Reach for my fire

Сонная Хигучи с растрепанными волосами выглядела в глазах Акутагавы весьма милой, а в отражении её глаз едва можно было уловить сам сон, который она не досмотрела. Но всё это быстро сменилось состоянием настороженности и тревоги, а затем удивлением. Происходящее казалось Ичиё игрой воображения, а по выражению её лица можно было отчётливо прочесть: «Какое ещё задание?», но вместо этого она спросила лишь, надолго ли они и что с собой взять. — Ничего не нужно. Шевелись, я буду ждать на улице, — голос был осипшим и хриплым. Девушка нахмурилась, закусила губу и стала лихорадочно гадать, что же случилось. Наверняка дело связано с главной на сегодняшний день проблемой Мафии — террористом… Но тишина в квартире не даст ей ответа на этот вопрос, потому Хигучи подбежала к шкафу — собираться. Затем, по пути в комнату к младшей сестре, чтобы проверить все ли с ней в порядке, натянула спортивный костюм, обулась, закрыла дверь и направилась к своей машине, у которой её уже ждал Акутагава. Он назвал адрес, куда они отправляются, но все остальные вопросы девушки, касаемо их миссии, упрямо игнорировал, пока та терялась в догадках, мысленно прикидывая расположение объекта задания на карте города и параллельно восхищаясь ночным видом Йокогамы. Это место располагалось недалеко от Порта, но Ичие все никак не могла вспомнить, что именно там находилось. Только когда они подъехали, девушка резко вдавила педаль тормоза в пол, сжала со всей силы руль и стала скрипеть зубами от злости. — Что-то не так? — невозмутимое лицо Акутагавы просто поражало! Хигучи наверняка подумала, что тот смеётся над ней. — Мы приехали в тренировочный центр Мафии посреди ночи, и судя по обстановке — никакой угрозы и перестрелок здесь нет! Конечно, что-то не так! И что же мы тут забыли? Вокруг здания действительно никого не было, а эспер не отдавал приказа зайти с тыла или вообще скрыться из виду. Наоборот, они заехали сюда совершенно в открытую. Значит, они приехали сюда в других интересах. Но в каких? Недоумение Ичие не давало ей в полной мере злиться, а лишь порождало жгучее любопытство. — Давненько мы с тобой не тренировались, — усмехнулся Акутагава, что на самом деле означало: «давненько я тебя не тренировал». — Я думала, что у тебя больше нет поводов для сомнения в моем профессионализме, — поникшим голосом от обиды, ответила Хигучи. — В последнее время ты словно сама не своя, — бесцветным тоном продолжал эспер, — вечно дерзишь мне, игнорируешь мои приказы, да еще и спишь на рабочем месте. Откуда мне знать, что ты не потеряла сноровку? — он заглянул с вызовом в янтарные глаза своей подчиненной, стараясь поддерживать свое бесстрастное выражение лица. На самом деле, Акутагаву волновал совсем не уровень физической подготовки, а потеря всяческой власти и контроля над Ичие. Её слова и действия больше не были напрямую связаны с желаниями Молчаливого Пса, и предугадать их стало попросту невозможно! Её подчинение ему сейчас станет последним подтверждением принадлежности девушки ему. Такой вариант казался Акутагаве единственным и правильным. «Ты же всё ещё моя подчиненная, верно?» У Хигучи пропал дар речи. И ради этого он вытащил её посреди ночи, чтобы просто проверить её боевые навыки? Первой её реакцией на такое заявление стало желание врезать эсперу по лицу, чего она, конечно же, никогда бы в жизни не сделала в силу чувства такта, уважения и ещё кое-какой, очевидной причины. В груди загоралось стремление в очередной раз доказать, чего она стоит, и утвердить своё заслуженное положение в Мафии и рядом с ним! Дверь машины за девушкой захлопнулась, и та с неестественно для мафиози громкими шагами направилась внутрь. Есть некоторые места, в которых атмосфера и запахи навсегда останутся неизменными, однако именно это место никакой ностальгии не вызывало. Акутагава не был снисходителен на своих тренировках по отношению к Ичие, и она повидала немало жестокости и поражений здесь. Никакое моющее средство не способно смыть такое количество крови на этом бетонном полу, а крики людей продолжали гулять в пустоте и отдаваться эхом в памяти. Мафиози схватила первое попавшееся оружие, надела очки и направилась к мишеням. — Я жду приказ, — твёрдым голосом отрезала она. — Всё, как обычно, — спокойным и размеренными тоном ответил парень, облокотившись о дверной проем, — попасть в пятьдесят мишеней подряд. Промахнешься хоть раз — начинаешь сначала. Акутагава ненавидел оружие, хоть и у Хигучи не было другого варианта для нападения или защиты, но не более, чем ненавидели оружие израненные руки от грубого металла самой Хигучи после таких тренировок. Парень наблюдал, как брови девушки свелись к переносице, взгляд стал сосредоточенным на своей цели, а её грудная клетка то поднималась, то опускалась вниз, пока та старалась восстановить умеренное дыхание. Хигучи, казалось, полностью отдалась моменту и была увлечена своей работой. Рюноске сразу в ней разглядел тот профессионализм, о котором она говорила, и всё никак не мог понять… Как умудрился проглядеть всё остальное?!

Как не замечал идеально плоский живот, выглядывающий из короткой футболки от спортивного костюма? Как не замечал, что её волосы стали длиннее, и ему это нравится? И как не замечал её идеально правильных линий лица?

Раздался грохот. Хигучи начала стрелять и пока попадала точно в ядра бумажных мишеней. И судя по тому, с каким порывом она это делала, явно можно было понять, что таким образом, вместе с каждым выстрелом, она вымещала всю свою злость и скопившуюся энергию. — 44, 45… черт! — отчаянно и яростно крикнула Ичиё, когда её рука дрогнула, и девушка промахнулась. — Попробуй заново, — всё таким же безучастным тоном отозвался Акутагава, тем самым накалив обстановку до предела. Почему-то именно сейчас он стал мысленно ей сострадать. Ведь такое занятие — не фрукты нарезать, тем более, для девушки. Но суть данной стрельбы заключалась не в точном попадании, а в дисциплине. — Заново? — крикнула Ичие сквозь шум от выстрелов. — Что именно мне нужно сделать заново? Спуститься в тот ломбард, когда ты, наконец, понял, что я живой человек? — голос её не надрывался, а наоборот набирал обороты. Она перезарядила магазин и продолжила. — Или снова поджечь квартиру как тогда, когда ты впервые в жизни мне помог? 38, 39… Ахг! — дрожащими руками стало всё сложнее попадать по целям. Каждое слово Хигучи отдавалось гулом в висках у Акутагавы, сердце делало кульбиты. — Или может, снова оказаться в горящем здании, чтобы ты понял, что тебе на меня не всё равно? Что именно мне нужно попробовать сделать заново? — Поцеловать меня, — тихо сказал Акутагава. Повинуясь внезапному желанию, он в один миг оказался рядом с Хигучи, взял одной рукой девушку за талию, другой притянул её подбородок к себе и прильнул своими холодными губами к её — тёплым. В венах бурлило электричество, и Рюноске от удовольствия снова почувствовать её вкус едва балансировал на грани. Ему тут же захотелось поглотить Ичие всю полностью, целиком и без остатка, но эта короткая вечность оборвалась, не успев начаться. Девушка с силой оттолкнула эспера от себя, а на её лице сложно было прочитать хоть одну эмоцию из целого урагана. Колкий взгляд говорил о том, будто парень своим действием совершил полнейшую глупость. Хигучи искренне не желала больше быть для него лишь «просто коллегой», ведь он уже подарил ей надежду на взаимность. Тогда какого черта он отбирает её так нещадно, как щедро дарил? — Ты можешь объяснить, что между нами? — девушка спросила это так болезненно тихо и спокойно, что Акутагава поежился. Такой простой вопрос окончательно загнал парня в тупик. Хотел бы он сам знать, что же между ними происходит. Ведь сейчас Ичиё своими руками создаёт расстояние между ними, которое ему нельзя было сократить, хотя не так давно это расстояние было максимально дозволенным для неё. Парень всегда был довольно вспыльчивым, и сейчас оказался на пределе за долю секунды! Лишь остатки самообладания позволили сохранить ему ветхое спокойствие. В каком месте начинается адекватная часть женской логики, которую он сможет хоть как-то проанализировать? Выслушав такую ярую речь в свою сторону, Акутагава задумался, когда именно они перешли ту самую грань? Определённо раньше того вечера в баре… — Да я и сам запутался! — вспыхнул эспер. — А твои глупые бабские истерики еще больше подливают масло в огонь! — Знаешь, тут огнём даже и не пахнет! Скорее так, едва уловимый дымок, — Хигучи вздернула нос и скрестила руки на руки в ожидании ответа. Она что, дразнить его собралась? Сейчас Рюноске совсем не мог уловить настроение Ичие, но через несколько секунд, она отвернулась и то ли засмеялась, то ли заплакала. А у девушки и вправду вырвались наружу все те чувства, которые она столько времени пыталась сдерживать при нём. Но плакала она скорее от злости, нежели от разочарования.

От злости на то, что этот чёрствый парень всё никак не может понять элементарных вещей! От злости на то, что и сама совсем перестала его понимать! От злости на то, что именно сейчас он молчит и ничего не предпринимает! И от злости на то, что она попросту не может даже высказать прямо и открыто все, чего она от него хочет!

Ичие попыталась подавить в себе накатившую на нее истерику, и стала снова стрелять по мишеням. Хоть с чем-то же она должна справиться! Но Акутагава опустил её руку вниз своей и протянул белый платок, который снял с шеи. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал? Очарованная его чуткостью, не в силах понять, как он смог прочесть ее мысли, Хигучи нервно сглотнула и стала размышлять над этим заявлением. Все её потаенные желания появились на поверхности мгновенно, и Хигучи так хотелось их высказать, что щёки её покраснели, и девушка отвела взгляд. Если она правильно его поняла и её виденье происходящего совпадает с его, тогда исход её ответа должен быть положительным. Но, если она ошибается, весь её мир рухнет прямо сейчас. — Я… я… — Ичие вся сжалась, как от удара, потеряв всякую смелость, а тонкие пальцы сжали платок. — Говори, — Акутагава снова взял свою подчиненную за подбородок и развернул её лицо к себе, заглянув прямо в искрившиеся страхом глаза. — Я хочу свидание! — выпалила она что есть сил и крепко зажмурилась. — Что? — Пес ожидал чего угодно, но, очевидно, не этого. И, конечно же, чувствовал себя полным идиотом. Эта просьба была такой простой и лёгкой, будто рассыпалась перьями из рук и разлетелась по комнате, но такой аномальной и сложной одновременно, словно тяжёлым якорем утягивала на дно океана. Акутагава Рюноске. Бешеный Пёс Портовой Мафии. Владелец смертоносной способности и один из самых опасных преступников этого города поведёт кого-то на свидание? Парня мгновенно переклинило, и он почти физически ощутил, как у него расширились зрачки. Теперь и у самого щеки красные! Это и есть смущение? Так Ичие себя чувствует каждый раз, отводя взгляд в сторону? Черт бы побрал эту Хигучи вместе со всеми её тараканами в голове! Как только прошли первые секунды замешательства, на лице Ичие появилась милая и тёплая улыбка, заставившая эспера прийти в себя, оттаять и, наконец, прислушаться к своим ощущениям и понять — ничего такого абсурдного в этой идее нет! — Хорошо, — спустя пару минут неловкого молчания хрипло отозвался Акутагава, оттянув воротник рубашки, которая почему-то именно сейчас мешал ему дышать. — А куда именно ты хочешь?

***

Придя домой, Хигучи пластом упала на кровать и растеклась по ней в позу морской звезды. Дотянувшись до телефона, она обнаружила, что время уже семь утра. По пути обратно домой, Рюноске лишь назначил время встречи на 9 вечера, а на работу разрешил не приходить, но быть на связи, если она вдруг ему понадобится. Но как дожить-то теперь до девяти вечера?! Конечно, Ичие успеет поспать, приготовить обед и ужин, принять ванну, собраться, но… время будет тянуться невероятно медленно! Ичие чувствовала себя школьницей, на которую обратил внимание самый крутой и популярный парень из класса. С лица не сходила довольная, точно приклеенная улыбка, а голова кружилась то ли от усталости, то ли от переполняющих её чувств радости. Ведь они с Акутагавой идут на свидание! Погодите-ка…

Они с Акутагавой идут на свидание!

Хигучи тут же вскочила с кровати и похлопала себя по горящим щекам. «Я, можно сказать, сама выпросила у него это свидание! И о чем я только думала?». Мафиози обняла подушку и поджала под себя ноги, от волнения грызя ногти. В голове крутились невероятное количество вопросов. О чем они будут говорить? Что ей надеть? Возьмёт ли он её за руку, как в самых романтических фильмах? Чувство предвкушения и нестерпимого волнения отдавались уже коликами в подушечках пальцев, и, чтобы хоть как-то себя остудить, Хигучи решила сперва принять ванную, а уже потом пытаться дожить до сегодняшнего вечера. И опасения её подтвердились. День действительно тянулся, минуты превратились в часы. Да и шло всё у Ичие наперекосяк: то суп пересолит, то горшок с цветами уронит, пока пыль протирала. Ну вечер-то должен пройти удачно, верно? Мафиози открыла шкаф и в очередной раз убедилась, что ей совсем нечего надеть. А ведь так сразу и не скажешь, что стоит этой, казалось бы, обычной девушке выйти из дома, как она становится частью опасной организации, от которой люди шарахаются, как от чумы. И так… погода была жаркая, хоть и конец лета, а значит, джинсы с брюками точно отпадали. Ни одна блузка из их бесчисленного количества именно для такого мероприятия не сочеталась с единственной вишневой юбкой. «Хм, кажется, в прошлый раз, когда я была в платье, Акутагава оценил это, хоть и виду не подал. Но платьев у меня катастрофически мало, да и одно из них он уже видел!». Спустя сорок минут поисков подходящей одежды и аксессуаров, Хигучи всё же приняла решение, устало вздохнув и снова взглянув на время. Осталось каких-то три часа…

***

Последние лучи солнца играли по золотой цепи Ичие, сверкали и даже слегка ослепили Акутагаву, когда тот встретил девушка у её дома. Но ещё сильнее слепила милая улыбка и застенчивый взгляд. На Хигучи было простое чёрное платье чуть ниже колен и такого же цвета туфли. — Тебе будет неудобно в такой обуви, но времени ждать, пока ты переобуешься у нас нет. — Эспер никогда не отличался дружелюбностью, но даже подобная резкость в его обращении была не в состоянии испортить настроение девушке. — Садись в машину. Хигучи услужливо села в такси на заднее сиденье рядом со своим спутником, но молчание никак не сумела вынести. — Мы куда-то опаздываем? — Да, — коротко и раздражённо бросил Рюноске. — А куда? — не уступала Ичие. Этот день сегодня точно принадлежал ей, нельзя упускать возможности по-настоящему насладиться разговором с предметом своей любви. Его голосом. Его присутствием. Его взаимностью. — Куда ты сказала, туда и едем, — почти грубо буркнул Акутагава.

«— А куда именно ты хочешь? — На море.»

Хигучи от удивления прикрыла рот рукой. Весь день она думала о том, что её ответ был самым глупым из всех возможных вариантов. Море… — Мы едем на набережную? — Нет. Мафиози была не в силах усидеть на одном месте от предвкушения, хоть и понимала, что ходит по тонкому льду, доставая Акутагаву своими вопросами. Поерзав на месте и покрутив прядь волос на пальце, она снова решается заговорить: — Ты покраснел, — заметила она, улыбаясь одними глазами. Рюноске слегка поперхнулся от неожиданного заявления и отвёл взгляд к окну. Немного расстроенная тем, что ей так и не удалось разговорить эспера, Хигучи усмирила свой пыл и всё же провела остаток пути молча.

***

Акутагава расплатился с таксистом, взял пакеты из багажника и закрыл глаза своей подчиненной лентой Расемона. Он не был уверен в правильности своего жеста, но как-то Дазай ему рассказывал, когда ухлестывал за одной дамочкой в кафе, в котором оба часто обедали, что такой «эффект сюрприза» способен впечатлить любую девушку. Правда, его бывший наставник демонстрировал ему на своем примере такие повязки в виде бинтов, но и способностью вроде неплохо получилось! Как он и думал, Ичие тщетно пыталась устоять на своих длинных каблуках, как только они дошли до песка. В голове Молчаливого Пса велась борьба мыслей: стать ненадолго джентльменом и подать девушке руку или сбежать отсюда на всех парах домой. На фарфоровой коже лица вовсю сияли красные отметины смущения вдоль скул. И всё-таки, Рюноске помог ей добраться с целыми ногами, взяв её одной рукой под локоть, второй придерживая за талию, они прошли еще несколько шагов и он позвал Расемон «на место». — Ах… здорово! — Хигучи восторгалась так искренне и по-детски, что у Акутагавы даже отлегло от сердца, и он, наконец, позволил себе расслабиться. Закатное солнце играло красками на вечернем небе, смешивая персиковый и лиловые цвета, словно на холсте. В нос ударил морской бриз, лёгкий ветер подхватил волосы Ичие, намереваясь унести с собой. Резкое, неожиданное облегчение от осознания, что этот человек, стоявший рядом с ней, проявил любопытство к её интересам, после такого напряжения и стресса нанесло заключительный удар по её измученным нервами. Ичие вдруг ощутила себя опустошенной и невесомой без тяжёлых эмоциональных доспехов, которые ей пришлось носить последние несколько дней, — её словно в миг подхватило и закружило течение. — Ты что, ни разу не была на море, живя в портовом городе? — спросил Акутагава, который, в общем-то, и сам не мог отвести глаз от источника спокойствия, наблюдая, как волны поднимаются, бьются об берег, оставляя частичку себя в виде пены, что так скоро впитывается в песок и исчезает насовсем. — Меня восхищает его вид, — пояснила на выдохе девушка и тут же подхватила с другой стороны плед, с которым Рюноске пытался справиться уже как пару минут. — Я не знал, что ты предпочитаешь из еды, поэтому взял пиццу. — Спасибо, — Хигучи прижала руки к груди, не переставая поражаться ему и пытаться хотя бы примерно представить, как гроза Портовой Мафии мог пойти на всё это ради неё! Но вскоре восхищение сменилось чувством неловкости, которое огромным грузом упало ей на щеки, накалив их до 465° по Фаренгейту. Пара находилась где-то на отшибе города, на берегу моря, посреди них были лишь деревья, а еще оставались последние минуты заката, который мафиози скоро проводят и останутся совершенно одни. Безусловно, им и раньше приходилось столько времени проводить наедине друг с другом, но не в такой же обстановке! Пока солнце перекатывалось за горизонт, участники события уселись на плед, приступили к ужину, обмениваясь лишь парой фраз, а цельный разговор так и не складывался. Но тут Хигучи заметила пару бутылок, выглядывающих из пакета позади Акутагавы, и они стали их ниточкой к спасению. — Это вино? — девушка указала пальцем на свою находку. — Точно! — Рюноске подорвался будто ужаленный, похоже, его и самого смущало это неловкое молчание. — Похоже, я забыл взять стаканы. — Стаканы не беда, можно пить прямо из бутылки, но как мы его откроем? Ответом на её вопрос послужил сам Расемон, вмиг появившийся и выкрутив пробку своим острием. — Твоя способность действительно уникальная, — улыбаясь, подметила Хигучи, а Акутагава в это время первым отпил несколько глотков, протянул бутылку своей напарнице и как-то странно вздохнул… — Знаешь, — его тон намекал на начало откровения, но пока девушка не была в этом уверена, потому затаила дыхание, внимательно слушая, — я не хочу быть просто приложением или сосудом для Расемона*. — Я… вовсе так не думаю! — дрожащим голосом сказала Ичие, страшась постыдного желания обнять его и утешить сейчас же. Изо всех сил стараясь подавить непрошеное вожделение пожалеть этого человека, когда ему нужно было сейчас совсем не это, она приподнялась, потянулась к нему рукой и охватила своей ладонью его лицо, слегка поглаживая. — Твое существование уже имеет само по себе ценность. Ты всегда требовал от самого себя намного больше, чем от других! А ведь порой это осознание меня даже спасало. Каждый раз, когда у меня опускались руки, я всегда ставила себя в сравнении с тобой. Всегда пыталась тебе подражать, чтобы ты увидел во мне хоть что-нибудь… — Я увидел, — эспер накрыл руку девушки своею, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям и запечатлеть её тепло на своих щеках, застывших могильным холодом. И пока он все еще терялся в происходящем, несвойственном ему романтизме, Хигучи поднесла горлышко бутылки к губам, предвкушая чарующие, сладостные капли вина у себя на языке, но когда она отпила, напиток отдал лишь горечью, как и её последующие мысли, которые впервые обрели смелость быть высказаны вслух: — Я не хочу быть просто одной из вещей, принадлежащих тебе. Ты спас меня, но… если ты это сделал из-за какого-то чувства долга или элементарной привязанности как к коллеге, то…ох, — Ичие закрыла лицо руками, пытаясь скрыться от пожираемого её изнутри смущения. Ей вдруг показалось, что всё случившееся за последние несколько недель — просто её очередные выдумки. — Прекрати накручивать себя. Я всегда отвечаю за свои слова и действия. Акутагава не хотел прибегать к долгим логическим рассуждениям и полной откровенности, а проще говоря, к «разведению соплей», а потому интуиция и опыт подсказывали ему, что ненавязчивое убеждение поможет Хигучи понять, что та загоняется совершенно впустую. Прежде всего, девушка сейчас уязвлена, так что любое лишнее слово могло навредить ей или ранить. А ещё, нельзя не подметить, как ему нравились новые открытые для него двери — двери доверия и открытости. Прикрыть спину и вывернуть душу — разные стороны одного моста. Ичие, казалось, успокоилась и отпила ещё немного вина. — Как у тебя дела с Ящерицами? Раньше вы совсем не ладили, — на сей раз Акутагава действительно было интересно, как у его подчиненной обстоят дела в Порту. Сам эспер обрёл дом в Мафии уже очень давно и в своей принадлежности к ней не сомневался, чего нельзя было сказать о Хигучи. Даже Босс не раз спрашивал её о том, не передумала ли она находится здесь с тех самых временем, как только она туда попала, хотя сам же её и привёл в этот злополучный мир крови. Пока эти двое мило и непринуждённо болтали, берег пыталась захватить почти кромешная тьма, сражавшаяся с лунным светом, которого было и так вполне достаточно, но Ичие с Рюноске ещё включили фонарики на телефоне. Дело дошло до второй бутылки, но алкоголь так в этот вечер не овладевал их разумом, как той ночью в баре. В какой-то момент девушка потянулась к застёжкам туфель. Расстегнув их, она откинула ненужную обувь в сторону, поднялась с пледа и босыми ногами зашагала в сторону моря. — Что ты делаешь? — спросил Акутагава, примерно представляя намерения своей спутницы, но не в состоянии логично обосновать её мотивы. — Хочу искупаться, — беззаботно ответила она, одной ногой уже измеряя температуру воды, и уже через несколько секунд зайдя туда по колено, намочив подол платья. — Это на тебя вино так действует? Ичие засмеялась, но от своей идеи не отступила. Молчаливый Пес определенно точно изменился за последний год. Время играет злую шутку с нами и меняет нас. Парень однозначно стал лояльнее ко многим вещам, более серьёзен к совершенно другим, спокойнее и взрослее… Но детский задор Хигучи подавлял сейчас всю суровость его бытия. Будь они на работе, он бы наверняка отругал её за такие шалости, но сейчас совсем другая складывалась картина, и довольно интересная для его взора. Мафиози будто шла по самому морю ровно вдоль лунной дорожки и когда зашла уже в воду по пояс, развернулась и посмотрела на Акутагаву в надежде, что он пойдет за ней. Он не видел её улыбки, но точно знал, что она сейчас улыбается. — Ты можешь заболеть, а у нас работы валом, — крикнул ей эспер, исчерпав весь свой запас «аргументов», которых по сути даже не мог придумать. И немного помедлив, всё же решился скинуть плащ, разуться и пойти за ней. Но рубашку не снял, так как это было прямым подтверждением его безопасности. — И зачем это всё? — бурчал Акутагава себе под нос, но Хигучи понимала, что все его возражения наиграны. — Почему бы нам просто не искупаться? — с этими словами девушка по плечи опустилась в воду, рассыпая свои светлые волосы по синему морю. Вода была тёплой и очень…мягкой, какой бывает в шторм, а волны совсем слабые и безобидные. Рюноске сдался и поддался чарам, как только заглянул в глаза Ичие, в золоте которых играло серебро луны подобно северному сиянию. Акутагаве с трудом далось признание о том, что тот совсем не умеет плавать, но Хигучи это ни разу не остановило. Её лучистых смех разливался по всему побережью словно звон колокольчика. И когда те (по инициативе девушки, конечно) играли во что-то типа «догонялок», эспер поймал ту за руку и с силой притянул к себе. Прижавшись к ней всем телом, обхватив её за талию, парень почувствовал всю мягкость форм тела Ичие и, не в силах больше сопротивляться, прижал её к себе ещё крепче, и Хигучи невольно дернулась от неожиданности. — Что-то не так? — Нет, все в порядке, — ответила Ичие, у которой голос звучал неестественно высоко, а она сама была в плену собственных фантазий. Хигучи подняла голову и посмотрела в его бездонные глаза, отдавая ему волю действий, совершенно без страха. Обжигающий взгляд спустился к её губам с жадным, требовательным поцелуем, и ей показалось, что всё тело охватило пламенем. Его руки впивались ей в спину, выражая истомленное желание, и девушка с радостью утоляла жажду Рюноске. С тихим отчаянным стоном Ичие изогнулась и обвила его шею своими руками, запустив пальцы в его черные, смольные волосы у него на затылке. От этого стона у Акутагавы по всему телу прошла дрожь, одолевшая его сокрушительной страстью. Задыхаясь от наслаждения, он углубил поцелуй еще сильнее, но девушка испуганно дернулась в его руках, и ему пришлось отступить, немного смущаясь от такой невинной реакции. В ушах шумело, сердце колотилось, как бешеное. Рюноске пытался убедить себя, что волна такого сумасшедшего желания была лишь иллюзией. Но нет, вот она, его Хигучи, которая стоит вся раскрасневшаяся напротив него. Мокрое платье облегало её фигуру, а вода не могла справиться с окатившим их пожаром. Эспер посмотрел в темноту над ней, стараясь не замечать, что его подчиненная едва стоит на ногах, подверженная от точно такой же истомы. Ичие слышала, как биение его сердца становится тише, дыхание ровнее, и постепенно до них начали доходить звуки окружающей природы — шум волн, разбивающихся об берег, шелест ветра в высокой траве, шёпот листвы на деревьях. Она прикоснулась рукой к своим обожжённым губам, пытаясь прийти в себя после обрушившегося на неё шквала чувств, когда сам Акутагава всё ещё не мог поверить, что такие приятные ощущения могли произойти именно с ним. «Хигучи, что же ты со мной делаешь?» — задал он вопрос, засевший у него в голове так надолго, но вслух спросил совсем другое: — Пойдем домой? А то такими темпами точно заболеем.