История Тарна и Тайпа

Вначале я думал, что все эти события приведут к кровопролитию, поэтому посчитал, что молчание — лучший способ справиться с этим, и все быстро утихнет. Но…       — Этот парень оскорбил нашу сестричку.       — Ничтожество! «Они снова говорят обо мне», расстроенно подумал я. Теперь, куда бы я не пошел, позади меня всегда слышалась болтовня. Были даже такие, которые говорили в лицо. Но все это я предпочитал встречать молчанием, потому что знал: не важно, что я скажу или объясню, это не будет иметь никакого смысла. С каждым разом двое старших привлекали на свою сторону все больше людей, чтобы те поддержали их и нападали на меня. Что я мог сделать один? Их атаками могли быть жестокие комментарии в Instagram или же броски краски и яиц в мою спину. Со мной обращались как со старым добрым преступником, и я ничего не мог сделать.       — Как моего друга могут называть ничтожеством? Пусть даже если того, кто напечатал это, оскорбили. Один из моих друзей встал. Они стояли рядом со мной, заставляя меня чувствовать себя как никогда спокойно. Я не боялся оскорблений, но перед лицом постоянных провокаций я смог лишь сжать кулаки и поумерить свой гнев. Поэтому в последнее время я не хотел покидать общежитие. Вначале мы с Текно думали, что вся эта канитель со сплетнями закончится через пару недель. Но, похоже, это превзошло ожидания двух старших. Потому что после загрузки моей фотографии в интернет к ней также было прикреплено описание, подобно новости об убийце в газете, что заставило людей проникнуться пониманием к этой проблеме и постепенно обратить на нее внимание. И результат…       — Я хочу сказать, что вы пересекли черту. Не важно, что сказал студент, правильно или неправильно, вы не имели права размещать его фотографию в интернете. Вы вообще не уважаете приватность? Сначала я сочувствовал вам, ребята, но сейчас в чем проблема? Вы заставили меня изменить мнение.       — … вы, геи, притворяетесь жалкими и ждете сочувствия.       — … но также я хочу знать причину, по которой все осуждают этого парня. Потому что все, что мы слышим, это историю от одной из сторон. Мы никогда не слышали историю от другой стороны. Вам не кажется, что это просто постановка?       — … Вы, сучки, оскорбляете его. Смогли спровоцировать лишь проблемы в интернете, да?!       — … он обвиняется в дискриминации гомосексуалов или за насилие и убийство? Попытайтесь высказать ему это в лицо. Мы до сих пор не знаем, кто говорит правду.       — … мне вы тоже не нравитесь, гомосексуальные ублюдки. Поэтому теперь моя позиция, которая с самого начала дискриминировала гомосексуалов, разделилась на две точки зрения. Внезапно появились те, кто ненавидел гомосексуалов, подобно шпионам, собравшимся в темноте. Если кто-то и говорил об этом открыто, они появились внезапно, сделав ситуацию ещё более серьезной. Страничка, которая изначально использовалась для продвижения красавчиков-первокурсников, теперь превратилась в страницу для распространения драмы. Некоторые даже создали левые странички, чтобы дать отпор. И теперь это распространилось на университетский форум. Из-за всех этих сплетен я так устал, что от этого кружилась голова.       — Ай Тайп, просто извинись перед этими двумя старшими! — пытался убедить Текно, но Тайп оставался непреклонен.       — Ай Но, я не сделали ничего плохого. Тем более ты сам видишь, что есть две группы разных людей, которые не хотят примиряться друг с другом, и не важно, что я сделаю, и как это закончится, — я вошел в комнату, раздумывая над словами Текно. Затем снял рюкзак и положил его на матрац. Текно не знал, что делать. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Не ожидал, что это зайдет так далеко.       — Ай Тайп, я сказал тебе…       — А я уже говорил, что не хочу возвращаться к этому снова. У меня кружится голова. Я хочу отдохнуть. Текно не прекращал доставать меня по этому поводу, поэтому я ответил ему довольно серьезно. Но Текно все продолжал наставлять меня. Поскольку мое отвращение было слишком очевидным, друг смог только сменить тему разговора.       — Хочешь, куплю тебе рис?       — Не надо. Я не голодный. На данный момент не имело значения, голодный я или нет, я просто не мог есть.       — Не переживай слишком сильно. Скоро проблема разрешится. Я пойду, — Текно глубоко вздохнул. Хотя он на мгновение замер, но после все же вышел из комнаты. Тайп делал вид, что ему все равно. Он только продолжал качать головой. Парень медленно осел на пол, подтянув к себе колени и спрятал в них лицо.       — Так это я виноват, что эти двое старших набросились на меня, что я ненавижу таких людей, как они? Со мной нужно обращаться несправедливо и грубо? — хрипло сказал я сам себе, зажмурился и пытался преодолеть ужасное чувство: мне хотелось сбежать отсюда. Все, кто обругал меня, даже не спросили, почему именно я так поступил. Никто не спросил, что они со мной сделали.

***

«Я переживаю… это полное безумие!» именно такими были чувства Тарна к его соседу по комнате, похороненные глубоко в его сердце, и Тарн ничего не мог с этим поделать.       — Отвали от меня! — так ответил ему Тайп, когда Тарн спросил его, что его беспокоит. Хотя это очень разозлило Тарна, он ничего не сделал, потому что считал, что понимает, что действительно чувствует Тайп.       Тайп предвзятый, ограниченный и ненавидит геев. Но должна же быть причина для этого. Оскорбления, которые он бросал ранее, показали, что что-то с ним произошло, что-то, что заставило его ненавидеть геев, таких как Тарн.       Тяжелая работа Тарна состояла в том, чтобы заставить Тайпа чувствовать себя комфортно рядом с ним, постепенно заставить его понять Тарна. И все это было разрушено, потому что люди, которых Тайп так ненавидел, издевались над ним.       Тарн посмотрел на еду, которую купил, затем взял ключ и направился в комнату.       — Ай Тайп!       Солнце близилось к закату, и вся комната выглядела темной. Когда Тарн включил свет, он увидел Тайпа, который сидел на полу, а его голова подрагивала между колен. Тайп плакал.       — Что с тобой случилось?       Тайп выглядел как кукла. Он сидел тихо и с презрением, без смеха, смотрел на соседа. Но хмыкнул над его видом.       — На чьей ты стороне? Тех, кто со мной, или тех, кто ненавидит меня за оскорбления геев? О, ты, наверно, и правда, ненавидишь меня, потому что люди, которые наехали на меня такие же, как и ты, — спросил Тайп у Тарна, дико рассмеявшись, что заставило Тарна похолодеть.       Теперь Тарн не знал, что сказать. Он не думал, что Тайп станет обсуждать это с ним.       — Сегодня меня раскритиковали в аудитории. Даже преподаватели относятся ко мне иначе. За мной следят и оскорбляют в столовой. Так же, как я оскорблял тебя, — Тайп поднял голову и улыбнулся Тарну, обнимая себя ослабевшими руками. А затем встал и уже собирался просто уйти. Черт!       Прежде чем Тайп прошел мимо Тарна, тот схватил его за руку и посмотрел на парня. Тайп немного занервничал, потому что Тарн сжимал его руку. Тайп наблюдал, как Тарн удерживает его, но, вместо того чтобы с отвращением оттолкнуть, как обычно, Тайп улыбнулся.       — Я могу и тебя заразить.       Но Тарну было все равно, что говорит Тайп.       — Что я могу сделать для тебя? — спросил Тарн.       Вопрос Тарна удивил Тайпа. Он с улыбкой уставился на соседа.       — Ты можешь сделать сексуальную ориентацию всех людей в этом мире нормальной?       Тарн мог только оцепенело стоять на месте, пока Тайп снова не улыбнулся и не высвободил свою руку из хватки соседа. Но, прежде чем Тайп покинул комнату, Тарн сказал:       — Не могу. Потому что мне никогда не перестанут нравиться парни.       Если бы Тайп обратил внимание, то увидел бы, как посмотрел на него Тарн. Но парень не обернулся, вместо этого быстро покидая комнату. Тарн мог только с силой сжимать собственную руку. Он так хотел крепко обнять Тайпа.       Тарн очень этого хотел: крепко обнять и сказать, что все в порядке. Но Тарн понимал… он не имел на это права. «Ай Тайп, пожалуйста, скажи мне, что я могу для тебя сделать?»

***

      Тарн не хотел, чтобы Тайп продолжал зависеть от подобной ситуации.       — Ай Тарн, тебе лучше съехать, если ты живешь с таким человеком.       Тарн не мог сосчитать, сколько раз его просили съехать. Почти все в кампусе знали, что он гей, поэтому неудивительно, что многие беспокоились о нем и интересовались, как он мог жить в одной комнате с человеком, который ненавидит геев. Некоторые были настолько любопытны, что спрашивали его об этом напрямую. Но ему было все равно.       На этот раз друг просил его переехать. Тарн повернулся к нему и покачал головой в замешательстве.       — Что ты подразумеваешь под «таким человеком»?       — Ты понимаешь, что я имел в виду. Будет лучше, если ты просто съедешь, тогда ты не будешь вовлечен во все эти неприятности. Все уже знают, что твой сосед по комнате в центре скандала.       Тарн понимал, что его друг переживает за него, но он все равно злился на него за то, как он отзывался о Тайпе. Тарн подавил свои эмоции и снова покачал головой.       — Почему я должен съезжать? У меня то нет проблем.       — Я просто хочу знать, как ты ладил с ним все это время. Он ведь действительно ненавидит геев, верно?       Тарн глубоко вздохнул, когда услышал, что сказал его друг. Но он не хотел избегать проблемы и попытался объяснить:       — Просто не приближался к нему слишком близко.       — Он ведь знает? — подозрительно спросил Лонг.       Тарн лениво оттолкнул голову своего друга и встал, чтобы избежать темы разговора.       — Тебе больше заняться нечем, что ли? Ты подготовился к промежуточным экзаменам?       — Ох, не напоминай об этом. Позволь мне просто плыть по течению. Разве книги и тесты смогут дать мне свободу? — сразу же принялся жаловаться Лонг, когда Тарн упомянул промежуточные экзамены.       Тарн повернулся и сунул свои вещи в сумку, после чего перекинул ее через плечо.       — Эй, куда ты собрался? Разве мы не репетируем сегодня?       Тарн обернулся, надменно и насмешливо посмотрев на своего друга.       — Я не такой, как ты. Я хочу вернуться к учебе и подготовиться к экзаменам.       — Да-да. Ты очень тщательно и ответственно подходишь к учебе. Вали давай, занимайся. Так раздражает!       Тарн проигнорировал смех своего друга и поспешил в общежитие. Но, перед тем как вернуться, он остановился, чтобы купить риса. Но он купил его не только для себя, но и для своего соседа по комнате.       — Ты не ходил на занятия сегодня?       Лежа на постели в университетской форме, словно изолированный от всего мира, Тайп повернулся и посмотрел на Тарна:       — Не лезь в мои дела.       Тарн ничего не ответил. Он подошел к шкафу и достал две тарелки. Присел за стол. Открыл большой контейнер, выложил еду на тарелки и тихо сказал:       — Хочешь постоянно пропускать лекции?       — …       — Я слышал от Текно, что тебя прикрыли, когда лекторша называла твое имя на перекличке. Ты можешь пропустить занятие, но ты не ходишь на лекции уже целую неделю, — Тарн знал, что его сосед по комнате пропускал занятия, которые посещали все первокурсники. Он был не совсем уверен, как именно проходили занятия Тайпа, потому что учился на другом факультете, но, если Тайп отсутствовал в течение недели, это могло повлиять на учебу в целом. К тому же, приближался промежуточный экзаменационный период.       — Ты раздражаешь!       Тарн продолжал вытаскивать ланч-боксы с обедом из пакета. Затем повернулся посмотреть на парня, который лежал на кровати к нему спиной.       — Тебе нужно заново выучить тайский. Раздражать и беспокоиться о тебе — это два разных слова.       — Ты беспокоишься обо мне? Очень смешно.       — Хорошо, смейся, — Тарн ждал смеха после сказанных слов, но было по-прежнему тихо. Тарн знал, что ни он, ни Тайп не стали бы смеяться сейчас. Кто мог бы смеяться в подобной ситуации? Тайп достаточно хорошо справлялся с этим. Будь на его месте кто-то другой, то уже сбежал бы или вызвал полицию, чем усугубил бы ситуацию. Тайп был сильным, но, по мнению Тарна, глубоко внутри очень уязвимым.       Сейчас Тайпа часто мучили кошмары. Тарн постоянно слышал стоны посреди ночи. Это заставляло его пугаться до смерти. Но, когда он начал трясти Тайпа в попытке разбудить, тот рассердился и приказал не трогать его, после чего не спал остаток ночи.       Тарн хотел помочь Тайпу, но мало что мог сделать. Если только, например…       — Давай вместе поедим.       — Не голодный, — Тайп ответил все также, но на этот раз Тарн не собирался принимать его отказ.       — Поешь! — Тарн встал, подошел к краю кровати, схватил Тайпа за руку и слегка потянул, но Тайп сопротивлялся.       — Я же сказал, не досаждай мне, тупица! Эй! — Тайп сжал руку, с отвращением глядя на Тарна. Будто Тарн причинил ему боль. Тайп не мог контролировать выражение своего лица.       — Проклятье! Ты, ублюдок! — Тайп не мог драться, потому что Тарн схватил его за плечи. Тайп был слабым, так как давно ничего не ел. Тарн приложил немного силы, чтобы удержать Тайпа, который хотел просто снова откинуться на постели. Тайп недовольно выругался. Тарн старался держаться подальше от его ног, ведь, если он отпустит его, эти ноги, наверняка…       Тарн уткнулся головой в плечо Тайпа, положив руку на другое, и тихо заговорил:       — Пожалуйста… встань и поешь.       — Ай Тарн…       — Ты можешь видеть во мне ненавистного тебе гея. Это твое решение. Но, пожалуйста, ты должен встать и поесть. Пожалуйста, я прошу тебя, — голос Тарна был очень мягким и искренним. Это заставило Тайпа перестать пытаться вырваться и замереть. Он устремил влажный расплывчатый взгляд в потолок.       — Ты просишь такого ужасного человека, как я?       — Я знаю, ты не сделал ничего плохого. Ты ни в чем не виноват, — прошептал Тарн.       — Да, но все в университете считают, что я не прав, — подавленно сказал Тайп.       — Да, все говорят, что ты не прав, но для меня это не так! — хватка, удерживающая плечи Тайпа, медленно ослабевала, но голова Тарна все еще утопала между шеей и плечом соседа. При обычных обстоятельствах Тайп, так ненавидящий геев, попытался бы заставить Тарна заплатить кровью за подобное поведение, но на этот раз он просто молчал… почти также тихо вздыхая.       Тарн был откровенен с Тайпом. Он хотел, чтобы этот человек понял его. Несмотря на то что Тайп редко возвращался в комнату в течение дня, Тарн привык к нему.       — Даже если я ненавижу геев? Даже если я ненавижу и тебя?       Вопрос Тайпа удивил Тарна, но он все же твердо ответил:       — Даже если ты меня ненавидишь.       Возможно, Тарн сошел с ума, потому что хотел быть именно тем, кто присматривает за Тайпом. Тарн не знал, какое выражение лица сейчас у Тайпа. Но Тарн сказал правду: он действительно собирался позаботиться о Тайпе. Он мог ненавидеть Тарна, но ему было плевать на это. Сейчас Тарн обнимал Тайпа, и этого было уже достаточно.       — Когда мне было двенадцать… — Тайп что-то сказал, и это заставило Тарна отодвинуться немного дальше от него, чтобы увидеть лицо Тайпа. Что-то внутри подсказывало, что сказанное сейчас Тайпом — очень важно. Тарн ничего не ответил. Он только молчал и внимательно слушал.       — … я подвергся сексуальному домогательству.       Тарн распахнул глаза. Чтобы увидеть лицо человека напротив, Тарн еще больше отодвинулся от Тайпа. Глаза его закрылись, словно он не хотел вспоминать причину и следствие инцидента, но Тайп продолжал говорить:       — Этот человек был рабочим, который помогал моему отцу починить крышу в гостинице. Я видел его каждый день. Он сказал, что знает место, где я мог бы поиграть в футбол. Я пошёл за ним, а потом он изнасиловал меня. Тогда я был таким маленьким. Настолько маленьким, что не мог драться, — голос Тайпа дрожал. — Он крепко связал мои ноги. Сколько бы я не умолял его, он не отпускал. Я до сих пор отчетливо помню, как выглядело то место. Грязно и отвратительно. Там было много крыс.       Тарн чувствовал, будто его пронзили в самое сердце. Он медленно и осторожно приблизился к Тайпу, чьи глаза были закрыты, а лицо опустошено. Тайп пытался подавить все свои эмоции, которые заставляли его лицо бледнеть. Его взгляд заставил Тарна попросить парня замолчать, потому как мог догадаться, что случилось дальше.       — Ты сделал мне минет, и я кончил, так? — Тайп открыл глаза, и они наполнились слезами. — Я парень, который ненавидит геев, но также я человек, который сделал это сам в свои двенадцать.       — Что?! — Тарн злился очень редко. И прямо сейчас его гнев был сильнее, чем когда бы то ни было. Он снова крепко обхватил Тайпа за плечи, в то время как его щеки были до сих пор мокрыми от слез.       — Когда он засунул его мне в рот, я почувствовал мерзкий запах. Это было отвратительно. Я хотел выплюнуть его. Мне было нечем дышать. Слезы продолжали течь. А он все смотрел на меня, крепко удерживая и снимая с меня рубашку…       — Хватит! Хватит! Я больше не хочу это слушать. Я не хочу, чтобы ты продолжал рассказывать! — в следующее мгновение Тарн обнял парня и прижал его голову к своей груди. Тайп попросил Тарна обнять его, но его голос был слишком тихим, а руки дрожали от страха. Наконец-то, теперь Тарн узнал, почему Тайп так ненавидит геев.       — Прости, прости. Хватит, больше не надо об этом говорить.       — Почему ты извиняешься? Разве ты тот ублюдок, который причинил мне боль? — Тайп сухо рассмеялся. И это заставило Тарна только крепче обнять его.       — Прости, прости, — Тарн не знал, зачем извиняется, но все, что он мог сейчас сделать, это продолжать извиняться снова и снова, поэтому Тайп спросил его, зачем он делает это.       — Ты… за что жаль… за что… — голос дрожал и ослабел. Тайп не отталкивал Тарна. Вместо этого он уткнулся головой в грудь человеку, которого ненавидел, и продолжал спрашивать.       — За что ты извиняешься… за что ты извиняешься передо мной? — Тайп поднял руку и потянул Тарна за рубашку, чуть не разорвав ее. Слезы, которые он сдерживал, в конце концов, покатились по щекам, потому что Тайп больше не мог это контролировать. Он сильно дрожал всем телом, но продолжал говорить:       — Я ненавижу тебя… ненавижу тебя… ненавижу таких, как ты…       Гей, подобный Тарну, причинил ему столько боли.       — Все равно. Не важно, ненавидишь ты меня или нет.       — Ненавижу…       Но по какой-то причине Тайп чувствовал, что объятия человека, которого он ненавидел, были такими теплыми, хотя Тайп все еще ненавидел геев. Но эти объятия были настолько теплыми, что Тайпу хотелось приблизиться и еще крепче обнять Тарна.

***

      — Это все твоя вина. Твоя вина!       — Не обвиняй меня, ты такая же. Ты же не пыталась меня остановить. Эй, ты первая разозлилась, когда ситуация обострилась. Ты чуть не укусила меня.       Теперь не только Тайп отвечал за действия старших, но и другая сторона также ругалась из-за этого. А именно, двое старших, которые загрузили информацию в интернет.       Сначала они всего лишь хотели проучить Тайпа, научить вежливости, но затем поняли, что это выходит из-под контроля. Сначала они хотели всего лишь опубликовать фотографию, чтобы пристыдить первокурсника. Они хотели, чтобы Тайп извинился. Но кто знал, что их небольшая драма так надолго затянется, что их вызовут к декану университета, а также будут допрашивать важные личности. Они не представляли, что их могут отстранить!       — Чья это вина?!       — Этого ублюдка. Если бы он не оскорбил нас, я бы этого не сделала.       Они оба были согласны с таким ответом. По их словам, виной всему был Тайп. Во избежание оскорблений, кто позволил этой проблеме перерасти в такую ситуацию? «бззз… бззз…»       Однако звук мобильного телефона напугал обоих старших, и один из них чуть не выронил аппарат. Они попытались включить телефон и, когда сделали это, увидели звонок преподавателя, поэтому приняли вызов.       — Алло, профессор… Что? — первоначально голосок старшего был сладким, но тут же понизился на несколько тонов из-за того, что сказал профессор. После один из старших повернулся к своему другу.       — Профессор сказал, что мы должны встретиться с деканом!       — Ах, мы не можем отказаться. Я же говорила, зачем ты загрузила его фотку в интернет?!       Позже ситуация осложнилась еще больше.       — Вы можете объяснить мне, что произошло? — в настоящее время проблему решали двое, нет, трое человек, стоящих напротив декана, который спокойно допрашивал учеников. Все трое студентов чувствовали себя так, будто их судят на суде из-за пронзительного и упрекающего взгляда декана.       — Понимаете, что этот конфликт назрел не только в нашем университете, но и вышел за его пределы. Вы можете себе представить, что другие подумают о нашем кампусе?       — Ну, мы не подозревали, что это станет настолько серьезным.       — Это значит, что вы совсем об этом не думали, вам было все равно.       Двое старших закрыли рты и не смели больше ничего говорить, но на Тайпа смотрели все еще враждебно. Обе стороны отчитали и предупредили. Декан попросил студентов решить эту проблему как можно скорее, независимо от того, кто ее начал.       Тайп все это время сидел тихо, выслушивая критику декана, не опровергая, не глядя на двух старших, потому что переживал, что не сможет удержать себя в руках, чтобы не наброситься и не избить их по лицу. Несмотря на то что буря в интернете успокоилась, изменить взгляды людей было невозможно. Теперь, несмотря ни на что, все подумают, что мистер Тиват ограниченный и плохой человек.       — Никогда не думал о том, чтобы извиниться перед нами?       Тайп попытался успокоиться. Когда они вышли из кабинета декана, Тайп и не подозревал, что они скажут что-то подобное. Он подавил желание нагрубить и приказал самому себе не злиться.       — Разве не вам следовало бы извиниться передо мной? — спокойно спросил Тайп.       — За что это мы должны извиняться?       — Если бы вы не начали оскорблять меня, то не получили бы выговор. Еще вы опубликовали мою фотку в интернете. На самом деле я мог бы просто пойти в полицейский участок, чтобы вас арестовали. Но, к счастью, прежде чем что-то сделать, я думаю, — сказанное Тайпом было правдой, и глаза старших распахнулись после услышанного. Атмосфера сразу же наполнилась гневом:       — Ты…       — Нет! У нас уже и так крупные проблемы? Давай закончим на этом, — к счастью, другой старший подумал и остановил своего друга. Потому что спор не закончится ничем хорошим для обеих сторон.       Тайп ушел, потому что не хотел усугублять положение.       — Ай Тарн! — я был удивлен, увидев Тарна, стоящего на пути. Я вспомнил, как говорил с ним, плакал, уткнувшись головой ему в грудь, как он постоянно улыбался. Но сейчас он… не улыбнулся мне. Ай Тарн прошел мимо меня к двум старшим и сказал что-то, что очень разозлило меня.       — Я хочу попросить вас кое о чем. «Ай Тарн, только не говори, что хочешь присоединиться к ним!» почти уже крикнул Тайп, но, подумав, внезапно понял, что, если так поступит, это все равно что признать, будто Тарн на его стороне. Тайп хотел, чтобы Тарн принял его сторону. Он не хотел, чтобы Тарн разговаривал с этими двумя старшими. Но, поскольку это было лишь его эгоистичное желание, Тайп обессиленно опустил руки, а затем отвернулся. «Не мое дело, что он собирается им говорить. Пусть просто говорит!»