семь твоих холодных взглядов

      — Руслан...       Егоршину даже непривычно слышать своё имя полностью из уст Володи. Обычно только какие-то сокращения, чаще всего ‘Рус’ и намного реже ‘Русик’. А тут вон какой номер вылетает.       Калинин сидит напротив, смотрит куда-то в стол и задумчиво крутит карандаш в руках: — Ты когда-нибудь любил так... чтобы прям до головокружения? Руслан хмурится, не зная чего ожидать после таких вопросов, но для приличия решает ответить: — Да «Тебя, придурок» мысленно добавляет он, улыбаясь как-то расслаблено и полностью уходя в свои мысли, забывая даже о том, что начал какой-никакой разговор.       —И какого это?       — Руслан, это правда? — Оля смотрит с вызовом и слишком злостно отхлебывает кофе из чашки. 8:20. Опоздал.       — Ты о чем? — Егоршин выдыхает устало и проходит в ординаторскую, вешая кожанку на вешалку и надевая халат.       — Ханахаки Руслан задерживает дыхание от неожиданности. Вдох. Выдох. Полное спокойствие. Хотя кого он обманывает, самое худшее, что могло произойти - это что бы Оля обо всем бы узнала. Это и произошло.       — Допустим, правда — Егоршин старается держать себя в руках, не сорваться и терпеть. Осталось ведь совсем немного, каких-то там три дня. И главная его цель, на все эти три дня, чтобы Калинин ни о чем не узнал.       — Нужно срочно все рассказать Володе! — Ходасевич сердито стреляет глазами в сторону Руслана, который устало потирал глаза, оперевшись на стену. Плохо. Очень плохо.       — Олечка, давай забудем, что у меня эта болезнь и продолжим работать, как и до этого? — голос Егоршина делается мягким и успокаивающим, а легкая улыбка какой-то слишком печальной.       — Но ты же умираешь! — Оля явно находится на самой грани от истерики. Она буквально дрожит вся и вскакивает, встав напротив Руслана и дожидаясь хоть какой-то его реакции. Тот же оплетён каким-то странным ледяным спокойствием и лишь лениво приоткрывает глаза. За спиной у иммунолога блестят, переливаясь гранями часы. 8:34.       — Ну это... — Егоршина вопрос Володи вводит в ступор. Ну вот как можно описать это чувство? А Калинин смотрит заинтересованно, будто и правда ждёт ответа.       — Ну, это когда сердце ускоряет свой темп, если человек находится рядом, когда ловишь каждое сказанное слово, казалось бы, незначительное движение вызывает в тебе кучу эмоций, каждый взгляд для тебя словно мягкое тёплое солнце, согревающее в холодный день, когда хочется касаться, хочется чувствовать человека каждой клеточкой тела, когда хочешь сделать его своим, хочешь защитить его ото всех бед. И... просто хотеть, чтобы твой человек был счастлив. — Руслан запинается и отворачивается, стыдясь того, что фактически прямо все высказал Володе. Но тот не смутился ни капли, лишь улыбался солнечно и кивал, довольный тем, что смог выдавить из этого вечно серьёзного невролога хотя бы немного искренних эмоций.       — Подожди, но у тебя же Оля есть? — Егоршин непонимающе смотрит на Калинина и ждёт его реакции, пока настаёт очередь того отворачиваться и уводить взгляд куда-то вбок.       — Ну-у-у...       — У Володи есть ты, и я не хочу портить его жизнь — объясняет свою позицию Руслан, нервно постукивая пальцами по столу и стискивая зубы от раздражения. Ходасевич лишь усмехается и поправляет прическу, успокаиваясь сразу же.       — Он меня не любит — она кратка предельно и как-то скорбно опускает голову вниз. Настаёт очередь Егоршина усмехаться: — Ага, конечно, ‘не любит’ он тебя — он показательно вырисовывает кавычки в воздухе и улыбается, будто вся это ситуация его веселит.       — Мы просто... удовлетворяем потребности друг друга.. — Оля совсем словно забывает про невролога и отходит чуть назад, освобождая пространство Руслану и позволяя ему слегка отодвинуться от стены.       — Это ты так пыталась сказать слово ‘секс’? — Егоршин даже в такой момент умело применяет свой саркастический тон и смотрит сверху вниз на маленькую и всю сжавшуюся Олю.       — Он не раз тебе говорил, что его чувства к тебе намного выше, чем просто ‘удовлетворение потребностей друг друга’ — Руслан пародирует голосок Ходасевич и оглядывает помещение. Володя скоро должен был прийти       — В последнее время я сомневаюсь в чувствах, которые испытываю к ней... — не очень внятно произносит Калинин и как-то обречённо вздыхает, — Я хочу сделать шаг к ней навстречу, но... не знаю. Я просто не уверен, что именно к ней чувствую. Вот сделаю я шаг, а потом пожалею об этом. Ты же знаешь я ветреный. Через неделю мне может понравиться кто-то другой и я буду чувствовать себя мразью. Да и я думаю не согласится она на этот шаг. Мы ведь изначально не хотели заходить дальше, чем просто секс по обоюдному согласию. А теперь я не уверен даже в том, нужен ли он мне...       Такое откровение со стороны Володи вводит Руслана в ступор и тот глупо прожигает взглядом собеседника, не зная что ответить. Ему очень хочется обнять коллегу, поддержать хоть как-то этого совершенно растерянного и, казалось, потерявшегося в своих чувствах человека. Но он сдерживается. Смущать в такой момент Калинина не хочется.       — Если ты не уверен в своих чувствах, — аккуратно начинает Егоршин и Володя тут же заинтересованно поднимает голову, — лучше сделать паузу. Хирург непонимающе прищуривается и хмыкает странно, будто Руслан сказал какую-то глупость.       — Я уверен, Оля поймёт!       — Просто... Я думаю, что влюбился в одного человека... — кивает в пустоту Калинин и облокачивается на ладонь, упираясь локтем в стол.       — Ты серьезно?       — Похоже да       — Тогда тебе точно нужно поставить ваши отношения с Олей на паузу и разобраться сначала с собой       — Я просто не уверен, любит ли меня этот человек в ответ       — А сказать напрямую?       — Не вариант       — А что по твоему вариант? Володя замолкает и нервно прикусывает губу: — Ладно, забудь, что я сказал. Я ошибаюсь в своих чувствах.       — Может ты ошибаешься сейчас?       — А может и сейчас... — Калинин стонет протяжно и роняет голову на стол, — Как все сложно!       — А просто нигде не бывает, Вов — мягко улыбается Руслан и ласково проводит ладонью по волосам Володи, но тот даже не реагирует. Новость о том, что Калинин влюбился в кого-то была, конечно, отвратительной и заставляла Егоршина лишь в бессилии стискивать зубы, но с другой стороны, являлась лишь вопросом времени.       — Просто забудь. Никого я не люблю.       — Ты так сильно хочешь этого самоубийства? — обреченно спрашивает Оля, с некой просьбой посматривая в глаза Руслана. Тот лишь медленно с тупой уверенностью в глазах кивает.       — Тогда обещай, что не будешь приходить ко мне в ночных кошмарах! — Ходасевич вскакивает резко и легко взмахивает ручкой, подлетая к кофемашинке. Егоршин усмехается и, приложив руку к сердцу, серьезно отвечает: — Обещаю не доставать тебя во снах! — но сразу же прыскает со смеху. Ходасевич тоже улыбается, хотя вся эта ситуация и не кажется ей особо забавной.       — А ты обещай, что не расскажешь ни о чем Володе! Иначе я удавлюсь раньше времени, мне терять нечего. — сразу же более холодно произносит он, подходя к стеклянной стене, разделяющей кабинеты и придирчиво рассматривает себя.       — Обещаю — серьезно кивает Оля, уже отхлебывая горячий кофе и скрещивая пальцы за спиной. На всякий случай       — Сколько время? — резко поднимает голову Володя и встряхивает головой, отгоняя взявшуюся из ниоткуда усталость.       — 16:40 — сразу же отвечает ему Руслан, даже не взглянув на часы, хотя те всегда имелись при себе. Калинин выдыхает как-то обреченно, понимая, что до конца рабочего дня остался ещё как минимум, целый час, а как максимум, придётся возится здесь до ночи.       — Всегда я удивлялся твоему умению точно чувствовать время — снова заводит монолог Володя, удивляясь самому себе, обычно скрытному и неразговорчивому. Но Егоршин слушает внимательно, видимо, в этот ‘пустой’ день и ему смертельно скучно.       — Обычно так его чувствуют только те, кто сильно им дорожит. Как видишь, я не из таких — печально усмехается Калинин, обводя взглядом рубашку Руслана, расстегнутую сверху на пару пуговиц и почему то заостряя на них внимание.       — Ты не представляешь, как я дорожу каждой минутой — скорбно выдыхает Егоршин и опускает голову, чувствуя как Володя буравит его непонимающим взглядом.       — Каждой минутой проведённой со мной?       — С тобой тоже И оба улыбаются.