Лис.

Дела у Саши с книгами обстоят очень странно. Нет, он любит читать, и даже очень, но только то, что зацепит за душу. Если заденет какую-нибудь струнку, то до дыр зачитает; при желании сможет даже цитаты выдавать. Многие удивлялись, да и до сих пор, как так можно. Можно и очень легко, важно только, чтобы цепляло. Хоть того же Шекспира взять. Не из-за роли он его взахлёб читал, а потому что искренне переживал, сам перерабатывал эмоции и события. Жил ими. Олег старается слишком эмоциональные книги убрать куда подальше, а то и вовсе унести в кабинет в театре — Петрову туда доступа нет. Просто чтобы не перегружать, юноша потом и так долго отходит от всего. Не хотелось бы лишний раз создавать такие вот эмоциональные скачки. И всё-таки не досматривает. Причём умудряется Саша читать так, что Меньшиков не знает ничего до последнего. Только когда Петров выходит его встречать с крайне грустным лицом понимает — опять накрыло. На руках переносит на диван, в плед кутает, крепко обнимает. — Что, родной? — Вот почему надо было всех убивать? — Сашка ближе жмётеся, пытается согреться. — Вот скажи мне?! Полюшка в чём виновата?! Брат?! А остальные? Полюшка. Если Олег верно помнил, то это Шолохов с "Тихим Доном". Остаётся только вздыхать. — Замысел у автора такой был. А уж что он этим хотел сказать... Сашка забирается на колени к худ.руку, устраивает голову на плече. Не понимает, зачем вот так, зачем так много убирать. Да, множество персонажей тоже плохо — путаться начинаешь. И всё равно хреново от осознания. Все, что остаётся сейчас Меньшикову — просто пережить эмоциональноый скачок, оказать моральную поддержку. Да и не может он больше ничего. Просто прижать к себе и не отпускать, зацеловывая родное лицо.