Идеология поглощения

— Так значит, её зовут Атрейна? Встретившись с Колином и запрыгнув в наёмный экипаж, что должен был увезти их в пригород, Джош принялся повествовать о найденных зацепках. Как оказалось в процессе, нефилиму повезло меньше: всё-таки громкие газетные статьи оказались не столь информативны, как показания очевидца. Впрочем, те лишь подтвердили слова кузнеца Ботарда. — Ты выглядишь озадаченным. Доводилось о ней слышать? — Нет, но её персона… интригует, — Колин задумчиво приложил палец к бледным губам. — Теперь, когда мы уверены, что она замешана в этой истории, я даже и не знаю, что думать. Всё, что могу сказать: она едва ли вейвитка. А ещё либо лишена всякой гордости, либо крайне хорошо владеет собой, чтобы эту гордость придушить. — Раз уж она выходит за человека, так ещё и даёт благословить брак жрецам Ирении, то определённо, — сделал за него выводы Джош, без толики интереса разглядывая виды за окном экипажа. — Не скажу, что знал много чистокровных эльфов, но те бы скорее перерезали бы себе глотку, чем опустились бы до подобного. — Всё это наводит на определённые мысли… Так ли добровольно она выходит замуж? Хорошо бы узнать, что за человек этот Бернадел. Множество мужчин относятся к женщинам иных народов как к экзотическим трофеям. Причудливым предметам декора. И порой не чураются крайностей в попытках сделать их своими. Особенно будучи наделёнными богатством и властью. — Как мужчине с богатством и властью мне сейчас должно оскорбиться, — Джош выразительно взглянул на него из-под стёкол очков. — Но с сожалением вынужден признать, что ты прав. Хотя учитывая всё, что мы уже знаем, не уверен, является ли Атрейна жертвой. Тем паче, она первая и пока единственная женщина на игровой доске. Если она не ведьма, я… буду по меньшей мере огорчён. — А по большей? — уточнил Колин, вглядываясь в его лицо с толикой нездорового, лукавого интереса. — А по большей — всажу нож кому-нибудь под ребро, — некромант зло насупился, отведя глаза. Осознав, что излишне поддаётся эмоциям, силком засунул весь гнев куда-то обратно в себя, продолжив уже просто устало. — Или буду рвать на себе волосы. Залезу на самое высокое дерево в округе, буду выть на луну и, как шавка, кидаться на прохожих. — Я не взял бы себе такого пёсика, — обстоятельно подметил нефилим, лишь после позволив себе улыбнуться. Углядев, что Джош не обратил внимание на его шутку, впрочем, насторожился. — Ты как будто ещё более хмурый, чем вчера. Что-то случилось? — Одна птичка принесла в клюве плохие вести, — неопределённо ответил Фанштайн. — Насколько плохие? — Отвратительные, как и весь нынешний сегмент моей жизни. — А я думал, мы хорошо проводим время! Вся эта череда жутких смертей и приставание к проходимцам с вопросами так будоражат! Не думал, что делать за церковников их работу это так увлекательно! Джош покосился на него без энтузиазма, изо всех сил пытаясь понять, серьёзно он или просто шутит. Колин сыпал сарказмом так естественно, не меняя ни на толику выражения лица, что даже если тот был очевиден, всё равно вгонял в некоторое замешательство. — Эти самые церковники свалили на моих братьев по вере все смертные грехи. Убивают, как собак, на потеху алчной толпе. Где-то по Нерании бродит труп самого кошмарного некроманта в истории. Совет раздирает себя изнутри. А я застрял здесь, — выдавил он из себя, крепко-накрепко стиснув зубы. — И я ненавижу себя за это. Вместо того, чтобы сделать хоть что-то… — Ты уже что-то делаешь, — неожиданно перебил его жрец Мирвалы. Так назидательно, притом без всякого осуждения, серьёзно вперив в него взгляд млечно-белых глаз. — Да, хватаясь за соломинку… — Соломинку, что ведёт к самой первопричине всех бед. Мне жаль твой народ. Искренне. Но пока они, словно муравьи в разрушенном муравейнике. Мечутся, беснуются, обвиняют друг друга. Утопают в первородном хаосе, вместо того, чтобы пожрать ногу, что уничтожила их дом. Свежевательница и есть та самая нога. Узнаем, как добраться до неё, возможно, сумеем спасти ещё множество муравейников. Джош перестал хмуриться и ныне просто пялился на нефилима с неприкрытой растерянностью. — Помнишь, я говорил, что у тебя талант к оборотам? Так вот, забудь, — от его слов Колин будто бы немного поник. — С другой стороны… Ты, может, и говоришь правильные вещи. Но если бы всё было так просто! Это ведь не единственная причина моей спешки. Есть ещё… кое-что, — говоря об этом Джош едва не прикусил губу до крови. Говорить о свадьбе не хотелось. Вообще никому. Колину и Логроку знать было незачем. А если бы прознала Лиз, наверняка закатила бы очередной скандал. Джош сам бы закатил на её месте: выглядело всё так, будто он продаёт её за беспечную холостяцкую жизнь. Что, в общем-то, было отчасти правдой… — И тут точно нет никакой «первопричины», — заявил он, углядев, что даже маленькая его заминка, заставила Колина изогнуть бровь. — У меня две недели, чтобы попасть в столицу. Иначе… — Я понял. Дело, похоже, личное. Пускай таковым и останется. Не всякий секрет, знаешь ли, стоит доверять гнусному мирвалиту… — говоря это, Колин свёл и без того негромкую беседу к шёпоту, дабы их извозчик совершенно точно ничего не услышал, и опустил глаза. — Дело не в этом. Просто это правда личное. А ты очень сочувствующий для мирвалита… Да и не только, — некромант чуть улыбнулся, несмотря на то, что был не в настроении. Ему правда не хотелось, чтобы жрец воспринимал его скрытность на свой счёт. — Да как ты смеешь! Я само воплощение чёрствости! Закончим здесь, как обычно пойду топить щеночков и сжигать сиротские приюты! Лучшая часть моего дня! — как бы нефилим ни старался выдержать привычно неизменного выражения лица, не удержался и рассмеялся. Тут даже Джош не сумел выдержать хмурой мины и хохотнул. Маленький лучик света пускай и всего на мгновенье, проглянул сквозь пелену чёрных туч. Такое странное чувство… Казалось бы, Колин ничего не сделал, но на душе отчего-то всё равно полегчало. Оттого некромант всё-таки смог собрать себя в кучу и пустить все оставшиеся силы на благо дела. Чем скорее они поймают ведьму, тем скорее камень спадёт с сердца… Или, по крайней мере, ноша станет хоть немного легче. В поместье винодела они прибыли к обеду. То смотрелось внушительно даже на фоне имений некоторых знатных семей. Джош даже не знал, к чему было строить дом таким огромным. Не иначе как компенсировать собственное неблагородное происхождение… или что-нибудь другое. Словно бы того было мало: поместье утопало в растениях. Стены едва ли не сплошняком заросли пышным плющом, у одной из стен рос дуб-великан, что отбрасывал тень на добрую половину внутреннего двора, позади располагался огромных размеров яблоневый сад, белоснежный от распустившихся цветков. Несмотря на общую красоту и богатство, во дворе творился полный хаос: толпа слуг беспрестанно сновала туда-сюда, словно трудолюбивые пчёлы. Зная, что вовсю шла подготовка к свадьбе, то было неудивительно… Хотя те казались уж больно бодрыми и счастливыми. Будто занимались лёгкой прогулкой на природе, а не перелопачивали всё поместье в попытках привести его в достойный вид. Да и на незваных гостей те среагировали примерно никак, продолжая крутиться как белки в колесе. Не бросили даже единого взгляда. — Найти бы дворецкого… — пробубнил Джош себе под нос, с растерянностью оглядываясь по сторонам. В конце концов ему удалось поймать какую-то девчонку и попросить её об этой небольшой услуге. Та, продолжая молчать как рыба, только кивнула и, глупо улыбаясь, скрылась где-то в недрах поместья. — Им тут что, жалованье фейской пыльцой платят? — Может, они просто обожают свою работу? — улыбчиво предположил Колин. Всё это время он держал глаза прикрытыми, точно боясь распугать местный народ. — В жизни не поверю. Вспоминая, что тот полуэльф, Кинан, говорил о здешнем хозяине — так подавно. К слову сказать, ты уже подумал о своём прикрытии? Богатые торговцы обычно не принимают у себя случайных прохожих… — Не понимаю, господин Фанштайн, как вы могли углядеть в посланнике виеррского храма Ирении случайного прохожего! — нефилим фыркнул так, словно был глубоко оскорблён. — В посланнике, что даже названия своего храма не знает? Легко. — Как и Бернадел. Думаешь, кому-то есть дело? А вот над причиной выбора столь благочестивого компаньона, я вам советую призадуматься. — О, хочешь сказать, додумывать твою нелепую легенду — это моя работа? — теперь оскорбился уже Джош. Искренне. — Что же… Тогда, может, есть другие варианты? Джош задумчиво оглядел Колина. В этом вычурном белоснежном одеянии, с видом крайне блаженным он походил исключительно на жреца. Хоть тресни, не получилось бы сваять из него кого-то другого, даже будь у Джоша обилие времени, средств и куча толковых служанок. Что поделать! Придётся как-то выкручиваться. Взгляд Колина на потенциальную ведьму ему бы пригодился. Оттого, похоже, додумывать на ходу… До чего же он докатился! От одной только мысли ладони вспотели, а пульс участился. — Пойдём путём более прямолинейным… Мы тут ради расследования. Представься помощником Вальмона. А я буду скромным частным сыщиком, что способствует Церкви в расследовании ужасной череды самоумерщвлений. Колин недоумевающе вскинул брови: — И как часто Церковь прибегает к помощи сторонних лиц? — Прецеденты бывали. А нефилимы слишком… приметные для тайных расследований, — Джош пожал плечами. — Во всяком случае, это то, что мы скажем хозяину поместья. В случае чего. — Допустим. Остаётся только надеяться, что сам Вальмон не успел тут побывать. Это было бы неловко. Джош ощутил, как по спине пробежал холодок. Идиотский всё-таки был план… Но не сказать, что у него были идеи получше. Собственный графский статус привычно открывал для него многие двери, но расспросить о Мэддоксе в данном случае бы не дал. Тут же пока есть возможность… или шанс на её обретение. Смотря, как лягут карты. И насколько придирчив будет Бернадел в отношении их скромных персон. Наконец-то они всё-таки дождались дворецкого и, вложив ему в уста свою сомнительную легенду, остались ждать винодела в гостиной. Признаться, увиденного Джош совершенно не ожидал: в сравнении с богатым фасадом, убранство смотрелось откровенно бедно. Никаких излишеств: ни дорогих ковров, ни картин, ни новомодного гарнитура, что так и норовили нагромоздить в свои жилища зажиточные торговцы. Помимо нескольких стульев, стола и камина в гостиной не было… да в общем-то ничего. Впрочем, следы его присутствия явно виднелись: пол был исцарапан ножками некогда тяжёлого шифоньера, на стенах бледными пятнами просвечивали давние места жительства картин. Складывалось впечатление, что Бернаделу пришлось заметно поиздержаться со всей этой свадьбой. Представить, что богатый торговец стал бы проявлять ради неё такое расточительство и распродавать кропотливым трудом обретённое имущество, Джошу было сложно. По меньшей мере. Хотя он вполне мог бы принять эту странность на веру, будь она первой во всей этой истории. Вскоре появился и Бернадел. Тот оказался невысоким, полным мужчиной лет уже под пятьдесят, с джентельменской бородкой и неумолимо лысеющей головой, облачённым в просторный, вычурно-синий пиджак. После всего о нём сказанного Джош ожидал по меньшей мере приёма прохладного. Однако тот широко улыбался и ворковал так, будто бы они с Колином были его старыми друзьями, а не двумя проходимцами, отчего-то заявившимися к нему в гостиную. — Добро пожаловать, дорогие гости! Йозеф Бернадел, рад знакомству! — он учтиво по очереди откланялся им обоим, признаться, вогнав некроманта даже в некоторое замешательство. — Взаимно, господин Бернадел. Арнольд Нокс, частный сыщик, — учтиво склонив голову, ляпнул Джош первое пришедшее на ум имя. Его знакомый вампир-недоучка всё равно был фактически «мёртв» для большей части общества. Так пусть же сослужит хоть какую-то службу за все произведённые на свет неприятности. — Брат Николас, сердобольный служитель Храма благочестия и помощник достопочтенного инквизитора Вальмона, — представился вслед за ним Колин, сердечно приложив руку к груди. — Тоже безмерно рад! Мы с господином Ноксом, можно сказать, давние поклонники вашего вина. От неожиданности Джош потерял дар речи, только и успев, что метнуть в нефилима опасливый взгляд. На торговца его слова, похоже, произвели впечатление: тот немного тупо моргнул, после чего начал улыбаться шире. — Правда? Приятно слышать, что мои гости настоящие ценители прекрасного! Стало быть, не откажитесь от бокальчика в честь знакомства?.. — игриво предложил винодел, хлопнув в ладоши. Однако стоило его маленьким глазкам остановиться на Колине, как в них тут же отразилась тень некого внезапного, смутного понимания. Настолько та была ясна, что он аж вздрогнул всем телом, принявшись отмахиваться, будто сражаясь с невидимой мошкарой. — Нет! Нет! Как я только мог такое предложить? Господа ведь на службе! Не должно мне о таком спрашиваться! — Мы и правда на службе, — серьёзно согласился Джош, не дав Колину открыть рот. Он не совсем понимал, что тот задумал, но даже сам подход ему не понравился. Пить эту дрянь? Да ни за что в жизни! — Господин Бернадел, в данный момент я совместно с Церковью веду расследования касательно череды… инцидентов. Летальных инцидентов, — некромант выразительно поглядел на винодела. Уточнять, были ли те убийствами он намеренно не стал. — Одним из погибших был ваш слуга… — Вот как… Боюсь, я никак не смогу вам с этим помочь, — будто поняв, к чему он клонит, Бернадел растерянно развёл руками. — Можно осведомиться у моего дворецкого, но, боюсь, и он мало что подскажет. Столько хлопот в последние дни, столько новых лиц… — На самом деле, мы бы хотели поговорить с вашей невестой… Винодела вдруг будто молнией ударило: тот прекратил улыбаться, весь вздрогнул, а глаза странно заблестели. — С моей прекрасной Атрейной? Зачем же?.. — У нас есть основания полагать, что они были знакомы чуть ближе, чем должно… — Джош говорил как можно туманнее, стараясь затронуть нужные душевные нити. — Он очень много говорил о ней незадолго до гибели. Быть может, она… — Разумеется, это всё враки! — мужчина весь покраснел и, как казалось, был готов задохнуться от возмущения. — Моя возлюбленная никогда бы не оказалась вовлечена ни во что подобное! Если она и близка со слугами, то исключительно из-за своей безграничной доброты! — Господин Бернадел, — тут граф, признаться, потерял всякую нить диалога. Уж больно неясной и эмоциональной была реакция винодела, — мы ведь никого ни в чём не обвиняем. Просто рассчитывали задать пару вопросов, не более того. Взгляд торговца стал каким-то уж совсем стеклянным, а выражение лица — тупым. С висков его рекой тёк пот, губы едва заметно подрагивали. Кроме того, казалось, он практически не моргал. — Что же… хорошо, — наконец выдавил из себя он как-то уж слишком неуверенно. — Но я пойду с вами. — Безусловно. Ведите. По пути им с Колином удалось обменяться долгим, многозначительным взглядом. Определённо, что-то здесь было не в порядке: и со слугами, и с виноделом. Не могло же быть так, чтобы все разом повредились рассудком! Или могло? По пути Джош разглядывал то и дело пробегающих мимо работников. Все они были на одно лицо: до безумного улыбчивые, с пустыми, мёртвыми глазами. Что же, Вайхаршана ради, тут вообще творится? В конце концов Бернадел вывел их в тот самый сад. Прямо под сенью белоснежной, раскидистой яблони, в окружении стайки хихикающих служанок сидела искомая ими эльфийка. Джош бы не спутал её ни с кем другим: это была та же женщина, что явила себя в воспоминаниях Мэддокса. Идеальное, точёное лицо, аккуратный благородный профиль, выразительные изгибы — как и все чистокровные эльфы, она была писаной красавицей. Глаза её были умиротворённо прикрыты, губы растянулись в блаженной улыбке. Девицы, едва ли не мурлыкая от удовольствия, расчёсывали её пепельные, невероятно длинные локоны, заплетали их в изящную фигурную косу, украшая разноцветными полевыми цветами. Вся эта процессия так была увлечена своим делом, что подоспевших гостей заметили, лишь когда Бернадел подал голос: — Атрейна, душенька моя! Не серчай за беспокойство, но эти добрые господа желают поговорить с тобой… Эльфийка открыла глаза, и от взгляда её нутро Джоша отчего-то пробрало. Очи её были оттенка самой нежнейшей из роз, слегка затуманены лёгкой дымкой, как и у всех чистокровных эльфов. Стоило ей взглянуть на двух молодых людей из-под длинных ресниц, как она робко улыбнулась, кивнула взволнованным служанкам, после чего встала в полный рост. До сих пор этого было не сказать, но она была высока даже для первородной, держась с некромантом примерно наравне. Колин на её фоне казался мелким даже на каблуках, сам винодел — и вовсе походил на гнома. Несмотря на это, Атрейна, как и все представители своего народа, казалась воплощением грациозности и изящества, кои удачно подчёркивало и тёмно-зелёное платье в пол, длинное, но невесомое, быть может, слишком чужеродное и откровенное для здешних краёв. — Добрый день, госпожа Атрейна, — любезно кивнул ей Джош и поспешил представить себя и Колина, оглядывая её с ног до головы. Стоило отбросить все сомнения касательно её облика, как он поспешил с головой погрузиться в шестое чувство. Яркое ощущение вдруг пробрало с ног до головы: прикосновение лучей солнца к коже, лёгкий, но чувственный аромат цветов, будоражащий ноздри, блеск росистой травы на рассвете, шелест зелёной листвы… Чистейшая эльфийская душа во всей своей красе. Впору было наслаждаться и внимать, но Джош ощущал лишь горькое разочарование, стремительно подступающее к горлу. Не она. — Добрый день, — эльфийка робко улыбнулась, потупив глаза. — Прошу прощения, я… не так хорошо знаю язык. Но если мой милый господин Йозеф просит, постараюсь вам ответить… — Ничего страшного, госпожа. Думаю, мы придём к взаимопониманию, — улыбнулся ей Колин. Она оглядела его задумчиво и печально, после чего опустила глаза в землю. От внимания Джоша это не укрылось, и он, кажется, понял, в чём тут было дело. — Госпожа Атрейна, надеюсь, вы не будете против участия моего компаньона? Подозреваю, до сих пор жрецы доставали вам немало неприятностей, но Николас тут не для того, чтобы судить… — Воистину так, — Колин постарался говорить как можно убедительнее. — Прошу прощения, если до сих пор мои братья не относились к вам с должным уважением. Пути Ирении неисповедимы, а любовь — границ не знает. Очень жаль, что многие из нас об этом забывают… Всё сказанное, кажется, успокоило Атрейну, и она вновь неуверенно заулыбалась: — Ваши слова — бальзам для моего сердца. Так… чем же я могу помочь? Джош старался повествовать кратко, но весьма расплывчато, намеренно оставляя место для возможного манёвра. Разумеется, никому нельзя было знать, что он фактически видел Атрейну в воспоминаниях погибшего, оттого делал акцент на показаниях очевидцев. Выражение лица эльфийки практически не менялось с самого начала его рассказа — она казалась немного потерянной и печальной, но только и всего. — Мирте ви`эр… Смерть — это всегда так грустно, — удручённо вздохнула она, поджимая нежные губы. — Полагаю, вы желаете услышать, помню ли я его? Как вы описываете… Думаю, я знаю его. Но мы не были знакомы… близко. Хотя часто видела его подле себя. Его внимание было… неуместным. Господин Йозеф — моя любовь, свет моей жизни, — она блаженно улыбнулась. — Как я могла бы ответить на чувства этого бедного юноши? Боюсь, с самого начала его намерения были обречены на провал… — Хотите сказать, он был навязчив? — Да, — осторожно подтвердила Атрейна. — Любовь — прекрасное чувство. Но иногда бывает столь сильной, что это даже… пугает. И всё же мне действительно его жаль. Быть может, сложись всё по-другому… Если я… кто-нибудь, смог бы ему помочь… Девушка погрустнела ещё пуще, глаза её заблестели от накатившей пелены слёз. Джош даже не сразу нашёлся с собственными мыслями. Атрейна казалась ему такой трогательной, с душой чувственной и хрупкой… Совсем это не сходилось с тем как он, да и вообще весь мир, видел представителей её народа. И даже в каком-то смысле подкупало. Впрочем, некромант вовремя припомнил, что излишней чувствительностью нынче страдали все обитатели этого поместья. Тот же Бернадел от её слов, казалось, и вовсе готов был зареветь навзрыд. — Атрейна, душенька моя, не плачь! Всё хорошо, моя милая! Я всё сделаю, чтобы ты улыбалась, только попроси! — он легонько коснулся её запястья, взглянув на невесту снизу-вверх глазами полными безграничной любви и заботы. Эльфийка в ответ робко улыбнулась, чуть сжав его пухлые ладони в своих. — Боюсь, никто уже был не в силах ему помочь, — неопределённо произнёс Колин, наблюдая, как переплетаются их пальцы. Атрейна взглянула на него, витая в нерадостных думах, и неопределённо кивнула: — Наверное, так и есть… Вот и всё. Не похоже, что можно было ещё хоть что-нибудь выудить из этих двоих. На некроманта вдруг накатила волна тревоги, зудящее чувство, что они что-то упускают. Если бы только была возможность копнуть чуть глубже! Но как бы он ни старался удержать в пальцах тонкую ниточку, ведущую к правде, та безвозвратно оборвалась. Мысли кипели, словно в котле. Предположения, догадки, подозрения, неоправданные ожидания… Всё смешалось в одну кошмарную смесь, вот-вот грозящуюся окатить собой всё и вся. Джош долго держал это в себе, не говоря ни слова. Но после того, как они покинули территорию поместья, всё же позволил себе сменить выражение лица на хмурую, всененавидящую мину. — Молю, скажи, что ты углядел в ней хоть что-то необычное, — с напором вперился он взглядом в Колина. Тот только задумчиво покачал головой, заставив Джоша взвыть. — Это полный провал! Тупик! Девчонка чиста как стёклышко! Что прикажешь со всем этим делать?! — Ты точно в этом уверен?.. — осторожно попытался подступиться к нему нефилим. Сам некромант, конечно, того видеть не мог, но выглядел со стороны он так, словно бы грозился цапнуть кого-нибудь за руку. — Я знаю, как распознать духовную защиту, — огрызнулся тот в ответ. — Тут ею и не пахнет! Ни пелены, ни искажений, ни-че-го! Ты, кажется, говорил, что зацепка непременно выведет нас к ведьме. Ну и что, когда уже знаменитые видения Йевены будут исполнять обещанное?! — Джош… — Колин взглянул на него так строго, как ещё не смотрел никогда. Настолько, что от взгляда его граф и впрямь стушевался. — Прошу, успокойся. Ничего ещё не кончено. То, что Атрейна не наша еретичка, не значит ровным счётом ничего. Ведь если смотреть на картину в общем, присутствие порчи в городе очевидно… — Да, только что нам это даёт, коли мы не можем отыскать её источник? Мы всё продолжаем ходить по кругу! — Тогда этот круг нужно разорвать. В отсутствие иных подозреваемых… можно зайти с другой стороны. Мысль эта не особенно вдохновила, но всё же несколько заинтриговала. Демонстративно сложив руки на груди, Джош наконец решился взглянуть на жреца, показывая, что слушает. Хмуриться, правда, не перестал. — Давай подумаем, что мы знаем о ситуации. Помимо очевидного. — В городе все сходят с ума. Включая семью винодела. — Именно, — Колин загадочно заулыбался. — Мы можем предположить, что всё это вина ведьмы. Согласись, едва ли это может быть совпадением. Но кто она? Под чьей личиной действует? За неимением каких-либо зацепок, остаётся только гадать. А это значит, нужно задаться другим вопросом. Например, поразмыслить о средствах творимого ей хаоса… и целях. — Ты ведь говорил, что она «жница плоти». Как, Вайхаршана ради, самоумерщвления случайных прохожих помогут ей в «жатве»? — Это хороший вопрос. На первый взгляд, разумеется, никак… Но не все, кто вели себя странно, покончили с собой. — Да, у Бернадела всё поместье ходит заторможенно-радостное без всякой на то причины. Все до последней служанки… — Джош хмуро уставился в землю. — У него самого пару раз за разговор едва ли слюна изо рта не потекла, настолько он никакой. А как они милуются с Атрейной… есть в этом что-то чужеродное. — Мне тоже так показалось. Винодел слишком славный для купца, Атрейна — слишком кроткая для эльфийки… — А Мэддокс в последнее время был слишком приторным для самого себя. Вплоть до своей смерти… Всех их объединяют внезапные перемены в личности. Пожалуй, пока всё сходится. — Видишь? Всё это наводит на мысль, что мы пришли куда надо. Теперь остаётся лишь понять две вещи, — Колин принялся загибать пальцы. — Как наша предполагаемая ведьма добилась такого эффекта? И, что не менее важно, зачем ей это в принципе нужно? Каким бы то ни было образом, всё должно упираться в жатву… — Трупы её не интересуют, я помню. К чему тогда заставлять людей убивать себя посреди бела дня во славу невзаимной любви? — Быть может, это не цель, а средство. Или некий побочный эффект… — Или гром, знаменующий приближение бури, — мрачно хмыкнул Джош. — Всякое может быть. Мы мало знаем. Все прошлые жертвы кажутся никак между собой не связанными. Однако начиная с Мэддокса, кое-что сходится. И начинает вращаться вокруг семьи винодела… Лицо некроманта вдруг вытянулось, а в глазах вспыхнула искра осознания. — Что, если дело в вине? Уж больно много сил и средств тратит Бернадел чтобы напоить им весь город на своей свадьбе… — Я тоже об этом думал… — Колин призадумался, приложив палец к губам. — Жаль, что не удалось взять с него пробу. Оно может быть отравлено. — Но к чему это? Зачем превращать город в стадо эмоционально неустойчивых болванов? Если только действие этой отравы этим и ограничивается… — Вот теперь ты мыслишь в верном направлении! — Колин засиял. — Можешь представить, сколько составов имеют подобные проявления? Бесчисленное множество! Учитывая предсмертное состояние Мэддокса и одержимость Атрейной, круг стремительно сужается… Но вариантов всё ещё много. Непозволительно много… — Мне на ум приходят лишь феромоны. Любимая игрушка суккубов и инкубов, — Джош неприязненно поморщился. — Уж больно схожи симптомы: лабильность, аддикция, склонность к саморазрушению… Учитывая, что наша ведьма — сиинитка, такого развития событий можно ожидать. — Один вариант у нас есть, это хорошо. Я мог бы предложить ещё парочку… но тут уже начинаются неувязки. Для одного слишком быстро и эффективно, для второго — излишне масштабно и недостаточно губительно… Пожалуй, теория с демоническими феромонами — лучшее, что у нас есть. Но так или иначе, всё оборачивается одинаково, — Колин понурил голову так, что на глаза ниспал край капюшона. — Полная деградация личности. Обращение в пустоголовую марионетку. Тотальный контроль. От его слов по спине Джоша невольно пробежали мурашки. Если хоть малая часть того, что они сейчас напридумывали, правда, то… Дело было дрянь.

***

До трактира Джош добрался уже ближе к закату. Вторая половина дня ничего дельного не предвещала, оттого несколько часов он решил потратить на донимание мальчишек-газетчиков. В старых выпусках он надеялся отыскать хоть какую-нибудь крупицу новой информации, но, увы, всё было безрезультатно. Ни на одной странице, ни в одной статье не было ни единого упоминания странной череды самоубийств, охватившей Баивел. Стоило ли этому дивиться? Едва ли. Разве можно было позволить, чтоб подобные вести омрачили дивную атмосферу Праздника Очага? Кажется, что Церкви, что властям ну очень не хотелось, чтобы на эти маленькие инциденты хоть кто-нибудь обращал внимание. Посему те остались лишь в воспоминаниях случайных свидетелей обрывками домыслов и догадок. Чем-то, что едва ли поможет докопаться до правды. Остаток дня грозился пройти в бездействии и безысходности. Замотанный и уставший, Джош присел за одним из столов, чтобы чем-то набить воющий от голода желудок. Еда в рот не лезла. Не столько из-за своего паршивого вкуса, сколько из-за кома горечи, скопившегося в горле. Однако организм настойчиво требовал своего, обдавая нутро гадкой тошнотой, так что некромант вталкивал в себя ложку за ложкой мерзостной каши, каждый раз прислушиваясь к внутренним ощущениям. За окном выла какая-то шавка, неугомонно болтала под боком и гремела кружками пьяная компания, заглянувшая в трактир на огонёк. Но куда больше действовала на нервы Скьорта, что из-за стойки разговаривала с какой-то зашедшей в гости подружкой. — …Представляешь? У Мии-то, горемыки моей, ухажёр, похоже, появился! — Да ты что! — ахала та в ответ противным, тоненьким голоском. — Счастье-то какое, душенька! Ну и чего же? Кто таков? — Молчит как рыба! Ну ничего, выпытаю чуть позже! А то ходит вся такая радостная, а матери ни слова, негодница! Но я-то всё вижу: втюрилась только так! Хотя недоброе предчувствие у меня насчёт этого её хахаля. Будь порядочным, уже давным-давно бы знакомиться пришёл, а то и замуж позвал! Наверняка какой-нибудь негодяй или повеса… — Скьорта неприязненно поморщилась. — Кого ещё она заинтересовать может? Небось, поматросит да бросит! Отвращение к трактирщице, зародившееся ещё в самом начале, дало новые всходы. Пускай Мия казалась ему нерасторопной и навязчивой, вызывала только раздражение и жалость, она явно не заслуживала подобного отношения. Очевидно было, откуда у её забитости росли ноги… и почему от Скьорты поспешили уехать все остальные её дети. Джош ощутил, как начинает ещё пуще закипать. Хватит! Не его это дело, ему и без того надо было разобраться с кучей вещей. Вся эта история с ведьмой и тем торговцем… Если теория с вином окажется правдой, то творящееся в Баивеле выходило за все рамки безумия. Деградация личности? Контроль разума? Ведьма, похоже, мелочиться не любила и готовила это долго и кропотливо, шаг за шагом вставляя детали в свой ужасающий, кровавый механизм. Всё это наводило на определенные мысли… Как она сумела подобраться к семье винодела? Была ли она в неё вхожа? И, если так, быть может, до сих пор имеет возможность как-то на них влиять? Родственница, знакомая, любовница? Если бы только Джош сумел узнать больше! Мог вытянуть нужное знание из головы винодела или его невесты… Но как? Выставить свою гнилую некромантскую сущность напоказ? Пускай вменяемость тех была и сомнительна, неизвестно, чем это могло обернуться. Лишние свидетели Джошу были не нужны… как и лишние трупы. Да и никто не смог бы поручиться, что от этого будет толк. Быть может, его ждала одна лишь каша в голове, как и у Мэддокса? Но может… всё же стоило рискнуть? Если была возможность выудить хоть одну часть этой разрозненной мозаики… Джош тяжело вздохнул. Сейчас ему не хватало Колина. Тот каким-то неведомым, волшебным образом умел сдерживать эти его гадкие душевные настроения. Умел ободрить и успокоить. То ли из-за своего вечно ехидно-радостного расположения духа, то ли из-за слепой веры в пророчество Йевены. Ныне же жрец покинул трактир, отправившись на поиски сведений о предполагаемой отраве. Дело, как Джошу казалось, крайне неблагодарное с учётом скудности всех имеющихся на руках карт. В самом деле некромант был бы рад оказать ему посильную помощь. Так было бы эффективнее… и спокойнее для него самого. Однако не сложилось. Посему Джош вынужден был прозябать в гадком трактире, сходя с ума от тревожной неопределённости. Когда плошка каши была наконец доедена, граф поспешил удалиться из гостевого зала куда-нибудь подальше. Тут же он очень кстати припомнил о сохнущих на заднем дворе вещах. Стоило забрать их оттуда, пока с ними не приключилось иной досадной неприятности. Их в последнее время и так было предостаточно. Однако стоило попытаться стянуть пальто с бельевой верёвки, как он сразу почувствовал — что-то было не так. Оно было мокрым. Не настолько, чтобы с него аж капало, но всё же явно чувствовалась влага, отяжелявшая и без того плотную ткань. На миг Джош ощутил себя утратившим всякие остатки рассудка. Как, Вайхаршана ради, оно умудрилось не высохнуть? С момента стирки прошли уже целые сутки! В такой солнечный, безоблачный денёк? Такого просто быть не могло! Если только не… — Ох, Джош! Кхм… здравствуй! — откуда-то сбоку послышался голос Мии. Она робко улыбалась, однако стоило ей встретиться глазами со взвинченным некромантом, тут же опустила взгляд в землю. — Я… я помню, ты говорил, что не стоит мне утруждаться со стиркой! Но я подумала, что было бы неплохо… — Мия, — голос графа сделался ледяным. — Кто тебя просил? — Ну… наверное, никто, — она ощутимо замялась, но тут же воспрянула. — Но ведь завтра твоя одежда будет чистой-пречистой! Я очень старалась! Правда! Даже ничего не испортила… Ну, разве что кроме пуговицы… Но она сама отлетела, я не при чём, честно-честно! К тому же, — она смущённо принялась теребить рыжую косу, — я ведь пришила… Джош принялся спешно ощупывать пуговицы на пальто, пока не нашёл пострадавшую. Пуговица была другой, белёсой, со слегка деформированным краем — совсем не походила на остальные, выделяясь белой вороной. Да и пришита была светлыми нитками, чуть ближе к краю, нежели её предшественница. — Где старая? — Улетела куда-то… — девушка горестно шмыгнула. — Весь подпол облазала, так и не нашла… Джош был близок к тому, чтобы сорваться. Скручивающаяся витым комком змей ярость удушала, молила выплеснуть себя на эту нерадивую девчонку. Столько раз ещё она будет вставлять ему палки в колёса?! Попросту невозможно ведь быть настолько неуклюжей, создавать столько проблем одним лишь фактом своего существования! Но совесть подсказывала Джошу стиснуть зубы покрепче и терпеть. Не после тех гадостей, кои говорит о ней за глаза собственная мать. Здесь Мия всего лишь жертва наплевательства и жестокости. Посему лучшее, что Джош мог бы для неё сделать — не уподобляться её обидчикам. — Не делай так больше. Пожалуйста, — выдохнул он едва ли не с мольбой. Девушка неловко улыбнулась, пристыженно кивнув, но всё же стала выглядеть куда радостнее и бодрее. Как бы никаких иных дурацких помыслов не возникло в этой рыжей головке… Так и не забрав вещи, Джош вернулся к себе в покои, трижды пожалев, что не способен запереть дверь. Солнце едва-едва село, но в комнате, обделённой солнечным светом, уже царила полутемень, вынуждающая щурить глаза. Тяжесть в голове заставила беспомощно рухнуть на стул близ небольшого туалетного столика. Мало ему всех остальных проблем, так ещё и Мия… Он нравился ей, это было крайне очевидно. Все эти как будто случайные переглядки, постоянное снование рядом, неуместные попытки угодить… То было не в первый раз и явно не в последний. Сколько было подобных «Мий» в его жизни? Мечтательных и впечатлительных девиц, все, как одна, считающих, что он непременно должен их заметить и ответить на неуместные ухаживания. Не ведающих о нём при этом ничего, не видящих дальше родового имени, неплохого сложения и симпатичного личика. Некоторые копали глубже, осознавая, что дальше нет ничего им нужного или интересного… но большая часть так и продолжали тупо биться об землю, оскорбляясь в конце концов от его чёрствости, гневаясь от безразличия, клича гордецом и тупицей. Не спрашивая себя никогда, нужны ли ему самому их намёки, что никогда ни во что не выльются. Теперь вот и Мия. На голову свалилось неприятное подозрение… Что, если Скьорта говорила о нём? Если это так… Джош ощутил, как вскипает глубоко внутри старое, давно забытое чувство злости, колючей несправедливости. Мало ли что и Мия, и она себе уже нафантазировали! Если вдруг станется, что ему придётся разрушить построенные ими воздушные замки, виноват будет он! Просто потому что слишком гордый и самолюбивый, просто потому что не смог ответить на чувства славной, влюблённой в него девочки… коих в его жизни были десятки. Но разве же он сам об этом просил? В гадостных раздумьях некромант поднял лицо на своё отражение в зеркале. Лицо ещё пуще посерело, под глазами красовались заметные мешки, чёрные волосы растрепались… От созерцания себя в мягкой полутьме отчего-то стало неуютно. Джош уже было хотел зажечь свечу… но нечто заставило его остановиться. Глаза на долю секунды застелила чёрная пелена. Незримая тень выбралась с периферии зрения в ловком прыжке, затмевая собой всё сущее. Не успел Джош как следует проморгаться, как вдруг… — Как же ты, однако, любишь заниматься самокопаниями! Ты слишком хорош для этой крестьянской девчонки. Признай это и с чистым сердцем живи дальше. Джошу потребовалось время, чтобы осознать, что только что случилось. Губы растягивались сами по себе в ехидной ухмылке, пальцы призывно постукивали по крышке стола, глаза лучились тьмой, сокрытой в чёрных глубинах естества. Его собственное отражение вдруг показалось ему чужеродным, словно бы жило своей жизнью. Но сквозь усилие опустив взгляд на руки, судорожно ощупав ухмыляющиеся губы, некромант осознал — это реальность. — Ежели хочешь жить в согласии с совестью… считай, что она попросту не в твоём вкусе. Так или иначе, всё это правда. Вопрос в том, — улыбка на устах растянулась ещё пуще, став неестественной и пугающей, — готов ли ты признать тьму в себе, дорогой Джош Фанштайн. И кстати говоря о тьме… Когда ты уже присунешь мирвалиту? Я ведь чувствую, ты прямо изнемогаешь, хи-хи-хи… Ах, не делай же такое лицо! Не стоит меня бояться! Я лишь твоя совесть. Твои потаённые грехи. Зверь, сокрытый внутри. Личное божество, способное судить и миловать. Маленький жучок на стене твоей комнаты… Прямо сейчас — я целый твой мир. — Кем бы ты ни был… — едва нашёл в себе силы прошипеть Джош сквозь зажатые ладонями губы. — Тебе лучше убраться из моей головы. Немедленно. — Какой властный молодой человек! — промурлыкало нечто, сотрясая нутро глумливым гоготом. — И что же ты мне сделаешь? Выпорешь меня? Брось, мы оба знаем, что у тебя для этого кишка тонка! К чему нам вообще торопиться? Разве тебя это не заводит? Вся эта гнетущая неопределённость, липкий страх, что наполняет твой разум, как вино пустой сосуд… Ах! Непередаваемо! Снаружи ты кажешься таким строгим, милый Джошик, а внутри такой мягкий и пугливый! Просто потерянный маленький мальчик… Все твои шрамы, твои обиды и печали… Они для меня как на ладони. Остаётся лишь найти самую уязвимую точку, надавить, куда надо, и… Рука сама по себе поднялась и оглушительно щёлкнула пальцами. С такой невиданной силой, что те обдало острой болью, будто сущность одним лишь движением едва не переломала ему кости. — Впрочем… — отражение лукаво улыбнулось. — Так вышло, что я тут не за этим. Совсем наоборот, я бы хотел предложить тебе любопытную сделку… и лишь поэтому я позволяю тебе видеть меня. Помнить меня. Чувствовать меня… И даже утолить твоё безграничное любопытство ответом на вопрос… кто я. Джош вдруг ощутил наваждение, уносящее его в правильном направлении. Восприятие обострилось всего на секунду. Но и этого хватило сполна, чтобы ощутить до боли знакомый запах гари и кислого, сырого мяса, обдававший каждую клетку его тела. — Ты… тот демон из Дартворта! — Близко. Но не совсем! Ежели тебе так угодно, можешь считать его моим «братом»… Все мы, демоны, своего рода братья и сёстры, знаешь ли! Хотя тебе за неимением оных, наверное, неведомо, что они не всегда ладят… В основном, наоборот хотят друг друга прибить. Так вот и мы с уже повстречавшимся тебе сородичем. Пускай и не жаждем порвать друг другу глотку, всё же… разнимся во взглядах. — Что, хочешь сказать, что ты другой? И совершенно точно не пытаешься прикончить Логрока? — со скепсисом проворчал некромант. — Это… довольно сложный вопрос, — демон неопределённо подёрнул плечами. — Убийство? Ба! Просто, но так… безвкусно, не находишь? В отличие от моих собратьев, я не дикое животное. За то время, что мы с тобой разговариваем, я бы уже мог выпить тебя досуха, — он похотливо облизнулся. Так непривычно было видеть выражение голимой похоти на своём лице, что Джоша аж передёрнуло. — Но не сделал этого. Потому что я знаю, как обуздать свои аппетиты. И это одна из немногих причин, почему я любимец своего Владыки. — Многовато слов. Лучше расскажи конкретно, с кем я имею дело, пока я не потерял терпение. — Такой суровый и бесстрашный! Прямо как тявкающий щеночек… Зови меня Х`таиль. Я происхожу из славного рода умбракса. Как обыватель, ты можешь знать его под названием «демоны тени»… или «демоны-тени», — он усмехнулся своей шутке. — Хотя нет, вижу, ты точно знаешь. Вполне достойно для сопляка-некромантишки, едва вылезшего из-под мамочкиной юбки! Наша братия очень скрытная, о ней немногим довелось узнать. Чему-то, значит, вас всё-таки обучают. И только не надо на меня так смотреть! — демон демонстративно сгримасничал, надув губы. — Не каждый день, знаешь ли, можно испытать столь волнующий опыт! Ты и я прямо сейчас так близко, буквально утопаем друг в друге. Так… интимно. Тебя это не возбуждает, сладкий?.. — В таком случае ты знаешь: сейчас я испытываю только раздражение и злость, — Джош стиснул зубы, превращая похотливую лыбу Х`таиля в злобный оскал. — Кто такой этот твой «Владыка» и что ему нужно? — Умбракса исконно служат лорду Бе́лету, нашему славному прародителю. Ты мог о нём слышать. Даже, быть может, лицезреть во всей его могущественной красе… только вот вряд ли тебе доведётся когда-нибудь вспомнить об этом. В конце концов, человеческий разум столь хрупок и недолговечен. Мой господин же — беспросветная тень, затмевающая собой каждый укромный уголок Миноара. Безупречный, манящий… само воплощение тайны. Вечности. — Ну надо же! — картинно воскликнул граф. — И с чего бы столь могущественному и величественному воплощению тайны желать смерти какому-то случайному бродяге-орку? И пытаться вовлечь в свои интриги меня, сопляка-некромантишку? — «Случайный бродяга-орк»? Ты правда веришь, что кто-то, вроде него, привлёк бы столько внимания? Знал бы ты его подноготную… Кроме того, кто говорит о смерти? Алчные глупцы, коим лишь бы свернуть кому шею? И ведь невдомёк им, что поставленную задачу можно решить творчески… Впрочем, ты удивишься, но это не так уж и важно. Да и завёл я с тобой знакомство не только по этой причине. С Логроком я сам разберусь… позже. А вот от тебя, милый мальчик, хочу попросить помощи… и содействия. Джошу хотелось задохнуться от гнева и возмущения: — О, так ты просишь?! Интересно, зачем же?! Почему не заставить меня? Не захватить моё тело на потеху, а после — выбросить за ненадобностью, точно пустой мешок?! — Ты плохо меня слушал, — умбракса щёлкнул языком. — Я могу сделать с тобой всё что угодно. Сотворить твоими руками любую пришедшую мне в голову прихоть. Сейчас, например, умираю от желания раздеть тебя и заставить заниматься рукоблудием прямо на улице… Одна рука вдруг сама по себе скользнула вниз и, остановившись на промежности, принялась скользить по ней тонкими пальцами. Вторая же игриво подхватывала пуговицы на рубашке, расстёгивала их одну за другой медленно и неумолимо, забиралась под плотную ткань, дразня нежную кожу на груди. Джош невольно сглотнул. Пускай нутро сгорало от злости, собственное лицо в отражении выражало одно лишь вожделение, а глаза чуть ли не закатывались от блаженства. — Это было бы так ужасно, не так ли? Так стыдно… — демон игриво закусил губу. Впрочем, хоть пыл в его глазах ещё больше усилился, отбросил всякие непристойные действия с телом некроманта, лишь игриво закинув ногу на ногу. — Но… увы, я этого не сделаю. Всё это, конечно, увлекательно, но… неизящно. Меня привлекает совсем другая форма обладания. Оттого, — он мило улыбнулся, хлопнув в ладоши, — я вежливо и смиренно прошу тебя об услуге, милый мальчик. Ты можешь согласиться… или отказать мне. Безусловно, ты в своём праве! Но всё же… делать этого я бы не советовал. Кто знает, каковы могут быть последствия… Так что скажешь? — Что я скажу?! — в тот миг демон ослабил хватку, и Джош ясно увидел, как собственное умиротворённое лицо искажается горячим гневом. — Я скажу тебе катиться в Шеол со своими предложениями, демон! Сам назвал себя манипулятором и, думаешь, я соглашусь иметь с тобой дело?! — Тобой и так уже манипулируют все, кто только может, — хихикнул демон. — Одним больше, одним меньше… А ещё ты даже не выслушал, что я намереваюсь тебе предложить… — Я и не намерен! Ты врываешься в тело жреца смерти и всерьёз думаешь, что он будет слушать душегуба, вроде тебя?! Всё устроенное тобой представление — лишь глупый фарс. И я на него не куплюсь. А теперь пошёл вон из моего тела, — он зашипел, словно подколодная змея. — Не то, клянусь Вайхаршаном, я прикончу тебя прямо здесь и сейчас, чего бы мне это ни стоило. Метая искры из глаз, Джош уставился в зеркало. Долгое время выражение его лица ни на йоту не менялось, оставаясь всё таким же презрительно-злобным. Но потом он вдруг улыбнулся. Улыбкой от уха до уха, злорадной и пугающей. И крайне-крайне жестокой. — Ты пожалеешь о своём решении. Короткий миг — и всякое чувство удушающего чужого присутствия вдруг отступило, вновь позволяя дышать. Пару секунд Джош потерянно пялился на собственное отражение шуганными глазами, после чего запустил пальцы в чёрные волосы, чувствуя, как кровь быстро пульсирует в висках. Во что, Вайхаршана ради, он только что ввязался?..