Reach for my fire

Огай Мори прежде никогда не был так великодушен, как сегодня. Видимо, он все же чтил своих сотрудников и благословил тех на долгий сон. Собрание было назначено на одиннадцать утра, но Хигучи все равно едва ли успела. Споткнувшись по пути к главному залу и хорошенько выругавшись, она чуть не выронила из рук все свои драгоценные «открытия», если бы Гин не подхватила её под локоть. — Спасибо, — Ичие вернула равновесие, выдохнула на прядь, упавшую ей на лицо, и с невозмутимым видом вошла внутрь. Зал поражал своим сочетанием консервативной простоты и роскоши. Высоченные каменные потолки поддерживали гигантские мраморные балки по углам; по центру — деревянный стол из грубо обструганного кедра, стоявший ровно напротив входной двери и располагавшийся среди солидных тёмных шкафов с книгами, которые оставляли место и для посетителей. А по бокам от центрального стола стояли два мягких кресла, обтянутых нежной, как масло, багровой кожей, занятые двумя главами Мафии — Кое и Чуей. Ичие заняла свое место среди Черных Ящериц, рядом с Акутагавой, стоявших по правую сторону. С левой стояли малознакомые ей сотрудники, что дало повод предположить… — Боевой спецотряд Накахары-сана тоже участвует в этом деле? — растерянно она прошептала, задавая вопрос Рюноске, но, похоже, Огай её услышал. — Не могу же я рассчитывать только на тебя, Хигучи, — протянул Босс, искажая истинный тон своего голоса. — Но Акутагава уже сообщил мне, что у тебя есть для нас новости, — его настрой и отношение к ней в целом не влекли за собой никаких перспектив на поощрение любого отчёта, что ей приходилось докладывать прежде. В помещении сгустилось настороженное молчание, что вызвало у девушки только волнение и неуверенность в своих силах. Она посмотрела на Молчаливого Пса, в надежде найти в его взгляде какое-то одобрение и поддержку, но тот не взглянул на неё в ответ. Лицо Акутагавы оставалось сосредоточенным, выжидающим, и Ичие сделала несколько шагов вперёд, раскрывая карту. — Я внимательно изучала пострадавшие места и решила выписать их в один ряд с полными наименованиями и адресами… Пока подчиненная Акутагавы рассказывала свою теорию, сам Рюноске с приятной теплотой на душе и легкой грустью вспоминал вчерашний вечер. Он думал о том, каково это — иметь семью, но не знать о её ценности. На удивление, одиночество уже давно не душило его и не выворачивало нутро наизнанку — кто-то зашивал дыры. И, кажется, он прекрасно догадывался, кто именно. Владелец Расемона никогда не отличался наивностью и прекрасно осознавал, что все бесчисленные улыбки его близких могли оборваться в один момент, и это всегда заставляло его подавлять все светлые чувства… — …но эта информация не помогла нам предотвратить случившееся и не наводит на их местонахождение, — твёрдо и рассудительно объяснил Мори, прерывая поток мыслей Акутагавы. — Но теперь мы можем выяснить последующее место взрыва и нам будет проще их найти! — парировала Хигучи. — Неужели? — издевательски спросил Босс, изогнув брови. — И что же ты сделаешь, когда найдешь их? Поводишь пистолетом перед носом у тех, кто имеет неизвестный нам запас взрывных устройств? Мы ничего не знаем о своем противнике. Они вполне могут оказаться и одаренными, — он отчеканил каждое слово, и они были чистой воды провокацией. — Только вот я не наблюдаю здесь никого другого, кто сделал больше, чем она, — Акутагава, который все это время молчал, решил вмешаться в разговор, зная, что девушка будет мужественно и до конца отстаивать свои действия, но всё же не наберётся смелости указать Мори на очевидные вещи и сделать какое-либо замечание. Несправедливость по отношению к Хигучи задевала его сейчас, наверное, больше, чем саму Хигучи. Все эти неоднозначные высказывания были попросту игрой с издевательской целью — взбудоражить нервы, поднять давление и испытать выдержку, когда сами главы, в свою очередь, имеют куда больше информационных ресурсов и все ходы были предопределены заранее. Акутагава был знаком с политикой Мафии, однако ненавидел тот факт, что вышестоящие шишки вечно только приводили причины, по которым он не мог предпринять что-то самостоятельно, вместо того, чтобы объяснить свои истинные намерения. — На вчерашней операции ты снова пострадала, — Огай кивнул на её бинтовую повязку на голове. — Но я все ещё жива, — твёрдо объявила Ичие, придав своему тону как можно больше почтительности. И она понимала, что, если желает заслужить уважение с его стороны, нужно сначала пробиться сквозь толстую стену непонимания и неприязни. Её обижали не только упрёки Босса, но и резкие, властные манеры и пренебрежительное отношение к своим служащим. Не сидел бы он в кресле, знал бы насколько это тяжёлое, изнурительное занятие — работать по двенадцать часов в день и больше, ведь это считалось по его мнению скорее нормой, нежели исключением. Хигучи, как и всем остальным, было прекрасно это известно. Впрочем, ей приходилось трудиться куда усерднее остальных. Теперь она должна была сделать все возможное и невозможное, чтобы получить похвалу в Мафии свыше, которая автоматически бы ей досталась, имей Ичие возможность родиться эспером, а ещё лучше — мужчиной. — И как же именно ты собралась их искать? — Мори не отступал. Но девушка, кажется, была готова к этому вопросу. Гордо выпрямившись, она подошла к его столу и положила карту прямо перед ним. Взяв черный маркер, она соединила все красные точки линиями, из чего получился угол в 90°. — Осмелюсь предположить, что если мы сделаем вот так, — она прочертила недостающую от квадрата линию, состроив полноценную фигуру, жирно отметив новообразовавшийся угол, — то увидим их последующую цель и… — на какое-то мгновение Хигучи замялась, набираясь смелости, и тут же продолжила: — Если прочертить крест-накрест, то точка пересечения вполне могла оказаться их базой, но в этом я не уверена. Других вариантов у меня нет. Не просто же так они эту карту для нас оставили. Наверняка нас испытывают. — Хорошо, — губы Огая изогнулись в полуулыбке, и он нарочито задержал свой расценивающий взгляд на лице Хигучи. — Как вы думаете, зачем они всё это делают? — подал голос Тачихара. — А чего обычно хотят террористы? Подорвать экономику, заставить народ усомниться в своей власти, рассеять панику и страх, отвлечь внимание, ослабить силы мощных организаций, в конце концов. Уж в Йокогаме-то таких хватает. Но их ошибка в том, что они думали, будто на это будут направлены все наши ресурсы, но это не так. В данных обстоятельствах, к нашему счастью, Портовая Мафия практически не пострадала, за исключением репутации. И я намереваюсь это исправить… «Вашими стараниями» — мысленно заключил за него Акутагава. Опять. Мори даже не позаботился поблагодарить Хигучи за прекрасный доклад и ведет себя так, словно сам до этого всего додумался, что, в принципе, происходило каждый раз, когда его талантливые подчинённые показывали, на что способны. Считались ли их сохранённые жизни неоспоримым доказательством того, насколько ценно их пребывание здесь? В остроте ума Босса никто не сомневался, а вот в его компетентности…

***

Хигучи широко зевнула, выходя из главного здания Порта и прикрывая рот папкой с досье, которую им дал Мори. Он попросил их с Акутагавой задержаться после собрания и выдал новое поручение, не относящееся к их основному делу. — Ты хоть когда-нибудь высыпаешься? — скептично спросил Рюноске, заражаясь её зевотой. — Уж кто бы говорил! Это не у меня синяки под глазами на пол лица, — насмешливо подметила Ичие, без какого-либо желания задеть его, но эспер все равно потянулся руками к тем самым синякам, чтобы ощупать их и оценить масштаб, на что девушка ухмыльнулась. Мафиози предстояла задача на сегодня — устранить определённого человека, чьё досье и вся нужные о нем материалы сейчас покоились в руках Хигучи, и по их данным, его можно было поймать сегодня в клубе не самого элитного района, зато довольно тихого, но сделать это нужно было «без свидетелей», а людное место усложняло предстоящую операцию. Почему этот человек не должен был дожить до утра — Акутагаве и его ассистенту не было это известно, да и не горели они желанием быть в курсе. Существование некого Харуки Мураками создавало помеху для Мори, и этого было более, чем достаточно, да и приказы Босса никогда не обсуждались. — «И это не бордель, Хигучи» — девушка передразнила Огая, в точности скопировав его интонацию, — к чему он это вообще сказал? От такого задора Рюноске еле удалось сдержаться, чтобы не засмеяться. Парень отчаянно верил в то, что улыбка ему не идёт, как бы его не убеждали в обратном. — Не знаю. Может, к тому, что там нет комнат «для уединения», и убить его на виду у всех будет не так-то просто? — Хм, — Ичие потерла рукой подбородок, состроив важный и шкодливый вид, а её янтарные глаза загорелись огнём. — Что ты задумала? — Ничего, — игривый тон настораживал, но не вызывал подозрений, и она чуть ли не вприпрыжку направилась в сторону станции метро, чтобы забрать свою машину с той парковки, ведь у них еще было целых полдня перед заданием. Акутагаве оставалось лишь недоуменно пялиться ей вслед.

***

Стоя перед зеркалом в ванной комнате, Хигучи вела борьбу с застёжкой золотого колье, которое переливалось на тонких ключицах и выделялось на фоне черной блузки с распахнутым воротом, и когда ей, наконец, удалось с этим справиться, она потянулась за тканевым ободком, чтобы скрыть бинты. Оставалось только подкрасить губы, выделить глаза и ухитриться убедить себя в правильности подобранного образа. Здравый смысл и самолюбие всё же в ней присутствовали, а потому напоминали Ичие о том, что она всё-таки девушка, а не только портовая убийца. — Ты куда-то собралась? — спросила Арису, стоявшая меж дверей и жуя что-то во рту. — Да, буду поздно. Ужин на плите, — отозвалась Хигучи, последний раз взглянув на себя в зеркало и, удовлетворенная результатом, сунула косметичку в сумку рядом с пистолетом. Затем она решила вызвать такси, так как в её планах было немного выпить после выполнения задания. Усевшись в машину, она выглянула в окно, наблюдая, как пешеходы поспешно бегут в своем направлении, держа над головами зонтики и развёрнутые газеты в надежде защититься от дождя. А ведь ещё в обед было солнечно. Капли барабанили сотнями крохотных молоточков по крыше автомобиля и девушка слегка съежилась. Последние сутки она непрестанно репетировала несколько вопросов, засевших у неё в голове, которые очень хотела задать Акутагаве. Ичие была уверена — что-то изменилось. Парень стал мягче, терпимее, стал более отзывчивым и… она впервые по-настоящему чувствовала себя человеком, с чьим мнением считаются и о ком заботятся, пусть нелепо и пытаясь это скрыть, но заботятся. Как-либо взаимодействовать с ним и общаться стало проще, легче и интереснее. А в случае того, если все это жестокий обман её воображения, никаких истерик не будет — она будет спокойной, тактичной, деловой. Больше она не потеряет уважения к себе с его стороны, даже если для этого нужно выпить. Но руки снова начали дрожать, и Хигучи сцепила их в замок в нервном напряжении. Девушку не волновала так операция, как предмет её любви. По стёклам лились водяные струи, так что яркие вспышки светофоров превращались в размытые пятна трёх цветов, возвращая её воспоминания ко вчерашнему взрыву. Бесконечный поток мыслей путался, переплетался и снова сбивался. Осталась ли в ней человечность или это была лишь жалкая попытка скрыть свою истинную натуру? Если бы на её месте был Акутагава, захотел бы он предупредить охрану и всех людей о предстоящей гибели? «Наверное, нет». Хигучи всегда считала себя тенью этого человека, перенявшая от него множество привычек, манер и мировосприятие в целом, но это было неправдой. Все же они разные. И она почти нашла себя… Но главное — не потерять снова. — Мы приехали, — голос таксиста отвлек её от сумбурных мыслей. Ичие порылась в сумочке, заплатила ему и бросилась скорее, чтобы не промокнуть, к небоскрёбу из стекла и бетона. Выйдя из лифта на нулевом этаже, она застала Акутагаву, ругающегося с персоналом, которые просили его оставить свой плащ в гардеробе. От того, что эсперу попросту не хватало аргументов, он быстро сдался. А вот Хигучи охрана пропустила внутрь без проблем. Рюноске окинул свою ассистентку оценивающим взглядом, ее облегающую юбку, которую она то и делала, что оттягивала вниз, и черные, не просвечивающие чулки. В этом всем не было ничего необычного, даже школьницы так одеваются, но… — Еще короче не было? — выпалил Акутагава. — А вы скупы на комплименты, — отозвалась Ичие, не высказывая в голосе своего разочарования, — меня в деловом костюме сюда бы не пустили. Сам же эспер был в черных классической рубашке и джинсах. А ведь знал же, куда идет. Вечер только начался, но народу было не протолкнуться. Рюноске вся эта обстановка в виде пьяных людей и шумной музыки определённо не нравилась, на лице отчётливо читалось недовольство. Он попросил у Хигучи ещё раз взглянуть на фото, чтобы запечатлеть внешность своей цели, и внимательно осмотрелся вокруг. В такой толпе и искусственном дыму мало что было видно. — Ему 40 лет, вряд ли бы он на танцполе ошивался, — кричала Ичие так громко, чтобы начальник точно смог её услышать, — нужно идти к бару. Акутагава кивнул и последовал за девушкой. По пути оба оценили нескончаемую очередь в туалет. — Нет, там нельзя. Сразу войдёт кто-нибудь следом и заметит, — парень едва ловил её слова, но и так знал, что она пыталась донести до него. Светомузыка разливалась по залу и мешала концентрировать внимание, но их поиски облегчились, когда нужный им мужчина все-таки показался на углу барной стойки. Оба заметили его одновременно, однако на лице эспера читалось явное замешательство. И Хигучи, заметив это, схватила Акутагаву за руку и повела в сторону пожарного выхода, где было менее шумно и можно было обсудить план, родившийся в её голове ещё в Порту. — Я вот понять не могу, почему нельзя убить его прямо на месте? Как его вообще вывести на улицу, не вызывая подозрений? Если он мешает конкретно Мафии, то это же очевидно, что его убийство, так или иначе, все равно припишут к Мафии? — Рюноске привык действовать импульсивно, без всяких осложнений, когда Хигучи, наоборот, была более рассудительной и мыслила рационально. — У них не будет прямых доказательств, да и лишняя паника людей, которая появится при одном виде Расемона, нам ни к чему. — И что ты предлагаешь? — Предлагаю его «обработать», — Ичие намеренно пожала плечами, будто эта идея появилась совершенно спонтанно. — Пойду, выпью с ним, затем отведу его в машину… — В машину? Он же пьёт, — Акутагава хмурился и пока скептично относился к её словам, — если там окажется личный водитель, то я им займусь, но… ты уверена, что он вообще на тебя клюнет? Хигучи проморгала несколько раз, пытаясь переварить услышанное и понять, в чью пользу сейчас был сделан упрёк. — А что со мной не так?! — возмутилась она. И эспер только сейчас осознал, что ляпнул, не подумав. Он не намеревался оскорбить её. Просто в его представлении такая картина была аномальной и не особо приятной для глаз. Девушка снова берёт на себя «грязную» часть работы, но на сей раз, в угоду своей самооценки и пользуясь природной привлекательностью, а не убийственным металлом, боевыми навыками или умом. — Я не это имел ввиду. — А что тогда? — Хигучи злилась, это было заметно по её насупленному взгляду. — Ничего, — Акутагава, дабы не сделать ещё хуже, решил соскочить с темы и приняться скорее за дело, — неплохой план, иди. Ичие, демонстративно расстегнув верхнюю пуговицу блузки, вздернув нос и цокая каблуками, вернулась к барной стойке и ловко запрыгнула на высокий стул, закинув одну ногу на другую, рядом со своей целью. Включив всю свою женскую харизму и обаяние, привлечь его внимание удалось довольно легко. Тот сразу предложил ей выпить, а разговор легко завязался. Рюноске украдкой наблюдал за всем происходящим со стороны, облокотившись о стену подле танцпола, и кривился от презрения. Но его отвращение было направлено не на саму Хигучи, а на её флирт с этим мужчиной. Хигучи сразу поменялась в лице, как только подсела к этому Харуки, и, несмотря на набережную позу, излучала атмосферу непоколебимости и уверенности в себе. Такие изменения происходили в ней всегда, когда дело касалось их работы. В ходе всех операций, девушка никогда не давала слабины, проявляла неподдельную стойкость и оставалась непреклонной перед врагом. Под световыми дисками волосы её казались темнее, а глаза светлее, но скульптурно очерченные губы все также отражали неприкрытую чувственность, очерненные цветом вина, бокал которого девушка крутила в руке. «Она бы так на алкоголь не налегала, » — подумал эспер. Но волновало его не количество выпитого своей подчиненной. Ему казалось, будто он сам чувствует жар, витающий между этими двумя, и тогда он понял:

Акутагава единственный, кто способен усмирить строптивость и пыл Хигучи.

И это простая истина пламенным пожаром овладела разум и не выходила из головы. Ичие периодически неприлично близко приближалась к уху своей жертвы в ходе их разговора. Когда её собеседник сказал что-то шутливое, блеск неожиданной улыбки девушки заставил сердце Рюноске сжаться. Эти улыбка и смех были искусственными. На его памяти, она никогда не вела себя так притворно. Ему начало казаться, что его уши из-за громкой музыки заложило напрочь, а что у Хигучи из-за травмы раскалывалась голова, было вне всяких сомнений. Похоже, план её сработал, и парень подорвался, когда те двое направились к выходу. Только вот, у самой двери этот мужлан позволил себе распустить руки и шлепнул девушку по пятой точке, от чего Акутагаве едва удалось удержаться, чтобы не сорвать операцию за несколько минут до её предполагаемого завершения.

***

У Харуки и вправду был личный водитель, которого он попросил отлучиться. Ичие села в машину и снова оттянула юбку вниз. Чувствовала она себя крайне отвратительно и то и делала, что сглатывала неприятный ком в горле, дабы подавить мерзкий вкус этих приторных и неестественных заигрываний с человеком, который даже внешне не способен был её привлечь. Мужчина не стал особо церемониться и сразу потянулся к девушке, потянув её к себе за шею. В одно мгновение Хигучи выудила из сумки пистолет и нацелилась в лоб наглецу, и тут же пространство между ними было разрезано чёрными лентами Расемона, разрубив автомобиль и тело Харуки пополам. — Жестоко, — от неожиданности Ичие слегка подпрыгнула на месте, но самой способности не испугалась, — можно было просто застрелить. — Да, но он мне не понравился, — Акутагава с абсолютно невозмутимым видом вернул Расемон на место, — пошли отсюда. — Эм… я бы хотела остаться. — Зачем? — Завтра выходной. Разве я не могу просто отдохнуть в пятницу вечером? — Можешь. Только не здесь, пошли в тот бар, — Рюноске указал на заведение напротив через дорогу и, не дожидаясь ответа Хигучи, направился туда. От чего-то ему не хотелось отпускать девушку одну. Мало ли, с кем она ещё пофлиртовать захочет. Ичие никак не ожидала, что тот решит остаться с ней, но, конечно же, ничего против не имела. Внутри бар тонул в черных и багровых оттенках, мебель обтянута бархатом, слабое освещение создавали конусообразные светильники и свечи, а на подоконниках стояли цветы в массивных персиковых вазах. Уютно. Народу было много. Все смеялись, болтали и заказывали выпить, но такого шума и гама, как в клубе, не было. — Чего желаете? — обратился бармен к мафиози, как только те приземлились на стулья. — Чего-нибудь покрепче, — ответила Хигучи, пытаясь решить на чем остановить выбор. — Мартини. — А вам? — обратился он к Акутагаве. — Джин. То есть виски. Нет. Джин. Или виски? — с немой просьбой о поддержке, Рюноске повернулся к своей коллеге. — Виски, — бесстрастным тоном сказала девушка, но уголки рта подрагивали в невольной улыбке. Эспер слегка покраснел, и она уловила его приступ нерешительности. Пока бармен готовил напитки, оба могли поклясться, что слышат тишину в столь громкой обстановке. Хигучи, вне себя от волнения, искала что-то, что помогло бы ослабить напряжение. — Никогда не думала, что когда-нибудь окажусь в подобном местечке, — начала она. — В местечке вроде этого? По-моему, лучше, чем в клубе. — Не знаю. Мне не с чем сравнивать, я нигде не была прежде. — Как же скучно ты живёшь, — усмехнулся Акутагава и принял свой стакан. Поначалу беседа не клеилась, но после того, как мафиози оприходовали по паре бокалов, напряжение, ощущаемое в начале, сошло на нет. Удивительно, как Хигучи вела себя с абсолютно незнакомым ей человеком, и как ведет себя рядом с Рюноске — смущается, тихо смеётся, отводит взгляд. Эспер был заинтригован противоборством поразительных контрастов, которые представляла в этот момент Ичие. Её общий образ был создан из элегантности и очарования. И это обезоруживало его в сочетании с лёгким румянцем на её щеках с беспомощным призывом и влюблённостью в янтарный глазах. Да что с ним происходит? В ходе их разговора, Акутагава ненароком все же пропустил несколько грубых и отстраненных фраз, но потом постарался смягчиться. Девушка сглаживала углы и уводила темы в другое русло, дабы не испытывать его терпение. И делала это не из-за своей какой-то там бесхребетности, а из-за способности понимания и сострадания к людям. Рюноске откинулся на небольшую спинку барного стула, пытаясь постигнуть эту очень знакомую, но совершенно неизведанную для него сторону своей подчиненной. Он нахмурился, вертя стакан в руках и гадая, почему, черт возьми, она говорит о проклятых книгах, что недавно прочла, словно о людях, которых любит?

Хигучи была единственным человеком, способным принять даже самую тёмную его сторону, более того, не пыталась его изменить.

Она замолкла, и оба в дружеском молчании рассматривали друг друга. — Я рад, что мне повезло работать именно с тобой. Неожиданное признание от Акутагавы девушка сравнила с наградой, к которой стремилась всю жизнь. — Это мне повезло, — улыбнулась Хигучи. — «Портовая Мафия» означает для меня все на свете, важнее неё ничего нет. Ичие знала, что парень имел ввиду вовсе не это, но любителем «распускать сопли» он точно не был, а потому такой ответ сочла наилучшим вариантом. Алкоголь активно действовал в своем направлении и уже неслабо давал в голову. После того, как девушка отлучилась в туалет, к которому шла уже нетвердой походкой, Акутагава решил, что надо заканчивать все эти посиделки. — Пора домой, — сказал он, когда та вернулась, и это утверждение звучало, как приказ. Дождь на какое-то время прекратился, но грозовые тучи и натянутое небо предупреждали, что это ненадолго. Хигучи попросила пройтись до дома пешком, чтобы немного протрезветь и освежиться, хотя было совершенно очевидно, ноги её на каблуках устали и шла она очень медленно, буквально еле волоклась за парнем, который по-джентельменски вызвался её проводить. — Акутагава-семпай, мы вчера так и не добрались до аптеки, — спросила Ичие, услышав его кашель. — У вас есть лекарства? — Нет, — выпалил он, с опозданием сообразив, что лучше было бы соврать. — Нельзя так… — …относиться к своему здоровью, — скучающе, как заученную фразу, закончил за неё эспер. — Откуда вы?.. — поразилась Хигучи. — Знал, что ты скажешь? Ты слишком предсказуемая. — Это неправда. — Правда, — Акутагава снова оборвал её на половине фразы, безразлично пожав плечами. — А сейчас ты надуешь губы, но не обидишься всерьёз. Просто потому, что не умеешь. — Я и не думала, что вы так хорошо меня знаете, — у поражённой Ичие сузились глаза, и она не находила слов для ответа, — точнее, я не думала, что вы вообще во мне что-то замечаете. — Замечаю. — Нет-нет, — она развела руками, отрицая происходящее, — я поняла. Вам так просто предугадать мои действия, потому что во мне нет ничего особенного. — Есть, — Рюноске уже отвечал скорее на автомате, не особо раздумывая над её репликами. — И что же? — Не зли меня, Хигучи. Зря он всё это начал. — Но мне же интересно! «Вот же приставучая!» Эспер остановился, и девушка врезалась ему в спину. Он развернулся, внимательно оглядел её, перебирая в голове разгулявшиеся мысли и, наконец, выдал: — Хорошо, — как бы предупреждающе тихо сказал Акутагава. — Ты невероятно назойливая, упёртая и безрассудная… — на одном выдохе выговаривал он, наблюдая за гримасами на её лице. У него не было ни малейшего сомнения, что она чертовски хороший и талантливый организатор. За все время совместной работы он сумел разглядеть в ней преданность долгу, готовность работать до упаду, ум и энтузиазм, но подметить хотел совсем не это. И эспер смягчился, — но… самоотверженная, сообразительная и находчивая. «И красивая» Польщенная до глубины души, Хигучи едва ли устояла на ногах. И тогда её любопытство победило все страхи. — Скажите, вам же на меня не все равно? — глаза горели надеждой, и она закусила губу в ожидании. «Конечно же, нет» — Не выводи меня из себя, пошли домой! — Акутагава зашагал быстрее, не имея ни малейшего желания вестись на её провокации. — Вы переживали за меня вчера, — это уже было скорее утверждением, нежели вопросом. «Да» — Нет. Хигучи сильно отставала от темпа парня, и он, чтобы не терять время, схватил её за руку и потащил её за собой, лишь бы скорее закончить этот сумасбродный день. — А зачем пошли меня спасать? — Отстань. — Раз так… я могу пойти на свидание с тем оператором? Рюноске не видел её лица, но чувствовал эту лукавую улыбку. Он замер, пропустив несколько ударов сердца, и неумолимое безумие разлилось по венам, взорвалось в груди. Эспер развернулся и резким движением притянул девушку к себе, с яростью припав к губам Хигучи. Ичие задыхалась, сгорая во власти поцелуя. Подавляемое все это время желание сблизиться с этим человеком наконец-то вырвалось наружу, и она с тихим стоном обмякла в его руках, сминая его полуоткрытые губы своими. Положив одну руку ему на плечо, второй путалась пальцами в жёсткой, густой шевелюре. И хотя это Акутагава сдался, а Хигучи одержала победу, именно она на несколько мгновений забыла обо всем и едва не лишилась сознания. И в этот момент их окатили ледяные капли дождя, тяжёлым напором падающие на землю.