Reach for my fire

Осаму, стоя у берега, смотрел вдаль и пытался уловить границы горизонта. Наверняка, бескрайние просторы и морская бездна так и пытались заманить его в свои объятия. Колыхание волн и солёные брызги могли любого человека привести к состоянию безмятежности, укрыть своим гребнем от проблем реального мира и спрятать на дне от боли. Но Акутагава пришел сюда не за этим. Никто не знает, каких трудов ему стоило как пойти на эту встречу, так и доставить сюда за собой Хигучи. Но девочка, вероятно, вымоталась за целый день, а потому неторопливо плелась за своим «смотрителем», тихонько посапывая. — Акутагава-кун, неужели это ты? — певуче протянул Дазай. — Знаешь, я очень удивился твоему звонку. — Мне нужна твоя помощь, — Рюноске поморщился. Считается ли оказание такой услуги одолжением и очередным доказательством в собственной беспомощности? Сама мысль об этом была отвратительной, хоть и казалась верной. — А не боишься ли ты быть отвергнутым? — Осаму изогнул бровь. — Снова. Столь трезвая оценка ситуации ошеломила Акутагаву. Этот человек не был ему должен и вполне мог отказаться. В груди образовалась тоскливая пустота, создавшая чувство безнадежности и безысходности. И чем больше Пес думал о предполагаемом отказе, тем хуже себя чувствовал. — Кто это? — Дазай указал на Хигучи, которая все это время пряталась за Рюноске. — Какая милая девочка! — Моя подчиненная, — Акутагава отвел взгляд в сторону, ожидая вердикта. — Как это произошло? Парень задумался, стоит ли детектива посвящать в подробности и удастся ли после этого избежать его неуместных комментариев и глупых шуток. Очевидно, Дазай уже сам подметил для себя теории случившегося, но почему-то все равно тянул время. Хигучи в этот момент пыталась распутать бинты у того на руках, но они были так крепко завязаны, что затея оказалась безуспешной. Когда же она посчитала, что все же эта идея себя исчерпала, она подбежала ближе к берегу, села на корточки и стала ловить руками волны. И уже вскоре, не удержав равновесие, Ичие плюхнулась в воду, промокнув насквозь, и послышался ее заливистый смех. Как дети могут радоваться таким мелочам? — Черт! Почему я должен возиться с тобой? — выругался Акутагава, доставая ее из воды. — Кто знает, может, это твое предназначение? — предположил его собеседник, пожав плечами. Как ни крути, а Хигучи нуждалась в присмотре даже будучи взрослой. И пора это признать. Не то, чтобы она была несамостоятельным или безрассудным человеком, но так уж сложилось, что Рюноске, как более опытному мафиози, приходилось порой указывать ей на ее ошибки и наставлять на праведный путь. И сейчас как никогда хотелось оставить это бремя где-то позади и идти дальше.

Когда-нибудь Акутагава поймёт, что стоявший перед ним человек, не отверг его, а оставил. Оставил потому, что тот больше не нуждался в защите — он сам мог себя защитить. Дазай больше не тянул его за собой, потому что Пес сам был способен двигаться дальше, более того, не нуждался в спутнике. Но нити оборвались только с одной стороны… Осаму уже указал ему нужный путь, хоть сам и свернул с него. Но у этого пути нет расхождения дорог, если ты самостоятельно не протопчешь себе новую.

— Ладно, я помогу тебе, — Дазай одарил его фальшивой улыбкой и подошёл к Хигучи. Акутагава сжал губы. Ему не верилось, что тот согласился помочь так скоро, но для него это сейчас было неважным — лишь бы все закончилось! А Осаму действительно забавляла данная картина, но он не предполагал никаких незапланированных мероприятий, а потому совсем не располагал временем. К тому же, он заметил в глазах Рюноске серьёзность… и бесстрастность к его присутствию? Он осекся, будто уловил что-то важное для себя. Детектив подошёл к девочке и уже намеревался к ней прикоснуться, как Бешеному Псу пришлось прервать его: — Погоди! — с этими словами он приблизился к Ичие и накинул на нее свой плащ (ведь та была в одной рубашке). — Как предусмотрительно. — детектив покачал головой. Уже, через мгновение, Хигучи стояла перед ними в своем истинном обличье. Руки сжимали воротник черной ткани, а из-под подола виднелись стройные женские ноги. Она прикусила губу и по ее взгляду можно было определить, что та пребывает в растерянности. Вечерело. Солнце скрывала густая завеса облаков, но даже при таком свете можно было разглядеть подступивший румянец на ее щеках. Ее смятение было очевидно лишь в том случае, если она ничего не помнит. Вот так. Будто ничего не произошло. — Иди домой, — Рюноске протянул ключи от машины, принадлежавшие ей. Девушка, слегка заикаясь, поблагодарила его и исчезла прочь, оставив бывших наставника и ученика наедине на закате. — Извини, но мне тоже нужно идти. Мы с Ацуши собирались пойти в бар, а с тобой я и так задержался, — Дазай в невинном жесте почесал рукой затылок, повернулся на каблуках и его фигура стала постепенно отдаляться. Но эти слова больше не вызывали ревность.

Акутагава был настолько одержим стремлением добиться внимания от этого человека, что совсем забыл сколько ему уже его было выделено. Бесчисленные тренировки и наставления будто совсем потеряли свою ценность. И если Дазай его учитель, то по всей вероятности, этап обучения подошёл к концу? Его не бросили. Его закончили обучать.

— Спасибо. — едва слышно прошептал Рюноске вслед.

И в какой-то момент перегорело насовсем.

*** Опаздывать — очень дурная привычка, от которой Хигучи все никак не могла избавиться. Но мало того, что на полпути до работы она вспомнила о забытых документах и пришлось возвращаться домой, так еще и чувство позора все никак не позволяло ей зайти в собственный же кабинет. После того, как она покинула ту набережную в одной рубашке и его плаще, с Акутагавой они никаким образом не связывались, а потому она и представить не могла, что ее сейчас ожидает за дверью. Было несколько вариантов: Пес может попросту не упоминать об этом случае, чтобы избежать конфликта, сделать выговор, или хуже того — уволить. Последнее давало ей плохие перспективы на будущее. А так как наш мозг частенько проверяет нас на реакции, перед её мысленным взором сразу пронеслись картины о бедной и голодной жизни. Она смутно помнила, что с ней происходило, пока действовала способность, но примерно представляла какие неудобства могла доставить своему начальнику. Ичие все переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти. Чувство тревоги туманило рассудок, а сердце билось в бешеном ритме. И тут она поняла, что если простоит в коридоре еще хотя бы минуту, то попросту упадёт в обморок от страха. Решительным движением руки она дернула за ручку двери и тихо проскользнула к своему креслу. Глупо было надеяться, что Акутагава ее не заметит или вовсе забудет о ее существовании. Но в кабинете стояла такая гробовая тишина, что девушке пришлось со всей силы попытаться прислушаться к шуму за окном, чтобы уловить за ним хоть какие-то звуки. Но окна пуленепробиваемые, поэтому о плохой шумоизоляции и речи быть не могло. Акутагава, нарушая тишину, стал постукивать пальцами по столу то ли за тем, чтобы напомнить о себе, то ли его самого раздражало это напряжение и мешало сосредоточиться на работе. Однако, взгляд его был прикован не к экрану монитора, а к Хигучи, у которой глаза бегали из одной стороны в другую, лишь бы не видеть его выражения лица. Ведь, пока она не знает его намерений — угрозы нет. Девушка аккуратно протянула ему пакет с его плащом. Рюноске молча надел свою вещь, которая придавала ему уверенности, и вернулся на свое место. «Ну… он хотя бы не кричит на меня с порога», — утешила себя Ичие. — А теперь потрудись-ка объяснить, как тебя угораздило превратиться в маленького ребёнка, да еще и посреди задания?! — он говорил громко, чеканя каждое слово, потому девушка прикусила язык, понимая, что не стоило делать поспешных выводов. — Это вышло случайно! Когда я шла обратно, то столкнулась с той девушкой и… — Хигучи подняла руки в защитном жесте, но посмотреть в глаза Псу все также не решалась. — И почему я не удивлён? — Но я… — не успела она оправдаться, как ее снова прервали. — За такой инцидент я могу с лёгкостью отстранить тебя от работы. И даже при таком раскладе, ничего не потеряю, — последняя фраза была слишком язвительной и слишком сильно задевала за живое. Хигучи, остолбенев от обиды, с немым упреком во взгляде посмотрела на Акутагаву. Он даже слушать ее не стал, хоть и сам попросил отчитаться. И так было каждый раз! Всегда, когда Ичиё попадала в передрягу или неловкое положение, она не находила поддержки с его стороны. Более того, он не упускал случая усугубить ситуацию и делал все возможное, чтобы та никогда не смогла выйти из нее победителем. Хигучи цеплялась за каждое доброе его слово или поощряющий взгляд в ее сторону, но моментов, когда ее начальник относился к ней справедливо, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ичиё не могла вспомнить, когда согласилась стать грушей для битья. Ведь она на полном основании считала себя человеком, на котором можно выплеснуть всю злость и ярость и при этом оставаться абсолютно безнаказанным. Неужели она на самом деле такая безвольная марионетка, пляшущая под дудку любого, кто потянет за ниточки? Даже сейчас, когда в происшествии не было ее вины, девушка молча выслушивала очередной выговор. Такие слова, как «бесполезная» и «глупая» уже не были чем-то новым, а потому отдавались пустым эхом по комнате. Говорят, ко всему можно привыкнуть. А стоит ли? Ичиё шумно вдохнула и резко подняла голову, встретившись с Рюноске взглядом. Её выражение лица было настолько непроницаемым, а глаза стеклянными, что Бешеный Пёс невольно замолчал. В нем явно читалось открытое недовольство, но по сей видимости, он все же позволил ей выговориться. Но оправдываться — не было ее целью. — Раз я такая бесполезная, так почему же вы помогли мне? — Хигучи была раскалена до предела, что было ей совершенно несвойственно, — Вы не устаете твердить об этом, тогда почему не оставили меня в той больнице? Или попросту не убили, чтобы я перестала вам, наконец, мешать? «Убили» — последнее слово, нервной канонадой зазвучало в голове Рюноске. Смог бы он лишить жизни ребёнка? Вопрос казался странным самим своим происхождением. Хоть он и являлся беспощадным убийцей, но детей старался обходить стороной. А смог бы он лишить жизни Хигучи? Владелец Расемона никогда не задумывался об этом всерьёз, а потому не смог дать себе ответа сразу. Девушка явно преувеличивала как случай с ее превращением в ребенка, так и свою значимость в жизни Акутагавы. Она и сама знала, что как только перейдёт черту, отправится в небытие. И ей не было интересно, как далеко она сможет зайти, просто в какой-то момент это перестало иметь смысл. Его пренебрежение вновь нанесло сокрушительный удар по ее израненной душе.

Перегорело.

— Извините, — сквозь зубы произнесла она, демонстративно склонив голову в поклоне. Акутагава разглядел ее оскал, хоть ее лицо и было прикрыто волосами. Когда ее покорность сменилась обороной? Обычно энергия Хигучи была нескончаемой, необузданной и всепоглощающей, но сейчас из нее исходила безмерная усталость и отчаяние. Казалось, что его власть и надменное влияние больше не имели никакого для нее значения. Он остро желал, чтобы она снова извинилась перед ним, но на сей раз искренне. Не потому, что должна, а потому, что сама этого хочет. Но она этого не сделает… Скрывая свое замешательство, парень вернулся к работе. Все оставшееся время мафиози провели в молчании. Хигучи, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, включила музыку на низкой громкости и лишь, когда Акутагава ушел на обед, ей удалось громко выдохнуть и немного расслабиться. Ичие не в первый раз видела, когда ее начальник был страшно зол на нее. Хуже того, без оснований. А ведь в свете последних событий, ей показалось, что Пес может проявить милосердие и терпение по отношению к ней, но ее выводы снова были неверными. Она огромным усилием воли старалась подавить боль и к концу дня ей даже удалось с ней справиться. Голова ее к вечеру посвежела, а мысли обретали форму, поэтому с сегодняшним объёмом она с лёгкостью справилась еще за час до окончания рабочего дня. Но попроситься уйти пораньше, она не решалась ввиду последних обстоятельств. Девушка никогда не умела врать и притворяться, поэтому просто откровенно бездельничала, считая минуты. А когда на стекле окна показались первые капли дождя, Ичие в очередной раз отругала себя за свою трусость. Хигучи подошла к подоконнику и принялась разглядывать размытые очертания города. Ливень омывал дорогу и пыльную траву, а грозовое и серое небо давило на веки. Она не любила дождь, потому что его холодные капли обжигали кожу и бросали в дрожь — но и любила одновременно, так как могла подвезти своего семпая домой. Однако сегодня, идея побыть с ним наедине чуточку дольше, не казалась ей удачной. Его брови весь день хмурились, а лицо сохраняло угрюмое выражение, а ее обида все еще сжимала горло, но вежливость была превыше всего. — Вас подвезти? — Нет, — сухо отозвался он, — мне нужно еще кое-что доделать. В любой другой день, она бы с радостью предложила свою помощь, но после утреннего разговора такого желания не возникло, и она поехала домой одна. *** Когда стол был сервирован, а из духовки исходил манящий аппетитный запах, девушка осознала насколько голодна, так как за весь день, кроме вкуса кофе, ничего во рту не ощущала. Но принятие пищи не было для Ичие приятным, если оно происходило в одиночестве. И пока она со скучающим видом ковырялась вилкой в тарелке, слегка уловила откуда-то звуки вибрации. Когда же до нее дошло, что сама поставила телефон в беззвучный режим, чтобы лишний раз не привлекать внимание Акутагавы, метнулась к трубке, чуть не пропустив звонок. На экране высветилось имя, которое было причиной всех ее любовных бед и она незамедлительно ответила: — Акутагава-семпай? Чем могу помочь? — Нам нужно пресечь деятельность торговцев чёрного рынка, которые нелегально торгуют оружием под нашим именем. Новость прошлась жгучей молнией по телу подобно раскату грома. Обычно, мафиози исполняли всю грязную работу и заказы конкурентов. Но в последнее время чаще приходилось мстить и отвечать на унижения. Кажется, Порт дает слабину и теряет могущество. — Как? Вы думаете, это связано с терактами? — пролепетала она, все еще не в силах поверить, что сам Бешеный Пес ей позвонил, ведь такое случилось крайне редко. — Мало кто осмеливается так смело заявлять о себе. Это характерно… — Хигучи, что ты несёшь? — скривился Рюноске. Она была уверена, что он сейчас закрыл глаза, дабы подавить раздражение. Сейчас она и сама себя корила за то, что вновь сделала поспешные выводы. — Я скинул всю информацию тебе на электронную почту. Встречаемся завтра в 9.00. И ты не могла бы… — он замялся, прежде чем выдать свою нелепую просьбу, — прийти в платье? — В платье? — изумленно провозгласила девушка. — Да, в самом простом платье! У тебя что, таких нет? — Акутагава уже искренне пожалел, что не изложил все свои указания в электронном виде, ведь тогда ему не пришлось бы сейчас мусолить такие элементарные вещи. — Хорошо, я поняла вас.