Идеология поглощения

— Давай-ка с самого начала… Что этот проклятый демон велел тебе сделать?! На улице было ещё весьма малолюдно. По крайней мере для обыкновенных серых будней, когда большая часть горожан разбредалась с утра пораньше по своим делам, зарабатывать себе на законную краюшку хлеба. Лиз подсознательно жалась к Колину, торопливо семеня следом, будто страшась, что нефилим в миг растворится среди горожан, оставив её наедине с городом, готовым пережевать и выплюнуть. Честное слово, хватило бы у неё смелости сознаться в этом как Колину, так и самой себе, она бы даже не побрезговала схватить его за рукав, чтобы тот точно никуда не упорхнул. А может, даже и за руку, чтобы никуда не пропала она сама. На задворках сознания всё ещё клубилась темнота, по пальцам то и дело пробегала колючая дрожь, а собственная тень, стоило на миг перевести на неё взгляд, исходила ядовитой улыбкой. Жутко до хладной испарины на лбу и дрожи в коленях, но Лиз терпела, стиснув зубы. Это всё ради Джоша… и ради того, чтобы сегодняшние злоключения ей более не приходилось никогда более повторять. — Меня зовут Х`таиль, зайка, — чванно поправил её собственный же голос, а пальцы же так сильно щёлкнули по носу, что захотелось взвыть. — Ай! Б-больно же! — Лиз уж было про себя начала перебирать всевозможные ругательства, но тут же одумалась, вспомнив, что «проклятый демон» умеет читать мысли. — И откуда только такая миленькая девочка знает столько бранных слов? Просто будь умницей. Ты нужна мне как сосуд, только и всего. Коли не будешь делать глупостей, скоро тебя отпущу, хи-хи-хи!.. Надежды у Лиз хватало уже только на это. Уже не терпелось влить в себя целое ведро святой воды, лишь бы не чувствовать каждой клеткой тела присутствие этой богомерзкой твари. — Где-то в Баивеле пропала одна демоница, — кратко ответил тем временем Колин. — Моя дорогая подруга и любимая игрушка господина Белета. Суккуба самых выразительных форм и ловких пальчиков… — Отыщем её — Х`таиль подсобит с поиском и уничтожением еретички. Заодно поможет вытащить рецепт противоядия из её порочного разума… — жрец прервал мысль на половине и с горечью закусил нижнюю губу, — если он есть. — Конечно есть! Должен ведь быть… — горячо возразила было Лиз, но тут же присмирела под весом собственных сомнений. — Но никак не могу взять в толк, при чём тут Кинан и его лавка? — В городе не так много мест, окуренных сереброцветом. «Недостающий ингредиент» — как раз одно из таких. А в купе с тем, что Кинан и без того вызывает уйму подозрений, выводы напрашиваются сами собой… — Ничего не напрашивается! Эта его «суккуба» всё ещё может быть где угодно! — «Где угодно» я уже искал, милая. Перерыл в поисках весь город. Ноги моей не ступало лишь в церкви. И в этой проклятой лавчонке. Думаю, ты и сама должна догадаться, по какой причине, хе-хе-хе… «Сереброцвет… отбивает чутьё и выворачивает наизнанку… Притом не отпугивает, а скорее раздражает», — припомнила она слова Логрока. Но коли тот был прав, кое-что в рассказе Х`таиля не сходилось. — Мой род чувствительнее к этой дряни, нежели остальные мои собратья. Посему мне и нужно содействие смертных. Чтобы заглянуть в самое сердце этого гадюшника и выяснить правду… А вашего дружка Логрока я бы посоветовал поменьше слушать, — умбракса расплылся в язвительной ухмылке. — Сочинять всякую нелепицу он всегда был горазд… — Ты ничего о нём не знаешь! — холодно возразила Лиз, будто пытаясь убедить скорее себя, нежели демона. — И слушать гнусную ложь от того, кто хочет ему зла, я не намерена! Демон ничего более не сказал. Только разразился тихим, глумливым хохотом, невольно заставив сердце уйти куда-то в пятки. — Почему ты вообще нам помогаешь? — спросил тем временем Колин, подозрительно покосившись на тень. — У вас с ведьмой один Владыка… разве нет? — Для меня что она, что её приспешники точно такие же еретики, как для тебя, нефилимчик. Большего я не скажу, уж без обид. Но за убийство той самой ведьмы, кою ты так любишь поминать, лорд Белет посулит мне достойную награду. Для него прихвостни этой шлюхи Свежевательницы не меньшее бельмо на глазу, чем для твоей старой кошёлки. — Вот как… интересно, — бегло проронил юноша, погрузившись в какие-то свои невесёлые думы. — О, хочешь сказать, ты «добрый сиинит»? — буркнула Лиз. — Предпочитаю, скорее, определения «разумный» и «реалист». Но коли твоей полупустой головке так проще, лапушка… — снисходительно проворковал Х`таиль. Так, всё, Лиз была готова взять слова назад: этот гадкий демон скорее бесил до дрожи в зубах, нежели по-настоящему пугал! Но делать было нечего, оттого она стиснула покрепче кулаки, жалея, что физически не способна его стукнуть. Они миновали ещё пару улиц, прежде чем наконец оказались у «Недостающего ингредиента». Стоило подойти поближе, как Лиз внезапно ощутила, как удавка принялась ослабевать. — Я подожду снаружи. Удачи там! Если вдруг что случится, на помощь мою не рассчитывайте! Камень с шеи свалился окончательно, вновь давая дышать полной грудью. Ну наконец-то её мысли вновь принадлежат только ей! Никогда в жизни Лиз не думала, что будет радоваться подобному. Но куда делся сам демон? Разве не говорил сам, что ему нужен сосуд? — Мяу! Лишь услышав требовательное мяуканье, эльфийка поняла, в чём тут было дело. Крупный, пепельно-чёрный кот под её ногами изящно потянулся в спинке, после чего уставился в душу своими ярко-зелёными глазами. Уж слишком пристально. С пониманием. Так, как ни один зверь не должен уметь смотреть в принципе. — Ты готова? — мягко окликнул её Колин. От него прежнего мало что осталось: он был серьёзен, а бледные губы едва подрагивали от напряжения. — Мы не знаем, что нас там ожидает… — Я скажу тебе что: обычная алхимическая лавка с самым обычным продавцом, — напористо возразила ему девушка. — Вот увидишь: мы быстро всё выясним и уйдём отсюда ни с чем. А вы с Х`таилем поймёте, что ошибались. Нефилим невесело хмыкнул: — Я был бы рад… Признаться, даже самой себе свой голос показался излишне твёрдым. Правда в том, что уверена она вообще не была… Доводы Колина были убедительными. Доводы Х`таиля — не особо, и всё-таки каким-то образом они в них сходились. А если уж вспомнить её недавних преследователей, всех до одного полуэльфов… Уж больно хорошо Кинан в них вписывался. Не мог же он… Нет. Довольно догадок! Настало время выяснить всё здесь и сейчас! Посему Лиз решительно взялась за ручку двери и потянула на себя. И… закрыто? Она попробовала ещё раз — дверь не поддавалась. Как странно… Кинан ведь упоминал, что работает с самого утра. Даже приглашал в это же время. Он ведь помнит, что они с Логроком должны прийти, так ведь? Быть может, планы поменялись? — Как странно… — пробормотала она, растерянно дёргая ручку. После чего решилась постучать. — Эй! Есть кто-нибудь? Кинан? Это я, Лиз! Ау-у? — Хм… Похоже, нас никто не ждёт, — пожал плечами Колин. — Ещё не открылись? — Должны были! Либо что-то случилось… либо я даже не знаю! — Мяу! — недовольно проскандировал кот, неотрывно пялясь на закрытую дверь. Что вообще хотел сказать этим Х`таиль — заведомо неизвестно. Может, ему просто нравилось играть в кота? — О, я знаю! Надо проверить окна. Может, получится постучать? Обогнув угол здания, Лиз уставилась в окно — за ним царила тьма, чёрная и беспросветная. По всей видимости, оно была закрыто плотной шторой. Приглядевшись к окнам на втором этаже, она сделала и вовсе удивительное открытие — те, похоже, были заколочены. Единственное окошко, не забитое деревяшками, кажется, выходило на чердак. Но и оно было тёмным, как ночь. В лавке и правда никого не было… Полутишь безлюдного переулка вдруг разверзлась металлическим лязгом. А после — дверь чуть отворилась с мерзким, протяжным скрипом. Заставив морозец пробежаться по коже… И Лиз, и Колин синхронно вгляделись в зияющую тьмой щёлку. Никого. Лавка будто бы отворилась сама по себе, так и жаждая вобрать в себя поскорее незваных гостей. Недоброе предчувствие, мельтешившее на задворках разума, разгорелось сильнее, заставив сердце стучать сбивчиво и глухо. — Не нравится мне это… — подпитал её опасения Колин, положив ладонь на рукоять кинжала. — Держись позади, хорошо? Лиз неуверенно кивнула. Странно это было. Хотя ничего ещё даже не случилось, но интуиция уже во всю кричала стоять на месте и не делать и шага в эту непроглядную темноту. Рывком Колин отворил двери, осторожно ступив внутрь. Пусто. Лишь отблески света в бесконечных склянках, да плавно парящие пылинки, щекочущие ноздри. Лиз было открыла рот, чтобы позвать Кинана, но Колин требовательно приложил палец к губам. И правда. Лучше уж молчать. От плотной полутемени, царствующей впереди, болели глаза и покалывало внутри. Та будто так и сгорала от нетерпения, сладостно молила, чтобы они издали какой-нибудь лишний звук, чтобы броситься. Сожрать без остатка… Колин шагнул вперёд. Сердце ушло в пятки от противного скрипа стареньких половиц. Шаг за шагом отчего-то становилось всё страшнее. Тяжёлая его поступь звучала, будто сердцебиение старого дома. Сбивчивое, неровное и пульсирующее. Шаг, удар, шаг, удар, шаг… Оглушающий грохот вдруг сотряс барабанные перепонки, заставил взвизгнуть от ужаса. Чернота, маячащая на задворках, впилась в очи. Дверь, что была прямо за спиной захлопнулась так, что чуть не слетела с петель. Как? Почему?! Порыв сквозняка, неведомая сила? Лиз схватилась за ручку, но тут же одёрнула ладонь, как от калёных углей. Нечто хлестануло по ней с такой силой, что слёзы выступили на глазах, заставив отшатнуться и рухнуть на землю. Кожа горела, как обожжённая, хотелось выть и скулить, точно побитой собачонке. В тот же миг послышался звон стекла — что-то рухнуло на пол, разбившись вдребезги. — Лиз? Лиз, ты как? На лавку вдруг пролился белоснежный свет — то горел кинжал в руке Колина. И в тот же миг девушке явилось это — разросшиеся, будто уродливые, витые сосуды лозы, что оплели двери тёмной, пульсирующей массой. И собственная рука — дрожащая, с кожей, рассечённой уродливой, зияющей раной. Окровавленная. Нет… только не это… — Тише… я помогу… Едва было на разум снизошло помутнение, едва её начало трясти, как несчастного кролика от вида волчьей пасти, как вдруг — чья-то прохладная ладонь коснулась плеча. Присев на колено, Колин легонько потряс её, шепча что-то успокаивающее. Ладонь его озарилась светлым, тёплым пламенем, что не обжигало, медленно, постепенно притупляло страдания. Отгоняло едва было не заполонившее разум наваждение… У них сейчас и без того проблем полон рот. Вдох, выдох. Не смотреть. Не смотреть! — Их только что не было, когда мы заходили! Это ловушка… — всхлипнула девушка. — Неужели и правда… он ждал нас? Попытка сосредоточиться, взять под контроль жуткого вида растения провалилась вдребезги — мысли разбегались, а Лиз только ещё пуще согнулась пополам от пульсирующей боли. — Ах… Я не могу… — Тебе не стоит. Я разберусь с ними, — заверил её нефилим. — Сначала нужно позаботиться о тебе. — Я… Только было открыв рот, чтобы поблагодарить Колина, она вдруг ощутила жуткую усталость. Силы будто медленно иссекали, крупица за крупицей, капля за каплей… Неужели она настолько сильно перепугалась? Может быть… Стоило осоловело моргнуть, как наваждение лишь усилилось. Воздух отчего-то стал казаться прохладным и влажным. Отчётливо отдавал ароматом какого-то неведомого цветка. Такой нежный, такой убаюкивающий… Как странно. Ей это мерещится?.. — Лиз… я… не ды…ши… Ладони нефилима, бережно удерживавшие её руку, вдруг ослабели, а сам он — завалился на пол. Лиз и сама ощутила это. Как все ощущения медленно утекают куда-то прочь, а она проваливается в забытье. Туда, где нет ни страха, ни боли… Последним воспоминанием стал Колин, беспомощно распластавшийся на полу. Угасающий, будто предрассветная луна, кинжал. Блёклая дымка тумана, клубящегося у низовья. И два круглых, ярко-зелёных ока, отблеснувших у лестницы, прежде чем всё окончательно накрыла тьма.

***

— …спожа А…на… Да… она… Благода… за ва… вмеш… ство… Бессвязные обрывки фраз едва достигали сознания, растворяясь в трезвонящем гуле, раздирающем голову на части. Отчаянно хотелось распахнуть глаза, взвыть, заорать во всю глотку, насколько бы только позволило собственное горло. Однако ничего не происходило. Звон по-прежнему давил на уши. Ни единая мышца ни дрогнула, а веки — до сих пор застилали глаза плотной шторкой. «Проснись, Лиз! Проснись немедленно!» Каждая затёкшая клетка тела будто бы очнулась от ночного кошмара. За немотой последовало покалывание, что заставляло вздрагивать от боли. В нос бросился кислый, тошнотворный запах, слизистую рта орошило чем-то склизким и матерчатым, ужас затаился на задворках сознания от чьего-то незримого присутствия. Что-то было не так. Совсем не так… «Просыпайся, чёрт возьми!» Собственный голос разума, забивший тревогу, подействовал отрезвляюще. Стоило распахнуть глаза, как нутро обдало промозглым холодом от осознания. Нечто пялилось на неё в ответ. Налитое кровью око не моргало. Зрачок пульсировал, то сужался, то расширялся в неистовстве, целиком и полностью внимая её образу. Лиз ощутила, как ужас хватает за горло, как заставляет сквозь тяжкую, навязчивую полудрёму издать горький, беспомощный всхлип. Это просто сон… просто кошмарный сон… она сейчас проснётся… проснётся! Только вот глаз так и продолжал неотрывно пялиться. Пухнуть. Сокращаться. Изучать. Нечто на периферии зрения вдруг дёрнулось, и око исчезло где-то в полутьме. Перед глазами пронесся багряный шлейф: толстые, красные отростки, смутно напоминавшие корни, что переплетались меж собой, подобно отвратительным червям, трепетали и дрожали, как сосуды, вбирающие кровь. Текстура их была бугристой, цвет нисходил от алого к бурому и гнилостно-зелёному, а запах — стоял такой ужасный, что походил на смрад трупной ямы. Это и есть то, что заперло их здесь?.. Стоило корню выгнуться, завязаться неестественным узлом, как в голову ударило осознание. Этот глаз… прорастал сквозь это нечто. И не был единственным, что торчало из этой мерзости. Едва уловимые очертания мясных волокон, петли кишок, что криво свисали, извивались, словно опарыши в ране, по своей воле… Лиз почувствовала, как зеленеет, как болезненно сокращается глотка. Её бы определённо вырвало, если бы не тряпка, коей был заткнут её рот. И не чья-то тяжёлая поступь, раздавшаяся позади. — Лиз… Надо же! Ты уже очнулась! Ужасное, мясное нечто по-прежнему сверлило её взглядом оголённых глазных яблок. Не в силах выдержать больше ни единой секунды под его взглядом Лиз с силой зажмурилась, чувствуя, как скапливаются под веками горячие слёзы. Пусть оно уйдёт, пусть только уйдёт… — Нет нужды, госпожа. Как видите, у меня всё под контролем, — проворковал тем временем вкрадчивый голос над ухом. — Вот увидите, к ночи я уже закончу. Она будет целиком в вашем распоряжении, хи-хи… Эти слова… этот смех… Лиз ужасно трясло, горькие всхлипы невольно вырывались из глотки. Что происходит? Что теперь будет? Существо пялилось на неё ещё пару долгих секунд, после чего искривилось, с тихим шуршанием и чавканьем скрывшись где-то под полом. На миг воцарилась тишина. А после — глухие, мучительно медленные шаги. Кто-то склонился над ней, принявшись изучать взглядом. Она чувствовала его на коже, жгущий хуже калёного железа… Не хотелось смотреть. Не хотелось открывать глаза. Она и без того знала, кто там. Узнала этот голос, уловила эту привычно скучающую интонацию… Холодные, шершавые пальцы вдруг коснулись её щеки. Что-то в сердце вспыхнуло в тот момент. Отчаянное, остервенелое, резкое, как клинок. То, что затмевало всякий страх и растерянность. Злость. Повинуясь яростной вспышке, она дёрнула головой, отбиваясь от чужих прикосновений. Распахнула глаза, готовясь встретить знакомый лик с ненавистью и непокорством. И крайне опешила, узрев то, что предстало перед её очами. Два зелёных, круглых стекла зловеще блеснули в лучах, что пробивались сквозь нагромождённые на окна доски. Жуткого вида воронья морда уставилась на неё, изучая взглядом сверкающих стекляшек. Криво обрезанные тёмно-рыжие волосы обрамляли это жуткое творение, ниспадая на широкие, сильные плечи, отбитые ей пальцы задумчиво прислонились к низовью изогнутого клюва, где у людей обыкновенно располагался рот. Не было никаких сомнений, что за жуткого вида маской был сокрыт её знакомый полуэльф, но… за каким демоном он вообще её напялил? — С пробуждением, — промурлыкал Кинан. Голос его был глухим, теряясь где-то в недрах птичьей маски, но звучал он крайне довольно. Настолько, что, учитывая обстоятельства, это внушало лишь больший ужас. — Я полагал, ты проспишь подольше. Ну что же… Раньше приступим к делу. От этого его «дела», кровь стыла в жилах, оттого Лиз отчаянно замычала, со всех сил принявшись вырываться. Бесполезно: тряпка во рту не давала ворочать языком, а руки и ноги были привязаны к стулу так крепко, что хотелось выть. Где она вообще оказалась? Заколоченные окна, сквозь доски на которых едва-едва проникал свет, заваленный склянками стол, бесполезный хлам, бочки и ящики, нагромождённые мерзкими кучами, горшки с полувысохшими растениями и деревянная лестница, ведущая куда-то наверх… Второй этаж? Да, вероятнее всего. Но где же Колин? Где, чёрт возьми, Колин?! Что он с ним сделал?! В отчаянии, снедаемая страхом, Лиз забилась ещё пуще. Невозможно было сказать, какие эмоции отражались на лице Кинана, сокрытом вселяющей ужас вороньей маской, но отчего-то он выглядел… снисходительным? — Ох, бедолажка! Прости мне мою грубость. Но вскоре ты поймёшь, что это просто необходимо… Знаешь, я мог бы облегчить твои страдания и позволить тебе говорить. При условии, что ты будешь умницей, и не станешь кричать. Впрочем, — он гадко усмехнулся, — нынче на городской площади так шумно. Не думаю, что тебя хоть кто-либо услышит. Так что, согласна? Лиз кивнула решительно и сердито. Кинан будто бы улыбнулся, чуть склонив голову вбок, после чего — вырвал кляп, заполняющий рот, так резко, что у Лиз едва не отлетели зубы. Наконец освободившись, она надрывно закашляла, со всех сил сдерживая подступившую к горлу тошноту. — Ты… ты… — сипела она, теряясь в потоке разочарования, гнева и дурных ощущений. Голова до сих пор кружилась, сознание мерцало, то и дело окуная в гадкую, чужеродную сонливость, но Лиз держалась, прикусывая язык до боли, лишь бы не отключиться вновь. — Гляжу, у тебя много вопросов, — от неуместного озорства в голосе Кинана мурашки шли табуном по коже. — Ну-ну, не торопись. Не обещаю ответить на все, но, знаешь… думаю, хоть каких-то ответов ты всё же заслуживаешь. Учитывая, что нам предстоит, хе-хе… — Где Колин?.. Что… что ты сотворил с ним?!.. — Твой дружок-нефилим? О, не волнуйся, с ним всё хорошо… пока что. Скажем так, — он достал из-за пояса изящный серебряный кинжал, с нарочито задумчивым видом разглядывая, как лезвие того отблёскивает в солнечных лучах, — я дал ему время подумать над своим поведением. Немного остыть… Думаю, отдых пойдёт ему на пользу перед участием в сегодняшнем эксперименте… Откуда-то снизу вдруг раздался глухой стук. Кто-то барабанил по двери с неистовой силой, отчаянно пытаясь выбраться наружу. Кинан прислушался к грохоту, но только неудовлетворённо покачал головой: — Тоже проснулся… Тц. Похоже, рецепт сонного зелья оставляет желать лучшего. Надо ещё поработать над концентрацией… Так это Колин? Боги… Кинан, должно быть запер его где-то внизу, в подвале… Вот же ублюдок! Лиз было открыла рот, чтобы окликнуть его, но алхимик, точно бы прочитав мысли, заткнул ей рот рукой. — Тебе, похоже, не терпится с ним попрощаться хоть прямо сейчас. Я могу это устроить… если не будешь сидеть тихо. Лиз промолчала, шуганно глядя в бездушные, цветные стекляшки, судорожно сглотнув ком горечи и слёз. Реакция её удовлетворила мучителя: прикосновения его в миг сделались любовными, а ладонь, сдавливающая губы железной хваткой, сменилась нежно очерчивающими их контуры пальцами. — Вот видишь? Не так уж трудно. Давай же чуть облегчим друг другу жизнь. — Что тебе нужно от меня?.. — Лиз стиснула зубы от неприязни и отвращения. Чтобы удушить на корню тот трусливый всхлип, что так и жаждал вырваться из горла. — Ах, милая Лиз… Спросила бы лучше, что всем от тебя нужно! — Кинан гортанно усмехнулся. — Мне до тебя лично никакого дела нет. Но вот самой Верховной жрице ты отчего-то приглянулась… Да так, что она уже демон знает сколько времени отправляет подручных на твои поиски. Только представь: столько возни лишь для того, чтобы доставить тебя к ней! У неё, похоже, на тебя огромные планы… — зелёные стёкла не по-доброму блеснули, впиваясь в самое нутро взглядом, точно клыками. — Я просто счастливец, что сумел на тебя наткнуться… Коли Лиз не сидела бы связанная на стуле, определённо беспомощно сползла бы на пол. Снова кто-то на неё охотится. Снова кому-то что-то от неё нужно… За что? Что за проклятье висело на ней? Почему именно она должна страдать?! Почему?! — Ты бредишь! — отчаянно бросила она, сплюнув слова, точно яд. — Я понятия не имею, о чём ты! Это всё какое-то безумие! — Тебе и не обязательно иметь понятие, Лиз. Просто я, как прилежный адепт, исполняю свой долг, только и всего. — Адепт?.. — слова проняли, словно молния. — Так ты служишь Сиину?! — Служу я только Верховной жрице, милая, — поправил её Кинан. Так снисходительно, что его захотелось ударить по лицу. — Сиин, не Сиин… Мне, в общем-то, плевать, во что там верит она и её паства. Но платит она хорошо… я бы сказал, отлично. А большего мне не надо. — Так всё дело в деньгах?! — Лиз рассвирепела на глазах. — Подумать только! Благородного наследника крови Вейве купили за горстку медяков! И правда! Велико ли дело — похитить девушку за пару монет!.. Раздался оглушающий щелчок. Острая боль обожгла скулу, заставляя взвыть, стиснуть зубы от мучительной обиды. Жгучая, подлая пощёчина… Захотел бы ударить сильнее — ударил бы. Но то было лишь предупреждение. Демонстрация власти. И право, это распаляло лишь сильнее. — Тупица… — с холодной злостью прошипел Кинан. — Ты ничего не знаешь. А значит — не имеешь права открывать свой поганый рот. Тебе позволено думать обо мне что угодно, но то, что у меня нет гордости… — он цепко схватил её за челюсть и сжал так сильно, что захотелось взвыть. — За такое я убивал, Лиз. Не повторяй ошибок мертвецов. Лиз бегло кивнула, сдавленно застонав, лишь бы он отпустил её. Он точно сумасшедший! Лучше было не спорить, кто знает, что ещё ему взбредёт в голову! Кинан и впрямь ослабил хватку. Лица, правда, ни на йоту не отодвинул, так и продолжив маячить прямо перед носом, нагоняя жуть. — Ты ведь знаешь, каково это… — прошептал он наконец. Он будто утверждал, а не спрашивал. Словно бы видел её насквозь стёклами своей чёрной, вороньей маски. — Хотя нет… ничего ты не знаешь. Я рос на улицах Тиль-Андраса. Брошенный мешок мяса и костей без семьи и гроша в кармане. Пока жирные скоты наверху пировали и трахались, моя мать давилась собственной рвотой в канаве, с трёхмесячным мной на руках. С самого детства я вынужден был торговать собой, жрал гнилую рыбу, коей даже вшивые псины брезговали, чтобы хоть как-то прокормиться. Ни один хлайт за всё это время не подал мне руки, всё, что я получал — насмешки, пинки и удары туда, где побольнее. Я вытащил себя из этого дерьма сам. Своими собственными руками. Ладонь Кинана остановилась перед глазами. Лиз никогда не обращала лишнего внимания, не вглядывалась так пристально, но теперь — ужаснулась. Ни единого живого места. Уродливые тяжи плоти пересекались кривой паутиной, обожжённое мясо алело старыми корками, ногти расслаивались и гнили, а местами — и вовсе отсутствовали, обнажая оголённые, пустые площадки прелой плоти. Отчего-то кровь в жилах встала. Неуютно. Отвратительно. Мерзко… — Я привык обходиться тем, что есть. С самых малых лет мог приготовить алхимический огонь из всякого мусора. Как видишь, — он зловеще усмехнулся, — работал он замечательно… Продавал тому, кто заплатит подороже. Бандиты, пираты, поджигатели… У меня было много разношерстых покупателей. В конце концов, я выбрался. Забыл улицу, как страшный сон. У меня появились деньги, дом, репутация… Только вот для хла́йтэ это всё ничто, если твои уши отличаются от их! — прорычал он, как бешеная собака на привязи. — Все эти чванливые бездари из Академии… Будь я хоть трижды умнее, для них я ничто, пустое место! Пусть так… Они лишь прах под моими ногами! За свою короткую жизнь я уже сделал больше, чем их куриные мозги могут вообразить! Мне не хватает лишь поля для экспериментов. Невинных подопытных кроликов для моих услад… Глаза Лиз распахнулись в ужасе. — Так они платят тебе людьми… — Именно, — выдохнул алхимик, неторопливо прокручивая вокруг пальца прядь её волос. — Уж чего, а их у Свежевательницы полно… Особенно таких же маленьких эльфят, как ты. Такие наивные, такие услужливые… и такие уязвимые. Ненужные ни Вейве, ни Иодору. Готовые на всё во славу своего нового Повелителя. А коли не готовые — то вполне годящиеся для моих изысканий, хе-хе-хе… — Ты омерзителен! — прошипела девушка, стискивая со всей силы зубы. — Ставить опыты на своих же братьях!.. — Будь они братьями, не стали бы стыдливо отворачиваться, когда грязные хлайтэ насиловали их жён и душили младенцев в колыбели. Нет, они просто безвольный скот. А скот — забивают, коли он не приносит пользы… Что, хочешь сказать, я тебе лгу? — он едко хохотнул. — Погляди сама. Стоит приласкать тупую животину, и она уже подставит тебе шею. И столь любимые тобой собратья безропотно следуют за пастырем Всепожирателю на убой. Делают всё, что скажет Мать. Нашёптывали мне вести о тебе, сами ложились под мой нож, как жертвенные крольчата… Ведомые лишь слепой надеждой. Манящим, тусклым светом, коего никогда не достигнут. — Но почему? Надеждой на что?.. Кинан на миг замолчал, застыв, точно камень. После чего повернул к ней голову и заправил локон за острое ухо. Ласково. Почти что невесомо. Так же, как сделал то в прошлый раз… — Ах, милая Лиз… Если бы ты только знала! Прикосновения его обжигали, но не так сильно, как жгли слова. Так все те бродяги-полуэльфы — часть этого мерзкого культа? Того самого, коим та пугала Йевена? Заблудшие марионетки, ведомые «плохими людьми»… гнусными служителями Всепожирателя. Такими, как Кинан. Такими, как эта его «Мать». Верховная жрица… Но чего они хотят? Зачем, всех Вознёсшихся ради, им она? Что им всем вообще надо от неё?! — Что же… — Кинан вдруг выпрямился в полный рост, прекратив нависать над ней устрашающей тенью. — Как бы мне ни нравилось выражение смятения на твоём прекрасном личике, но нам пора приступать. Не то эта белобрысая стерва вновь пришлёт своего питомца в назидание… Хотя он весьма кстати помог мне с вашей поимкой, не желаю терпеть эту тварь подле меня слишком долго. Ещё полы отмывать после этой мерзости! — он неудовлетворённо фыркнул. — Что… что ты собираешься делать?! — испуганно заёрзала Лиз, со всех сил вжавшись в собственное место. — То, чего, увы, ты не сделала сама, — в зелёных стекляшках глаз блеснул невиданный доселе огонёк озорства. Сказанное Лиз не понравилось совершенно. Стоило Кинану потянуться и выудить из-за пазухи маленький мешочек, который он дал ей вчера, сердце и вовсе кольнуло, а на висках выступил холодный пот. — Узнаёшь? Как невежливо с твоей стороны, отвергать столь дивный подарок… Не будь ты такой неблагодарной, всё давно было бы кончено. Тихо. Безболезненно, — он вновь склонился над ней, навязчиво огладив нижнюю губу. — Но, видно, ты предпочитаешь идти сложным путём, не так ли? — Что это?.. — дёрнулась она, глядя ныне на мешочек, будто на воплощение самых страшных своих ночных кошмаров. — Я ведь, кажется, уже сказал тебе — споры. Правда, насчёт их источника… я немного слукавил, — Лиз прямо физически ощутила, как растягивается под маской леденящая кровь ухмылка. — Боюсь, золотистый лучевик не имеет к ним никакого отношения. В отличие от Матери… Кинан распустил узел мешка так, будто занёс над её головой клинок. Плохо было дело… Лиз не понимала толком исходящей опасности. Но право, это пугало только сильнее. Буквально сковывало ужасом по рукам и ногам. Заставляло смотреть на маленький, цветастый мешочек, как на экзотическое орудие пыток, окроплённое кровью прошлых жертв. — Это её милость… Чистейшие ведьмовские споры. Не каждая ведьма достигает такого могущества, чтобы освоить этот нечестивый дар. Но каждая находит ему своё особое применение… Ты выглядишь напуганной, — алхимик игриво очертил её скулу, после чего легонечко щёлкнул по носу, перейдя на чувственный шёпот. — Это правильно. Знаешь, что будет, коли хоть одна из них осядет в твоих лёгких? Она укоренится, начнёт прорастать и плодиться, всё пуще и пуще, покуда не поразит всё твоё тело. Когда ты заметишь, будет уже слишком поздно. Они уже достигнут твоего мозга. И как только это случится… думать уже будет не нужно, моя дорогая. Всё будет решено за тебя. Если только их хозяйка не потеряет к тебе интерес раньше времени. Никому бы не хотелось быть жутким грибным остовом, выброшенным на помойку, хи-хи… Тебе повезло, что она так жаждет тебя невредимой, Лиз. Один вдох и… всё отныне и навсегда будет хорошо. Разве это не чудесно?.. Чудесно?! Да Лиз вся продрогла от ужаса от одного только осознания, что Кинан намеревался с ней сделать! Она была готова удушить себя хоть собственными руками, чтобы только не вбирать воздух, в коем ютилась эта дрянь! Только вот руки её были крепко-накрепко связаны. А полный отравы мешочек лукаво и угрожающе маячил перед глазами, так и грозясь осыпать её с головой. — Или же, — Кинан вдруг убрал устрашающий кулёк, ловко выудив откуда-то с бочонка старенького вида стакан. Заполненный до краёв чем-то тёмно-алым. С перепугу Лиз показалось, что в нём плескалась кровь… Лучше бы это и впрямь была она, — раз уж мой подарок тебя не прельщает, можешь испробовать обещанного вина. Я ведь должен тебе, помнишь? — он чувственно вдохнул его аромат, после чего подставил Лиз прямо под нос. Пахло как самое обычное вино, но Лиз замутило от ужаса. — Это мой личный рецепт приворотного зелья. Пока ещё только в процессе сотворения, но погляди, каких я достиг успехов! Ещё немного и мне не понадобится ведьмовская шваль, чтобы готовить его!.. Твой дружок уже, кажется, испытал на себе весь спектр его действия, правда ведь? Не подумай, страшно только со стороны. Стоит выпить глоток, как все невзгоды сразу забудутся, а на душу — снизойдёт покой. Безграничные счастье и любовь… разве что глубоко внутри что-то оборвётся. Потом снова. И снова. Ниточка за ниточкой… Только ни закричать, ни взмолиться не получится. Лишь медленно угасать, покуда не останется ничего… Покуда не захочется вскрыть себе глотку, лишь бы не жить эту жизнь ещё хоть секунду… Он смаковал слова страстно и извращённо, прокручивая их на языке, будто ядовитую сладость. Лиз дрожала от ужаса, шумно и сбивчиво дышала, пялясь на содержимое кубка, точно на концентрированную кислоту. Страх её лишь раззадоривал полуэльфа, буквально с каждым мигом он становился всё более развязным. — Выбирай свой яд, милая Лиз. Даю тебе минуту… — он схватил с ближайшего ящика песочные часы и изящно прокрутил их в изувеченных пальцах. После чего — загоготал. Низко, гортанно. Ужасающе, — Не сможешь выбрать… Испробую на тебе всё! Пальцы со всей силы сжимающие стеклянные часики изогнулись, заставляя песок сыпаться сверху-вниз. — Время пошло! — Ты просто чудовище, Кинан! Монстр! — взревела Лиз, со всех сил дёргая собственные путы, точно бы это должно было помочь. Только вот ничего не происходило — верёвки лишь больнее впивались в плоть, заставляя выть от боли. — Ты ещё не видела настоящих монстров, дорогая, — полуэльф с издёвкой рассмеялся. Ох, что это? Кажется, десять секунд уже прошло. Ну же, Лиз, выбирай! Время бежит так быстро! — Никогда! Я не собираюсь играть в твои дурацкие игры ты, демон! Отпусти меня! Пусти! Она уже ни черта не соображала. Время будто бы смазалось во что-то мутное и непроглядное, точно жидкая грязь. Лиз брыкалась, как сумасшедшая, кричала что-то невразумительное, осыпала Кинана проклятьями. Только вот время всё шло и шло. Летело, как ветер. Быстро и неумолимо. — Все твои стенания тщетны, как ты не поймёшь? — алхимик покачал головой с мнимым сочувствием. — Никто тебя не услышит. Никто не поможет. Выбирай. Иначе выберу я… — Я не стану выбирать! Не стану! — хрипела она сквозь сбитое дыхание. — Иодор, спаси и сохрани… Спаси и сохрани… — Иодор тебя не спасёт. Никогда он не помогал грязным полукровкам, вроде нас. Треть минуты осталась. — Нет! Не-ет! Бешено мечущийся взгляд вдруг зацепился за цветочный горшок, что стоял на полке, в тёмном углу позади Кинана. Адреналин, ударивший в голову, сделал своё дело — побег принялся разрастаться и извиваться, всё более набирая длину и объёмы. Лишь бы его внутренних ресурсов хватило… Лишь бы её мучитель ничего не заметил… — Десять… Грохот внизу, только было затихший, возобновился с новой силой, стуча в такт сердцу. — Девять… Скрип дерева… — Восемь… Пульс, барабанящий в висках… — Семь… Голос алхимика, с возбуждённым предвкушением отсчитывающий безжалостные секунды… — Шесть… Побег, что никак не хотел расти… — Пять! Нос, что пошёл кровью от перенапряжения… — Четыре! Колин, что разделит её ужасную участь… — Три! Логрок, что ушёл, так и не попрощавшись… — Два! Джош, который умрёт по её вине… — Один… Не успел Кинан даже договорить, как вдруг внизу послышался грохот. А после — по лестнице быстро застучали чьи-то тяжёлые шаги. — Проклятье! — зло прорычал полуэльф, хватаясь за нож. — Демонов фанатик! Как только выбрался?! Только его сейчас не хватало! Дверь распахнулась настежь с оглушительным рокотом. В проёме предстал Колин — взбалмошный, запыхавшийся, бледный как полотно… с кровью, что окропила целиком оба рукава. Что пачкала губы греховной краснотой… Нечто ёкнуло глубоко внутри, но тут же утонуло, так и не всплыв на поверхность. Никогда Лиз не думала, что будет настолько рада узреть его. Тем паче, в таком виде. — Колин! — прохрипела она. — У него нож! В тот же миг Кинан двинулся на жреца. Среагировав быстрее молнии, не дал ему шанса — резко бросился вперёд, со всего размаху ударив по лицу, а после — с грохотом повалил на землю. — Надо было тебе остаться в подвале, святоша! — рычал тот, в неистовстве полосуя его кинжалом. Колин выставил вперёд ладони, защищая лицо, вздрагивая и всхлипывая от каждого удара. — Нет! Прекрати! Хватит! Оставь его! — не помня себя орала Лиз во всю глотку. С каждым ударом ножа что-то внутри умирало, с каждой выступившей каплей крови — сердце пропускало удар. На руках юноши не осталось живого места, багрянец выступал из свежих порезов, реками выходя из берегов, стекая по изувеченным запястьям на предплечья. И Кинан продолжал бы. До тех пор, пока не выдохся бы. Пока не смог бы ударить куда побольнее. Пока боль и кровопотеря не победили бы, оставив от нефилима лишь бездушную, пустую оболочку. Вот только… тот рассмеялся. Хрипло, слабо, вымучено. Но так жутко, что волосы встали дыбом. — Ах… спасибо, Кинан… Ты так мне помог… Кинан вдруг отшатнулся, наконец осознав. Ощутив это. Мимолётную слабость, что беспричинно зародилась в душе, но уже принялась расползаться по венам, точно яд. Он точно знал, что это. Уже видел такое раньше. Гнусное, порочное колдовство злобной Богини разложения. — Так ты… — только и успел прохрипеть он, после чего разразился надсадным кашлем. — Сукин ты сын… Нет! Я не позволю тебе! Если всё и кончится так, то только на моих условиях! Со всех сил вскочив на ноги, тот подбежал к нагромождению ящиков, на которых оставил мешок. Не успел Колин даже подняться на ноги, не успела Лиз даже сообразить, как тот кинул верёвку прочь, запустив тот к потолку. — Нет! Всё пространство взорвалось бледной дымкой. Словно густой, полупрозрачный туман, споры воспарили в воздухе, заполнив всю комнату собой. Лиз сжалась в комок от ужаса, задержала дыхание, судорожно зажмурив глаза. Лучше задохнуться! Лучше задохнуться, но не дышать! Не дышать… Не дышать! Нет… Нет! Слишком резко. Слишком больно. Сердце загонялось всё пуще, воздуха не хватало, гипоксия обжигала лёгкие. Она не может… Физически не способна. В глазах потемнело. Глотка самопроизвольно принялась сокращаться, пытаясь вобрать в себя хоть один вдох. Рот сам по себе открылся, наполняясь белёсым туманом со сдавленным хрипом. Теперь она заражена Ей. Неужели это конец?.. Колин поднялся на ноги, оперившись об стену, сбивчиво дыша. Кровь заструилась по воздуху, только вот было уже поздно — Кинан дёрнулся с места, грозясь раствориться в тумане спор. Нет, она ему не позволит! Лёгкие сдавило от усилия, но разросшийся побег дёрнулся, хватая полуэльфа за горло. Лиз плохо соображала, что делает, но всё продолжала тужиться, покуда кровь из носа не брызнула фонтаном. Побег сдавил голову Кинана со всей силы, держал так плотно, как только мог. Настолько, насколько много в ней самой осталось сил. — Пусти меня, дрянь! Пусти, Сиин тебя подери! — орал он глухо и сбивчиво, передавленный со всех сторон зелёной лозой. В конце концов, кинжал нашёл свою цель. Ствол был обрублен, а алхимик принялся отчаянно освобождать голову от растения. Только вот… Крепление разорвалось, заставив жуткую маску со слабым стуком упасть на пол. Обнажая лицо полуэльфа, погрязшее в белом тумане. Искажённое в гримасе ненависти… и душераздирающего отчаяния. — Нет! Нет, нет, нет, только не это! — истошно орал он, беспомощно прикрывая лицо ладонями. — Проклятье… проклятье! Что же… похоже, все они теперь в одной тарелке. Послышался стук каблуков, а после — Кинан рухнул на пол, мучительно скривившись от боли. Силуэт Колина выплыл из спорового облака, точно жуткое привидение. Весь окровавленный, бледный и дрожащий… но держащийся на ногах с невиданным упорством. С тёмной решимостью, отражающейся в блёклых глазах. — Считать себя выше Мирвалы… Мнить, что достоин использовать дары Её, без толики уважения… Ты глупец, Кинан. Жалкий нечестивец. И подохнешь так же… Кровь с его ладоней струилась и кружила. Ни единой эмоции, ни единой толики сомнения не отразилось на бледном лице. Кинан залился душераздирающим кашлем, орал что-то невразумительное, проклинал, брыкался, царапал до крови деревянные половицы… Только вот поздно. Всё было уже решено. Тёмные вены испещрили кожу, кровь прилила к лицу. Послышался хруст раздираемой плоти, крики обратились стонами, а те — невнятным хрипом и бульканьем. Трясясь всем телом, Лиз в ужасе отвернулась. Но слышала каждую секунду творящегося чёрного таинства. Каждый треск, каждый всхлип, каждую сломавшуюся кость и разорвавшееся сухожилие. Как споры прорастают из самого нутра, превращая Кинана в нечто иное. Нечто прекрасное… Нечто, чем вскоре станет и она. Вскоре наступила тишина. Давящая. Оглушающая. Знаменующая леденящий душу конец. — Лиз… Мягкий голос раздался у уха, заставив разлепить заплаканные глаза. Колин, весь побелевший и холодный, смотрел на неё с неподдельным сожалением. С таким, на которое она не считала его способным. Взгляд невольно упал на тело Кинана. На его останки… Гадкими червями белые гифы разворошили плоть, некогда прекрасное лицо утонуло в распухших, ворсинчатых отростках, что вырывались из глазниц и распахнутого рта. Гнусная, богопротивная мерзость… теперь это ждёт и её. — Твоя кровь… — с едва бьющейся надеждой прошептала она. Колин только чуть заметно покачал головой, с сокрушением поджимая губы. Она не поможет. — Боги… Неужто… ничего нельзя сделать? Совсем?.. Так я… я теперь… — Мне так жаль… — нефилим ласково накрыл её ладонь своей. Липкая, холодная… но почему-то такая нежная и успокаивающая. — Прости меня… Если бы я только мог… Глаза его блеснули в робких лучах солнца, горькая слеза скатилась по щеке. Лиз не поняла, за что тот извинялся, но казалось — за всё и сразу. За то, что не уберёг, за то, что пугал, за то, что не может сейчас помочь. Вынужден наблюдать за её медленным уходом, не в силах ничего сделать. Она всё гадала, не заразился ли, случайно, он сам, но бросила это дело. Колину лучше было знать, что вредит его организму, а что — нет. А значит, он будет продолжать жить. Она же… начнёт свой путь в лоно Мирвалы. К Кинану… И она уже чувствовала это. Как нечто инородное глубоко внутри осело горьким осадком. Как бронхи неприятно сокращаются, вмещая в себя уродливое семя тьмы. Как сожаления встают перед глазами одно за другим. Дурацкие обиды, глупые склоки с теми, кого надо было любить и оберегать любой ценой. Ошибки… Логрок, с которым она так и не попрощалась. Джош, которому так и не помогла. Мари, с коей так никогда и не встретится вновь. Её семья… Мама, отец, сестры и маленький братик… Он… Лиз горько всхлипнула. Если бы только всё было по-другому… если бы она могла обратить время вспять… могла бы сказать, как сильно ей жаль… — Лиз! Это же… Взволнованный голос Колина заставил распахнуть глаза. И вдруг… что это? Грудь накрыла волна убаюкивающего тепла. Тучи над душой рассеялись, будто бы их и не было вовсе. Мягкие огоньки заполонили естество, мерцая, будто звёзды на небосводе. Словно лёгкие пылинки, что парили в воздухе этой лавки, но только живые… такие ласковые и тёплые. Грудная клетка светилась от их сияния, будто одинокая свеча во тьме, маленькие искорки осыпали кожу блестящим бисером. Лиз ощутила, счастье, переполняющее с головы до ног. Углядела то, мягкое и сверкающее, и в привычно тусклых глазах Колина. — Лиз… — он улыбнулся живо и естественно, с какой-то детской, наивной радостью. — Всё будет в порядке, слышишь? Она больше не властна над тобой! Так всё кончилось? После всего этого отчаяния, что ей довелось прочувствовать? Хотелось бы знать наверняка, чтобы Колин говорил правду… Второго такого потрясения за сегодня она точно не выдержит. Только вот, как он понял? Что прямо сейчас вообще с ней происходило? Если бы Лиз только знала, если бы понимала больше… Только вот исходящее из глубин тепло, дивные огоньки, обволакивающие тело, точно любящие, материнские объятья, говорили куда больше слов. Она и сама почувствовала это. Сладкое, долгожданное облегчение… Слёзы хлынули из глаз с новой силой. Надсадные всхлипы срывались с губ. Не от бремени, нет. От проступившего сквозь пелену туч луча солнца. От того, что всё было позади… Она и не заметила, как Колин перерезал верёвки, ласково подав ей руку, чтобы она смогла подняться. Стоило ступить на ноги, как она влетела прямо в плечо нефилима, уткнувшись носом в белоснежное одеяние, комкая мантию на груди и рыдая навзрыд. Колин пах кровью и пылью, но при этом — чем-то приятным и сладким, едва уловимым среди смрада этой затхлой лачуги. На миг сердце замерло, кольнуло от поднявшегося из недр дежавю. От которого стало одновременно ещё больнее и радостнее… Мягкие, ослабевшие предплечья бережно приобняли её. Робко, но так заботливо. — Тише… теперь всё будет хорошо…

***

Сколько времени уже минуло? Полчаса? Пять минут? Лиз, признаться, совсем потерялась во времени. По ощущениям и вовсе прошла целая вечность… Они убрались со второго этажа куда подальше, крепко-накрепко захлопнув дверь. Оставив Кинана и все ужасы позади. Девушку до сих пор потряхивало, веки и нос раскраснелись от плача, глаза, как она ни старалась успокоиться, по-прежнему продолжали мокнуть. Она продала бы сейчас душу за фляжку с водой! Однако с собой её не имелось, а брать в рот хоть что-то в этой жуткой лавчонке не было никакого желания. Не после всего, что им довелось пережить здесь. Колин заботливо усадил её за прилавок, в то время как сам… на самом деле, Лиз не была уверена, чем он занимался. Сперва выкинул на улицу курильницу, источающую едва заметный, белёсый дымок, затем пооткрывал нараспашку все окна, а после — исчез без следа с инструментами наперевес где-то в недрах подвала. Признаться, Лиз понятия не имела, как после всего пережитого нефилим ещё мог стоять на ногах. Стоило даже мельком взглянуть на него, и становилось ясно — чувствовал он себя скверно. Пускай дыхание несколько выровнялось, всё равно было тяжёлым и сбивчивым. Кожа слегка поблёскивала от хладной испарины, побелела пуще обычного. Праведный, исцеляющий огонь оставил от бесчисленных, кровоточащих порезов на ладонях только свежие корки… но жрец всё равно корчился и стенал, когда приходилось что-то делать руками. А запястья… И без того изувеченные, нетронутых мест на них знатно поубавилось. Ныне помимо многочисленных тонких шрамов появилось и нечто иное. Деформированный, кривой и уродливый. След зубов… От обычных порезов нутро содрогалось от боли, к горлу неостановимо подступала паника. Но это? Лиз прямо ощущала, как цепенеет от ужаса, как теряет всё кругом всякие краски… но не могла отвести взгляд, как ни старалась. Хотелось кричать и выть, но рот точно был зашит крепким швом. Так ужасающе, но… маняще. — Что с тобой случилось?.. — вырвалось у неё в тот миг, когда Колин подошёл, чтобы осведомиться о её самочувствии. Юноша уловил суть вопроса, рефлекторно облизнув испачканные губы, после чего потерянно улыбнулся: — Кинан связал меня и запер в подвале… к несчастью, отобрав мой кинжал. Как видишь, мне всё же удалось решить эту проблему… творчески. Но это не тот опыт, который я хотел бы повторять, хи-хи… Эльфийка невольно бросила взгляд на сломанную подвальную дверь… или, вернее сказать, на ту гору рухляди, что от неё осталась. Дерево взмокло и сгнило по всей толщине. Почернело от жуткого вида кровавых подтёков. Значит, Колин нанёс себе увечья своими же… Боги. Вдоль позвоночника пробежала волна хладной дрожи. Похоронившая под собой тонкое, едва чувствуемое восхищение, зародившееся где-то в самых тёмных и неизведанных недрах души. Свежие шрамы неправильной формы теперь отталкивали и притягивали к себе всё сильнее… — Ты не обязана смотреть, если тебе некомфортно… — любезно сообщил ей Колин, пряча уродливый шрам за белым рукавом. Только когда она потеряла его из виду, Лиз вышла из этого странного транса, растерянно заморгав. — С чего ты взял?.. — печально спросила она, хлюпнув носом, так, будто бы это и без того не было очевидно. — Мало кому приятен вид крови в принципе. Но ты… — он на миг осёкся, — будто цепенеешь каждый раз. — Повод имеется… — Полагаю, это личное? Лиз коротко кивнула, опустив влажные голубые глаза в пол. Колин не стал расспрашивать более, только улыбнулся. И была в этой улыбке толика какой-то неведомой грусти, вместо столь привычной и неуместной игривости. — Извини… я не знал. Надеюсь, более мне не придётся демонстрировать при тебе мои неприглядные таланты. Пускай мне нравится заставлять окружающих чувствовать себя неуютно… я не хотел бы пугать таких славных, невинных девушек, как ты. Лиз непонимающе насупилась: — Потому что ты «джентльмен»? — Потому что они гораздо лучше меня… — прошептал Колин с какой-то неведомой тоской. Что его слова, что интонация заставили Лиз сменить гнев на милость. Что-то таилось за сказанным им. Что-то загадочное, недоступное и такое невероятно печальное… — Тебе самому… не больно? — спросила она неожиданно даже сама для себя. — Не страшно вот так… калечить себя? — Больно, — юноша нерешительно кивнул, едва касаясь, провёл большим пальцем по свежей сетке шрамов на мягкой ладони. — Но не страшно. Я делаю это не для себя. Для чего-то благого. Это… успокаивает. Дарует силы и терпение. Лиз отчаянно замотала головой, горько, едва ли не до крови прикусив нижнюю губу: — И что… вот так просто? Без всякой жалости к себе? — А зачем мне жалеть себя? — нефилим грустно усмехнулся. — Я лишь выродок… Мелкая сошка, не достойная того, что имею. Моя судьба — пылинка в картине мироздания. Зачем мне, бесполезному и недостойному, останавливаться и смаковать эту жалость, вместо того, чтобы сделать хоть что-то? — он в тяжёлой задумчивости покачал головой. — Нет, незачем. Посему… Даже если это однажды заставит меня уснуть навсегда… что же. Пусть будет так… Слова его разбередили осиное гнездо, сокрытое где-то внутри. Кулаки стиснулись до белизны костяшек, в глазах зажёгся огонь неистовой ярости. Лиз хотелось зарядить ему по лицу со всей силы. Лишь свежий, едва подживший кровоподтёк на скуле нефилима удержал её от этого. Как и тоска, застывшая пеленой в бледных глазах. — Т-ты… чёртов эгоист! Ты хоть соображаешь, что несёшь?! Да разве можно такое говорить! Хоть раз бы подумал не только о себе! Каково приходится людям, которым ты не безразличен! Не ожидав такой бурной реакции, Колин только поднял на неё ошалелые глаза. После чего тут же опустил, пробормотав смиренно и как-то совсем уж тихо: — Сомневаюсь, что они есть… Сказанное скребнуло по душе острыми когтями, заставив Лиз в один лишь миг растерять добрую половину гневного пыла. Она ожидала чего угодно: что Колин вдруг жутко улыбнётся, вытащит, будто клинок, из-за пазухи очередную неуютную колкость… Но не такого. — Знаешь, что? Может, это и правда! Может, так оно и есть! И будет дальше!.. По крайней мере, пока ты сам в это веришь! — она решительно ткнула Колина пальцем в грудь, заставив уставиться на неё с немым вопросом. — Может, твоей ведьме и правда плевать на твою судьбу, как и твоей злобной Бо-ги-не! Только вот лично мне — не плевать! Как и Джошу! Как и Логроку! Всем нам! И каждый раз, когда снова захочешь завести эту дурацкую мантру о собственной бесполезности, вспоминай теперь мои слова! Вспоминай, что если бы не ты, никто бы так и не упокоил бы Полли! Не спас бы нас с Нейе из той проклятой шахты! Да и сейчас от этого сумасшедшего… — голос Лиз задрожал, но она вернула ему былую уверенность. — Посему, помяни моё слово, если ещё хоть раз я услышу от тебя подобное, хоть даже на тот свет уже отправлюсь, — вернусь и заряжу тебе щелбан! Глаза Колина неумолимо расширялись на протяжении всей её гневной речи. Но стоило той наконец окончиться, как тот вдруг заулыбался — так робко, нерешительно, притом до дивного искренне. — И как же… ты планируешь вернуться? «Чего? Его только это, что ли, волнует?!» — Да какая, Иодора ради, разница? Оставлю Джошу перед смертью список указаний! «Воскреси меня, если этот несносный мирвалопоклонник опять наделает глупостей!» — она не выдержала и вдруг сама хохотнула, поддавшись внезапной лёгкости, что теперь исходила из нутра. — Похоже, тебе и правда жизненно необходимо зарядить мне оплеуху, — заулыбался жрец ещё пуще. Сперва Лиз не сообразила, непонимающе вперившись в него взглядом, зато, когда поняла, смеха сдержать уже не смогла, едва ли не согнувшись пополам. — Да я… я просто костьми лечь готова! Тут не сдержался и захохотал уже Колин. Лиз не помнила, чтобы он хоть когда-то смеялся так — звонко, мягко и заливисто. Ни неуместного лукавства, ни капли показной жути, прямо сейчас он казался таким живым и естественным, что это даже очаровывало. — Я буду иметь в виду… Спасибо, Лиз. Никто ещё… не говорил мне такого. Спасибо… Он опустил длинные ресницы к полу. Так трогательно, будто бы даже смущённо… И в мыслях Лиз представить себе не могла, что сегодняшний день, начавшийся совершенным кошмаром, обернётся этим. Что после того, как она чуть не попала в сети мирвалитского проклятья, будет заливаться смехом, отводя душу. Что будет делать это с Колином, коего с утра даже боялась попросить о помощи. После того, как тот вытащил её из беспощадных лап сиинитов… Иодор сохрани, что за день! Многое, правда, было пока не ясно. Весь этот жуткий культ, то чудно́е волшебство, что помогло ей избежать действия спор… Лиз всё хотела спросить, но ещё пять минут назад была слишком потеряна, чтобы осмыслить хоть что-либо. Колин, кажется, понял куда больше её. Был уверен, что более ей ничего не грозит… Но отчего? Она должна была это выяснить. — Колин, а… — только было эльфийка открыла рот, как воздух вдруг рассёк какой-то жуткий звук. Нечто будто скрежетало в подвале… Не успела Лиз даже перепугаться, как нефилим успокаивающе ей улыбнулся. — Похоже, меня ждут кое-какие неотложные дела… Лиз бегло кивнула ему вслед. Она не была уверена, что только что там шумело и отчего Колин так торопился. Однако на подкорке разума вскоре замаячило осознание. И, право, от него становилось поистине неуютно. Дверь, что была лишь чуть-чуть приоткрыта, вдруг заскрипела, раскрываясь на улицу приличных размеров щелью. Девушка вздрогнула от неожиданности, едва не подскочив со стула. Кто-то пришёл? Посетитель? Сообщник Кинана? Может, та жуткая тварь из плоти вернулась? Однако ничего не происходило. Либо незваный гость не решился заходить внутрь… либо уже прокрался, оставшись незамеченным. Заглянув за прилавок, Лиз только уверилась в собственных выводах: на неё в наглую пялился уже знакомый чёрный кот. — Мр-р-р? — протарахтел он протяжно, даже мелодично, нагло на неё пялясь. — Не смотри так на меня… — буркнула она, недоверчиво насупившись. Выходит, дым от курильницы уже выветрился. С одной стороны, то было хорошей новостью. С другой, не очень — и вновь она оказалась в пределах досягаемости для этого треклятого демона. Коего можно было наконец поругать всласть, покуда тот не имел доступа к её мыслям. Вдруг из подвала послышался глухой звон, что заставил кота вытянуться по струнке, навострив острые уши. Затем последовало шевеление, а после — стремительно приближающийся стук. Сердце замерло в недобром предчувствии. Неужели это… Из темноты проёма вынырнула скривлённая, пошатывающаяся фигура. Демоница. Признаться, Лиз взвизгнула бы от страха, если бы та не двигалась столь медленно и шатко. Не казалась бы такой изнурённой. Она не внушала такой ужас, как та извивающаяся мерзость, не нагнетала доводящей до дрожи неопределённости, как Х`таиль. Но всё равно при этом тревожила. С каждым своим шагом, с каждой деталью, за которую цеплялся мечущийся взор — всё более. Сквозь сбившиеся и растрёпанные каштановые кудри проглядывала пара коротких рогов. Руки от плеч до самых пальцев зияли уродливо разверзшимися порезами, темнели от неестественно чёрного, липкого смрада… Кровь. Снова. Лиз дёрнулась, точно ударенная молнией, забилась в попытке срочно отвести хоть-куда-нибудь взгляд. Но куда бы его не вперила, пугалась всё пуще. От холодного ли, как лёд, взора кошачьих глаз, будто бы покрытых копотью копыт… или от наготы демонессы, с вопиющей гордостью демонстрирующей идеально ровную, обнажённую грудь и неприкрытые чресла. Лиз хотелось только одного — стать неприметной, маленькой пылинкой, осев где-то за прилавком и не привлекая и толики внимания. Но, кажется, была не судьба — у век замаячила уже знакомая теневая дымка. Видно, Х`таиль решил по-другому. — Иле́ш! Радость моя! — на лице эльфийки растянулась ехидная, лисья ухмылка. Ноги сами понесли её к жуткой особе, а руки — похотливо огладили контуры её тонкой талии, остановившись на крепких ягодицах. — Хорошо выглядишь для месячного заточения… — Х`таиль! — миловидное личико демоницы исказилось гримасой гнева и презрения. — Ты… идиот! После всего, что мне пришлось претерпеть, притаскиваешь ко мне это?! — длинный, острый коготок впился Лиз прямо под челюсть. — Тощая девчонка и святоша, смердящий тухлятиной?! Благодари Всепожирателя за собственную бестелесность, не то сейчас тебя бы сожрала! — Строптива, как и всегда! — проворковал умбракса, даже не думая отнимать рук. Стоило замаячить в темноте подвала фигуре Колина, как он примирительно заулыбался. — К слову сказать, они союзники, а не еда. Да и ты голодной не выглядишь, дорогуша… Эльфийка с вопиющей наглостью провела по пухлым губам суккубы, запятнанным иссохшим смрадом, словно скверной. Та неодобрительно фыркнула, обнажая белёсые клыки, после чего одёрнула кисть: — Я была нужна ему живой. Естественно, он кормил меня. Падалью и отбросами, но всё же кормил… — А ты, конечно же, обгладывала всё до последней косточки! Какая послушная девочка! В глазах Илеш вспыхнул такой огонь, что показалось, будто она готова разорвать Х`таиля в клочья. Возможно, в следующую секунду она бы уже это сделала… если бы не прохладный голос Колина, что резко остудил накалившуюся меж демонами атмосферу. — Х`таиль, — в отличие от себя обычного, он даже не думал улыбаться. Белые глаза лучились пронзительностью, приковывая демона в теле эльфийки к земле. — Я выполнил свою часть сделки. Твоя очередь. — Ах, да!.. — Лиз понимающе заулыбалась, подскочив к жрецу с играючим, детским озорством, после чего умильно потрепала его по пухлой щеке. — Какой же ты молодец, нефилимчик! Хорошо сработано! Не думал бросить свою старую перечницу и влиться в наши дружные ряды? Ты куда сообразительнее большинства моих коллег! — углядев, что его кокетливость не возымела на Колина никакого эффекта, Х`таиль надул губки, после чего — приложил к ним изящный, тонкий пальчик в притворной задумчивости. — Я, помнится, обещал рецепт противоядия? Вот только как я должен извлечь его из головки мёртвого полуэльфа, которого ты же и изувечил? Похоже, у него и мозга-то не осталось. Что толку теперь от этой здоровой поганки? Может, у твоего Джошика получится лучше? Хотя, как я мог забыть?.. — он глумливо поморщил нос и хрюкнул от смеха. — Что-то я путаю причину и следствие, хи-хи… — Мне всё равно, как, но ты это сделаешь. Иначе… — губы юноши растянулись в шальной улыбке, а лезвие серебряного кинжала блеснуло в лучах изливающегося из окна света. — Боюсь, нам придётся поговорить по-другому… — … Пирожочек, ты ведь понимаешь, что шансы не на твоей стороне? Погляди только на себя: весь бледный, ещё чуть-чуть и в обморок грохнешься… — умбракса уставился на него с тупым недоумением, выразительно изогнув бровь, но тут же заулыбался. — Но мне нравится твоя дерзость… я бы даже сказал, нотка безумия в ней, хи-хи-хи… Впрочем, брось это. Ни к чему. Я демон честных правил и нарушать нашу маленькую договорённость не намерен. Так что же мне сделать, чтобы порадовать тебя, сладкий? Кокетливая улыбка демона обезоруживала. Однако каким-то неведомым образом Колину удалось переиграть его на его поле, ухмыльнувшись едва ли не втрое сладострастнее. — Будь так добр попросить свою подружку ответить на мои вопросы, милый. А то она демонстративно отмахивается от меня с того самого мига, как наши судьбы пересеклись в этом подвале. Реакция мирвалита, кажется, знатно позабавила Х`таиля, и он повернулся к демонице с немым вопросом. — Ты разве не чувствуешь, как от него разит? — зашипела та, демонстративно впившись в Колина глазами. — Гнилое мирвалье отродье! Не будь он нефом, на месте глотку бы ему разорвала! — Илеш… — умбракса назидательно вздохнул, будто уставший родитель. — Мне плевать! Просто делай, что говорят! Или что? Хочешь, чтобы папочка узнал, насколько плохой ты была в его отсутствие? Лицо суккубы вдруг исказила смесь эмоций — неопределённых, но, несомненно, крайне болезненных. Лишь после этого она вновь вздёрнула острый подбородок, продолжив не менее надменно: — Ладно. Пусть он говорит. — Что Кинан делал с тобой? — спросил Колин напрямую без всяких церемоний. — Зачем-то же ты была ему нужна… — Этот грязный, рыжий ублюдок обкуривал тут всё своей дрянью! Держал меня на привязи, словно шавку! — взбесилась она от одних только воспоминаний. — Я редко выходила из сумрака, да и мало что помню… Точно знаю, что забирал всё, чего только касались его мерзкие пальцы! Выкачивал с меня кровь, слюну — все возможные соки. Собирал в стекляшки и что-то калякал, замешивал… — «Калякал»? То есть он вёл записи? — Прости, не рассмотрела получше! Всего лишь валялась в полубреду! — огрызнулась Илеш, гневно оскалившись. — Понятно, — Колин лишь холодно улыбнулся её враждебности. — Спасибо, ты очень помогла. — Да неужели? А я-то думал, от суккубских шлюх польза лишь одна! — хихикнул Х`таиль под ненавистное рычание демоницы. — Раз уж ты узнал, что хотел, пожалуй, уведу нашу вредную красавицу в более безопасное место. — Давно пора! Лучше брюхо себе вспорю, чем проведу тут ещё хоть минуту! — согласно бросила та, окинув глазами лавку с неприкрытой брезгливостью. Сцепив ладони в замок, Илеш сосредоточенно прикрыла глаза. Стоило буквально моргнуть, и вот — демоница куда-то бесследно исчезла. Зато вместо неё, как из ниоткуда, возникла незнакомая женщина. Красивая, молодая и осанистая, с копной каштановых кудрей, спускавшихся по спине до самых бёдер, в ярком цветастом платье, выразительно огибающем все выдающиеся формы. Лишь только черты лица казались смутно знакомыми. Как и холодное презрение, отражавшееся на идеальном, миловидном лице. Х`таиль не без удовольствия очертил её с ног до головы алчущим взглядом, после чего обратился к Колину: — Ещё увидимся, сладкий. Передавай некромантику от меня привет, хи-хи-хи… После чего неуместное лукавство во взгляде Лиз испарилось, будто его никогда и не было — осталась лишь клокочущая растерянность и ощутимый испуг. Зато той прибавилось в зелёных глазищах чёрного кота, что, не теряя ни секунды, прыгнул к Илеш на руки. После чего — парочка душегубов торопливо удалилась, с оглушительным рокотом захлопнув за собой двери. — Не знаю, как ты… — отчаянно взвыла Лиз, со всем имеющимся упорством стараясь позабыть прикосновение горячих, женских форм демоницы к своим ладоням, — но я молюсь уже всем возможным богам, чтобы сегодняшний день наконец кончился! Колин только вздохнул, обессиленно плюхнувшись на старенький стул. Едва ли за всю свою жизнь он был с кем-то настолько солидарен…