Глава 4
22 января 2020 г., 22:00
29 апреля, 2000
Утро не задалось с самого начала: голова раскалывалась, а Поттер только и мог, что бессильно проклинать Скитер и её крепкое вино, безуспешно пытаясь отыскать Антипохмельное зелье по кухонным ящикам. Зелья не нашлось, но вместо него на кухонном столе обнаружилась огромная, свежая, еще пышущая жаром печи шарлотка. К пирогу прилагалась записка от миссис Уизли. Молли писала, что уже несколько дней подряд не может застать Гарри дома, и настойчиво просила его зайти самому. Поттеру оставалось только вздохнуть и отложить письмо подальше. Идти сейчас в дом к Уизли не хотелось совершено, прежде нужно было решить, что делать с Малфоем. Гарри прекрасно помнил свою вчерашнюю выходку, но, к своему удивлению, угрызений совести практически не испытывал. Из-за Драко, во всяком случае. Малфой заставлял его чувствовать так, как не умел никто, отрицать это было глупо, но и принимать на веру, называть любовью только от того, что минутами сносило крышу, было не умнее. Стоя у работающей кофеварки, Гарри думал о том, что Малфой откуда-то знает даже то, какой кофе Поттер любит особенно. Чёрный и горький. Джинни об этом всегда забывала и то и дело добавляла сахар или, что ещё хуже, лила в чашку ледяное молоко. Устраиваясь на диване в гостиной с кофе в одной руке и утренним выпуском "Пророка" в другой, Гарри собирался решить, чем занять себя на следующие два дня. Но занятие нашло Поттера само. Пока в камине разгоралось зелёное пламя внешнего звонка, Гарри в уме перебирал всех, кто бы это мог быть. Оказалось, что тех, кого видеть сейчас решительно не хотелось, было гораздо больше, а вероятность того, что заявиться без приглашения могли именно они, выше. Вполне могли заглянуть Уизли, особенно Молли, раз она уже три дня не могла выловить Гарри. К тому моменту, когда Гарри уже почти готов был сбежать наверх и притвориться, что его нет дома, из камина показалось лицо Гермионы. — Зайди ко мне. Немедленно, — процедила она. — И "немедленно", Гарри, означает сию секунду! И, не попрощавшись, исчезла. Возможно, всему виной были зелёные блики или утренняя несобранность, но Гарри готов был поклясться, что Гермиона была в ярости. Принимая во внимание, что последний раз они с Гарри виделись всего день назад, Поттер ума не мог приложить, в чём он успел провиниться. Гарри думал об этом, пока поднимался наверх, и каждое следующее предположение было мрачнее предыдущего. Определённо, утро совершенно не задалось.***
— Гарри Джеймс Поттер, потрудись объяснить! — раскрасневшаяся от злости Гермиона с закатанными по локоть рукавами, почему-то вся взмыленная, с выбившимися из причёски прядями волос нависала над не смевшим даже пошевелиться Поттером. — Если у тебя есть, что сказать, конечно! — О чём сказать? — Гарри старался лишний раз не дышать. Чтобы не провоцировать. — О чём? О чём?! Вы только посмотрите! У него ещё наглости хватает спрашивать, о чём! — Гермиона больно ткнула пальцем Гарри в лоб, а потом вдруг распрямилась, схватила со стола свежий номер "Пророка", встряхнула его и принялась читать: — Гарри Поттер так же поведал нам о том, что Джинни Уизли — пусть и единственная его любовь, однако отнюдь не первая. Из достоверных источников нам стало известно, что мистера Поттера связывали, а, возможно, и связывают до сих пор интимные отношения с бывшим Пожирателем Смерти, ныне востребованным организатором свадеб Драко Малфоем. Гермиона швырнула газету обратно на стол и, скрестив руки на груди, уставилась на ошеломлённого Гарри. — О том, что говорит по этому поводу сам мистер Малфой, прочитать? — Ты хотела сказать: о том, что фантазирует по этому поводу мисс Скитер, прикрываясь мистером Малфоем? — сквозь зубы процедил Поттер. — Мерзкая дрянь. — Ну нет, Гарри Поттер, не надо всё валить на Скитер, — Гермиона шагнула вперёд и, нагнувшись, снова ткнула в Гарри пальцем, на этот раз в его грудь. — Она вас под Империо к себе не заманивала! Это была исключительно ваша с Малфоем идиотская затея! Могли бы потрудиться перед интервью с ней, напрячь мозги и продумать, что будете говорить! Но видимо напрягать в ваших пустых головах давно нечего! — Боже, Гермиона, ты говоришь так, словно на стороне Скитер! — Гарри взял номер "Пророка". На развороте красовалась их с Драко колдография: совершенно безобидный момент, когда они вместе выходили из машины Малфоя. Всё бы ничего, если бы не рамка в виде сердечка и невинная подпись внизу "Тайное свидание". — Я её точно когда-нибудь убью! Гермиона вырвала из рук Поттера газету, заставляя его посмотреть на себя. — Знаешь, Гарри, иногда у меня просто руки чешутся влепить тебе пощёчину. Если бы я была на стороне Скитер, этот вариант номера уже читала бы добрая половина Британии. — А его разве не… — Гарри, готовый уже бежать на улицу и выхватывать номер прямо у тех, в чьих руках его увидит, с надеждой воззрился на Гермиону. — А ты как думаешь? — та многозначительно выгнула бровь. — Тебе повезло, что у меня есть свои люди в редакции, которые разбудили меня сегодня в четыре тридцать утра, чтобы сообщить, что Скитер накатала на тебя разгромную статью. Знаешь, скольких усилий мне стоило затормозить выход утреннего номера, отредактировать её писанину и отправить новый вариант в печать? — Гермиона! Гарри громко выдохнул, ноги подкосились от внезапного облегчения. Он едва сдержался, чтобы не задушить Гермиону в объятиях, и вместо этого сжал ее лицо в ладонях и поцеловал в лоб. Гермиона, наконец выплеснувшая свою ярость, вымученно улыбнулась другу, и только сейчас Гарри увидел, насколько она измотана, и неизвестно, чем больше: утренней беготнёй по редакции или переживаниями за него. — Прости, что снова втянул тебя… — Гарри не закончил, потому что Гермиона отрицательно мотнула головой: — Кто-то должен прикрывать твою задницу, пока ты занят Мерлин знает чем. Поттер улыбнулся и снова взял в руки номер "Пророка", которому не суждено было увидеть свет. — А как же Скитер? — спросил он, следя по колдографии за своим двойником, выходящим из машины в сопровождении Малфоя. — Она что, совсем не была против? — Она об этом не узнала, — Гермиона хитро улыбнулась. — С твоими проблемами, Гарри, всегда приятней иметь дело, потому что ты необычайно везуч. Скитер не задержалась сегодня в редакции больше, чем на полчаса. Только занесла статью, а потом взяла отпуск за свой счёт и, насколько я поняла, умотала в Европу. В Австрию, если точней. — Интересно, с чего бы, — проговорил Гарри. — Может, на Чемпионат по квиддичу? Завтра, как раз в Австрии, "Силлотские Стрелы" играют с французами. — Возможно, — Гермиона пожала плечами. — Кстати, о квиддиче. Как тебе игра Джинни? Рон просто раздувается от гордости. — Не знаю, я не следил. — Как это - не следил? Гарри поздно понял, что зря это сказал. Гермиона смотрела на него с недобрым подозрением. Под этим взглядом Поттер зажмурился и, словно пойманный за списыванием ученик, попытался спрятаться за всё ещё развёрнутым номером "Пророка". К несчастью для него, у Грейнджер были другие планы на этот счёт. Она вырвала газету из рук и настойчиво повторила вопрос: — Как ты мог не следить? Играет твоя невеста! — И что! — рявкнул Гарри. — Я, между прочим, занят подготовкой к свадьбе. — Или её организатором? — несмотря на вопросительные интонации, Гермиона, скорее, утверждала. — Послушай, я не… — Гарри не успел договорить, потому что в камине вдруг вспыхнуло зелёное пламя — показалось лицо Рона. — Гермиона, ты на месте? — рыжий осмотрелся и, заметив девушку, улыбнулся. Однако его взгляд скользнул дальше и остановился на Поттере. — Гарри! Неужели это ты! Наконец-то я тебя поймал! Подожди, никуда не уходи, я сейчас! Лицо Рона исчезло в камине, чтобы через секунду из зелёного пламени вышел он сам. — Гарри, признайся, Малфой тебя к себе цепями приковывает? Мы не виделись уже целую вечность! — Рон, ты немного не вовремя, — оборвала его Гермиона. — У нас с Гарри важный разговор… — Который всё равно уже подошёл к концу, — настойчиво отметил Поттер. — И что, вы меня даже не посвятите в свои страшно важные секреты? — Рон нахмурился, но Грейнджер и этого не заметила, продолжая сверлить Гарри недовольным взглядом. — Как насчёт пообедать, Рон? Если ты свободен сейчас. Я как раз тебе всё расскажу, — Поттер шутливо ткнул друга локтём, предпочитая игнорировать Гермиону. — Идёт, — Уизли слабо улыбнулся. — Тогда я жду тебя снаружи. Когда дверь за Роном закрылась, Гарри оттолкнулся поясницей от края стола и, мельком глянув на подругу, проговорил: — Тебе стоило быть повежливей с ним, Гермиона. Он ни в чём перед тобой не провинился, — Поттер наклонился, чтобы взять не вышедший номер "Пророка". — Не возражаешь, если я заберу? — На здоровье, только смотри не оставь на скамейке в парке, — огрызнулась Грейнджер. — Знаешь, я ещё пока могу разобраться в наших с Роном отношениях, а вот ты в своих с Джинни едва ли. — Если есть ещё какие-то отношения, — обронил Поттер уже на полпути к выходу из кабинета. — Гарри, поговори со мной! — отчаянно воскликнула Гермиона и, заметив, что Гарри заколебался, продолжила: — Ведь всё, что написала Скитер, не такое уж и враньё по сути, верно? Ты уже по пояс увяз в этом треугольнике и сам прекрасно понимаешь, что выбраться не можешь. Гарри молчал несколько секунд, продолжая сжимать в руке дверную ручку, а потом обернулся: — Я попытаюсь ещё немного, — проговорил он и, кинув напоследок беглое "Спасибо", вышел из кабинета.***
— Рон, что бы ты сделал, если бы я сказал, что… — Гарри запнулся и бросил вороватый взгляд на Рона. Тот даже бровью не повёл, продолжая поедать свой обед, и выглядел при этом более чем спокойно. Тогда Гарри вдохнул поглубже, собираясь с духом, и закончил вопрос: — если бы я сказал, что не готов жениться на твоей сестре? Рука Рона, в которой тот держал кружку сливочного пива, любимого ещё со школьной скамьи, замерла на полпути ко рту. Уизли удивлённо посмотрел на Поттера, потом поставил бокал с пивом на стол и, сложив обе руки перед собой, чуть подался вперёд. Всё это было проделано так медленно, что Гарри казалось, будто он уже успел прожить несколько маленьких жизней. К тому моменту, когда Рон наконец-то заговорил, лицо Гарри по цвету ничем не отличалось от свежих накрахмаленных простыней. — В таком случае, — начал Уизли, и Поттер напрягся, готовясь к самому худшему, — в таком случае, я бы спросил у тебя: почему? — И всё? — А что ещё? Рон широко улыбнулся. — Или ты думал, что я сперва вызову тебя на магическую дуэль, с достоинством проиграю её и тут же запрещу тебе приближаться к нашему дому? Так что ли? — Ну, может, до дуэли дело бы и не дошло, но разбить мне нос ты, я думаю, был бы не прочь. От того, как неожиданно громко Рон рассмеялся, Гарри вздрогнул и даже немного обиделся: он ведь о серьезных вещах говорил. Кажется. — Ну ты даёшь, дружище, — отсмеявшись, наконец произнёс Рон. — Неужели ты думаешь, что пубертатный период до сих пор определяет моё поведение? — Пубертатный период? — Гарри удивлённо приподнял бровь. — Жизнь с Гермионой идёт тебе на пользу. — Знаешь, по поводу Джинни, — Рон прочистил горло, которое запершило от смеха. — Я бы, пожалуй, действительно не удержался и разбил тебе нос. Но только если бы ты не сказал мне о том, что не готов. Или если бы сказал, но уже после свадьбы. — В этом есть логика? — Ещё какая! — Рон демонстративно поднял вилку и указал ею на Гарри. — Твоя проблема в том, что ты себя переоцениваешь, дружище. — А это здесь причём? — Не в обиду тебе сказано, — терпеливо продолжил Рон. — Просто пойми: ты классный парень, и каждая вторая готова ради тебя на гиппогрифа без седла и в свободный полёт с Астрономической Башни. Но, несмотря на это, катастрофа для Джинни — не в том, что ты её бросишь. Ей хоть и будет больно, бесспорно, но всё это поправимо. Поплачет, перестрадает это и найдёт того, кто действительно ей нужен. Настоящая катастрофа произойдёт в том случае, если ты смолчишь и женишься на ней. Слёзы всё равно будут в итоге, своей молчанкой ты отсрочишь их на год, может, на два, но вы так или иначе к ним придёте. И тогда уже дела будут намного хуже, чем недельная меланхолия. Представь, что значит жить с человеком, понимать, что ты ему противен, и ненавидеть его за это в ответ. Каждый день ссоры, крики, о нормальной, счастливой семье и речи быть не может. А что самое страшное — вы никуда друг от друга не денетесь, потому что магическое венчание повяжет вас вместе на-все-гда. Рон замолчал и откинулся назад, снова возвращаясь к своему обеду. А Гарри продолжал зачарованно смотреть на своё отражение в чёрном кофейном круге. Определённо, с Роном стоит почаще разговаривать по душам. Поттер не знал, когда, но его друг не просто сам научился видеть элементарное в сложных вещах, но и раскрывать на это глаза. — Ты не злись на Гермиону, ладно? — вдруг сказал Гарри, не поднимая взгляд на друга. Хотя отлично почувствовал, как тот замер. — Она на взводе была. По моей вине. — Я знаю, дружище, — Рон улыбнулся. — Не бери в голову. Так что там за секреты у вас, а? Ты обещал рассказать, — Уизли весело подмигнул и сделал глоток пива. — Ну, если ты настаиваешь, — Гарри бросил на стол номер "Пророка". — Только учти сразу: Скитер — наглая лгунья!***
Домой Гарри вернулся уже поздним вечером. Компания Рона затягивала так, что оба даже не заметили, как пролетело время, убитое на всякую ерунду. Прошлись по Диагон-аллее, поглазели на новёхонькие скоростные мётлы на витрине, заскочили в магазин к близнецам — те, конечно же, не упустили возможность похвастать новыми зельями, рецепт которых, по их словам, был выкуплен у марокканского зельевара за огромные деньги. На кухонном столе обнаружилось новое произведение кулинарного искусства — на этот раз шоколадный пудинг. Гарри улыбнулся, пробегая глазами записку от Молли, и пообещал себе, что зайдёт к ней в самое ближайшее время. После разговора с Роном стало легче, и Поттер уже не чувствовал себя преступником, о вине которого знал каждый, но доказать никто не мог, и поэтому все пытались подловить прямо "за делом". А Рон дал понять, что пока преступления не было, и у Гарри впереди ещё чуть меньше месяца, чтобы его предотвратить. За день пыл к Малфою поугас, и Поттер твёрдо решил обдумать всё сейчас, пока у него есть ещё целый день. Обдумать на холодную голову, а не с горящими под взглядом Драко скулами. С этими мыслями Гарри поднимался по лестнице наверх, однако стоило ему открыть дверь и подойти к письменному столу, как вся его дерзкая решительность рухнула, как карточный домик. Поттер опустился на стул и, пытаясь игнорировать похолодевшие ладони, потянулся к аккуратно сложенному вдвое листу пергамента с характерным зелёным тиснением вдоль верхнего края. Из всех знакомых Гарри только один человек использовал такие листы: Поттер знал, потому что уже получал от Драко письма. Соскучился, Потти? Если хочешь, приходи завтра на свадьбу. Дафна сделает исключение для одного гриффиндорца. Начало церемонии в 16.30. К письму прикладываю порт-ключ, он настроен ровно на шестнадцать двадцать. Не опаздывай. Д.М. Гарри перечитал текст ещё раз, чувствуя, как сердце то и дело пропускает удар. Сидя здесь, в тёмной комнате с тускло горящим ночником, Гарри чувствовал себя всё счастливее и счастливее с каждой секундой. Жёлтые огромные глаза совы, сидящей на ветке клёна перед открытым окном, яркий диск полной луны, живые звуки засыпающей улицы и огни дома напротив — всё казалось важным и правильным. От утренней меланхолии и незнания, куда себя деть, не осталось и следа, и Гарри казалось, что сейчас он готов любить и любит одновременно весь мир, каждого отдельного человека в нём и всего одного конкретного. Случайный мотылёк шумно бился о горящую лампу, и Гарри выключил свет, чтобы бабочка не спалила крылья. Оставшись в полной темноте, Поттер откинулся на спинку стула и, улыбаясь, принялся следить за шторами, мерно вздымающимися от тихого ветра, прислушиваясь к их едва слышному шелесту. Снова отрицать что-то, доказывать самому себе, прекрасно зная, что всё — ложь чистой воды, уже не хотелось. Гарри просто радовался тому, что завтра сможет увидеть его снова, услышать его голос, поговорить с ним, завладеть его вниманием, наконец. Сделать так, чтобы даже там, выполняя свою работу, Драко Малфой мог думать только о Гарри. И пусть Поттер сам не до конца понимал, зачем ему это было нужно, он просто хотел. И по всему выходило, что желания и сладкого предвкушения оказалось более чем достаточно, чтобы чувствовать себя почти счастливым.***
30 апреля, 2000
Блейз проснулся от того, что в закрытые веки ударил зелёный свет. Спросонья он не сразу понял, что сработал вызов по каминной сети. В который уже раз жалея, что установил камин прямо в спальне, Забини нехотя поднялся с кровати и накинул халат. Но стоило ему увидеть лицо ночного гостя, и сон как рукой сняло. — Астория? — Блейз, прости, что разбудила. Мне так неловко, — быстро начала она, то и дело отводя глаза. — Нет-нет, что ты, всё нормально, — торопливо заверил Забини. — Что-то случилось? — Можно мне войти? Когда Астория вышла из камина, Блейз сначала не поверил своим глазам, а потом, присмотревшись, понял, что ему не показалось. Астория продолжала упорно отводить взгляд, прижимала ладонь к лицу, но ей всё равно не удавалось скрыть очевидное: она плакала, недавно и очень долго. — Мерлин, Тори, что случилось? — Забини приподнял лицо Астории за подбородок. — Блейз, я так виновата, так виновата, — она говорила через силу, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Даже закусила губу, но и это не помогло — она снова разрыдалась, утыкаясь лицом Блейзу в грудь. — Мы всё исправим слышишь? Только объясни толком. Астория отрицательно мотнула головой. — Драко положился на меня, он мне доверился, а я всё испортила, испортила за три дня! Я так виновата перед ним, он никогда меня не простит, — она повторяла одно и то же и настолько быстро, что Блейз не успевал вставить и слова. Всё, что он мог — это гладить Асторию по спине и думать, как они объяснят Малфою, что предпоследняя свадьба, похоже, сорвалась.
