one year

Я не ищу здесь отпущения грехов,

Ведь я нашла для себя хорошее решение

Это Его тело, это Его любовь,

Такие эгоистичные молитвы, а мне всё мало…

«Bedroom hymns» by  Florence + The Machine

      После её последних слов я почувствовал себя полным кретином. Или же алкоголь стал настолько обострять мои ощущения.       А ещё ангелочка упрекал за то, что она слишком часто «вспоминает» о своих братьев по несчастью. Хотя это из-за неё я подумал в первую очередь об этих ничтожествах вместо того, что присмотреться к ней повнимательней. Так сказать выработался своеобразный рефлекс, если подумать, на чертову винтовку.       Что ж, отпираться смысла нет, конечно, меня интересовала причина, по которой Яна не вернулась домой после того, как Люцифера упрятали обратно за решетку. Это был один из вопросов, который я планировал задать во время карточного марафона «дурака». Но когда ненароком несколько раз довел лапулю до истерики, и один раз точно из-за моего нетерпения, то решил оставить до лучших времен. А потом из косвенных ответов схожих вопросов и с течением времени это перестало иметь такую уж важность. Думал, что рано или поздно сама захочет поделиться, а если нет, то и поделом. Кто бы мог подумать из нас, что все придет таким образом.       Итак, что мы имеем из вводных данных? Если ничего не путаю, из предполагаемых и возможных причин, почему её жизнь вдруг превратилась в «ад» может крыться в смерти жениха, который скопытился в автокатастрофе. А ещё у Яны скоропостижно умер отец из-за… Точно, неожиданно тромб оторвался. Из-за всадника Голода, я узнал собственный голод ангелочка, поэтому не тяжело сделать вывод, что её жених погиб незадолго до встречи с Винчестерами. За два года? Вполне реально. А вот отец мог умереть задолго до апокалипсических событий. Что ж, вот и вероятная причина в личном аде Яны Шварц. Как же просто, если немного подумать.       Пусть про семью она ничего не говорила конкретно плохого или хорошего, но за них Яна готова порвать всех чуть ли не голыми зубами. Даже сейчас вспоминая наши игры, она не могла скрыть своего презрения и злости ко мне от простых и невинных вопросов о них, об одном невинном упоминании. Хотя после дня икс лапуля поделилась с забавной историей про свою мать, когда та не сдержалась и поколотила её подушкой. Также мы договорись, что в начале лета я перенесу её к себе домой, чтобы Яна воочию смогла увидеть своих родных. Живыми и здоровыми, как я и обещал. Убедиться раз и навсегда, что сделка с моей стороны была выполнена в полном объёме. И она спокойно приняла данный план. Из всех этих факторов можно прийти к несложному и очевидному выводу: у неё не осталось любимого человека, к которому Яна стремилась бы вернуться, а чтобы не подвергать свою оставшуюся семью ещё большей опасности решила, что дороги назад больше нет.       А сейчас мой ангелочек пьяная, но полностью открытая, утверждает, что её жизнь превратилась в ад ещё за два года до встречи с братьями Винчестерами и апокалипсиса.       Снимаю шляпу, Яна Шварц, будь она у меня.       Тебе удалось скрыть от Короля ада два года своего персонального ада. Черт, звучит как плохой анекдот. Теперь ещё терзает любопытство, как она умудрилась обмануть не просто жулика, а того, кто вознес обман на новый уровень буквально за свою потустороннюю жизнь! Я ни в коем случае не оскорблен, но взбудоражен и встревожен, хотя и прекрасно осознаю, что сам позволил этому случиться из-за того, что в определенный момент пожалел Яну и не стал настаивать на правде тогда.       Чем же ты собираешь со мной поделиться, дорогая моя?       Наливаю себе полный стакан виски, ей снова на стопку, впрочем, если Яна постарается, то сможет растянуть его на два полноценных глотка.       — Вот сейчас ты действительно меня удивила, ангелочек, — проговорил я больше для себя, поэтому неудивительно, что Яна не услышала меня, когда залпом опрокинула виски.       Сразу стакан не возвращает. За полчаса у нас выработалась жизнеспособная система общения в «культурной» среде. Лапуля немного, но делится новыми подробностями своей истории, как после удостаивается спасительного глотка алкоголя. Нужно удлинить время между двумя активными фазами, то есть самому замолчать и дать ей пуще выговориться, чтобы она забыла о чертовой бутылке, которую видит намного четче, чем меня.       А я вот не зря чувствовал, что мне понадобится побольше.       — В этот день.. ровно семь лет назад умер человек, который по-настоящему меня любил и понимал… всегда. Больше чем самого себя… искренне души во мне не чаял. Мой папа… — вновь от её последних слов, которые Яна точно проговорила со слезами на уголках глаз, я поднес стакан к губам и не смог сделать новый глоток, а брови снова сами собой полезли на лоб. Папа?.. Яна сейчас говорит о своем… Стоп, я был на девяносто и девять процентов уверен, что лапуля начнет заливать историю о судьбе злодейке, которая жестоко и коварно отобрала у неё «единственного» и «неповторимого» принца на белом коне, а она начала рассказывать об отце? Это после его-то смерти её жизнь превратилась в ад? Это он умер ровно семь лет назад, значит практически в один момент с женихом? Господи, у меня такое ощущение, будто я совсем не узнаю своего ангелочка. Как же она ловко все это срывала? Как я мог проглядеть?       (черт… я просто не хотел этого видеть)       (ничего не желал видеть, кроме нашей близости, даже самого ангелочка, то, что творится у неё внутри)       — Мне казалось, что все пошло по кривой позже… После смерти, боже блять… — Яна поморщилась от сильного отвращения, что на несколько секунд прикрыла лицо ладонью, тяжело вздыхая. — Язык не поворачивается назвать его.. женихом, даже имени не хочу его вспоминать. Хотя… у нас же откровенный разговор, да, Кроули? — О, неужели ангелочек смогла разглядеть меня сквозь пелены хмеля? К своему равнодушию и не удивлению я не запомнил имени её несостоявшегося мужа.       — Да, — только и ответил, откровенно смотря на неё, желая, чтобы Яна высказала все, что её тяготит.       — Тогда буду называть его… мудаком, который бесстыдно.. воспользовался ситуацией, — тут же тихо усмехаюсь себе под нос, чуть покачав головой. А мне это понравилось! Не знаю, что её женишок успел натворить, но Яна не стала бы кого-либо безосновательно называть «мудаком». — С другой стороны, думая о нем сейчас, Кроули… ты… ты в моих глазах почти что святым становишься, как… как падший ангел! Ха-ха-ха-ха! Точно!       Лапуля захихикала, будто очень смешной каламбур рассказала, что аж чуть с дивана не свалилась. Я снова ухмыляюсь себе под нос, только на этот раз слегка глаза закатил, когда убедился, что она все же усиделась на месте и пока не видит, под шумок выпиваю половину стакана янтарной жидкости. Пожалуй, в таком её состоянии это можно воспринимать почти как искренний комплимент. Впрочем, как вообще в такой ситуации злиться на ангелочка? Все это происходит, потому что ей очень плохо. Так плохо, что хорошо. Прям до невозможности больше терпеть, все сыпется наружу, как из порванного мешка с дерьмом. Да и злости нет, как раньше от подобных разговоров, если подсчитать, сколько лапуля непозволительного себе позволила за последний час и ещё обязательно позволит. Надеюсь, потом Яна оценит, как очередной пример, что после дня икс наши отношения стали только лучше и глубже, что глупо было этому противиться.        Хочется только одного, чтобы это щемящее ощущение в груди прошло.       (не хочу, чтобы мой ангелочек страдала, тем более из-за тех до кого я физически не смогу дотянуться кулаками)       (хотя сейчас, посмотрим, что натворил её мудачок-женишок, возможно, он уже давно в моем королевстве)       Пусть быстрей выплюнет эту дрянь из себя и забудет, как страшный сон из прошлой жизни.       В моей жизни этому место быть не может.       Я не позволю.       Прежде чем, Яна окончательно ушла бы в задушевный рассказ, перемалывая каждую косточку её скелетов в шкафу, впрочем, она почти ничего не замечала, что я делал сидя от неё чуть менее метра. Если только молниеносно улавливала движение поднятой руки с наполненным стаканом алкоголя. Возможно чувствительные рецепторы, улавливали характерный запах. За час, который мы просидели в гостиной, на улице наступили глубокие сумерки. Не темно, что выколи глаз, но вечерний свет не мог осветить достаточно комнату. Достаточно, чтобы различать все черты её лица. Незаметно глаза ангелочка превратились в два бездонных блюдца, где могли поблескивать подкрадывающиеся слезы, а мягкие тени делали лицо блеклыми пятнами на фоне темноты. Чтобы сохранить пикантность и некую сакральность нашего задушевного вечера, небольшой щелчок пальцев, в камине разгорелось пламя, позволяя сохранить полумрак и вновь увидеть затуманенные глаза лапули.       Яна ничего не заметила. Я вообще перестал удивляться её поведению и ожидал практически чего угодно, но в первую очередь неизбежной истерики. Сейчас ангелочек наконец-то стала просто говорить, совершенно не фильтруя свою речь, что сама не обращала внимания, как переходила на родной язык, видимо забывая отдельные слова на английском. Смотря куда-то сквозь пустой стакан, временами переходя на громкий хохот, то на непрошенные единичные слезы. Пока у неё хватало сил сдерживать поток, но надолго ли?       Все началось с того, что личный ад Яны Шварц наступил 18 мая 2006 года, в одиннадцать часов и четырнадцать минут — точное установленное по местному времени смерть её отца, Микаэля Шварца.       Уточнив его имя, Яна даже не огрызнулась для приличия, я же был уверен, что ненароком пошлет в таком состоянии. Пусть и не сразу поняла суть вопроса, спокойно ответила, как же своего бывшего жениха упорно и явно с неприкрытым призрением и брезгливостью, но без лютой ненависти продолжала называть мудаком.       (Микаэль… как символично, может ей все же было суждено стать живым оружием первого архангела и демоны все равно бы потерпели фиаско?)       Судьба и правда злодейка, необоснованно и жестоко обошлась с моим ангелочком. Хотя нужно ли жизни основания, чтобы смешать, будь то невинного или последнего ублюдка с дерьмом? В том то и прикол, что нет! Жизнь — та ещё стерва, чем быстрей поймешь и примешь здешние правила, тогда и мир заиграет светлыми персональными красками. К сожалению, Яна слишком добра и справедлива, чувствительная натура, чтобы принять такую безобразную правду. От первого удара свалилась навзничь по её же словам. И позволила дальше понапрасну себя топтать, как последнее непотребство. Все заурядно до ужаса, но поскольку все эти события происходили с моей лапулей, я проникся и слушал внимательно её исповедь, ни одного слова не пропускал, а если не понимал из-за языкового барьера, то практически сразу интуитивно догадывался, что имелось в виду.        Не знаю, подозревал ли Микаэль, но для своей дочери он был буквально богом. Впрочем, из слов Яны тоже выходит, что её отец воспринимал, как маленького идола, которого необходимо лелеять, любить, оберегать и заботиться, тайком от жены потакать всем желаниям и прихотям. Ох-х, ну просто папина дочка, какие же милые и неумелые манипуляции на первом мужчине в её жизни.       (я был бы не прочь и на себе испытать такие манипуляции, будь она чуть смелее со мной)       Ну и, как прискорбно, ой, как не вовремя, прям, как обычно бывает, правда? За несколько дней до смерти Микаэля они драматично ссориться, что та буквально из родительского дома убежала в слезах. Впоследствии выяснилось, что мудрый родитель был прав, а лапуля из-за недосыпа и нервов зачем-то включила на максимум юношеский максимализм. Да ещё ко всем грехам в порыве гнева встала на сторону мудака, которого её отец давно насквозь раскусил и рассмотрел, пытаясь навязчиво защитить и огородить. Что ещё усугубляло ситуацию после, что к этому времени ангелочек и сама это прекрасно знала, но её уже было не остановить.       Только одно слово и вертится на языке — люди.       Что-то добавить, только портить.       Хоть и была наполовину ангелом, в сущности, душой Яна всегда была и остается обычным человеком.       А значит ей неизбежно присущи обычные человеческие ошибки.       Чаще, конечно, из-за глупости. Но в её случае из-за большого и чуткого сердца.       Даже успев за день до смерти отца поговорить с ним по телефону и извиниться, предсказуемо, что и малой толики это не облегчило её груза вины перед ним даже спустя семь лет. А дальше уверенно приближающиеся депрессия. Здесь-то вовремя и подсуетился наш знакомый мудак, умудрившись ловко и быстро из бывшего парня получить статус завидного жениха. Манипуляция во всей красе, действительно воспользовался ситуацией умело и вовремя. Чёрт, осудить будет открытым лицемерием, но сочувственно киваю ангелочку, допивая очередной стакан «Крейга». Что тут сказать, я сам так поступаю практически со всеми людьми, от которых хоть что-нибудь мне нужно. И с Яной также поступил, только присутствует одно, но аховое различие — я никогда не лгал, и дорогая была вполне в своём уме, понимала, что от неё хотят и сделают, как тогда — нет.       Мудак подставил плечо, стал необходимым костылём в её разрушающемся мирке, и Яна с облегчением облокотилась об него всем телом, полностью переложив ответственность за себя на другого. На время позабыв, что плечо-то так себе и в действительности губительное. Дальше из слов ангелочка следовало, что сейчас она отлично осознает       (каждый раз было смешно слышать от неё слова «осознает» или «понимает», исходя, как прелестный язычок и акцент коверкал речь в таком… готовом состоянии)       что из этого ничего путного в дальнейшем все равно бы не вышло. И…ого. Затем с неприкрытым облегчением и с неприличной для неё открытостью выдаёт, что безумно рада, что не успела выскочить за него замуж и, не дай бог, родить ребёнка. Что ж, я только молча согласился, слегка наклонив голову на бок. Это действительно принесло бы больше проблем, как тогда, так и сейчас. Впрочем, всегда остаётся вероятность, что не создало бы никаких проблем в будущем. Хочешь-не хочешь, а вынужденное материнство, таких людей, как Яна Шварц меняет.        Подумаешь, мудак оказался лжецом и вёл двойную, а то и тройную жизнь. Что-то не было заметно, чтобы Яну это особо смущало с тем же лосяшем или белкой. Или все так усилил первый подобный опыт, а потом терпимо? Оу-у, просто «очаровательно», не думал, что он был первый в стольких отношениях у лапули. Конечно, после такого первого серьёзного и житейского урока не захочется заводить новых привязанностей, ожог непременно оставил надолго ноющий шрам. Дальше я не совсем понял, что имела виду ангелочек, поскольку она затараторила ещё быстрей и возбужденней, не заметив, как в один момент полностью перешла на русскую речь. Несколько раз, остановив её при помощи излюбленного глотка алкоголя, и уточнив детали, не достоверно, но я уловил шокирующий посыл лапули. Последней каплей стали не многочисленные измены со шлюхами, а хладнокровное и бессмысленное убийство при задержании на службе, свидетелем, которым она стала случайно. Весь ужас в том, что Яна смогла задержать злодея, пригрозив направленным оружием и предупреждением, а её рыцарь, резко появившийся из-за спины, сделал без предупреждения «пиф-паф» чуть ли не в упор. Не особо углубляясь во все тонкости правоохранительных органов её родины, без понятия кто усложнил работу, или наоборот упростил, кто имел право, а кто нет, ясно одно: это сейчас Яну не удивишь убийством, будь это человек или нечисть, а тогда, когда ей было не больше двадцати пяти лет у неё мир нелицеприятно вывернулся наизнанку перед глазами. И сделал это человек, видимо, которому она очень доверяла больше, чем самой себе.       Все, как говорил папочка, а ты не слушала ангелочек.       Этот грешок явно останется за тобой навечно.       (сколько раз мне пришлось ей объяснять и раскрывать глаза на этих джинсовых кошмаров, а она упрямо отказывалась слушать? пока чуть не довела нас обоих)       Уверен, что следующее, Яна никому не говорила, ни одной живой душе, даже гребаным Винчестерам, да чего уж там, не осмелилась бы и себе вслух признаться в трезвом уме. А мне открывает все тайны, сама и без принуждения, потому что искренне желает. Конечно, не без своей зажатости и ради приличия, слабых оправданий. Не просто признаваться даже Королю всех подонков на белом свете, что и у мисс правильности далеко не всегда правильные мысли. Это взбудоражило сильней, чем я ожидал от себя. Пожалуй, мой ангелочек ещё никогда не была со мной так откровенна.       — Наверное, ужасно об этом говорить, но… но, — девушка пытается не отводить от меня прямого взгляда, но все же пару раз подаётся невидимой силе и переводит глаза на пустой прозрачный стакан, где отражались языки пламени. — Порой я ловила себя на мысли, что рада… что он… погиб в автокатастрофе… Мне ничего не пришлось самой делать, чтобы он раз и навсегда.. исчез из моей жизни. В конце концов… если учитывать, каким он был человеком… — из неё резко вылетает нервный смешок. — Мир с его смертью только лучше стал… ну или точно ничего не потерял.       Ну, конечно, моя дорогая.       Если тебе от этого хоть немного легче, то пусть будет по-твоему.       Без этого мудака мир действительно на самую малость, плевать, что незаметно, но стал светлей.       Чертовски было интересно наблюдать и слушать такие грязные признания от ангелочка, если бы она не срывалась на истеричный смех все чаще, то было бы в разы спокойнее. Не то, чтобы я не мог ничего такого подумать о ней, Яна хоть и любит выставить себя святошей и непорочной, но… Я бы совсем не удивился к таким откровениям, если бы они происходили с ней во времена апокалипсиса, в компании двух дебилов и придурочного ангела, да даже, под покровительством Сингера могло твориться все что угодно, это же долбаные охотники — их жизнь сплошной мрак, к тому же добровольная. А здесь, словно нарочно уродуют образ моего ангелочка, который успел у меня сложиться и прижиться, сродниться, к тому же она сама все ломает да ещё с каким-то извращённым упоением, ожидая от меня такой же реакции. Будто, я ошибся или сделал поспешные выводы и должен непременно разозлиться, а это не так.       Я не ошибаюсь, я больше никакой-то жалкий человек, как она, я… просто недоглядел. Специально, никогда ничего не делается просто. Ничего сверхъестественного Яна не сделала и ничего не скрыла. Ну захотелось девушке сохранить свои мерзкие секретики при себе, а я и позволил, как джентльмен, потому что, в конце концов, это не помешало получить её взаимности. К тому же постепенно, но все карты раскрываются, потому что честность — основа основ любых долгосрочных отношений.       Дальше я не рассчитывал услышать каких-то громких признаний от лапули, но как говорится, сначала цветочки, а ягодки потом? И почти не удивился горького привкуса таких ягодок, хотя раньше они таили во рту от сладости.       Не рассчитывал, потому что был убеждён, что такая супер-пупер дружная семья, как у Яны Шварц не дадут ей окончательно пасть духом и «погибнуть». Бывают в жизни разочарования, особенно это ощущается болезненно остро в первый раз: умер отец, парень-мудак, который уже устраивал и таким, тоже неожиданно следом отбросил коньки. В конечном счёте, не все так плохо, бывает намного хуже. Больно, но пережить можно, тем более это вполне было по силам моему ангелочку. Оставшись одной, то конечно, было бы не удивительно, что произошло с ней дальше, но что же в её сознание прищемило, чтобы пойти по такому плачевному сценарию добровольно, оттолкнув остальных, чтобы те не мешались?       Потому что Яна сама этого не захотела.       Находя всегда силы понимать и прощать других, в самый критический момент она не смогла или не захотела понять и простить себя, даже когда родные люди были готовы ей помочь, бороться вместо неё.       Немыслимая несусветица.       Иногда слушая своего ангелочка и улавливая между слов что-то этакое, уже не в первый раз подавляю желанию вселится в её тепло, чтобы воочию увидеть в каком же собственном соку она вариться ежесекундно. Впрочем, сомневаюсь, что узнаю что-то новое помимо того, что Яна спокойно выдаёт сейчас. И вот это действительно начинает подбешивать.       Вот этого не то что бы никогда не пойму в людях, а сам отказываюсь даже попробовать, хотя много ума не нужно, чтобы разбираться в человеческой душе. И при жизни никогда не понимал и презирал. Настоящие ничтожества, что тошно от одного вида, как прокажённые. Что за безжалостная и бессмысленная деструкция в отношения себя? Как можно поставить себя ниже всех и вся, собственной волей смешать себя с отбросами этого мира?! Ладно, там любовь и прочая сентиментальная дребедень, когда ставишь другого человека и его приоритеты выше себя, но здесь… Боже, Яна и эту жизнь ты мне продала? Чувствую, ещё раз в истерике захохочет, если не в неё, то пустой стакан полетит в стену. Кричи. Плачь. Ненавидь. Бойся. Что угодно делай, но не смейся, потому что ничего забавного тут нет.       Если ты не поняла, я тебе объясню ещё раз.       И столько раз, сколько потребуется, чтобы ты, моя дорогая запомнила навсегда.       В моей жизни этому место быть не может.       Никогда.       Если твои дружки охотники это поощряли, я буду нещадно искоренять из тебя.        (ты не можешь быть как они, Яна ты не ничтожество, ты моя!)       Упускаю тот момент, когда допил первую бутылку виски и открыл вторую. При таком ничтожном поводе, Яна дожидается ещё одного жалкого глотка.        Секс, наркотики и рок-н-ролл? Ха-х, если только в обратном порядке и без рок-н-ролла, а секс обязательно вперемешку с алкоголем, по-трезвому худо да бедно она ещё могла себя контролировать. И, пожалуй, транквилизаторы могли бы ей помочь, будь они добыты более законным способом и принимаемые под строгим наблюдением врача, а не в откровенном злоупотребление.       В отличие от себя самой, семья Яны Шварц действительно быстро смекнула, что у лапули начинается затяжная депрессия, и всеми возможны усилиями, пытались помочь выбраться из выгребной ямы, в которой она засела. Поначалу все было неплохо, не считая, что на фоне наплевательского отношения к себе, Яна все же заработала язву желудка и попала в больницу. Первые полгода после смерти мудака и около года её отца прошли относительно спокойно и неспешно. Жизнь продолжала идти своим чередом, а время пусть не до конца, но утихомирила все душевные муки, заставляя смириться и идти дальше или пасть к чертям собачим. Надо же, я, правда, радуюсь, что Яна не сразу выбрала второй вариант, а всеми силами старалась придерживаться к первому, однако предприняла меры, которые прямо привили к падению, как физически, так и нравственно.          Себя не обманешь ангелочек.       Не внешние симптомы нужно было заглушать, а что-то менять в себе, глубоко-глубоко внутри.  Именно там, куда ты только что пустила меня.       Поначалу Яне надоел контроль и жалость семьи, в особенности матери, когда обычно роль «ответственной и сильной», со всеми сюсюкаться и решать всякие проблемы, выполняя она в их ячейке общества. До лапули быстро дошло, чтобы от неё отстали нужно стать прежней, и она искренне попыталась. Притворяться долго не получилось, и кто-то на работе сочувственно ей посоветовал сильный транквилизатор, явно не коллега, а какой-нибудь постоянный клиент отдела полиции, чтобы быстрей избавиться от тревожного состояния и вернуться к нормальной жизни. И опять же на работе она без лишних хлопот вышла на врача, который за приемлемую цену без лишних посредников предоставил ей заветные «пилюли счастья». Только счастье продлилось недолго.       —  Знаешь, я, словно возвращалась в прежнюю жизнь до всего этого кошмара.. даже лучше. Одна таблетка решала столько проблем. Так было легко и хорошо, мне казалось, что я могла хоть горы свернуть… Я не заметила, как подсела на это состояние и потеряла контроль над ситуацией. Первую баночку можно было растянуть на месяц, а я выпила меньше чем за три недели и с последующим мне было все мало и мало, а без них становилось ещё хуже, так плохо… До таблеток меня мучила только бессонница, а когда проходил эффект, эта эйфория… Хуже дрожи в конечностях и приступов паники с заторможенностью, была неконтролируемая злость на весь белый свет… — Яна снова засмеялась, только на лице была такая гримаса боли, будто она пыталась заплакать, но не могла. — Боже… я до сих пор не понимаю, как меня не уволили за превышение должностных полномочий… Хотя время такое было, люди нужны были даже такие больные на всю голову, как я… Тем более работа пускай и с перегибами… все равно делалась как надо.       Нет, мой несчастный ангелочек.       Просто даже на работе были люди, видимо друзья, которые хотели тебе искреннее помочь.       И помогли, а ты их старания просто неблагодарно слила в унитаз.       Ведь именно они, спустя три месяца этого ужаса помогли тебе пережить полный отказ от транквилизатора. Кто прикрыл на работе, кто присматривал, что для семьи так и осталось в тайне твоя зависимость от психотропных препаратов, вновь не дали сорваться и полностью прийти в себя при этом в сущности не понести больших потерь.        Только счастье и прежняя жизнь так не вернулись, пустота в душе становилась все шире и глубже, заполоняя все её естество, все, что делало Яну её самой. Ещё раз попробовать обратить внимание на проблему в себе и что-то начать менять, пожалуй, обратиться к психотерапевту за профессиональной помощью, были проигнорированы. Судя по всему, со временем Яна все равно бы нашла выход в алкоголе. А ещё чуть позже в плотских утехах. Прямо как сейчас. Потребность в человеческом тепле и в коротких передышках в пьяном угаре от реальности, от себя, все, что ей требовалось, чтобы оставаться хотя бы на плаву. Её новые костыли для «полноценной» жизни.       — Кроули, ты только не злись, но я.. обманула тебя, — снова эта гримаса боли и даже раскаяние пытающийся скрыться за кривой улыбкой. Яна нелепо, но двигается ближе, когда же я без каких-либо эмоций сверлю её тяжелым взглядом. — Я не помню сколько у меня было мужчин и тем более, кто был последним до тебя… Ни у одного даже имени не запомнила. Где я только с ними не знакомилась, но чаще в клубах после работы, в состоянии, наверное… вот как сейчас.       Ну что ж ты так выжидающе смотришь на меня лапуля?       И придвинулась ближе, что моя правая рука, которая покоилась на спинке дивана, может без усилий дотронуться до девичьего плеча.       Все ещё хочешь, чтобы я наказал тебя? За что? Неужели только за то, что на один вопрос из карточного марафона ты солгала? Пф-ф, Яна ты же не такая наивная, хотя алкоголь изрядно притупил твои извилины в голове. Уверен, ты давно догадалась, что я лишь хотел убедиться, что ты не спала с этими ничтожествами Винчестерами, с людьми, которых я ненавидел и мечтал стереть в порошок собственными руками, а после спросил, кто у тебя был последний, из чистейшего эгоистического любопытства. Тем более после того, как узнал о твоем истинном голоде. Теперь понятно, почему ты посадила себя на «жесткую диету» и истязала последние четыре года. Стыд и вина в уголке души постоянно о себе напоминали, притупляясь иногда внешними обстоятельствами. К тому же, если посмотреть под иным углом на открывшуюся картину, то пошла ты на обман неосознанно, обманывая уже себя, а не меня в первую очередь. Потому что я верю, что последний для тебя был действительно мудачок-женишок, а другие мужчины не отпечатались в памяти, ты их просто использовала, как скорей всего, и они тебя. Было и было. Я хоть уже несколько раз и словил шок, но ничего особенного не узнал. Да и как я могу злиться и осуждать, когда сам люблю и до сих пор веду развратный образ жизни? Только я делаю это с удовольствием и сознательно, а не чтобы убежать от самой себя ещё больше загоняя в тупик.       Кульминация её исповеди и апогей боли, как я и догадывался, была причина, по которой Яна не вернулась домой после апокалипсиса.       Если скрыть зависимость от психотропных препаратов она смогла от семьи, то утаить пьяные и блудные похождения не особо-то старалась. Притворяться, что все хорошо — сил на терпения не осталось, а вновь излишняя опека и контроль только больше злило и выносило мозг и так находившимся под ежедневным давлением алкоголя и похмелья. И очередной раз, когда брат и сестра обеспокоено, звонили, писали: поела ли ангелочек хорошо, соблюдает ли прописанный режим сна, успевает ли во время отдыхать, Яна без зазрения совести и настойчиво послала всех в пешее эротическое турне, естественно под очередным воздействием алкогольного опьянения. Через раз могла ответить на звонки, нагло игнорировала смс-сообщения. Под грозным рыком предупредила не сметь даже пытаться, беспокоить её на работе, а по выходным или вечерам перестала открывать двери дома. Если, конечно бывала дома. Вновь обострилась неконтролируемая агрессия, которая теперь была направлена исключительно на членов семьи, на людей, которые все ещё хотели помочь, позаботься о ней, искренне были обеспокоены её резко ухудшившимся состоянием.       Пожалуй с того самого момента, как умер её отец все неизбежно к этому шло. Ангелочек, правда, пыталась не допустить ничего подобного, наверняка, подумать было страшно, что она своими руками может так поступить с родными людьми. Но все ещё переживаемая и прожигающая изнутри боль, ужас, обида и злость оказались сильнее. Первая под раздачу попала её мать, которая не вовремя решила попытать удачу и ещё раз позвонила дочери, чтобы узнать как дела, просто голос живой услышать. Варясь в собственном соку под высоким градусом, при виде пропущенного звонка, Яне пришла очень плохая идея явиться к матери самой. Сокрушается, как умудрилась никого не сбить или в столб не влететь, хотя, второй вариант ей был предпочтительней, чем тот, где она все же благополучно доехала до родительского дома. И стоило ей перейти порог родного дома, который за последний год она избегала как болезненное воспоминание, у Яны Шварц буквально башню сорвало от злости.       Эмоционально, то дико смеётся, то на разрыв плачет, переходит на русский язык. Ангелочек хватается за лацканы моего пиджака и судорожно вздыхает ртом, тут же возбуждено хочет продолжить рассказ, толком не отдышавшись. Убираю стакан на стол и встряхиваю за плечи, чтобы немного её отрезвить.       — Эй-эй-эй, притормози Яна! Отдышись для начала, — повышаю тон, чтобы точно услышала и замечаю, каким мой голос стал осипшим. Быковым зрением, мельком бросаю взгляд на вторую, почти выпитую бутылку «Крейга». Все же превысил свою норму, чем сразу объясняю свою реакцию. Как тут не спиться, когда такое узнаешь о своей солнышке? Не мог я оставить её одну в таком состоянии, но и без алкоголя тяжело все это выслушать. Я хороший психолог, но для заключения сделки не требуется всю подноготную будущего клиента знать.       А с Яной надо, потому что она не какой-то очередной человек, душа, которая пойдет в общую копилку ада.       Она нечто большее.       Она — моя.       (все, что важно для неё, важно и для меня)       С горем полам, но я понял, что пыталась донести Яна, хотя только потому, что сам догадался раньше. В том состоянии, она не  могла не злиться на свою семью, пока убегала от самой себя. Сначала навязчивая опека и контроль, выставляя её какой-то несостоявшийся и неполноценной, что отчасти, вышло правдой. Обида и боль от осознания, что родные пережили одинаковую для них потерю, оказались сильнее и мудрей, спустя время, продолжают жить дальше и порой радоваться мелочам, как лапуля все больше и больше погрязла в бездне, которую же создала и не смогла затянуть остальных. А потом медленно накрывающийся и в то же время отрезвляющий ужас, что не до конца, но она перешла черту. Ещё одно непоправимое только теперь от её собственных рук, а не злого рока судьбы.       Весь гнев Яна выплеснула на мать, обвиняя её во всем, что только можно вплоть до смерти отца, дескать, если бы не она, Микаэль прожил бы намного больше и счастливей. Я тактично промолчал, что если сердце у мужчины и болело, только за неё саму. Не думаю, что Яна хотела как-либо навредить своей матери, просто в момент ярости это было неизбежно, тем более, когда лапуля, как ураган все сметала на своем пути. Один шаг, неосторожное движение, резкий порыв, и Яна оттолкнула от себя свою мамочку, что та «удачно» ударилась и порезалась об разбитое стекло. Боже, сколько же раскаяние, будто она изувечила её, хотя в последний раз при виде её матери, больше опасений вызывала смертельная бледность с худобой и распухший краснеющий глаз под повязкой.       Нагадив в родительском доме и поджав хвост, у Яны хватило сил не закемарить за рулем, и вновь благополучно доехать до своей квартиры, где её уже поджидал брат с сестрой. Конечно, любящая и заботливая мама не проигнорирует, что происходит с её ребёнком и на помощь позвала более ответственных чад, испугавшись, что может произойти что-то похуже. Настоящее материнское сердце никогда не обманет, правда?       Верно, её сестру и брата звали Алиса и Вадим. Только сейчас осознаю, что Яна не смогла произнести имя матери, постоянно зовя её, как маленькая девочка:       — «Мамочка! Мама!»       С одной стороны возмущенные до крайности, но обеспокоенные её поведением Вадим и Алиса, намеренные получить объяснения, а с другой — Яна, самостоятельно дошедшая до ручки, не желавшая какого-либо видеть и слышать тем более их. Зная порой тяжелый нрав девушки, и учитывая, что все они кровные родственники потасовка была неминуема. Но разрешилась бы более мирным путем, если бы у лапули хватило ума не пить столько в тот вечер, или хотя бы переодеться после работы, чтобы вместе со служебной формой оставить табельное оружие. От следующих слов впервые проходит жуткий холодок по спине, что дыхание затаил, когда только по одному взгляду ангелочка понял все наперед.       Кто бы мог подумать, что ещё до начала апокалипсиса ангелы и демоны могли потерять живое оружие из-за трагической случайности.       Всегда знал, что за ней плохо присматривали, что пернатые, что шайка Азазеля.       — Знаешь, Кроули… — повернувшись ко мне лицом, Яна устало облокачивается об спинку дивана плечом. Глаза покраснели от слез, щеки блестели, а на губах из последних сил держалась горькая улыбка прошедшего. — Несмотря на то, что прошло почти пять лет, и те попытки, которые я делала, чтобы забыть тот день.. ту ночь… Я до сих пор помню все, как будто это было вчера, кроме… момента, когда же сняла предохранитель с пистолета? Возможно, я сделала это машинально, как для тебя пальцами щелкнуть, издержки работы.. чтоб её. Я никому не хотела навредить, тем более им, я бы никогда…       — Тогда зачем достала пистолет? — после всего сказанного, неужели пойдешь на попятную Яна? Или в тот вечер ты сама до конца не поняла, что хотела сделать и все свалила на страшную случайность? Все стало понятно ещё в начале нашего разговора, но я не думал, что ты успела предпринять не до конца осознанную попытку. Раз мой ангелочек такая… неустойчивая, я сто раз подумаю, прежде чем предлагать ей алкоголь впредь. И сегодня больше ни капли.       — Я просто хотела показать своей семье, что я чего-то ещё стою, что, все ещё нося, — приложив правую руку к груди, Яна сильно сжимает рубашку в кулак, потянув, —… ежедневно серую форму и звезды на пагонах… доверенное оружие я могу нести большую ответственность, чем я есть. Я понимаю, что не должна была так общаться с мамой, не должна была вообще приезжать к ней в тот вечер… Клянусь! Ещё за рулем мне стало стыдно за свой поступок, мне было так плохо… Я просто хотела доехать до дома и лечь спать, прийти в себя и обязательно бы позвонила, извинилась бы за все… все бы объяснила… — Яна судорожно вздыхает и крепко зажмуривает глаза, будто хотела сдержать очередной поток слез. — Вадим кричал на меня… с такой злобой, я понимаю, что он имел право, что он тоже испугался за маму, но он смотрел на меня… как на чужого человека, а Алиса как на пустое место… Я не знала, как ещё брату и сестре, как маме доказать, что, потеряв его — я не потеряла саму себя. Достав оружие, я просто хотела попугать их, показать, что я.. я… я-я.. — ангелочек медленно опустила голову, вновь спрятав от меня лицо. Однако через несколько секунд её плечи затряслись, что не успел погрешить вновь на слезы, как захлебывающийся и протяжный смех проникает под кожу, заставляя неприятно поежиться внутри. Хотелось сделать что угодно, лишь бы она перестала смеяться и       (пугать)       нервировать меня. — А может я правда, просто хотела снести себе башку… чтобы наконец-то все это закончить…       Все же призналась.       Все же ты хотела умереть Яна Шварц.       Неужели и сейчас желаешь того же?       (после всего, что между нами было?)       (я пойму, если ты этого хотела до дня икс, признаю, что был недостаточно с тобой бережен и терпелив, но не после… Яна, я не позволю тебе снова себя обманывать, все изменилось, твоя жизнь теперь иная, вспомни, что и кому принадлежит)       Предвидел, а к своему удивлению все равно опешил, что не сразу сообразил, что ответить Яне на её неудавшуюся попытку в прошлом совершить суицид. Что ж вполне «уважительная причина», почему она не вернулась домой к семье после того, как апокалипсис благополучно завершился для команды людей. Да и кому собственно возвращаться? Всех кого можно было, она успешно от себя оттолкнула. Если соотнести время, её срыва и время, когда Кастиэль вытащил Дина из ада, то все сходится, все происходило примерно в начале октября 2008 года — спустя даже больше двух лет персонального ада Яны Шварц.       Я ещё слишком ярко помню те события, когда Лилит отдала приказ небольшой группе демонов доставить ей живое оружие, чтобы ту подготовить для Люцифера, поскольку печати неуловимо быстро стали взламываться один за другим. Но не успели, какая незадача… Именно, на это я и рассчитывал, когда давал наводки посредникам Захарии, чтобы небеса опередили ад. По рассказу единственного уцелевшего демона из группы транспортировки, они предусмотрительно устроили засаду в её квартире, но человек наполовину ангел сумела дать отпор, которого никто не ожидал. Яна не догадываясь, смогла для себя выбить нужные десятки секунд, чтобы ангелы успели её забрать. Тогда верхушка пернатых успели первыми перехватить живое оружие, переместив непосредственно к будущему парадному костюмчику Михаила, разумно перебив всех черноглазых, одного недоглядев. Как же хорошо, что она не пила в тот вечер, как до этого, или после того дня все неизбежно поменялось? Нет смысла спрашивать, более чем уверен, что в тот день была последняя встреча ангелочка с её семьей перед тем, как жизнь порочно переплелась с жизнью охотников. Впрочем, теперь ясно, что Яна сама с удовольствием погрязла в ней. Одну выгребную яму сменила на другую, ну что за несчастная и… моя идиотка.       Интересно, что Яна нихрена не понимает, какую выгоду получила, заключив со мной сделку. Ладно, лапуля сейчас в таком состоянии, что вообще тяжеловато воспринимает какую-либо информацию объективно. Не знаю, сколько мы уже так сидим, но время явно за полночь. Глубоко и протяжно вдыхаю и выдыхаю, прикрыв глаза на несколько секунд, напряженно обдумывая следующие действия. У неё истерика, столько лет не вспоминать и стараться забыть, а сейчас заново пережить — очень больно и тяжело, наверное, будь я все ещё человеком, искреннее бы посочувствовал. Нужно ангелочка успокоить и попытаться уложить спать. Временное забытье в данном случае лучшее лекарство. Даже если сейчас она не поймет и не услышит меня, то завтра мы обязательно нормально поговорим. Оба трезвые как стеклышко, и абсолютно никаких больше тайн с её стороны и с моей, более чем достаточно связанных с нашими отношениями и прочими вытекающими.       Вынужденно открываю глаза, когда Яна резко вскакивает с места. Догадываюсь, что она норовила добыть ещё алкоголя. Лапуля попыталась сделать в шаг в сторону и сразу же ударяется неприятно коленкой об столик, однако совершенно этого не замечает, только слегка покачнулась, но на ногах удержалась.       — Сядь, — устало проговариваю и успеваю поймать её за руку, прежде чем она намеревалась обойти столик и диван, чтобы хрен пойми куда пойти. Чуть усилий и податливое тело поддается, вплотную приземлившись рядом, что наши ноги соприкасались и если ангелочек посмотрит на меня, то обязательно почувствую горячее и хмельное дыхание на коже.       — Странно… да? Зачем они меня остановили, когда ненавидели? Я знаю, что за последние два года утомила их своим существованием, — «если тут кто-то и утомился, так это ты ангелочек мой, а не твои родные, хотя нервишки знатно умеешь потрепать». Снова затараторила, как неугомонная, откуда только столько сил берется при такой кондиции? И снова этот выжидающий взгляд, предвещая ничего хорошего из любимых уст. — Зачем выбили пистолет из рук, когда я успела нажать на курок? По привычке или испугались последствий? — «очевидно, что тебя боялись потерять». — Я по работе знаю, что волокиты и вопросов к ним было бы очень много и неудобных… наверное, они догадались. Как думаешь Кроули, было бы лучше, если бы я умерла тогда или сейчас? Хотя не отвечай, конечно, же для тебя лучше, чтобы я умерла, как можно позже… иначе тебе придется искать новую игрушку, а ты у нас.. ты очень занятой и серьезный дядька…          — Яна, успокойся, — утомлено цыкаю, не ведясь на очередную мелкую провокацию «о-её-ужасной-скорой-смерти». Нет, в сознании лапулю точно нельзя одну оставлять, а то ещё в таком состоянии сделает собой что-нибудь случайно. Как бы её затащить в постель? Ха-х, за последние месяцы это перестало быть проблемой, а значит сейчас, и подавно справлюсь. Осталось решить, как это лучше сделать. Руки так и тянуться просто «вырубить» Яну щелчком, чтобы она тут же потеряла сознание, как убитая. Но не хочу так. Хочу по-нормальному, но она опять противиться и напрашивается на обратное отношение. Тем более есть, опасения, что во сне ей станет плохо и ангелочек захлебнется в собственных рвотных массах. Вот это действительно кошмар, что меня передергивает от одной подобной мысли. Сейчас такими темпами и собственную смерть вспомню, боже. Нужно обязательно проследить, чтобы она уснула на боку и подпереть подушки, чтобы не перевернулась на спину до пробуждения.       — Может уже перестанешь ломаться и скажешь, когда убьешь меня? — прекратив обращать внимания на её пьяный бред, я не ожидал получить смачную пощечину. Хотя «смачной» можно назвать это с натяжкой, больше похожее на «отрезвляющую», ей бы самой нечто подобного сейчас бы не помешало. Не думал, что лапуля пойдет на более активные действия, чтобы привлечь мое внимание. Что же это, новые отчаянные попытки разозлить меня? До радикальных дойдем ангелочек? На что злиться, когда вся её истинная злость направлена на себя. — Мы же оба знаем, что именно так все и закончится. Чего ты ждешь, Кроули? Или ещё не наигрался? Да? — Яна словно обиженный ребёнок не оставляла попыток вновь ударить по лицу ладошкой, не особо заботясь, что я без труда уклонялся и все её «сокрушительные шлепки» проходили мне по груди или плечам. — Брось, ты и в аду можешь со мной делать все что угодно, зачем столько сложностей… из-за такого ничтожества, как я? Возиться столько обычным человеком… нет смысла…       Боже, ангелочек, я понял, что ты хотела или все ещё хочешь умереть, хочешь оказаться в аду, хотя с особенностями твоего ада, боюсь, что мой тебя особо не впечатлит. После трех месяцев взаимности и гармонии я и забыл, какой упрямой ты можешь быть временами, когда все свербит внутри.       — «Хотя тебе ли не знать какая я упрямая сука порой, что самой тошно…»       Точней и не скажешь.       Мне тошно от всего этого.       Я начинаю злиться не на лапулю, а на ухудшающуюся ситуацию, на откуда-то не возьмись бессилие, которую вновь чувствую рядом с ней, что никак не получается до неё достучаться. Конечно, я привык и мастерски умею влиять на людей одним способом: заключать сделки на душу, да так, что человек обычно остается доволен и ещё свято благодарит, как свершившиеся «чудо». Привык, как джин из золотой ламы исполняющий желания, давать людям то, что они просят, страстно желают до потери рассудка — одной просьбой, одной крохотной услугой в ответ. Ну, это же чертова Яна, мать её, Шварц, которая могла попросить у меня все что угодно, при этом совершенно не рискую чем-либо, только принять моё искренне желание сделать ей приятное, просто потому что сказала, попросила, дала знать даже о ничтожной поводе потребности во мне.       Нет, блять, она просит засунуть её в самые глубины ада, когда я готов разорвать любого, кто покуситься на жизнь, которой я дорожу, чуть ли как не своей собственной!       Мне тошно, что причина всех её бед она сама, и это не изменить.       Тошно, что Яна хочет ко всему этому привлечь меня в качестве завершающей точки в её исповеди.       (так вот, что ты во мне видишь? просто демона, который убьет тебя? вот для чего я вдруг стал тебе нужен? в этом твоя потребность во мне и больше ничего?)       Тошно, что хочется рвать и метать все к чертовой матери.       В последний момент не отклоняюсь от её удара, ловлю слабую ладошку и сжимаю запястье, что пальцы мои побелели.       — Вот чего ты сейчас добиваешься, дорогая? Хочешь вывести меня из себя, чтобы что? Что ты конкретно хочешь, чтобы я с тобой сделал? Знаешь, я сейчас назло тебе и пальцем не трону, что тогда предпримешь? — брезгливо откидываю от себя руку Яны, что та сильно покачнулась на месте и злобно фыркаю. — Если хотела покончить собой, то это нужно было делать в отсутствии брата и сестры, или пока якшалась со своими обожаемыми Винчестерами в их вонючей Импале и Кастиэлем, там повода не нужно — выбирай не хочу под зубами какого монстра хочешь геройски помереть сегодня или завтра. Не нужно приплетать меня сюда, когда я давно и ясно дал понять чего от тебя хочу. Хотя совсем недавно Касик тебя чуть на тот свет не отправил с левиафанами в брюхе, что ж ты тогда выкарабкалась? Значит какая-никакая, а воля к жизни даже в такой есть, да, мой ангелочек? Может это тебе давно уже пора выкинуть ненужное дерьмо из головы, которое осталось в прошлом и начать просто жить? Если не себе, то судьбе ты не раз показывала свои зубки, каждый раз отстаивая право на жизнь, наплевав на всякие обстоятельства.       — Ты думаешь, я не пыталась?.. — сразу, но тихо начала Яна с необычно осознанным тоном, словно за секунду протрезвела, что толком не отдышавшись от своей тирады, она вновь быстро возвращает все внимание к себе. Боже, и снова это нарастающая беспомощность в груди сводит с ума, стоит только взгляд бросить на сгорбленную фигуру девушки. — Может, не признавалась себе в открытую, но мысли, что возможно это последняя охота никогда меня не пугала, а напротив, давали чувства… некого предвкушения, завершения, если так можно выразиться. Кроули, — лапуля на секунду прикрыла глаза и приподняла уголки губ в самой печальной улыбке, что руки мои сжались в кулаки и задрожали, — когда я познакомилась с Дином и Сэмом со дня смерти отца, я испытала огромное облегчение. Оказавшись в мире, где существуют ангелы и демоны планирующие разрушить землю в библейском апокалипсисе, по сути, из-за каких-то семейных разборок; где реальны кровожадные монстры и древние божества, убивающие людей ради пропитания — я испытала радость и ещё больше облегчения, что моя жизнь осталось где-то там. Далеко-далеко от этого кошмара, но ужас от всего был предпочтительней в тысячу раз. Поэтому я осталась, потому что заслужила после всего, что натворила дома. Заслужила, что, в конце концов, это привело к тому, что мне пришлось заключить с тобой сделку и продать жизнь. Это мой неоплаченный долг перед семьей. Мне может Сэм понравился только из-за того, что когда он по ошибке освободил Люцифера из клетки я вдруг осознала… Какой же он ущербный, как и я, — Яна ухмыльнулась и громком вдохнула и выдохнула, отведя взгляд в сторону. — Я искренне сочувствовала ему и одновременно ощущала утешение, что на земле есть хотя бы один человек, который возможно хуже, чем я. Наверное, весь секрет в том, что такие, как мы с Винчестерами держимся рядом, поэтому и выживаем даже, как ты говоришь, назло себе? Несмотря, когда по всем законам жанра должны сдохнуть страшной смертью. Но теперь их больше нет… никого больше нет, только ты остался рядом со мной до самого конца...        Вновь тяжелый вздох падает с дорогих уст, дрожь проходит, и я разжимаю кулаки.       Яна щекой и левым боком отрешенно облокотилась об спинку дивана. На секунду с моего ракурса показалось, что она закрыла глаза и наконец-то уснула, но нет, её всего лишь заворожили пляски огня в камине, как до меня же дошло, что до конца этой проклятой, но необходимой ночи между нами, не смогу отвести взгляд от своего ангелочка. Никуда не уйду и не оставлю пока ей не станет легче, пока все не объясню, пока она не поймет, чего заслуживает на самом деле.       «В моей жизни этому место быть не может».       «Если ты не поняла, я тебе объясню ещё раз».       «И столько раз, сколько потребуется, чтобы ты, моя дорогая запомнила навсегда».        Осталось определиться, как это лучше сделать.       (мне жаль… мне так жаль мой ангелочек)       Если бы я захотел все это увидеть во время карточного марафона, было бы Яне легче сейчас? Никогда не думал, что перечитывая любимую открытую книгу, найду невидимыми чернилами сноски, закрытые пробелы между слов и целые новые абзацы. Будто кто-то со злым умыслом без моего ведома, успел вписать недостающие фрагменты, а почерк, несомненно, выдает автора. Надо же даже нет никакого ликования, что корень всех её добрых и светлых чувств к лосяшу оказалось сублимация сочувствии и принятии собственного «я». Почему-то в нем она смогла разглядеть кривое отражения себя и посочувствовать, а посмотреть прямо в зеркало при свете дня настырно отказывается. Забавно и очень грустно, что при этой истерике я убедился в адекватности Яны Шварц больше, чем когда она охотилась с братьями Винчестерами или под надзором Бобби Сингера. Не безумная идиотка, а просто несчастная моя девочка. Психически здоровые люди добровольно не задерживаются в жизни охотников… если только у них не затяжная депрессия с мыслями о скорой кончине.       Вот теперь все цело и стало на свои места. И стоили эти недомолвки и недопонимания из-за того, что я пренебрег ею. Все это время. Сколько устраивал Кастиэлю натуральные скандалы с пристрастием, чтобы он убил гребанных Винчестеров во время поисков чистилища, что их нельзя недооценивать ни на секунду, а Яну Шварц никогда всерьез не воспринимал, даже после её неудавшийся попытки убить меня при подстрекании Мэг. Не стал воспринимать, и после заключение сделки, ни как угрозу, ни как просто человека способное сделать хоть что-то стоящее, кроме как мешаться под ногами и мелко пакостить. Я видел в ней только благодать, случайно присвоенную силу, которую желал подчинить и использовать в своих целях. Но после того дня, когда чуть не совершил роковую ошибку, когда посмотрел в неё лицо и не смог увидеть любимых глаз, что только тихая мольба долетела до разрывающегося сознания…       Отныне всей своей сущностью я только хотел, чтобы она, обычная милая девушка, полностью открылась мне, потому что все, что Яна Шварц делала, было стоящее и стоило всех потраченных усилий, тем более, если в ответ она желала не меньше.       Хотел, чтобы видела во мне нечто большее, не просто демона или Короля ада, а отчаянно нуждалась, как никогда ни в ком другом, хотел, чтобы ангелочек искренне мне улыбалась, как всегда, улыбалась чертовым Винчестеры, тем, кто никогда по-настоящему не ценил и не видел её.       Если бы я захотел все это увидеть во время карточного марафона, то этот день настал бы раньше.       (я помню, что немного человечности творят чудеса и постараюсь дать больше… все, что у меня осталось)       — Ангелочек, почему ты не видишь, что та жизнь уже закончилась? Зачем снова и снова идешь по протоптанной дорожке в никуда? — всего лишь на секунду позволил себе самому удивиться ласковому тону, гармонично смешавшись с усиленной хрипотцой от хмеля, прежде чем ближе придвинулся к девушке, правой рукой легонько приобнимая и поглаживая хрупкую фигуру. — Я показал тебе иной путь, но ты упорно хочешь идти назад. Хватит, пожалуйста, себя мучить.       (прекрати задевать и рвать мою душу, я не хочу возвращаться к человеческой жизни, только не к этой части)       — Если ты не поняла — той жизни, что у тебя была, больше нет, она на мне, полностью и безвозвратно. Это последний и единственный совершившийся факт в жизни, в судьбе, называй, как хочешь, когда ты могла что-то решать и делать, который должна всегда помнить. Отныне только я определяю, чего ты заслуживаешь, а чего нет, что в жизни может происходить, а о чем даже задумываться не стоит. Вся ответственность, что происходило ещё в твоей жизни тогда: теперь тоже на мне, тебе абсолютно не о чем беспокоится. Лучше костыли для опоры, чем я, ты не найдешь. Поэтому если ты запуталась, лапуля, я с радостью покажу, чего ты на самом деле заслуживаешь в моей жизни. И уж точно не смерти из-за таких пустяков, — в этот момент, ощущая всю тяжесть ноши ангелочка, прикрываю глаза и шумно вздыхаю. Все же загрузился, как же я отвык от этого. Быть человеком все ещё ужасно трудно и больно несправедливо, что не без труда заканчиваю. — Я — Король Ада, я знаю лично на своем опыте, что на земле, в аду и на небесах есть вещи пострашней, чем то, как ты поступила собой и со своей семьей. С учётом из всех вытекающих, твой долг перед семьей отдан, я так решил.       (думаешь, у меня нет вещей, о которых я жалею? которые бы хотел исправить в своей человеческой жизни? конечно, есть, моя дорогая, но лучшее, что я мог сделать для себя это принять новую жизнь и стать тем, кем являюсь сейчас не жалея о прошлом)       В комнате воцарилась тишина, в такт нарушаемая потрескиванием огня в камине, где остались в основном угли, из-за чего полумрак сгустился над нашими головами. Смотря её в глаза, не показалось, она наконец-то услышала мои слова, но предпочла нырнуть под маску алкогольного опьянения и криво усмехнуться в лицо, что я опешил, толи от негодования, толи потому что тоже далеко не трезв.       — Ты уже показал Кроули… Спасибо.. Когда тебя имеют в задницу быстрей приходит понимание, какое отношение отныне я заслуживаю, — Яна, будто предчувствуя резкого ответа, попыталась заранее удлинить между нами дистанцию, двигаясь неуклюже ягодицами назад.       — Ещё скажи, что тебе не понравилось! — рявкаю я от мимолетной обиды. Протягиваю руку и грубо хватаю Яну за рубашку в области груди и тяну обратно, что кончиком носа мог прикоснуться к её.       А это, правда, задевает до глубины души. Яна откровенно лукавит, ей не было больно или неприятно, чтобы в таком негативном ключе говорить о наших вечерах полной и вызывающей страсти. Я никогда не смеялся в отрытую от её скованности, а наоборот больше умилялся и подбадривал, всегда поддерживал, направлял каждый шаг. Я лишь показал, что-то новое, то, что Яне могло понравиться, как и мне, и её увлекло, все было по взаимному согласию. Ха-х, а как иначе? В наших отношениях все взаимно! Порой отказывался от своего удовольствия, когда по неопытности ей хотелось ещё, а я все опасался ненароком от нетерпения и спешки навредить её здоровью. Господи… это опять твои тупые провокации ангелочек? Ну, сколько можно?! Я же серьёзно.       — Яна, ты вообще поняла, что я только что тебе сказал? — настойчиво, но, нисколько не сердясь, задаю вопрос и чувствую, как от её сбивчивого и горячего дыхания проходят первые и слабые импульсы возбуждения по всему телу.       — А я не говорила, что мне что-то не нравится… Кроули, прошу, — тихо выдохнув, пролепетала ангелочек сизым голосом, правой ладонью накрывая мою руку сжимающую материю, — только не порть мою любимую рубашку… Снова… Я в состоянии раздеться сама…       Ничего не меняется. Почти что родное, что тело реагирует моментально.       Также приятно и маняще, как в первый раз, тогда, в каком-то заброшенном и богом забытом амбаре, куда она меня вызвала, чтобы заключить сделку.       Одно её неосторожное прикосновение сказало больше, чем все часы перед полыхающим огнем. Куда кстати, пока я не приступил к делу, не помешало бы подкинуть ещё полешек. Нарушать полумрак откровения я не хочу, но мне нужно совсем немного источника света, чтобы ничего не упустить. Чувствую, как мышцы всего тела напрягаются, что сглатываю слюну от предвкушения задуманного.       Я обещал показать, чего на самом деле она заслуживает в моей жизни.       И абсолютно плевать, что в таком состоянии Яна не поймет до конца.       Не страшно, обещал же, что буду объяснять столько раз, сколько потребуется.       Мне не тяжело, однажды Яна Шварц обязательно все поймет и наградит, как умеет только она.       Получилось грубее, чем я хотел, отталкиваю от себя ангелочка, чтобы та спиной завалилась на диван. Перед тем, как начать её раздевать, щелчок пальцев пронзающую тишину, в камине разгорается настоящий адский огонь, как в моей душе. Я знал, что ангелочек не будет предпринимать каких-либо попыток для возражений. Снимая с неё обувь и брюки с трусиками, возникло ощущение, что она вообще перестала понимать, что происходит. Яна что-то мычала про себя, то громко вздыхала, прикрыв глаза. Надеюсь, у лапули не закружилась голова от моего резковатого выпада. Сейчас будет очень хорошо, потерпи ещё немного.       Нарочно оставляю на ней только рубашку. Её любимую, как я мог забыть. Интересно, что со временем эта вещь в её гардеробе стала мне трепетна. Рубашка ничуть не помешает, тем более по очертание груди видно, что лифчика под ней нет, а значит мои руки ничем, в сущности, не ограничены.       Наклоняюсь ниже и, распластавшись на диване животом, занимаю излюбленное место — между её ног, которые Яна неосознанно хотела свести вместе, однако крепко обхватив руками бедра, останавливаю её. Дыхание учащается от одного вида желанной плоти и нарастающего напряжения. Я ещё не начал, но от её запаха чувствую, как в штанах стало жутко тесно. Боже, я не подозревал, как оказывается, давно этого хотел, что вновь непроизвольно облизнул губы и сглотнул. Пожалуй, иногда Яна права, уверяя, что порой свой эгоизм следует укрощать… если это принесет ещё большего наслаждения.       (я знаю, что ты пыталась сказать мой ангелочек, ведь я тоже хочу этого не меньше)       (ты заслуживаешь быть любимой даже после всего, что натворила в жизни, как и я)       (все мы хотим просто быть любимыми, так давай дарить друг другу только любовь)       (пожалуйста, полюби меня)       — Что ты… — прошептала Яна, прежде чем я припадаю к соблазнительному телу и языком провожу по малым половым губам, делая круговое движение между складок, обязательно задевая клитор, чтобы проникнуть дальше в манящую сладкую глубину.       От приятных, но резко непривычных ощущений мой ангелочек не сдерживает громкий вздох удовольствия, что рефлекторно пытается свести ноги вместе. Приложив небольшие усилия, сдерживаю её порыв, пока мышцы бедер не расслабляются под моими пальцами, вновь позволив поставить ножки на идеальном расстоянии друга от друга. Пару уверенных движений внутри, и чувствую на губах прилив её возбуждения, что не сдерживаю себя, языком слизываю и проглатываю тягучую густую смазку, судорожно выдохнув толи простонав.       «Все же какая ты у меня вкусная дорогая, ах-х…я хочу ещё..»       Правая рука отпускает ножку, поднимаясь, сразу ныряет под лоснящуюся рубашку — мимолетное замешательство, что вместо вершины и набухшего соска, под ладонью нащупываю пальцы лапули. Однако Яна не упорствует и сама уступает моей руке, поверх нарывая и сжимая своей. Не вижу, но знаю, что другая привлекательная вершина не осталась без внимания. Одной рукой сжимаю и ласкаю грудь, как другой части бедер и ягодиц, на несколько секунд прерываясь на мягкий животик, поглаживая то слегка царапая кожу кончиками пальцами.       Как оголодавший зверь не могу оторваться от пленительной глубины, вновь и вновь пробуя и смакуя, словно делая глотки хорошей выдержки огненного напитка… Нет, она как прекрасное вино. Пьянящие и одурманивающие. Однако носом задевая набухший бугорок, ощущаю, как раздвинутые ножки Яны вздрагивали при каждом мимолетном касании.       «Знаю моя хорошая, сейчас… ещё немного… как тепло..»         Жадно. По-собственнически. Хочу языком проникнуть как можно глубже, когда Яна отчаянно выгибая спину вместе с попкой, осторожно направляет мои губы и язык чуть выше, заставляя переключить внимание на более чувствительный и нуждавшийся в ласке участок её тела. Одну руку запускает в мои волосы, сжимая в кулак, но не тянет. Пока. Со стоном усмехаюсь себе под нос, шумно выдыхая, отчего ангелочек слегка поежилась от горячего дыхания. Я не закончил и не насытился, но сегодня все для тебя мое солнышко, как ты пожелаешь. Мы обязательно к этому вернемся по моим правилам.       Языком нащупываю бугорок клитора и больше не отпускаю, то и дело, губами посасывая для её большего удовольствия. Также большим пальцем в такт с языком, быстрыми движениями дергаю и сжимаю сосок. На секунду встречаемся взглядами, что у неё, что у меня потемнели от вожделения, пока Яна снова не откинула голову, судорожно ловя воздух между стонами, когда сам подавляю лихорадочную дрожь по телу, чтобы не сбавлять темпа, ерзая от дискомфорта в штанах.       Боже, как ангелочек стонет. Конечно, я всегда ещё больше возбуждался от её голоса во время секса, особенно, когда от переизбытка эмоций дорогая переходила на родной язык, но сейчас возможно под воздействием алкоголя или пережитого эмоционального потрясения… Как же проникновенно и трогательно Яна зовет меня по имени. Только мое имя. Словно боится потерять, показывая всем естеством, не оставлять и не бросать, как она эгоистично поступила сама собой. Ну, куда я денусь от тебя моя дорогая? Это только начало. Ох-х... ах-х, больше не могу, это невыносимо. В брюках не просто жутко тесно, а больно. Давно стоящий колом член, пульсирующий от каждого брошенного вздоха лапули, требует для начала хотя бы больше пространства.       Вынужден отпустить её грудь, при этом по увядающим и хриплым стонам девушки чувствую, что она уже на грани, что интенсивнее языком стимулирую клитор, одной рукой сдерживая вздрагивания разгоряченного тела за бедро. Другой рукой, наконец, неудобно приподняв таз, дрожащими пальцами с трудом расправляюсь с пряжкой ремня и ширинкой брюк, где из натянутых ткани трусов буквально вываливается упругая до крайнего возбуждения плоть. Начинаю себя поглаживать, чтобы утихомирить дрожь по телу, но вся концентрация только на ангелочке.       В комнате становится слишком тихо. Вновь потрескивания пламени в камине, собственное дыхание и если присушиться, еле уловимые её учащенные вдохи и выдохи. Поднимаю взгляд, вижу, как Яна не прекращает ласкать свою грудь, сжимая и разжимая, активно пальцами надавливая на соски под тканью рубашки, в такт моему языку. Жаль, что при таком положении я не могу видеть её лица, но уверен, что глаза прикрыты, полностью растворяясь в приливах надвигающегося блаженства.       Яна не поспела за своим собственным телом буквально в несколько секунд: когда я почувствовал колыхание изнутри, переходящее на её бедра и коленки, которые она снова свела вместе, сильней стискивая мою голову, а следом охватывая все тело сладкими судорогами, после чего гостиница наполнилась громкими, чувствительными и протяжными женскими стонами. Отпускаю свой член, снова руками обхватывая мягкие, но напряженные бедра, все ещё не останавливаюсь и услаждаю лапулю язычком, испытывая приятный дискомфорт, что приглушенно мычу от удовольствия, когда Яна потянула меня за волосы, притягивая плотней вибрирующей и влажной плоти.       Нехотя отрываюсь от ангелочка, когда точно удостоверился, что пылающее тело перестало вздрагивать от сокращения мышц после оргазма, впрочем, не без наслаждения отмечаю, в последний раз чмокнув губами по клитору, как вновь встрепенулись её ножки. Приподнимаюсь на колени, не отстраняясь от её коленок, как и Яна, глубоко дыша, приходя в себя от нахлынувших ощущений. Почти не удивляюсь, когда замечаю, что пропустил момент, когда сам кончил, что тихо усмехаюсь себе под нос и прикрываю глаза.        Как же хорошо. Просто закрытыми глазами слушать треск огня и наши тяжелые, но постепенно успокаивающие дыхание. Вроде ничего нового, что уже было между нами, но этот момент разительно отличается от всех предыдущих. Острей и ближе. Неужели вся вина в избытке алкоголя?        (нет, отдавать все без остатка также приятно, как и получать, даже сильнее)       Не открыв глаза, улавливаю под собой какое-то шебуршание, что заставляет лениво приподнять веки. Яна тихонечко пыталась отодвинуться видимо, чтобы… ой, даже думать не хочу. Негрубо, но снова настойчиво спиной прижимаю девушку к дивану и нависаю над ней. Стоило члену слегка прикоснуться к её мокрой промежности, как моментально вытягивается по струнке. Я хочу ещё.       (я тоже заслуживаю быть любимым)       Ведь именно за этим я и пришел, но, пожалуй, ещё больше хочу донести до лапули простую истину, которую как выяснилось, она ещё не приняла до конца. Сомневаюсь, что Яна поняла все с первого раза. Всегда любил совмещать приятное с полезным.       — Но-но, ангелочек, мы ещё не закончили, — с сильным акцентом и хрипотцой в голосе сказал я, вновь бережно  устраиваюсь между её ножек, чувствуя, как штаны скатились ниже по бедрам. Членом медленно трусь об её половые губы, головкой задевая трепетный бугорок, улавливая мурашки по её телу. — Теперь все стало понятно, радость моя?       — Что… понятно? — просипела Яна вопросом на вопрос, что я прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать широкую улыбку от ожидаемого ответа. Ещё не так поймет и испугается, ведь ничего плохого я не сделаю, впредь и никогда. Забавно, что её взгляд словно прояснился и стал осознанней, как мой же совсем захмелел. От неё.       — Сейчас ещё раз объясню, только… ах-х-х о-о, да-а… — быстро, но аккуратно вхожу в Яну, что не удерживаю в себе короткого и приглушенного стона от наслаждения вновь ощущая её горячую плоть внутри. Лапуля тоже не сдерживает себя, опаляет мое лицо жарким стоном, когда всем телом прижимаюсь к ней, заводя руки вверх. — Каждый раз, когда я буду прикусывать твою мочку уха, ты должна постараться внятно говорить следующее предложение: «моя жизнь принадлежит Кроули и все, что в ней происходит, я заслуживаю», иначе мне придется остановиться на самом интересном… А мы же этого не хотим, моя дорогая?       Без слов, неуверенно, но покачала головой.        Все, что было нужно.       Ускоряю движения фрикции, вновь комната наполняется стонами и вздохами удовольствия, ритмичными шлепками разгоряченных тел. Снова эти чувства поглощают меня с головой, что закатываю глаза от эйфории, что рычу от страха из-за не вовремя промелькнувшей мысли, что кто-то посмеет отобрать у меня моего ангелочка. Однако сразу нахожу успокоение в её поцелуе, слегка посасывая любимый язычок, прежде чем разрываю его и в первый раз несильно кусаю Яну за мочку уха.

***

19 мая 2013

      До того как открыть глаза, по лицу проходит гримаса боли и отвращения под плотными сжатыми губами и зажмуренными глазами от жуткой мигрени, которая, в конце концов, потревожила мой дивный сон. Сколько было приятных пробуждений вместе с ангелочком и первое такое отвратительное, особенно когда пересохший язык облизывает такие же пересохшие губы. Снова эти закидоны из человеческой жизни вместе с ней … только бы не привыкнуть, мазохистская часть моей натуры так и бдит.       Все события вчерашней ночи спокойно проносятся перед прикрытыми глазами. Отлично, с памятью все в порядке, что краснеть не придется, осталось справиться только с головной болью и я почти огурчик. Ох-х, конечно я предвидел, что будет неприятно, но как же давно не перебирал с алкоголем. Последний раз нечто похожее было, когда я праздновал начала своего правления в аду в качестве новоиспеченного Короля Ада.       Медленно приподнимаюсь и с небольшим замешательством обнаруживаю, что мы с Яной уснули на ворсистом ковре рядом с потухшим камином, оставив диван позади. Забавно, что этот момент я не посчитал нужным запомнить, да имеет ли это значение, если нам было хорошо в процессе перемещения?       Провожу руками по лицу, чтобы окончательно согнать дрему, поворачиваю голову чуть левее взглядом натыкаясь на спящую красавицу в позе эмбриона, которая осторожно укрылась моим пиджаком как одеялом, что только согнутые оголенные ножки с коленками соблазняющее выглядывали из-под темной материи. На автомате мимолетно осматриваю себя и тихо ухмыляюсь под нос. Ну и видок, зато подстать ангелочку, либо это… милая случайность, что под градусом я снял с себя абсолютно все кроме черной рубашки, даже верхние пуговицы не расстегнул, тем не менее, галстук куда-то исчез.       Перед тем, как бесшумно переместиться к себе в кабинет, аккуратно вытаскиваю из кармана пиджака сотовый телефон, который предусмотрительно стоял на беззвучном режиме. Не хочу тревожить сон ангелочка раньше времени. Если мне херово — сомневаться, что Яне будет хуже в разы — не стоит. Даже когда она проснется, подозреваю, что лапуля целый день проваляется в постели в жутчайшем недомогании, проклиная себя за необдуманный порыв напиться в стельку. Тем более того дешевого пойла, остатки которого успел вылить в раковину. Надо будет обязательно осведомить Яну, что если бы изначально она попросила алкоголя у меня, то не было бы плохо так сейчас. По крайней мере, от того количества, что выпила она.       Ещё несколько мгновений, стоя перед зеркалом во внутренней стороне дверцы дубового шкафа во весь рост, придирчиво себя осматриваю. Новый и свежий костюм творит чудеса, но вот лицо… Давно я не видел на своем лице мешки под глазами и небольшую отечность. Самый действенный способ для демона избавиться от похмелья это переместиться в другое тело, где нет такой большой концентрации алкоголя в крови. Раньше, когда ещё не нашел постоянный и удовлетворяющий меня во всех отношениях мясной костюмчик, я частенько любил прибегать к этому незатейливому способу. Особенно в первые пятьдесят-шестьдесят лет, стоило выбраться из пекла ада, как меня потянуло экспериментировать разными тушками: мужчинами, женщинами, пожилыми людьми и даже детьми при заключении сделок, что пришел к очевидному выводу — совершенно неважно какой на тебе «костюм». Неспроста «по уму провожают». Обаяние, и небольшие знания в человеческой психологии заверяло успешность договора почти в стопроцентном соотношении в каждом случае. К сожалению, этот прием в настоящем временно заморожен на неопределенный срок. Помимо того, что в теле ранее принадлежавшему умеренно успешному литературному агенту из Нью-Йорка, сейчас и имени не вспомню, находится только моя душа, а значит стоит мне покинуть «мой храм», как излюбленная тушка неизбежно начнет разлагаться. Конечно, есть много способов, как вернуть тело в божеский вид, но как же не хочется этим заморачиваться постоянно. И не без тени иронии над собой, я признаю, что буквально прижился в этом теле, что смотря на отражение в зеркале, вижу только себя и никого больше.       (уж тем более не Фергуса…)       Поправляю на плечах пальто, вновь бросая в зеркало въедливый и пристальный взгляд. Отлично. Вновь шик и лоск, как всегда, одет с иголочки. Однако с минуту понимаю, что сегодня галстук и плотно застегнутые верхние пуговицы, словно смертельная петля на шее, а отчего раскалывающая голова начинает ещё больше кружиться. С тяжелым вздохом, но больше не задумываясь, снимаю с себя галстук и расстегиваю первые две пуговицы рубашки, напоследок поправляя воротник. Плевать на небольшой изъян. Пережить бы день спокойно, хотя зная своих черноглазых поданных, обязательно доведут до смертного греха.       Перемещаюсь на кухню, где сразу нахожу пачку аспирина, а после шипучего стакана, выпиваю следом почти целый графин. Сегодня никого алкоголя и больше простой воды. Нужно чтобы как можно быстрей из тела растворились лишние токсины.       Не дождавшись, когда подействует волшебная таблетка от похмелья, врубаю кран холодной воды и с большим наслаждением подставляю голову. После такого варварского, но действенного способа понимаю, насколько котелок ещё не варит, что нужно было сразу дойти до источника спасательной влаги, прежде чем приводить внешний вид в относительный порядок. Впрочем, даже ворот рубашки не намок, а таблетка уже начала действовать.        Приведя влажные волосы в опрятный вид, поясницей облокачиваюсь об столешницу и полной грудью вздыхаю от мимолетного облегчения. Наконец-то руки доходят, чтобы разблокировать мобильник и просмотреть многочисленные сообщения и пропущенные звонки. И узнать который час.       12:48       Интересно во сколько мы с Яной уснули? Хотя вчера время превратилось во что-то абстрактное и далекое.       Хм-м, первые сообщения от моих мальчиков и девочек начали поступать около шести утра по местному времени. Слабаки, и одни сутки не могут молча выполнить мой приказ — просто дождаться меня и не ныть. Нет, предчувствие, что сейчас придется кого-то убить, с каждой минутой усиливается, а ведь я ещё не переместился и не услышал их жалкие оправдания из-за… какой-нибудь ужасной провинности. Отписываюсь, что через десять минут буду на месте, чтобы перестали терроризировать мой телефон.       Перед тем как уйти не хочу оставлять своего ангелочка в таком беззащитном виде, хотя мой особняк самое безопасное место на земле для неё. А ещё не хочется лишний раз смущать, лапуле и так будет очень плохо, а если память сможет удержать события вчерашнего вечера, она точно будет чувствовать вину передо мной за свое поведение. И перед собой за то, что разболталась и добровольно обнажила душу.       Гостиница находилась практически напротив кухни, поэтому решаюсь пройтись, чтобы ватная голова немного очухалась, не перемещаться же теперь из-за каждого шага? Помимо раскиданной нашей одежды преимущественно вокруг дивана, пару пустых бутылок под столом и стаканов, безобразного беспорядка как такового не наблюдалось, достаточного одного щелчка пальцев, чтобы вернуть все на свои места.       Откинув пиджак на диван, максимально бережно подхватываю Яну на руки, заботливо прижав её голову к груди. Опасаясь разбудить девушку раньше времени, бесшумно перемещаюсь в её комнату, где также осторожно укладываю на нерасплавленный диван, накрывая пледом. Откуда-то не возьмись тут же появляется Принц и запрыгивает на лапулю. Присаживается в области живота, громко мурлыча и топча лапками, совершенно не обращая на меня внимания. Все же Принц туповатый котик, не может понять человек или демон рядом с ним. Ни разу не могу припомнить, чтобы он шипел на меня, как это обычно делают другие кошки, когда чувствуют рядом собой потустороннюю нечисть. Почему-то в последнее время и норовит приластиться, обязательно запачкав мой костюм шерстью.       Залюбовавшись безмятежным лицом ангелочка, что даже присел на подлокотник дивана, понимаю — не хочу оставлять её сейчас одну. На «душе» становится спокойней, особенно после вчерашнего выплеска эмоций, которых довелось увидеть на любимом лице. Не слез, не истеричной улыбки или жуткого смеха.       Покой.       Я чувствую покой прям под кожей рядом с ней. Как же хочется прилечь рядышком и просто прикрыть глаза, пока временный недуг окончательно не оставит измученную плоть. Зная, что Яне будет ещё хуже от похмельного синдрома, хочу как-то подбодрить её. Сразу дать понять, что все в порядке, что больше не нужно переживать из-за прошлого, оно осталось далеко позади и больше не потревожит. Я не позволю.       Наверное, в каком-нибудь идеальном мире все было бы так просто.       Но по вчерашней исповеди лапули тяжело забыть, что жизнь любит подкидывать незаслуженное дерьмо.       Чем быстрей покончу с делами, тем быстрей вернусь к моему ангелочку. В общем-то, сегодняшний день и планировался провести с Яной, пока не обнаружил её вчера с бутылкой в руках. Помимо небольших неотлагательных дел, нужно провести собрание действующих демонов перекрёстков. Если не за пару часов, то к пяти вечера вполне должен вернуться домой. Может, ещё успею застать её пробуждение.       Рукой невесомо поглаживаю мягкую и теплую щеку девушки, когда в голову приходит идея, как подбодрить ангелочка. Повод, конечно не совсем радостный, но думаю, что момент получше нескоро предвидеться. Либо придется ждать её следующего дня рождения, а там нужно совсем иное. Что-то помпезное, а эта вещь более откровенная и трепетная, как наш разговор накануне. Я чувствую, что Яне будет это необходимо, как и мне. Последний раз указательным и средним пальцем провожу по таким же сухим губам, как у меня при пробуждении и оставляю девушку во власти сна, надеясь, что она нескоро захочет освободиться от его объятий.       Предусмотрительно оставляю на столе её комнаты пачку аспирина и графин воды. После заглядываю в гостиницу, чтобы прибраться и щелчком пальцев возвращаю вещи Яны в её комнату, мои в кабинет, а пустые бутылки в мусорное ведро и оставляю окно открытым, чтобы проветрить помещение. Убедившись в приглядном виде оставленной обстановки, перед уходом забегаю в свой кабинет и из ящика стола беру темно-синий футляр с кольцом.       Взгляд неволей цепляется за ведьминский мешочек и пробирку крови.       Не сегодня.       Сомневаюсь, что Кевин Трен второй раз провалиться сквозь землю. В этом вопросе нет никого смысла торопиться.       Для начала нужно пережить сегодняшний день, чтобы вернуться к более великим делам.       Ещё раз, пригладив, почти сухие волосы в следующую секунду появляюсь в огромном зале наполненным демонами представившийся передо мной в многообразных мясных костюмчиках, что со стороны, несомненно, смотрелось бы странно такое сборище разных по возрасту и по статусу персон и даже детей.        — Мой Король! Сэр! — разом загалдели в приветствии, не одна чертова дюжина демонов при моем появлении.       Господь всемогущий, да что вы все разорались-то так?!

***

      Алкоголь — это зло.       В голову все назойливо лезут воспоминания, как нас с Винчестерами отпинали и пересчитали все косточки пару-тройку демонов на каждого, когда пытались насильно доставить Люциферу. А потом также ангелы, когда пытались принудить работать на небеса и Михаила. Тогда Захария сломал Сэму ноги и отнял легкие, Дина наградил раком желудка четвертой стадии, а у меня вызвал инфаркт в последние минуты до полной остановки сердца. И не счесть, сколько разного калибра нечисть пытались обмарать руки в нашей крови, чтобы полакомиться на ужин. Боже, но даже тогда мне не было так плохо, как сейчас.       Вновь накатывает чувство тошноты, что опускаю бутылку с водой буквально в сантиметре от губ, где заранее растворила три таблетки аспирина на литр. Зажимаю тару между ног, головой облокачиваюсь об перила крыльца и прикрываю глаза. Делаю глубокие и размеренные вдохи и выдохи свежего воздуха, надеясь подавить накатывающие противное ощущение в груди и в горле. Однако больная голова не желавшая поддаваться все той же таблетке аспирина, перетекает во все тело, заставляя горбиться от тяжести болезни, что через раз вместо тяжелого вздоха вылетает стон.       Все равно уже легче, если вспомнить, что было около пяти часов назад, когда проснулась. Сейчас меня хотя бы не тошнит от простой воды, ну почти от простой. Впрочем, сама виновата. Набросилась на этот несчастный графин с водой, как на последний в жизни. Повезло, что успела добежать до унитаза, потому что блевала дальше, чем видела. Наверное, хорошо, что стошнило, все ненужное, насколько могло, вышло из организма быстрей. Нет… легче по-настоящему стало, когда через час, набравшись минимальных сил, я приняла душ. Чуть холодней, чем обычно. Совру, если не скажу, как буквально услышала «спасибо» от измученного тела.       Жаль, что не полегчало настолько, чтобы я могла немного перекусить, хотя бы бутерброд с какой-нибудь мясной или сырной нарезкой и салатиком. Со вчерашнего завтрака в желудке пусто, что являлось ещё одной причиной жуткого похмелья. Час назад была предпринята неудачная попытка позднего обеда. Хотя попыткой тяжело это назвать. Стоило открыть холодильник и почувствовать первые нотки «аппетитных» запахов, как в спешке закрыла дверцу, когда ощутила, что желчь стала подниматься по пищеводу вызывая новый рвотный позыв. Это просто ужасно, когда очень хочется есть, но от одного вида еды в прямом смысле начинает тошнить.       Живот вновь громко урчит от голода. Дрожащей рукой приподнимаю бутылку и делаю небольшой глоток воды с лекарством, чтобы утихомирить гул. На сегодня это вся моя «еда». И, наверное, чашка некрепкого чая, которую все ещё рассчитываю выпить перед сном.       Взгляд цепляется за взмахами крыльев огромной хищной птицы пролетающей над опушкой леса в лучах закатного солнца, его пронзительный возглас долетает до особняка, заставляя мое тело на секунду покрыться мурашками от восхищения.       (почему я не смогла также вчера?)       (просто улететь, к нему)       На часах половина седьмого вечера. Сегодня на улице была поистине замечательная погода, как и вчера. Наступают сумерки, а температура воздуха чуть ниже двадцати градусов тепла, что мне было комфортно сидеть на крыльце в одной синей рубашке и темных джинсах. Совестно, что эти дни я провела внутри стен особняка за не самым благородным делом.       Как пьянь последняя.       А ведь зареклась и капли алкоголя пить после того дня.       Но разве с такой жизнью это возможно?       Боже… ещё пару месяцев назад я могла позволить себе так думать, но не сейчас.       Кроули тут совсем не причем. Подозрительно, но с ним я начала забывать, что прекрасно могу довести себя и сама.       Ладонью прикрываю глаза, будто сейчас заплачу, но с губ падает лишь тяжелый и полного сожаления вздох от усталости. От похмелья. От себя. От всей ситуации, виновницей, которой была только я.       Правой рукой локтем облокачиваюсь об свою коленку, все так же прикрывая глаза, хотя на пальцах чувствовала тепло солнца.       Странное чувство, но мне стыдно заходить обратно в особняк. Особенно стало неловко, когда я мельком заглянула в гостиницу, где мы с Кроули… гм, провели весь вечер и ночь, а там, будто ничего и не было. В камине перестал гореть огонь, не оставив после себя даже черной золы; книги, которые я случайно оборонила, когда шатаясь, присела на диван, вновь стопкой аккуратно покоились на столе; и никаких запахов не осталось, чтобы напомнить, что вчера было, они растворились в порыве майского ветра из приоткрытого окна. Будто все это было сном.… И я не могу решить — ужасом или спасением.       После гостиницы в моей комнате казалось жутко душно, отчего снова участились рвотные позывы. Открытой форточки было недостаточно, поэтому устроившись на последних ступеньках крыльца, что трава щекотала мои обнаженные лодыжки из-под натянутой ткани джинс, нашла спасение на свежем воздухе. Действительно стало терпимо просто переносить этот день и легче подавлять чувство тошноты, когда не раздражают посторонние ароматы и вдруг обостренная затхлость. Прости Принц, но сегодня я не позволю тебе спать в одной комнате со мной. И скорей всего уйду я.       Но это полбеды. На самом деле я не могу определиться, отчего похлеще «сгораю» со стыда: за мое нетрезвое поведение перед Королем ада или то, что я все также под действием алкоголя поделилась с ним прошлым, которое все это время пыталась, усилено забыть? Или мне страшно стремно от двух факторов вместе взятых? Господи, совершенно не удивлюсь, когда демон придет и первое, что скажет, что я окончательно выжила из ума, пальцами крутя с двух сторон виска.       Что я и сама знаю без лишних напоминаний.       И безобидно научилась с этим жить, никому больше не мешая.       Пока не доберусь до бутылки какого-нибудь крепкого алкоголя, и душа не понесется в «рай».       Я не отрицаю, что хотела выпить. Тем более это сделать куда сложнее, когда тремор в руках все ещё не может пройти, как гадкая насмешка на вчерашние мои поначалу безобидные намеренья. Прошло уже семь лет, а я все ещё помню его голос, будто сегодня утром он пожелал мне хорошего дня и напомнил, беречь себя на работе. И прошёл второй год, как я не могу дойти до могилы дорогого папы, чтобы возложить его любимые цветы — букет белых лилий в дрожащей и бесконечной памяти. Если в прошлом году были уважительные причины и обстоятельства: бегство и укрывательство от жутких древних монстров, продажа жизни Дьяволу, отсутствие каких-либо сверхъестественных сил и безысходность, то в этом году, если бы я смогла набраться смелости, если бы переступила через свой характер хотя бы в этом вопросе, все бы получилось. Я смогла бы наконец-то посидеть рядом с папой и поговорить с ним.       «Напомнить, что с его обезьянкой все хорошо и не о чем беспокоиться».       Наверное, в сложившиеся ситуации это не самое страшное, что случилось, но невыносимо стыдно перед собой, что я вспомнила о годовщине смерти отца во вторую половину дня, когда по телевизору случайно мельком увидела его любимого актера Сильвестра Сталлоне в каком-то старом боевике.       Не хочу думать, что после этого день неизбежно должен был закончиться так… неправильно? Не хочу думать, что мысли о любимом человеке могли привести меня к трагическим последствиям в моей жизни.       Виновата только я.       Все что происходит в моей жизни, виновной всегда буду я.       (ты забыла, что вчера он тебе сказал? это больше не твоя жизнь, не ты решаешь, что в ней должно происходить)       (моя жизнь принадлежит Кроули и все, что в ней происходит, я заслуживаю)       Вновь я сделала неправильный выбор.       С каждым разом уже почти не страшно и не больно.       До того как вспомнить, что из хижины Руфуса я прихватила бутылку виски, всерьез задумалась, как до конца дня успеть посетить могилу отца, опрометчиво упуская факт из виду, что могу случайно столкнуться со своей семьей, которые наверняка в отличие от меня, не забыли об этом дне. Сколько раз до этого, когда жила и путешествовала с Дином и Сэмом, высчитывала лучшее и предполагаемое время суток в родной стране, чтобы не столкнуться с мамой или с Вадимом и Алисой на тропинке вдоль надгробий во всю цветущем густом лесу. Вчера я не могла об этом думать, и видимо не очень-то и хотела.       Зато в голове возникло сразу два варианта, как лучше все провернуть, но ни один из них не решилась осуществить. Первая возможность напугала меня до ужаса, что лоб успел покрыться холодной испариной. Сердце болезненно сжалось и забилось быстрей при подкрадывающийся панике, что не заметила, как рука сама потянулась к бутылке с высокоградусным напитком. Надо же я стала забывать какого это, а вторая… сейчас кажется не такой уж и плохой, как вчера.       Впервые за долгое время я испытала сильное искушение воспользоваться своей благодатью. Несмотря на никакие риски. Вновь вспомнить, что я не просто человек, что могу что-то большее, чем я есть. Использовать силу всегда было большим риском и не только в виде страшного «суда» от Короля ада, но и от тех факторов, что я могла переволноваться, что-то перепутать, покалечиться сама или ещё хуже, кого-то покалечить нечаянно… Ох-х, черт возьми, как же тяжело.       Проклятье.       При первых двух стопок об этом было легче думать, не так ли? Точней не думать.       А всякий стыд должен был быть потерян после все тех… вещей, которые за эти месяцы я успела переделать с Кроули в постели, как и во многих других комнат особняка. И подавляющая часть из них, внезапно, оказались интересны и даже очень приятны, что не будь этого ужасного похмелья, то мурашки от минувшего удовольствия обязательно прошлись бы по всему телу, напоминая о желании повторить все вновь. Все как он и говорил. Хотя дело, наверное, как раз в том с кем ты делаешь эти вещи. Дело всегда было в нем.       Да, я испугалась.       Я очень испугалась от одной мысль, что Кроули узнает, что моя благодать не утрачена бесследно. Что не просто тлеет где-то глубоко в моем естестве, а снова сумело разгореться горячим пламенем способно обжечь. Испугалась, что все, пусть и происходит не в моей жизни, но может исчезнуть из-за несерьёзной прихоти, словно избалованной глупой девчонки. Которая не думает о последствиях, а громко топает ножкой и требует подать то, что остро понадобилось в секундном порыве. Было нелегко, но я честно ответила себе:       «Яна ничего с тобой не случиться, если сегодня ты не посетишь его могилу.       Твой отец не воскреснет, никакой пользы, и уж тем более радости твой возможный визит родным не принесет».       (от меня только одни проблемы и они тоже это знают)       Да больно, что не получается иначе, хотя обстоятельства жизни ещё в прошлом году продемонстрировали во всех красках как с каждым годом буквально становится ещё хуже.       (только не зарекайся, прошу…)       Если получилось заглянуть к папе при библейском апокалипсисе, не значит, что получится на краю гибели от древних монстров из недр чистилища. Почему, когда жизнь теперь полностью и бесповоротно в руках Дьявола, должно быть по-другому?       «Мир буквально вновь может оказаться в руинах, если ты пойдешь на поводу своего искушения».       Или все могло быть иначе?..       После первой стопки, когда получилось унять дрожь от страха, а панику усмирить на несколько секунд задержав дыхание, робкая мысль под прикрытыми глазами, и пусть, что всего на пару минут дало надежду на лучшее и заставило задуматься о многих на первый взгляд незначительных событий, которые произошли за эти месяцы. Никогда не думала, что подумаю о Кроули в таком ключе. Даже на несколько минут. Хотя после сегодняшней ночи я ничего не понимаю вообще…       Грустно или нет, но вчера я осознала перед выбором, что не хочу терять всего, что приобрела после дня икс. Что, имея что-то не своей жизни, не готова поставить все на кон и сделать ход. Конечно, теперь любой спокойно может тыкнуть в меня пальцем и сказать, что все такие стала прошмандовкой Короля ада, да и к тому же очередной и далеко не последней. И никто не вспомнит сколько усилий было приложено, чтобы этого избежать, никто не вспомнит, как могло быть хуже, если бы в нашем противостоянии выиграла я… Возможно, это просто новая форма сумасшествия, ни для какого давно не секрет, что с головой у меня не все в порядке.       Там полный бардак, что черт ногу сломит.       (уверена вчера чуть Кроули не сломил)       Не считая первых двух невыносимых недель, где Кроули буквально затрахал меня, где и как только можно не давая не просто жить, а даже базовые потребности утолять все вышло довольно неплохо, как ожидалось, временами, даже мило и забавно. Почти как у обычных людей, если не забывать издержки в отношениях с демонами. Кажется, через полтора месяца после дня икс, когда он утолил свой первичный голод по моей взаимности, в наши отношения вернулось обычное общение, которому на удивление самой себе была очень рада и оказывается, искренне соскучилась. Мне, правда не хватало простого разговора словами, а не иными звуками, которые издавали наши тела при близком контакте, и все равно, что поводом послужило просьба Короля ада оценить его новый шаблон для договоров продажи души. Который, к слову, теперь действительно удобней проверять на поспешные опечатки и погрешности. Видно, что «с душой» подошел к этому делу, и не знаю, каким образом, жирно намекнул, что музой за кропотливой работой послужила я. Боже, люди будут подписывать шаблоны контрактов и договоров продавая душу, на которое вдохновила я, возможно, как-то косвенно поспособствовала аду… Прошу Яна не думай ещё и об этом, своих проблем в башке хватает.       Всего пару раз, но мы вместе посмотрели телевизор. Просто кино и популярную телепередачу, прям как… какая-то парочка, которая решила таким образом провести вечер дома. Абсурд, но каждый раз, на какое-то время, я забывала, что рядом сидевший со мной мужчина, демон, Король ада, мой личный дьявол и просто обаятельный мерзавец, который заставляет теперь меня краснеть от недвусмысленных взглядов, а не закипать от злости. В первом случае, щелкая каналы, я наткнулась на начало фильма «Крёстный отец», который давно числился в личном списке «к просмотру, как время появится когда-нибудь, если не помру». Кроули появился через пять минут с нескрываемым любопытством, поинтересовавшись, что я собралась смотреть. Сильно удивившись и чуточку повозмущавшись, что я ранее не смотрела сие шедевр кинематографа, демон все же остался, присел рядом и посмотрел со мной кино. При этом ни разу не приставая и почти не флиртуя, все также с интересом задавая вопросы на значимых сценах картины и сюжета. А во втором, мы увлечено смотрели передачу «Кто хочет стать миллионером?», где Кроули сразу заявил, что приятный дядька под сорокет с блестящей залысиной станет новым миллионером программы. После его слов, открыто и подозрительно на него покосившись, я была уверена, что это новый клиент ада, хотя Кроули заверил, что это не так и просто обостренная интуиция, которой он решил блеснуть. Понимаю, что врать ему было незачем тем более в таком случайном и несерьезном вопросе, хотя после победы мистера Джексона все равно сомнения ерзают, даже сейчас под ложечкой. Может Кроули просто забыл, что этот бедолага продал душу? Или ему просто не сообщили приспешники-демоны, другие, кто тоже заключает сделки? Однако сидеть рядом с ним и отгадывать ответы на вопросы, было очень увлекательно и весело. Я давно так не смеялась. И готова поклясться, что впервые увидела и услышала настоящий смех Кроули, а не излюбленную ухмылку или хитрый оскал.       Вспомнишь такое и, наверное, удивляться не стоит, почему в голове возникла мысль попросить Кроули перенести меня на могилу отца хотя бы на полчаса. Не робея показать нечто сокровенное сердцу и довериться. Примечательно, что сейчас с раскалывающейся головой и после всего, что произошло вчера в гостиной у камина, идея «открыто поделиться и высказаться» теперь не кажется безумной и безнадежной, что, несмотря на всю сложность, болезненность и оставшихся глубинных разногласий в наших отношениях, Король ада смог бы понять, как для меня это важно; жизненно необходимо, раз в год, 18 мая проведать, «побыть» рядом с человеком, который когда-то был целым миром вместо него.       Моим миром.       Ярким солнцем.       И огнем в душе, который, невзирая на все невзгоды, продолжает тихо теплиться и сопротивляться свирепому ветру извне.       Вчера в это время мне хватило ещё одной стопки виски, чтобы беспощадно погасить подобные мысли, а сегодня они греют изнутри, помогая легче пережить похмелье. Хотя вчера я не знала того, что знаю сейчас, и не слышала тех слов, которые было бы здорово услышать пораньше и не от Короля подонков, но… Как же без этого «но».       Ведь, как ни крути, все к лучшему, не правда ли? Пускай даже таким образом, он и не мог по-другому, возможно и мне по-другому было не нужно, я ни в чем не уверена. Однако в голове вновь яркими вспышками перед глазами, ослепляя и выделяя наиболее чувствительные моменты вчерашних событий, произошедшее уже за полночь, не дают нормально соображать и так больной голове. Хочется верить, что щеки покраснели от косвенных лучей уходящего за горизонт солнца, а не от мыслей и откровенных картинок, что даже в таком убогом состоянии чувствую, как волны удовольствия проходят по телу побуждая сжать бедра тесней.       Как теперь прикажете это понимать?       Что этим Кроули хотел сказать?         Почему он вообще это сделал?       «Хотел заткнуть нескончаемый пьяный трындеж приятным способом?» — единственное предположение, которым кажется уместным, хотя я привыкла ждать от поступков Короля ада совершенное любое объяснение, не подающийся никакой логики, кроме если:       «просто я так хочу» — его излюбленная реплика и если отталкиваться от неё это может все объяснить, но в таком сознании тяжело воспринимать далеко неоднозначные действия, которые могут говорить на вперед все что угодно.       Став что-то вроде новой и любимой сексуальной игрушкой Короля ада, я не могла и не хотела верить в начале, что меня ждет «что-то хорошее» в новом статусе. И не хотела слушать, не упуская подозрения из виду, что Кроули очередной демон и с легкостью может ввести в заблуждение, его очередные манипуляции, чтобы быстрей добиться своей цели. Но черт меня дери, все так, как он и говорил, как обещал! Я стала патаскухой Короля ада принудительно добровольно не по своей воле, но из-за собственной безопасности, чувствительного самолюбия демона и откровенной честности перед собой, у меня язык не повернется сказать, что мне плохо рядом с ним. Или стало в разы хуже. По крайней мере, в постели. Как раз все наоборот. Мне стало очень хорошо с Кроули, что я почти перестала стыдиться и не скрываю этого даже от самой себя.       То, что Король ада, а до этого Король перекрёстков, сексуально озабоченный не стало «сюрпризом», тем более после пяти месяцев под одной крышей, в его же собственном доме. Просто… нет, конечно, я читала подобные романы и рассказы, или смотрела фильмы, чего только история Казановы стоит, а ведь это реально существующий человек, просто я никак не могла представить, что со мной это будет происходить. Хотя моя жизнь давно его, наверное, это даже логичней, чем пытки и ад, который я воображала и ждала все это время. И если иногда вспоминать за что Кроули спокойно продал свою душу, вообще какие-либо вопросы должны отпасть. Ну, нравится ему секс, практически в любом виде, когда и где угодно, видимо при жизни любил и сейчас в образе демона не изменяет себе, во всю пользуясь приобретенными плюшками. Настолько любит это дело, что стал превосходным любовником и гордиться этим. В общем-то, в сущности, осудить не за что, если бы это напрямую не касалось меня...       Ну, ладно-ладно. Честность превыше всего, я помню.       Осуждаю только первые полтора месяца, где демон прохода мне не давал, покушать или элементарно в туалет сходить.       Сейчас все неплохо.       Было до вчерашней ночи.       Стало настолько превосходно, что не может не вызывать подозрений.       Это ему может быть настолько хорошо, а не мне.       До близкого знакомства с Кроули в области плоского удовольствия я была самым посредственным дилетантом. Я не задумывалась, что от… таких разных практик в постели может быть разного степени и рода удовольствия, что потом буквально пошевелиться не можешь от парализующего приятного чувства, как рыбка на суше ловя ртом воздух. Не думала, что некоторые места, несмотря на то, что люди готовы запихать туда любой и порой далеко не продолговатый предмет, могут при правильном отношении и подготовке доставить ещё большего наслаждения. Господи, как же стыдно, и мне все это понравилось, в его исполнении. В нашем, мы вместе это делали и хотели. До сих пор порой не верится, что член Короля ада в моей заднице может доставлять такое наслаждение, что не просто имя, а вообще способность говорить теряла на небольшой промежуток времени. Кроули наверняка разозлился бы от таких мыслей, если бы мог услышать меня сейчас. Ведь он неподдельно обрадовался, что при двойном проникновении я была, мягко говоря, в приятном шоке, что попросила сразу повторить. И за что благодарна демону, что в этом щепетильном вопросе весь контроль над процессом он добровольно, и опять же принудительно, но отдал мне. Кроули правда прислушивался к моему голосу, и всегда, когда я просила остановиться тут же останавливался, от еле слышной просьбы замедлял темп или наоборот ускорял… Но даже в таком положении все удовольствие всегда неизменно в первую очередь получал он.       Потому что все, что делает Кроули, он делает для себя любимого. А мне по своему великодушию, которое оказывается, все ещё в нем есть, позволяет получать удовольствие вместе с ним. За что, я тоже, искренне благодарю в извращенном смысле. Я пошла на настоящую сделку со своей совестью, чтобы примириться и принять всю сложившуюся ситуацию между нами и не усугублять её в дальнейшем. Если бы ещё не получала от всего процесса хоть каких-нибудь приятных и «светлых» эмоций, боюсь, что все закончилось на следующее утро после случайно брошенного взгляда, который Кроули ни в коем случае не должен видеть на моем лице впредь.       (нет, он больше не верит… Король ада мог без угрызений совести, которого у него и так отсутствует, задушить меня вчера, но вместо этого не переставал губами нежно касаться шее, оставляя свои отметены, чтобы всегда помнила, что он рядом)       (почему?.. ещё полгода назад, он бы убил меня за такую «чудовищную» вольность, что сейчас поменялось?)          Вчера сначала все наслаждение получила я, он сам так решил.       Сам захотел.       Сам все сделал.       Как обычно, не поинтересовавшись моим мнением.       Разумеется, ещё при прошлой, в нормальной жизни, я слышала об оральных ласках, которые мужчины, ну или другие девушки, делают девушкам. Пожалуй, будет неправильно утаить от себя особенно сейчас, но я хотела когда-нибудь испытать подобный опыт с любимым человеком, и попробовать похожим образом приласкать языком в ответ на сокровенную нежность и принятие, которое может быть между двумя людьми, искреннее любившие друг друга. Только до всего этого мы не дошли, я не смогла перебороть в себе некое глубинное смущение, толи пред ним толи перед самой собой. Потом и вовсе не до этого было, когда апокалипсис за окном свирепствует, грозясь все уничтожить на своем пути. Такие непристойные мысли могли возникнуть только при личной встрече с всадником Голодом, полностью опошлив и запачкав в грязи.       Ещё до дня икс, я знала, что Кроули обязательно попросит сделать ему минет, даже вслух ничего не надо было говорить, похотливые глаза сказали все наперед ещё впервые месяцы моего пребывания в особняке. Я уже не была против, мне не было больно или противно доставлять ему удовольствие языком и губами. Вопреки всем противоположным ожиданиям, очень польстило, когда Король ада срывающимся голосом хвалил или начинал громче стонать от моих ласк, мягко поглаживая по волосам. Было тяжело от всего этого не возбудиться вместе с ним и не начать самой трогать себя внизу. Весь момент испортил только его до жути горькая сперма на вкус. Кроули подумал, что я поперхнулась, потому что по неопытности «взяла больше, чем могла», но это не так, тем более демон снова позволял руководить процессом и познавать все грани своих возможностей самостоятельно. Он даже ни разу не сжал мои волосы в кулак и не надавливал на затылок, если только легонько двигал бедрами навстречу, осторожно намекая, чтобы я ускорилась, тихо постанывая мое имя или «ангелочек мой». Я чувствовала, как подушечками пальцами Кроули мог зарыться в мои волосы, приятно массируя кожу головы, вызывая новый табун мурашек удовольствия. Хорошо, что когда это произошло в первый раз, успела опустить голову и прикрыла рот ладошкой, что Кроули не рассмотрел моего лица. Боюсь, он бы не смог правильно истолковать мое выражение лица, которое просто перекосилось, будто я съела целую горсть самых едких таблеток, при подавлении рвавшегося наружу рвотного позыва. Это что-то ненормальное, у обычных людей не может быть так. Наверняка, все это из-за того, что демон кроме виски, больше ничего не употребляет из еды и воды. Сосуд Кроули буквально маринуется в литрах алкоголя каждый день, который не может по естественным причинам выходить из организма, а значит каким-то образом, испаряется со временем или окончательно всасывается становясь его частью. Думаю, дольки ананаса или сок тут будут бессильны, хотя попробовать его уговорить их поесть было бы любопытным занятием. А потом вновь с удовольствием проверить на деле…        Но я никогда не думала, даже мысли не допускала, что Кроули сделает что-то похожее в ответ. Ведь напрямую, это никак не доставило ему наслаждения, как другие вещи, которые мы проделывали с ним ежедневно. А здесь… я не знаю, что и думать. Понять все поступки демона — добровольно голову сломать, которая у меня давно повреждена неслабо. Не понимаю, зачем он это сделал, хотя кто знает, может он тоже от этого получил какой-то своеобразный экстаз? Зная минимально натуру нынешнего Короля ада, все возможно. Однако лукавить, по крайней мере, себе не буду. Я никогда не попрошу Кроули сама, ничтожного намека не дам, чтобы даже поговорить об этом, но была бы не прочь все повторить при более трезвом состоянии. И ещё раз я по случайному стечению обстоятельств убедилась, какой Кроули прекрасный любовник, его членом, пальцами и даже языком. Может он это и хотел подтвердить лишний раз? Интересно делал ли нечто подобное, той же Джулии или, как он её называл, милашке Саре?.. Конечно, делал, более чем уверена, когда бывал в замечательном расположении духа с сильным желанием разнообразить вечер или чтобы таким образом похвалить своих девочек за отлично проделанную работу. Скорей ничего невероятного не произошло, а я уже успела не весь что нафантазировать. Хотя как раз оргазм от куннилингуса сделанным Кроули частично отрезвил голову, позволив осознать, что я натворила от нехитрого желания немного выпить, чтобы забыться.       Конечно, потом демон не упустил своего, пожалуй, наверстал, как обычно, сполна. Боже, он все уши мне искусал, левую до крови прикусил! Надеюсь, что шрам не останется. Понимаю, что он не хотел, это, правда, вышло случайно. Не знаю, в который раз за ночь демон кусал мне мочку уха, но в то момент, я при всем желании не могла произнести требуемую фразу внятно, потому что дыхание перехватило от надвигающегося оргазма. Кроули, похоже, хотел ещё раз чуть настойчивей укусить, как он делал уже ранее, только видимо сам не ожидал, что кончит за мной следом. Я дернулась головой, а он из-за нахлынувшего блаженства, зубами зажал не мочку, а почти всю ушную раковину и чуть насквозь не прикусил, пока наши тела содрогались в блаженных судорогах. Мне ли не знать, как это бывает в моменте, сколько раз за эти месяцы, я кусала мужчину за плечо, зубами впиваясь прямо в ямочку или ключицу? Только Кроули это очень нравилось, а я… До сих пор не до конца понимаю, от чего больше прокричала: от боли или удовольствия? Все перемешалось в кашу.       В одну большую мерзкую, но в приятно-тягучую и желанную кашу.       Черт возьми, Кроули такими темпами меня превратит в такую же извращенку, как он.       И все же, помимо ужаснейшего похмелья, я полной растерянности и не понимаю, что вчера произошло.       Как могла все это допустить.       — «Моя жизнь принадлежит тебе.. и все.. все-е-е что в ней происходит… я..я заслуживаю!»       Вновь эхом проноситься в голове фраза моим сизым голосом, которую я простонала, прокричала, то шептала за ночь около десятки раз. После третьего раза я сбилась и перестала считать, к тому же было тяжело соображать не только из-за алкогольного опьянения, но из-за Короля ада, который заполонил все.       И разум, и тело.       Мою душу.       Ещё бы несколько дней назад, мысленно, не боясь быть раскрытой, обязательно послала бы Кроули куда подальше, вообразив следом смачный удар по челюсти за такую «маленькую» просьбу. Сейчас же, после событий произошедших накануне, тихо хмыкаю себе под нос, дальше прокручивая фразу в голове только хриплым голосом мужчины с каким-то странным наслаждением и утешением.       Так вот, что ты решил, чего я заслуживаю, после того, как увидел всех моих скелетов шкафу, Кроули?       (я молилась богу, а услышал меня мой дьявол)       (и дал то, в чем я больше всего нуждалась)       (понимание и прощение)       Или искусно водишь за нос, чтобы не думая принять твой «дар», как манну небесную и второй шанс на что-то лучшее, чем было раньше?       Не знаю. Ты ничего никогда не делаешь просто так. Всегда и везде видишь выгоду, когда другие о ней даже не задумываются. А потом, несомненно, воспользуешься этим, попросишь свое обратно с процентами, напоминания о критическом моменте, свидетелем, которого был.       Я признаю, что ты другой, не как все демоны. Все данные обещания, неидеально, но стойко сдержал, каждый раз удивляя, что тяжело уловить момент, когда обнаружила в тебе что-то иное, что-то далеко напоминавшее обычного человека, но… Это не может поменять абсолютно все, тем более, что было до.       Ты останешься тем, кто ты есть.       Мой личный дьявол,       Король ада — Кроули.       Знаю только то, что было большой ошибкой позволить себе столько выпить и все «спокойно» выложить демону, а тот и уши сразу развесил. Кроули, кажется, был готов отпустить меня, невзирая на непростое состояние, и уверена, своего любопытства, просто хотел удостовериться, что я нормально лягу спать и не убьюсь ненароком в лабиринте из комнат особняка. После всего, что мы с ним пережили друг от друга, это было бы до ужаса нелепая смерть и потери «его» жизни, которая ещё так необходима для удовлетворения некоторых потребностей. Сколько усилий было потрачено, чтобы скрыть от него всю правду, чтобы только самой не вспоминать о прошедшем. Я ведь поэтому никогда не пила с Винчестерами, или с Бобби крепкие напитки, всегда оставаясь верной содовой, на крайняк бутылочке пива или бокалу вина, перестав обращать внимание на беззлобные насмешки матерых охотников. Потому что после того случая поняла, что не умею пить, ладно бы просто треплом становиться, но ведь сносит мою слабую голову и очень сильно. Последствия затяжных запоев не заставили себя долго ждать, но это не пугает, пожалуй, даже радует. В конце концов, я могла спиться и прерваться во что-то более мерзкое, чем есть сейчас.       Это было непросто большой ошибкой, а большой и тупой глупостью, когда после второй стопки промелькнула мысль, что невысокая, но вероятность всегда есть, когда не ждешь Кроули, а он неожиданно появляется у тебя за спиной. Что собственно и произошло. Так всегда было и будет, потому что по своей натуре, но Король ада любит делать «приятные» сюрпризы в виде себя любимого, вполне осознано и специально. Настолько часто, что похоже перестала обращать внимание и воспринимать всерьез должным образом. Намеренно проигнорировала свое же предупреждение, вовсю отдаваясь воспоминаниям, образам и чувствам из той, другой жизни, другой я. А той все равно появится Дьявол неожиданно за спиной или нет.       Боже, я все же не удержала язык за зубами, додумалась на пьяную голову сказать Кроули, что из-за несчастного случая могла пристрелить брата или сестру, а возможно и себя, потому что в какой-то момент потеряла контроль над ситуацией. По правде, я сама до сих пор… не знаю, что тогда случилось. Не хотела об этом вспоминать. Никогда. Я не думала об этом с того дня, когда Вадим на следующий день пришел проведать меня, еле сдерживая порыв видимо, чтобы не врезать, рассказал все, что натворила в родительском доме, а после во дворе своей хрущёвки. Знаю, что в сердцах, сказал, прямо в лицо, держа лацканы моего помятого кителя, потому что я вновь уснула в одежде, раз за разом резко встряхивая мое податливое тело; сказал, что после такой истерики меня срочно нужно отстранить от работы, забрать табельное оружие и вообще запихнуть в лечебницу, пока я вновь не попыталась навредить себе или другим. Сказал, чтобы не смела попадаться ему на глаза, особенно если увидит рядом с мамой, которой накануне нанесла несерьезные увечья и напугала до смерти своим поведением… В тот день, 1 октября 2008 года мы виделись в последний раз, мой брат был последний, кто видел Яну Швару перед исчезновением при крайне странных обстоятельствах. Потому что через день к ней в квартиру ворвались настоящие демоны из ада, пытаясь насильно засунуть в подарочный мешок по случаю освобождения Люцифера, радостно сообщив, что вообще-то является живым оружием, у которого не может быть право выбора, что та всего лишь вещь, которая им очень необходима.       Меня от силы не было дома всего пару часов, а они успели вывести из строя всю проводку целого подъезда, что помню, подымалась на ощупь, в темноте ориентируясь только по приглушенному свету уличных фонарей из грязных окон. Из памяти не выветрились такие мелочи, как мимолетная гордость за себя, что наконец-то взялась за руки, не пила вчера и сегодня, и вычистила квартиру, выкинув все бутылки не обращая внимания, что в них могло все ещё оставаться содержимое. Что наконец-то абсолютно трезва за последние, кажется, год. Помню, как в голове пыталась распланировать неделю незапланированного отпуска, который смогла выпросить на работе за свой счет, под грозным замечанием начальства после «отпахать в поте лица за всех и вся», чтобы начать, нет… хотя бы попытаться начать наводить порядок в своей жизни. Кто мог подумать, что подымаясь на пятый этаж своей квартиры, я твердыми шагами, что глухим эхом отдавалось по пустому и темному коридору, шла навстречу новой жизни, в которую окунусь с нездоровым интересом и с большим облечением, оставив прежнею позади. Ведь в конечном итоге мне удалось избежать встречи со своей семьей вновь, лицом к лицу, после разговора с братом, который как приговор в бесконечной перемотке крутился в мыслях, пока я не прикрыла дверь квартиры, оказавшись внутри, а в нос не ударил резкий запах серы. Спустя столько лет, я так и не придумала, как бы начала разговор с ним, что бы он ответил и захотел бы вообще разговаривать после всего, что произошло по моей вине.       — Что ты делаешь?! Вадим!.. Ты чего? Пожалуйста…хватит я тебе говорю! Да что на тебя нашло… зачем ты это делаешь?! — я ошарашено смотрю на своего брата, неуклюже пыхтя, пытаясь вырваться из его крепкой хватки, но, получается, от слова совсем никак. Голова раскалывается от похмелья, жутко хочется пить. Жалею, что перед тем, как открыть дверь и пустить Вадима, не выпила заготовленную бутылку пива для опохмела. И начинаю злиться, что мой безбожно помятый китель безжалостно продолжают мять руки брата.       — Что на меня нашло? Это ты спрашиваешь меня?! Ты, Яна??? Это мы должны спрашивать тебя, блять, что с тобой происходит, мать твою! Я тебя спрашиваю, что с тобой происходит? Что ты вытворяешь?! Ты вообще в своем уме или окончательно спилась к чертям собачим?! — рявкнул мужчина, с ещё большей усилием и частотой тряся за форменные лацканы моего пиджака, что вот-вот должен пойти по швам. На секунду я не на шутку пугаюсь, болезненно ударяясь затылком, когда Вадим прижимает меня к стенке и приподнимает, что носочками еле дотягиваюсь до пола. Выставляю руки перед собой, но не решаюсь оттолкнуть, когда прислушиваясь к словам брата, дымка окутавшие вчерашние события наконец-то рассевается в изможденном сознании.       «Что я… действительно натворила вчера?»       «Разве, это не было сном?»       «Боже, это же не может быть… правдой?»       «Это не может быть моей реальностью? Прошу, нет, такого не может быть».       «Этого не может быть!!!»       — Хотя кого я спрашиваю… кто ты такая?.. Где моя сестра? Яна не поступила бы так с незнакомцем, как ты обходишься с близкими людьми, с нами. И от неё бы точно не тащило перегаром за километр, как от здешнего пьяницы уснувшего в подъезде, — мы практически одновременно обессилено отпускаем руки, Вадим с тяжелым вздохом, а я с мертвенным бледным лицом покрывающийся испаренной. Машинально облокачиваюсь об стену, чтобы удержаться на ногах. Потрясенно смотрю на Вадика, не в силах что-либо сказать, словно на последнюю надежду, что мой брат опровергнет все мои вчерашнее вспоминания, как страшный сон или воображение воспаленного мозга вызванного чрезмерным употреблением алкоголем. Но он лишь горько ухмыляется, несмотря на меня. — Хотя обстановка похлеще бомжадника будет, как я погляжу. Хорошо, что не разулся. Знаешь что? Мне надоело это терпеть. Я больше не позволю мучить мою семью. Пока я не удостоверюсь, что прежняя Яна на месте, без справки от нарколога и психиатра кому-либо из нас можешь не подходить. Особенно к маме. Если даже при наличии справки мне покажется, что ты снова выпила только рюмочку на донышке для храбрости, не посмотрю на то, что ты девушка, моя сестра и сотрудник милиции — полетишь с лестницы мигом. Все поняла? Пока не выполнишь эти минимальные условия, не смей мне больше на глаза попадаться, — мужчина переминается с ноги на ногу, чуть не споткнувшись об пустую бутылку пива, что, в конце концов, брезгливо отпинывает в сторону. Я никак на это не реагирую, смотрю куда-то вперед, из последних сил сдерживая слезы сожаления и накатывающие рвотные позывы, когда память полностью восстанавливает картину вчерашнего дня. Никому от этого легче не станет. Не ему, ни тем более мне.       Мои плечи еле вздрагивают от резкого звука. Судя по шагам, Вадим подошел к столу и что-то на него небрежно положил. Проходя мимо к двери, он сухо бросает:       — Он разряжен, магазин пока побудет у меня, — накрывающийся стыд и ужас настолько парализовали, что вновь никак не реагирую на слова мужчины, только первая слеза все же скатывается по щеке и по обостренной скуле из-за того, что сильно сжала зубы. Вадим открывает входную дверь, но вместо громкого хлопка, который я ожидала услышать, наступила неуютная тишина. Насколько позволил судить боковое зрение и размытый силуэт, мой брат остановился у порога и в упор смотрел на меня. Его взгляд был красноречив вне всяких слов, через слои одежды, прожигая самую душу, но сердце разбилось от тихого вздоха, обнажая бессилие, страх и огромную усталость. — Почему ты думаешь, что только тебе может быть больно? Я тоже потерял отца. И мы оба знаем, что я был далеко неидеальным сыном… но для него по-настоящему это не было важно, ты же все видела тогда… Ян, ты понимаешь, что я мог не успеть?.. Возьми себя уже в руки, — мне очень хотелось увидеть его лицо, сказать хоть что-то в свое оправдание, сделать хоть что-то, показать, как мне безгранично жаль, что я не хотела из всего, что сделала, но тело отказалось слушаться, оставаясь не подвижным как статуя. Холодной и безжизненной каменной статуей.       Еле слышный щелчок, мой брат тихонько закрыл за собой дверь. Я попыталась сделать первый шаг, чтобы его догнать, как тут же скатываюсь на пол, больше ничего не видя и не слыша перед собой.       Чувствуя, как внутри все оборвалось и разбилось вдребезги.       «Он разряжен, магазин пока побудет у меня».       «Ты понимаешь, что я мог не успеть?»       «Возьми себя уже в руки».       Я знаю, что произошло той ночью. Всегда знала и пыталась долго забыть. Честно с Винчестерами это получалось проще, чем здесь, наедине собой. Просто было страшно однажды признаться себе, к чему боялась прийти, что в итоге медленными и робкими шашками, но дошла. Точней довела себя любезно за ручку. Может тогда, действительно было бы лучше…       — Оу, ты смогла встать с постели, дорогая? После вчерашнего, я был уверен, что сегодня ты целый день проваляешься в недомогании. Как себя чувствуешь?       Совсем не резко, пожалуй, совершенно противоположно, голос Кроули не напугал, а если плечи и вздрогнули то только из-за того, что расслабившими пальцами чуть не выронила бутылку с водой. Хрипловатым, больше чем обычно, тембром, но каким-то непривычно мягким, демон заставляет все мои мысли испариться прочь, моментально завладевая вниманием. Оборачиваюсь слегка корпусом назад и натыкаюсь на фигуру мужчины стоявшего на крыльце дома, на самой верхней ступеньке, одной рукой несильно облокотившись об поручень. В глаза сразу бросается помятый вид Короля ада, что даже не стараюсь скрыть удивления. Помимо того, что на Кроули отсутствовал галстук, а верхние пуговицы рубашки и пиджака были расстегнуты мелькнувшие из-под пальто, впервые вижу на его лице синяки под глазами, будто он не выспался и очень устал. Это сразу придало какую-то уязвимость в его все ещё элегантному образу, несмотря на несовершенные изъяны.       После одного оценивающего взгляда на Короля ада вообще не хочется задумываться лишний раз, как я выгляжу в его глазах. Конечно, после душа стало получше, чем при пробуждении, но выглядеть хотя бы как «обычно» я буду если не завтра, то только через день в лучшем случае, когда отеки пройдут.       Все же пришел. Я ни в чем не была уверена, просто констатирую факт.       И честно признаюсь, если бы не вчерашнее событие, была бы почти рада его видеть.       Черт, о чем я только думала все это время? Если я вчера более-менее сносно припоминаю, как неподобающим образом, еще мягко будет сказано, вела себя с Кроули, то он помнит и подавно. Не похоже, чтобы он сильно злился. Хотя мне ли не знать, какую смертельную бурю за обаятельной улыбкой может скрывать мужчина. Но сейчас, хочется отчаянно верить своей интуиции, что я вижу только безмерную усталость,       (прошу, скажи, что вина не только во мне)       и кажется, какое-то облегчение. Мне нет оправданий, я напилась как последняя пьяница и повела себя соответствующе, совершенно наплевав на факт, кто такой Кроули, тем самым проявив огромное неуважение и снова перешла черту дозволенного. Последний раз он предупредил, что дороги назад я не найду. Господи, сколько раз я успела дать ему пощечин?        Это просто ужасно.        Неужели я опять все испортила?       Что же делать?..       Однако я также помню, что кошмарный вечер перетек вновь долгий и… в сладкий сон наяву. И Кроули сам этого захотел, потянув меня за собой.       Можно ли считать, что я за все ответила? Или надо сделать что-то ещё?       Нужно срочно прощупать почву.       — Привет, Кроули, — прочищаю горло и самым елейным голосом, на который сейчас способна, проговариваю, не сводя взгляда с мужчины. — Терпимо… а как ты?       Я нагло вру, но очень хочу показать, что могу и, несмотря, на болезненность готова разговаривать и отвечать за свои поступки. Если демон даст ещё один шанс исправиться, хотя бы самый хилый и еле живой, я не упущу его.       — Ужасно, — усмехаясь и явно без задней мысли отвечает Кроули, — мы вчера с тобой явно дали жару. Как же тут тихо и спокойно. Представляешь лапуля, в аду нет ни одного сранного места, где бы можно было посидеть в тишине хотя бы пять минут. Мое упущение, нужно будет непременно этим заняться на досуге. Догадываюсь, что в бутылке не просто вода?       Я также простодушно заслушиваюсь Кроули, что не сразу поняла, о чем он спросил, пару раз моргнув все также пялясь на демона. Первая пришедшая мысль в голову была, что Кроули, таким образом, намекнул, не алкоголь ли в моей «спасательной» бутылке.       Боже, Яна, ну соберись ты уже!       Даже если каким-то чудом Король ада не так сильно злится на тебя за вчерашнее, то таким поведением, будто пропускаешь его слова мимо ушей и игнорируешь, точно взбесят не на шутку любого.       — Я на литр воды растворила три таблетки аспирина, — проговариваю, отрешенно посмотрев на достаточно ещё полную бутылку, то снова на мужчину.       — Угостишь?       Без лишних слов сразу протягиваю воду Кроули и тихо ужасаюсь, когда вижу и чувствую, что моя вытянутая рука неконтролируемо затряслась. Если бы я держала полный стан, безусловно, расплескала бы половину содержимого на деревянные ступеньки крыльца. А ещё я уверена, что это не могло остаться не замеченным для Кроули, однако нагнувшись мне навстречу, он молча берет бутылку и делает несколько больших и жадных глотков. Не дождавшись бутылки назад, поспешно убираю руку себе на колени. Отворачиваюсь от демона спиной, словно захотела полюбоваться красивым закатом, хотя последние лучи скрылись за верхушками деревьев, наступили первые сумерки.       Я судорожно начала соображать, что же делать дальше и не хотела, чтобы это увидел на моем лице Кроули.       Все это не просто так. Без причины он бы не промолчал. Это слишком все подозрительно. Он наблюдает, смотрит, что я предприму дальше. Демон явно ожидает от меня каких-то конкретных действий. Все это уже было и повторяется с небольшими вариациями. Пожалуй, не  осталось «критических» ситуаций, где по прихоти судьбы приходилось оставаться с Королем ада один на один, и каким-то, вновь, чудом выходить живой… из-под воды. Видимо это действительно моя судьба вечно искать выход, чтобы выбраться из-под воды, пока окончательно не захлебнусь и не пойду ко дну.       В последний раз, нечто похожее было, когда Кроули сообщил мне правду о Сэме. Точней через три недели, когда он остыл после нашей одной из самой крупных ссор, господи, как же давно это было. Из той по-настоящему другой жизни, невыносимой, отвратительной и ужасной, то время, когда я искреннее была убеждена, что Король ада все же изнасилует меня, либо от нетерпения прикончит однажды или ещё хуже начнет пытать, и примется за мою семью. Я очень не хочу к этому возвращаться. Не хочу терять то, что с такими усилиями смогла приобрести, даже с ним. И хочу верить, что Кроули тоже этого не хочет, поэтому снова проявляет свое нечеловеческое снисхождение, давая мне возможность начать первой.       При следующей встрече после небольшой, но первой подобной разлуке он хотел от меня… услышать извинения. Простые извинения, удостовериться, что все поняла и сердечно раскаиваюсь. Тогда Кроули более открыто показывал свою «пассивную» агрессию и недовольство, прямо намекая, чем сейчас. Кто бы мог мне сказать, расценивать это как хороший знак или предвестие большой беды? Ясно одно — нужно срочно извиняться. Искренне и внятно, не упуская не одной детали вчерашнего происшествия, что могло особо не понравиться или разозлить демона. А дальше мой личный Дьявол сам направит меня.       (если не поздно)       Не успела продумать с чего начать, а небольшую нависшую между нами тишину нарушает, не чириканье птиц, не слабый порыв ветра или даже мой тяжелый вздох накрывающегося отчаяния и первых зачаток паники, хоть что-то более порядочное, чем это. Безмолвие бесцеремонно тревожит мой голод, напомнивший о себе протяжным и громким почти что странным, утробным воем кого-то неизведанного, но замученного зверя. Перед тем, как провалиться под землю от стыда, от разыгравшихся нервов первое, что хотелось сделать — истерически засмеяться в голос, а потом, наверное, расплакаться.       Но первый реагирует Кроули, и, пожалуй, приводит в чувство, когда до слуха долетает его приглушенный смех и шаги за спиной. Осознаю, что моя чересчур обостренная реакция на его приближение может не понравится мужчине, ведь это напоминает о прошедшем, отчего в первую очередь Король ада болезненно желал убрать из наших отношениях в первую очередь. Но ничего не могу собой поделать, когда резко разворачиваюсь вновь корпусом к нему, и вижу, что Кроули спустился и также присел на ступеньку, только на две повыше от меня и с озорной улыбкой проговорил:       — Надеюсь, что сейчас ты не будешь пробовать меня убедить, что поела, ангелочек мой?       — Нет… Я недавно пыталась поужинать, но меня… — понимаю, что катастрофически не хочу, чтобы Кроули знал, что меня тошнило. Он и так догадывается и знает, но не хочу подтверждать догадки прямыми словами. Я выгляжу хуже некуда, зачем ещё больше выделять неоспоримый факт? — В общем, меня от одного вида на еду воротит. Очень сильно. Жду, когда полегче станет… Видимо уже только завтра утром, — «если завтра все же наступит».       Даю себе ещё немного надышаться перед «смертью» замерев не больше, чем на минуту, стыдливо отведя взгляд в сторону. Честно, его улыбка немного обнадеживает, чем там еле сдерживаемая агрессия в январе и в начале февраля. Хочешь — не хочешь, а отрицать, что наши отношения изменились трудно. И ещё трудней признаться себе, что вопреки всем вероятным прогнозам, они изменились в лучшую сторону.       (и приоткрыли ту сторону, о существование которой не могла догадываться, когда была с охотниками)       (обратная сторона его души, где смог сохраниться обычный человек)       (который при жизни тоже успел испытать на себе ужас и боль непоправимого)       — Кроули насчёт вчерашнего… — тут же запинаюсь, что громко прочищаю горло. Никак не получается собраться, но сбивчивое объяснение, наверное, лучше, чем вообще ничего. Где-то на краешке сознания мелькает дурацкая и совсем не к месту мысль, что тогда я тряслась от холодного снега и ледяного ветра, а не от похмелья. Даже здесь все поменялось. — Я не знаю с чего начать, и понимаю, прекрасно понимаю, что вчера… Позволила себе много чего непозволительного в отношении тебя, что вновь посмела тебе лгать… Пожалуйста, прошу, прости меня! Не знаю, что на меня нашло, я не собиралась напиваться до такого… ужасного, неконтролируемого состояния. Я просто.. просто… Просто все так навалилось вдруг, я хотела совсем немного выпить… Ну знаешь.. помянуть умершего, у нас так принято и…       — Тебе не за что передо мной извиниться, Яна. Все в порядке, — больше с ухмылкой, чем улыбаясь, но спокойно проговорил Кроули мягко перебив на полуслове никчемную попытку объясниться и извиниться, избавив от дальнейших ненужных потуг с моей стороны.       Вновь, как ни в себе, больше чем при обычном похмелье, смотрю на Короля ада, способна разве только тупо моргать, как неисправленная лампочка с оттиснутой челюстью, не осознавая, что он только что сказал. И в целом перестаю понимать поведение мужчины, при всех этих обстоятельств произошедшее со вчерашнего дня и, похоже, продолжавшее происходить между нами каким-то образом сейчас.       Мне не за что перед ним извиняться?..       То есть… я-то всегда это знала, но чтобы Кроули это понял...       Так стоп! Вот сейчас я нихера не понимаю!       Для начала надо разобраться к добру это или худо.       — Все в порядке?.. — неуверенно, но все же переспрашиваю я, облизнув пересохшие губы.       — Ангелочек мой, скажи, ты помнишь все, что вчера было? Или до определенного момента? Возможно только отдельные фрагменты? — прищурив глаза, спросил Кроули с легкой улыбкой. Мою бутылку с целебной жидкостью он поставил между своих ног, а руки облокотил об колени, что те свободно свисали. На секунду вновь становится завидно. Такой расслабленный вид, как всегда ситуация под его контролем, только мешки под глазами все же портили целостность картины.       — Небольшие пробелы, конечно, есть, но да… в целом помню все, — признаюсь, и очень хочется отвести взгляд от демона куда-нибудь, когда буквально вижу на лице, что он прекрасно помнит все и прямо жаждет увидеть в моих глазах отражения вчерашних плясок огня в камине. Остается надеяться, что щеки мои покраснели не слишком ярко при сгустившихся сумерках.       — Тогда почему все должно быть не в порядке? Мне казалось, что уже сегодня ночью мы расставили все точки над «i». Или что-то осталось непонятным, радость моя?       — Нет, ты предельно ясно все объяснил, — осипшим голосом тихо проговариваю и рассеянно отворачиваюсь от мужчины чуть в сторону.       И это все?       Не один только Кроули может наблюдать и анализировать, понимать и видеть людей изнутри. Простые смертные тоже так умеют, если жизнь заставит. За все это время, я тоже, конечно, не без титанических усилий и терпения, но смогла узнать его получше, могу предвидеть к чему та или моя затея может привести. Как любит поговаривать мой единственный собеседник за последнее полгода: «и мыслей читать ненужно, все на лице написано». Эх-х…Было бы просто, если бы не эта хаотичность. Непредсказуемость в его характере было ещё замечено при охоте на монстров, особенно если демон бывал без настроения.       Ещё пять минут назад, я была уверена, что ситуация повторяется точь-в-точь как тогда четыре месяца назад, но ему не нужны мои объяснения, не извинений. Однако Кроули явно продолжает от меня чего-то ждать, и я ума не приложу чего именно. Нет никакой радости, что отсутствует привычная любого рода агрессия или принуждение к чему-либо. Конечно же, я исхожу из тех схожих эпизодов, которые между нами происходили за все это время в этом богом забытом, но в таком… в прекрасном месте. Особенно весной и наступающим летом. Демоны и прочая нечисть ещё начиная с любых детских мультфильмов, ассоциируются с мраком, холодом, сыростью и затхлостью, а здесь… Впрочем, как оказалось, Кроули любит удивлять, и приятно. В богом забытом, но в таком прекрасном месте чего только не пришлось пережить вместе и не без вины Короля ада. Много чего и видимо сейчас нужно приготовиться к чему-то ещё. Понимаю, что из-за больной головы и похмелья не получается мыслить более рационально и слажено, а слова мужчины лишь больше вгоняют в смятение, и все же, его довольно позитивный настрой меня искреннее подбадривает и вызывает чувство вины чуть больше, чем должно.       Да быть не может этого! Наверняка, оклемается к ночи обязательно саркастические и неуместные шуточки пойду в его стиле, скрытые под шармом и обаянием. А потом следом ещё нетактичные вопросы, на которые в теперешнем состоянии у меня получится ответить. Или..?       Нужно всегда помнить: расслабляться ни в коем случае нельзя, даже если здоровье не позволяет, нужно стоять на ногах твердо и быть готовой ко всему. Кроули говорит, что все в порядке и мне не за что извиняться? Так почему бы мне тоже не удивить Короля ада, и все равно, постараться нормально принести извинения за вчерашнюю устроенную сцену? Тем более, когда сама я считаю, что так будет правильней. С мыслями бы только собраться…       — Яна, я не злюсь на тебя за вчерашнее. Не за поведение не подобающее леди, не за обман… — Кроули вновь заговаривает первым, и перед тем, как повернуться к нему лицом, я перестаю улавливать в голосе и тени улыбки. Чувствую, как тело моментально напрягается на малейшее изменение в его настроении, но за столько времени, я привыкла  смотреть       (опасности)       ему в лицо и ждать в сущности, чего угодно, что не могу и не хочу физически снова прятаться. Но замечаю, что начало вновь ободряющее и нетипичное. — Впрочем, можно ли считать это обманом, если я не спрашивал тебя о таких тонкостях твоего прошлого? Конечно, нет. Ты сама захотела поделиться со мной, а я захотел выслушать тебя. Все просто. Было и было. Стоит ли это как-то комментировать ещё? Несмотря на твое непростое состояние вчера, я прекрасно видел, что ты услышала меня. Но если ты не против, позволь добавить, м-м-м… реплику, непрошенный совет? Считай, как хочешь, — сама не замечаю, как затаив дыхание и замерев, теряю способность двигаться, пока слышу приглушенный голос демона сквозь громыхания сердца внутри. Впервые не хотелось ему перечить, перебивать и с упрямой настойчивостью вставлять замечания, хоть как-то обратить внимание на свою «правду». В этот раз в нашем разговоре что-то разительно отличалось, но я не могла понять, что именно.       (боже… если я попрошу Кроули остановиться и замолчать, он это сделает не задумываясь)       — Моя несчастная девочка, все, что произошло с тобой в прошлом, наивно, конечно, но я все же убедительно попрошу: прими и оставь там. Удивительно, да? Твоя жизнь буквально принадлежит мне, но остаются вещи не подвластны моей воле, которые можешь контролировать только ты, где я если и могу на что-то повлиять, то исключительно радикальным методом извне. Например, помочь начать все с «чистого листа». Я бы не хотел лезть к тебе в сознание и что-то менять в памяти, ведь тогда это уже будет не совсем мой сладкий ангелочек, — Кроули посмотрел на меня так, словно я должна была удивиться вместе с ним. Однако слышать нечто подобное от него действительно было неожиданно. Неужели хоть что-то не своей жизни я могу ещё контролировать? Как это ничтожно мало, но лучше, чем ничего. И особенно, когда Король ада признает: он не может контролировать все, как привык думать.       (я нечто большее, чем ты думаешь и видишь)       — Яна, уясни, чем больше ты прилагаешь усилий и тащишь этот непростой багаж в настоящее, тем вероятней обрекаешь свое будущее на более страшные вещи. Думаю события последних четырех лет, до того, как ты заключала со мной сделку, только лишний раз подтверждают мои слова. Я же очень рад, что ты наконец-то высказалась и перестала надрываясь, все держать в себе, лапуля. А то я все гадал, что ж ты так увлеченно любишь порассуждать о своей скорой смерти от чьих-либо грязных рук. Надеюсь, что впредь таких мрачных разговоров между нами больше не будет. Ангелочек мой, ну-у пожалуйста-а-а, не расстраивайся, — не могу представить, как выглядит мое, наверняка, окончательно растерявшееся лицо, когда смотрю на Кроули и кажется, в первый раз, за все время нашего знакомства вижу не наподобие, а по-настоящему искреннею и сочувственную улыбку! Улыбку человека, который повидал ад при жизни, выслушав мою историю, без всякого осуждения, проговаривает наперед одним лишь взглядом: «знаешь, несмотря на все вытекающее, ты справилась блестяще». — Жизнь всех имеет без исключения и по-разному, по личному опыту знаю. И знаешь, что я сделал, дорогая? Стал тем, кем являюсь и сам имею жизнь, если она вновь задумает меня нагнуть не приласкав. Дерьмо всегда будет случаться. Иногда таких масштабов, что, кажется, будто конец света настал. Но мы-то уже его пережили с тобой и не раз, чтобы знать, что нам по силам и не такое. Яна, ты не раз показывала, что можешь совсем справиться, если захочешь. Не забывай об этом, пожалуйста, не забывай о себе. Я приготовил тебе небольшой презент, чтобы немного скрасить настроение после вчерашнего, — Кроули на секунду замявшись, вытаскивает из внутреннего кармана пальто маленький футляр и протягивает мне, все с таким же непривычно-человечным выражением лица, но не без своего дьявольского обаяния. — Держи и не хмурься солнышко мое.       На этот раз, протянув руку навстречу, она не дрожала как при первой просьбе. Все мои движения стали окончательно рассеянными и заторможены от речи мужчины. Я догадывалась, что могло находиться в бархатной коробочке, но никак не думала, что отреагирую аналогично непривычному поведению Короля ада сегодня. Хотя я не знаю, какая бы была моя реакция, сделай он невинный милый подарок из обычной жизни людей, ещё бы вчера утром. Наверное, была бы такой же, как накануне перед посещением «Роща Хантера», где дорогие и изящные украшения неотъемлемая часть места, где иногда обитает высшее общество. Пожалуй, обязательно в голове промелькнула бы мысль, что Король ада хочет внести новую извращенную практику в нашу постель, поэтому таким заурядным способом решил задобрить и порадовать заранее.       Я уже забыла, когда в последний раз хотелось расплакаться не потому что мне страшно или больно, а потому что растрогалась до глубины истерзанной души. От его слов, от его поступка, от Кроули! До меня только сейчас доходит, что вчера он пытался до меня донести и, что вновь, немного по-другому и мягко, но настойчиво повторил:       —  «Если ты не поняла — той жизни, что у тебя была, больше нет, она на мне, полностью и безвозвратно».       Демон, Король ада, существо, когда-то бывшее человеком, который готов был убить меня на месте за ничтожные намеки навешать на него всю ответственность за боль и страдания принесенным людям, которых я считала своей семьей. Сколько же раз Кроули изворачивался, каждый раз все больше и больше теряя терпение, пытался, не без частичного успеха, очистить себя, свою сохранившийся совесть в моих глазах. О которой не вспоминал, наверное, со времен человеческой жизни, скорей, когда ещё невинным ребёнком был. Нелегко было признать, что мы охотники, я и Винчестеры далеко тоже не белые и пушистые, что да… Всегда легче все свалить на очередное вселенское зло, в частности на Короля ада, автоматом навешивая все наши смертные грехи и озлобленную беспомощность на происходящее.       Вчера, когда была вусмерть пьяна, и задней мысли не возникло во всех своих несчастьях обвинять Кроули.       (он хорошо объяснил, что этого делать никогда больше не стоит)       Он резко мне понадобился исключительно как слушатель.       Я прекрасно знаю, кто во всем виноват пусть не в моей жизни, честно и давно призналась, а он… взял и сказал, что теперь это не моя ответственность, не моя проблема, а его. Просто решил всю мою злость и ненависть переложить на себя, чтобы мне хоть немного полегчало, даже если это мало, что изменит. Не знаю как, но у него получилось, чувствую, как слезы снова скапливаются у уголков глаз, но не от боли, а от облегчения. Кроули ничего от меня вчера не хотел. Не хотел он лишний раз доказать какой он сексуальный половой гигант в постели, а просто как мог, попытался успокоить, проявил свое испорченное, но искреннее сочувствие. Не хотел оставлять одну, а желал обезопасить от призраков прошлого, не позволив разрушать настоящее впредь.       Показал, какое отношение я отныне заслуживаю.       (если тебе станет от этого легче, можешь вновь ненавидеть и обвинять меня во всех бедах ангелочек, я не против, но прими раз и навсегда — ты моя, а значит твое прошлое и ошибки тоже мои)       «Почему ты все это делаешь для меня?»       — Кроули… — осипшим голосом наконец-то проговариваю его имя. Не хочу расстраивать его даже в такой мелочи, но вновь немного отворачиваюсь от демона в сторону, чтобы сдержать слезы и громко шмыгаю носом, смотря на золотое кольцо с темно-синим, почти черным сапфиром. — Спасибо тебе большое… за все, — если с голосом более-менее удалось справиться, то одинокая слеза все же скатывается по левой щеке. Знаю, что с этого ракурса Король ада не мог ничего видеть, однако все уже обязательно понял. Спешно свободной рукой быстро стираю влажную дорожку и протираю глаза, препятствуя остальной влаги вырваться наружу, и окончательно беру в себя руки. Я понимаю Кроули, что ты очень устал от моих слез, но никогда не забывай, что я просто человек. — Это очень красивое кольцо… Мне нравится. Правда, — для подтверждения своих слов, все ещё несмотря на демона, робко беру драгоценность в руки и на секунду, задумавшись, надеваю на средний палец левой руки.       Любуясь кольцом уже на своей руке замечаю, что помимо большего камня-сапфира его окружают по форме яркие камушки помельче, видимо бриллианты. Ничего другого от Кроули я не могу ожидать, тем более после роскошных подарков для одного вечера в «Рощи Хантера». Даже невооруженным взглядом понятно, что кольцо дорогое. У меня никогда не было подобных украшений, и если видела, то только мельком на витринах фирменных магазинах, куда случайно ноги заносили во время субботнего шопинга.       Убедившись, что слезы не польются градом, приподнимаю голову в сторону Кроули и наконец-то с неким облегчением, которое все больше разливалось в груди, растворяя многолетнюю тяжесть, выполняю его просьбу, и больше не хмурясь, робко улыбаюсь приподнятыми уголками губ. И снова удивляюсь, когда понимаю, что все это время он не переставал смотреть на меня, не скрывая своей искренней и сочувственной улыбки, тактично решив дождаться моей реакции без единого какого-либо ненужного комментария в его стиле.       Впервые и по-настоящему я не могла оторваться от его глаз, потому что видела в них человека.       Не беспощадного монстра с кровавыми глазами, не Короля ада с надменным взглядом, который вновь чего-то требует в сию секунду, иначе мне не поздоровится.       На меня смотрел человек, которому не все равно, что со мной было и будет.       Пока на лбу не появилась хмурая складка, а мужское лицо не вытянулось в неприятном изумлении, однако чувство, что новый человек не в моей жизни все ещё здесь, не покидало.       — Ох-х, прости ангелочек, я не заметил, как увлекся вчера. Сильно болит? — Кроули легким касанием притрагивается к своему правому ухо, смотря на меня, что тут же доходит о чем он забеспокоился.       — Нет-нет все хорошо! Если не трогать, то вообще не болит. Не беспокойся, Кроули. — уверенно заверяю. — Я тоже… иногда не замечаю, как увлекаюсь, — следом легко усмехаюсь, совершенно не волнуясь, покраснели мои щеки снова или нет. А ещё приятно осознать, что я была права. Не хотел Кроули нарочно прокусывать мои уши до крови и делать больно. Это получилось случайно, а с ним, к сожалению, такое часто случается.       — Я помню, — проговорил демон с озорными искрами в глазах, не скрывая, что не забыл мои подобные прецеденты. Однако его лицо снова быстро хмурится. — А знаешь, была вчера одна вещь, которая крайне мне не понравилась, лапуля.       — Какая? — удивленно и любопытно сразу спрашиваю я, понимая, что ничуть не боюсь его. Хотя раньше слова: «вещь, которая крайне мне не понравилась» из уст Короля ада в мой адрес заставляло душу в пятки уходить, молясь всем богам, что не настолько разозлило демона, чтобы довести до убийства или пыток. Вчера столько всего произошло, что мне попросту интересно, что же конкретно не понравилось Кроули? Все, чего я опасалась в первую очередь, он уже заверил, что ничего страшного не произошло.       — Какого черта ты стащила бутылку из той хижины? — с недовольным и тяжелым вздохом проговорил демон, приподняв одну бровь в возмущении с намереньем теперь точно дождаться явных объяснений.       — Я сама до конца не понимаю, зачем это сделала, — все, что смогла придумать в свое оправдание после небольшой неловкой паузы с явно тупым и растерянным взглядом, который выдал мои мысли с потрохами мужчине. Растерялась. Я ожидала от него, и чего-то похуже, требований объяснить вчерашнее свое состояние и поведение, ложь, а его волнует только, что я без его ведома стащила бутылку виски? Если память не подводит, он не только не стал пить из той бутылки, а вообще назло мне вылил остатки! Конечно потом принес свою выпивку и угостил, но… Хоть убей, совершенно не помню, что при всех этих манипуляциях Кроули говорил.       Возможно, мой ответ прозвучал неуверенно, но отчасти это правда. Я не знаю, зачем из хижины забрала с собой бутылку виски, который покупал ещё Дин. Эта мелочь хорошо отпечаталась в моей памяти, нежели вчерашний день. Точно. За сутки до убийства Дика Романа, Дин принес две бутылки виски, одну которую вместе с Сэмом и Мэг выпили накануне последней охоты. А ещё отчетливо помню, увидев боковым зрением, что Кроули не наблюдал за мной достаточно пристально, моя рука крепко стиснула стеклянное горлышко.       — Ну-ну, не понимает она, как же… — закатив глаза и вновь тяжело вздохнув, заговорил Кроули. — Яна давай договоримся: в следующий раз появляется желание выпить — идешь и говоришь мне. Проси все, что хочешь: виски, ром, абсент, джин, может ты предпочитаешь водку? Это не обязательно должен быть крепкий алкоголь. В этом вопросе я никогда тебя не ограничивал и не собираюсь, но я должен знать, что ты пьешь. Ты вообще в курсе, что пила? Я тоже нет! Но по одному запаху было понятно, что это дешевое пойло явно сомнительного качества и происхождения. Поверь, именно поэтому тебе хуже в разы, чем мне. Тебе с твоим слабым желудком, как выяснилось, напрочь противопоказано пить подобные вещи. Предупреждаю ангелочек мой, ещё раз такое повториться и я…       — Обещаю, что такого больше не повторится Кроули! — резко чуть ли не выкрикиваю демону в ответ, поддавшись желанию прервать его речь, от которой чувства все больше смешивались и смущали.       Вместо «нового человека» в его глазах, я вновь начала видеть Короля ада, возвращение которого хотелось бы насколько возможно отложить. Однако его слова, смысл, который он вложил… Кроули просто переживал, что мне будет плохо? Да ещё про мою язву прознал, впрочем, тут понятно, что я сама вчера ему все разболтала в красках. Надо же, не акцентировала на этом внимание раньше, но он же действительно никогда не пил у Винчестеров или у Бобби алкоголь. Сейчас не могу вспомнить детально, но зная Кроули, наверняка ещё и своей брезгливости не скрывал, во как сейчас лицо перекосилось, а мы всего лишь рассуждаем, а не дегустируем. Видимо, все, что демон считает непригодным любимому себе, относиться теперь и ко мне. Надо запомнить.       Так вот, что тебе крайне не понравилось вчера Кроули? Проговори ты все это более спокойным тоном, я бы пожалуй умилилась. Хотя больше ущемилась от собственных ощущений. Господи, Кроули меня сейчас отчитал прямо как мой папа когда-то. Если мама беззлобно потешалась надо мной после первой безобидной пьянки с друзьями, то папа озабочено и излишне эмоционально провел утомительную лекцию про культурное застолье. Особенно акцентируя внимание, что можно, а что ни в коем случае нельзя смешивать, тем более на голодный желудок. Эх-х, вчера бы вспомнить все эти «заповеди».       — Вообще сомневаюсь, что в ближайшие полгода захочу выпить, — добавила я и ведь не соврала. Пока в памяти свежи воспоминания о сегодняшнем похмелье это самая лучшая защита от любого «горючего» напитка, даже от низкоградусного. — Но если таково желание появится, то впредь буду подходить обязательно к тебе, — проговариваю напоследок, чтобы усладить и заверить Короля ада, что отныне все будет, как он такого хочет. Ладно, так и быть, в этом вопросе, я не против расклада поставленного тобой, Кроули.       — Вот и чудно, дорогая. Рад, что в этом немаловажном вопросе мы пришли к обоюдному соглашению, — ухмыльнулся мужчина, перед тем, как снова припасть губами к «спасательной» бутылке и сделать жадные глотки.       С интересом смотрю на Кроули и почему-то тихо усмехаюсь про себя. Хоть мне и стало легче, по-настоящему, всегда нужно помнить, что у Короля ада уши на макушках, как у первоклассного хищника. К сожалению, понимаю, что больше не вижу в нем «человека», что сомнения сразу закрадываются, а были ли он там? Или это плод измученного сознания?       Конечно, был.       (я же ещё увижу тебя?)       Иначе я не сидела бы просто так перед ним.       Все ещё жива, что с наслаждением вдыхаю полной грудью вечернего практически летнего воздуха, на несколько секунд прикрыв глаза.       Зато на месте «родной» Кроули, несмотря на легкое похмелье в его случае, сидит довольно в прекрасном расположении духа. Насколько дает судить мой обточенный взгляд  почти за восемь месяцев, разумеется. Что ж, из всего произошедшего, о большем я и просить не могла, поэтому с легкостью иду на поводу мимолетного, но сильного желания.       Необходимого.       Очень хочу, чтобы он оказался рядом.       Как можно ближе.       — Эй, Кроули… ты бы не хотел немного прогуляться со мной? — неуклюже, но встаю на ноги и смотрю на мужчину почти на одном уровне глаз. — Такой чудесный вечер не хочется снова проводить в четырех стенах.       Да и чем мы сейчас можем заняться? Вряд ли нашим излюбленным досугом. Почти на сто процентов уверена, что и у Короля ада сегодня «разболелась голова», и вообще он не форме, я тоже это вижу. Боже, а это забавно. А ещё было бы здорово после прогулки посмотреть какое-нибудь кино, комедию, можно и романтическую. Лучшего вечера и представить нельзя.       — У тебя есть силы, чтобы прогуляться? А я недооценил тебя, Яна… Хм, снова, — с открытым удивлением пробормотал Кроули, после чего делает ещё один ленивый глоток воды, смотря куда-то вдаль.       — Ну, пожалуйста, Кроули! Я хочу прогуляться с тобой. Хотя бы немного. Давай пройдемся до окраины леса, а там, если хочешь, перенесешь нас обратно домой.       Я была не намерена сдаваться так просто, поэтому умело пользуюсь моментом, и уламываю демона, зная от каких слов, он не сможет устоять. И мысленно не без волнения отмечаю, что впервые поступаю подобным образом. Искренне, потому что сама хочу этого не меньше, а не из-за острой необходимости, чтобы спасти жизнь, или как минимум, сохранить здоровье.       Приподнимаю голову, замечая, как первые звезды зажглись на небе в густых сумерках, ещё немного и полоса зари совсем раствориться во тьме. Возможно, Кроули не высказывает желания прогуляться, потому что уже поздно? Признаюсь, что без него я бы не осмелилась далеко отходить от особняка в это время суток, тем более заходить в лес. Мало ли какая опасность может поджидать в темноте. При всей этой сверхъестественной и смертоносной херни, никто не отменял случайность померить, потому что в ночном лесу свернул шею споткнувшись об толстую корягу или наткнулся на стаю свирепых волков. А я не раз слышала, пусть и не рядом с домом, но протяжный вой со стороны гор и леса, особенно осенью и зимой. С другой стороны, какая опасность может мне угрожать, когда самое страшное в этой глуши, наверняка, будет идти рядом со мной за руку? Сейчас я как никогда уверена, что рядом с Кроули мне ничего не угрожает.       Тем более он сам.       Снова перевожу взгляд на мужчину и понимаю, что он не отрываясь, смотрел на меня. На губах вновь была легкая улыбка, но не та.       — Да, вечер сегодня чудесен… прямо, как ты ангелочек мой, — Кроули протянул руку, и я сразу помогаю ему приподняться и спуститься с оставшихся ступенек.       Стоило Королю ада оказаться со мной на земле, не разжимая ладони, первая прижимаюсь к нему и обнимаю. Прикрываю глаза, голову легонько положив на мужское плечо. Впервые на секунду промедлив, Кроули уверенно обнимает меня в ответ и сильней прижимает к себе. Становится совсем хорошо и спокойно, когда на лбу чувствую его колючий подбородок и теплое дыхание на ресничках.       Не знаю, чем я заслужила милость в лице Короля преисподней после того, что натворила в своей жизни, но больше не хочу упускать шанс изменить все к лучшему. Даже если начну не с себя, а с нас. Больше не хочу и не могу игнорировать, что за толстыми слоями маски кровожадного самолюбивого ублюдка и чудовища все это время, тщательно скрытый и подавленный, был и остается человек. Это он тогда услышал мои тихие мольбы и остановил чудовище с красными глазами. Крошечная часть, которая ещё способна на по-настоящему бескорыстные поступки. Что-то внутри подсказывает, что стоит мне больше к нему присмотреться, и он обязательно откроется смелее в ответ. Только нельзя забывать временами укрощать монстра иначе он быстро прознает о том, что у него практически под носом и уничтожит, чтобы защитить себя. Стоило всем этим страшным испытаниям, чтобы искусно научиться «петь колыбельную» и усыплять моего личного Дьявола. Ведь он сам научил меня этому.       Пожалуй, Кроули было бы достаточно вчера обнять меня, как сейчас, чтобы выразить сочувствие и успокоить, но… но именем, то, что имеем. И я очень этому рада. Для главного демона в аду он справился превосходно.       — Мне кажется, или похолодало? — задумчиво произнес Кроули, немного отстраняясь и ладонями потирая мои плечи, чтобы согреть. Я же точно не знала, отчего в действительности дрожала, толи от похолодевшего ветра, толи от жара его тела, однако была приятно тронута, когда Король ада снял пальто и накинул на мои плечи.       Обаятельно улыбнувшись, почти что по-родному, что могу ответить только взаимностью. С уверенностью берет меня за руку, ведя дальше в темноту, где только бледная оранжево-розовая полоса зари и звезды освещали нам путь.