Reach for my fire

— Хигучи! — в гробовой тишине хриплый возглас Акутагавы прозвучал как выстрел. Обычно она ловко маневрировала на дороге, но её отрешенное от реальности состояние позволило ей дать слабину и проигнорировать поворот справа, откуда сейчас прямо на них летел грузовик. Сердце заколотилось от страха, но на пике адреналина ей пришлось молниеносно сориентироваться, свернуть руль, и ещё спустя минуту она выровняла движение. Правда, теперь придётся ехать в объезд целый квартал, но такова была цена нескольких жизней. — Да что с тобой сегодня? — Рюноске в изумлении уставился на свою подчиненную. После нарочито длинной паузы, в продолжении которой стало совершенно ясно, что Хигучи попросту не может дать объяснений своего поведения, она наконец соизволила ответить: — Извините, я задумалась, — это был глупый ответ, присущий именно ей, но нелепый для понимания Акутагавы. Весь оставшийся путь прошел без происшествий. Недостроенное здание выглядело мрачно и пугающе в сумерках. На часах было уже около десяти вечера, поэтому оставалось совсем немного времени, чтобы обойти дом и найти в нем хоть какие-то улики, пока не стемнело окончательно. На пороге им в нос ударил утробный запах в вперемешку с сыростью. Дом был совсем ветхим, судя по сломанным перилам уже на лестнице, ведущей к порогу. Окна мутные, с треснутым стеклом и не пропускавшие совсем никакого света. А внутри множество разбитых бутылок и мусора. Полное отсутствие признаков жизни. — Мне хотелось бы получше все осмотреть, — сказала Хигучи эсперу почтительным шёпотом, словно оказалась в святилище. — Давай разделимся, — бросил Акутагава, мысленно выбрав для себя левую часть здания. — Разделимся? А это обязательно? — в её голосе отчётливо прозвучала тревога. Бешеный Пёс с немым упреком по взгляде осмотрел свою подчиненную сверху-вниз, сомневаясь в серьёзности её вопроса. Ичие виновато закусила губу, развернулась на цыпочках и ринулась в противоположную сторону с желанием поскорее скрыться из виду. Её рассеянность и беспечность доводила Акутагаву до ручки. Раздражение раскалённой волной било по вискам, клокотало в груди. И если с утра он чувствовал что-то, похожее на нормальное настроение, то к вечеру от него не осталось и следа. У Пса не было желания лазить по заброшенным домам ровно столько, сколько постоянно думать и гадать, что с его подчиненной случилось. Похоже, в последнее время он вёл себя слишком лояльно и снисходительно по отношению к ней и теперь нужно срочно найти способ отрезвить Хигучи и привести её в чувство. Но та самая злость отчаянно воевала со смятением, а признаваться Рюноске себе в этом не хотел. Погрузившись в раздумья, он и не заметил, как машинально смог изучить каждую стену, надышаться пылью и не найти абсолютно ничего. Будто здесь никто и не находился никогда. От спёртого воздуха дышать становилось все труднее, и эспер уже с трудом сдерживал приступы кашля. Видимо Ранпо ошибся в своих убеждениях, и поиски здесь ни к чему не приведут мафиози. Пора ехать домой. Неожиданно из правого крыла здания раздался пронзительный крик, который с большей долей вероятности принадлежал Ичие, а затем выстрел, и Акутагава, не раздумывая, побежал в её сторону. Расемон был выпущен на свободу, готовый в любой момент напасть. Однако найденная девушка, которая была жертвой, могла запросто стать его целью, ведь та стояла посреди четырёх стен, но её жизни совсем ничего не угрожало! — Какого черта ты творишь? — зло прорычал Рюноске. — Здесь была крыса! — запищала Хигучи, уже примерно представляя, какая кара её ожидает. Акутагава испепелял её жёстким взглядом, убеждённый в правоте своих оценок — она решила сегодня вывести его из себя окончательно, и всё-таки, несмотря на все доказательства тому, не сумел найти в её искрившихся страхом глазах и побледневшем от испуга лице ехидства или намерений его позлить. Она хотя бы примерно представляет, что он испытал, пока бежал к ней? Взбешенный собственными противоречиями и желанием увидеть её наконец в истинном свете, дабы покончить со всеми иллюзиями, эспер стремительным шагом направился прямо к ней, подставив ленты Расемона к её горлу. Ичие, проглотив язык, смотрела прямо на него, обуреваемая мириадами несочетаемых эмоций, включающих одновременно ужас, облегчение и тревогу. — Хигучи, — прогремел он, — если ты решила проверить, до какой крайности можешь довести меня, знай, что это и есть предел. В моем нынешнем состоянии ничто не даст мне большего удовлетворения, чем растерзать тебя на части, если ты мне не объяснишь сейчас же, что с тобой происходит. Перспектива быть убитой, как последняя псина, окончательно лишила девушку спокойствия, с таким трудом выдаваемым, как за правду, и заставила почувствовать себя такой же жалкой и беспомощной в его присутствии, как, в общем-то, и всегда. Когда Акутагава убрал Расемон, Ичие конвульсивно сглотнула и попыталась что-то сказать, но мешал комок в горле. — Я жду. — Ладно! В этом доме было найдено тело моего отца и мне крайне неприятно находиться здесь! — обречённо воскликнула девушка, умоляюще глядя в непроницаемые серые глаза, и более спокойно добавила: — каждый шорох здесь пугает до дрожи. И это дурацкое плохое предчувствие не покидает меня на протяжении всего дня! Акутагава в замешательстве промолчал с несколько минут. Он бы не смог представить себя на её месте, даже если бы захотел. Однако, гнев на какое-то время снова сменился смятением и болезненной для него настороженностью или даже… жалостью? — Как предусмотрительно с твоей стороны было бы предупредить меня об этом заранее, а самой остаться в машине! — издевательски бросил он. Хигучи застыла, едва сдерживаясь, чтобы не бросить ему в лицо справедливый упрёк. В конце концов, именно она здесь — пострадавшая сторона. — Чтобы вы в очередной раз посмеялись надо мной? Девушка обескуражила эспера таким заявлением. Откуда столько предрассудков? Все эти поспешные выводы, заранее придуманные ответы и искажение реальности… — И повезло же мне родиться не женщиной, а… — Откуда такая неприязнь к женщинам? — перебила его Хигучи, с нотками обиды в голосе. — Вы слабые, — ни секунды не раздумывая, выпалил он. — Это неправда! — горячо поразилась она. — Думаешь? Я могу с лёгкостью управиться с тобой без способности. Акутагава обернулся в сторону своей подчиненной, его глаза сверкнули в темноте, а во взгляде можно было разглядеть хищный оскал и, не успела она ничего возразить, в одно мгновенье он оказался у неё за спиной, завернув её правую руку, и сдавливая горло локтем. Девушка еле сдержалась, чтобы не воскликнуть от неожиданности и болевых ощущений в запястье, хотя ноги её подкосились и уже не так твёрдо стояли на земле. Эспер не хотел причинить ей боль — только наглядно показать всё, что он думает о слабом поле, но, видимо, не подрасчитал силы. Ичие, которая, по мнению Рюноске, должна была сопротивляться, улыбнулась дрожащими губами, но в голосе её прозвучала неподдельная стойкость: — Вам нравится самоутверждаться за мой счёт? Эта словесная борьба казалась невыносимой. — Что ты сейчас сказала?! — тихим, ледяным тоном отозвался он, словно оцепенев, но ему тут же пришлось проглотить остаток пламенной речи, так как в его колено упиралось что-то твёрдое. Пистолет. Вторая рука то оставалась свободной. Акутагава разжал хватку и оттолкнул девушку к стене. Её уничтожающая уверенность в том, что она проникает взором прямо в глубины его души, выводила из себя, и он сжал зубы так сильно, что на щеке дернулся мускул. Это было неправдой. Ему не нужна Хигучи, чтобы знать себе цену. — Пошли, — процедил он и направился в сторону выхода. Он с большим трудом удерживал эту неконтролируемую ярость в себе, но видят Боги, если она скажет ещё хоть слово… — Вы бы никогда не сделали ничего такого, что могло бы мне навредить. Я знаю. Акутагаве жутко хотелось съязвить ей в ответ и предупредить о том, что не стоит так заблуждаться, но сам до конца не был убеждён в этом, поэтому промолчал. Хватит с него на сегодня. С них обоих. Хигучи уже внутренне подготовила себя к очередной лекции эспера о том, насколько глупо придавать значение каким-либо эмоциям, когда ты услужник Мафии, но ничего за её репликой не последовало и разум захлестнули облегчение и тёплая тоска, которые были как целительный бальзам для её ран, особенно сейчас. Она же хоть что-то для него значит? Они прошли оставшуюся часть дома, но так и не нашли в нем ничего такого, чтобы хоть каким-то образом выводило их на террористов. — Возможно, завтра днем, при лучшем освещении, нам удастся… — пробормотала девушка, но Акутагава тут же её оборвал: — Нет. Мы ещё не осмотрели подвал. — Да, только там совсем ничего не видно, — констатировала она, но тут же спохватилась, добавив: — Если мне верно помнится, в бардачке машины есть фонарик. Парень стукнул себя по лбу рукой. Ну почему она не могла совершить это открытие раньше? — Так сходи и возьми его, — скучающим тоном протянул он. — Хотя нет, останься лучше здесь, а то ещё летучей мыши испугаешься. — Я пойду с вами. Ичие переминалась с ноги на ноги, изображая кривую и, по её мнению, невинную улыбку, в растерянности глядя на своего семпая. Однако Акутагава не оценил её старания, а его зловещая аура, исходившая от него, не предвещала ничего хорошего. Девушка и так на себя злилась, отчётливо чувствуя, что находится не в своей тарелке, и вообще, убийцам такие вещи, как страх и паника, совсем не свойственны, более того — недопустимы, но трупный запах и все эти сцены безжизненного тела её отца, появляющиеся в её воспоминаниях, попросту не давали ей выпасть из ступора. Взяв фонарик, Хигучи, дрожа от кончиков пальцев на ногах до самой макушки головы, нетвердой походкой спускалась вниз по лестнице, следом за Рюноске. Взгляд её метался в поисках несуществующих здесь искр света. Преодолев последнюю ступеньку, они сделали несколько ещё шагов вперёд и остановились. Осмотревшись более внимательно, они наконец обнаружили то единственное, за что можно было зацепиться. На стене висела карта. Акутагава направился к ней, шаркая ногами, и только тогда осознал, насколько же всё-таки колко реагирует на каждый звук его подчиненная. И выглядела она так, будто её окатили ледяной водой. Он продолжал себя уверять в том, что у неё, несомненно, есть уважительная причина вести себя подобным образом. В один момент Ичие распознала опасность как ложную, но стояла парализованная взаимоисключающей комбинацией чувств, в которой паника соседствовала с облегчением. Одно она знала наверняка — ей сегодня не уснуть. — Кто привёл тебя в Мафию? — вопрос Рюноске прозвучал как «между делом». Но Хигучи удивилась не тому, как он был поставлен (ведь в Мафию нельзя просто отправить резюме по электронной почте), а то, что парень вообще решил спросить. — Мори, — также непринуждённо ответила она. Оба знали, что абсолютно никаких привилегий девушка не имела, но этого имени он не ожидал услышать. Заметив его замешательство, Ичие решила дополнить историю. — Однажды мы стояли в одной очереди в магазине, и какой-то парнишка, позади него, захотел его ограбить. Я это заметила, быстро среагировала и заломила ему руки за спину. В глубине души Хигучи была рада, что ей удалось хоть как-то впечатлить Акутагаву, ведь на какой-то момент он задумался и только спустя время вернулся к карте, слегка подтертой, но на ней хорошо было видно отмеченные места точками разных цветов: Красные — те, которые уже взорвали. Склад с оружием Портовой Мафии и приют. Стоит учесть тот факт, что они находились ровно параллельно друг другу. Зелёные — те, что минировали. И синие, но о них, на первый взгляд, ничего известно не было. Как бы они сейчас не пытались лихорадочно разгадать этот ребус, оба были слишком уставшими и физически, и морально, чтобы думать трезво. — Давай разберёмся с этим завтра, — бросил Рюноске с неистовым желанием оказаться наконец дома, в постели. *** Обратно глава Черных Ящериц и его заместитель также добирались в полной тишине. Акутагава с трудом боролся с дремотой, наблюдая за своей подчиненной, чтобы та сама не уснула на ходу или хуже того — снова «задумалась». Но, похоже, Хигучи более-менее пришла себя. Плечи у той осклабились от усталости, а под глазами проявились мешки, но взгляд был полностью сосредоточен на дороге. Глядя на её лицо, которое приняло суровое выражение, парень невольно задумался о том, как горечь утраты родителей заставила эту девушку убивать. Ей действительно не место здесь, — в Портовой Мафии. Впервые за долгое время, Бешеный Пёс сумел проявить некое сожаление и сочувствие к человеку, который уже на протяжении трёх лет, несмотря на обстоятельства и многие другие факторы, рядом. — Напиши, как будешь дома, — сказал Акутагава, выходя из машины, когда они подъехали к его дому, и чтобы у неё не осталось лишних вопросов: — Это приказ.