Die, Die My Darling

Длинная коробка с пышным алым бантом ждет меня на кровати с завтрака, но открыть ее я решаюсь, только когда приходит время собираться. Сомнения ползают по черепной коробке мерзкими насекомыми, пока я занимаюсь шнуровкой, собираю волосы и поправляю макияж. Я знаю, что там. Я понимаю, что это нормально. Рой пригласил меня на вечер. Он открыто сказал о своей симпатии. Получить перед выходом платье — вполне ожидаемо и логично. Так принято, но я все равно нервно разглаживаю ткань и придирчиво всматриваюсь в отражение. Ощущение надвигающейся угрозы никуда не исчезает. Червячок неоправданного беспокойства поселяется внутри и подтачивает радость от предстоящей встречи. Мотнув головой, я натянуто улыбаюсь отражению. Платье действительно чудесное. Плотный атласный лиф на шнуровке, длинная алая юбка с разрезом до бедра и аккуратный вырез. Что со мной такое? Я действительно хочу пойти. Действительно хочу провести вечер с Роем. Кто бы не захотел? Откуда тогда странное щемящее чувство в груди? Перешагивать дерьмовые времена — нормально. Нельзя чувствовать вину за желание жить дальше. — Вероника? Ты готова? — аккуратный голос с улицы отгоняет лишние мысли. Встрепенувшись, я поправляю волосы и, проверив палочку, решительно выскальзываю из шатра. Спокойно. Все хорошо. Это всего лишь званый вечер. Подумаешь. Неубедительно. Сердце взволнованно колотится в грудную клетку, а, когда тент шатра остается за спиной и я напарываюсь на взгляд Роя, волнение захлестывает с головой. Нервно переступив с ноги на ногу, я испуганно улыбаюсь, мечась взглядом от фигуры Роя к окружающим палаткам и обратно. Вечер медленно наступает на квиддичный лагерь, прогоняя солнце. Вокруг никого — все должны быть на ужине. Легкий ветерок сдувает русую челку со лба Роя. На нем классический черный костюм с бабочкой и парадная мантия, и у меня перехватывает дыхание. Ему потрясающе идет. Я вполне могу понять сходящих с ума фанаток, и новые мысли захлестывают волной теплых мурашек — он пригласил меня. Я иду на вечер с чудесным парнем, который по совместительству является моим любимым квиддичным игроком. Мерлин милостивый, все ведь прекрасно. — Ты выглядишь потрясающе, — расслабленно улыбается Рой и, подхватив мою руку, оставляет на тыльной стороне ладони вежливый поцелуй. — Я определенно угадал с цветом. Рука дрожит, и я начинаю волноваться, что Рой заметит, как кожа покрывается мурашками от его прикосновения. Едва ли он не понимает, какой эффект производит, но вида не подает. Расслабленно всматривается в мое лицо и улыбается. Стоп. Так не пойдет. Такими темпами я не доживу до конца вечера — сердце просто не выдержит и остановится. Нужно взять себя в руки. Что это за наваждение? — Спасибо, — голос не вздрагивает и не хрипит чудом, но я горжусь собой. Набравшись смелости, отвечаю на его взгляд и уточняю. — Ты действительно сам выбирал? Рой перехватывает мою руку, предлагая взять его под локоть, и увлекает меня к границе тренировочного лагеря. Голубые глаза задорно поблескивают, когда он отвечает: — Хотел поручить своей ассистентке, но она была очень занята. Я усмехаюсь и выдыхаю спокойней, хотя полностью избавиться от напряжения не выходит. Я так усердно борюсь с неловкостью и колотящимся в висках ритмом сердца, что не замечаю, как мы минуем дежурного мракоборца. Рой останавливается посреди темных деревьев, сходящихся над нами и закрывающих небо, и уточняет: — Ты нормально переносишь трансгрессию? Секундная паника уничтожает все усилия. Не хватало еще опозориться, не удержавшись на ногах или выкинув что похуже. Годрик, откуда эти страхи? Я с детства трансгрессирую с папой и Сириусом. Что должно пойти не так? Усилием отогнав беспочвенное волнение, я киваю. Рой тут же перехватывает мою руку, и мир смазывается, превращаясь во вспышки цветов и красок. Каблуки. Я отрешенно понимаю, что именно может стать проблемой, за мгновение до того, как под ногами появляется твердая поверхность, но страхам не суждено воплотиться. Сильная рука мгновенно перехватывает меня за талию и прижимает к корпусу Роя. Он даже вида не подает. Разве что не выпускает меня чуть дольше необходимого, но я все же распрямляюсь и с интересом осматриваюсь. Потрясающе красиво. За высокими коваными воротами раскинулась настоящая королевская резиденция. Вытянутые одинаково постриженные тисы тянутся вдоль широкой мощеной дорожки, посреди которой шумит огромный белокаменный фонтан со скругленными бортиками. За тисами пестреют цветочные клумбы, и моих познаний травологии точно не хватит, чтобы перечислить все виды. Между деревьев в воздухе мерцают магические шарики, разгоняя сгущающиеся сумерки. Дорожка упирается в широкую лестницу, ведущую к огромному каменному крыльцу с фигурными столбиками ограждений. Длинное кремовое двухэтажное здание с колоннами смотрит на нас широкими высокими окнами. Можно было бы и заглянуть сюда хоть разок, просто чтобы полюбоваться. — Ты что, никогда раньше здесь не была? — удивляется Рой, заметив мой восторженный взгляд. Я киваю, и он тут же протягивает. — Странно. Министерство почти все мероприятия здесь проводит. Обычно приглашают всех высокопоставленных сотрудников. Твой отец наверняка получает приглашения каждый раз. Всех высокопоставленных сотрудников. Мерлин, точно. Картинка вырисовывается в сознании четко только сейчас. Идиотка. На что я подписалась? Я же столкнусь со всей верхушкой змеиного факультета. Это буквально шаг в серпентарий. Да и плевать. Пусть смотрят. Пусть он смотрит. Встрепенувшись, я облизываю губы и отзываюсь: — Моя семья предпочитает придумывать тысячу отговорок, чтобы вежливо отклонить приглашение. Потому что нечего нам делать на таких мероприятиях. Это обитель зла и лицемерия. И что я тогда тут забыла? Рой наклоняет голову и вздергивает уголок рта, приподнимая брови: — Но со мной ты согласилась пойти? Уж не знаю, чего он добивается, но мне едва удается сдержать смешок. Перехватив дразнящий голубой взгляд, я пожимаю плечами и отзываюсь: — Это не совсем то же самое, да? Рой усмехается и мгновенно кивает: — Хотелось бы верить. Поймав мою ладонь, он укладывают ее на сгиб своего локтя. Стоит нам сделать шаг по мощеной дорожке, как перед нами вырастает высокая фигура в мракоборческой мантии. — Добрый вечер, мистер Петерс, — вежливо здоровается парень. Твою мать. Я узнаю лохматые русые кудри и добродушные зеленые глаза за мгновение до того, как Коди Робинсон — папин бывший ученик, сейчас ставший подчиненным, — переводит на меня взгляд. Его лицо вытягивается, и Коди опускает подбородок, недоверчиво заканчивая: — … и мисс Поттер? Я пропала. Папа будет знать о моих ночных похождениях через четверть часа. Плохо. Рой подает Коди палочку для проверки. Я делаю то же самое и предпринимаю жалкую попытку: — Привет, Коди, — мило улыбнувшись, повожу плечами и добавляю. — Будет очень любезно с твоей стороны, если ты сделаешь вид, что не узнал меня. Коди вскидывает голову и усмехается, возвращая мне палочку: — Прости, Вероника, но я люблю свою работу. Ладно, попытка изначально была обречена на провал. Я развожу руками и вздыхаю: — Хотя бы попытаться-то стоило. Коди понимающе кивает, а уже через секунду исчезает, бросив напоследок учтивое: — Приятного вечера. На что я вообще рассчитывала? Нельзя остаться незамеченной среди волшебников, когда ты Поттер. Не зря мы с Гарри в Хогсмиде по ночам всегда выбираем «Кабанью голову». Рой делает шаг вперед, вынуждая и меня сдвинуться с места, а я перехватываю его любопытный взгляд и пожимаю плечами: — Папин подчиненный. Они все знают нас с Гарри. Раньше мы пол-лета проводили у папы на работе, путаясь под ногами, а я еще и с завидным постоянством создавала проблемы. Понимающий кивок обманчиво убеждает, что Рой теряет интерес к этой теме, но он поворачивает ко мне голову и взволнованно сводит брови: — Боишься? У тебя могут быть проблемы из-за этого? Боюсь? Своего папу? Мне немного неловко, но Рой кое-чего не понимает. Если кому-то и стоит бояться, то только ему. Впрочем, и в этом нет необходимости. Мотнув подбородком, я вздыхаю: — Да нет. Просто не хотела, чтобы он узнал вот так. Приятного мало. Даже если Коди ничего бы не сказал, утренний «Пророк» доберется до моей семьи раньше, чем я, так что смысла в этом не особо много. Если что-то и волнует меня, то это вопросы Сириуса, которых точно не избежать. Но они настигнут меня потом. Не хочу думать сейчас. Рой едва ощутимо касается большим пальцем моего запястья, спокойно предлагая: — Хочешь, я поговорю с твоим отцом? Ноги врастают в пол, и Рой озадаченно тормозит, заметив мою заминку. Это нормально. Так и поступают нормальные парни, разве нет? Но мне-то откуда знать? Я никогда и надеяться не могла услышать нечто подобное от Малфоя. Вопросительный взгляд заставляет облизнуть губы и быстро выпалить: — Все в порядке. Мой папа — не какой-нибудь монстр. Я сама могу с ним поговорить. Секундное удивление сводит русые брови, а потом Рой усмехается, возобновляя движение к крыльцу: — Да я не об этом. Я просто скажу, что ему не о чем беспокоиться. Объясню, что у меня нет каких-то непристойных намерений. Шум фонтана сплетается с его словами, путая мысли. Вот так все должно быть? Вот так правильно? Мерлин, я понятия не имею. — Давай не будем пока его беспокоить, — выдавливаю, уставившись на дорожку под ногами. — Все в порядке, правда. Все в каком-то странном безумном беспорядке. Я в новой реальности, о которой ничего не знаю. Ни правил, ни запретов. Придется по ходу разбираться. Рой окидывает меня внимательным взглядом, но только кивает: — Как скажешь, Вероника. Как скажу? Мерлин, и спорить не будет? Видно же, что он не согласен. Неужели просто примет мое решение и не станет навязывать свое? Годрик, да что со мной? У меня всю жизнь перед глазами примеры нормальных отношений. Как один чертов болезненный урок умудрился все переломать? Я теряюсь в вопросах и понимаю, что мы поднялись на широкое крыльцо, только когда Рой тормозит и окидывает меня серьезным взглядом: — Ты точно уверена, Вероника? Появимся там вместе, и контролировать это уже не выйдет. Как мило. Он именно сейчас решил спросить об этом? Сейчас, когда мы уже стоим у входа? Фыркнув, я поворачиваю голову и беспечно пожимаю плечами, спрятав скользнувшую тревогу: — Я же Поттер, Рой. Я прекрасно знаю, как все это работает, — поняв, что он все еще ожидающе смотрит на меня, выдыхаю и добавляю. — И я уже согласилась. Легкая улыбка освещает его лицо. Рой бегло касается моих пальцев и открывает дверь, шагая вместе со мной в широкий проход. Его локоть, в который я судорожно вцепляюсь, оказывается очень кстати. Поток нудной классической музыки вперемешку с переплетающимися разговорами сбивает с ног. Глаза разбегаются от бессмысленной попытки охватить взглядом сразу все. Высокий сводчатый потолок украшен завораживающей росписью, а гигантская хрустальная люстра отражает огоньки свечей. На кремовых стенах чередуются бежевые шторы и строгие классические колонны. Вдоль них расставлены фуршетные столы, возле которых собираются волшебники — все в парадных строгих мантиях или вечерних платьях. У дальней стены расположился целый оркестр, неустанно бьющий по струнам. Среди волшебников снуют официанты в белоснежных перчатках с подносами в руках. Кто-то танцует, но большая часть переговаривается, сохраняя на лицах вежливые пустые улыбки. От вида всего этого блестящего великолепия хочется зажмуриться, а от осознания, что я здесь, — развернуться и бежать. Поздно. — Мистер Петерс! — бойкий голос Риты Скитер не удивляет. Она выныривает из толпы в сопровождении мужчины с колдографом и ассистентки. — Слава Мерлину, я Вас нашла. Даже хорошо, что все происходит так сразу. В омут с головой — вполне мне подходит. Взгляд Скитер напарывается на меня, и розовые губы растягивает торжествующая улыбка, но вместо прямых издевок Скитер заявляет: — Нам необходимо сделать несколько Ваших снимков как основной фигуры торжества. Ваша ассистентка постоит в стороне или у Вас есть иные пожелания? Надо было мне прислушаться к голосу разума и никуда не идти. Желание развернуться и позорно сбежать разбивается об уверенные движения Роя. Он не отвечает Скитер, но перехватывает меня за талию и подтягивает к себе, становясь вполоборота. Я тяжело сглатываю, не успев подготовиться к внезапной близости, а в легкие проникает успокаивающий древесный аромат парфюма. У меня даже получается улыбнуться, а не пялиться на Роя округлившимися глазами. Щелкает вспышка. Снова. И еще раз. Голос Скитер прорывается сквозь музыку: — Уверены, мистер Петерс? Если вдруг Вы передумаете и запретите использовать снимки, мы останемся без крайне важного материала, — она ядовито улыбается, но, наткнувшись на взгляд Роя, пожимает плечами. — Отлично. Тогда еще пара локаций. Ориентироваться выходит с трудом, и я перемещаюсь, словно во сне, слепо следуя за Роем. Его пальцы аккуратно проскальзывают по моей спине, ободряюще поглаживая между лопаток, и мне действительно становится легче. Даже бесконечные команды Скитер и слепящие вспышки перестают смущать. Голова кружится от бесконечных перемещений, смен поз и бьющего в глаза беспощадного света. Я напрочь выскальзываю из реальности, выполняя указания, и прихожу в себя, только когда Рой отводит меня к ближайшему фуршетному столику. Перед глазами вырастает протянутый бокал с пузырящейся жидкостью. Знаю, что это шаг в бездну, но выжить в таком ритме можно только с помощью алкоголя. Я принимаю бокал, благодарно кивнув, и тут же прикладываюсь к нему. Кислое шампанское смачивает глотку и пьянящей тяжестью падает в пустой желудок. — Как ощущения? — усмехается Рой, поигрывая бровями. — Что-то я не вижу на твоем личике восторга. Мерлин милостивый, боюсь представить, кому подобное может понравиться. Опасные люди. — Я очень тщательно его скрываю, чтобы ты не зазнавался, — фыркаю и, опустошив бокал, отставляю его на столик, добавляя. — Вообще не представляю, как ты это выносишь. Куда проще намотать сотню кругов по полю, чем пережить десять минут со Скитер и ее командой. Снисходительная улыбка освещает лицо Роя, и он покачивает подбородком: — Сложно не согласиться. Но ты должна понимать, Вероника, что все устроено несколько сложнее. В спорте, если ты хочешь добиться настоящих высот, недостаточно хорошо играть в квиддич. Связи важны не меньше. Это тоже часть работы. Да все я понимаю, Годрик. Экскурс в профессию совсем ни к чему. Можно было и оградить меня от этого, пока есть такая возможность. Мерлин, да о чем я? Я здесь не из-за квиддича, стажировки или работы. Я пришла сюда с Роем Петерсом. Нужно наслаждаться. Словно прочитав мои мысли, Рой наклоняется, опалив дыханием ушной хрящик: — Но ты прекрасно скрашиваешь эту чудовищную часть работы. Мне даже начинает нравиться. Я не идиотка. Я прекрасно знаю, что Рой не позволяет себе скучать на подобных мероприятиях и всегда находит, как развлечься, но это ничего не меняет. От приятных слов становится тепло, и к щекам приливает краска. Я улыбаюсь и моргаю, пытаясь подобрать подходящий ответ, но он не требуется. Мне везет. Звучный раскатистый голос спасает от глупостей, готовых сорваться с языка: — Надо же, наконец-то надежда нашего большого спорта собственной персоной! Мгновенно метнув взгляд через плечо Роя, я замечаю Людо Бэгмена в парадной ярко-синей мантии. Глава отдела магических игр широко улыбается, подходя ближе. Рой оборачивается, и они шумно пожимают руки, тут же похлопывая друг друга по плечам. Людо делает шаг в сторону и начинает: — Не представишь мне свою… Его взгляд натыкается на меня. Лицо Бэгмена вытягивается, брови ползут наверх, и он выдыхает: — О-о-о, — быстро взяв себя в руки, Людо улыбается. — Привет, Вероника. Не ожидал, но очень рад встрече. Я слышал, ты на стажировке, но ассистентов обычно на такие мероприятия не берут. Я выдавливаю скомканную улыбку, а Людо запинается, запоздало осознав, что сболтнул лишнее. Неловкая пауза вполне бы могла затянуться, но Рой легко разрушает ее, без лишних слов поясняя: — Вероника здесь не в качестве моей ассистентки. Щеки начинают пульсировать. Карий взгляд Людо проясняется. Он усмехается и, понимающе кивнув, снова хлопает Роя по плечу, заговорщицки подмигивая: — Прекрасно. Есть все-таки прелесть быть звездой квиддича, а? Не знаю, куда себя деть. Начинает казаться, что неловкость сейчас поглотит меня. Нервно переступив с ноги на ногу, я благодарно выдыхаю, когда Рой всовывает мне свой нетронутый бокал. Очень кстати. Пить я не планирую, но вот занять руки — отличная идея. — Ну, как настрой? — сияя и переводя взгляд с меня на Роя, уточняет Людо. — Готовы всех победить? Рой спокойно пожимает плечами и кивает: — Как всегда. Сделаем для вас потрясающее зрелище. Я облизываю губы, жадно вслушиваясь в каждое слово. Это потрясающе. Бесценный опыт. Рой говорит так легко и уверенно, словно в нем нет ни малейших сомнений. Мне бы ни за что не удалось держаться так непринужденно и расслабленно. Людо тоже нравится ответ. Он довольно кивает и улыбается: — Мы все будем за вас болеть. Верим в победу нашей доблестной сборной, — он приподнимает бокал, отсалютовав, и мне приходится сделать пару глотков. Я уверена, что на этом разговор закончится, но Бэгмен фокусирует на мне веселый взгляд и наклоняет голову: — Кстати, Вероника. Передай своему отцу, что, если он продолжит игнорировать мои приглашения, я сам заявлюсь к вам в гости. Он убедится, что званые вечера не так страшны, — он многозначительно округляет глаза и добавляет. — Я, конечно, рад, что ты здесь и вечер не обделен семейством Поттеров, но где Джеймс? Он в этот раз не удосужился даже оправдание прислать. Секундная тревога скручивает желудок. Я спешно вспоминаю папин график и, качнув головой, заявляю: — На дежурстве. Он сейчас на работе проводит больше времени, чем дома. Лишнее. Мрачная тишина нависает после моих слов, заставляя прикусить язык. Рой ободряюще поглаживает мою талию, скользнув большим пальцем по плотной ткани. Людо тяжело вздыхает и виновато наклоняет подбородок: — Да, конечно. Благодаря твоему отцу мы все сейчас можем развлекаться и не переживать о собственной безопасности. Разговор явно свернул не в то русло. Я выдавливаю неуверенную улыбку, но Бэгмен тут же спасает ситуацию. Его лицо светлеет, и он растягивает губы, задорно заявляя: — А я все же был уверен, что они с Блэком подадутся в квиддич. Ужасное упущение для большого спорта, — вскинув густые черные брови, Бэгмен уточняет как ни в чем не бывало. — А что насчет тебя, Вероника? Не планируешь вернуть магическому миру должок? Я помню, ты хорошо играешь. Если решишься, я могу шепнуть парочке капитанов о твоей кандидатуре. Резкая смена темы сбивает с толку. Я растерянно моргаю, но ответить ничего не успеваю. Не успеваю даже обрадоваться новым возможностям, буквально обрушивающимся на меня с неба. Тяжелый вздох раздается рядом, и Рой недовольно цокает, притянув меня к себе: — Не надо никому ничего шептать. Не переманивай у меня таланты, Людо. Ничего не могу с собой сделать. Мрачные мысли, навеянные недавними репликами, не выдерживают натиска фанатичной радости. Рой Петерс всерьез это сказал. Обо мне. Хочется зажмуриться и радостно пищать. Губы сводит от улыбки. Бэгмен поигрывает бровями и, окинув нас долгим взглядом, присвистывает: — Надо же, Рой. А ты времени зря не теряешь. Правильно. Хороших игроков страшно упустить, — переведя взгляд на меня, он подмигивает. — Вижу, ты в надежных руках, Вероника. Наслаждайтесь вечером. Когда Бэгмен скрывается в толпе, Рой поворачивается ко мне и, усмехнувшись, пожимает плечами. Во мне столько пульсирующей необоснованной радости, что она спутывает все мысли и смазывает лица. К нам подходят какие-то люди, но я то не узнаю их, то никак не могу сконцентрироваться на том, о чем они говорят. Я даже начинаю верить, что так продолжится и дальше, но быстрый шепот Роя возвращает меня в бальный зал: — Нужно поздороваться с Министром. Я не успеваю осмыслить его фразу. Фигура Фаджа появляется перед нами словно из ниоткуда, не оставляя времени на подготовку. — Добрый вечер, господин Министр, — спокойно улыбается Рой. Как бы Фадж ни пытался скрывать, на его лице залегает серый отпечаток усталости. Услышав обращение, он все же расплывается в улыбке, прижав подбородок к груди, и с готовностью пожимает руку Роя, протягивая: — О, мистер Петерс, добрый вечер, — его маленькие колкие глазки поблескивают, и Фадж переводит взгляд на меня. Контроль над эмоциями ему дается явно лучше, чем Бэгмену, и он вежливо кивает. — Мисс Поттер, рад Вас видеть. Едва ли. Сейчас мне совершенно точно не стоит ничего говорить, и я вежливо улыбаюсь, неосознанно шагнув ближе к Рою. К счастью, у Министра Магии на болтовню не так много времени. Фадж складывает ладони перед собой и внушительно проговаривает: — Удачи на чемпионате, мистер Петерс. Я постараюсь поприсутствовать на матчах нашей сборной, — Рой благодарно кивает, а Фадж вскользь касается взглядом меня. — Мисс Поттер, наилучшие пожелания Вашей семье. Я едва выталкиваю из себя благодарность, а он уже разговаривает с небольшой компанией мужчин, оттеснивших нас в сторону. Эта странная встреча точно была ни к чему. Ощущение даже после такого короткого разговора неприятное, словно что-то липкое оседает на коже. Безукоризненная выхолощенная улыбка Фаджа и цепкий темный взгляд оставляют мерзкое послевкусие. Рой протягивает мне бокал и, наклонившись, шепчет: — Ты отлично держишься, Вероника. Впечатляет, — он явно мне льстит. Я собираюсь было бросить на Роя жалобный взгляд и признаться, что просто не вынесу еще парочку таких разговоров, но он словно читает мысли. — Последние обязательства, и все мое внимание будет принадлежать только тебе. Последние? Ладно. Еще один разговор я все-таки смогу пережить. Осознание ошибки приходит слишком поздно. Бежать уже некуда. Рой держит меня за руку, а земля выбивается из-под ног. Я понимаю, что пропала, когда взгляд цепляется за платиновые волосы. Меня пошатывает за мгновение до того, как голос Роя уничтожает надежду на ошибку: — Мистер Малфой, добрый вечер. Миссис Малфой. Вся семья Малфоев оборачивается. Кто-то что-то говорит, но я не слышу. Врезаюсь взглядом в фигуру Малфоя, не замечая его отца и мать, и в ушах разливается назойливый писк. За что Рой так со мной? Это подло. Он даже не понимает, что натворил. Пожимает руку старшему Малфою, улыбается Нарциссе, пока я медленно умираю, захлебываясь в мрачной дождливой серости. Я завидую Малфою. На его лице не проскальзывает ни единой эмоции. Безупречная маска налипает на кожу. Разве что вцепившийся в меня пристальный взгляд выдает его, и челюсти сжимаются. Отвернись, Поттер. Не изводи себя. Но я не могу. Рассматриваю черную бабочку под накрахмаленным воротником, бледные губы и острые скулы, и проклинаю момент, когда на все это согласилась. Реальность обрисовывается четче. Они все здесь. Они здесь со своими семьями. Это их мир. Мне следовало подумать об этом раньше. Вопрос Роя долетает обрывком только из-за того, что его ладонь соскальзывает на мою поясницу, перемещаясь на талию: — …знакомы с Вероникой? Он обнимает меня, притягивая к себе, а сознание заливает адское пламя. Резкий прилив вины и стыда захлестывает. У меня вздрагивают губы. К фестралам. Я не должна испытывать ничего подобного. Пусть Малфой сверлит меня своим гневным взглядом и поджимает губы. Пусть смотрит, и боль пожирает его изнутри, как пожирала меня. Выдохнув, я перевожу взгляд на Люциуса, надеясь спастись от ледяной серости, но тут же жалею об этом. Старший Малфой вежливо улыбается и ни единым жестом себя не выдает, но презрение звучит в каждом звуке, когда он кивает: — Имел счастье пересекаться с семейством Поттеров. Неприкрытая издевка заставляет поджать губы, но я прямо встречаю секундный беглый взгляд старшего Малфоя и улыбаюсь. Думает, только они могут утопать в лицемерии? Я училась у лучших. У его сына. Рой словно не замечает секундную сцену. Кивнув, он как ни в чем не бывало начинает: — Я хотел бы еще раз поблагодарить Вас за поддержку, мистер Малфой. Сборная ни в чем не нуждается именно благодаря Вам, а это залог хорошего результата. Пересохшие губы размыкаются, выпуская сдавленный выдох. Крылья носа вздрагивают. Твою мать. Я в кошмарном сне. Стою и держу под локоть человека, который благодарит Люциуса Малфоя за пожертвования. Конечно, этот хренов меценат не мог пройти мимо квиддичного чемпионата. Я не должна, но чувствую себя униженной. Задетая гордость дергает подбородок вниз, и я отвожу взгляд, тут же об этом жалея. Лучше бы я продолжала смотреть на старшего Малфоя, потому что его сын слишком хорошо меня знает. Он легко считывает мои мысли. Ничего не говорит, но дергает уголком рта, а в серых радужках плещется очевидная издевка. Нашла с кем прийти. Думаешь, он тебе подходит? Немой вопрос врезается в сознание острым осколком. Я удерживаю на губах улыбку, и, не отводя от Малфоя взгляд, смещаюсь вбок, плотнее прижимаясь к Рою. Тот мгновенно поглаживает ткань платья на талии. Все, чего я добилась, — секундная тень на бледном лице, но я упиваюсь ей, словно победила в дуэли, пока Люциус снисходительно кивает: — Все, что потребуется, мистер Петерс. Наша сборная заслуживает лучшего, — он едва заметно приподнимает брови, скользнув по мне насмешливым взглядом. Если бы я могла, я бы смутилась или оскорбилась, но выпады старшего Малфоя не задевают. Все внимание приковывается к младшему. Я просто не могу перестать сверлить его взглядом, не слыша, как Рой продолжает тешить самолюбие Люциуса: — Ваш вклад неоценим… Что вообще меня беспокоит? Так работает большой спорт. Малфою нужно перестать смотреть на меня так, словно я ловлю подачки его отца. Это просто смешно. Люциус отмахивается: — Лишь бы приносило пользу. Надо же, настоящий благодетель. Практически святой. — В результате можете не сомневаться, — заверяет Рой, тут же добавляя. — Надеюсь, он убедит Вас в пользе дальнейшего сотрудничества. Идиотская фраза все уничтожает. Малфой перестает удерживать безэмоциональную маску и поджимает губы в ухмылке. Торжество мелькает в его глазах, и он едва заметно сводит брови, вопросительно склонив голову к плечу. Мерлин, кретин. И что он этим доказал? Что вообще все это меняет? Я стою, игнорируя боль в онемевших от натянутой улыбки губах, и борюсь с желанием влепить Малфою пощечину. За его гадкий взгляд. За ощущение собственного превосходства, скользящее на лице. За то, что он одним своим видом, без единого звука говорит: «Посмотри, Поттер, тебе на самом деле нужен только я». За то, что он совершенно прав. Легкое давление на талию вынуждает развернуться. Лицо Малфоя выскальзывает из поля зрения, и я расстроенно выдыхаю, тут же испугавшись этого. Плевать мне на него. Плевать, что он делает, о чем думает. Плевать, что я чувствую вцепившийся в спину серый взгляд, и по коже расползаются горячие мурашки. Я на него больше не посмотрю. — Самый неприятный отрывок официальной части закончен, — жизнерадостно заявляет Рой, напоминая о своем существовании. — Спасибо, что помогла пережить этот кошмар. Он протягивает мне новый бокал, а я торможу уже поднимающуюся к лицу руку. Надо немного передохнуть, а то мозг окончательно отключится. Я уже чувствую бескомпромиссное влияние шампанского — чудовищно хочется повернуться и найти Малфоя, а по телу разливается настораживающий жар. Испугавшись собственных мыслей, я вскидываю подбородок, концентрируясь на лице Роя, и выпаливаю первое, что приходит в голову: — Неужели все это действительно обязательно? Легкое пожатие плечами предупреждает, что Рой не совсем понял мой вопрос, и он тут же начинает: — Вероника, ни одна команда и сезон не продержится без спонсора. Ты же уже должна была увидеть, сколько… — Обязательно, чтобы это был Люциус Малфой? — не сдержавшись, перебиваю. — Он плохой человек. Да это же с первого взгляда видно. Мерлин милостивый, я бы лучше умерла, чем осталась должна кому-то из этой гадкой семейки. Правильно Сириус говорил, что Малфой — копия отца. Одного его взгляда во время разговора достаточно, чтобы это понять. Годрик, почему у меня сжимаются внутренности от секундной мысли о нем? Рой хмыкает, покачав головой, и протягивает: — Маленькая мисс Поттер переполнена суровыми принципами, — пока я обиженно хмурюсь, он пожимает плечами и легко признается. — Честно говоря, мне совершенно все равно, что он за человек, пока команда может не отвлекаться на финансовые трудности. Вокруг не так много людей, способных такое обеспечить. Я не успеваю себя остановить. Фраза срывается с языка быстрее, чем я понимаю, что говорю: — Папа бы вполне справился. Взгляд Роя мгновенно пропитывается насмешкой. Он сводит брови, и я уже предвкушаю его слова. Он считает меня маленькой избалованной принцессой, и сейчас это вполне заслужено. Вопреки всем опасениям, Рой усмехается, прищелкнув языком, и произносит совсем другое: — О, нет, Вероника. Предложение, конечно, заманчивое, но я ведь сказал, что серьезно настроен, — перехватив мой растерянный взгляд, он пожимает плечами и спокойно поясняет. — Представь, в каком я окажусь положении, если спонсором моей команды будет отец моей девушки. Пальцы немеют, вцепившись в ножку бокала. Глаза расширяются, и из меня вылетает сдавленный выдох. Судя по довольной улыбке Роя, он добился того эффекта, который хотел произвести. Рука вздрагивает. Я смущенно бормочу что-то невнятное и прикладываюсь к бокалу — нужно срочно избавиться от сухости во рту. Не могу смотреть на Роя. Твержу про себя, что отворачиваюсь от смущения, но взгляд моментально находит платиновую макушку. Через весь чертов зал, Мерлин. Да как это возможно? Малфой стоит рядом с родителями, пока те разговаривают с министерскими сотрудниками, и смотрит строго перед собой, но моментально вскидывает голову, перехватывая мой взгляд. Катись в пекло, Годрик. Порывисто отвернувшись, я медленно выдыхаю и делаю еще глоток. Надеюсь, Рой спишет все это на смущение. Похоже, так и происходит. Он аккуратно отставляет бокал и протягивает мне руку, предлагая: — Подаришь мне танец? Откуда сомнения? Откуда в голове идиотские мысли? Почему внутреннее ликование смешивается с желанием позорно сбежать? Я чувствую это. Ощущаю спиной, кожей, всем своим естеством. Малфой все еще смотрит. Его взгляд впивается в мою фигуру и не отпускает, и это открытие толкает меня в руки Роя. Улыбнувшись, я изображаю шутливый поклон и вкладываю ладонь в его пальцы. Рой ведет меня к центру зала, а во мне с каждым шагом все плотнее завязывается пульсирующее мрачное торжество. Хочется обернуться, но я держусь. Расправляю плечи, когда ладонь Роя опускается на мою талию, и смотрю строго на него. Купаюсь в очаровательной улыбке, довольном взгляде и уверенных движениях. Послушно потакаю всем его желаниям, легко угадываю следующие движения, но даже не слышу музыку. Не чувствую, как пальцы сжимаются сильнее и он сокращает расстояние между нами. Все тело настроено на другие ощущения. Я все еще чувствую пристальный взгляд Малфоя, и упиваюсь им, выскальзывая из реальности. Он злится. Ему больно. Мерлин, ему больно, я ощущаю это каждой клеточкой, тяжело сглатывая. Голова начинает кружиться. Рой наклоняется и что-то шепчет мне на ухо. Я не понимаю ни слова, но радостно улыбаюсь. Танцевать с ним легко и приятно, но все же идеально только с Малфоем. Внезапная мысль, предательски скользнувшая в голове, действует отрезвляющей пощечиной. Разомкнув пересохшие губы, я сдавленно выдыхаю и сдаюсь. Взгляд соскальзывает с лица Роя, перемещаясь за его плечо, находит Малфоя за жалкие секунды и уже не может от него оторваться. Я перестаю чувствовать ладонь Роя на талии. Двигаюсь интуитивно, не ошибаясь только благодаря годам тренировок. Изо всех сил стараюсь посмотреть на Роя, но не могу. Малфой отходит от родителей. Он стоит с Забини и Паркинсон, но не слушает, что они говорят. Я его понимаю. Он тоже не властен над собой. Как же паршиво, Мерлин. Стоим и пялимся друг на друга через весь чертов зал на глазах у такого количества людей. Два идиота. Нет, Годрик. Это он идиот. Я не делаю ничего плохого. Я пришла сюда с Роем Петерсом. Я хотела этого. Я заслужила гребаную радость и приятный вечер. Невероятное усилие отрывает взгляд от фигуры Малфоя, но он такими успехами похвастаться не может. По лицу Роя проскальзывает секундная тень, но он тут же улыбается. Музыка заканчивается, и мы отходим, но, куда бы я ни шла, настойчивый взгляд не отпускает меня ни на мгновение. Да плевать, Годрик. Пусть смотрит. Пусть купается в своей боли. Он заслужил каждое гребаное мгновение. Рой отводит меня к столикам и протягивает бокал. Я покорно принимаю его, чтобы сфокусироваться на золотистых пузырьках и ни на что больше не смотреть. Зачем вообще столько шампанского, Мерлин? Такими темпами я потеряю даже мнимый контроль над собой. Пузырькам не удается удержать внимание. Взгляд снова соскальзывает к Малфою, и я бы потонула в дождливой серости, если бы радостный голос не вырвал меня из плена: — Рой, дружище! Наконец-то увиделись! Я отчаянно цепляюсь за происходящее, вскидывая голову. Рядом с Роем вырастает невысокий коренастый парень в смокинге. Его длинные каштановые волосы перехвачены лентой в хвост, маленькие зеленые глаза поблескивают. Парня под локоть держит высокая фигуристая блондинка в облегающем черном платье, но ей приходится выпустить его руку. Рой оборачивается, и радостная улыбка озаряет его лицо. Они обнимаются, дружески хлопая друг друга по спине, а я моментально пользуюсь ситуацией, метнув взгляд в сторону Малфоя. Стоит и смотрит, фестрал его раздери. Я через весь чертов зал ощущаю, как его разрывает на части. — Ты знаком с Вероникой? — голос Роя отрезвляющей оплеухой врывается в сознание, и я растерянно поворачиваюсь. Каштановые брови недоверчиво приподнимается, и лицо парня вытягивается, выделяя широкую челюсть и высокий лоб. — Вероника Поттер? — хмыкнув, уточняет он. Вопрос адресован явно не мне. Я даже не замечаю скользкий двусмысленный взгляд, который парень бросает на Роя, потому что каждая клеточка тела поглощает другой — мрачный, тяжелый, физически ощутимый. — Наслышан, но не имел чести быть представленным. Мерлин, соберись, Поттер. Не выпадай из реальности. — Вероника, познакомься, — радостно начинает Рой, возвращая мое внимание. — Это Роджер Аткинс, мой старый друг еще со школы. Он занимается поиском редких артефактов. Сколько бы я ни старалась, отыскать в памяти названную фамилию не выходит, и я бросаю попытки. Роджер тут же поворачивается ко мне, пройдясь оценивающим взглядом снизу вверх, и перехватывает протянутую руку, оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй: — Мисс Поттер, — он игриво поводит бровями, улыбаясь, — для меня большая честь… — Можно просто Вероника, — торопливо выдыхаю, растерявшись от такого напора. Пальцы Роджера поглаживают мое запястье, прежде чем я выдергиваю руку, а он пожимает плечами: — Как скажешь, Вероника. Вы с Роем чудесно смотритесь. Этот красавчик всегда получает все самое лучшее. Метнув в Роя ехидный взгляд, Роджер усмехается. Я не успеваю ни проанализировать, ни считать смысл, а Рой отмахивается: — Прекрати, Роджер. Я вообще-то пытаюсь произвести на Веронику хорошее впечатление, а ты выставляешь меня Мерлин знает кем. Словно меня здесь нет, Годрик. Я и в самом деле не здесь. Желание повернуть голову и снова столкнуться с серым взглядом неистребимо, но смешок Роджера отвлекает: — Она и так наверняка впечатлена. Правда, Вероника? — он впивается в меня дразнящим взглядом и поигрывает бровями. — Джентельмен, популярный ловец, буквально звезда квиддича, еще и такой красавчик. Как тут удержаться? И правда, как? Единственная причина — пристальный взгляд Драко Малфоя, вспарывающий кожу и поглощающий мысли. Рой покачивает головой и вздыхает, открывая было рот, но я его опережаю. Растягиваю на губах улыбку и киваю: — Ни единого шанса. Запоздалое осознание собственной фразы толкает к губам бокал, и я делаю спешный глоток. Роджер хмыкает: — Вот видишь, друг мой. Не о чем переживать. Все в твоих руках. Даже… Все. Я сдаюсь. Дружеская болтовня не задерживается в сознании. Борьба с собой обречена на позорный провал, и я подчиняюсь идиотскому инстинкту. Утратив суть разговора, я отворачиваюсь, безошибочно находя Малфоя, и тут же заливаю в себя еще шампанское. Лучше бы я не смотрела. Мне приходится столкнуться еще и с Забини. Он сжимает плечо Малфоя и что-то втолковывает ему, а, перехватив мой взгляд, устало прикрывает глаза. Малфой выглядит окаменевшим, и я отрешенно замечаю стиснутые кулаки и поджатые губы. Злость? Ярость? Ревность и ненависть? Разумеется, Мерлин. Словно можно было всерьез ожидать каких-то других чувств от Драко Малфоя. Я ведь знаю его. Почему снова и снова позволяю лживой надежде прокрасться в сознание? Понимание не освобождает от его взгляда, а вот аккуратное прикосновение к локтю — вполне. Я вскидываю голову и удивленно моргаю, уставившись на блондинку, подошедшую с Роджером. Она смотрит на меня с интересом, но сохраняет на кукольном лице непроницаемое выражение и легкую вежливую улыбку, а ее слова и вовсе вводят в ступор: — Чудовищная у нас роль, — она тяжело вздыхает и смотрит на меня так, словно мы делим какое-то невыносимое бремя. — Но я рада, что тебя встретила. Немного успокаивает, что даже такие, как ты, вынуждены становиться трофеем, который всем показывают. Мозг отказывается воспринимать ее слова. Все, чего я хочу, — вернуться к своему бессмысленному и беспощадному занятию, поэтому рассеянно киваю, пробормотав: — А, да. Ну, что поделать? Девушку мой ответ вполне устраивает, а вот Рой бросает на меня короткий взгляд, хотя едва ли он что-то слышал — разговор у них с Роджером такой живой и активный, что вслушиваться в наш шепот вряд ли возможно. Мне все равно, если начистоту. Послав девушке рассеянную улыбку, я отдаленно понимаю, что даже не знаю ее имя, но отмахиваюсь и от этой мысли, скосив взгляд на Малфоя. Зря, Годрик. В этот раз он словно ждал. Уголок бледных губ вздрагивает, послав мне кривую ухмылку. Дернув головой, Малфой вскидывает руку, зачесав набок волосы, убирая со лба платиновые пряди, и от этого жеста у меня скручивает внутренности. Серебристые брови приподнимаются всего на мгновение, но во рту пересыхает. Святые фестралы, это конец. Очередное путешествие в мой персональный ад. Руки немеют, дыхание сбивается, и я проваливаюсь в туман, падая и падая. В легкие проникает аромат холодного парфюма. Я пропала, Мерлин. Все шансы потеряны. Вежливое покашливание не способно меня спасти, но отсрочивает очередной смертельный исход. Я вздрагиваю и поворачиваюсь всем корпусом, заставляя себя улыбнуться. Оглядевшись, растерянно понимаю, что ни Роджера, ни его спутницы рядом уже нет, но благоразумно прикусываю язык, сдержав очевидный вопрос. Годрик, и давно они ушли? Долго я так стою, пялясь на Драко Малфоя? Рой что-нибудь заметил? Ответ я получаю через мгновение после того, как понимаю, что не хочу его знать. Я успеваю вскинуть голову как раз вовремя, чтобы заметить. Рой стоит рядом и смотрит за мое плечо. Не нужно следить за его взглядом, чтобы понять, куда он направлен. Туда же, куда я пялюсь весь вечер. Зубы впиваются в нижнюю губу, и я нервно заламывая руки. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы выпустить убогие нестройные оправдания, но Рой меня опережает. Резко опустив голову, он перехватывает мой взгляд и, дернув бровями, выдает: — Что ж, по крайней мере, все стало чуть понятнее, — он поджимает губы и быстрым движением подбородка не позволяет мне вклиниться с оправданиями. — Прости, Вероника, но в такие игры я не играю. Я не терплю конкуренцию. Только не в отношениях. Из его голоса исчезают все эмоции, и я облизываю губы. Рой никогда прежде со мной так не говорил. Я точно заслужила злость или раздражение, но здесь что-то другое. Не могу понять. Собравшись с мыслями, я выдыхаю: — Слушай, Рой, это… Поднятая ладонь не позволяет договорить. Голубой взгляд скользит по моему лицу, растеряв все эмоции, и Рой проговаривает: — Если ты пришла сюда, чтобы вызвать ревность, просто скажи об этом, Вероника. Я даже подыграю тебе в качестве исключения, но на этом все, — он медленно вздыхает и добавляет, перехватив мой взгляд. — Я всего лишь жду от тебя честности. Осознание обдает ледяным потоком. Я сдавленно выдыхаю, недоверчиво всматриваясь в напряженные челюсти, расправленные плечи и нарочитое безразличие. Я его задела. Мерлин милостивый, я действительно задела Роя Петерса. Какая идиотка! Тело двигается инстинктивно. Я не успеваю осмыслить свой жест. Перехватываю руку Роя, испугавшись прикосновения, но только сильнее сжимаю пальцы и вскидываю голову, всматриваясь в его лицо. Слова рвутся из меня против воли: — Нет. Я пришла сюда с тобой, потому что я так хотела, — я говорю, и мысли в голове путаются. Правда и ложь переплетаются и теряются. Рой все-таки смотрит на меня, и скользнувшее недоверие выталкивает из меня продолжение. — А это, — неопределенно мотнув головой, я давлюсь словами и решительно выпаливаю. — Дай мне пятнадцать минут, и я решу эту глупую проблему раз и навсегда. Обещаю, больше не будет ни единого повода возвращаться к этим глупостям. Годрик, дура. Что ты вытворяешь? Пальцы сводит, а Рой перехватывает мою кисть, погладив подушечкой тыльную сторону ладони. Он молчит целую вечность, рассматривая мои пальцы. Я мысленно молю Мерлина остановить это безумие, но Рой задумчиво протягивает: — Раз и навсегда? — он кивает и все-таки смотрит на меня. — Хорошо, Вероника. Я тебе верю. Зачем, Мерлин? Какая глупость! Я сама себе не верю. Пальцы Роя разжимаются, выпуская мою руку, и мне ничего больше не остается. Выдавив улыбку, я отшагиваю и разворачиваюсь, прорываясь сквозь волшебников. Взгляд находит дверь, за которой наверняка нет такого количества свидетелей, и я иду к ней, пытаясь собрать факты. Малфой злится. Ревность и злость его пожирают. Я вижу. Слишком хорошо знаю каждое проявление его жутких эмоций. Знаю, к чему приводят такие разговоры. Быстрые мысли врезаются в сознание, оглушая. Я врастаю в пол, чуть не запнувшись о юбку. Это чувство. Такое отчетливое, яркое, очевидное, сколько бы я ни пыталась его замаскировать. Удовольствие. Меня захлестывает волной больного запрещенного удовольствия от одной только мысли, что Малфой ревнует. Память услужливо подкидывает варианты последствий. Ядовитые безжалостные реплики. Резкие рваные движения. Влажные горячие губы. Боль вперемешку с таким наслаждением, что за него можно умереть. Уши закладывает. Меня обдает жаром, и в животе уже закручивается тугой ноющий узел. Мерлин милостивый, как это жалко. Просто убого. Я даже киваю своим мыслям, но уже знаю, что бороться бессмысленно. Мне остается только разбежаться и броситься с обрыва, наслаждаясь каждой чертовой секундой до того, как разобьюсь. Это просто. Когда я делаю шаг к двери, то точно знаю, чего хочу. Я чудовищно, до дрожи в коленях, сбившегося дыхания и онемевших пальцев хочу, чтобы Драко Малфой меня поцеловал. К счастью, я прекрасно знаю, как его спровоцировать в таком состоянии. *** Блядский красный должен стать его белым флагом. Стоит заметить где-нибудь чертово алое пятно, как он готов сдаться. Зачем ты здесь, Поттер? Зачем ты такая потрясающе красивая? Почему на твоем лице нет ни намека на все пережитое? Какого дьявольского фестрала ты позволяешь кому-то к себе прикасаться? Почему они, а не он? Салазар, понятно, почему. Малфой ненавидел каждую адскую секунду этого вечера. Малфой цеплялся за каждое убийственное мгновение, пока мог смотреть на Поттер. Ее не должно здесь быть. Она не может появляться на таких мероприятиях. Не может танцевать с Роем Петерсом. Не может улыбаться его друзьям. Но она все это делала. Малфой просто смотрел, позволяя знакомым чувствам рвать его на части. Она словно специально. Жестоко, Поттер. Жестоко и мелочно. Голова кружилась. Малфой перестал пытаться разобраться в своих чувствах. Хватит. Он адски устал. У него больше нет сил разделять ярость, желание, ревность, боль, принятие и ненависть. Пусть переплетаются. Пусть рвут его на куски, сводят с ума, гасят остатки света, зажженного Поттер. Маленькая никчемная лгунья. Почему ты смотришь, Поттер? Почему так жадно выискиваешь взгляд, если тебе плевать? Если все прошло? Что за глупые жестокие игры? Малфою оставалось только пялиться на Поттер и умирать под обломками собственных мыслей. Смотреть, как она улыбается, разговаривает, танцует. Как Рой Петерс гладит ее пальцы. Как она отходит от него — куда, Мерлин? — как замирает посреди зала, как усмехается и решительно двигается к двери. Что это, Салазар? Она только что мазнула по нему взглядом и приподняла брови, прежде чем скрыться за дверью? Что это значит? Ему мерещится? Если бы не хлопок по плечу, Малфой так и продолжил бы сверлить взглядом дверь. Голос Блейза пробился сквозь поток вопросов: — Ну? Чего ты встал, Малфой? Иди к ней. Давай, она тебя ждет. Зачем, Салазар? Чтобы снова уничтожить его? Чтобы снова пустить очередь убивающих заклинаний? Он устал погибать от ее справедливых жестоких слов. — Нет, — Малфой мотнул головой, наткнувшись на два недоуменных взгляда. — Здесь отец. Если он заметит… Панси фыркнула так насмешливо, что Малфой проглотил конец предложения. Забини поморщился и, закатив глаза, вздохнул: — Чего не сделаешь ради друга. Иди. Я прикрою. Какая несвоевременная забота. Спасибо, Блейз, но в этом нет никакого смысла. Такие жертвы ради очередной ссоры? Глупость. Ему надо признать свое поражение и смириться. Выдохнуть и отпустить. Пусть все идет своим чередом. Поттер улыбается и выглядит живой. Взгляд у нее не стеклянный. Она смеется и светится. Когда Малфой оказывается рядом, изумрудные глаза застывают, и весь огонь в них тухнет. Поттер либо плачет, либо едва сдерживается. Изо всех сил пытается скрыть свою боль, но она разрывает ее изнутри. Нет. Она такого не заслужила. Хватит. Он достаточно разрушил ее жизнь. Время рушить свою. — Не пойду, — заявил Малфой. — Я не хочу. У Паркинсон вздрогнули ноздри и дернулся уголок глаза. Пальцы Забини стиснули его плечо, словно пытаясь сломать кости, и Блейз приторно улыбнулся, вкрадчиво уточняя: — Ты что, ебанулся, Малфой? — огрызнуться Малфой не успел. Блейз развернул его и толкнул к двери. — Иди к ней, блять, немедленно. Не заставляй меня тащить тебя силой. Кто из них еще ебанулся? Можно подумать, у Забини есть хоть какие-то шансы. Впрочем, если они устроят сцену посреди званого вечера, победители определятся не владением палочками. Малфоя прикончит отец, а вот мать Забини едва ли скажет хоть слово — ее здесь вообще нет. — Да пошел ты, — бросил Малфой, вырывая плечо. Обидеть Забини не вышло. Он спокойно качнул подбородком и парировал: — Нет, это ты пошел. И Малфой действительно пошел. Одному Мерлину известно, зачем, но проверять, как далеко готов зайти Забини в своих угрозах, Малфой не решился. Каждый шаг разжигал противоречия. Где-то на задворках сознания тлели знакомые злость и ревность, и Малфой жадно цеплялся за них, вытаскивая на поверхность. Как она может? Как она смеет так поступать? Он изо всех сил сдерживается, ненавидит себя, проклинает, пытается ее понять и учесть все безумие, а она позволяет какому-то уроду то, что заслужил только Малфой. Салазар, ну что ты за мудак? От собственных мыслей становилось тошно. Он не понимал Поттер. Никогда не понимал, но сейчас вся абсурдность ее поступков достигла апогея и сводила Малфоя с ума. Нет, хватит. Он достаточно пытался ее понять. Непозволительно долго выискивал подтекст в брошенных словах, находил оправдания, анализировал, подмечал мелкие детали. Достаточно. Он устал. Поттер в состоянии вести себя адекватно — с другими ведь выходит. Ей придется нести ответственность за то, что она делает, потому что Малфой больше не может. Его измученное сознание просто не справляется. И все из-за нее. Скользнув за дверь, Малфой оказался в темном узком коридоре. Стены были усеяны дверьми, ведущими в служебные помещения, между ними тускло потрескивали факелы. Облегченный выдох вырвался из груди. Слава Мерлину, здесь никого. Никто не заметит их вместе и не разнесет разговор, который едва ли окажется нормальным. Малфой остановился на мгновение. Здесь буквально никого. В сознании мелькнула обнадеживающая мысль — может, и не было никакой Поттер? Может, это всего лишь его уставший рассудок создал мираж? Черта с два. У секундного облегчения не было шансов. Незримая сила, которая вечно тянула его к Поттер, сдвинула Малфоя вперед. Он завернул за угол, уже прекрасно зная, что там обнаружит. Она действительно была в следующем коридоре. Поттер нервно переступала с ноги на ногу, оглядываясь, но, стоило Малфою появиться в поле зрения, как она застыла. Волнение соскользнуло с ее лица, прячась за недовольно поджатыми губами и воинственно вскинутыми бровями. Она скрестила руки на груди и сощурилась. Малфой остановился и сглотнул. Тишина залила коридор. Ему нечего было сказать, и он просто рассматривал Поттер, проклиная чертов полумрак. Из-за него она становилась еще более завораживающей. Такая красивая, Салазар. Даже после всего произошедшего он не может оторваться. Жадно скользнув взглядом по алым губам и длинным изогнутым ресницам, Малфой потерялся в спадающих на лицо завитках. Знакомая россыпь родинок тянулась по тонкой шее. Хотелось пересчитывать их губами, но Малфой стоял, не смея дышать, и тонул в ноющей тягучей боли под ребрами. Смотреть на нее было сродни пытки, но отвернуться он не мог. Жадно облизывал взглядом открытые плечи, выдающиеся ключицы и вырез корсета. Путался в ворохе алой атласной ткани и отчаянно отбивался от рвущих изнутри мыслей. Разве так одеваются после всего, что с ней случилось? Для кого она надела это убийственное платье? О ком думала, когда подводила свои чертовы глаза, подчеркивая и без того выразительную зелень? Чудовищно красивая, но чужая. Он больше ее не тронет. Он больше не даст ей поводов для упреков. Ни одного шага навстречу. Малфой уже и так сделал их непозволительно много. Поттер нужно было только протянуть руку. Хотя бы позвать его. Но она молчала. Сверлила его гневным пылающим взглядом, поджимала губы и не двигалась. Да что он сделал на этот раз? В чем снова провинился? Тишина заполнила черепную коробку, ввинчиваясь между извилин болезненными шипами. Да к фестралам. Нет сил это выносить. Нет сил на эти игры. Малфой сдался: — Ты что-то хотела? Вежливый справедливый вопрос. Возможность для Поттер решать, как продолжится их диалог. Малфой почти поверил, что все спросил правильно, но в изумрудных радужках скользнуло недоумение. — Я? — Поттер распахнула глаза и задохнулась вырвавшимся возмущением, но тут же взяла себя в руки. Задрав подбородок, она ядовито сплюнула. — Да, знаешь, кое-что. Хватит уже, Малфой. Чего ты хочешь? Чего ты добиваешься? — она гневно свела брови и тряхнула головой. — Хватит сверлить меня своим чертовым взглядом. Хватит постоянно оказываться где-то рядом. Хватит влезать в мою жизнь и все портить. Просто оставь меня в покое! Брошенная вызовом фраза упала Малфою под ноги и заполнила коридор. Он едва сдержал рвущийся наружу смешок, но тело окаменело. Ему уже и смотреть на нее нельзя? А что насчет нее самой? Поттер продолжит пялиться на него при полном зале свидетелей? Возвращать ей справедливый вопрос Малфой не стал. На холодный и ровный тон ушло пугающе много сил: — Это все? Маска слетела с Поттер. Проще простого. Черные лохматые брови дернулись, и она захлопнула рот, моргнув. В Малфое вспыхнуло секундное торжество. Что такое, Поттер? Не ожидала? Думала, что можешь спровоцировать любую реакцию? Чего ты ждала? Очередных извинений и унижений или вспышку гнева? Малфой был готов сорваться на оба варианта, но только скользнул по Поттер вопросительным взглядом, мысленно хмыкнув. Ничего не понимаешь? Правильно. Хоть раз почувствуй себя на его месте. Поттер облизнула губы и оттолкнулась от стены, упрямо пряча растерянность. Ее возмущенный голос залил сознание: — Все? — она яростно мотнула головой. — Да ты вообще в своем уме, Малфой? Понимаешь, что говоришь? Да ты… Удовлетворение захлестнуло Малфоя волной. Поттер злится. Бросается неоправданными бессмысленными фразами. Упорно пытается вывести его из себя и не понимает, почему не выходит. Ее звенящий голос возвращал его к жизни, разгоняя по крови давно забытый азарт. Поттер хочет поиграть? Пожалуйста. Теперь ей так легко не победить, а яростные огоньки в изумрудных радужках, подтверждающие, что она снова жива, только распаляют. — Если у тебя нет конструктивных претензий, — перебил Малфой, удовлетворенно считывая скользнувшую по ее лицу рябь, — то ответь на пару вопросов. Ее просто разрывало от его спокойного размеренного тона. Малфой ощущал это так отчетливо, что никакие подтверждения не требовались. Не понимал, что за очередной дьявол в нее вселился, но с готовностью нырял в эту авантюру. Пусть она посмотрит. Пусть увидит и вспомнит, почему они сошлись. Пусть узнает, что каждое его унижение — исключение ради нее, а не правило. Он не какой-то жалкий сопляк, о которого можно бесконечно вытирать ноги. Малфой справится. Всего лишь один разговор. Он сможет держать себя в руках. Поттер закатила глаза, но Малфой нашел секундный проблеск любопытства. — Ты здесь ради меня, Поттер? Притащила своего спортсмена, чтобы я ревновал? — легко спросил он. Секунда. Едва уловимый рваный выдох. Хрустнувшие челюсти. Нервное движение пальцев. Все. Он получил ответ. На сегодня с них достаточно. Поттер сейчас солжет. Она фыркнула. Перестаралась со своим безразличием и бросила: — Еще чего? Не многовато чести, Малфой? Маленькая лицемерная лгунья. В Малфое вспыхнул смешок, но он сдержался. Пусть она продолжает. Пусть захлебнется своим враньем, запутается в показаниях, судорожно ищет способы спрятать от него правду. Поттер способная. На это даже интересно посмотреть. Наклонив голову к плечу, Малфой издевательски свел брови и легко уточнил: — Ты действительно всего этого хочешь? Это взвешенное и осознанное желание, Поттер? Серьезно? Рой Петерс? Как бы он ни старался, спрятать насмешку не получилось. Малфой жадно всматривался в фигуру Поттер, боясь пропустить хоть одно мельчайшее доказательство своей теории. Поттер сегодня словно играла на его стороне — щедро сыпала деталями, одним своим напускным смешком ставя под сомнение каждое свое слово: — Да, хочу. Какие-то проблемы с этим, Малфой? О, Мерлин, да совершенно никаких. Уж точно не с этим. Сколько она продержится в этом нелепом фарсе? Зачем вообще начала? Азарт уже растекался по венам, лишая способности здраво мыслить и пряча привычную смесь эмоций. Малфой наслаждался им. Приятно, Салазар. Никакой текучей боли. Никакого мучительного подбора слов. Все это утратило смысл. Осталось только ядовитое желание доказать Поттер, что она ошибается. Заставить ее сделать шаг навстречу. Теперь ее очередь. Легкость кружила голову. Малфой словно избавился от неподъемного груза. Он пожал плечами и, отбросив челку набок, отозвался: — Никаких, Поттер. Кроме того, что ты лжешь. Нельзя обмануть того, кто видит тебя насквозь. Того, кто изучил все повадки, привычки, каждую крошечную деталь. Поттер всерьез собирается убедить его, что она заинтересовалась Роем Петерсом за жалкую неделю, выбросив Малфоя из головы, хотя несколько дней назад испуганно шарахалась от случайных прикосновений и топила свои чудовищные воспоминания в магловском пойле? Пусть попробует. Шансов нет. Сдаваться так легко Поттер не собиралась. Алые губы дрогнули и сжались в линию. Она сощурилась, резанув по Малфою горящим взглядом, а потом задрала подбородок и с вызовом вскинула брови: — Тебе придется смириться, Малфой. Как бы тебе ни хотелось думать иначе, но мне может кто-то понравиться. Серьезно? Неужели тебе так нравится запускать свои острые ноготки прямо в грудную клетку, Поттер? Малфой не понял, как это случилось. Момент выскользнул из сознания, а потом цепляться за растворяющуюся легкость оказалось поздно. Старательная умница Поттер. Справилась. Молодец. Ей все-таки удалось пошатнуть его спокойствие. Где-то внутри начинало закручиваться раздражение. Медленно, пока совсем слабо, но оно вытолкнуло из Малфоя брезгливую холодную издевку: — Да? И как? Сильно тебе нравится Петерс? Глупости, Салазар. Что несет его дурной язык? Нельзя спрашивать о таком. Досадная мелкая оплошность, но торжествующая улыбка растянула губы Поттер. — О, еще как, — дразняще выдохнула она. — Сам посуди. Рой вежливый, добрый, воспитанный. Он не позволяет себе ничего лишнего, не считает меня жалкой полукровкой из семейки осквернителей, не стыдится пойти куда-то со мной, — ухмылка вмерзла в лицо Малфоя, губы онемели, но Поттер все продолжала. — Он даже говорит о серьезных намерениях, не пытаясь маскировать свои чувства. Обещает помочь мне с квиддичем. Рой — успешный популярный игрок моей любимой команды. Кстати, он еще и закончил Гриффиндор. И прекрасно ладит с моим папой и крестным. Уши заложило. Отдаленно понимать все это — одно, а услышать, да еще и от самой Поттер, совсем другое. Ледяной обруч стиснул грудную клетку, мешая вдохнуть. Малфой сжал челюсти и, едва размыкая губы, процедил: — Какая прелесть. Ну просто идеальный парень, — каждое слово Поттер стучало в висках, выталкивая ядовитые фразы. — Не знал, что для тебя это повод позволять себя лапать на глазах у всех спустя пару дней общения. Может, еще и сбежите с этого нудного приема пораньше? В изумрудных глазах мгновенно вспыхнули торжествующие огоньки. Поттер расслабленно распрямила плечи, подняла подбородок и вздернула уголки губ. Улыбка вышла вызывающей, а сощуренный взгляд сильнее распалил искрящееся раздражение. Поттер передернула плечами и легко выдохнула: — Может, и так. Но тебя это не касается, Малфой. Я ничего тебе не должна. Не должна? Мерлин милостивый, это просто смешно. Как только ее бессовестный язык повернулся сказать такое? Как она посмела? Да они оба должны друг другу столько, что до конца жизни не расплатиться. Даже смерть не смоет этот долг. Дрянь. Она ведь этого и добивалась. Отворачивалась, плевалась ядом, дразнила, врезалась в больные вопросы, запускала коготки в гноящиеся раны. Поттер хотела, чтобы Малфой разозлился. Требовала, чтобы он снова потерял контроль. Спокойно. Держи себя в руках. Не поддавайся. — Да неужели? — издевательски протянул Малфой, окидывая Поттер откровенным сощуренным взглядом. Зацепило. Торжество слетело с лица Поттер. Легко. Малфой слишком хорошо знал, как задеть ее сильнее. Точно видел каждую болезненную тему, каждую нарывающуюся рану. Если ей можно бить в них, то почему он должен сдерживаться? Зачем быть бережным и аккуратным с тем, кто так отчаянно требует удара? Алые губы поджались, и Поттер сплюнула: — Я сделала для тебя столько, что все свои долги вернула с процентами. Фестрал его знает. Это не займ в Гринготтсе. Нет документа, чтобы взвесить их поступки и назначить им цену. Спорить с тем, что Поттер дала ему бесконечно много, Малфой не собирался. Но закрывать глаза на его поступки — пусть даже она знает не о всех, — как-то несерьезно для правильной золотой девочки. Снова лицемерие? Проглотив очередную издевку, Малфой повел бровями и, хмыкнув, качнул подбородком, протягивая: — Надо же, какая гордая. И как только в тебе это уживается, Поттер? Противоречия не разрывают? Ощетинившись, Поттер фыркнула, скрещивая руки на груди. Ее неуемное желание показать, что Малфой ее не заденет, только веселило. Он видел секундный сдавленный выдох, и нарочитое безразличие теряло смысл. Крошечные, едва уловимые детали разбивали ее маску. Когда Поттер решила опередить его оскорбления, Малфой даже не удивился. — Что за чушь? — нарочито усмехнувшись, уточнила она. — Пойдешь по протоптанной дорожке, Малфой? Снова назовешь меня дешевкой? Думаешь, все еще сработает? Разумеется, сработает. Нет ни малейших сомнений. Дело ведь не в том, что говорят. Важно, кто. Но зачем же такие гадости? Малфой вовсе не хотел оскорблять ее. Смысл каждой брошенной фразы давно перерос безудержное желание причинить боль. Пожав плечами, Малфой насмешливо ужаснулся: — Даже в мыслях не было. Я-то теперь прекрасно знаю, что дешевкой тебя назвать точно нельзя, — секундная тень, скользнувшая по лицу Поттер, отдалась приятными мурашками, и Малфой не позволил себя прервать. — Я просто не могу понять, как твои непоколебимые принципы позволяют тебе развлекаться с человеком, который пресмыкается перед моим отцом ради финансирования. Это жалко. Ее передернуло. Малфой торжествующе поджал губы. Открой глаза, Поттер. Посмотри внимательно. На этом проклятом вечере есть всего один человек, который тебя достоин. И это точно не Рой Петерс. И дело тут вовсе не в деньгах. Лицо Поттер заострилось. Она гневно сузила глаза и зло сплюнула: — Это спорт. Тут все так устроено. Разочарование скользнуло в груди ядовитой змейкой. Серьезно? Она ведь не собиралась убедить его этой убогой репликой? Поттер молчала, не торопясь что-то добавлять, и Малфой легко пожал плечами, парируя: — Да я ведь и не спорю. Разве что методы для поиска средств все выбирают разные. Впрочем, не мне его осуждать. Петерс выбрал самый простой путь, — он должен был замолчать. Малфой и собирался. Он не планировал продолжать, но уже затуманенное сознание выбросило насмешливый вопрос. — Кстати, ты знаешь, что твоя стажировка оплачивается из этих средств? Ударить ее побольнее? Легко. Не забывать о своих целях и добиться их? Тут Малфой облажался. Салазар, он не планировал попрекать ее. Только не этим. Что за безумный прилив разрушительной ревности вытолкнул из него эту чушь? Поттер вздрогнула, словно от удара, и сомкнула губы, выпуская шумный выдох. Ей потребовалось больше времени, чтобы спрятать задетую гордость, но она все-таки процедила: — Я выполняю больше, чем входит в мои обязанности. Я заработала каждый гребаный сикль. Да? И что это за сверхурочная работа? Пойти с Роем Петерсом на званый вечер? Позволять ему касаться ее у всех на глазах? Прижиматься к нему для колдографии в «Пророке»? Хорошенькая работа. Ему нужно было остановиться, но Малфой уже не мог. Еще минуту назад он был уверен, что все попытки Поттер вывести его под контролем, но он просчитался. Неоправданная самоуверенность снова подвела Малфоя. Он не заметил, как рухнул в бездну яркой ядовитой ревности, обиды и грязных мыслей. Разум залило черной тяжелой дымкой. Где-то на задворках сознания маячило предостережение — задушенная мысль о том, что он об этом пожалеет, — но Малфой уже цедил, упиваясь каждым звуком: — А это уже не тебе решать, Поттер. В чем твоя работа? Обжиматься с этим уродом за деньги моего отца? Если все так просто, могла бы намекнуть. Может, тогда стоило пойти на стажировку в Лютный… Он все прекрасно видел. Заметил полыхнувшие кострища в изумрудных глазах. Уловил порывистый шаг вперед. Зацепил взглядом вскинутую руку и быстрый замах. Малфой даже успевал перехватить запястье Поттер, но не стал. Голова дернулась. Зубы зацепили губу, и рот заполнил металлический привкус. Место пощечины вспыхнуло пульсирующей отрезвляющей болью. Единственное прикосновение Поттер, которое он сполна заслужил. Малфоя словно с головой окунули в ледяную реку. Идиотское помешательство. Он медленно выдохнул, подавляя инстинктивное желание впечатать Поттер в стену и оторвать ее чертову руку. Взгляд зацепился за поджатые алые губы. Они дрожали, несмотря на упрямую попытку это скрыть. Поттер всю трясло. Крылья носа гневно раздувались. Яростный голос ломался, выплевывая знакомые оскорбления: — Ты мелочный жалкий урод, Малфой. Зацикленный, без грамма достоинства, злобный и жестокий, — она шипела, вскинув голову, и ее губы двигались в опасной близости от лица Малфоя. Он сглотнул и сделал шаг назад. Поттер запнулась на мгновение, но, вскинув брови, продолжила. — Если бы я не забыла, если бы не пыталась обманываться и вспомнила, что в тебе нет ничего, кроме грязи и ненависти, то никогда бы не сказала тебе те слова. Ты обречен давиться своим ядом в окружении тех, кому на тебя плевать. Все были правы. Ты просто копия своего мерзкого отца. Больнее, чем пощечина. Точно в рваную гноящуюся рану, которая не затягивается годами. У Малфоя дрогнули губы. Все желания пропали, прячась за толстой коркой льда. Доказать Поттер, что она не права? Невозможно. Извиняться перед ней и брать свои гадкие слова назад? Не после того, что она сама сказала. Не стоило сюда приходить. Ему и без того было паршиво. Зачем делать хуже? Загоняя пульсирующее отчаяние на задворки сознания, Малфой подвигал челюстью из стороны в сторону и поднял голову. Ледяной безразличный взгляд скользнул по лицу Поттер, столкнулся с пылающими изумрудами, погасил в них огонь. Поттер напряженно сглотнула и приоткрыла рот, переводя дыхание. По лицу скользнуло секундное сожаление. Стыдно тебе, дрянь? Теперь они вдвоем будут тонуть в вине, жалеть о брошенных словах и захлебываться невозможностью что-то исправить. Потрясающе. — Все сказала? — холодно уточнил Малфой, вопросительно сводя брови. У Поттер дернулась щека. Малфой ее понимал. Он и сам уже не помнил, когда в последний раз говорил с ней в таком тоне. Безразличная ледяная маска давно треснула, и даже в самые мерзкие слова проскальзывали настоящие эмоции, но не сейчас. Отступать Поттер уже было некуда. Малфой видел, как сомнения мечутся внутри нее, но не пытался понять. Он знал, что она выберет, и не ошибся. Поттер сощурилась и сплюнула: — Нет. Не смей говорить со мной. Не смей смотреть в мою сторону. Даже не думай, что все дерьмо просто сотрется из моей памяти, как обычно. Такое не сотрется из памяти даже Обливиэйтом. Он же не полный идиот. Знает, как далеко их отбросило друг от друга на этот раз. Сглотнув кольнувшее горло отчаяние, Малфой окинул Поттер брезгливым взглядом и протянул: — Даже не планировал. Тем более после всего, что ты тут наговорила. Поттер приоткрыла рот и недоверчиво моргнула. Не ожидала, что ей тоже не стоит болтать всякую чушь? Конечно, ведь ей всегда все сходит с рук. Смотреть на нее было выше его сил. Малфой четко понимал, что не вынесет еще пару минут этого ада и сорвется. Мерлин знает, что он сделает — прикончит ее, отбросит все обиды и ринется вымаливать пощады или вцепится в ее губы, жадно слизывая алую помаду, — но ни один из вариантов он себе позволить не мог. Все внутри сопротивлялось. Тело не слушалось, но Малфой все же развернулся. Шаг от нее — самое тяжелое испытание. Он едва смог сделать его, когда в спину ударился задушенный вскрик: — Куда ты собрался? Что это, Салазар? Что за странный надрыв? Что за отчаянная попытка удержать его? Зачем, Поттер? Это просто жестоко. Тебе такое несвойственно. Малфой сопротивлялся, но все-таки обернулся. Безразлично пожать плечами удалось с трудом, а попытка удержать голос ровным едва не провалилась: — Выполнять указания мисс Поттер. Все ведь всегда должно быть только так, как ты пожелаешь. Не смею противиться. Он не смог на нее посмотреть. Не увидел пробежавшую по лицу тень, не заметил мелькнувшую в глазах панику и влажный блеск. Пропустил все объяснения ее поведения. Отвернувшись, Малфой двинулся к залу, умоляя Поттер не издавать ни звука. Ему слишком тяжело. Уходить от нее — самый сложный выбор из всех, которые он принимал. *** — Да пошел ты! — звенящий голос — последняя жалкая попытка, отчаянная просьба. Меня трясет. Слезы подкатывают к горлу. В висках стучит отрицание. Не уходи. Мерлин, пожалуйста, не уходи. Как все зашло в очередной тупик? Когда ты научился держать себя в руках? Я вовсе не этого добивалась. Малфой даже не останавливается. Я снова вынуждена смотреть, как он меня оставляет. Снова должна сверлить взглядом ровную спину, пока она не скрывается за поворотом. Колени дрожат. Я отшатываюсь назад, врезавшись лопатками в холодную стену, и зажимаю рот ладонью, жмурясь. Лжец. Мерзкий лицемерный лжец. Зачем выдавливать из себя такие признания, если они ничего не стоят? Когда любишь, не можешь развернуться и уйти. Я это знаю точно. Малфой снова меня обманул, а я снова поверила. Годрик, идиотка. Грязные оскорбления вспыхивают в сознании, тесня болезненное отрицание. Как он посмел? Как смог говорить мне такое? Как смог свернуть с нашего привычного сценария? Как посмел просто уйти? Внутри все сжимается, пульсируя. Губы дрожат, как бы я ни поджимала их. Он ушел. Действительно просто ушел. Снова бросил меня. Мерлин, я не могу больше удерживать этот безумный темп. Эта мерзкая игра в салочки меня убивает. Забудь. Забудь о нем. Выброси из головы. Никогда не смей возвращаться в этот кошмар. Внутренний голос твердит одно и то же, заглушая стучащую обиду и непонимание. Сколько можно? Теперь моя очередь бежать за ним? Я не побегу. С меня хватит. Слава Мерлину, я точно знаю, как выбросить назойливую фигуру Драко Малфоя из головы. Я сделаю это. Не побрезгую никакими методами. Только в них мое спасение. Решительно выдохнув, я тщательно поправляю волосы и платье и проверяю макияж. Даю себе пару минут, чтобы унять безумное сердцебиение и привести дыхание в норму. Спрятать все эмоции и загнать на задворки сознания желание броситься вслед за Малфоем. Все. Его больше нет в моей жизни. Если очень постараться, можно сделать вид, что и не было. Дверь толкаю не я — совершенно другой человек. Он больше не выискивает платиновую макушку, не позволяет идиотским желаниям прорваться и не сомневается в своих решениях. Ему даже дышать легче. Толпа гостей радостно принимает меня в свои объятия. Я ориентируюсь удивительно легко. Не путаюсь в красивых цветастых платьях, парадных мантиях и смокингах, уверенно лавируя между беседующих компаний, и быстро нахожу фуршетный столик. Рой все еще ждет возле него. Он замечает меня за пару метров и что-то вежливо говорит стоящей рядом молодой ведьме с вытянутым парнем. Они сразу же исчезают, смешавшись с толпой. Мне остается пара шагов, когда с телом происходит что-то странное. Ноги словно отказываются идти. Меня буквально тянет в другую сторону. Нет уж. Черта с два. Я все уже решила. Последний рывок все-таки уничтожает расстояние между нами. Рой протягивает мне очередной бокал, улыбаясь, и заявляет: — Немного не уложилась в пятнадцать минут. Я даже примерно не могу сказать, сколько времени провела в пустом коридоре. Целую вечность или всего пару мучительных мгновений. Безразлично передернув плечами, я приподнимаю бокал и заявляю: — Зато я решила все раз и навсегда, — слова цепляются за глотку, отказываясь выходить. В горле першит, и я заливаю в себя шампанское. Да плевать. К чему мне теперь этот контроль? Еще пара бокалов, и притворяться другим человеком станет легче. Рой не замечает ничего странного. Он сдержанно улыбается и кивает, словно действительно мне верит: — Чудесно, если так, — отпив из бокала, он окидывает меня искрящимся взглядом и, понизив голос, шагает ближе. — У меня перед тобой должок за вечер встреч. Идем, я покажу тебе кое-что. Очень кстати, что ты здесь никогда не была. Паршивая затея. Я знаю это наверняка, но залпом допиваю шампанское и, когда пальцы Роя сжимают мою кисть, послушно шагаю за ним. Ориентироваться так же легко, как пару минут назад, не удается. Мы лавируем между столиками, пока дверь не отрезает нас от музыки и света. Пустой плохо освещенный коридор порождает укол тревоги, но я отмахиваюсь от нее, а Рой даже не останавливается, увлекая меня за собой. Он легко двигается вперед, поворачивая, и толкает массивную деревянную дверь, галантно пропуская меня вперед. По открытым плечам сразу проскальзывает вечерняя прохлада. Я делаю шаг на каменное крыльцо и замираю, восторженно выдохнув. За зданием тянется бесконечное море зелени. Широкие мощеные дорожки, огороженные вытянутыми фигурными тисами, уходят в бесконечность, путаясь и сплетаясь. Перед живым лабиринтом журчит круглый каменный фонтан, вдоль центральной колонны тянутся плетеные цветочные стебли. В воздухе, разгоняя темноту, мерцают магические огоньки. Между дорожками пестрят яркие цветочные клумбы. Смесь летних запахов влетает в легкие, кружа голову. — Нравится? — над ухом раздается довольный голос Роя. Я завороженно киваю, и он тут же уточняет. — Не хочешь пройтись? Я терпеть не могу лабиринты — ничего удивительного, — но этот меня не пугает. Осторожная фраза вылетает скорее автоматически, чем из настоящего опасения: — Мы не заблудимся? Вскинув голову, я сталкиваюсь со смеющимся голубым взглядом. Рой заговорщицки подмигивает, отзываясь: — Если что, я знаю заклинание, которое нас выведет. Ты разве нет? Знаю. В сознании отдаленно вспыхивает мысль — я оставила сумку с палочкой где-то внутри, — но я отмахиваюсь от нее. Я же с Роем Петерсом в месте, окруженном почти всем мракоборческим отделом. Если это не безопасность, то ее вообще не существует. Приняв мою улыбку за ответ, Рой берет меня за руку, увлекая за собой. Когда наши пальцы переплетаются, я проглатываю взволнованный выдох. По запястью к плечам разбегаются мурашки. Запомнить маршрут по одинаковым тисам невозможно. Я и не пытаюсь, полностью доверяясь Рою. Дорожки разбивают живописные пространства на небольшие секции, в каждой из которых цветет пышная клумба. Я перестаю думать, просто любуясь яркими хризантемами, пушистыми гортензиями и нежными пионами, пока мы не проходим ярко-алую клумбу. Сердце спотыкается, когда взгляд цепляется за море красных маков, но я только отворачиваюсь от них, продолжая идти за Роем. Мощеная дорожка упирается в широкую каменную площадку, заканчивая лабиринт. Темная серая ограда с фигурными столбиками тянется по периметру полукругом, обрываясь только возле рядов тисов. Любопытство тянет вперед. Я подхожу к ограде, положив ладонь на каменные перила, и замираю, подавившись восторженным выдохом. Видовая площадка нависает над огромным озером внизу. В далекой темной поверхности отражаются загорающиеся звезды. Берег утопает в непроходимом изумрудном лесу. От красоты перехватывает дыхание. Чудесная картина завораживает, вселяя умиротворение и спокойствие. Хочется стоять здесь вечно, всматриваясь в водную гладь и полосы леса. Теплое прикосновение к ребру ладони сбивает. Всего лишь Рой опускает руку на перила слишком близко к моей. Я не спешу отстраняться, зачарованно всматриваясь в завораживающую картинку, но, вспомнив о присутствии Петерса, выдавливаю: — Потрясающе. Здесь очень красиво. Пальцы сжимаются на округлых перилах, и он выдыхает: — Я надеялся тебя впечатлить. Фраза вылетает из меня раньше, чем я успеваю ее остановить: — У тебя получилось. Рой довольно хмыкает, и между нами снова повисает тишина. Она не угнетает и не мешает. Напротив, кажется спокойной и очень правильной. Я продолжаю разглядывать чарующий вид и не замечаю, как пальцы Роя соскальзывают с перил. В сознании на мгновение мелькает мысль, но тут же исчезает, а на мои плечи опускается тяжелая плотная ткань, обволакивая теплым древесным ароматом. — Тут прохладно, — спокойно поясняет Рой. Его ладони остаются на моих плечах. — Не хочу, чтобы ты замерзла. Я чувствую себя словно во сне. Еще ничего не сделав, уже наверняка знаю, что это ошибка, но все равно медленно оборачиваюсь. Внимательный голубой взгляд оглаживает мое лицо. Я застываю, а во рту пересыхает. Рой оказывается слишком близко, и из меня вырывается растерянный выдох. Аккуратное прикосновение к щеке обжигает. Сердце учащает ритм, и я концентрируюсь на этом ощущении, пока из головы выскальзывают все мысли. Взгляд Роя опускается, заставляя меня беззвучно сглотнуть. Он облизывает губы, медленно наклоняясь. Я почти закрываю глаза, собираясь позволить себе провалиться в неизвестность, но Рой замирает. В паре миллиметров — я чувствую его теплое ровное дыхание и ничего не понимаю, но ответ появляется мгновенно. Рой поднимает взгляд и вопросительно сводит брови, и этот простой жест обрушивает на меня лавину теплого удивления. Он спрашивает разрешения. Мерлин милостивый, он единственный человек, который это делает. Стоит осознанию мелькнуть в голове, как я теряю контроль над собственным телом. Рот приоткрывается, а подбородок едва опускается. Я все-таки закрываю глаза. Не проходит даже мгновение. Теплые губы накрывают мои сразу же. Мягко и аккуратно, изучающе. Рой втягивает мою нижнюю губу, и горячий язык проскальзывает в рот, словно прощупывая границы дозволенного. Сильная рука опускается на талию, подтягивая ближе. Пальцы второй соскальзывают к волосам, перебирая пряди. Я опускаю на его плечи ладони и теряюсь в мягких прикосновениях. У меня никогда не было такого поцелуя. Неспешного, нежного, без привкуса отчаяния и боли. Некуда торопиться. Незачем вырывать каждую секунду, словно следующей может и не быть. Пальцы Роя поглаживают ткань платья. Поцелуй углубляется, но усиливающийся напор не уничтожает. Язык Роя сталкивается с кончиком моего и тут же отступает, скользнув по небу. Снова возвращается и проходит по ряду нижних зубов. Я проваливаюсь в мягкие теплые волны. Сознание окончательно отключается, и я разрешаю себе коснуться русых волос. Кончики пальцев мгновенно покалывает досада. Мягкие, приятные, но не те. Что ты делаешь, Поттер? Зачем? От вопля проснувшегося внутреннего голоса кружится голова. Я жмурюсь и пытаюсь заглушить его. К фестралам. Я делаю то, что хочу. Заткнись, во имя Мерлина! Избавиться от голоса так просто не выходит. У меня не остается другого выбора. Подавшись вперед, я прижимаюсь к Рою ближе, ускоряя поцелуй. Его недоумение длится не дольше мгновения, а потом пальцы плотнее стискивают мою талию, и Рой прикусывает нижнюю губу. Мысли путаются. Грохот сердца заглушает голос. Становится жарко. Воздуха не хватает. Рой отстраняется, но тут же прислоняется лбом к моему лбу. Я распахиваю глаза и сталкиваюсь с потемневшим голубым взглядом. Сбившееся дыхание шумом заполняет тишину. Пальцы Роя возвращаются к моему лицу, отбрасывая мешающие кудряшки. Я обнимаю его плечи, тут же ощутив напряженные мышцы. Рой сглатывает и упавшим голосом выдает: — Это определенно лучший момент за весь вечер. Ради него стоило терпеть все эти нудные разговоры, — подушечка большого пальца очерчивает контур нижней губы. — Но если мы не остановимся сейчас, то я не обещаю, что смогу держать себя в руках и дальше. Я беззвучно выдыхаю и прячу взгляд, всматриваясь в камень под ногами. Сердце колотится. Голова все еще кружится, а от каждого слова Роя только сильнее сбивается дыхание и щеки пылают. Руки опускаются, соскользнув с плеч Роя. Что теперь делать? Я не знаю, куда себя деть. Не знаю, как реагировать и вести себя. Нет ни одной идеи. Рой помогает и в этом. Аккуратно коснувшись губами уголка моего рта, он очерчивает пальцами линию челюсти и отстраняется, перехватывая мою руку. Его предложение звучит легко и ненавязчиво: — Вернемся на вечер? — улыбнувшись, он добавляет. — Мне бы очень хотелось сбежать отсюда прямо сейчас, но нужно поблагодарить еще пару человек. Смысл его слов до меня едва долетает. Выцепив обрывки фраз, я концентрируюсь на них и нахожу свое маленькое спасение: — Мне нужна пара минут, чтобы прийти в себя, — заставляю себя поднять голову и посмотреть на Роя. Под нижней губой у него алеет след помады, и в груди что-то вздрагивает. — Иди. Я тебя догоню. Он легко принимает мою просьбу, не споря и ни на чем не настаивая. Приподняв мою кисть, оставляет на пальцах невесомый поцелуй и кивает: — Хорошо. Шаг в сторону разделяет нас, и мне становится легче дышать. Рой скрывается за зеленеющими тисами, а я порывисто оборачиваюсь, дернувшись к ограде. Ладони впечатываются в каменные перила, и я опираюсь на них, шумно выдыхая. Жмурюсь и мотаю головой, позволяя прохладному воздуху остудить щеки. Не задавать себе вопросы. Не думать. Не осуждать. Я всего лишь сделала то, что хотела. Мне ведь было приятно. Что еще, к фестралам, должно иметь значение? У меня есть полное право получать удовольствие любыми доступными способами. Смешки внутреннего голоса бьют по сознанию, закручивая внутри злость. Я ничего не слышу. Ни о чем не думаю. Годрик, да что со мной не так? Я хочу радоваться, а не разрываться на части неизвестно из-за чего. К счастью, я прекрасно знаю, как заглушить внутренний голос, заставить себя поверить в происходящее и просто наслаждаться. Всего пара бокалов, и станет спокойно. Стыд отползет, не выдержав натиск алкоголя. Оттолкнув перила, я медленно выдыхаю и расправляю плечи, разворачиваясь. Решительный шаг к лабиринту разбивается. Я же понятия не имею, куда идти. Отлично. Остаться здесь, пока кто-нибудь меня не найдет или Рой не хватится — не самый надежный план. Лучше уж довериться интуиции. Слабо веря в хорошие перспективы, я все-таки прохожу в лабиринт и тут же осекаюсь. Уголки губ приподнимаются, и теплая благодарность помогает расслабиться. Магические огоньки в воздухе горят только в одном направлении, подсказывая, куда лучше свернуть. Рой безмолвно оставил для меня подсказки, и от этой естественной заботы по телу разносится тепло. Так должно быть. Именно так. Вы просто делаете что-то друг для друга, ничего не рассчитывая получить взамен и не выставляя счет. Желание поблагодарить Петерса подталкивает между лопаток, подгоняя. Поправив на плечах его пиджак, я обнимаю себя, пряча ладони под плотной тканью, и быстро миную лабиринт, больше не тратя время на живописные картины. Мое торопливое движение сбивается, когда заканчивается лабиринт. Две фигуры на крыльце не так хорошо видно, но я все равно их узнаю. Ноги врастают в дорожку. Это какая-то немыслимая насмешка Мерлина. Я не хочу с ними пересекаться. Не сейчас. Не вот так. К фестралам. Я не сделала ничего дурного. Мне нечего стыдиться. Тем более перед этими двумя. Мы даже говорить не должны. Мы не друзья. Мы вообще друг другу никто. Я просто пройду мимо. Уверенность в решении держится ровно до того момента, как я оказываюсь на крыльце. Шаг сбивается. Я останавливаюсь, тяжело сглотнув, и сталкиваюсь с пристальным взглядом Забини. Он неспешно рассматривает меня, замерев, и сводит черные брови, качнув подбородком. Могу только представить, сколько гадостей вертится на его языке, но Забини молчит, уничтожая меня одним тоскливым понимающим взглядом и опущенными уголками рта. Зато Панси щурится, цепко выхватив каждую выдающую меня деталь. Она недоверчиво облизывает губы, а потом морщится, дернув головой, и сплевывает: — Какая же ты дура, Поттер. Лучше бы говорил Блейз. У него хотя бы есть причины. Мне словно влепили пощечину. Вспыхнув, я решительно дергаюсь вперед, оставляя пару позади, и влетаю в дверь, спешно шагая по коридору. Только успокоившееся сердце снова колотится в безумном ритме. Мерлин, это уже перебор. Теперь шампанское мне жизненно необходимо. *** Блейз упрямо сверлил взглядом дверь, за которой скрылась Поттер, словно это могло отмотать время назад и не позволить ей вытворять глупости. Что он должен сделать? Броситься за ней и хорошенько встряхнуть? Читать нотации и поучать? Обвинять и оскорблять? Советовать? Мерлин, просто смешно. Кто он такой, чтобы влезать? Поэтому Блейз просто смотрел, сжимая и разжимая кулаки. Ладони зудели. Под кожей словно вздувались волдыри. Внутренности закручивала досада. Не должно все быть так. Не так должно быть. Что опять произошло между Поттер и Малфоем наедине, что она бросилась с головой в темный омут? Салазар, почему они никогда не могут договориться? Слишком много очевидных деталей, чтобы обманывать себя. Блейз подметил их мгновенно, а теперь прокручивал в голове, упиваясь мерзким послевкусием. Мужской пиджак на плечах Поттер. Очевидно, Петерса. Смазавшаяся помада. Совсем чуть-чуть, но и этого достаточно. Безумный, лишенный капли адекватности взгляд. И отчетливая вина. Зачем она это делала, если знала, что не права? Салазар ее знает. Блейз уже понял, что стая дьяволят в голове Поттер не подчиняется законам логики и здравого смысла. Раздраженный выдох рядом выдернул из размышлений. Панси возмущенно поджала губы и скрестила руки на груди. Она тоже сверлила взглядом дверь, а Блейз вспомнил оскорбление, которое бросила Панси. — Мы не станем говорить об этом Малфою, — твердо заявил он, ожидая споров, но они не прозвучали. Панси неопределенно повела плечиками, а потом развернулась к Блейзу. Он с удивлением отметил, что на ее лице нет ни искренней ненависти, ни презрения. Черные брови раздраженно сведены, губы поджаты, а в кофейных радужках роятся вопросы. — Я пыталась, честно, — отрешенно качнув головой, заявила Панси. — Но я ее не понимаю. Просто не могу понять. Зря. Пытаться понять Поттер — все равно что отбиваться от нунду палкой. Едва ли она сама себя понимает. Ответить было нечего, но яркое недоумение на лице Панси вытолкнуло из Блейза тяжелый выдох: — Знаешь, там все сложно. Это вина не только Поттер. В основном, не Поттер, — пожав плечами, он признался, тут же испугавшись собственных слов. — Но мне все равно хочется верить, что все образуется. Они оба очень старались. Просто все время в разные моменты. Панси качнула подбородком, а потом свела дрогнувшие брови. Вопрос вылетел из нее словно против воли: — Он правда ее любит? Под ребрами привычно кольнуло, хотя Блейз не услышал в голосе Панси ни злости, ни обиды. Поморщившись, он раздраженно начал: — Пэнс… Взметнувшаяся ладонь прервала Блейза. Панси покачала головой и тихо призналась: — Ничего такого. Я просто хочу понять. Лжет? Снова пользуется его доверием? Знает уже, что он не может сопротивляться. Блейз не смог отыскать ни одного подтверждения своим мыслям и пожал плечами, отзываясь: — Он передо мной не отчитывается, знаешь ли, — грубо, и вина мгновенно вытолкнула из него признание. — Но я бы сказал, что да. Никогда не видел его в подобном состоянии. Ни мгновения. Отражение боли не скользнуло по лицу Панси ни на секунду. Она сверлила взглядом плечо Блейза, пока не хохотнула: — С ума сойти. Кто бы мог подумать, что он на такое способен. Обсуждать Малфоя и Поттер вот так не хотелось, но поспорить с Панси было невозможно. Блейз ловил себя на этой мысли слишком часто. Буквально слово в слово. Признаваться в этом он не собирался. Подавив желание кивнуть, Блейз выдохнул: — Пойдем. Надо найти Малфоя. Было бы неплохо уйти с этого ужасного вечера. Не дожидаясь споров, Блейз шагнул к двери, но в его локоть вцепились длинные пальчики, и Панси быстро попросила: — Погоди. Блейз послушно остановился. Пальцы Панси комкали пиджак, и он развернулся, подчиняясь ее странному зову. Ошибка. Панси смотрела прямо на него, задрав подбородок, и Блейза медленно затягивало в карие омуты, а, когда Панси быстро облизнула губы, сглотнув, у него заложило уши. Ее сбивчивые слова Блейз все равно услышал: — Ты действительно переживаешь за них. Это, — она опустила взгляд, отыскивая подходящие слова, но тут же подняла его, — очень впечатляет. Правда, — спешно добавила Панси. Блейз почти усмехнулся, но через секунду подавился смешком. — Я была полной дурой, что не замечала, какой ты потрясающий. Его очередь сходить с ума? Что это? Панси Паркинсон никогда в жизни не могла произнести ничего подобного. Давно потерявшее надежду сердце вздрогнуло. Блейз сглотнул, и тут же едва не задохнулся. Пальцы Панси коснулись его щеки, поглаживая. Аккуратные вкрадчивые прикосновения, но кожа вспыхнула, пульсируя. Уголки губ Панси вздрогнули, выдавая улыбку. У Блейза пересохло во рту. Грань реальности размывалась, хотелось ущипнуть себя. Тело окаменело, руки налились тяжестью, отказываясь двигаться. Они просто смотрели друг на друга, и Блейз терялся в бесформенных обрывках мыслей. Он сам не понял, как это произошло. Наклонившись, Блейз коснулся губами губ Панси, тут же блаженно прикрывая глаза. По венам разлилось что-то горячее и тягучее. Никаких резких движений. Язык осторожно очертил контур ее губ. Блейз наслаждался каждым мгновением, каждым новым ощущением. Аккуратно изучал каждый дюйм, не собираясь отказываться от этого удовольствия. Панси подалась вперед, прижимаясь к груди Блейза, и он рвано выдохнул. Мнимый контроль едва держался. Нет, так не пойдет. Блейз отстранился, прерывая аккуратный поцелуй, и тут же столкнулся с паникой в глазах Панси. Надеясь разогнать ее, он быстро огладил ее щеку и улыбнулся, кивая: — Пойдем. Если она что-то спросит, потребует объяснений, Блейз просто рассыпется. Он так долго этого ждал. Он не готов потерять ни одну драгоценную секунду в спешке. Панси не стала ничего спрашивать. Она улыбнулась, опустила взгляд в пол, сглотнув, и взяла Блейза под локоть, послушно двинувшись к дверям. Ему мгновенно стало светлее. *** Вечер продолжается уже в менее формальной обстановке, но официальная часть закончилась выступлением Фаджа. Выполнив все обязательства и сославшись на спортивный режим, Рой избавил нас от необходимости оставаться. Я понятия не имею, о каком режиме идет речь, учитывая время и количество выпитого шампанского, но вопросы уже не удерживаются в голове. Трансгрессия выплевывает нас неподалеку от лагеря. Рой помогает мне устоять на проклятых каблуках, поддерживая за талию. Я цепляюсь за его плечи, едва сохраняя равновесие, и запрокидываю голову, продолжая хохотать, хотя уже не разбирая шутки. Да и плевать. У Роя отличное чувство юмора. Я уже успела это оценить. Я не разбираю дорогу, полностью доверившись Рою. Перед глазами все расплывается от выступающих слез. Дышать так легко и приятно. В голове ни единой мысли. Давно мне не было так хорошо. Разве что пошатывает немного, но я в надежных руках. Смену обстановки я замечаю с трудом. Деревья и разноцветные тенты исчезают, сменяясь темнотой, но Рой живо взмахивает палочкой, разбавляя мрак тусклым приглушенным светом. Взгляд урывками цепляет знакомый обеденный стол, шкаф, темную ткань, отделяющую спальную зону. Мы в шатре Роя. До него ближе идти? Да плевать. Горячее дыхание опаляет хрящик уха. Рой невесомо касается носом моего виска и уточняет: — Хочешь чего-нибудь, Вероника? Определенно. Моя самая большая проблема — отсутствие чувства меры, но я не собираюсь прямо сейчас избавляться от всех своих несовершенств. Кивнуть я все-таки не решаюсь и неопределенно повожу плечами, но Рой точно считывает мой ответ. Теплое прикосновение исчезает с талии, и он проходит вперед, взмахом палочки призывая пару бокалов. Плохое решение. Меня пошатывает, и я упираюсь ладонью в деревянную тумбу, пытаясь замаскировать неловкость. Рой возвращается подозрительно быстро — ощущение времени меня явно подводит. Протянув бокал, он улыбается, а я с трудом торможу руку, уже готовую опрокинуть бокал. Только когда Рой приподнимает свой, я делаю глоток, даже не посмотрев, что пью. Горло обжигает. Огневиски после шампанского — плохая идея, но когда меня посещали хорошие? — Я потрясающе провел вечер, — начинает Рой, оглаживая меня взглядом, — впервые за все такие мероприятия. Спасибо за чудесный вечер, Вероника. Голос у него становится низкими и чарующим, растекается по черепной коробке, окутывает сознание. Хочется слушать и слушать. Я улыбаюсь и открывая было рот, собираясь поблагодарить в ответ, но слова так и зависают на кончике языка. Рой подхватывает мою руку, приподнимая, и наклоняется, оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй. Я сглатываю, зажмурившись, а, когда открываю глаза, сталкиваюсь с голубым взглядом. Его губы еще касаются моей руки. Он не торопится отстраняться, всматриваясь в мое лицо. Голубые глаза, темнея, становятся синими. Во рту пересыхает. В сознании разливается писк. Внутренности закручивает в тугой узел. Пауза затягивается до неприличия, но я не могу двинуться. Так и стою, застыв, пока из груди не вырывается сдавленный выдох. Я облизываю пересохшие губы. Кто бы знал, что этот жест запустит безумную цепочку. Рой дергает мою руку, притягивая к себе. Я бы обязательно обрушилась на пол, но он легко перехватывает меня, прижимая к себе, и наклоняется. Горячие губы врезается в мои, и язык проскальзывает между ними, вынуждая приоткрыть рот. Я застываю на мгновение, отчаянно не понимая, как так вышло, а пальцы Роя уже стискивают мою талию. Я словно пропустила связывающую сцену, но попытки найти ее в памяти ни к чему не приводят. Думать во время требовательного горячего поцелуя не выходит, и я сдаюсь. Отвечаю, закрыв глаза, и обнимаю Роя за шею, послушно прижимаясь к нему ближе. Дыхание сбивается. По телу разносится жар, заставляющий сталкиваться языками, кусать губы и цепляться за ткань рубашки. Такие разные поцелуи, Мерлин. Не могу поверить, что они с одним человеком. Рука соскальзывает с талии, сминая юбку. У меня подкашиваются колени. Пальцы Роя путаются в волосах, а от напора кружится голова. Рой легко перемещает меня, наступая, и оттесняет к стене, продолжая гладить бедра сквозь ткань. Его грудная клетка быстро вздымается и опускается, вжимаясь в меня, безумный жар захлестывает, заставляя задыхаться. Дышать действительно становится нечем, но Рой отрывается от моего рта. Его губы соскальзывают вниз, цепляя подбородок, и вжимаются в шею. Язык оставляет влажный след, и зубы тут же аккуратно прикусывают кожу. Я жадно хватаю ртом воздух, запрокинув голову, а из груди вырывается шумный выдох. Звук только усугубляет. Ладонь Роя падает на мое плечо, соскальзывает, коснувшись ключицы, и застывает над вырезом платья, дразняще поглаживая. Я выгибаясь навстречу, кусая губы, пока Рой оставляет вереницу влажных поцелуев, опускаясь к ямочке между плечом и шеей. Пальцы вплетаются в его волосы. Низ живота пульсирует. Губы Роя соскальзывают к груди, но не заходят дальше ткани корсета. Я вздрагиваю, ощутив горячее прикосновения. Рой легко находит разрез юбки, и его рука проскальзывает под ткань. Ладонь опускается на бедро, смещаясь на внутреннюю сторону. Пальцы легко поднимаются и оглаживают ткань белья. Сдержать испуганный выдох не получается. Я вздрагиваю, прикусываю губу, нервно сглотнув, и твержу про себя одно и то же. Все нормально. Все хорошо. Я сама этого хочу. И даже гребаный Драко Малфой здесь ни при чем. Почему его чертов образ стоит перед глазами? Рой замирает, поднимая голову. Его взгляд, потемневший и затуманенный, скользит по моему лицу, выискивая ответ. Сбившийся опустившийся голос звучит аккуратным прикосновением: — Все в порядке, Вероника? — он сглатывает, облизнув губы, и уточняет. — Хочешь остановиться? Мерлин милостивый, разве можно задавать такие вопросы, все еще касаясь моего белья? Он же чувствует, что оно влажное. Сложно поверить в саму возможность такого вопроса, и я растерянно опускаю взгляд. Внутренний голос вопит, захлебываясь, и утверждает, что это вовсе не то, что мне нужно. А что мне нужно, Годрик? И что делать, если я никак не могу это получить? Я посылаю внутренний голос ко всем фестралам. Мне лучше знать, чего я хочу. Вскинув голову, я заставляю себя встретить взгляд Роя и дергаю подбородком. Движение выходит скомканным и рваным, но Рою вполне хватает. Он тут же наклоняется к моим губам, толкаясь языком в рот, а его пальцы отодвигают ткань белья, соскальзывая внутрь. От первого движения темнеет в глазах. Рой шумно выдыхает, и его губы скользят по шее. Я выпускаю из груди сдавленный полустон и негнущимися пальцами хватаюсь за бабочку Роя, развязывая. Колени дрожат. Движения становятся резче и быстрее, я цепляюсь за рубашку, пытаясь удержаться в реальности, и спешно расстегиваю пуговицы, наконец распахивая края. Затуманенный взгляд скользит по широкими плечами и рельефному торсу. С губ слетает очередной стон. Ладонь вжимается в живот Роя, и по коже расползаются мурашки. Горячий, буквально пылающий. Облизнув губы, я неторопливо веду ладонью наверх, тщательно изучая рельефные мышцы. Во рту пересыхает. В голове мелькает оборванная мысль — Рой совсем другой. Плечи у него такие широкие, что он кажется буквально в два раза больше меня, а напряженные мышцы будто каменные. Я не могу понять, пугает меня это или привлекает, но шансы на размышления исчезают. Перехватив мою руку, Рой опускает ее, прижимая к паху. Я тут же ощущаю натянутую ткань брюк и порывисто выдыхаю, но руку не отдергиваю. Согнув пальцы, Рой двигает ими еще быстрее, а я прикрываю глаза, перестав сдерживать стоны, и аккуратно поглаживаю ткань брюк. Шумный выдох в ответ отдается волной жара, и я ускоряюсь, жадно вслушиваясь в сбившееся дыхание. Рой сдается, толкаясь в мою ладонь, и я сжимаю пальцы, вырывая из него глухой стон. Он отстраняется так резко, что я растерянно распахиваю глаза, но руки Роя тут же проскальзывают к моей спине, дергая ленты корсета. Он справляется с ними легко и быстро. Платье больше ничто не поддерживает, и оно с шелестом соскальзывает вниз, укладываясь под ногами ворохом плотной ткани. Секундный холодок, скользнувший по коже, тут же отгоняет жар. Рой вжимается в меня, и его руки обхватывают грудь, а через мгновение он уже наклоняется, вычерчивая языком замысловатые узоры. Я даже не пытаюсь прикрыться. Просто не успеваю смутиться, сбитая с толку таким темпом и пульсирующим теплом. Стоны становятся звучнее, и я выгибаюсь навстречу Рою, врезавшись затылком в стену. Он не отрывается от груди, продолжая прикусывать и тут же облизывать кожу. Его ладони смещаются вниз, с нажимом пройдясь по ребрам, поглаживают талию и задерживаются на бедрах, сминая кожу. Рой подхватывает меня под ягодицы так легко, словно ему это вообще ничего не стоит, и разворачивается. Я выпускаю испуганный выдох, и обнимаю его шею, прижимаясь ближе, а ноги инстинктивно обхватывают торс. От одного только нового положения кружится голова. Уверенные торопливые шаги перемещают нас в другую часть комнаты. Бархатная ткань на мгновение касается спины, а затем отрезает нас от света, погружая в полную темноту. Дыхание перехватывает, когда Рой порывисто наклоняется. Кожу мгновенно облизывает прохлада шелка. Рой отстраняется, и я слышу шелест ткани, а от щелчка ремня становится душно. Я сглатываю и закрываю глаза. Жар чужого тела опаляет. Пальцы Роя скользят по бедрам, стаскивая остатки белья, и он наклоняется, вжимая меня в кровать. Тело напрягается против воли. Губы Роя аккуратно касаются плеча, а у меня пальцы стискиваются в кулаки. Он разводит мои колени, устраиваясь между ними, и мышцы каменеют. Вдохнуть не получается. Я чувствую, как Рой вжимается в меня пахом, кожа к коже, но замирает. Бережный поцелуй касается подбородка, а потом в сознание пробирается тихий вопрос: — У тебя ведь это не в первый раз? Я заставляю себя открыть глаза и встретить внимательный взгляд Роя. Его ладонь поглаживает бедро, расслабляя онемевшие мышцы. Все, на что меня хватает, — дернуть подбородком, но Рою этого достаточно. Он наклоняется, сминая мои губы своими, и толкается бедрами вперед, вырывая из меня сдавленный выдох. Я снова закрываю глаза, теряясь в гладких простынях. Первые аккуратные движения ускоряются, превращаясь в яростные жадные толчки. Губы Роя вжимаются в шею, и зубы прикусывают кожу, а я отчаянно не понимаю, что происходит. Рваные выпады бедрами помогают расслабиться, и первый дискомфорт исчезает, но ничто не приходит ему на смену. Тугой узел внизу живота все еще ноет, но мурашки не разбегаются по коже, жар не сжигает. Мысли отчетливо пробираются в сознание. Я знаю, как это бывает. Так, что дышать не можешь, мышцы скручивает и каждая клеточка пульсирует, но сейчас я просто лежу, влажными пальцами комкая простыни, и не понимаю, в чем проблема. В голове настойчиво вспыхивает знакомый образ, и я испуганно распахиваю глаза, отгоняя его. Рой перехватывает мои руки, сводя их над головой, и переплетает наши пальцы. В горле пересыхает. Выпады становятся быстрее, а Рой издает низкий стон, но он больше не отдается пульсирующим удовольствием. Мерлин, да что со мной? Нет, чушь. Я этого хотела. Мне было хорошо. Мне и сейчас хорошо. Просто не так. Желудок сводит от собственных мыслей. Я яростно выставляю их из головы и резко подмахиваю бедрами, надеясь хоть так убедиться, что я не права. Ничего. Годрик, да что за чушь? Зажмурившись, я сдаюсь. Вцепившись в пальцы Роя, я размыкаю пересохшие губы и выдавливаю из себя стон. Звучный, протяжный, фальшивый. Звук вибрирует, словно сопротивляясь, но я пробую еще раз. Себя обмануть не выходит, зато Роя — вполне. Он толкается языком в мой рот, прикусывая губу, шумно выдыхает и, сделав последний рывок, резко отстраняется, а по бедру растекается горячая влажная жидкость. Десяток секунд — бесконечных, пустых — ничего не происходит, а потом Рой оставляет нежный поцелуй на моем подбородке и встает. Я не хочу открывать глаза. Не хочу двигаться. Вообще ничего не хочу, но больше всего — думать. Встать все-таки придется. Едва ли Рой в эту же секунду выставит меня, но нужно уйти, не испытывая его чувство такта. Не различая шорохи, я открываю глаза, мысленно благодаря темноту, и принимаю сидячее положение, но встать не успеваю. Кровать проседает, когда Рой опускается на нее и что-то мне протягивает. Я слепо принимаю салфетки и, неловко отвернувшись, вытираю бедро. Теперь точно пора уходить. Подняться на ноги — задачка не из простых. Попытка проваливается, когда руки Роя обнимают мою талию. Он тянет меня на себя, прижимая спиной к груди. Голова опускается на подушку, и я теряю все мысли. Что он делает? Зачем? — Вероника, — аккуратный голос в полной тишине звучит оглушающе. Я не хочу поворачиваться, но Рой ждет именно этого. Смотреть на него, столкнуться с голубым взглядом — жутко. Я все-таки разворачиваюсь, пытаясь спрятаться за растрепавшимися волосами. Пальцы Роя касаются моей щеки, откидывая кудри, и тихий вопрос окончательно лишает меня способности мыслить: — Останешься со мной? Какого фестрала? Голос словно принадлежит не мне. Я не верю, что говорю это: — Если ты хочешь. Взгляд Роя все-таки перехватывает мой. Он усмехается и заявляет: — Конечно, хочу, — не оставив мне шанса ответить, Рой добавляет. — А еще я хочу называть тебя своей девушкой. Что скажешь? За грудиной что-то болезненно скребется. Что я могу сказать, Мерлин? Теперь, после того, что произошло. Нет. Какого черта? Что за реакция такая? К этому ведь и шло, и я все прекрасно понимала. Я этого хотела. Хочу. Губы сводит, но я улыбаюсь и киваю, мгновенно ощутив во рту горечь. Рой выдыхает и тянется к моему лицу, коснувшись губ, а я словно проваливаюсь в сон. Это все будто не со мной. Это не я, а кто-то другой. Отстранившись, Рой поглаживает мое бедро и выдыхает: — Ты потрясающая, Вероника. Мне было очень хорошо. У меня сводит скулы. Легкие сжимаются. На задворках сознания пробивается безумный хохот внутреннего голоса. Выдохнув, я закрываю глаза и вру: — Мне тоже, Рой.