Reach for my fire

Минуло несколько недель с тех пор, как Мафии бросили вызов. Оставить такой поступок безнаказанным значило быть униженным в высшей степени для лидера и членов его организации. Все сотрудники были задействованы в поимке столь смелого преступника. Правда, за все время портовые убийцы не приблизились к нему ни на шаг. Недостаток информации очень сильно подрывал работу. Не было известно ни местонахождение врага, ни его стратегии, ни мотива содеянного, а уж тем более о последующих целях. Единственной зацепкой было послание на электронную почту: «Неизвестные боевики спрячут пороховой заряд в городской клинической больнице №12 04.06.20XX. Желаем всем попасть в АД. Поймайте нас, если сможете.» Мори Огай прекрасно понимал, что данный вид терроризма является актом экономического саботажа. Если реагировать на каждую такую выходку врага, то Мафия понесёт серьёзный материальный ущерб, как и правительство. Но он также не мог упустить тот факт, что за явной провокацией вполне может скрываться реальная угроза. Конечно, выяснить IP, откуда было отправлено письмо возможно, но данные заведомо ложные. В этой битве первый ход не был предоставлен Мафии, но возможность отыграться еще оставалась. Враг, причинивший вред имуществу столь успешной и многочисленной организации, демонстративно показывает свою силу и не боится быть пойманным. И нет никаких гарантий, что он не подберется ближе. Более того, такой поступок считается непростительным, и безнаказанным оставаться не может. Порту была поставлена задача — найти подрывников и уничтожить на месте. В назначенный день предполагаемой катастрофы Акутагава и Хигучи прибыли в больницу, чтобы обыскать здание и найти взрывчатое вещество, если такое там все же находилось. Данная находка здорово бы помогла в расследовании, если бы они узнали способ происхождения. Известно, что склад был уничтожен взрывателем с электрическим принципом воздействия, так как рядом были обнаружены проводные линии управления, но за счет сильного повреждения его уже нельзя было продиагностировать. Такой подрыв происходит благодаря радиоуправляемому сигналу, а значит, враг в это время находился недалеко от зоны поражения. В холле больницы витал запах хлора и фенола. Нахождение в таком месте вызывало не самые приятные ощущения в эмоциональном плане. Стены были пропитаны болью, отчаянием и мольбой, но отсутствие в них пациентов делало атмосферу менее гнетущей. У Портовой Мафии не было никаких целей — работать с военной полицией. Исключительно личные интересы (хотя правительством и была назначена награда в пять миллиардов йен, что, безусловно, хорошо бы отразилось на их бюджете), но верные слуги народа присутствовали здесь: — Что здесь делает проклятый пес? — к ним обратился мужчина пожилого возраста со светлыми волосами. — Убийцы сами решили себя показать? Акутагава презрительно фыркнул в ответ, ничуть не оскорбленный таким заявлением, а отрицать сказанное уж тем более не собирался. Когда ему требовалось достичь цели, он уничтожал все помехи, словно танк, шёл, не разбирая дороги, не считал количество жертв, проносился убийственным торнадо со страшной силой и абсолютным отсутствием чувств. Но сейчас Мафия не была виновником массовых эвакуаций, а посему данное обвинение с их стороны не было оправданно. — Что вы хотите этим сказать? — осведомилась Хигучи. Ее до глубины души возмутила данная ситуация. Разве они не держат в страхе всех жителей этого города, без исключения? Разумеется, Ичие знала, что перед ней стоит элитный боевой спецотряд «Ищейки», но ее преданность и фанатичность Портовой Мафией не позволяла ей даже предположить, что имеются какие-либо другие группировки, равные им по силе, а потому была непоколебима в своих убеждениях: — Вам должно быть известно, что одно из наших зданий пострадало. Можете не напрягаться, мы сами найдём этих террористов. — Я Очи Фукучи. А это, — мужчина указал рукой на рядом стоявшую девушку, которой на вид было едва ли больше пятнадцати, — мой заместитель — Терука Оокура. Расследовать это дело и поймать преступника — наш прямой долг перед государством. Для начала мы бы хотели проверить ваши документы, а после попросить остаться в стороне и не препятствовать поискам. — Мы не спрашивали вашего разрешения — находиться здесь. Будет лучше, если мы не будем друг другу мешать, — последняя попытка разойтись мирно оказалась тщетной. — Вас без поводков вообще нельзя на улицу выпускать — это небезопасно! К тому же, вы могли сами подорвать свой склад, чтобы замести следы и отвести подозрения. В любом случае, к вам нет никакого доверия, — девочка невысокого роста рванула чуть вперёд, чтобы показать свою значимость и уверенность в собственной силе. В помещение уже стойко ощущалось натянутое напряжение между организациями. Рюноске молча наблюдал со стороны, не имея ни малейшего желания вступать в этот бессмысленный спор. Если он захочет показать своё и без того очевидное превосходство, то с лёгкостью сделает это без ненужных слов. Однако сейчас данное кровопролитие привело бы к масштабному конфликту, который оказался бы ни к месту для обеих сторон. — Да как ты смеешь, мелюзга? — Ичие слегка пошатнулась от переполнявшего ее чувства возмущения, но равновесие не потеряла. — Я тебе сейчас… — Пошли, Хигучи, — Акутагава дёрнул челюстью и метнул в нее острый взгляд, в миг умерив пыл своей подчиненной, когда схватил ее под локоть и увел от недоброжелателей. В его голосе была неумолимая властность: — Начнём поиски сверху вниз. В пустой больнице отчётливо слышался гул шагов, который сливался с биением сердца Ичие. Девушка знала, что никогда не почувствует на себе прикосновение его губ, не ощутит, как его руки сомкнутся у нее за спиной, но сейчас она довольствовалась этим. Дотронуться случайно или намеренно схватиться за часть тела — разные вещи. Это было так мимолётно. Всего лишь одно из движений, но он его вот-вот закончит и начнет новое. Рюноске отпустит ее локоть, как только они остановятся. Хигучи все это время, пока они шли, следила за ним, удивляясь и восхищаясь его высокомерным пренебрежением к вспышке жадного любопытства, которую вызывало их появление. Она снова стоит за мужчиной в чёрном плаще. За широкой спиной ничего не видно, поэтому Ичие слепо идет за ним, не зная, куда ее ведут. Только лишь интуитивно чувствуя опасность, она рискнет сменить позицию и поменять ход направления: — Нам нельзя подниматься на лифте! Акутагава-семпай, давайте доберёмся туда по аварийной лестнице, — воскликнула Хигучи. — Успокойся. Я больше чем уверен, что никакой бомбы здесь нет, — бросил Рюноске, не потрудившись обернуться. Двери лифта за ними закрылись. Парень нажал кнопку самого верхнего этажа и облокотился плечом о стену. Пока шахта поднималась, у них оставалось с полминуты времени, чтобы все обдумать. Действовать нужно было быстро, от этого зависела продуктивность операции. Акутагава, бросив короткий взгляд на свою подчиненную, заметил, как та изнемогала желанием прервать мёртвую тишину, которая просочилась в стены этого небольшого замкнутого пространства, но ее прервал мигающий свет, а сама кабина слегка пошатнулась и прекратила движение. — Мы застряли, — с неподдельным ужасом в голосе заключила Ичие. — Господин Акутагава, не надо! — крикнула она за секунду до того, как Расемон вступил бы в схватку с несчастным старым лифтом. — Вы же помните, где мы находимся? — Черт! Пока девушка связывалась с диспетчерской службой с просьбой вызволить их оттуда, Акутагава расценил ситуацию как крайне нелепую для него — он еще никогда не застревал между этажами больницы, еще и в самый разгар операции. Да он вообще никогда не застревал в лифтах! В репертуаре Хигучи сейчас нужно было упрекнуть пса в том, что следовало бы лучше ознакомиться с техникой безопасности, но та, к его облегчению, решила промолчать. — Что ж, — с этими словами девушка села на пол, обхватывая колени руками, — мы тут примерно на час, а то и на два. — Весьма слабое утешение. Нам нужно было найти взрывное устройство раньше Ищеек! — Так вы же сами были уверены в том, что его тут нет? — Ичие иронично вздернула бровью. — А если есть, то это наши последние час или два. В очередной раз принявшая поражение в словесной схватке, девушка нервно сглотнула. Думать о приближающейся гибели совсем не хотелось. Нужно было срочно переключиться на что-нибудь от неприятных мыслей. Увидев, как Рюноске отдернул воротник, прочистив горло, Хигучи одной рукой нырнула в свою сумочку, нащупала там бутылку воды и протянула ее своему боссу. — Спасибо. Акутагава жадно отпил несколько глотков и вернул полупустую бутылку ее владельцу. Он был уверен, что не имеет за собой клаустрофобии, но с каждой минутой в лифте становилось все жарче, а дышать — тяжелее. Ичие, будто почувствовав его состояние, решила, что если напомнит о себе, то псу станет легче: — Нам хватит кислорода, не переживайте, — она подбадривающе улыбнулась. — Давайте поговорим, чтобы отвлечься? Как дела? Как провели вчерашний вечер? Акутагава слегка помедлил с ответом, убеждая себя, что расслышал ее правильно: — Хигучи, ты как будто из кожи вон лезешь, чтобы выглядеть дурнушкой. Девушка склонила голову и закрыла глаза, надеясь провалиться сквозь землю. Ее разрывало противоречивое желание сейчас же оказаться в одиночестве — и больше никогда не оставаться одной. В который раз она убедилась, что между ними непреодолимая пропасть. Неужели у нее никогда не получится завести с ним нормальную, непринужденную беседу? Все ее личные вопросы оставались без ответа. Он никогда не говорил о себе, что придавало ему таинственности и недосягаемости. К нему нельзя было подойти ближе, чем до той границы, которую сам установил. Он представлял собой достойную мишень, в которую Хигучи никогда не попасть. Последующие десять минут мафиози провели в молчании. Рюноске удалось вновь обрести ровное дыхание, а Хигучи все отчаянно пыталась чем-нибудь себя занять. Рассматривать в четырёх серых стенах было особо нечего: она уже посчитала приблизительную площадь помещения, которая равнялась примерно четырём квадратам, а маленьких лампочек на потолке было ровно шесть, но сейчас они были выключены. Неимоверная скука длилась до того момента, пока ей в голову не взбрел один вопрос. Она подумала, что наилучшего момента его задать ей могло больше не представиться: — Господин Акутагава, я заметила, в последнее время, вы выглядите очень уставшим. Я не вижу того азарта в ваших глазах, — она жевала слова, все думая, как бы правильно сформулировать свою мысль, чтобы собеседник точно ее понял. — И мне показалось, что работа в Мафии у вас больше не вызывает интереса. Скажите, разве вы дошли до пика своей силы? Эта женщина скоро окончательно сведёт его с ума! Истинная суть этого вопроса была завуалирована, но Рюноске сразу прочитал скрытый смысл: «Ты больше не пытаешься никому ничего доказать?». И понятное дело — кому. Такое явное любопытство не могло его не раздражать. Он бы предпочёл, чтобы Хигучи проглотила язык и больше не пыталась нырнуть так глубоко, но все же решил наградить ответом, сам не разбирая истинной причины такого стремления поделиться столь сокровенными домыслами по этому поводу: — Я всегда был позади. И когда этот человек оборачивался, видел лишь пустоту, что бы я ни делал. Мне надоело питать иллюзии, что когда-то стану живым и значимым для… — парень осекся, не желая произносить это проклятое имя вслух. Хигучи была тронута и растеряна от сказанных слов. Стоявший перед ней мужчина по каким-то причинам совершенно не знал себе цену. Она, как никто другой, была осведомлена, как тяжело ему доставались каждый бой и каждая победа за ним. Было несправедливо недооценивать этого человека. — Вы уже превзошли все ожидания вашего наставника! — девушка рванула к нему, бессознательно оперевшись ладонями об грудь парня. Эмоции накрыли ее с головой, она была не в состоянии контролировать свои действия. Ичие увидела, как его взгляд остановился на ее руках, поднялся к ее лицу, и тут их глаза встретились… и она заметила, что в Акутагаве произошла мгновенная перемена, хотя не поняла, что причиной тому оказалась интимность ее жеста. Хигучи отпрянула назад, вглядываясь в линии на ладони, пытаясь запечатлеть на них тепло его тела, которое смогла каким-то образом уловить под одеждой. Еще несколько секунд прошли в созерцательном молчании. В ее голове сразу прозвучали сигналы тревоги, что настала пора объясняться: — Извините, я… — Знаешь, я тоже хотел у тебя кое-что спросить. — Рюноске освободил пространство вокруг себя и продолжил, — Что тебя так удерживает в Портовой Мафии? Что будет с твоей сестрой, если однажды ты не вернешься домой? Почему бы тебе не уйти, обзавестись семьёй и не зажить спокойной жизнью? «Что меня удерживает в Портовой Мафии? Конечно же, ты!» Но вслух такое сказать Хигучи не решилась. Конечно, девушка и сама не прочь избавиться от клейма убийцы и оков кровопролития, но одни обстоятельства привели ее в это место, как сейчас другие заставляют оставаться в нем. — Думаю, мы все время от времени устаём от той жизни, которой живём, от той ответственности, что лежит на нас. Возможно, не так сильно, как вы, но все же, — сочувственно произнесла она. — И все мы, так или иначе, хотели бы в один прекрасный день уйти из порта и на какое-то время исчезнуть. Девушка облокотилась на стенку лифта и стала тонуть в своих фантазиях. Безусловно, Ичие хотела однажды встретить человека, за которого выйдет замуж. Она желала нежности и понимания, романтики и любви. Девушка представляла долгие прогулки по набережной, со сплетенными руками, разговоры обо всем и ни о чем и выходные, проведённые в постели с любимым. Хигучи ждала, что ее будущий избранник станет поверять ей свои мысли, разделит мечты. И, думая об этом идеальном избраннике, она всегда мысленно видела Акутагаву Рюноске! Владелец Расемона поймал себя на том, что не в состоянии отвести взгляд от Ичие. Сейчас она выглядела такой умиротворенной, хрупкой и беззащитной. Но стоило кому-нибудь приблизиться к ней слишком близко, она становилась напряженной и испуганной. Хигучи не была эспером, но ее дар убеждать и организаторские способности поражали воображение. Ее навязчивость, бесцеремонность и порой неконтролируемая импульсивность не раз вводили парня в ступор или ярость (в зависимости от ситуации), но не доверять этому человеку было невозможно. Ее полезность в равной доле с бесполезностью создавали идеальный баланс. Акутагава был гордым, но не слепым. Сколько раз он уже хотел отказаться от, казалось бы, ненужного ему телохранителя, но почему-то до сих пор этого не сделал, каждый раз кладя нужный пункт на определённую чашу весов. Ичие, будто зная об этом, не давала одной чаше перевесить другую. Последующий их разговор заключался в уточнении деталей по рабочим моментам. Двое запертых людей уже настолько хорошо изучили каждый сантиметр лифта за последний час, который находились там, что ощущали себя как дома. За стенами послышался гул и звук многочисленных шагов. Пациенты возвращались в больницу. Значит, операция выполнена успешно. Но не Портовой Мафией. — Эй, вы там в порядке? — голос снаружи вернул их в реальность. — Я скоро вытащу вас оттуда. — Если мы не выйдем в течении десяти минут, я отрежу тебе руки, — от холодного тона Акутагавы у любого человека заледенела бы кровь в жилах. Электромеханик не стал вдаваться в подробности услышанной угрозы, а быстро принялся за работу. В указанный срок мафиози переступили порог лифта. Ичие кивнула в знак благодарности мужчине, который их вызволил и принялась оценивать текущую ситуацию в больнице: около нескольких кабинетов уже сформировалась очередь, медработники метались по коридору, занятые больными, а из приёмного отделения доносился настолько громкий детский плач, что можно было на крыше его услышать. Атмосфера вокруг была такой… оживлённой. «Значит, все в порядке», — подумала девушка. Будто и не было в этом здании паники и тревоги несколько часов назад. — Хигучи, зайди к главному врачу, — Акутагава резко остановился, уставившись в потолок, на котором повсюду были установлены электронные приборы наружного наблюдения, — возьми у него записи с камер. *** Ичие чувствовала, что время, проведённое в замкнутом пространстве, не прошло бесследно: в висках стучало, внимание притупилось, а еще очень хотелось есть. Время близилось к вечеру, а она даже не обедала сегодня. «Может, предложить Акутагаве заехать куда-нибудь поужинать?» — думать о том, что он, скорее всего, как и обычно, ответит отказом, не хотелось. Воодушевленная этой идеей, она быстрее помчалась к выходу. Добыть нужную ей информацию оказалось несложно, а вот добраться до машины без происшествий не получилось, — прямо из-за угла кто-то выбежал. Хигучи почувствовала тяжёлый удар в лоб и приземлилась на самую мягкую часть тела. Поморщившись от боли и открыв глаза, девушка увидела перед собой человека, которого уже встречала сегодня. Это была Теруко. Но с ней было что-то не так. Ощущение, что за два часа она буквально постарела на 5-7 лет. Оокуро вскочила обратно на ноги и зловеще прошипела: — Опять ты? Шпионишь за мной, мафиозная псина? — По ее настрою было видно, что сейчас следовало бы бежать со всех ног, но Хигучи оставалась неподвижна. — Даже не пытайся снова преградить мне путь. Способность — «душевный трепет»! *** Акутагава, облокотившись на капот автомобиля, уже добрые полчаса ждал свою подчиненную, предполагая все возможные причины ее столь длительного отсутствия. Поразмыслив о том, что если бы она не получила нужную информацию, то уже бы послышались выстрелы, а находиться, допустим, в туалете так долго просто невозможно, он решил отправиться обратно на ее поиски. Спустя минуту его злость сменилась удивлением — среди неорганизованного скопления людей, только один человек стоял, застывшим на месте, с испуганными глазами. Это была светловолосая девочка, возрастом примерно пяти лет, очень похожая на Хигучи. Судя по тому, что она была в одной рубашке, рукава которой болтались по полу, а ее длина доходила до колен, а рядом лежали остальные элементы одежды, такие на вид до боли знакомые Рюноске, несложно было догадаться: Это точно была Хигучи!