Reach for my fire

Несмотря на количество выпитого алкоголя вчера, наутро Хигучи чувствовала себя вполне сносно. Лёгкий ветер из окна развевал тюль, а сама девушка извивалась в кровати, растягивая каждую мышцу тела, и прощалась со сном. Вставать совсем не хотелось, но приятное чувство эйфории и «бабочки в животе» буквально сами подняли её из мягкой постели. Ичие даже не хотелось ругать себя за то, что вчера она не удосужилась раздеться. Девушка первым делом направилась в душ, сбрасывая с себя на ходу одежду и включая музыку погромче. Водяные струи разливались по телу, точно копируя тот момент, когда Хигучи мысленно разделила свою жизнь на «до» и «после». Не хватало только Акутагавы, который крепко прижимал её к себе за талию, и того жаркого поцелуя, сводящего с ума и уносящего из мира реальности в тёмную бездну страсти, куда эспер сознательно увлекал их обоих.

Или бессознательно?

Но девушка категорически отказывалась думать, что поцелуй был вынужденным, на эмоциях или, хуже того, за счет алкоголя. Ведь Ичие будто породила его, доводя Рюноске до такого состояния. Хотя, с другой стороны, ничего бы не было, не будь от него и малейшего желания! И ни в какой иной вариант исхода события она верить не хотела. Пока воздушная, белая пена гуляла по телу, Хигучи обнимала себя руками и кусала губы, пытаясь снова воссоздать вкус вчерашнего поцелуя. Она безвольно запрокинула голову назад, издав тихий полустон удовольствия от воспоминаний.

Нет, это просто не могло произойти именно с ней!

Она же столько времени тайно воздыхала по своему семпаю, искала скрытый смысл в каждой фразе, классифицировала все его взгляды и настроение, смирно ждала от него похвалы и горько плакала от его отказов, но тут он, наконец, её заметил. Промокнув волосы полотенцем и накинув на себя домашнюю пижаму, Хигучи добралась до кухни, чтобы приготовить себе кофе. На столе она обнаружила грязные тарелку с кружкой, что оставила сестра. Девушка редко такое за ней замечала, так как обычно возвращалась домой поздно, и Арису уже успевала за собой убрать, но, словно в меланхолии, она сама машинально убрала посуду, сделала незамысловатый завтрак и стала настраивать себя на уборку по дому, на которую впоследствии потратила полдня. И эти полдня в томительном ожидании хоть какой-нибудь весточки от Акутагавы (и ее отсутствие) немного подкосили мечты девушки. Закончив с домашними делами, Ичие легла на обратную сторону кровати и закинула ноги на подушку. Волосы её рассыпались по белой простыне; взгляд был направлен на сакуру, что недавно нарисовал её начальник. И так она пролежала час, не меньше, пытаясь справиться с бесконечным потоком мыслей, от приятных до самых болезненных. Позвонит ли семпай сегодня вообще? Жалеет ли о том, что сделал? Назначит встречу? Извинится за этот чёртов поцелуй или они будут повторять его снова и снова? Чувство страха, которое Хигучи презирала больше всего на свете, стало неизменным спутником её любви к Акутагаве, но сейчас сама желала, чтобы все наконец прояснилось. Да, она сгорала в нетерпение внести в свою жизнь определённость, хоть и понимала, что требовать чего-то от парня — полное безрассудство, но ничего не могла с собой поделать. Вчерашнее событие сделало девушку ещё более уязвимой перед эспером, и если поцелуй ничего для него не значит, то она точно этого не выдержит. — О, у тебя сегодня выходной? — голос подала Арису, которая внезапно появилась в дверном проёме комнаты. Слух у мафиози очень чуткий, но Ичие совсем не слышала её шагов, а от того вздрогнула от неожиданности. — Ты чего подкрадываешься? — ласково спросила старшая, возвращаясь в прежнее положение. — Что-то случилось? — поняла она по грустном взгляду сестры, которая с тяжёлым вздохом упала рядом с ней на кровать. Арису стала рассказывать о сегодняшней ссоре со своей школьной подругой, пока Ичие перебирала у той такие же золотистые волосы, но чуть длиннее, чем у неё самой. Девочка вещала так эмоционально и искренне, что Хигучи-старшая даже на мгновение задумалась, у кого из них двоих проблемы посерьёзнее. Внимательно выслушав сестру и дав несколько советов, девушка, затонув в семейном тепле и уюте, едва ли не начала засыпать, но звонкий голосок вновь прогремел над её ухом: — Ты собираешься весь день так валяться? — А что ты предлагаешь? — лениво отозвалась Ичие. — Ты бы знала, как я устала за последние дни. — Стоило догадаться, тебя же почти никогда не бывает дома! Но, — Арису подскочила и села напротив. Она сказала это совершенно без какого-либо напора, но от чего-то старшая все равно ощутила на себе укол вины, — я предлагаю пойти вечером на фестиваль «Сверкающие Сумерки». Мафиози с минуту обдумывала это предложение, пока не выдала своего согласия с условием, что ни в какую традиционную одежду она наряжаться не будет, они просто прогуляются, посмотрят фейерверк и вернутся домой не слишком поздно, так как завтра рабочий день, а Арису ещё нужно успеть сделать домашнее задание, на что та укоризненно надула губы, но спорить не стала. Пока Ичие собиралась, она пыталась отвлечься от мыслей об Акутагаве и подумать о том, что её ждет в ближайшие несколько часов, но уже в коридоре услышала вибрацию телефона, доносящуюся из сумки. Девушка поспешно нырнула за своим мобильником, ожидая увидеть на его экране что-нибудь «приятное», но шести пропущенным от Рюноске пока сложно было дать оценку. Такая настойчивость говорила о том, что дело важное, и что-то Хигучи подсказывало, что вчерашний поцелуй Акутагава таким важным не считает. Телефон зазвонил в седьмой раз, и ей пришлось дрожащими руками взять трубку: — Привет, — голос её прозвучал неестественно высоко, а по лицу расползлась глупая улыбка, и это смутное ощущение тревоги и предвкушение чего-то плохого заставили сердце биться чаще. — Какого черта я должен дозваниваться до тебя весь день? — прошипел эспер, но почти сразу смягчился и начал что-то рассказывать о завтрашнем задании. И ни слова о вчерашнем событии из его уст, конечно же, не прозвучало.

Вот так, будто ничего и не было.

Хигучи зажмурила глаза, в висках она чувствовала свой пульс, а ноги слегка подкосились. И правду, а чего она ожидала? Теперь, когда она не была во власти магнетического притяжения Акутагавы, до неё стало доходить, что все его действия были лишь волей случая, но он сам как был бездушным, так и остался. Все плоды её воображения также являлись типичной приманкой для столь доверчивой души. И дело было не в том, что телефонные разговоры могли прослушиваться или ему бы вдруг захотелось поговорить об «этом» лично. Нет. Ичие определённо точно расслышала безразличие в его голосе, и все её надежды стеклом разбились об каменный пол. Конечно, завтра он может вести себя по-другому, но от чего-то ей думалось, что не стоит ничего ждать. Девушка недолго предавалась жалости к себе, однако настроение сегодня покинуло её на совсем. Яркие вспышки фейерверка, играющие в небе, Хигучи могла сравнить с тем фейерверком чувств, что творился у неё внутри. Они поднимались невероятно высоко, превозносили её до небес, взрывались где-то на уровне звёзд, затем рассыпались на крупицы и уже безмолвно исчезали в темноте, будто их и не было.

Будто ничего и не было!

Как же Ичие злило это! Лучше бы Рюноске вообще не звонил, а она сама оставалась в счастливом неведении. Раздавленная этим осознанием, она изо всех сил пыталась исказить улыбку, которую Арису так отчаянно хотела видеть. Сестра всеми способами боролась с этой грустной миной: делилась мороженным, восторженно указывала пальцем на все красивое, что видела и рассказывала всё самое интересное, что недавно с ней приключилось, но всё было бесполезно. Младшая так старалась, что в очередной своей погоне за «смотри, разве это не круто?» поскользнулась на ровном месте и подвернула ногу, вследствие чего обеим Хигучи пришлось пол ночи провести в травмпункте. Вот это действительно круто!

***

Не то чтобы Ичие не выспалась совсем, но дальше своего носа за сонной пеленой она точно ничего не видела. Из-за вакуума в голове соображалось туго, и она с горем пополам и без особого вдохновения добралась до порта. Акутагавы в их кабинете не было, и это для девушки оказалось на руку. Видеться с ним совсем не хотелось, но избегать его тут все равно бы не получилось, значит, нужно было что-то придумать. Честно говоря, Хигучи напрочь забыла обо всем, что вчера по телефону ей говорил эспер. Ведь важно было не что он скажет, а как! А говорил он не очень красноречиво, оттого слушать его не особо-то и хотелось. Всё ещё пребывая в расстроенных чувствах и даже мысленно не находя себе место около Рюноске, Ичие быстро скрылась из кабинета до того, как он должен был вернуться. Кофе не помогало выйти из прострации. Болтовня с Гин тоже. А старик Хироцу своими историями о весёлой молодости ещё больше наводил тоску. И ведь у всех всё хорошо! Каждый человек живёт в свое удовольствие, у них что-то происходит, есть откуда черпать положительные эмоции, только у одной Хигучи все не так. Несколько лет безответной влюблённости, выживание на опасной работе, потеря родителей…. Ну, хотя бы с коллегами отношения наладились и на том спасибо. У Ящериц всегда была особая атмосфера — не дружелюбная, но и не травящая. Непосредственность и легкомыслие так и витали в воздухе, поэтому и уснула девушка у них на диване без всяких колебаний совести и острой тревоги. Уж это лучше, чем сидеть под тяжёлым взглядом Акутагавы и гадать, что же в его голове происходит. Ичие устала от такого занятия, не приносящего никаких плодов, хоть парень и сам не переставал подкидывать дров в огонь. Также, когда Хигучи немного остыла от телефонного разговора, то поняла, что Рюноске, возможно, ещё нужно какое-то время, чтобы свыкнуться с новыми ощущениями и принять, наконец, свои же желания. Если смелости хватит. Время шло невероятно быстро, и как бы Хигучи не пыталась оттянуть момент, он настал. Протерев тщательно глаза, чтобы лучше видеть своего начальника, она медленно набрала в грудь воздух и в томном ожидании выговора или признания вошла в кабинет. Ей хватило одного взгляда на застывшую негнущуюся фигуру и плотно сжатый, неулыбающийся рот, чтобы понять его намерения. Вероятно, обстановку нельзя было до конца назвать гнетущей, если бы Ичие не зевнула, не сдержавшись, накалив ее до предела. — Ты спала, — сухо и без вступлений начал он. Ичие будто дала себе определённый лимит времени, до того, как Акутагава своим равнодушием убьёт её окончательно.

Она ждала. Два дня ждала.

«И откуда во мне столько выдержки?»

— Я искал тебя сегодня! У нас было совместное задание, а ты шляешься непонятно где, ещё и спишь на работе! Только гордость удержала её от того, чтобы упасть с рыданиями и вопросами к его ногам. Стены будто кружились вокруг неё, а изображения с пары находящихся там картин ожили. Хигучи была уверена, что видит воздух, которым они сейчас вдвоем дышат. — Ты оштрафована на треть зарплаты. Не в состоянии говорить из-за душивших её, еле сдерживаемых от обиды слез, девушка только молча кивнула и прикусила нижнюю губу. Она намеренно не сводила своих горящих глаз с Акутагавы, чтобы не расклеиться окончательно, и только спустя какое-то время, проглотив нервный ком решила подать голос. Терять уже было нечего. — Вы только для этого хотели меня видеть? Чтобы сообщить столь радостную новость? Лицо Рюноске на миг исказило удивление, а затем он зло усмехнулся. Закатив глаза и переведя их сразу на свою подчиненную, прожигая её взглядом, он ухмыльнулся и спросил: — Я поцеловал тебя, но ты обращаешься ко мне на вы? Ичие едва не задохнулась, пока язык её спотыкался во рту, подбирая подходящий ответ. Отлично, значит, память у него не отшибло. — Вот именно! — она сложила руки у себя на груди. — Ты поцеловал меня, а сейчас штрафуешь?! — Как это связано? — уставившись на Хигучи в недоумении, спросил Акутагава, искренне желая угнаться за логикой девушки, но тщетно. Тут уже стало смешно самой Ичие, ведь она вдруг осознала всю нелепость этой сцены: простую пешку Мафии отчитывает начальство за плохую работу, а точнее, за не выполненную работу вовсе (чего не произошло бы, если бы Хигучи не грезила в своих мечтах три дня), когда та в свою очередь пытается выяснить отношения, которых попросту не существует. И снова этот невозможный человек делает из неё полную дуру. Губы Ичие вновь предательски задрожали, но выудив из себя фальшивую улыбку, она лишь ответила: — Ты прав. Это действительно никак не связано.

***

Ичие буквально спряталась под одеялом в своей постели, желая впитаться в кровать. Желудок сводило от обиды. От ощущения безысходности и потери контроля над ситуацией, девушка просто не знала куда себя деть, а голова вскипала от дурацких мыслей. Ещё и этот чёртов телефон никак не успокоится! Казалось, будто он сейчас взорвется от уведомлений, а не прекращаемая вибрация как предупредительный сигнал. Мобильник бы вот-вот полетел в стену, но на рабочем столе высветилось злополучное Akutagawa.

«Что? Он же никогда не сидел в социальных сетях!»

Хигучи готова была поклясться, что у неё дрожали даже глаза, и она не медля, тут же открыла сообщение:

Akutagawa: Что ты делаешь сейчас?

Мафиози как ошпаренная бросила телефон на другой конец кровати, поглубже закопавшись под одеяло, будто из трубки прямо на неё сейчас выскочит сам Расёмон.       «Это всё моя больная фантазия и галлюцинации, — пыталась успокоить она себя, постепенно переводя дыхание в нормальный темп. — Хорошо, допустим, Рюноске и вправду мне написал, да и такое, непримечательное, дружелюбное сообщение, тогда, зачем ему это? Неужели, он всё же просто не хотел обсуждать «то, что между нами произошло» по телефону и в рабочей обстановке? Значит, он не жалеет о том поцелуе и не делает вид, что его не было?». Пока Хигучи искала скрытый смысл в каждом символе сообщения от Акутагавы, прошло достаточно много времени с того момента, как она открыла уведомление. К тому же, там уже висело второе сообщение:

Akutagawa: Спишь уже?

«Дурной тон! Нельзя заставлять его больше ждать!»

Усевшись поудобнее, в позу лотоса, девушка стала раздумывать, что же ответить предмету своей любви. Ну не может же она ему сказать, что просто сидит в темноте, освещая комнату своими горящими щеками.

«Его явно не это интересует! Он просто не знал, с чего начать разговор. Нужно подтолкнуть его!»

Энтузиазм разыгрался не на шутку.

Ichiyō: Ты и вправду об этом хочешь поговорить?

Поразмыслив еще несколько секунд, Ичие решила к концу предложения добавить подмигивающий смайлик, чтобы придать сообщению нужный тон.

Ichiyō: Ты и вправду об этом хочешь поговорить?;) Отправлено.

«Но если я снова неверно угадала его намерения, клянусь, я выйду в окно!»

Akutagawa: Нет. Завтра ты должна быть на работе на час раньше. Будешь отрабатывать то, что сегодня проспала.

«Ну ладно, с окном я погорячилась.»

Девушка зажмурилась и запрокинула голову, будто в негласной мольбе. — Да это уже ни в какие ворота не лезет! — крикнула она вслух, запоздало вспомнив о спокойном сне младшей сестры. И разозлившись еще и на себя, со всей силы стукнула кулаком о мягкое одеяло!

«Даже поистерить нормально нельзя в собственном же доме!»

***

— Гин, ты не видела Хигучи? — спросил эспер, зайдя в свой кабинет, но увидев, что сестра переодевается, тут же отвернулся, судорожно сглотнув. — Почему нельзя было это сделать дома, тем более, когда ты заявляешься на работу только к обеду? — Ну, как я выгляжу? — спустя минуту молчания, наконец, отозвалась охрипшим голосом Акутагава-младшая, тем самым давая понять, что готова и можно повернуться обратно. — Как обычно, — ответил Рюноске, повернувшись и в очередной раз взглянув на потертый старый плащ. — Я задал вопрос. Забавно, как тщательно она выбирает платье, чтобы всего лишь добраться до ближайшего магазина из дома, уделяя особое внимание своим волосам и обуви, и как запросто может убить всю свою женственность в обычных обносках с трущоб. Тонкие руки потянулись к шее, чтобы заколоть свое единственное «украшение» — чёрное колье с большими железным крестом, которое, похоже, сестра была намерена носить до конца своей жизни. — Отлично, — ответила Гин и ободряюще улыбнулась, — ты тоже сегодня хорошо выглядишь. — Затем она подошла к брату и слегка щелкнула по носу: — Не люблю, когда ты злишься. Как видишь, я только пришла и Хигучи ещё не видела, но Мичидзо сказал, что она с утра с ними ошивается. — Мичидзо? — искренне удивился Рюноске. — Тачихара! — укоризненно напомнила ему девушка, прекрасно понимая, что её брат даже не имеет представления, как зовут некоторых его же подчинённых. Акутагава кивнул и, оставшись наедине с собой, стал лихорадочно думать, как же ему свыкнуться с новыми ощущениями.

Какой же мягкой была Ичие, когда растворилась в его руках… Какими сладкими, с привкусом чего-то фруктового, могут быть чужие губы… И как унять эту чертову дрожь, от которой все нутро сводит при таком близком контакте с другим человеком?..

Для Рюноске все это в новинку, но нельзя было сказать, что ему не понравилось. Однако, почему эта странная особа, которая в последнее время только и делает, что выводит его на эмоции, сейчас так и старается скрыться из виду?

Поиграть решила? Сама ведь этого хотела… Чего она боится? И как с ней себя вести?!

Акутагава тонул в беспомощном замешательстве, до конца не разобравшись, что за эдакое влечение бывает между мужчиной и женщиной, и как он раньше его не замечал? Потому что волновал только Дазай. Ведь её очерченные ключицы всегда были открыты, талия казалась такой тонкой, а сама она бесконечно понимающая, чуткая, покорная и безоговорочно выполняющая все, чего он только не пожелает. Но, как оказалось, именно такие желания появились только сейчас. Но именно сейчас она стоит с раскрасневшимся лицом, глупо так, по-детски топает ногой от злости и пытается достучаться до эспера. Но тот, хоть убей, никак не может её понять. — Ты прав. Это действительно никак не связано, — Хигучи с сожалением уронила руки, развернулась и пошла к выходу. Акутагава бросился вслед за девушкой, но едва ли не встретился носом с дверью. В тот момент, ему показалось, что в более нелепых ситуациях, он не оказывался никогда. И он твёрдо был намерен это исправить. Ичие достаточно уже сделала шагов к нему навстречу, и Рюноске осознавал — настал и его черёд сделать хоть что-нибудь для этого человека.

Но как к ней подступиться?

Однако, Хигучи оставалась верной себе и в счет своего упрямого характера и каких-то недосягаемых для понимания намёков, тут же вывела эспера из себя за секунду! Акутагава и сам для себя принял решение, что если и рассматривать общение с ней в другом русле, то уж точно не в Мафии, а в более непринуждённой обстановке. Но девушка и на работе от него шарахается и всячески избегает общения с ним…

***

Распаковывая новый телефон, подаренный сестрой на день рождения почти полгода назад, парень проклял красную оберточную бумагу и всю вселенную за то, что вообще создала такое существо, как женщина. Хигучи — ассистент и Хигучи — девушка — совершенно разные вещи, со второй ещё нужно научиться общаться на совсем другом языке. Кнопочный телефон конечно куда проще и удобнее в плане использования, и он бы ему никогда не понадобился, не жил бы он в веке современных технологий. Благо, с компьютером он уже знаком, а это что-то вроде его мобильной версии. Да и о социальной сети «Mixi» Акутагава уже был наслышан, а в том, что Ичие там тоже есть, почему-то ни разу не сомневался. Да и найти её там оказалось довольно просто.

«Тоже мне, тайная личность, наемная убийца, — Рюноске открыл окно с диалогом и замер на месте. — А с чего начать-то?».

И начал с самого банального — с вопроса, что же она сейчас делает-то, в час ночи.

«Очень умно, Акутагава, так держать!»

Конечно, парень даже не рассчитывал на ответ, ведь, наверняка, Хигучи спит, но спустя пару минут сообщение всё же было прочитано, хоть и ответ не приходил минут так десять.

«Она и тут решила меня избегать?»

Испуганный новым приступом накатившего волнения, Акутагава заскрипел зубами от злости на самого себя. Почему он ведет себя как глупый подросток?! Теперь уже дело принципа разобраться, что за муть такая творится с его подчиненной!

Ichiyō: Ты и вправду об этом хочешь поговорить?;)

Сообщение было прочитано с грубым, скептичным и даже саркастичным тоном. Её циничное равнодушие завалилось ему комом в горло. — Она что, издевается? И что это за закорючки в конце?!

Akutagawa: Нет. Завтра ты должна быть на работе на час раньше. Будешь отрабатывать то, что сегодня проспала.

Хорошо, не хочет даже так общаться — её дело. Он хотя бы попытался. В смешанных чувствах, расстроенный, он упал на кровать, буквально вскипая от происходящего.

Ichiyō: Нет уж. Мой рабочий день начинается с 10 часов утра. Соответственно платить мне начинают тоже с 10, а с твоими штрафами я так и в минус уйти могу. Доброй ночи:)

«Я тебя понял».

***

Преисполненная презрения к самой себе за столь дерзкий ответ, Хигучи даже не смогла уснуть этой ночью. На эмоциях можно выдать всякое, но ей ли не знать, как горько можно поплатиться за каждое неверное слово?

«А чего это я только себя виню? Разве не он меня поцеловал, а потом пошёл на попятную?»

Глухой, но отчетливый стук в дверь заставил подпрыгнуть мафиози на месте. Нащупав под подушкой телефон, который оповестил её о 3:47 ночи, Хигучи бесшумно вылезла из постели и, окутанная темнотой и молчанием, медленно, но целеустремлённо зашагала к двери. Воспаленное воображение нарисовало уже за дверью пару десятков врагов с револьверами, но через глазок Ичиё увидела Акутагаву. Он был словно белым пятном света, как бы противоречиво это ни звучало, и её плечи опустились на выдохе. Хигучи примкнула к двери с острым желанием прижаться так же к самому Акутагаве. Как же хорошо, что это был именно он, но… — У нас задание. Даю пять минут на сборы.