семь твоих холодных взглядов

      Егоршин склоняется над этой чертовой раковиной и с завидной упорностью старается на задохнуться. В эту ночь лепестки словно разрушили дамбу, долго сдерживающую их безудержный поток. Что являлось дамбой для Руслана так и осталось загадкой, хотя сейчас это его совсем не волновало, а на первом месте все ещё оставалась задача ‘выжить’. Ему, вообще-то, жить ещё дня три, если считать этот, а валяться дома все ещё ой как не хотелось. Потому он старался сделать так, чтобы в легких осталась минимум лепестков, чтобы все так выйти на работу. Возможно, это была и не самая удачная идея, но Егоршин принципиальный до дрожи, да и желание отвлечься от этой чертовой болезни с каждой секундой лишь разрасталось. Он, наконец, выходит из ванны, выдыхает устало и присаживается на диван, потирая лицо и стараясь проснуться. Он мельком кидает взгляд на часы и ужас медленно сковывает его и так заледеневшее тело. 9:38       На часах 10:31 когда дверь ординаторской открывается в третий раз и пара глаз сразу же с интересом начинает разглядывать запыхавшегося Руслана, старавшегося привести дыхание в порядок. Парень вдыхает глубоко пару раз, а затем проходить внутрь, лениво отбросив кожанку в сторону и сразу же подходя к кофемашинке. У иммунолога крутится на языке единственный вопрос, которой она все никак не решается задать, но, взглянув на хирурга, который отрешённо и совсем незаинтересованно продолжил листать кроссворд, девушка решается, даже выдыхает, стараясь собраться с мыслями, но ее перебивают.       — Ты в порядке? — у Володи все такой же ледяной голос, но что-то меняется в выражение его лица, когда он видит, как невролог с печальными глазами, под которыми уютно устроились синяки, присаживается за стол и отпивает горячий напиток.       — Я в порядке — хриплым голосом подтверждает Руслан и кивает, но в голосе его отчетливо слышится сомнение, словно этим высказыванием он пытается больше убедить себя, чем окружающих.       — Выглядишь не очень — невесело хмыкает Калинин и быстро пробегается взглядом по рубашке Егоршина, замечая что-то странное, сначала совсем неуловимое, но потом резко бросающееся в глаза. Невролог вчера был в точно такой же. На первый взгляд это может показаться странным, ну, надел человек ту же рубашку, что тут такого? Но Володя точно знает, у Руслана каждый день другая. Может по цвету отличаться, может по воротнику, может по стилю, может по узору. Но всегда разные. А сегодня что-то определенно не так. Это осознание заставляет хирурга более взволновано посмотреть на коллегу и слегка прикусить губу, словно о чем-то глубоко задумавшись.       — Я не выспался просто — Егоршин проявляет явное нежелание что либо объяснять и вдобавок ко всему ещё и фыркает, бросая злостные взгляды в сторону Оли. Но Калинин кивает, может он и не особо удовлетворён этим объяснением, но лезть в это дело ему совсем не хочется, а поэтому он ещё раз смеряет взглядом состояние Руслана и вновь погружается в кроссворд.       — Новый пациент! — громко объявляет Рихтер, заходя в ординаторскую и нарушая своим приходом почти идеальную тишину, — Мужчина, 27 лет, немой!       — Герасим типо? — Володя позволяет себе иронично усмехнуться, тут же уткнувшись в карточку пациента.       — У него фамилия Герасимов! — тут уже не сдерживается Оля и хихикает тихонько, опуская голову и прикрывая рот ладонью.       — Онемение, слабость в руках и ногах, усталость, звон в ушах, потеря слуха... — задумчиво начинает Руслан, — МРТ? Вся команда тут же замолкает и ждёт одобрения начальника. Когда оно, наконец, получено, вся тройка мгновенно скрывается за дверью.       — Просто признай, что на этот раз я оказался прав! — Володя угрожающе привстает и, перегнувшись через стол упорно смотрит прямо в глаза Егоршина, который совершенно не обращает внимания на грубый тон коллеги.       — Я уверен, что это не лишай. Во-первых, на теле нет высыпаний. Во-вторых, при лишае не пропадает слух — голос у Руслана спокойный и с легкой насмехающейся ноткой, а глаза слегка прищуриваются, что не остаётся без внимания Калинина и тот сжимает кулаки от раздражения, снова плюхаясь на своё место, заставляя стул под ним жалобно заскрипеть.       — Это Болезнь Минамата. Ми-на-ма-та! — по слогам произносит Руслан, охваченный неожиданным желанием побесить коллегу. Тот лишь стискивает зубы и бросает быстрый взгляд на наблюдающую на этим спором Олю, похрустывающую сушками. Рихтер же лишь презрительно отвернулся, буравя хмурым взглядом доску.       — А где же тогда несвязанная речь? — недовольно фыркает Володя, окидывая собеседника лишь тяжёлым и полным ненависти взглядом. Первый звоночек прозвенел.. Лепестки предупреждающе зашевелились.       — Так он же немой! — резко восклицает Егоршин и улыбается, понимая, насколько комична данная ситуация, — Признай, что ты не прав.       — Ты вроде увольняться собирался, нет? — резко переводит тему Калинин, бросив подозрительно заинтересованный взгляд на невролога. Тот лишь бубнит что-то невнятное в ответ и опускает голову. Второй звоночек.Лепестки колыхнулись сильней, щекотнув поверхность трахеи.       — Так вот и вали! — тон Володи резко меняется и он уже почти рычит от переполняющей его ярости, — Когда ты наконец уйдёшь? Оля замирает и переводит взгляд, полный жалости на Руслана, который буквально застывает на месте и переводит растерянный взгляд с макушки хирурга к его ледяным глазам. Третий звоночек. Последний. Не звоночек, а звон, оглушительный, терзающий легкие и заставляющий лепестки вырываться наружу, ползти уже где-то в районе горла. «Когда ты наконец уйдёшь?» - эти слова обухом ударяют по голове и Егоршин буквально чувствуют чёрную пустоту внутри. Ему вдруг резко становиться все равно, на то, увидит ли Володя его лепестки или нет. Калинин сейчас в который раз доказал, что ему глубоко похер на то, что происходит с Русланом, и даже если тот отойдёт в иной мир, хирург ухом не поведёт. Этот контраст между вчерашним довольно искренним и открытым разговором и этими грубыми, сейчас почему-то особенно впивающимися куда-то в район сердца, словами ощущается как ведро холодной воды вылитой на голову. Это осознание не хило так подкашивает, но гортензия в горле также резко отрезвляет разум невролога и тот, наконец, поднимается, оглядывая Володю мутным, ничего не выражающим взглядом. Он упорно старается устоять на ногах и делает это своей основной задачей, чтобы Калинин все-таки ни о чем не узнал. Егоршин как можно более отрешённо поправляет рубашку и молча выходит, после срываясь на очень быстрый шаг, готовясь по сути к самому худшему.       Один из самых сильных приступов. Егоршин склоняется уже как пару минут над раковиной и прикрывает глаза от режущей боли в районе горла. Кажется, что ещё немного и лепестки просто порежут внутренности на лоскуты, начав выпадать просто из шеи. И это даже кажется Руслану неплохой инициативой. Он стоит, чуть приоткрыв рот и уже даже не кашляет, позволяя гортензии активно выпадать прямо изо рта. Невролог пытается абстрагироваться. Представь, что он не здесь, чувствует отвратительный привкус во рту, а где-нибудь у океана, где тепло и уютно, где можно целый день валятся на пляже под ласковым солнышком и попивать какой-нибудь коктейль с помощью замысловатой и закрученной во все стороны трубочки. Поначалу это даже удаётся, Егоршин буквально слышит тихий шёпот волн, мягко облизывающих песок, но затем резко закончившийся приступ возвращает его в реальность. Теперь он не в том райском месте, а вновь в не самом чистом туалете сотой клинической больницы. Умирает. Может он все-таки ошибся с подсчетами и это его последний день? Но лепестки в легких затихли, словно усмехаясь, мол ‘нет, мы тебя ещё помучаем’. «Да и мучайте на здоровье» — молча усмехается им в ответ Руслан и до него доходит, что в любой момент в это помещение может зайти кто угодно, по сути. Прибраться - совсем неплохая идея.       — Володь, ну зачем ты так? — у Оли недовольный, какой-то визжащий и одновременно опечаленный голос. Она грустно посматривает в сторону выхода и нервно подергивает коленкой, переживая за состояние коллеги.       — Переборщил... с кем не бывает... — лишь невнятно бубнит в ответ Калинин и глубоко о чем-то задумывается. Взгляд его становится мрачным, а в глазах читается борьба, словно он завёл спор с самим собой.       — Пойду я проверю его... — спустя пару минут напряженного молчания мямлит Ходасевич и даже встаёт, наполненная уверенностью поддержать Руслана, но на ее плечо опускается рука.       — Я сам, Оль. — Володя выдыхает протяжно, — Я это заварил, я и пойду исправлять А в следующую же секунду дверь ординаторской захлопывается.       Егоршин старается как можно быстрее убрать следы своей болезни и дрожащими руками, сгребает маленькие лепесточки в кулак, после мгновенно выбрасывая их в мусорку под раковиной. Невролог пробегает взглядом по белой поверхности и убеждается в том, что вся гортензия оказалась в чёрном пакете; выдыхает облегченно, смывая лёгкие кровавые разводы со стенок. Он дергается от страха, когда чувствует, как дверь сбоку от него резко открывается и оттуда показывается о чем-то задумавшийся Володя.       — Руслан...— тихо шепчет хирург, когда замечает явно подавленного Егоршина, который обеими руками опирался на керамическую поверхность, скорбно опустив голову вниз. Калинин замирает, даже не знает что сказать, с чего начать разговор. Невролог сейчас выглядит ослабшим и беззащитным, совсем не таким как обычно - гордым и непоколебимым.       — Я хотел извиниться — наконец с трудом выдавливает из себя хирург и подходит чуть ближе, с интересом наклоняя голову и стараясь заглянуть в прикрытые глаза собеседника.       — Я понял — ответ того как всегда резок и краток. Руслан даже ухом не ведёт, надеясь на своё самообладание.       — Ты странный в последнее время — как бы ненавязчиво заводит разговор Калинин и заинтересовано поглядывает на резко выпрямившегося невролога, придирчиво посматривающего в зеркало.       — Я приболел — Егоршин высказывает явное нежелание продолжать этот диалог и поправляет рубашку, с упрямым намерением выйти из этого, ставшего проклятым для него, туалета, но останавливается, так как Володя загораживает выход собой.       — Ты дашь мне пройти? — Руслан раздражается и сдвигает брови к переносице, с претензией посматривая на печально улыбающегося коллегу.       — Только когда ты объяснишь что с тобой — неумелый ультиматум поставлен и Егоршин выдыхает, ощущая, как стебель вокруг легких давит с каждой новой секундой сильней.       — Я просто немного приболел, и думаю, что скоро уйду на больничный. Теперь могу идти? — Руслан уверен, резкий, претензионный тон и самоуверенный голос точно подействуют на Володю. Так и происходит. Тот отводит взгляд куда-то вверх, задумываясь на секунду, а затем медленно кивает, отходя в сторону и в приглашающем жесте указывает на выход рукой. Егоршину весь этот жест кажется слишком подозрительным, напоминающим ловушку, но он все равно ведётся и медленно начинает двигаться к выходу. Пока тот не преграждает рука, а ухо опыляется горячим дыханием в объединение с слишком сладким шепотом: — Ты врешь       Руслан весь съёживается и мгновенно покрывается краской. Ощущать Калинина в такой близости невыносимо и его буквально трясет от всего происходящего, но ему удаётся взять верх над своими эмоциями и совершенно ледяным и отрешенным голосом ответить: — Даже если и так, то что с того? И не дожидаясь ответа, Егоршин отталкивает мешающую руку, скрываясь за поворотом, под разочарованный вздох коллеги.