Reach for my fire

Хигучи собрала документы в одну стопку перед собой, после чего лениво потянулась в кресле. Последние несколько недель в Портовой Мафии были крайне изнурительными. Заказы все никак не переставали поступать, а рабочий день заканчивался все позднее. Ичие в очередной раз пообещала себе приготовить вечером ужин и постирать вещи по приходу домой. Но обычно ее хватало только на раздеться и принять душ. Она и сама не понимала, зачем столько вкладываться в дело, за которое ей ни одного доброго слова не скажут. Девушка посвящала себя работе всю полностью, без остатка, но никогда в полной мере не испытывала удовлетворения от затраченных усилий. За два года в порту Хигучи, безусловно, набралась опыта: ее выстрелы стали более меткими, а сама она — абсолютно безжалостной. Чего не скажешь о ее бесхребетности, неумения говорить «нет» и отстаивать свои интересы в отношениях с коллегами. Да и не только с ними. Возможно, если бы в ней было больше стойкости, сдержанности и хоть немного харизмы, ее босс бы обязательно обратил на нее внимание. Сейчас же Ичие для него пустое место, девушка, которая обременяет его лишней ответственностью и раздражает одним своим присутствием. Поэтому ему, очевидно, в высшей степени безразлично все, что она сделала для него за все время совместной работы. Кроме того, он был настолько эгоистичен и бесчувствен, что никто и ничто не могло его оскорбить или ранить. Хигучи сомневалась, подвержен ли этот человек обычным человеческим слабостям, таким, как сомнение, страх, сожаление, или другим столь же сильным эмоциям. Единственный раз, когда она добилась от Акутагавы самого элементарного и такого нужного ей «Спасибо», был после его спасения от компании Транзит, с которыми у Рюноске были личные разногласия. Будучи в коме, на больничной койке, он был похищен и едва не убит, но также спасён и доставлен обратно в Мафию целым и невредимым, благодаря Хигучи. Этот момент навсегда останется запечатлён в ее памяти. Она заперла его в коробочку и спрятала далеко-далеко в своем сердце, не решаясь лишний раз даже дотронуться до нее, будто боясь спугнуть и потерять навсегда. — Господин Акутагава, я доделала отчёт, — сообщила девушка. Рюноске, не отрывая взгляда от монитора, махнул рукой в знак того, что готов принять его. Ичие положила ему на стол сделанную работу, затем подошла к кулеру с водой и заварила пару чашек кофе. Этот напиток не только подбадривал, но и был лишним поводом для нее подойти к боссу поближе и сделать для него хоть что-то приятное. Только в этот раз Хигучи залила кипятком кружку до краёв, что помешало ей донести горячительную жидкость до нужного места без происшествий. Уже через секунду она споткнулась на ровном месте, а на идеально белой рубашке Акутагавы появилось чёрное пятно. Теперь его лицо выражало все оттенки злости: — Какого черта?! — парень искал глазами подручные средства, которые могли бы помочь ему исправить ситуацию. — Простите, семпай, — Хигучи в панике разводила руками, мысленно ругая себя за свою неуклюжесть, — вы не обожглись? Снимите рубашку, я ее застираю в туалете. — Ты в своём уме? — владелец Расемона с трудом удерживал нервную дрожь. — Будь моя воля, тебя бы давно здесь не было. Ичие зажмурилась в ожидании гневной тирады. Так было каждый раз, стоило ей провиниться. Она даже не знала, что больнее: выслушивать всякие колкости или поддаться самотерзаниям, которые не оставляли ее ни на минуту с момента вступления на порог мафии. Но, несмотря на то, что Акутагава сейчас имел все причины презирать ее, он ничего не сделал, только лишь молча снял рубашку, накинул и застегнул на себе плащ. Сознание этого не только помогло Хигучи вновь обрести мужество, забрать запачканную вещь и убрать осколки посуды, но и ударило в сердце острой нежностью к этому разгневанному, разъяренному мужчине, сумевшему проявить столько сдержанности. Хотя она прекрасно понимала, что отделалась так легко только потому, что его настроение было не так ужасно, как обычно. Девушка неожиданно задалась вопросом: почему этот человек так часто бывает в плохом настроении? Что на это влияет? Вот он проснулся утром, принял душ, к нему пришла ясность происходящего, возможно, он уже начал рассчитывать свои планы на сегодняшний день, потом пошел готовить себе незамысловатый завтрак, если завтракает вообще, а дальше? Может, его угнетает обстановка в доме, где царит одиночество? Хорошо ли он спит? А чутко ли? Окна расположены к солнечной стороне? «Скорее всего, к теневой», — с грустью подумала про себя Хигучи. Надменное спокойствие Акутагавы снизошло и на Ичие, вытеснив все ощущения, кроме сознания собственного позора. Девушка попыталась вернуть утраченное самообладание и снова приняться за работу, как неожиданно в дверях появились Гин и Тачихара: — С днем рождения! — радостно вскричали они хором. — Какое сегодня число? — запинаясь, пролепетала Хигучи, не в силах отвести взгляд от торта, который держала в руках девушка с маской на лице. Когда Ичие узнала, что Гин вовсе не парень, они даже стали приятельницами. Тот, факт, что Гин еще и сестра ее возлюбленного, никак на это не повлиял. По крайней мере, Хигучи приходилось всякий раз сдерживаться, чтобы не наброситься на девушку с расспросами о ее брате. А ведь Гин могла подарить ей бесценную информацию: о его детстве, увлечениях, если такие есть, как он проводит свободное от работы время или есть ли у него аллергия на что-нибудь. Девушка хваталась за каждую мелочь, забывая из чего состоит она сама. — Я смотрю, ты совсем во времени потерялась, сестричка, — подметил Тачихара. — Отмечать будем? — с этими словами он поставил на стол рядом со сладким бутылку шампанского. Акутагава в свою очередь пытался переварить происходящее: у его подчиненной день рождения, а он был совершенно не осведомлён об этом событии. Успокаивало только то, что она, похоже, и сама выпала из реальности, забыв про свой же праздник. Рюноске начал лихорадочно думать, как сейчас следует себя повести и как поздравить её, не обидев. Да, обычному человеку не понять такой проблемы, а вот ему каждое обращение, которое можно было считать более-менее приемлемым, давалось с трудом. А когда он заметил, что его сестра ещё и вручает Хигучи пакет с подарком от Ящериц, то в голову пришла мысль о том, что надо бы тоже что-то приобрести для нее. Но что именно? Владелец Расемона определённо не питал симпатий к своей коллеге, и уж тем более, не заморачивался по поводу ее предпочтений, но никогда не считал себя невежливым. Тем более, что она уже два раза подряд не оставляла его день рождения без внимания, в отличие от него. «Дарите людям то, чего вы сами желаете больше всего», — вспомнил выражение Рюноске. Но единственное, чего он сейчас желал, так это пару выходных, которые дать ей сейчас не мог. Если позволить Хигучи такую роскошь, то придется изрядно потрудиться за двоих. Однако, Акутагава совершенно искренне не понимал, почему Ичие так растрогалась от того, что люди, работающие с ней, захотели ее поздравить. Это ведь нормально, верно? Но ее реакция поражала его: она все улыбалась и улыбалась, выражая чистую, незамутненную радость. Желая, чтобы этот ажиотаж скорее прекратился, Акутагава решил взял себя в руки и, собравшись с мыслями, как можно спокойнее сказал: — Поздравляю, — под чёрными пушистыми ресницами Акутагавы абсолютно точно можно было разглядеть смущение. — Большое спасибо! — у Хигучи от переизбытка чувств светились глаза. — Правда, ничего отмечать я не планировала, как вы уже поняли, — она снова обратилась к пришедшим. — Давайте позже определимся с датой и местом? — Без проблем. Мы зайдём к тебе вечером, — бросила Гин, потянув за собой за капюшон Тачихару, который уже умудрился схватить, стоящий на столе Хигучи, маятник, тщательно его рассматривая. Когда дверь за ними закрылась, неловкой паузы между оставшимися владельцами кабинета не последовало, так как сразу раздался звонок с телефона Ичие. Девушка поспешно взяла трубку и принялась внимательно слушать говорящего. Праздник закончился, не успев начаться. Восторг на лице Хигучи сменился ужасом: — Да, я вас поняла. Сейчас буду, — пробормотала девушка, закончив и без того короткий разговор. — Что случилось? — В школе, где учится моя младшая сестра, сейчас была проведена эвакуация. Им поступило сообщение о минировании здания. — С этими словами Хигучи почти рухнула обратно в кресло, чувствуя, как желудок неприятно скрутило, а к горлу подступает тошнота. — Ты уверена, что сообщение правдиво? — вопросительно дёрнул бровью Акутагава. — За последний месяц множество школ было «заминировано» лжетеррористами. Ты что, новости совсем не читаешь? Правительством была выделена куча средств на пожарные и дежурные части, аварийно-спасательные отряды и полицию, чтобы вовремя провести эвакуацию, но каждый раз вызовы были ложными. Кто-то явно развлекается. Но рано или поздно их поймают. Я бы на месте властей вообще перестал бы проверять. — Господин Акутагава, — прошептала Ичие, — вы бы действительно взяли на себя такую ответственность — не проверять? — она поверить не могла, что ее начальник может заявлять такое. — Вы понимаете, что если бы взрыв состоялся хоть в одной из пострадавших школ, погибло бы более трёхсот детей? — Хигучи, ты убиваешь практически каждый день. Тогда почему ты вдруг проникаешься сочувствием к незнакомым людям именно сейчас? — Акутагава в ответ на ее дерзость выпалил горькую правду прямо в лицо Ичие, совершенно не боясь задеть ее чувства. Это ли не доказательство того, что она натворила, находясь в Портовой Мафии, слишком много такого, за что могла поплатиться теперь жизнью своего единственного родного человека? Хигучи действительно искренне ненавидела хаос и неопределённость в личных делах, ненавидела собственную беспомощность и ощущение ежеминутной опасности, возникавшее у нее каждый раз при мыслях о будущем. Работа — другое дело, там всякая проблема служит вызовом, стимулирует, волнует. Когда она рисковала или действовала, руководствуясь лишь инстинктами, ожидания чаще всего оправдывались. Но за всю свою жизнь она ни разу не рискнула бы своей семьёй. — Пожалуйста, можно я пойду? Акутагава смутился, раздираемый инстинктивным стремлением избежать столкновения с плачущей женщиной — и гораздо менее понятным желанием утешить и поддержать ее. А он уже достаточно хорошо знал Хигучи, чтобы понимать когда та с трудом сдерживает слезы. Рюноске оставалось только кивнуть в знак согласия. *** Школа, где училась ее сестра — Арису, располагалась всего в пятнадцати минутах езды от порта. Девушка припарковала машину, вытащила ключ зажигания и рванулась на спортивную площадку, где оставалось всего пару десятков детей, которых еще не успели забрать их родители. Среди этой толпы Ичие сразу заметила близкого ей человека. Такие же светлые, как у Ичие, волосы младшей сестры переливались в последних лучах солнца на закате. Младшая Хигучи тут же бросилась на шею сестре и прижалась к ней: — С днем рождения! — почти пропела она, а ее объятия стали крепче. — Прости, я не успела приготовить подарок. Если бы Ичие была в состоянии объяснить, как это неважно! В ее приоритете сейчас было сделать все, чтобы Арису снова почувствовала себя свободно, а происходящее представлялось в розовом свете. — Сильно испугалась? — поинтересовалась Хигучи, все также не выпуская сестру из своих рук. — Да, но сейчас все хорошо. Тревога оказалась ложной. А ещё, — девочка хитро ухмыльнулась, — нам не придется делать домашнее задание! До конца учебного года оставалось меньше месяца. Девушка готова была молиться, чтобы он закончился благополучно, ровно столько, сколько изнемогала желанием расстрелять виновников всеобщей паники на месте. Хигучи не верила в теорию о бумеранге, карме, судьбе и весам жизни, но сейчас отчётливо ощущала, что эта встряска ее нервов была не случайной. Но так или иначе, она не готова платить за свои грехи. Не сегодня. — А мы же купим торт? — протянула Арису, когда они уже направлялись к машине. — Конечно. И приготовим наконец нормальный ужин, раз уж я освободилась пораньше, — заключила Ичие. После того, как они заехали в магазин за продуктами и уже направлялись домой, девушка подметила для себя, что в этом месяце ее заработок должен был получится значительно выше, чем в предыдущем. Значит она спокойно сможет оплатить счета, приобрести новую сезонную одежду для них двоих и купить младшей сестре путевку в летний лагерь. При этом, у нее останутся средства на беззаботное существование последующих нескольких месяцев. Арису уже давно намекала как ей хочется ощутить на себе проживание в летних домиках, шестиразовое питание и песни у костра под гитару. В свете последних событий ей это было слишком необходимо в помощи снятия стресса. — Я дома, — Ичие говорила это каждый раз, приходя сюда после работы. Последние несколько лет ее жилье было самым верным местом укрытия для девушки. Если она переступила его порог, значит — в безопасности. Хигучи считала, что уют в квартире нужно создавать в первую очередь и непрестанно его поддерживать. Каждая деталь и предмет интерьера всегда будет для тебя особенным и неповторимым. В чужом доме: не окажется твоей любимой посуды, которую ты выбирала так долго, что вывела из себя всех продавцов в магазине, не будет старых детских игрушек, потрепанных временем, которые живут у тебя на подоконнике, и уж точно ты не найдешь там на ощупь, закрытыми глазами, выключатель светильника на привычном месте, чтобы не удариться в темноте мизинцем о ножку мебели. От осознания этого на душе становилось теплее. — Ари, разбери, пожалуйста, продукты, я пока займусь стиркой. — Хорошо! — крикнула девочка с кухни и принялась шуршать пакетами. — Кстати, я сегодня прибралась дома сама. А то тебя обычно не дождёшься! Хигучи переполняло чувство благодарности. Ее сестре недавно миновало десять, и стоило заметить, как она взрослеет на глазах. У Ичие не было времени заниматься ее воспитанием (за что она не переставала себя ругать), но природная смышленость Арису делала своё дело за нее. Постепенно ноша на плечах Хигучи становилась легче, а хлопот меньше. Арису уже вполне могла самостоятельно о себе позаботиться, от чего девушке, как вынужденному попечителю, было гораздо проще справляться с бытовыми делами. Во время ужина Ичие решила проверить телефон. Увидев несколько пропущенных от Гин, сразу вспомнилось обещание встретиться вечером и отметить праздник. Девушка спохватилась перезвонить коллеге: — Привет. Извини, что не предупредила. Мне нужно было срочно уйти, — сходу принялась оправдываться блондинка. — Я уже знаю. Не в этом дело, — повисло небольшое молчание прежде, чем Гин заговорила снова. — У меня есть неприятные новости. Они касаются всех из Портовой Мафии. — Что случилось? — Один из наших военных складов подорвали. Вся его охрана погибла на месте. Никаких распоряжений еще не давали, но, чувствую, скучать нам в ближайшее время не придется. — Интересно, а люди, сделавшие это, имеют хоть малейшее представление о том, с кем они связались? — Хигучи пребывала в ярости. — Не знаю, но у них должны быть очень серьёзные мотивы — сделать такое. А теперь извини, я сейчас немного занята. Мне было важно передать тебе информацию. — Прости, что вышла на связь так поздно. До завтра, — с этими словами Ичие завершила вызов. В висках стучало от злости. Только ей показалось, что вечер пройдёт спокойно, в домашней обстановке, как проблемы не заставили себя долго ждать. Сейчас Хигучи больше всего хотелось снять накопленное напряжение, поэтому незамедлительно направилась в уже наполненную тёплой водой, ванную. *** Новый день не обещал ничего интересного, а тем более приятного. Обычный четверг, ничем не отличавшийся от других серых будней. А когда Хигучи еще и узнала, что Акутагава сегодня сопровождает Мори в переговорах и этот день она проведёт одна, настроение упало окончательно, пока ее внимание не привлек конверт, лежавший на столе. На обороте виднелась надпись: «Завтра у тебя выходной». Эта новость не могла не радовать, но жгучий интерес узнать, что же внутри, брал вверх над всякими эмоциями. Руки дрожали, а дыхание сбилось и превратилось в икоту. Безусловно Ичие поняла, от кого это послание, именно поэтому сознательно пыталась оттянуть момент его вскрытия. Но терпению девушки был предел. Золотистая бумага тут же была разорвана, а содержимое перестало быть секретом. — Большое спасибо, — вслух поблагодарила Хигучи своего босса, не присутствующего с ней в этот уникальный момент. Возможно, и к лучшему, что Бешеного пса тут не было. От Ичие сейчас исходил такой жар, который мог запросто расплавить его подарок. К слову, в нем не было ничего необычного и сверхъестественного. Но он был от него, а значит, дороже любого золота. В ее руках был абонемент на посещение в спа-салон.