоформленные звуки долетают до нас. Слишком реально. Такое со мной происходит только в кошмарах, но никто никого не убивает, и я даже не тону в море крови.
— Замечательно, — хлопнув в ладони, Сириус кивает. — Мне пора на работу. Я и так задержался. Оставляю тебя в надежных руках, принцесса, но периодически буду заглядывать.
Я словно проваливаюсь в ледяную прорубь. Осознание захлестывает волной. Он всерьез собирается бросить меня здесь? Я должна остаться в палаточном лагере?
Резко развернувшись к Сириусу, я раскрываю рот и захлебываюсь волнением. Попытки контролировать мимику проваливаются — рот распахивается, брови вздрагивают и ползут наверх. Из всех вопросов удается выдавить только невнятное:
— Родители…
Сириус улыбается и, подмигнув, легко заверяет:
— Не беспокойся об этом, принцесса. Я беру их на себя, — он обнимает меня за плечи и, чмокнув в лоб, добавляет. — Будь умницей. Не сомневайся в себе. Ты со всем справишься — я знаю наверняка.
Я жмурюсь в попытках смириться с происходящим, пока Сириус не выпускает меня. Он шагает к Рою и пожимает руку, бросая напоследок:
— Смотри, я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. Если кто-то решит обидеть мою крестницу…
Рой усмехается и отрезает:
— Сомневаюсь, что кто-то рискнет. Лично я видел, как она обходится с недругами. Мне вполне хватило финального факультетского матча.
Сириус одобрительно кивает и, улыбнувшись мне, разворачивается. Я с ужасом наблюдаю, как его фигура отдаляется, пока она совсем не теряется среди палаток.
Нельзя стоять и пялиться вслед ушедшему крестному, словно мне пять лет, но я не могу шевельнуться. Сириус слишком высокого мнения о моих способностях. Возможно, было бы куда эффективнее, если бы он все-таки сдал меня колдомедикам.
Голос Роя вырывает из оцепенения:
— Все в порядке, Вероника?
Встрепенувшись, я разворачиваюсь к нему и заставляю себя улыбнуться и кивнуть. Взгляд цепляется за серебристый спортивный плащ на его плечах, и я стискиваю лямку сумки.
Да что с тобой, Поттер? Перед тобой капитан любимой команды. Смотрит на тебя и хочет с тобой работать. Да куча волшебников все бы отдали, чтобы получить такую возможность. Очнись уже.
— Отлично, — Рой кивает и подходит ко мне, забирая сумку. Я едва разжимаю пальцы, опешив. — Идем, я покажу твой шатер и по дороге расскажу основные обязанности. Кстати, он неподалеку от моего. Ничего такого, но работы полно, а график неустановленный. У нас, конечно, не чемпионат мира, но кубок Европы — тоже серьезное мероприятие. Мой личный ассистент может понадобиться в любое время.
Рой уверенно двигается в сторону палаток, а я торопливо шагаю за ним, стараясь не пропустить ни звука. Очень кстати, потому что он сыпет словами в таком количестве, что голова идет кругом:
— Обязанностей много, но ты не пугайся. Я буду помогать, но, сама понимаешь, получаться будет не всегда. На тебе весь учет инвентаря, его подготовка перед тренировками и проверка после, сведение расписаний, отслеживание и донесение до нас информации от организаторов, курирование командных мероприятий, вроде всяких интервью, и, конечно, выполнение моих личных поручений. Еще…
Он все говорит и говорит, и я жадно ловлю каждое слово, боясь выпустить из памяти хоть что-то. Мы уходим с поля, и я отдаленно понимаю, что такое количество информации не оставляет ни шанса остальным мыслям. Они отступают, не выдержав натиска задач.
Чему удивляться? Сириус всегда точно знает, что мне нужно. Если кто-то и мог вытащить меня из бездны, то только он. И я не позволю себе потерять этот шанс.
***
— Уходи! — рявкнул Малфой, толкая Блейза.
В хаосе дыма, криков, ругани и всполохов он успел заметить, как Забини послушно трансгрессировал, а потом красная вспышка ослепила.
Боль заставила согнуться пополам. Малфой дернулся в сторону и, едва соображая, что происходит, трансгрессировал.
Позорный побег — единственное решение. Вступать в бой с мракоборцами им не приказывали. Да и их было слишком много. Словно весь мракоборческий центр бросился на защиту забытой Мерлином крошечной деревушки.
Задание они все равно выполнили. Волшебник, которого Темный Лорд велел похитить, давно был захвачен. Не стоило ему прятаться среди маглов — у них просто не было выбора, нельзя было оставить тех, кто его укрывал, безнаказанными.
Все это неважно. Главное, что цель достигнута. Сегодня они не умрут от руки своего Лорда.
Ноги врезались в землю. Малфоя шатнуло. Он распахнул глаза, пытаясь осмотреться, но картинка плыла. Куда он трансгрессировал? Он не успел толком представить точное место. Не успел даже подумать.
Боль скрутила внутренности. Завалившись назад, Малфой врезался спиной в дерево и съехал по стволу вниз. Свободная рука метнулась к животу. Под ладонью тут же ощутилось что-то горячее и влажное.
Адреналин все еще разносился по крови, притупляя боль. В сознании вспыхивали сцены задания, дезориентируя. Воздуха катастрофически не хватало.
Малфой сдернул с лица маску. Сжимавшие палочку пальцы онемели, но он взмахнул ей, зажигая на кончике свет, и опустил голову.
Паршиво. Пальцы выпачкались в крови. Рубашка пропиталась и липла к коже. В ушах зазвенело.
Что ему делать? Что делать? Где он? Ему нужна помощь. Стоило трансгрессировать к Блейзу или хотя бы домой.
Челюсти лязгнули, ударившись друг о друга. Малфой мотнул головой и попытался медленно выдохнуть.
Спокойно. Боль — настоящая ерунда. Он умеет терпеть. Рана пустяковая — просто зацепило. Могло быть намного хуже.
Очертания мира вокруг перестали расплываться. Малфой зажал рану и, стиснув зубы, распрямился, осматриваясь.
Он оказался на лесной опушке. Смеркалось. Вечерний летний ветерок колыхал пышные кроны деревьев.
Малфой шагнул к краю, приглядываясь. Внизу, буквально под ногами, раскинулся палаточный лагерь. Куда его занесло испуганное, парализованное ужасом сознание?
Взгляд неспешно скользнул по палаткам, пока не добрался до огромного стадиона. Пляшущие мысли вздрогнули и замерли. Из груди вырвался нервный смешок.
Святой Салазар, ну конечно. Ему нужна была помощь, и сознание бездумно потянулось к единственному человеку, которому Малфой мог полностью доверять.
Нелепая оплошность. Ситуация совсем неподходящая.
Она была где-то здесь. Где-то среди снующих внизу волшебников, между цветастыми палатками или внутри одной из них. Малфой не мог знать наверняка, но не сомневался. Он чувствовал, что она рядом. Всегда чувствовал. Всем своим естеством.
Боль в животе пульсировала, сгоняя по виску ледяную каплю пота. Нужно уходить. Нужно вернуться к Блейзу. Пойти к тому, кто действительно захочет ему помочь.
Малфой согласился с каждой обрывочной мыслью, а потом шагнул вперед, подчиняясь незримой нити, тянущей его к палаткам. Главное, проскользнуть мимо дежурящих мракоборцев, а все остальное — не так уж и важно. Он устал думать наперед.
***
Цветастые всполохи остановились. Блейза выплюнуло в реальность. Ноги врезались в крыльцо. Его шатнуло, и он едва успел сдернуть с лица чертову маску, словно вросшую в кожу.
Рвотные позывы победили. Пальцы вцепились в каменные перила. Блейз согнулся пополам, и его обильно вывернуло прямо на крыльцо.
Руки дрожали. Ноги не держали. Вспышки заклинаний все еще мелькали перед глазами, путая реальность. В носу все еще держался жуткий запах горящих тел.
Тошнота кольнула глотку. Блейза вырвало еще раз. Он зажмурился и стиснул зубы, пытаясь дышать. Прохладный вечерний ветерок не выветривал чудовищный запах. Блейз боролся с мелкой дрожью, но она только усиливалась. В ушах пищало.
Еще один рывок. Давай. Просто доберись до дома.
Пара шагов — настоящее испытание, когда голова кружится, тело отказывается слушаться, а сознание едва удерживается на краю бездны мрака. Блейз преодолел его с достоинством, но стоило массивным дверям захлопнуться, как силы окончательно оставили его, швыряя во тьму.
Блейз рухнул на колени посреди пустого темного холла. Маска выпала из рук, ударяясь о холодный камень, и звук заполнил холл, отбиваясь от высоких стен.
Пальцы вцепились в волосы, путая, дергая, натягивая. Жжение в груди уничтожило возможность дышать. Ужас парализовал сознание, оставляя единственную поглощающую мысль, набатом стучащую в висках.
Не хотел. Он этого не хотел. Мерлин, он никогда в жизни не хотел, чтобы такое происходило.
Глаза пекло, но заплакать не получалось. Блейз жмурился, стискивая виски, и рвано дышал. Мышцы выворачивало. Картинка все еще стояла перед глазами, такая реальная, что хотелось выть.
Он бы и выл, но звуки только царапали глотку, так и не высвобождаясь. Блейза придавило к полу. Сил сопротивляться не было, и он ткнулся лбом в холодный камень, но это не остудило.
Как он такое допустил? Как все это произошло? Он виноват-виноват-виноват.
Отчаяние поглощало, уничтожая реальность. Дрожащие пальцы дергали волосы, но Блейз не чувствовал боли. Ничего не чувствовал, кроме дикого не поддающегося контролю ужаса и черной пожирающей вины. Он ничего не видел, кроме вспыхивающих под веками картин бойни. Ничего не слышал, кроме треска заклинаний. Реальность размазалась по сознанию, ускользая по крупицам.
Блейз не услышал ни шагов, ни своего имени. Сколько бы испуганный женский голос ни отлетал под высокий потолок, Блейз не реагировал. Не почувствовал он и быстрое прикосновение к плечу.
Только когда ледяные ладони обхватили его лицо, заставляя поднять голову, и сквозь всполохи воспоминаний пробилось бледное встревоженное лицо Панси, Блейз понял, что больше не один в холле.
Панси рухнула перед ним на колени, пытаясь перехватить взгляд, но ничего не выходило. Она судорожно осматривала его, выискивая раны или видимые причины его состояния, но ничего не находила. Ее губы спешно двигались, но Блейз не понимал, что она говорит. Только догадывался, что на него обрушился рой безжалостных вопросов.
Не надо. Пусть ничего не спрашивает. Пусть уйдет, исчезнет. Она не должна видеть его в таком состоянии.
Попытка оттолкнуть Панси провалилась. Блейз не смог даже поднять руку. Он вдруг заметил ее взгляд и отчетливо прочитал в нем смесь разочарование и упрека.
Справиться с собой не вышло. Поток бесформенных оправданий полился против воли:
— Я не хотел. Клянусь Мерлином, я не хотел. Я не собирался. Даже не думал, что так выйдет, — голос звенел и дребезжал. Поперек горла стоял колючий ком.
Панси наклонила подбородок, жадно вслушиваясь, сощурилась, но надолго ее не хватило. Приблизившись к Блейзу, она закивала, не выпуская его лицо, и раздельно проговорила:
— Я поняла. Ты не виноват. Ты не хотел. Я верю, Блейз. Что произошло?
Ей не нужно знать. Она ведь пошла на проклятую помолвку, чтобы быть подальше от всего этого ада. Не нужно говорить.
Блейз не хотел втягивать ее, но сознание не работало. Мысли путались. Контроль он давно утратил, и слова потекли хаотичным потоком:
— Все спуталось. Все горело. Я отразил чье-то заклинание и бросил ответное. Я хотел всего лишь обезоружить. Это был чертов Экспеллиармус.
Захлебнувшись словами, Блейз замолк. В сознании болезненно вспыхнула проклятая сцена. Балка горящего дома не выдерживает случайный луч, погребая под собой женщину и мужчину с каким-то магловским оружием.
Зачем? Зачем, Мерлин? Лучше бы Темный Лорд казнил его за предательство. Лучше бы он все бросил и бежал из страны. Почему глупые маглы не спасались бегством? Неужели непонятно, что у них нет шансов?
Дыхание перехватило. В груди пекло, словно под ребрами плясало адское пламя. Перед глазами все поплыло, и Блейз зажмурился, мотая головой.
Сдавленный выдох Панси прорвался в сознание, и Блейз сжался. Она не должна знать. Зачем его чертов язык все это произнес?
Мелкая дрожь сотрясала тело. Волосы липли ко лбу. Холод поднимался по позвоночнику, заползая внутрь, проскальзывал в легкие, заставляя задыхаться.
Что-то теплое прижалось к Блейзу. Панси порывисто подалась вперед, обнимая его. Черные волосы кольнули щеку. Тонкие пальчики скользнули к затылку, путаясь в волосах. Тяжелый аромат пачули прорвался сквозь воспоминания, и по телу разлилась бессильная апатия. Блейз смог вдохнуть.
Паника вытеснилась из сознания. Он вслушивался в короткие вдохи Панси, впитывал их, считал, пока она не отстранилась, разрывая спасительные объятия.
Мрак хлынул обратно, но не успел поглотить. Панси сблизила их лица, перехватила взгляд Блейза и, не прекращая гладить его по волосам, размеренно заговорила:
— Ты ни в чем не виноват. Это случайность. Ужасная нелепая случайность, слышишь? Мы забудем о ней, хорошо?
Ее непривычно сиплый голос убаюкивал. Она говорила полную чушь — как о таком забыть, Мерлин? — но умиротворение, вплетенное в каждый звук, возвращало Блейза в реальность.
Он перестал различать слова, пока невинный вопрос не вскрыл еще один гнойник:
— Ты не ранен?
Панси попыталась отстраниться, чтобы найти ответ самостоятельно, но Блейз вздрогнул, как от удара, и распахнул глаза. Пальцы вцепились в запястье Панси, и он хрипло выдохнул:
— Малфой…
По ее лицу скользнула секундная тень, но Блейз отмахнулся. Паника охватила его, вытаскивая слово за словом:
— Он меня спас. Оттолкнул и велел уходить, — вина надавила на плечи, и Блейз захлебнулся звуками. Панси облегченно выдохнула, но напрасно. — И я ушел, — обреченно признался Блейз. — Я бросил его.
Салазар, да как он мог? Что за беспрекословное подчинение? Они должны были уйти вместе. Он должен был убедиться. Должен был остаться с ним.
Панси яростно тряхнула головой. Глаза у нее сузились, и она раздельно проговорила:
— Ты все сделал правильно. Если Малфой сказал уходить…
— Я даже не знаю, смог ли он трансгрессировать, — с ужасом прошептал Блейз.
Трус. Он просто последний трус.
— Конечно, смог, — раздраженно заявила Панси, глядя прямо ему в глаза. — Это же Малфой. Он намного лучше всех нас знает, что делать.
Чушь. Мерлин, это полный бред.
Они все брошены в этот кровавый океан без малейшего представления о том, как плыть. Никто из них к этому не готов. Никто не знает, как с этим жить.
Озвучить все это Блейз не смог. В горле клокотало, и он замотал головой.
Панси снова обхватила его щеки, останавливая бесконтрольные движения. Тяжелый вздох резанул по сознанию. Она кивнула и заговорила:
— Я поняла. Знаешь, как мы поступим? Я отправлю к нему домовика, и мы будем ждать новостей. Убедимся, что он, — она запнулась и глухо продолжила, — цел, а завтра пригласим на завтрак. Обычный спокойный завтрак, как раньше. Хорошо? Как тебе?
У Блейза не было сил сопротивляться. Он безвольно смежил веки.
Как раньше уже ничего не будет. Никогда. Есть события, которые меняют совершенно все. Им уже не избавиться от кровавого налета на руках.
Упрямая сила потянула вниз, и Блейз подчинился. Голова опустилась на колени Панси. Длинные тонкие пальчики перебирали его волосы. Панси повторяла снова и снова:
— Все хорошо, Блейз. Все будет хорошо.
Блейз не верил словам, но вслушивался в умиротворяющие чарующие звуки ее голоса и пытался медленно дышать.
В этот раз они сделают, как она говорит.
***
Мерные неторопливые движения очищают сознание. Не пропустить ни дюйма лакированной поверхности. Не промахнуться с силой нажима и скоростью. Важна каждая деталь. Уход за метлами — это вам не шутка.
Уже смеркается, а я сижу, натирая метлы команды. Ноги гудят от усталости и беготни так, что прогревшийся за день песок кажется самой мягкой подушкой. Перегруженное сознание пустеет, фокусируясь на неторопливых движениях.
Я давно не чувствовала себя так спокойно. Хорошо.
— Ты что делаешь, Вероника? — Эван Споук — помощник организаторов турнира — присаживается на корточки напротив меня и сводит каштановые брови. — Заняться нечем? Магией бы уже сто раз справилась.
Меня аж передергивает. Тряпочка для полировки соскальзывает с рукоятки, и я возмущенно выпаливаю:
— С ума сошел? Так нельзя! — очевидное непонимание на его круглом лице вырывает из меня тяжелый вздох, и я поясняю. — Магия к магии, улавливаешь? Метла — магический предмет. Любое заклинание может наслоиться на начальную магию, мало ли, как это повлияет.
Эван отмахивается и скептически фыркает:
— Да ерунда все это. Влияния минимальные.
Минимальные? Он сам-то хоть раз на метле сидел? В квиддиче даже мгновение промедления, крошечное отклонение от привычного может привести к катастрофе.
Я уже раскрываю рот, чтобы все это объяснить, но беззаботная улыбка Споука и довольный взгляд заставляют захлопнуть рот. Передернув плечами, я бросаю:
— Ну вот другим командам и чисть метлы магией. Посмотрим потом.
Эван тяжело вздыхает, смерив меня насмешливым взглядом. Словно я сумасшедшая какая-то. Кто из нас еще лишился рассудка, если позволяет себе такую безответственность?
Махнув рукой, Эван примирительно улыбается:
— Ладно. Давай хоть помогу вернуть метлы в хранилище, а то ты тут до ночи просидишь.
Его рука тянется к палочке за поясом, а я резко дергаю на себя метлу, прижимая к груди, и быстро мотаю головой. Вот еще. Я не для того вручную перетаскивала весь остальной инвентарь, чтобы теперь какой-то неумеха магией перенес метлы. Это же самое ценное!
— Нет, спасибо, я уже заканчиваю. Я вполне справлюсь сама, — спешно бормочу, даже не пытаюсь скрыть скользнувшую в голосе панику.
Лучшая помощь в случае с Эваном — просто уйти. Он, похоже, и сам это понимает. Покачав головой, Споук тяжело вздыхает и распрямляется, бросив напоследок:
— Ну, как знаешь. Я пойду тогда.
Слава Мерлину!
Когда его фигура отдаляется на приличное расстояние, я перехватываю последнюю метлу и, аккуратно протирая ее, бормочу:
— Дилетант.
— Сложно придумать лучшее доказательство, что я не ошибся с выбором, — голос Роя сзади заставляет меня вздрогнуть. Он подходит ближе и, встав передо мной, широко улыбается. — Ты не представляешь, как приятно работать с тем, кто понимает такие тонкости. Я уже и отвык. Сама видишь, сколько вокруг безответственных сотрудников.
Похвала смывает секундную странную тревогу. Слышать такое от самого Роя Петерса — предел мечтаний. Внутренний голос радостно визжит, но я старательно прячу счастливую улыбку, пожимая плечами:
— Он просто никогда с таким не сталкивался. Наверняка он сам не играет. Когда смотришь на это со стороны, сложно понять, что действительно имеет значение.
Не знаю, зачем все это говорю. У меня точно не было желания выгораживать Эвана, но слова из меня так и сыпятся, а говорить оказывается так легко и приятно, что я с трудом захлопываю рот.
— Возможно, — соглашается Рой, тут же добавляя. — Только вот это его работа. Он должен быть в курсе всех нюансов. Незнание не снимает с него обязательств и не улучшает результат. Было бы чудно, если бы все занимались тем, что умеют, и не отмахивались от ответственности.
Уставшее сознание не готово к таким серьезным разговорам. Говорить о том, как правильно ухаживать за метлами, я готова бесконечно, а вот философствовать сейчас точно не могу, поэтому ограничиваюсь серьезным кивком.
Петерс усмехается и подходит ближе, внимательно наблюдая, как я старательно начищаю рукоятку метлы. Магические огоньки освещают его лицо, проскальзывая по золотистым прядям, и Рой сбрасывает всю серьезность, легко интересуясь:
— Как твой первый день? Сильно устала?
Так сильно, что все посторонние мысли исчезли из головы. Так, что едва помню, что было вчера и как я тут оказалась. Идеально.
Спешно мотнув головой, чересчур жизнерадостно отвечаю:
— Вовсе нет. Мне все нравится…
Смешок прерывает меня. Рой зачесывает назад волосы и сводит русые брови, качнув подбородком:
— Да брось, Вероника. Ты выполнила такое количество задач за сегодня, что я вообще не представляю, как ты еще на ногах держишься, — он окидывает меня довольным взглядом, и в груди мгновенно разливается тепло от похвалы. — Я даже пойму, если ты после такого решишь сбежать, — сощурившись, он поводит подбородком и добавляет. — Пойму, но не отпущу. Сама понимаешь, раскидываться такими кадрами — настоящее безумие.
Ничего не могу с собой поделать. Улыбка растягивает губы, сколько бы я ни пыталась ее спрятать, и я позволяю себе искреннюю радость, отзываясь:
— Не волнуйся. Сбегать я не собираюсь.
Может, это и есть то самое место, где я должна сейчас быть. Не представляю, где смогла бы чувствовать себя лучше.
Рой довольно кивает и, словно вспомнив о чем-то, порывисто наклоняется, опускаясь на корточки напротив меня:
— Я не видел тебя на ужине. Пропустила?
Мерлин, я вообще забыла, что было бы неплохо поесть. Я еще и обед пропустила, но Рою об этом знать не обязательно.
Желудок, вспомнивший, что в нем пусто, предательски урчит, и я сконфуженно поджимаю губы, признаваясь:
— Нужно было разобраться с формой. Организаторы напутали с количеством, но я все решила.
Рой покачивает головой, едва удерживая рвущуюся улыбку, и заявляет:
— Знаешь, я просто не могу позволить своему лучшему ассистенту умереть от голода. Мало того, что опять подсунут какого-нибудь дилетанта, так еще и слухи пойдут, что я извожу начинающие таланты, — он распрямляется и заявляет. — Я тоже толком не успел поесть. Давай поужинаем вместе у меня?
Он еще спрашивает? Серьезно? Даже ждет ответа, словно я действительно могу не согласиться. Кто откажется поужинать с Роем Петерсом? Разве я похожа на сумасшедшую?
Согласие буквально рвется из меня, и я быстро киваю, но тут же неловко поджимаю губы, протягивая:
— Мне нужно тут закончить. Осталось немного, но все бросить я не могу.
Я понимаю. У него куча дел и график невероятно плотный, расписана каждая минутка. Не станет он меня ждать. Ну ничего. В другой раз.
Рой пожимает плечами и кивает:
— Да, конечно. Я пока позову домовиков, чтобы они все устроили. Заканчивай и приходи. Я буду ждать.
Не верю своим ушам. Распахнув глаза, я ошарашенно наблюдаю, как Рой подмигивает и, махнув рукой, двигается в сторону палаток, скрываясь с поля.
Это правда со мной происходит? Останься во мне хоть капелька сил, я бы уже скакала по полю, радостно визжа, но вместо этого только быстрее натираю гладкое древко.
Закончив, я встаю на затекшие ноги, аккуратно собирая метлы. Нетерпеливое предвкушение призывает собрать в охапку сразу все и как-нибудь дотащить до хранилища, но я упорно отгоняю эти мысли. Нельзя поддаваться. Я целый день делала все ради идеального результата не для того, чтобы в финальной точке поддаться искушению и все испортить. Рой обязательно меня дождется. Он ведь обещал.
Мне приходится трижды пересечь поле и дойти до хранилища. Когда я аккуратно укладываю последнюю метлу и тщательно проверяю, закрыта ли дверь, от нетерпения уже чешутся ладони.
В голове не остается ничего, кроме мысли о том, что я иду ужинать со своим кумиром. Ему же можно задать столько вопросов. Как он выстраивает тактику. На что в первую очередь обращает внимание. Как ему удается сделать из вчерашних соперников команду, когда приходится работать со сборной.
Главное, не перегнуть и не запугать его дурацкими вопросами. Боюсь, даже если я буду держать эту мысль в голове, ничего не выйдет — воодушевленное любопытство захватывает, уничтожая все остальное.
Когда я добираюсь до палаточного лагеря, мне едва удается не перейти на бег. Ноги пружинят, словно и не было никакой усталости, и я восторженно осматриваюсь по сторонам.
Уже накрывшие лагерь сумерки размывают редкие фонари. Палатки не понатыканы вплотную, каждому хватает своего пространства. Людей вокруг нет — я уже поняла, что здесь серьезно относятся к режиму, да и расписание такое напряженное, что к концу дня совсем не до прогулок.
Я почти добираюсь до своего шатра, когда тревожное предчувствие острой вспышкой колет под ребрами. Пальцы инстинктивно стискивают палочку, а через мгновение я понимаю, что она мне поможет, только если я решу выпустить себе в висок Аваду.
Вытянутую фигуру у дерева скрывает темнота, но мне и смотреть не нужно, чтобы понять, кто это.
Я всегда знаю, когда он рядом. Всегда чувствую, что мир вот-вот снова разломается пополам. Инстинкты предупреждают о смертельной опасности, и все внутри умоляет в ужасе бежать прочь.
Нет. Хватит. Он не может просто появляться и рушить мою жизнь раз за разом. Я не позволю. Не стану снова шагать в пропасть в нелепой надежде, что не разобьюсь. Я знаю, что разобьюсь. Всегда разбиваюсь.
Отличное время, чтобы прислушаться к внутреннему голосу. Я жмурюсь, сжимая и разжимая кулаки, но фигура никуда не исчезает. Глупо было надеяться, что это всего лишь галлюцинация.
Резко выдохнув, я мотаю головой и решительно шагаю к своей палатке. Мне не интересно, чего он хочет. Я не стану с ним говорить. Не буду его слушать. Не подойду к нему.
Боковое зрение цепляет странное движение. Фигура пошатывается и обрушивается на колени. Я не должна, но слышу болезненный выдох.
Все внутри холодеет, покрываясь коркой сковывающего льда. Под ребрами болезненно колет.
Да твою мать.
Я разворачиваюсь и бросаюсь к фигуре.
***
Она не хотела его видеть. Не собиралась подходить. Малфой точно знал, что Поттер его заметила и намеренно игнорирует. Ее не сложно понять. Он приносит ей только проблемы и бесконечную невыносимую боль.
Стоило ему смириться, что Поттер уходит, как вспышка боли подкосила колени. В глазах потемнело, и Малфой выскользнул из реальности, пытаясь хотя бы дышать. В ушах гудело. Желание отдаться манящей тьме затягивало.
Его вернул запах. Аромат цитрусовых и шоколада ворвался в легкие спасительным глотком кислорода, а потом к нему присоединился дрожащий голос:
— Мерлинова мать, да что это? Какого хрена?
Он бы хотел ответить. Хотел все объяснить, но язык не слушался. Из груди вырвался сиплый хрип. Едва ли это тот ответ, на который рассчитывала Поттер.
Малфой не мог даже разомкнуть веки, хотя ему очень хотелось увидеть ее лицо. Убедиться, что это действительно она. Заметить в изумрудных радужках волнение и панику — это сняло бы любую боль, вылечило любую рану. Всего лишь понять, что она переживает за него. Что ей не все равно.
Он увидел, хотя тут же пожалел. Когда теплые дрожащие ладони обхватили его щеки, Малфой смог открыть глаза и мгновенно утонул в изумрудном ужасе.
Поттер побледнела. Ее взгляд хаотично метался по его лицу. Плотно сжатые губы все равно дрожали.
Нет, Салазар. Вовсе не этого он хотел. Он должен вызывать у нее сияющую улыбку и радость, а не дикий животный ужас.
— Твою мать, — выругалась Поттер, и ее ладони соскользнули с лица Малфоя.
Его охватила паника. Куда она? Почему ее лицо отдалилось? Почему он больше не чувствует прикосновения?
Тепло вернулось. Поттер перехватила Малфоя и дернула наверх. Ей же тяжело, Мерлин. Она же такая маленькая и хрупкая, ей такое не под силу.
Малфой в очередной раз убедился, что ей под силу абсолютно все.
Он хотел ей помочь. Хотя бы немного облегчить задачу, но ноги не держали и не слушались, а резкий рывок вытащил болезненный стон. В глазах снова потемнело, а когда к Малфою вернулось зрение, перед лицом мелькнула какая-то тряпка.
Мягкий приглушенный свет все равно резанул глаза. Рассмотреть ничего не получалось. Малфой понял только, что попал в маленькую скудно обставленную комнату. В ней было все необходимое, но она казалась нежилой.
Поттер наклонилась, опуская его на что-то мягкое. Малфой едва смог повернуть голову. Не сразу, но он понял, что это кровать.
Не так все это должно происходить. Совсем не так.
Лицо Поттер снова появилось перед глазами. Она больше не пыталась ничего спрашивать. Тревожная складочка прорезала лоб. Цепкий взгляд внимательно изучал его. Мелькнула красная лента, перехватывая черные пружинки в хвост.
Пальцы разжались, и что-то свалилось под ноги. Малфой не смог проанализировать, а Поттер даже не обратила на это внимания. Она метнулась в сторону, взмахнула палочкой, что-то поймала и вернулась к Малфою. Бледное лицо не выражало ничего, кроме полной строгой сосредоточенности.
Ни секунды сомнений. Ни мгновения размышлений. Поттер опустилась на корточки, и Малфой мученически прикрыл глаза.
Как все это некстати. Он так хотел увидеть ее в таком положении, но при других обстоятельствах.
Быстрое движение дернуло завязки на груди, и Малфой озадаченно приоткрыл глаза. Поттер стягивала с него мантию. Стоило ему решить, что он все-таки умер и незаслуженно попал в рай, как ее пальчики скользнули к рубашке, быстро просовывая пуговицы в прорези.
Святой Салазар, что она делает? Что происходит?
Осмыслить действия Поттер не выходило. Боль подтачивала рассудок ядовитым червячком, путая мысли. Малфой открыл было рот, но не смог выдавить ни звука.
Собрав остатки сил, он заставил двинуться онемевшую руку и потянулся к Поттер. Пальцы коснулись выбившейся на лицо черной пружинки, и подушечки случайно зацепили кожу. Реакция не заставила себя ждать.
Поттер шлепнула его по запястью, отталкивая, и, пока Малфой тщетно пытался это осмыслить, ее пальцы скользнули по его груди, опускаясь к животу.
Приятное прикосновение. Затуманенное сознание потонуло в удовольствии, но острая вспышка боли выдернула Малфоя в реальность. Челюсти лязгнули. Он попытался сдержаться, но шипение все равно вырвалось из груди.
Вызвать сочувствие не вышло. Мелькнули какие-то склянки и вата. По комнате расплылся резкий запах спирта и лекарств. Малфой отчужденно отметил это, а через мгновение мышцы скрутило. По телу словно разлился огонь. В глазах снова потемнело, и Малфой инстинктивно дернулся назад, но в его брюки вцепились пальцы Поттер, не позволяя отползти. Ее голос пробился сквозь писк в ушах:
— Потерпи. Потерпи немного. Сейчас все пройдет.
Мерлин милостивый, как он хотел ей поверить. Пусть все пройдет. Он откроет глаза и увидит счастливое лицо Поттер. Они окажутся где-нибудь в Выручай-комнате, и все это — просто жуткий кошмар. Пусть так и будет.
Мучительные секунды текли, но ничего не проходило. Боль продолжала плескаться в сознании, реальность не желала меняться.
Малфой длинно выдохнул, цепляясь за ускользающие образы, и сосредоточился на бережных прикосновениях Поттер. Она что-то вытирала, промокала и изредка взмахивала палочкой, бормоча заклинания одними губами. Малфой фокусировался на их движениях, и боль постепенно стала отползать.
Когда Поттер облегченно выдохнула и начала накладывать повязку, туман в голове немного рассеялся. Мысли перестали ускользать. У Малфоя получилось вдохнуть, и он медленно моргнул, прояснившимся взглядом окинув происходящее.
Катастрофа. Настоящее бедствие. Вот, что сейчас случилось. Лучше бы он умер на той опушке от боли и потери крови, чем втянул в это дерьмо Поттер. Она не должна была увидеть его в таком состоянии. Нельзя была давать ей повод для справедливых мыслей о том, как это произошло.
Подтверждая худшие опасения, Поттер отшатнулась, закончив с повязкой. Она опустилась на пятки, взгляд ее вцепился во что-то на полу. Бледное лицо даже не дрогнуло, но в изумрудных радужках скользнул такой поток ужаса и отвращения, что у Малфоя заныло под ребрами.
Что бы она там ни увидела, дело плохо. Малфой не хотел разбираться, но выбора не оставалось. Он собрался встать, но вместо этого соскользнул с кровати, опускаясь на колени напротив Поттер. От резкого движения бок начало тянуть, но убийственной боли больше не было.
А жаль. Лучше боль от раны, чем столкновение с реальностью.
Малфой опустил голову, и острое желание умереть захлестнуло с новой силой. На невзрачном бежевом ковре поблескивала серебристая маска.
Его персональные врата в ад. Кошмар, который он своими руками обрушил на свою голову.
Поттер не шевелилась. Не дышала. Сверлила взглядом чертову маску и даже не пыталась как-то отреагировать.
Она его ненавидит. Презирает. Она никогда не сможет это забыть. Чертова маска навсегда останется между ними, что бы дальше ни происходило. Он не сможет объяснить, да и нет здесь объяснений. Уж точно не в ее вселенной. Поттер бы скорее умерла, чем нацепила на себя это клеймо.
Проглотив царапающую горло сухость, Малфой дернул подбородком. Голосовые связки скрипнули, и он глухо начал:
— Поттер, послушай. Что бы ты завтра ни услышала, я…
Она так резко вскинула руку, выставляя вперед ладонь, что Малфой захлебнулся своими жалкими оправданиями. Голос Поттер, чужой, лишенный эмоций, ледяной, царапнул сознание:
— Не хочу знать.
Разумеется, Мерлин. Это справедливо. Она имеет полное право отгородиться от этого дерьма, но не вот так ведь. Она уже в этом. Как насчет его желаний? Даже Визенгамот дает последнее слово.
— Я понимаю, — покорно кивнул Малфой. — Но я хочу, чтобы ты знала. Я…
— Меня это не касается, ясно? — она резко мотнула головой, отворачиваясь от маски, и уставилась на свои ладони. Бледная кожа выпачкалась в крови. — Понятия не имею, как тебе удалось сюда пробраться, — тяжело вздохнув, Поттер продолжила. — По периметру куча мракоборцев. Если попадешься кому-то — это не мои проблемы.
Малфой ей не верил. Не может все действительно быть так. Она не бросила его. Не прошла мимо.
— Ты ведь помогла мне, — обреченно выдохнул Малфой, рассматривая длинные пальцы в алых разводах.
Не может это ничего не значить. Кто станет влезать в подобное ради человека, на которого плевать? Это абсурд.
Поттер вскинула голову. Пальцы ее стиснулись в кулаки. В зеленых радужках полыхнуло, но не злостью и раздражением, а захлебывающейся болью. Голос у Поттер сорвался на вскрик:
— Потому что я — не ты! Я так не могу. У меня есть сердце.
Зачем она так? Это несправедливо. Поттер умеет быть жестокой не меньше него. Нельзя тыкать другим каждым их промахом, но при этом игнорировать свои.
Спорить Малфой не стал. Вместо этого он вздохнул и признался в том, в чем никогда не собирался признаваться даже себе самому:
— У меня тоже.
Она могла бы рассмеяться ему в лицо. Могла бы бросить сотни едких ответов. Вместо этого Поттер растерла кровь на пальцах и глухо отозвалась:
— Тогда ты и сам должен все понимать, Малфой.
О, он понимал. Малфой прекрасно понимал каждую гребаную причину, руководящую Поттер. Он понимал, что не заслуживает ее. Даже помощи ее не заслуживает, но Поттер все равно дарит ему ее. Малфой понимал, почему. Пожалуй, даже лучше, чем сама Поттер.
Это ведь так просто. Разве кинулась бы она помогать любому Пожирателю Смерти, истекающему кровью у нее на глазах? Нет, разумеется. Но ему помогла. Значит, осталось еще что-то. Хотя бы крохи. Жалкие крупицы того чуда, которое сталкивало их друг с другом и не позволяло разойтись, сколько бы они ни бежали в разные стороны.
Как все это ей объяснить? Как донести?
Малфой открыл было рот, но слова застряли в глотке. С улицы донесся громкий мужской голос:
— Вероника? Ты у себя?
У Малфоя заскребло под ребрами. Это Рой Петерс? Какого дьявольского фестрала он делает возле палатки Поттер в такое время?
Поттер вздрогнула. По бледному лицу прошла рябь паники. В изумрудных радужках мелькнул ужас. Вскочив на ноги, Поттер вытерла ладони о джинсы и метнулась ко входу в палатку.
Застыв, она вскинула руку, нервно сжимая и разжимая пальцы, и, топчась на месте, отозвалась, приложив ладонь ко рту:
— Да. Я переодеваюсь. Сейчас закончу и подойду.
Куда, Мерлин? Куда она собралась на ночь глядя? Да еще и с Роем Петерсом? Что вообще она делает в этом месте? Почему она не дома? Куда смотрит ее безответственный брат?
Пока Малфой утопал в лавине вопросов, Поттер взмахнула палочкой, на ходу поймала что-то, вылетевшее из сумки, и метнулась в другую часть комнаты, захлопывая дверь.
Малфой остался в одиночестве. Оно обрушилась на него неподъемной каменной плитой. Мысли складывались в короткие очевидные факты.
Поттер собирается куда-то с Роем Петерсом. Он ничего не может сделать. У него вообще нет права голоса. Она только что спасла его жизнь. А он меньше часа назад участвовал в преступлении, о котором уже с утра напишут в «Пророке». Поттер все поймет и останется здесь с Роем Петерсом. И это отвратительно и мерзко, чудовищно, но абсолютно правильно.
Малфоя словно лишили способности дышать. Привычная яростная ревность, прежде всегда спасавшая от беспощадной реальности, не появлялась. Он остался один на один со скребущимся в черепной коробке отчаянием.
Зачем Поттер спасла его, если он все равно погибает? Неужели она не видит? Ему нужна помощь вовсе не с этой идиотской царапиной. Болит где-то внутри, глубоко, под ребрами. Если кто-то и способен его исцелить, то только она.
Поттер вылетела из ванной, торопливо поправляя волосы. Красная короткая юбочка колыхнулась от быстрых движений. Малфой зацепился взглядом за оборки по подолу, а потом уставился на острые коленки. Он не смог от них оторваться, даже когда Поттер заговорила, понизив голос:
— Запомни, Малфой, я не твой подпольный колдомедик. В следующий раз, когда вляпаешься в какое-нибудь дерьмо, держи эту мысль в голове, — она выдохнула, нервно одергивая юбку, и мотнула подбородком в сторону маски. — Когда я вернусь, тебя здесь быть не должно. И забери, — у нее дрогнули губы, и Поттер шумно сглотнула, — свой мусор.
Это последний круг его персонального ада. Хуже уже не может быть. Мерлин не сможет придумать что-то еще, способное уничтожить связь между ними.
На шее словно стиснулись ледяные когтистые пальцы. В горле першило, и ребра стянуло острой нитью. Руки не желали подниматься. Тело не слушалось. Только пальцы бездумно смяли края рубашки.
Он ничего не может сделать. Он и не должен. Единственное правильное решение — позволить ей уйти и никогда больше не появляться рядом. Так нужно. Но нет в этом ни черта правильного.
Поттер развернулась. Малфой смотрел, как от каждого шага вздрагивает короткая юбочка, и задыхался. Когда она почти добралась до выхода и по комнате разнесся глухой голос, Малфой не сразу понял, что это он говорит:
— Ты действительно уйдешь к нему, Поттер?
Идиотский вопрос. Она уже почти ушла. Один чертов шаг, и она сможет его сделать. У Поттер всегда получалось совершать невозможное.
Она остановилась. Всего мгновение до того, как она обернулась, но Малфой успел поверить в чудо. Сейчас она останется. Бросится к нему, прикоснется, запустит пальцы в его волосы, и все станет лучше. А потом они вместе придумают, что делать со всем этим дерьмом. Кто еще способен на такое, если не они?
Секундная надежда разбилась о блестящий изумрудный взгляд. Алые губы дрогнули, но Поттер сжала их и выдохнула без единой эмоции в голосе:
— Да. Именно это я и сделаю.
Может что-то ее остановить? Едва ли. Но она словно стояла и ждала, что Малфой скажет что-то, что заставит ее остаться. Он не знал, что говорить. Подбородок дернулся, и язык ударился о зубы, выталкивая жалкую фразу:
— Ты ведь сказала, что любишь меня.
Лучше бы он вложил в ее пальцы палочку и приставил к своему виску. Лучше бы все это прекратилось раз и навсегда.
Поттер отлично справлялась. Если обычно все ее мысли читались на лице, то в последнее время она вполне успешно прятала эмоции. Но не в этот раз. Осечка вышла секундной, но Малфой все равно заметил — он жадно искал.
Поттер сглотнула. Крылья маленького вздернутого носика вздрогнули. По бледному отрешенному лицу прошла болезненная рябь.
Она взяла себя в руки. Облизнула губы и пожала плечами:
— Все, как ты и сказал, Малфой. Это прошло. Ты снова оказался прав. Наслаждайся.
Порывистый шаг вытолкнул Поттер из шатра. Она не оставила ему последнее слово. Не позволила доказать, что она врет. Не рискнула даже взглянуть на него напоследок.
Малфой мог бы сказать, что Поттер лгунья. Врать она совершенно не умела, и сейчас, как бы ни старалась, не смогла его обмануть. Только легче от этого не становилось.
Да, она солгала, но это всего лишь вопрос времени. Она так стремилась превратить свое вранье в реальность, что рано или поздно справится. Поттер справляется со всем, за что берется.
Малфой медленно выдохнул, борясь с писком в ушах. Видит Салазар, лучше бы его прикончили на чертовом задании, но Мерлин беспощаден. Впрочем, задание наверняка не последнее. У него еще будет куча возможностей.
А сейчас ему нужно убираться отсюда. Малфой совершенно не хотел знать, сколько времени Поттер проведет со своим дорогим Петерсом.
Слепо сжав пальцы, он схватил маску и палочку, с трудом поднимаясь на ноги. Если по дороге он наткнется на мракоборца, то даже сопротивляться не станет. Малфой слабо верил, что Мерлин смилостивится над ним и так легко избавит от мучительного жгучего чувства за грудиной.
***
Шатер Роя не идет ни в какое сравнение с моим. Огромный, уютный, светлый, но я не могу ни позавидовать, ни восхититься. Слепо ковыряю вилкой в тарелке, размазывая картофельную запеканку, и борюсь с рвотными позывами.
Что я сделала, Мерлин? Что я делала все это время?
Я спасла Пожирателя Смерти. Я помогала двум Пожирателям Смерти и прикрывала их.
Годрик, прости. Мне нет оправданий. Нет ничего, способного объяснить мое чудовищное преступление. Это не то же самое, что спать с Драко Малфоем. Речь уже не о моем достоинстве, оскорблениях и попранной чести. Это за гранью.
Я смотрю в тарелку, а вижу бледное лицо, перечеркнутое гримасой боли, затуманенные серые радужки и длинную рваную рану. Кровь. Снова гребаная кровь, Мерлин. Я действительно захлебываюсь в ней, но все никак не захлебнусь. Сколько можно?
— Вероника, что-то не так? — взволнованный голос Роя выдергивает меня в реальность.
Вилка мерзко скрежещет по тарелке. Я вскидываю голову и едва выдавливаю неловкую улыбку, спешно выпаливая:
— Нет-нет, все чудесно. Я просто задумалась. Пытаюсь оценить объем работы на завтра.
Мне бы действительно стоило этим заняться. Дел немерено, но как можно о них думать, когда в голове смертельным приговором звучит голос Малфоя.
Ты сказала, что любишь меня.
Гребаный придурок. Чертов манипулятор. Мало ли, что я сказала. Я же не припоминаю ему каждое брошенное слово. Сколько красивых обещаний слетела с его языка? И где они все? О, ну конечно, глупо рассчитывать, что Пожиратель Смерти станет держать слово. Ты идиотка, Поттер.
Тяжелый вздох Роя — мой маяк, позволяющий не утонуть в безумии. Он качает головой и, бросив на меня требовательный взгляд, просит:
— Расслабься хотя бы сейчас, Вероника. Ты отлично справляешься и заслужила отдых. Давай просто хорошо проведем вечер, — предложение заманчивое, но совершенно невыполнимое. Вечер уже беспощадно испорчен, а Рой ненароком подливает масло в огонь. — Расскажи о себе. Мне бы хотелось узнать тебя получше.
Рассказать о себе? Я только что исцелила гребаного Пожирателя Смерти. Мерлин милостивый, я не могу думать ни о чем другом.
Выжидающая тишина ввинчивается в сознание. Нужно что-то сказать. Хоть что-нибудь.
— Я… Э-э-э… ну…
Отлично, Поттер. Более точное описание даже придумать сложно. Это именно то, что стоит рассказать о себе своему кумиру. Браво.
Легкий хрипловатый смех парализует. Рой откладывает вилку и укладывает локти на стол, переплетая пальцы. Голубой искрящийся взгляд оглаживает мое лицо, и он хмыкает:
— Поразительно, ты не перестаешь удивлять. Обычно после такого вопроса на меня обрушивают целое рекомендательное письмо, но не ты. Конечно, нет.
Давай, Поттер. Приди в себя. Нужно пережить ужин, а потом будет целая ночь для угрызений совести и самоуничижительных мыслей.
Сконфуженно поджав губы, я бормочу:
— Я не умею производить впечатление, извини.
А еще разговаривать. Я даже ответить нормально не могу. Годрик, это просто жалко.
У Роя дергается уголок рта. Пожав плечами, он улыбается и легко заявляет:
— Напротив. Впечатление ты производишь незабываемое.
Незабываемо паршивое? Что он имеет в виду? Святые фестралы, мне не стоило приходить. Я совершенно не в состоянии поддерживать диалог.
Так и не решив, что значат слова Роя, я неловко отвожу взгляд и признаюсь:
— На самом деле, мне просто нечего рассказывать. Я — это просто я.
Я только что убила свою возможность заинтересовать Роя Петерса. Ладно. Не самое большое разочарование за последние месяцы. Это моя самая безобидная промашка.
Рой хмыкает и деловито кивает, а в голосе нет ни грамма разочарования:
— Ну конечно. И этим все сказано. Это дорогого стоит.
Я словно провалилась в абсурдный сон, где каждое неловкое движение превращается в преимущество. Так не бывает. Не в жизни. Уж точно не в моей.
Пытаясь скрыть неловкость, я подхватываю стакан с соком и делаю глоток, когда голос Роя окрашивается тревогой:
— Что это, Вероника? — за секунду в голове успевают проскользнуть миллионы предположений, и Рой озвучивает худший. — У тебя кровь. Что случилось?
Сок встает поперек горла. Едва не задохнувшись, я торопливо отставляю стакан, судорожно выискивая красное пятно.
Мерлин, я действительно дура. Взгляд цепляется за алый подтек на запястье, и внутренний голос взрывается гомерическим хохотом.
Рука дергается вниз, прячась под стол, и пальцы спешно трут кожу, пока я бормочу:
— Ой, ерунда. Я даже не заметила. Наверное, зацепилась, пока убирала инвентарь.
Русые брови хмурятся. Рой щурится и тревожно уточняет:
— Какая же это ерунда? Дай посмотреть.
Зачем я сказала эту ерунду? Неужели нельзя было соврать, что это краска? Или хотя бы чертова помада. Это самая нелепая чушь, которая могла произойти. Хуже было бы, скажи я честно, что на моих руках кровь Драко Малфоя, который только что был в моем шатре.
— Не надо, — слишком быстро выпаливаю и, пытаясь сгладить неоправданную резкость, добавляю. — Все в порядке, правда.
Рой цокает и недовольно морщится:
— Ты как маленькая, Вероника. Обещаю, я аккуратно, — перехватив мой полный ужаса взгляд, он вздыхает. — Не могу уже я допустить, чтобы мой личный ассистент получил травму в первый же день.
Он обо всех своих сотрудниках так беспокоится? В этом секрет лучшего капитана?
Пока я судорожно перебираю мысли, пытаясь отыскать приличный ответ, Рой закатывает глаза и встает из-за стола.
Пара шагов. Несколько мгновений. Мне просто ничего больше не остается.
Рой отводит взгляд всего на секунду, бросая на стул салфетку. Я хватаю со стола нож и, выдохнув, втыкаю его в запястье, глотая болезненный выдох.
Если кто-то теперь решит назвать меня психопаткой, мне нечего будет противопоставить. К фестралам. Это все еще меньшее безумие, чем то, что я делала полчаса назад.
Рой неумолимо приближается, и я вытираю нож о юбку, скинув его под стол. Слава Мерлину, ковер поглощает звук.
Спешно отодвинув стул, я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда Рой оказывается рядом. Он ничего не спрашивает. Перехватывает мое запястье и, развернув, покачивает головой:
— Ничего себе, ерунда. Как ты так умудрилась?
Отличный вопрос. Как я умудрилась попасть в этот абсурд? Ответа у меня нет, и я неопределенно повожу плечами, потупив взгляд. Смотреть на Роя стыдно.
Взмах палочки заставляет прыгнуть в его руку какой-то пузырек. Петерс перехватывает его, даже не подняв голову. Идеальные рефлексы завораживают, на мгновение выветривая все остальные мысли и оставляя только чистое секундное восхищение.
Подхватив со стола салфетку, он аккуратно стирает кровь и откупоривает пузырек. Знакомый запах заставляет поморщиться. Бадьян на какую-то жалкую царапину — настоящее расточительство. Впрочем, Рой не колдомедик, а успешный спортсмен. Для него наверняка нет никакой разницы.
Пара капель падает на кожу. Кровь шипит и сворачивается. Я морщусь от легкого пощипывания, а потом вздрагиваю — подушечка большого пальца аккуратно поглаживает мою ладонь.
Парализованная странным прикосновением, я не дышу, уставившись под ноги. Рой не отпускает мою руку. Тишина заливает шатер, и я выдыхаю, запинаясь:
— Спасибо.
Его пальцы все-таки разжимаются. Моя рука зависает в воздухе на пару секунд, словно ее все еще держат. Петерс улыбается и пожимает плечами:
— Не за что. Впрочем, я не возражаю, если в качестве благодарности ты позволишь проводить тебя до шатра.
В мыслях царит полный хаос. Потерявшись в происходящем, я с ужасом вспоминаю, что совсем недавно в моем шатре был Драко Малфой. Он уже должен был уйти, но я слишком хорошо его знаю, чтобы надеяться на порядочность. Может произойти буквально что угодно.
— Тут идти совсем ничего, — выпаливаю, тут же прикусив язык.
Рой разочарованно кивает и протягивает:
— Определенно есть и минусы в том, что ты живешь рядом.
Я растерянно вскидываю голову, непонимающе уставившись на Петерса. Сознание отказывается улавливать насмешливые интонации. Рой усмехается и пожимает плечами, поясняя:
— Жаль, что идти будем недолго.
Выдавить улыбку — все, на что меня хватает. Рой приглашающе кивает на двери, и мне ничего больше не остается. Разве что молить Мерлина, чтобы в шатре уже никого не было.
***
Панси остановилась возле лакированных двустворчатых дверей и медленно выдохнула, позволяя себе короткую передышку. Последние сутки вымотали ее. Сознание требовало отдыха, но Панси заставляла себя делать все, что должна.
Ночь прошла в мучительном ожидании. Панси не смогла глаз сомкнуть. Гладила Забини по волосам, стерев с его лица грязь и кровь, и вслушивалась в тихое дыхание, проверяя, смог ли он уснуть. Он смог только под утро, и тогда Панси осторожно выскользнула из постели, отправившись разбираться в происходящем.
От Малфоя ничего не было слышно. Она нервничала, писала бесконечные записки, рассылала их всем, кому можно, и судорожно подбирала слова, которые скажет Блейзу, когда тот проснется.
Как его обнадежить? Как успокоить? Как стереть с лица это бесконечное отчаяние и чувство вины? Она не могла видеть его таким. Это напоминало кошмарный сон, но Панси точно знала, что не спит.
Совсем отчаявшись, она уже собралась было шагнуть в камин и отправиться прямиком в поместье Малфоев. Панси продумала все до мельчайших деталей. Каково же было ее облегчение, когда в комнате появился домовик и заявил, что в гостиной их ожидает мистер Малфой.
Он действительно был там. Пугающе бледный, с залегшими под глазами тенями, впавшими щеками и пустым жутким взглядом, но живой. Вроде бы, даже невредимый.
Теперь они с Блейзом вдвоем сидели в гостиной и ждали Панси. О вчерашнем упорно не говорили, пытаясь сделать вид, что все их мысли заняты другим.
Впрочем, вполне вероятно, что так и было. Поттер обладала поразительной способностью вытеснять собой все остальное. Сейчас это было даже на руку.
Мотнув головой, Панси скрыла на лице следы усталости и толкнула двери, решительно проходя в гостиную. Блейз и Малфой синхронно обернулись на звук, и Панси тут же заговорила:
— Я все узнала, — время для интригующих пауз было совершенно неудачное, и она продолжила. — Поттер — новая ассистентка Роя Петерса. Она будет там до конца чемпионата. Кстати, уже ходят слухи, что Петерс ее очень хвалит.
Блейз метнул на Панси предупреждающий взгляд, и она запоздало прикусила язык. Последнее было явно лишним. Можно подумать, что кто-то хоть на мгновение мог усомниться в том, что Поттер потонет в хвалебных одах.
— Ясно, — глухо выдохнул Малфой, сверля пустым взглядом журнальный столик. — Спасибо, Пэнс.
Святой Салазар, было бы, за что благодарить. Панси шагнула к дивану, осторожно опускаясь на подлокотник, и скосила на Блейза напряженный взгляд. Пустая тишина не обнадеживала.
— Да ладно тебе, Малфой, — натянуто начал Блейз. — Это всего лишь стажировка. Она просто его ассистентка. Ничего такого.
Панси не сдержалась и закатила глаза. Хорошо, конечно, что Блейз участвовал в разговоре, а не бормотал что-то бессвязное и дрожал, но говорил он полную чушь. Панси была далека от квиддича, но даже она знала, кто такой Петерс. Да ни одна здравомыслящая девушка не упустит такой шанс. Панси бы точно вцепилась в него мертвой хваткой.
— Это пока, — вяло отозвался Малфой.
— Бред, — фыркнул Забини. — Поттер ни за что не станет.
Панси выдохнула. Определенная логика прослеживалась. Называть Поттер здравомыслящей никто бы не стал, да и они с Панси мыслили диаметрально противоположно. Вполне справедливо предположить, что она даже не осознает, какой шанс ей выпал.
— Я согласна, — кивнула Панси, перехватив взгляд Блейза. — Малфой, это же Поттер. Зачем ей кто-то еще, если она влюблена в тебя?
Она и сама от себя не ожидала. Фраза выскользнула так легко, словно ничего такого в ней и не было.
Панси мысленно усмехнулась. Только посмотрите на них. Сидят и обсуждают чьи-то чувства, словно ничего в их жизни и не произошло. Словно это все действительно имеет значение. Словно Блейз не содрогался в беззвучных рыданиях полночи, а Малфой не истекал кровью.
Очередной фарс. Жалкая попытка ухватиться за ускользающую жизнь. Только поздно. У них отняли право на такие разговоры. На обычные подростковые переживания. Они пытаются совместить несовместимое.
— Больше нет, — отрешенно заявил Малфой, и в его голосе скользнуло столько безнадежной усталости, что у Панси заложило уши.
Да кто это? Куда исчез Драко Малфой, которого она знала столько лет? Он никогда бы не смирился с поражением. Он всегда получает то, что хочет. Должно же хоть что-то оставаться неизменным в их жизни.
Не сдержавшись, Панси выплюнула:
— Ты что, идиот, Малфой? Это так не работает.
Салазар, чем она занимается? Как она докатилась до этой мерзкой точки? Представить что-то более нелепое просто невозможно.
Блейз вдумчиво кивнул, соглашаясь, но Малфой не выглядел убежденным. Панси раздраженно поджала губы. Сам виноват. Сейчас она ему все выскажет.
Она даже набрала в легкие побольше воздуха, собираясь обрушить на Малфоя лавину аргументов, когда он резко повернул голову и, резанув по Панси болезненным взглядом, рявкнул:
— Думаете, все еще недостаточно поводов? А как насчет этого? Я завалился к ней, истекая кровью, в гребаной маске Пожирателя Смерти.
По гостиной разлилась звенящая тишина. Блейз шумно выдохнул и смежил веки, вцепившись в переносицу. Малфой торжествующе вскинул брови.
Действительно идиот. Сидит и радуется, что подтвердил то, что его убивает. Вполне в его духе. Малфой не может признать, что не прав. Даже мысль такую допустить не может.
Панси всеобщий траур не разделяла. Она чертовски устала от этой беспросветной мужской тупости. Хотелось поужинать и принять душ, а не бороться с абсурдом.
Спрыгнув с подлокотника, Панси свела брови и скрестила руки на груди, протягивая:
— К Поттер? В маске Пожирателя Смерти? Погоди, я уточню. К той Поттер, у которой отец — глава мракоборческого центра, крестный — его правая рука, а брат — сраный избранный? Верно?
Малфой раздраженно поморщился, всем своим видом показывая, что не настроен терпеть издевки, но Панси и не собиралась продолжать. Она шагнула к выходу, чтобы раздать указания по поводу ужина и наконец-то добраться до ванной. Остановилась она уже у самой двери и, обернувшись, бросила, передернув плечами:
— Что-то я не вижу, чтобы ты был в Азкабане.
Разъяснять ничего Панси не собиралась. Пусть сидят и сами разбираются. Уж два слизеринских умника должны рано или поздно додуматься до очевидных вещей.
***
Никогда бы не подумала, что можно так сильно ненавидеть гребаную газету. Лучше бы мне никогда не читать «Ежедневный пророк». Глупости. Зло ведь не в газете.
Целая магловская деревушка, выжженная дотла. Чудовищное количество жертв. Один пропавший без вести волшебник.
И я, своими руками исцелившая того, кто принимал в этой бойне участие.
Я знаю, он был там. Что бы Малфой ни пытался сказать, я не полная идиотка. Но лучше бы мне действительно ничего не знать.
Я не понимаю, почему до сих пор ничего не предпринимаю. Почему занимаюсь своими делами и изображаю абсолютное отрицание происходящего. Какой, к драклам, чемпионат? Какой, к фестралам, квиддич? Какое все это имеет значение? Как в одном мире сосуществуют эти зверства и подготовка к чемпионату?
У меня нет ответов. Я не знаю, но продолжаю упорно выполнять свои обязанности, словно они избавят от груза ответственности.
Нет, разумеется. Но чем больше работы я выполняю, тем меньше мыслей в голове остается. Они настигнут меня рано или поздно, но, пока есть хоть малейший шанс убежать, я буду бегать.
К вечеру ноги гудят и едва держат тело. Хочется рухнуть лицом в песок, закрыть глаза и ни о чем не думать, но едва ли получится. Я чертовски устала, выполнила кучу задач, но мысли все еще могут пробраться в сознание.
Я знаю кое-что, всегда помогающее справиться, но не уверена, что имею право так поступать. Взгляд мечется от аккуратно сложенных метел к ящикам с инвентарем. Я никогда не видела такого обилия полезных для тренировок артефактов, и ладони чешутся от бесконтрольного желания попробовать.
Кому от этого станет хуже? Да никто даже не узнает — все уже давно разошлись по своим шатрам. Я недолго. Полетаю совсем немного и верну все на место.
Отогнав трусливые сомнения, я шагаю к ящичку, стукнув по нему палочкой. Парочка простых манипуляций — я подглядела их на тренировке сборной, — и в воздух устремляется не меньше десятка бладжеров. Это же гениально. Можно заниматься в полном одиночестве. Мяч проносится в паре сантиметров от моей головы — я едва успеваю пригнуться. Похоже, с режимом я перестаралась. Да и ладно. Когда меня пугали сложности? Уж точно не в квиддиче.
Перехватив лентой мешающие волосы, я засовываю палочку за пояс и решительно шагаю к метлам. Последний поток сомнений отгоняет рывок головы. Все в порядке. Никто не узнает.
Стоит пальцам перехватить древко, как в груди разливается пьянящее предвкушение. Давненько я не летала. Стоило раньше вспомнить, что полеты — лекарство от всех болезней.
Перекинув ногу через древко, я быстро выдыхаю и, не оставляя времени на мысленные метания, отталкиваюсь от земли. Воздух мгновенно принимает меня в свои потоки, нежно оглаживая кожу. Стремительный набор скорости выгоняет все мысли из головы. Некогда думать о всякой ерунде. Я действительно переоценила свои силы.
Взбесившиеся бладжеры, реагирующие на появление игрока на поле, мгновенно устремляются ко мне, атакуя. Я только и успеваю вертеть головой, пытаясь объять взглядом все поле. Бесполезно.
Дергая метлу из стороны в сторону и едва удерживаясь в седле, я заставляю себя медленно выдохнуть. Так не пойдет. Продолжу в том же духе — вымотаюсь за пару минут и пропущу удар. Нужна другая стратегия.
Так просто она не приходит в голову. Пока я спешно перебираю в голове варианты, приходится судорожно метаться по полю. Я едва не врезаюсь в трибуну, уворачиваясь от бладжера, а через минуту чуть не вылетаю из седла от резкого поворота.
Хватит. Стоп.
Глубокий вдох очищает сознание. Если я не могу уследить сразу за всем, то нечего и пытаться. Так я только отвлекаюсь, рассеивая внимание на десяток мячей. Непродуктивно.
Запихнув попытки все просчитать подальше, я отключаю сознание, полностью отдаваясь ощущениям. Интуиция охотно берет дело в свои руки.
Я легко подстраиваюсь под воздушные потоки, проскальзываю между бладжерами и не думаю о том, что меня вот-вот собьет с метлы.
Внутри растекается теплое спокойствие, сплетаясь с прохладным ветерком. Нет больше ничего в мире. Только я и воздух. Только бесконечный захватывающий полет, а в нем — все, чего мне не хватало.
Время растворяется, и я прихожу в себя, только когда бладжеры синхронно опускаются вниз, прячась в ящик. Да быть не может. Сорок минут пролетели совсем незаметно.
Сделав последний круг по полю, я все-таки снижаюсь, поборов желание взять еще сорок минут. Хватит с меня. Мне и это было не положено.
Когда стопы утопают в песке и я спешиваюсь, в ушах все еще звенит ветер, но звучные аплодисменты со стороны трибун я все равно слышу отчетливо. Мерлинова мать! Плохо. Надо что-то срочно придумать.
Рой останавливается передо мной, и в голубых радужках плещется что-то странное. Он то ли улыбается, то ли хмурится. От прилива паники я не могу даже адекватно считать его эмоции.
Ну надо же, попалась с поличным. Сотню лет такого не было. Нужно как-то выкручиваться.
— Я просто немного…
Бормочу, переступая с ноги на ногу, и натягиваю на пальцы рукава толстовки. Годрик, что за позорище? Куда подевалась моя способность генерировать невинную спасительную ложь?
Рой сочувственно сводит брови и наклоняет голову, аккуратно подсказывая:
— Не удержалась…
Именно. Я с готовностью эхом повторяю:
— Не удержалась…
Понимающий взгляд действует гипнотически. Рой одобрительно кивает и продолжает:
— … взяла метлу.
Поддавшись его спокойному голосу, я киваю:
— … взяла метлу.
Рой приподнимает руку и вращает кистью, подталкивая меня говорить дальше, и тут же подсказывает еще:
— … и решила немного полетать.
— … и решила немного полетать, — завороженно повторяю я, запоздало осознав, что только что сделала чистосердечное признание.
Резко опустив голову, я жмурюсь, проклиная себя всеми возможными способами. Никогда. Никогда не нужно делать что-то, за что потом обязательно придется извиняться.
Отличная идея, кстати.
— Прости, — спешно выпаливаю, облизнув пересохшие губы. — Не знаю, что на меня нашло. Просто помутнение какое-то. Я никогда не видела подобного и действительно не удержалась. Такого больше не повторится, обещаю.
Хочется по-детски скрестить пальцы, потому что ощущения были потрясающие, но я сдерживаюсь. Решено. Никогда впредь ничего подобного я себе не позволю.
Рой недовольно прищелкивает языком и хмурится. Я сжимаюсь еще сильнее, готовясь к справедливым упрекам, но слышу совершенно другое:
— Очень надеюсь, что повторится. Это было потрясающе, Вероника. Так быстро найти верное решение — заслуживает похвалы.
Я растерянно моргаю, напряженно наклонив подбородок. Мысли путаются, захлестывая. Мои полеты только что похвалил Рой Петерс, и в груди толкается горделивая безумная радость, но ее тут же смывают сомнения. Это совсем не та реакция, которую я заслужила.
— Ты что, — сглотнув опасения, аккуратно уточняю, — не сердишься?
Русые брови вздрагивают, и складочка, прорезавшая лоб, разглаживается. Рой вздыхает и улыбается, покачав головой:
— Как тут можно сердиться, Вероника? Я прекрасно понимаю, что такое тяга к квиддичу. Ей порой невозможно сопротивляться.
Про тягу, с которой не совладать, я прекрасно знаю, но едва ли в моем случае речь о квиддиче. Впрочем, Рою об этом знать не обязательно, да и я действительно безумно хотела полетать. Буду считать, что он прав.
Воспользовавшись моей заминкой, Рой сужает глаза и, хитро улыбнувшись, добавляет:
— Может, ты забыла, но в нашу первую встречу ты стащила школьные метлы. Я это прекрасно помню.
Издевается. По-доброму, улыбаясь, без капли осуждения, но я все равно сконфуженно поджимаю губы.
Я ведь действительно уже и забыла об этом. Тот вечер отложился в памяти вовсе не полетами с Роем Петерсом. Да и ощущение, словно было это в прошлой жизни.
— Это никому не вредит, — неуверенно протягиваю, хотя ни оправданий, ни объяснений Рой не ждет.
Он с готовностью кивает:
— Конечно. Да и вообще идет на пользу развитию квиддича.
Снова издевается? Пока я пытаюсь решить, что хотел этим сказать Петерс, он кивает в сторону лавки. Спорить и дожидаться повторного приглашения я не рискую. Сейчас наверняка прочитает лекцию о том, что вести себя так — необдуманно и глупо. Придется слушать.
Я покорно опускаюсь на лавочку, приготовившись к потоку нравоучений, но он почему-то не начинается. Рой садится рядом, игнорируя кучу свободного места, и молча всматривается в мое лицо.
Пристальный задумчивый взгляд заставляет напряженно ерзать. Поначалу я думаю, что выдержу эту пытку, но через минуту понимаю, что не знаю, куда себя деть.
В целом-то не очень комфортно, когда тебя так рассматривают, а когда сам Рой Петерс сидит так близко и глаз с тебя не сводит, самообладание точно дает сбой.
Нервно облизнув губы, я собираюсь было заявить, что должна убрать метлы и остальной инвентарь, но Рой все-таки заговаривает:
— Тебе нравится в Хогвартсе, Вероника?
Даже не знаю, что хуже — пристальный взгляд в полной тишине или такие вопросы. Как вообще это понимать? Зачем он спрашивает?
— Ну да, — осторожно протягиваю, пнув носочком кроссовки песок. — Конечно. Хогвартс — мой второй дом.
Рой вздыхает и тоскливо поджимает губы. Я совсем ничего не понимаю и растерянно приподнимаю брови.
Уловив мой немой вопрос, Петерс не торопится прояснять что-то, а только усиливает непонимание:
— Ты уже точно решила, что вернешься на седьмой курс?
Уголок глаза дергается. Ну и вопросики. Спросил бы что попроще.
Вообще-то мы всей семьей говорили об этом перед пятым курсом. Уйти, конечно, можно, но какой в этом толк? Полное образование открывает куда больше возможностей и расширяет выбор. Торопиться стоит, только когда ты четко видишь в своей жизни единственный путь, но это огромная редкость для пятнадцати лет.
Впрочем, разговор этот был давно. Слишком много всего после него изменилось. Сложно быть уверенным в своих планах, когда до завтрашнего дня вполне можно не дожить. Ситуация сейчас такая шаткая, что я предпочитаю не загадывать.
— Планировала, — неопределенно киваю, все еще смутно понимая, к чему все эти вопросы.
Рой упирается ладонями в лавку и, повернувшись ко мне корпусом, начинает издалека:
— Если помнишь, я говорил, что после чемпионата планирую собрать свою команду. И я тут подумал. Помощник из тебя, конечно, потрясающий, но заставлять прекрасного игрока заниматься организационными вопросами — настоящее преступление.
Я осекаюсь, перестав перебирать рукава толстовки, и медленно поворачиваю голову, растерянно моргая. Он это к чему? Нет, не может Рой Петерс намекать на то, о чем я подумала. Да мне даже мысль такая не должна в голову приходить.
Рой усмехается, наблюдая за тем, как я напряженно кусаю губы. Зачесав набок русую челку, он продолжает:
— Я был бы рад, если бы в моей команде появился такой талантливый игрок, как ты, Вероника.
Сердце замирает, через мгновение усиленно толкаясь в грудину. Гул крови заполняет сознание. Кожу словно покалывает тысяча горячих иголочек.
Это предложение? Серьезно? Я только что получила лучшее предложение в своей жизни. Да еще и от Роя Петерса. Я никогда и мечтать о чем-то подобном не смела.
Нужно что-то сказать. Вытолкнуть из себя хоть что-то, но во мне нет слов. Только радостный звон в черепной коробке и такая яркая волна радости, что пальцы подрагивают.
— Спасибо, — с трудом выдавливаю, так и не справившись с продолжением, а потом в мысли беспощадно врывается реальность.
Какой квиддич, Поттер? Совсем спятила? Оглянись. Посмотри, что вокруг творится.
Да и как же учеба? Как же Хогвартс? Гарри? Выпускной, последний курс, экзамены, друзья? В мои планы точно не входило вот так резко всего этого лишиться.
Но ведь и обрету я не меньше.
Русые брови приподнимаются, и Рой ободряюще касается моего плеча. Я вздрагиваю, задохнувшись от внезапного прикосновения, и рассудок окончательно теряет власть, оставляя только дикую фанатичную радость.
Я во сне, Годрик. И мне впервые снится что-то потрясающее.
— Я все понимаю, — начинает Рой, наклоняясь ко мне и всматриваясь в лицо. — Бросать учебу, когда остался последний рывок, — просто неспортивно, да? Да и такие решения не делают впопыхах. Я просто хочу, чтобы ты подумала, — его пальцы поглаживают мое плечо, и Рой улыбается. — Столько, сколько потребуется. Ответишь, когда будешь готова. Может, когда вернешься в Хогвартс. Может, во время чемпионата. А, может, после выпускных экзаменов. Когда бы ты ни приняла решение, просто напиши мне. Место в моей команде всегда будет тебя ждать. Хорошо?
Нет, так не бывает. Так не попадают в команды. Как же отбор? Как же конкурс? Неужели ему достаточно пару раз увидеть, как я летаю, чтобы принять такое серьезное решение?
Скепсис надолго не удерживается в сознании. Широко улыбнувшись, я киваю и соглашаюсь:
— Хорошо. Я обязательно подумаю.
Может, не такое уж и плохое это решение? Хогвартс подарил мне прекрасные воспоминания, но и жутких немало. Это отличный шанс разорвать бесконечный порочный круг, в котором я погрязла.
Не видеть. Не сталкиваться. Не вспоминать.
— Вероника? — лицо Роя оказывается совсем близко, и я отрешенно осознаю, что пропустила его слова. Рой тоже это понимает и, по-доброму усмехнувшись, повторяет. — Я сегодня снова не видел тебя на ужине. Давай так. Я помогу тебе убрать все, а ты в качестве благодарности поужинаешь со мной.
Не уверена, но в его логической цепочке что-то не так. Впрочем, я сейчас не готова ни спорить, ни думать об этом. Кто в своем уме станет отказываться от такого заманчивого предложения? Надеюсь, в этот раз мне не придется втыкать в себя столовые приборы.
— Было бы здорово, — улыбнувшись, живо киваю, отгоняя все лишние мысли. — Спасибо, Рой.
Он пожимает плечами и поднимается, бросая:
— Это тебе спасибо, Вероника.
Улыбка с моих губ так и не сходит.
***
Каждый день, приближающий начало чемпионата, увеличивает количество задач в разы. Голова идет кругом. Я не успеваю подумать вообще ни о чем. Все, что занимает мысли, — списки, расписания, планы, встречи и только увеличивающиеся задачи.
Поразительное действие. Работает куда лучше сомнительных вечеринок, алкоголя и безумных танцев. Что еще интереснее — мне нравится. Работа захватывает с головой. Количество дел не пугает. Каждая выполненная задача отдается внутри удовлетворением. Я точно знаю, что выполняю свою работу хорошо. Знаю, что мои действия приносят пользу. Во мне нуждаются, и нет чувства лучше.
Три дня. До чемпионата остается три дня, а это значит, что команде пора дать интервью. Я все спланировала идеально. Заложила достаточно времени на каждого игрока, сопоставила все с их личным расписанием, учла групповую колдографию и непредвиденные обстоятельства.
Идеальный план обеспечивает идеальный результат. Все идет отлично, но я все равно не позволяю себе ослабить контроль. Лишняя проверка никому не повредит.
Я торчу возле шатра, где берут интервью, с самого первого игрока, а, значит, примерно с обеда, и не рискую далеко отходить. Сейчас в шатре последний игрок — Уилл Барнс, — и я разрешаю себе облегченно выдохнуть. Опустившись на корточки, я провожу ладонью по колючей траве и закуриваю, задрав голову. Взгляд бездумно скользит по безоблачному темнеющему небу.
Тряхнув головой, я вытаскиваю ежедневник и сверяюсь с записями. Когда Уилл выйдет, можно считать, что на сегодня действительно все. Остается только дождаться.
Я потираю слипающиеся глаза и проваливаюсь в радостное предвкушение — теплая ванна и мягкая постель. Не больше четверти часа, и мечта осуществится.
Выдохнув дым, я отбрасываю окурок и поднимаюсь, а в тот же момент тент шатра вздрагивает, выпуская Уилла. Он тут же замечает меня, радостно улыбается и, зачесав назад каштановые волосы, шагает навстречу.
Когда мы оказываемся рядом, я уже вытаскиваю из сумки его расписание и, протянув пергамент, чеканю:
— Чистая форма в твоем шаре. Там еще новая мазь для твоего колена — попробуй, я немного исправила рецепт, побочные действия должны исчезнуть. Если захочешь, на столе молоко и печенье, на ужин ты ведь ходил?
Знаю, что ходил, но Уилл кивает и, приняв свиток, подмигивает:
— Ты просто чудо, Вероника. Спасибо.
Приятно. Благодарно кивнув, я желаю Уиллу спокойной ночи и провожаю его взглядом, пока он не скрывается среди палаток. Отлично. Теперь и мне можно идти.
Как бы не так. Лучше перестраховаться и сразу уточнить, все ли в порядке, чем потом пытаться устроить дополнительные интервью. У игроков расписание такое плотное, что с этим я наверняка не справлюсь.
Медленно выдохнув, я ободряю себя тем, что мечту о сне придется отодвинуть совсем ненадолго, и ныряю в шатер. Низенький усатый колдограф уже убирает технику, звякает реквизит, но я сразу же нахожу того, кто мне нужен. Ариана — молоденькая ассистентка — покусывает кончик пера и, нахмурившись, сверяется с записями, но, услышав мое приближение, вымученно улыбается.
— Все порядке? — не распаляясь на болтовню, сразу уточняю я. — Все успели? Никаких проблем?
Ариана накручивает на палец золотистый локон и вдумчиво кивает:
— Да. Спасибо, все чудесно, — она вдруг моргает и, хлопнув себя по лбу, начинает. — Точно! Мисс…
Договорить ей не суждено. Острый едкий голос заливает комнату, вселяя в меня секундную панику:
— Мисс Поттер! Вероника! Как удачно, что ты зашла. Я как раз хотела с тобой побеседовать, — Рита Скитер ураганом проносится по комнате, за мгновение оказываясь рядом, и, подмигнув, добавляет. — В неформальной обстановке, так сказать.
Ее приторной доброжелательной улыбке меня не обмануть. Я прекрасно знаю, кто такая Рита Скитер. В памяти все еще свежи ее статьи со времен Турнира Трех Волшебников, да и после она предпринимала жалкие попытки распространения сплетен.
Меня передергивает от одного присутствия скандальной журналистки, но нужно держать себя в руках. Что было, то было. Ссориться с ней небезопасно для команды. Скитер плевать, на ком отыгрываться.
— Со мной? — вежливо переспрашиваю, аккуратно отшагивая назад. — Едва ли это будет интересно. Я всего лишь помощница Роя.
Твою мать. Осознав свою нелепую ошибку, я прикусываю кончик языка, но уже поздно. Взгляд Скитер вспыхивает, и она хищно сужает глаза. Уверенный рывок вперед, и она обнимает меня за плечи, с придыханием заявляя:
— Надо же, ничего не меняется. Ты сама скромность, Вероника. Всего лишь сестра Гарри Поттера, всего лишь помощница Роя Петерса.
Откуда в этой хрупкой женщине столько силы? Она разворачивает меня и утягивает в сторону диванчика в укромном полумраке, а все мои попытки сопротивляться словно не замечает.
Грубый толчок усаживает меня на диван. Скитер тут же опускается рядом. Я понимаю, что обречена, и борюсь с невыносимым желанием выхватить палочку и спалить мелькнувшее перед лицом прытко пишущее перо.
— Я понимаю, у тебя куча дел. Обещаю, что не отниму много времени, — сразу же заявляет Скитер, лишая меня отговорок. — Поэтому давай сразу к делу. Между нами девочками, Вероника, какие у тебя отношения с Роем Петерсом?
Все. Я пропала. Может, много времени она действительно у меня не отнимет, зато разрушит репутацию, настрочит полной ерунды и лишит сна.
Спокойно. Нужно брать пример с Сириуса. Он общается с журналистами с такой изящной издевкой, что хочется наблюдать за этим с раскрытым ртом. Даже зависть берет. Он и Скитер не по зубам.
Распрямив плечи, я задираю подбородок и спокойно улыбаюсь:
— Деловые. Я его ассистент, Вы же знаете.
Скитер фыркает и кокетливо отмахивается, жестом призывая меня перестать скрываться. Я молчу, упорно делая вид, что не замечаю ее намеки, и она прищелкивает языком, поправляя блестящий атласный пиджак:
— Брось, Вероника, — белесые брови многозначительно приподнимаются, и Скитер победоносно заявляет. — Ариана — моя ассистентка — обращается ко мне строго «мисс Скитер».
Как можно было проколоться на такой ерунде? Это просто немыслимо. Она ни за что об этом не забудет и до последнего будет использовать как аргумент. Что бы я ни делала, из этого капкана не выбраться.
Мистер Петерс? Если бы я говорила так, это было бы менее странно? Бред.
Скитер сама напросилась. Я опускаю ладонь на колено и невозмутимо парирую:
— У нас с Роем не такая большая разница в возрасте.
Скитер на мгновение сужает глаза, полоснув по мне ледяным взглядом, но тут же берет себя в руки. От ее приторной улыбки хочется плеваться, а Скитер поводит плечиками, невозмутимо протягивая:
— Определенно, разница в возрасте у вас просто смешная. Какие-то несколько лет — вовсе не преграда для влюбленных сердец.
Хочется уткнуться в бархатный подлокотник и захныкать. Я не готова отбивать нападки сумасшедшей журналистки и понятия не имею, что можно сказать. Жалкая попытка, но я все же начинаю:
— Мы вовсе не…
— Насколько я знаю, ты заняла место предыдущего ассистента нашего талантливого Роя, — перебивает Скитер, не нуждаясь в ответе. — Расскажи, как это произошло, Вероника.
Если бы я сама знала, Мерлин. Мне до сих пор иногда кажется, что я во сне и вот-вот проснусь, вынужденно возвращаясь в безрадостную реальность. Едва ли рассказывать правду хорошая идея. Упомяну Сириуса — навлеку разговоры о кумовстве и уже не отмоюсь от клейма золотой девочки, получающей все по щелчку пальцев.
— Предыдущий ассистент не справлялся, — пожимаю плечами, тщательно взвешивая каждое слово, но все равно ошибаюсь. — Рой меня звал еще в начале лета.
Вспыхнувшие огоньки в глазах Скитер проглядывают даже из-за стекол очков. Она подбирается и многозначительно поигрывает бровями, понижая голос до заговорщицкого шепота:
— Так, значит, вы уже были знакомы до этого? — она дожидается моего вынужденного кивка и вытягивает шею, продолжая с придыханием. — Что это, Вероника? Закономерное развитие отношений или внезапно вспыхнувшее чувство старых знакомых? Когда ты соглашалась на стажировку, уже понимала, что ввязываешься в служебный роман?
Годрик, это невозможно. Что бы я ни сказала, Скитер откопает в словах нужные ей смыслы, щедро сдобрив каждый звук подходящим подтекстом.
Все мои попытки обречены. Дипломатия здесь бессильна. Тогда к чему эти муки в подборе слов?
Поджав губы, я расправляю плечи и холодно заявляю:
— Послушайте, я понятия не имею, о чем Вы говорите. Ваши фантазии не имеют ничего общего с реальностью. Боюсь, я не смогу обеспечить Вас горячей сплетней, — стряхнув с лица кудряшки, я задираю подбородок и заканчиваю. — А теперь, с Вашего позволения, я пойду. У меня еще куча работы.
Я действительно собираюсь встать и вырваться из шатра. Я даже почти поднимаюсь, но ядовитая улыбка Скитер и ее едкий ответ припечатывают меня к месту:
— Если бы об этом говорила только я, милая Вероника, но об этом говорят все. Даже члены вашей команды. Все удивляются, что строгий и требовательный Рой Петерс, обычно загоняющий стажеров до смерти, теперь сыплет комплиментами и заливается хлебными одами, а игроки замечают, что их капитан теперь ужинает в интимной обстановке со своей молодой симпатичной ассистенткой.
Это игроки ей сказали? Действительно? Мерлин, это настоящий нож в спину. Почему серьезные спортсмены вдруг делятся убогими сплетнями с этой чокнутой ведьмой?
А ведь в самом деле, все это выглядит для них довольно странно. Благодарная почва для нелепых домыслов. Отвратительно.
Крылья носа вздрагивают, и я сдавленно выдыхаю, а Скитер победоносно улыбается и, закинув ногу на ногу, откидывается на спинку дивана:
— Будете отрицать, мисс Поттер? Все вокруг лгут и фантазируют?
Явная издевка вплетается в сознание ядовитыми щупальцами. Скитер думает, что я теперь со всем соглашусь и признаюсь в том, чего она ждет? Да черта с два. Не в чем мне признаваться.
— Да, буду, — яростно сужаю глаза и вскакиваю на ноги, отрывисто бросая. — Это просто бред. Собирайте Ваши сплетни у кого-нибудь другого.
Невозмутимая улыбка Скитер оказывается последней каплей. Я бросаюсь к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды сотрудников. Скитер даже не пытается меня остановить — она наверняка услышала все, что хотела.
Вырвавшись на улицу, я решительно прохожу пару ближайших шатров, не находя сил остановиться, и только после этого замираю, переводя дыхание.
Пальцы сжимаются на переносице и я жмурюсь, но глаза все равно печет, и губы вздрагивают, кривясь. Да что это такое? Я только оправилась от одного позорного скандала и тут же попадаю в новый, еще и расширяя масштабы. Это дерьмо когда-нибудь перестанет меня преследовать?
— Вероника, вот ты где.
Знакомый голос вырывает из меня усталый выдох. Мерлин издевается надо мной. Определенно.
Рой вырастает передо мной и скрещивает руки на груди. Магические огоньки золотят его волосы, а я отступаю в тень, надеясь, что Петерс не заметит блеснувшую на щеках влагу. Он действительно не замечает, начиная шутливо меня отчитывать:
— Ты что, только закончила? Лично контролировала все интервью? — я спешно киваю, чтобы он перестал пристально меня разглядывать, а Рой тяжело вздыхает. — Ты вообще отдыхаешь? Серьезно, Вероника, ты же наверняка с ног валишься от усталости, — он прав, и было бы очень кстати, если бы он отпустил меня отдыхать, но Рой улыбается и, хитро сощурившись, добавляет. — Дай угадаю. Еще и снова пропустила ужин. Чудесная традиция.
О, Годрик, нет. Только не это. Я сжимаюсь, но предотвратить предсказуемое приглашение не успеваю:
— Как здорово, что я это предусмотрел и ужин уже ждет нас. Идем.
Рывок подбородком выходит инстинктивно. Петерс замечает его, хмуря брови, а я царапаю ногтями ладони и, закусив губу, едва выталкиваю из себя жалкое:
— Не думаю, что это хорошая идея.
Удивление отчетливо проступает на лице Роя — он поводит бровью и наклоняет голову, уточняя:
— Это еще почему?
Мерлин, дай мне сил. Как все это объяснить?
— Понимаешь, — нервно пнув траву, выдыхаю и севшим голосом выпаливаю, — это выглядит странно для остальных. Начнут болтать всякое.
Рой моргает и морщится, уверенно заявляя:
— Глупости, Вероника. Какая разница, как это выглядит для остальных? Да и если кому-то больше заняться нечем, кроме как языками чесать, то надо добавить им еще тренировок в расписание. Тут все заняты делом, так что не беспокойся.
Он так легко об этом говорит. Они все делают именно так. Что Малфой, что Рой. Для них это — не больше, чем неприятное недоразумение. Конечно, ведь это не их репутация разрушается подобными слухами. Они ничем не рискуют и ничего не теряют.
Я открываю было рот, чтобы заявить, что все не совсем так, но Рой не позволяет. Он шагает вперед, и лицо его вытягивается. Брови хмурятся, и он цепко уточняет:
— Уже начали, верно? Ты что-то слышала? — он шагает на меня и протягивает. — Ты что, плакала, Вероника?
Святые фестралы, ну что за день провалов? Только этого мне не хватало.
Дернув головой, я опускаю взгляд и спешно бормочу:
— Нет-нет, конечно, нет…
Рой не слушает. Он цепляет мой подбородок и дергает его наверх, заставляя вскинуть голову. Внимательный взгляд быстро скользит по моему лицу, а я не знаю, куда себя деть, и хлопаю ртом, пытаясь отвернуться.
— Кто и что тебе сказал? — из голоса Роя исчезает и легкость, и тепло. — Давай не будем тратить время, Вероника. Говори.
У него заостряются черты лица. Взгляд становится цепким и колким, и я отпираюсь:
— Ничего такого…
Рой щурится, и его губы сжимаются, требовательный взгляд вцепляется в мое лицо, и он усмехается:
— Интервью было у Скитер? — игнорируя мои попытки отнекиваться, он морщится. — Ну-ка пойдем.
Я даже спросить ничего не успеваю. Рой хватает меня за руку и решительно шагает к шатру, утягивая за собой. Мне хочется раствориться. Не знаю, что он собирается делать, но это бесполезно. Скитер не приструнить. Только скандала еще не хватало.
Тент шатра мелькает перед глазами. Вокруг сразу появляется знакомый набор звуков — щелчки приборов, грохот двигающейся мебели и торопливые разговоры. Я не успеваю даже оценить обстановку, когда Рой гаркает:
— Госпожа Скитер, уделите мне пару минут Вашего драгоценного времени.
Он не выпускает мою руку, утягивая к центру шатра. Я наконец-то замечаю Скитер — она быстро поворачивается на голос, хищно сужает глаза и торопливо машет колдографу — и тут же понимаю, что это катастрофа.
Вспышка слепит, а звук оглушает, но Рой не обращает на это никакого внимания. Его взгляд — непривычно холодный и колкий — впивается в Скитер, а та расплывается в омерзительной улыбке и, кокетливо передернув плечиками, двигается к нам, приторно начиная:
— Какой приятный сюрприз, мистер Петерс. Вижу Вас второй раз за день, это настоящий…
— Я бы не торопился радоваться на Вашем месте, — холодно обрывает Рой, сузив глаза. — Послушайте меня внимательно. Все. А лучше — запишите, чтобы ничего не забыть.
Прытко пишущее перо моментально поднимается в воздух. Скитер приглашающе сводит тонкие светлые брови. Я была уверена, что в шатре почти никого нет, а теперь кажется, что в нас впивается не меньше десятка пар глаз.
Сжавшись, я аккуратно дергаю Роя за руку в нелепой надежде, что он успокоится и отмахнется от этой затеи, но он даже не думает. Проигнорировав мою попытку, он решительно расправляет плечи и спокойно и четко проговаривает:
— Вероника — мой личный ассистент на стажировке. Она согласилась на это, благодаря чудесному стечению обстоятельств, и сделала мне большое одолжение, — я вжимаю голову в плечи, уже предвкушая, во что превратят его слова, но Рой даже глазом не поводит. — Я впервые встречаю ведьму, которая настолько прекрасно справляется со своими обязанностями. Ко всем вопросам она относится ответственно и решения принимает оптимальные. Мне не приходится перепроверять все по сотне раз, я могу на нее полностью положиться. Именно поэтому я ее хвалю. Отличная работа заслуживает поощрения.
Он замолкает всего на мгновение. Скитер тут же открывает рот, хитро сощурившись, но Рой не дает ей вставить едкое замечание:
— И то, что я по возможности забочусь о ее комфорте, — элементарная вежливость и благодарность хорошему помощнику. В моем понимании, всем стоит так поступать, а Вам, госпожа Скитер, судя по всему, стоит об этом хотя бы задуматься.
Непробиваемая Скитер не меняется в лице, сохраняя выражение молчаливого понимания. Она разглаживает узкую салатовую юбку и деловито кивает, ядовито протягивая:
— Разумеется, мистер Петерс. Вы все очень логично говорите. Замечательно, что Ваши стажеры окружены такой заботой и вниманием.
Ей абсолютно плевать. Что бы ни сказал Рой, Скитер уже уцепилась за горячую новость и ни за что ее не отпустит.
Петерс этого словно не замечает. Он вежливо улыбается и деловито кивает:
— Именно так, — спокойный вид оказывается ловушкой. — Поэтому, госпожа Скитер, если Вы еще хоть раз расстроите мою помощницу своими оскорбительными намеками, то можете забыть о работе с нашей командой. Я с радостью отдам эту возможность другому изданию или сообщу Вашему начальству, что мы будем сотрудничать только с журналистами, имеющими представление о профессиональной этике.
Я удивленно моргаю. Подбородок вздрагивает, и взгляд украдкой перескакивает к Рою. Не шутит. Не блефует. Просто предупреждает. Поверить не могу.
Вечно невозмутимая Скитер поджимает губы. Из ее взгляда исчезает вся наигранная теплота. Она что, боится? Рой действительно ее приструнил?
— Такие решительные меры ради какой-то ассистентки? — скептически фыркает она, смерив меня возмущенным взглядом. — Что ж, мисс Поттер всегда занимала привилегированное положение.
Было бы странно, не попытайся она укусить после такого. Это от бессилия, нечего даже реагировать. Я пропускаю слова Скитер мимо ушей, а Рой терпеливо поправляет:
— Ради здорового климата в команде, — только дождавшись от Скитер вынужденного кивка, он заканчивает. — Надеюсь, мы друг друга поняли.
Едва ли Рита Скитер поняла хоть что-то, кроме того, что у нее могут возникнуть рабочие проблемы, но и этого достаточно. Рой не дожидается ее ответа и, пожелав всем хорошего вечера, решительно шагает к выходу, увлекая меня за собой.
Когда шатер остается за спиной, он не останавливается, на ходу бросая:
— Идем. Теперь с тобой поговорим.
Приподнятое настроение испаряется по щелчку. Я нервно выдыхаю. Такие заявления ни к чему хорошему никогда не ведут. Что он имеет в виду? Будет отчитывать, что я сама не справилась с такой ерундой? Конечно, Мерлин, не хватало еще ему тратить время на подобную чушь.
Шатер Роя появляется слишком быстро, лишая меня возможности придумать подходящие извинения. Рой наконец-то выпускает мою руку и неторопливо проходит к письменному столу с идеальным порядком. Я опускаю взгляд в пол, виновато кусая губы, и украдкой наблюдаю, как Рой упирается поясницей в лакированное ребро стола и скрещивает руки на груди.
Ждет чего-то? Мне уже пора начинать извиняться? Я набираю в легкие побольше воздуха, но вопрос Роя перечеркивает мысли:
— Почему тебя это так задело, Вероника?
Вскинув голову от неожиданности, я удивленно моргаю, уставившись на Роя. Он внимательно смотрит на меня, а на лице ни намека на ожидаемый ответ.
Странный вопрос. Потому что это необоснованные обвинения? Потому что это не имеет ничего общего с реальностью? Да масса причин.
Вместо того, чтобы озвучить хоть одну, я длинно выдыхаю и переспрашиваю:
— В смысле?
Да, косить под идиотку — отличная тактика. Но с Роем почему-то не работает. Он пожимает плечами и как ни в чем не бывало заявляет:
— Обычно девушки только рады таким слухам.
Я замираю, передернув плечами. Он меня с кем-то перепутал. В голове тут же вспыхивают не самые тактичные слова Петерса после школьного матча, и я выпаливаю:
— Я прекрасно представляю плоскость твоего общения с фанатками. Не очень хочется разделять их судьбу.
Годрик, я только что потеряла стажировку. Это совершенно не мое дело. Все пользуются популярностью так, как считают нужным. Не мне осуждать.
Приготовившись к грубому ответу, я настороженно наблюдаю за Роем, но он только усмехается. Зачесав русые волосы, он сводит брови и бросает:
— Значит, тебя только статус смущает?
Внутренний голос настороженно ворчит. Это что еще значит? К чему вообще такие несуразные вопросы?
Достойный ответ подобрать не выходит — я не до конца понимаю, о чем мы говорим, — и из меня вылетает неуверенное:
— Я не стремлюсь получить подобную популярность. Меня это вообще не интересует.
Мерлин, что за глупости из меня рвутся? Лучше бы просто молчала, но Роя мой ответ вполне устраивает. Он кивает, дернув уголком рта, и тянет:
— Это-то и привлекает.
Мне срочно надо вернуться к себе. Мысль отчетливо стучит в висках, ладони потеют, но, пока я пытаюсь отыскать приличный предлог, чтобы улизнуть, Рой отрезает все пути к отступлению:
— Я не собирался этого делать. Уж точно не так. Но давай поговорим начистоту, Вероника.
Нет. Не надо нам говорить. Во мне что-то вздрагивает и взволнованно мечется. Я быстро выдыхаю и отдаленно понимаю, что Петерс ждет моего ответа. Желудок скручивает, но волнение оказывается приятным. Странно.
Я киваю, потому что больше мне ничего не остается.
Голубой взгляд оглаживает мою фигуру. Мне кажется, что проходит целая вечность — в голове отдается ускорившийся пульс, — пока Рой не выдыхает:
— Ты мне нравишься, Вероника. Ты интересная и…
Я перестаю слышать, что он говорит. К лицу приливает жар, щеки вспыхивают. Даже во рту пересыхает за секунду.
Это что? Это мне сейчас сказал Рой Петерс? Мне? Тот самый Рой Петерс, с которым я не пропускала ни одного матча? Это невозможно. Я сплю. Только вот мне не снится обычно ничего приятного.
Хочется влепить себе отрезвляющую пощечину, чтобы убедиться в реальности происходящего, но я держу себя в руках. Моргнув, отгоняю повисшую перед глазами пелену и пытаюсь сосредоточиться на словах Роя.
Он замолкает на десяток секунд и, облизнув губы, признается:
— Как ты справедливо заметила, у меня не такой большой опыт серьезных отношений. Знаешь, плотный график, постоянные тренировки, переезды, да и желания особого не возникало. Хватало времени только на маленькие интрижки.
Кончики ушей вспыхивают. На такие подробности я точно не рассчитывала. Как вообще мне в голову пришло ляпнуть эту глупость? Да и зачем Рой передо мной оправдывается? В этом нет необходимости.
— Я понимаю, что с тобой так не получится, — отвечает он на мой немой вопрос.
Мерлин, он слишком хорошего мнения обо мне. Даже удивительно, учитывая, что он кое-что знает про Малфоя.
— Это было бы просто бесчестно, — продолжает Рой. Короткая пауза дает мне возможность что-нибудь ответить, но во мне нет слов. Рой кивает и вздыхает. — Ты же знаешь, завтра будет званый вечер в честь начала чемпионата. Министерство поддерживает своих игроков, и все в этом духе.
Секунду — всего одно мгновение — во мне мелькает надежда, что Рой просто решил сменить тему, но он окидывает меня пристальным взглядом и предлагает:
— В общем, изначально я хотел убедить тебя, что мне там жизненно необходим личный ассистент, что это обычная практика и все такое, — он поджимает губы и, глубоко вдохнув, заканчивает. — Но, раз уж мы говорим начистоту, не буду врать и просто приглашу. Составишь мне компанию?
Меня пошатывает. Это же воплощение моих самых смелых фантазий год назад.
От волнения колени подкашиваются, и я облизываю пересохшие губы, но ответ с них так и не слетает, сбитый назойливым внутренним голосом.
Ты пожалеешь об этом, Поттер. Это всего лишь очередной виток твоей личной катастрофы.
Да и к чему тогда был весь этот цирк со Скитер? Если мы появимся там вместе, это уже будет не остановить.
Плевать я хотела, Мерлин. В груди разливается густая искренняя эйфория. Щеки пульсируют. Губы растягиваются в бесконтрольной улыбке.
Если я хотела двигаться вперед, то сейчас самое время. Идеальный повод. Все проблемы не предусмотреть, да и я ненавижу думать наперед.
Рой неотрывно смотрит на меня, не торопя, но явно ожидая ответа. Я улыбаюсь:
— С радостью.
Примечания:
From Ashes To New - Barely Breathing
***
https://vk.com/stu_group
***
Я немножко в шоке от того, в какие сжатые сроки отредактировала текст и как мало поспала в последние дни из-за этого, так что если увидите опечаточки - ПБ специально для этого включена)
