Идеология поглощения

Прошло уже, наверное, несколько часов. Раннее утро сменилось полуднем, что бил в сквозь шторы распахнутых окон дивным, будто благословенным, свечением. Лиз уже успела отойти от всего произошедшего. Не до конца разумеется, ибо смутная тревога всё ещё витала где-то под коркой сознания, заставляя сердце биться чаще. И всё-таки удушающий страх, никак не желавший отпускать её, стоило им переступить порог проклятого «Недостающего ингредиента», наконец отступил. Мокрые глаза высохли, руки перестали дрожать, язык неприятно прилипал к нёбу, а живот бурлил от голода — Иодор сохрани, насколько же Лиз была рада всем этим ощущениям! Ибо после всего, что ей пришлось претерпеть, она чувствовала себя по-настоящему живой! Пока она приходила в себя, Колин успел нарыть что-то в записях Кинана и теперь возился, будто трудолюбивая пчела, без устали работая над противоядием. Лаборатория, устроенная в подвале, воистину, впечатляла. Наверное, Лиз никогда в жизни не приходилось видеть такого огромного стола с таким обилием всякого рода посуды. Склянки всех форм и размеров, горелки, ступки, миски и, конечно же, непонятное, но впечатляющее оборудование из трубок, о предназначении которого она могла лишь догадываться. Недостаток света с лихвой компенсировался множеством свечей и исходящим светом из дыры, где лишь недавно находилась подвальная дверь. Но если Лиз могла только трепетать пред видом всего этого алхимического изобилия, Колин, похоже, знал и как найти тому должное применение. Сидя за столом, будто дирижёр оркестра, манипулировал зловещего вида приспособлениями, то закидывая в небольшой котелок какие-то ингредиенты, то отмеряя что-то в специальных склянках, то помешивая получавшееся варево на огне. Признаться, сложно было не засмотреться — нефилим сейчас выглядел таким сосредоточенным и педантичным, что Лиз легко прониклась этим его сверхтщательным подходом. Да и, коли уж быть откровенным, в этом дрянном подвале он был единственным, на кого смотреть действительно хотелось… Тёмный пол весь был окроплён тёмными, липкими пятнами, от одной только мысли о происхождении которых кровь в жилах стыла. С измаранной порочными потёками стены свисали кандалы, ныне сломанные и пустые. В самом углу располагался маленький столик: неприметный, на первый взгляд, но вселявший праведный ужас — на второй. Изощрённые орудия пыток были уложены на его крышке ровными рядами. О предназначении некоторых из них Лиз смутно догадывалась, о других — догадываться не хотела. И право, нечто трепетало под рёбрами, стоило воображению зацепиться за очередную неуютную мысль и начать рисовать новую картину в кроваво-красных тонах. Как будто всего этого кошмара было мало: деревянный пол подвала был испещрён дырами. Глубокие, тёмные, кажущиеся бесконечными… Куда они вели? Одни Вознёсшиеся, право, знали… Стоило поднять голову наверх, как обнаруживалось ещё одно вгоняющее в дрожь открытие — в полу расщелин тоже было предостаточно. Кто-то будто намеренно проделал их, с какой-то неизвестной, но выверенной целью… И Лиз бы вполне смирилась бы с мыслью, что то останется загадкой навсегда. Вот только… Те истекали той же смрадной жидкостью. Воняющей гноем, тленом и кислым мясом. Той же, кой сочилось тело той жуткой твари… Что Лиз действительно желала выкинуть навеки из памяти — так это её образ. Что это вообще было такое? То, что она сперва приняла за растение, вгрызлось ей в руку, а после — смотрело… От одного воспоминания, мельком касавшегося разума, будто горячий язык пламени — нагой кожи, чрево сводило от ужаса. Что, если она вернётся? Что, если вылезет из дыр, зияющих, точно алчущие, чёрные глазницы? Как бы ни было велико её беспокойство, как ни вздрагивала она от каждого шума, что раздавался где-то на улице, Колина, похоже, сии мысли заботили мало. Даже когда она высказала ему свои подозрения напрямую. — Как видишь, пока оттуда всё ещё никто не вылез. И не съел нас, — стоило эльфийке в очередной раз поднять эту тему, улыбнулся тот устало, но успокаивающе. — А даже, если это и произойдёт…. Что же, думаю, я сумею оказать этому существу должное гостеприимство. — Уж больно ты уверен… — буркнула Лиз. Ей было даже как-то обидно, что её искренний страх жрец встречает с таким вот беспечным видом. — Ты хоть знаешь, что это такое? — Несомненно, что-то интересное… Так он не знает! Явно не такого ответа Лиз ждала, это точно. И как после такого впрямь верить, что он сумеет защитить её в случае чего? Да непонятно, сможет ли Колин после всего пережитого защитить даже себя! Пускай тот и казался куда более живым, нежели пару часов назад, по-прежнему выглядел неважно… Сколько крови он потерял, пока выбирался из подвала и боролся с Кинаном? Представить страшно! Так ему ещё и мало! С новой силой накатывала злость, и остыть Лиз помогало лишь осознание, что она уже выкатила Колину все свои многочисленные претензии. И он… принял их. Заставил её чувствовать себя чуть лучше. Оттого она не считала нужным и дальше полоскать ему мозги. Во всяком случае, покуда уверена, что он помнит о её словах. Правда вот, невесёлые размышления и хаотичные воспоминания о случившемся в лавке заставили вспомнить её кое о чём другом. Споры… Как ни крути, она не понимала, как выбралась из той тёмной, пыльной комнаты в сознании и рассудке. Если всё, что поведал ей Кинан о ведьмовских спорах — правда, то этого не могло произойти. Она должна была заразиться, прорасти, попасть в полную власть той самой загадочной «Матери». Если же было правдой то, что рассказал ей Колин, то даже нефилимская кровь от этой напасти не помогала… но притом ни над Лиз, ни над ним самим эта жуткая дрянь оказалась не властна. Где-то тут девушка уже совершенно терялась, переставая видеть логику. Но всё же — случилось то, что случилось. Лиз не ощущала ничего, что можно было списать на симптомы. Самочувствие было не хуже обычного. Кажется, ей ничего не грозило… Так что, всех Вознёсшихся ради, вообще случилось?! Она долго и путано объясняла все свои подозрения и догадки жрецу Мирвалы, что вынужден был даже оторваться от приготовления состава, дабы не запутаться в выстроенных ею суждениях… или же просто, отвлёкшись, не совершить непоправимую ошибку в зелье? Трудно было сказать, но на протяжение всей её речи, обильно присыпанной всевозможными сомнениями, улыбка с уст юноши медленно сползала, сменяясь нерешительностью и растерянностью. — Лиз, пожалуйста, послушай меня… — начал он уж как-то излишне деликатно. С такими колебаниями, как правило, сообщали о неизлечимом недуге или смерти кого-то из близких. Что бы это ни было, вести были скверными… или же Колин попросту не знал, как к ней получше подступиться. — Я знаю, что должен объясниться, но, боюсь, мои ответы тебе не особо понравятся… — Почему? Это что-то страшное, да? — шуганно уточнила она, заранее вжимаясь в стул. — Просто… не уверен, так ли хорошо ты это воспримешь. Видишь ли, споры для ведьм — почти продолжение их собственного естества. Частичка их самих, точно дитя взращённое с усердием и любовью. Неподвластное самой страшной угрозе — святой крови. — Так это правда? Значит, она не поможет? Даже если сами ведьмы её боятся… — Как я и говорил, — Колин неуверенно кивнул, — это их частица, но не совсем. Это ещё и очень сильная магия, «излияния души», как выражаются некроманты. Будучи на границе волшебства и материи, споры обходят некоторые существующие законы. Оттого — да, они могут поразить кого угодно. Даже нефилима. Хотя не знаю точно, насколько заражение будет эффективно. И можно ли будет обратить его в полноценного фунгусида… — Фунгусида? — непонимающе переспросила Лиз, хлопнув глазами. — То, чем стал Кинан, — пояснил Колин с бледной полуулыбкой во взгляде. — Хотя, безусловно, на трансформацию его должно было уйти куда больше времени. Я лишь… ускорил процесс. Иначе он бы ещё сумел доставить проблем. — Так… почему мы не стали? — настойчиво перевела тему в нужное русло эльфийка. Вспоминать во всех подробностях, во что превратился Кинан она не имела ни малейшего желания. — Вот где начинается непростая часть… Как бы объяснить? — Колин вздохнул, принявшись накручивать серебристую прядь волос на палец. — Единственное лекарство от спор — смерть, породившей их ведьмы. Или… сами ведьмовские споры. Лиз уставилась на него, непонимающе округлив глаза: — То есть ты хочешь сказать… что? Колин улыбнулся не то грустно, не то с выжидающим трепетом. Сложно было сказать, но что-то в его улыбке пробрало до мурашек: — Ты не заразишься, если уже заражён… Лиз ясно ощутила, как булыжник свалился куда-то в глубь нутра. Если жрец Мирвалы впрямь сказал то, что имел в виду… Нет, быть такого не может! Нет! Просто… нет, демон подери! — Так ты хочешь сказать, что я…. что те огоньки… — пыталась она связать слова, задыхаясь не то от возмущения, не то от огульного страха, спустившегося вниз по позвоночнику. — Верно. Это было именно то, о чём ты подумала. — Так это были споры?! И кто я, по-твоему?! Вместилище для какой-то ведьмы?! — Не знаю, уместно ли тут слово «вместилище»… Но ты определённо носитель. А вообще, — он прикусил губу и зашептал, будто тщательно пробуя каждое своё слово на вкус, — мне нравится считать это «поводком». Покуда он на тебе, ты в безопасности. Под чьим-то присмотром, знаешь, кому принадлежишь, и неуязвим к чужому влиянию. Но в случае чего, им же тебя можно и придушить, хи-хи-хи… — В этом нет ничего смешного! — исступлённо гаркнула девушка. — Чтобы я принадлежала ведьме? Да ещё и незнамо какой? Да это просто чушь! Я в жизни ни одной не видела! А ты говоришь… — Точно? Ты в этом уверена? Колин посмотрел на неё как-то уж больно пронзительно. Так, будто желал взглядом выцепить те самые слова, коих так от неё ждал. Вырвать их с корнем… Только вот Лиз не знала ничего. Посему все его труды оправданно улетели в молоко. — Да, всех Вознёсшихся ради! Делать мне нечего, водиться с этими… этими проклятыми колдуньями! — Можно знать ведьму долгие годы и не подозревать о её истинной сущности, — деловито парировал Колин. — Уж больно дивно они имитируют человеческий облик… — И как тогда вообще узнать наверняка? Просвети же меня! — Они, как правило, не стареют. Волосы их растут крайне медленно, не по годам, а по десятилетиям, и состригать их ведьмы не склонны. Для них это… больше, чем просто орган. Они боятся огня не хуже, чем святой крови, а телесные раны затягиваются сами, впрочем, некстати обнажая их истинную суть. — И какова же она? Ты так говоришь, будто они вообще от людей далеки… — А, по-твоему, это не так? — Не знаю… — ощутив себя явно не в своей тарелке, Лиз опустила глаза в растерянности. — Я полагала, они всё же имеют к ним какое-то отношение. Страшные карги, живущие на болотах, но всё-таки… похожие на людей. Когда-то давно бывшие ими… — Это… распространённое заблуждение, — Колин задумчиво покачал головой. — Но всё же ты кое в чём права. Они были людьми. Но переродившись в утробе Мирвалы, напитавшись её благословенными соками, трудно остаться прежним. Нет, теперь они не люди, даже не близко. Но нечто куда большее. От его слов нутро похолодело, и Лиз поспешила спрятать глаза в пол. Те образы, что принялось рисовать в голове воображение после его слов… Все эти споры… Лиз предполагала, каков был правильный ответ, но он казался попросту немыслимым. Отвратительным. Пробирающим жутью до самых костей. Впрочем, чего ещё было ожидать от созданий Мирвалы? «Мерзость» была синонимом, подходящим всем её детям. И самым ужасным являлось то, что одна из её «мерзких» дочерей каким-то образом околдовала её. Набросила на неё «поводок». Вот же проклятье… Только вот… кто? Лиз даже не могла предположить — это действительно мог сделать кто угодно! Но зачем? Управлять? Подчинить своей гнусной воле? Этого стоило бы ожидать. Правда те самые ожидания разбивались, точно о лёд, об один простой факт — пока с ней так ничего и не случилось. Сколько вообще она уже вот так спокойно ходит, ни о чём не подозревая, носит в себе это проклятое семя зла? День? Месяц? Год? Даже представить было страшно! Новость эта стала громом посреди ясного неба, и Лиз как никогда до этого ощутила себя грязной. Мало ей некромантов, сиинитов и демонов, так теперь ещё и ведьмы! С каждым днём это дурацкое приключение становилось всё восхитительнее!..

***

Изготовление зелья заняло куда больше времени, чем Лиз ожидала. Воссозданный Колином состав имел приятный светло-зелёный оттенок, не как травяной отвар, но как дивная потусторонняя субстанция, пришедшая, будто совершенно из иного мира. Во всяком случае, так было до того, как нефилим, предварительно попросив её отвернуться, щедро сдобрил его собственной кровью, бегло залечив израненное запястье. — То есть ты с утра до вечера корпел над противоядием, чтобы в итоге просто превратить его в очередную порцию святой воды? — недоумевала Лиз уже по дороге в трактир. Фляжка с зельем была крепко-накрепко зажата в пальцах жреца, а он сам — прижимал её к груди, точно самое дорогое своё сокровище. — В чём вообще смысл? Если ею всё-таки можно вылечить Джоша… почему было не попробовать? — И правда! Пустая моя голова… — от одной только его ехидной улыбки девушка ощутила себя полнейшей тупицей. — Ладно, всё ясно. Можешь не продолжать, — недовольно буркнула она. Но всё же давящая на голову усталость от постоянной грызни заставила её поумерить пыл и не цепляться к словам. — Но зачем тогда кровь? — Она сводит на нет действие феромонов. Тех, что Кинан активно добывал из различных материалов Илеш и использовал для собственного состава. Если так подумать, его формула создана весьма топорно. Но тем не менее сложнее классической. И куда комплекснее. Оттого подобрать антидот, тем паче вслепую, оказалось трудной задачей… — И всё же ты справился, — углядев, как Колин поджимает губы, торопливо отводя взгляд, Лиз подозрительно прищурилась. — Справился же, да? Эй, Колин? Ты что же, не уверен, что это поможет? Нефилим так и не ответил. Только сконфуженно прикусил губу будто в доказательство одолевающих её подозрений. — Я… не могу сказать наверняка, — наконец выдохнул он. — Остаётся лишь молиться Богине, что оно сработает… Уж было отпустившее её волнение накатило с новой силой. Если после всего, что им пришлось претерпеть, Джош так и не станет прежним… то всё это было бессмысленно. Непоколебимая жертвенность Колина и пролитая им кровь, её собственные мучения в плену то у Х`таиля, то у Кинана — всё это не будет иметь совершенно никакого значения, останется лишь пятном бессмысленной боли на холсте воспоминаний. Ибо они так и не смогли прийти к своей заветной цели. Не смогли помочь ему… Упаси Вейве, хоть бы их опасения не подтвердились! Трактир встретил их всепоглощающей пустотой и безмолвием. Тихо. Уж слишком тихо… Ни хозяйки, ни случайных посетителей — ни единой души. Нечто заскрежетало внутри ржавыми шестернями, стоило это осознать. Недоброе предчувствие укололо сердце, и Лиз лишь укоренилась в этом ощущении, стоило вдруг услышать тихий всхлип, доносящийся со второго этажа. На ватных ногах они с Колином направились на поиски его источника. Дверь в одну из хозяйских спален была приоткрыта, разливаясь длинным просветом по полу, затенённому в преддверии скорого захода солнца. Стоило осторожно заглянуть внутрь, как Лиз едва не ахнула от удивления: на кровати сидела Мия и, уткнув лицо в худые ладошки, тихо и обессиленно всхлипывала. — Ты красива, даже когда плачешь… — сидевший на полу, точно верный пёс, подле неё Джош послушно сложил голову ей на колени, и неотрывно глядя на неё снизу-вверх с неуместным благоговением, сбивчиво шептал неразборчивые, хаотичные слова любви. От одного напоминания о его гнусном, беспомощном положении, на Лиз навалилась волна злости, и она громогласно распахнула дверь, заставив едва ли не всё здание содрогнуться. От грохота Мия содрогнулась и боязливо уставила на них красные от слёз глаза. Джош же даже не обратил и толики внимания, будто был и не здесь вовсе. Просто продолжил бормотать что-то невнятное, плавно и гипнотизирующе оглаживая её кисть. — Я так люблю тебя… так люблю… люблю… Прежде чем открыть рот, Колин окинул двух голубков холодным взором. Что-то промелькнуло в его глазах, проступив сквозь леденящую кровь решимость, стоило ему остановить их на некроманте. Маленькая слабина. Тонкая, едва чувствуемая, но пробравшая того до самой глубины души. Стоило ему, правда, обратить всё внимание на Мию, как взгляд жреца остекленел, а губы растянулись в обычной неуютной ухмылке. Ту, что он будто бы намеренно сделал куда более неприятной и зловещей, желая дожать из трактирщицы все оставшиеся капли рассудка. — Мы пришли вылечить Джоша. Очень надеюсь, что ты не намерена нам в этом мешать. От слов его глаза Мии расширились, а она стремительно соскочила с кровати, двинувшись на жреца. Лиз было отпрянула в испуге, но… та только схватила его за локоть, после чего принялась сбивчиво шептать: — Пожалуйста… пожалуйста, сделайте это! Вы ведь правда можете? Правда? В безжизненных карих глазах загорелся, будто тлеющий уголёк, огонь уж было утраченной надежды. Пускай лицо Колина озарилось облегчённым удивлением, он поспешил скрыть его за выражением непроницаемым и даже жестоким: — Вот как? Не поздновато ли ты передумала? Неужто эффект зелья превзошёл все твои самые смелые ожидания? — Колин… Ладно тебе, — осадила его Лиз. Пускай даже Колин был прав. Пускай ей самой в глубине души нравилось смотреть, как за своё скверное решение Мия получает по заслугам… Что-то не давало ей покоя. Она не просто одумалась — стенала, плакала слезами горькими и отчаянными. Уж слишком глубинными для одного лишь запоздалого раскаяния. — Мия, что тут случилось? Что-то ведь произошло, так ведь? — Я-я… я не могу… — девушка сокрушённо помотала головой. — Пожалуйста, помогите ему… Колин обернулся к Джошу. Тот по-прежнему сидел на полу, прижав ноги к груди, и неотрывно глядел на Мию бездумными глазами. Не двигаясь. Не моргая. От влюблённой, мечтательной улыбки его холодело нутро, настолько та была бестолковой и пустой. Ни единой мысли, что промелькнула бы на лице, ни единой эмоции кроме чистого, экстатического преклонения. На миг казалось, будто бы он и вовсе перестал дышать… перестал жить вовсе. Глядя на него, нефилим поморщился и поджал губы. Не то от сочувствия к Джошу, не то от презрения к Мие. — Твоё слово — для него закон. И всё будет куда проще, если ты попросишь его выпить это, — он недоверчиво протянул девушке фляжку. Не спеша, однако, выпускать её из рук. — До последней капли. Разумеется, если и впрямь желаешь вылечить его… — Да… конечно, — Мия поколебалась с секунду, будто бы рука Колина могла её укусить, но всё-таки охватила дрожащими пальцами сосуд. Юноша отпустил тот не сразу. Весь сжался, как еж. Вперился глазами во фляжку, как ястреб. Казалось, был готов среагировать в любую секунду, замысли Мия что недоброе и поставь результаты его кропотливых трудов под угрозу. Этого, впрочем, не произошло. Присев на колени, трактирщица по-честному протянула фляжку некроманту. — Ты слышал, Джош?.. Слышал ведь? Сможешь… — она осеклась, пытаясь выровнять дыхание, — сможешь выпить его для меня? В тот же миг тот ожил, будто не грозился пустить слюну ещё пару секунд назад. Встрепенулся, с необычайным восторгом затряс головой, точно игрушечный болванчик. — Конечно, моя милая! Для тебя я сделаю всё, что угодно! — Это всё, о чём я прошу… — едва слышно прошептала Мия, глядя, как он залпом опустошает фляжку. — Спасибо… спасибо тебе… Пускай по вкусу зелье едва ли можно было назвать даже приемлемым, Джош ни на йоту не поморщился. Стоило последней капле коснуться языка, как он облизнулся, точно объевшийся сметаны кот, после чего с довольной улыбкой от уха до уха с благоговейным вопрошанием уставился на Мию: — Мия, солнышко моё, я всё сделал правильно? Прошу, если я ещё хоть что-нибудь могу для тебя сделать — только скажи! Ради тебя я… Джош вдруг замер. Мышцы на лице сделались недвижимыми, точно бы колесо, наехавшее на камень, рот так и остался приоткрыт на полуслове. Прошла секунда, две… улыбка вдруг принялась сходить с уст, уголки губ хаотично дёргались, будто не зная, какое принять положение. Веки быстро-быстро то смыкались, то размыкались, словно пытаясь убрать с глаз навязчивую пелену. Но даже так становилось ясно — в глазах промелькнула невиданная доселе тень осмысленности. — Пожалуйста, уведи Мию вниз, — не успела Лиз как следует вкусить эту разгоревшуюся искру надежды, что зажглась в сердце, как Колин вдруг мягко коснулся её запястья. — Выход из-под приворотных чар — тяжёлый процесс. Боюсь, Джош может попытаться ей навредить… — Что?.. — неверяще прошептала Лиз одними только губами. Столкнувшись с непоколебимой твёрдостью во взгляде мирвалита, решила, однако, не спорить и, без особого желания схватив Мию за руку, поспешила вывести её за дверь. Стоило двери за ними закрыться, как всё внимание Колина оказалось обращено к Джошу. Он не знал во всех подробностях, чем могла обернуться столь резкая отмена эффекта приворотного зелья, но всё же предполагал. Оттого принялся приближаться медленно и осторожно, размеренно постукивая каблуками по деревянным половицам. Взгляд некроманта сфокусировался, его начало трясти. Улыбка пропала с лица, точно бы её и никогда не было вовсе, уступив место чему-то иному. Тени смутного осознания, расцветавшей на глазах всеми оттенками чувств — от душераздирающей печали и ужаса, до клокочущей ярости. — Джош… ты как? Тебе лучше? — Колин чуть склонился над ним, вглядываясь в его лицо с беспокойством. Тот среагировал на его голос. Глаз, однако, поднимать не спешил. — Мия… Где она? Куда она ушла? — Джош, тебе пока не стоит с ней… — Я спросил, — некромант вдруг резко вскочил с места, обратив в Колину горящие гневом серые глаза и ходящие из стороны в сторону желваки, — где она?! Нефилим настороженно отпрянул, оборонительно загородив собой дверь. — Молчишь?! После всего что эта шваль сделала со мной?! — зашипел Джош, точно злобная дворовая кошка. — И бес с тобой — сам найду! Пусти меня немедля! — Не могу! Ты наделаешь глупостей! Прошу, просто останься здесь… Резкий удар заставил старенькую дверь содрогнуться. Колин не сразу понял, что произошло. Не сразу осознал себя вбитым прямиком в хлипкую деревяшку. Схваченным за горло, некогда казавшейся изящной ладонью, что ныне сжимала гортань до звёздочек в глазах. Он всегда старался сохранять хладнокровие пред лицом опасности, но тут… растерялся. Безвольно повис в мёртвой хватке, безуспешно барахтаясь, тщетно пытаясь разжать пальцы. Перед лицом Джоша, пышущим ненавистью и гневом. А ещё светом. Ярким. Ослепляющим. Манящим… — Пусти меня! — бурлил его голос прямо над ухом. — Клянусь, я придушу эту дрянь собственными руками! Придушу тебя, если попытаешься меня остановить! — Пож-жалуйста… прош-шу… — собственный сдавленный хрип, вырвавшийся из горла, показался чужеродным. Нет, не мог так звучать гордый жрец Мирвалы. Лишь жалкий зверёк, что корчился в хватке смертоносного змея. Тот, коему оставались жалкие секунды до падения в вечное, сладостное небытие. — Д-джош… Темнота в глазах отступила, в грудную клетку со сдавленной хрипотой ворвался воздух, заставив содрогаться и кашлять. Стоило поднять голову, как он вновь встретился лицом к лицу с Джошем. Искажённая, раскалённая злоба исчезла, растворилась будто капля дождя в океане. А на место её пришло сожаление. Горькое, всепоглощающее отчаяние. — Боги… прости меня… прости… Я не хотел… Не знаю, что со мной не так! Полупрозрачная пелена, вставшая перед глазами, обратилась влажными дорожками, стекающими по щекам. Джош бессмысленно глядел в одну мёртвую точку, будто боясь поднять на него глаза, прикрыл рот ладонью, только бы не разреветься. Стоило Колину кое-как распрямиться, мягко положить ладонь ему на плечо, как тот всё-таки не выдержал и мучительно всхлипнул, погрузившись в пучину рыданий. — Мне жаль… мне так жаль… — Ш-ш-ш… тише… Всё хорошо… — голос был слабым, отдавал режущей уши хрипотцой. Было до сих пор больно, пальцы некроманта отпечатались на шее, будто калёные клейма, но Колин всё равно попытался улыбнуться. — Ты ни в чём не виноват… — Но я… я… В ответ на его робкую, отчаянную попытку возразить что-то сквозь пучину стенаний нефилим только приложил палец к его губам. Пара ненавязчивых, но настойчивых телодвижений и граф оказался взят под руки и усажен на кровать. Джош тут же согнулся пополам, закрыв руками лицо. Будто не желал, чтобы жрец смотрел… видел его в положении таком жалком и гнусном. — Гх… Колин, я… Я так сожалею!.. Как я только мог?.. — Твоя реакция абсолютно естественна, — мягко шептал Колин, со всей доступной ему нежностью поглаживая его по спине. — Твой разум так страдал, истощён ныне до предела… Любить кого-то против воли — крайне… изматывающе. Оковы сломаны, и запертые чувства просто изливаются наружу. Злость… Горечь… — Это не… не даёт мне права делать тебе больно… — Лучше уж мне, чем Мие… — юноша грустно усмехнулся. В тот же миг Джош поднял голову. Взглянув глазами красными, замутнёнными пеленой слёз, помотав головой судорожно, но решительно. — Не говори так… пожалуйста… Если бы с тобой что-то случилось… — он горестно всхлипнул, — я бы никогда себе не простил!.. Такая сентиментальность… но такая искренняя и тёплая, берущая за душу. Заставляющая её вспыхнуть, как та не пылала никогда. Как не положено пылать естеству Её жреца… Колин улыбнулся этому чувству, но всё же поспешил отогнать наваждение прочь. Всего лишь побочный эффект противоядия. Пара часов — и мысль эта выветрится из разума Джоша, как пыльца с тычинок полевых цветов. А пока… — Иди ко мне. Он осторожно, легонько, точно хрупкий хрусталь, приобнял его, позволив беспомощно рухнуть в свои объятья. Джош уткнулся ему в плечо, так и продолжая горько плакать, как несчастное дитя под лаской любящей матери. Признаться, Колин в тот миг испытывал только облегчение и счастье. Что зелье сработало, что Джошу становится легче с каждой минутой, каждой пролитой слезинкой. Что он позволяет себя обнимать, даря ему тепло. Такой горячий… такой светлый… Яркий, яркий, яркий… Не слепящий. Не режущий очи. Жаркий, как летнее солнце. Обжигающий при касании… Только Колин не мог коснуться, как бы ни хотел. Оставалось только греться в его лучах. Впитывать их, будто сама жизнь с долгожданным наступлением весны… И право, даже это было невероятно… Негу его вдруг прервал бессовестный скрип двери. Будто по чьему-то немому приказу Джош дёрнулся, обращая на незваного гостя всё своё замутнённое внимание. Опухший, красный, с ручейками слёз, что разлились, увлажняя кожу. Но уже не бьющийся в стенаниях. Спокойный и мыслящий. — Джош! Ты как? Тебе уже легче? — было высунув светлую голову через дверную щёлку, Лиз, поняв, что всё, похоже, проходит неплохо, подскочила к ним, плюхнувшись на кровать рядом с некромантом. Свет померк в тот же миг, в мгновение ока сокрытый пеленой туч. И Колин ощутил укол разочарования… что отчего-то отдавал в челюсть нежданной, огульной злостью. Ту, что напугала и пристыдила его настолько, что он поспешил как можно быстрее проглотить её, забыть, как позорное воспоминание, и запереть глубоко в себе. Что вообще это было?.. — Кажется… — Джош безрадостно вздохнул. Ни он, ни Колин не могли сказать, сколько они провели времени вот так, в объятьях, пока граф выплакивал всю скопившуюся за день сверхъестественную боль. По ощущениям прошли сущие мгновенья, но вот на деле… Небо начало разгораться от приближающегося заката. От сухости першило горло и кололо глаза. Слишком долго, уже совсем за гранью приличия… Но почему же это чувствовалось таким правильным?.. Лиз уставилась на него на несколько долгих секунд, снедаемая ворохом противоречивых чувств. А после — бросилась на шею, сжимая со всех сил в объятьях до хрипа в лёгких. — Прости меня! — хлюпнула она носом, утыкаясь ему в плечо. — Если бы не я! Не тот демонов поднос, ты бы не… Всё было бы хорошо!.. Какая же я дура… На миг воцарилась тяжёлая тишина. А после — вдруг последовал смешок. Сдавленный, но искренний. — Знаешь… ты и вправду дурочка. Лиз встрепенулась, подняв на него мокрые, голубые глазищи. Она ожидала, что Джош будет злиться, как Колин и сказал, крушить всё на своём пути и ломать хребты виновным… Но тот только легонько прыснул, потирая раскрасневшиеся глаза. — Извиняться за такое… Если уж кого и стоит винить, то только меня. Натворил дел, заставил с собой возиться, закатил истерику. И… — взгляд его померк, стоило ему бегло остановиться на шее Колина. — Я… прошу прощения. Не могу передать, как мне стыдно. Как жаль… Обыкновенно я… никогда не позволяю себе такого. Но вот сегодня… со мной просто проблем не оберёшься. Лиз долго смотрела на него, бездумно моргая. Но через мгновенье рассмеялась, не в силах сдержать накатившую на сердце волну облегчения. — Погоди… сегодня? Ты себя недооцениваешь! Сидящий по другую руку Колин также не сумел удержаться от смешка, бегло пряча счастливую улыбку от глаз Джоша за широким рукавом мантии. — Ах вы… засранцы! — некромант и сам не выдержал и захохотал. — Чтоб я ещё раз позволил вам меня спасать! — Ваше Сиятельство! Как не стыдно вам сквернословить! Да ещё и на лексиконе черни! — надувшись, словно индюк, эльфийка опухла от важности и совершенно не наигранного возмущения. — Ваши предки переворачиваются в гробу-с, — подыграл ей Колин, очаровательно улыбаясь. — Колин! Глупости какие! Джош же некромант! — притворно шикнула она на него. — Его предки наверняка ещё живут и здравствуют!.. Хотя, «живут», наверное, громко сказано… Как и «здравствуют»… — О, так ты хочешь сказать, прямо сейчас где-то в Сенессее несколько высокопоставленных личей крутятся волчком? Богиня сохрани, я отдал бы руку на отсечение, чтобы это увидеть! — Пожалуйста… хватит! Я не могу больше смеяться! — взмолился Джош, что, согнувшись пополам от хохота, не мог найти в себе сил даже вдохнуть. — Так это гортанное кряхтение и писк дохлой чайки — смех? — Лиз прыснула. — Понятно тогда, почему ты вечно такой серьёзный! Тебя небось с приёмов за него выгоняют! — Ну-ну, — жрец ехидно ухмыльнулся, — я бы сказал, чайка определённо ещё живая… Дохлые куда тише. — Как предки Джоша или правда живая? Они издевались во всю! Охрипшему от гогота, едва ли не сползшему под кровать некроманту потребовалось невероятное усилие, чтобы заставить себя набрать воздуха в грудь и смахнуть с глаз только было отступившие слёзы. — Как же я вас ненавижу! — в сердцах выдохнул он, физически не способный убрать с лица широченную лыбу от уха до уха. — Взаимно, граф Всезнайка! — фыркнула Лиз, после чего, смягчившись, уткнулась лбом в его плечо. — Джош… Мы скучали… Джош невольно улыбнулся, чуть взъерошив её светлую макушку, после чего столкнулся глазами с Колином. Тот сверкнул бледными глазами и улыбнулся ему в ответ. Так нежно и мягко, как улыбался только в тот далёкий вечер в Крайне. — Хорошо, что ты вернулся… Заворожённый этим дивным, чистым блеском, коим сияли его глаза, Джош открыл рот, чтобы сказать нечто глупое и непоправимое, но, всех Богов ради, такое желанное. Как вдруг входная дверь скрипнула, заставив всю троицу рефлекторно уставиться на источник звука. Тёмные глаза и отблеск рыжих волос скрылись в темноте коридора так же быстро, как и возникли. Интересно, как много она слышала?.. Всякое подобие веселья испарилось с лица Джоша, оставив только мрачную задумчивость. Что же… самое время было это выяснить. Это и многое, многое другое…

***

— Думаешь, Мия правда знает, кто она? Торопливо ворочая ногами по скрипучим ступеням, Джош полуобернулся к идущему позади нефилиму. Тот в ответ бегло кивнул. — Если она не знакома с еретичкой лично, то точно знает через посредника. — А если нет? — задал резонный вопрос некромант. Как же, Вайхаршана ради, он ненавидел все эти допущения! Если после всего, что ему пришлось претерпеть, они так и не выяснят, кто эта ведьма, это будет просто нелепо! — В таком случае, будем уже думать, — Колин успокаивающе улыбнулся. — Кроме того… может быть, Х`таиль что-нибудь выяснит… Джош замер как вкопанный, уставившись на того непередаваемым взглядом. — Х`таиль?! Когда вы успели связаться с этим… душегубом?! — Ты много что пропустил! — заявила следовавшая за ними Лиз. Правда, без особой радости. — Он доставал нас с самого утра! — Вот как… — граф неприязненно хмыкнул. — А думал, это я теперь его излюбленная игрушка… — Ещё чего! Тебя он хотя бы не заставлял лапать суккубу, бр-р-р… Теперь Джош вытаращился поверх стёкол уже на эльфийку. Казалось бы, более странным и дурацким этот день попросту стать не может!.. И на тебе. — Главное, что теперь он нам вроде как должен, — резюмировал Колин, вежливо стараясь вывести диалог в более продуктивное русло. — Позже всё объясню. Воспринял эту новость Джош со скепсисом. Х`таиль мог обелять себя как угодно мнимым благородством, это не отменяло факта, что тот всё ещё был мерзостным порождением Сиина, доверять которому — всё равно, что самому себе вонзить нож под ребро. Конечно, он многое пропустил и многого не знал… Но могло ли вообще случиться что-либо, что заставило бы принять помощь этой твари? Угроза всемирного масштаба? Собственная жизнь, висящая на волоске? И даже тогда, право, Джош бы подумал. Спустившись наконец вниз, они застали Мию за одним из столиков, отчаянно запустившую пальцы во взъерошенные рыжие волосы и безмолвно льющую слёзы. От одного только её образа, мельком проскочившего перед глазами, Джош ощутил, как поднимается из нутра горячая, остервенелая злость. Пускай он выместил весь свой гнев, выплакал все горькие слёзы, что никак не находили выхода все эти мучительные часы. Пускай ему стало лучше, сейчас, глядя на неё, он осознал. Рана эта не затянулась. Зияла кровавой расселиной, пульсировала и болела так, что хотелось выть. И даже если он остыл достаточно, чтобы не броситься на неё с кулаками, всё ещё испытывал желания противоречивые, недостойные привычно вежливого, спокойного педанта, коим он и являлся. Но достойные озлобленного волка, коего держали в клетке, что ныне до глубины своей дикой души ненавидел свою обидчицу. В сердце которого не было места ни пониманию, ни прощению. — Будь с ней помягче, — будто прочитав мысли на искажённом гневом лице, Лиз вдруг схватила его за запястье. — Не могу обещать. Стоило оказаться напротив Мии, возвышаясь над ней, будто громоздкий идол, как она приобняла себя за плечи, словно ища защиты в своих собственных объятьях. Заплаканных глаз, однако, не подняла, так и продолжив, ошалело смотреть в пол. С чего начать, Джош не знал. Беспощадным ураганом в голове витали мысли, чувства сплетались в одну яростную какофонию. Брань и ругательства неостановимо рвались откуда-то из глубины, с трудом сдерживаемые совестью. Он был слишком разбит, слишком взвинчен… Злоба не натуральная, сверхъестественная давила на голову, заставляя виски пульсировать. Внутренний крик отчаяния завывал в отдалении от всяких рамок буйной вьюгой. «Она использовала тебя. Издевалась над тобой. Заставь её заплатить. Той же болью, что она причинила и тебе…» И всё же Джош удержался. Потребовалось титаническое усилие, но он всё-таки смог. Отбросить дрянное наваждение… То не его мысли, но ожесточённого мучениями разума. Надо перетерпеть. Справиться с этим. Не причинять той боли, о коей ему твердил собственный рассудок… Иначе, наконец выйдя из-под подола морока, он будет вновь опустошён виной. — Почему? — мрачно спросил он, со всей силы стиснув зубы от досады и неприязни. Мия долгое время молчала, после чего, хлюпнув носом, тихо ответила: — Ты… очень хороший, Джош. Слишком хороший для меня… — она вымученно растянула дрожащие уголки губ в слабой улыбке. — Есть в тебе что-то… родное. Но глупо было считать… даже предположить, что ты обратишь на меня внимание. С этим зельем… Я думала, есть шанс, что оно поможет тебе понять. Почувствовать то же, что и я. Или хотя бы заставить меня в это поверить… — Да уж, действительно! Такой шанс подвернулся — завести себе ручную собачонку! — рявкнул он, глубоко задетый сказанным. — Я живой человек! Не игрушка! Но ты явно не понимаешь этого, правда?! Как и слова «нет»!.. Не думал, что ты такая, Мия, — собственный голос обжёг разочарованием. — Представь, как тебя связывают по рукам и ногам. Заставляют быть чьей-то вопреки твоей воле. Как искажаются собственные мысли. Как пытаешься закричать, взмолить о пощаде… но ничего не происходит. Ни один мускул на лице не двигается. Ни единого лишнего звука не с срывается с губ. А собственный голос, снова и снова читает, словно заговор, лживые, навязанные слова любви… Представь себя на моём месте, Мия. Представь и посмотри мне наконец в глаза! Джош ощутил, как дрожит собственный голос, как глаза снова наливаются солёной влагой. Мия тряслась, будто кролик, принесённый на убой. Стоило ей наконец-то поднять на него взор, как Джош встретился с тенью душераздирающей печали. И горьким, мутным раскаянием, наполняющим их до самых краёв. — Мне очень жаль… Что-то в её словах проняло его. Пробилось сквозь вставшую стеной обиду. Он понимал её чувства где-то глубоко внутри. Но принять и простить? После всего, что она сделала с ним? Прямо сейчас это казалось чем-то неосуществимым. — Ты правда думаешь, что этого достаточно? — с горечью усмехнулся он. — Что я смогу найти в себе силы простить тебя? Вот так просто?.. — Нет… — неожиданно прошептала девушка, покачивая головой из стороны в сторону. — Ты не должен. Я не имею права просить о таком. Хоть это и не поможет, но… просто хочу сказать, что сожалею… Слёзы ручьём покатились по впалым щекам, заставляя Мию вздрагивать с каждым вздохом. Она говорила это искренне. Джош слышал это в её словах, видел в глазах, прочувствовал каждой клеткой тела… Разъярённый зверь замер, смиренно принявшись наблюдать. Отступил, оставляя место опустошению. — Поэтому ты отпустила меня?.. Мия еле заметно кивнула, растирая по лицу мокрые следы. — Я не думала… не думала, что это будет так… Просто я… так устала!.. — выдохнула она. — Мать, отец, братья и сестра… Только и говорят, какая я никчёмная! Что бестолковая клуша, уродина, которую никто никогда не полюбит! Каждый день! Каждый раз! Будто бы я пустое место! Будто ничегошеньки больше не стою! — сама того не заметив, она вдруг сорвалась на крик, но потухла так же быстро, как и загорелась, отрешённо уставившись в пол. — Я думала, больше не смогу… А тут вдруг появился ты. И я подумала… может, это мой шанс? Хотя на что я вообще надеялась? К чему всё это затеяла? Было ясно, как день, что я ничего для тебя не значу… что ты никогда не обратишь на меня внимание. И в тот миг, когда ты сказал это напрямую… Пусть даже это и было очевидно, пусть даже я и сама понимала это сердцем, но… Что-то во мне сломалось. Девушка помотала головой, будто пытаясь отогнать подступившие эмоции. — Я не спала дома в ту ночь. Если бы мама узнала, опять бы начала меня отчитывать… А отец? Вообще не хотела его видеть… Поэтому убежала к Сульге, моей сестре. Она не всегда была добра, но всё же мы были близки. Вплоть до её замужества. Я всё говорила и говорила, а она вдруг: «Хочешь приворожим его»? Думала, она шутит! — она насильственно усмехнулась. — Что это всё не всерьёз… В самом деле, девчонки обычно шкодят и ворожбой занимаются! Но это же просто игры! Разве можно заставить человека влюбиться?.. — она грустно улыбнулась, но улыбка эта тут же померкла. — А потом она сказала, что сделала это со своим мужем… и тот женился на ней в тот же день. Что-то такое Джош смутно припоминал. Скьорта хвасталась сим фактом ещё в первое их прибытие в «Хряка». Помнится, зять их был городским судьёй? Коли предположить, что сестра Мии жила в тех же условиях и занималась той же работой, что и она… Да уж, и впрямь чудесная история любви. И ни капли не подозрительная. — Конечно, даже после её слов я не смогла это осмыслить… И тогда она отвела меня к ней. К той девушке, — очи девушки вдруг лихорадочно задрожали в глазницах. — Она была такой красивой… так непорочной… идеальной… но как же жутко от неё несло! Будто от свежего скотомогильника… — от одного только воспоминания Мия позеленела, а на глаза навернулись слёзы, не то от ужаса, не то от омерзения. — Когда я потом спросила сестру, та сказала, что я чокнулась! Что никакого запаха нет и в помине… Что мне от волнения почудилось! Но я точно… Дальше Джош уже не слушал, вмиг растеряв нить диалога. Что она только что сказала?.. Если Мия не врала и не заблуждалась. Если он сам не надумал себе и уловил всё правильно. Если у судьбы-злодейки ещё осталось в закромах скверное чувство юмора. Если Джош не ошибается прямо сейчас в этот миг… Вайхаршана ради! Так она… Графу пришлось едва ли не силком зарядить себе пощёчину, чтобы вырваться из липкого шока, коим обдало всё тело с головы до ног. Нет. Потом. К бесу Мию! Сейчас им точно было не до того! Нужно было успокоиться и продолжать допрос, а не поддаваться желанию медленно сползти на пол и согнуться в приступе болезненного, безумного хохота! И право, удалось это Джошу с невероятным трудом. — Продолжай, — заметив его непреднамеренную заминку, Колин поспешил прийти на помощь, вынырнув откуда-то из его тени, и встал перед Мией, требовательно скрестив руки на груди. — Та девушка. Это она дала тебе зелье? Мия бегло кивнула: — Сульга сразу сказала, что она… ужасная. И чтобы я просто не обращала внимание. Просто выслушала все её гнусные оскорбления, отдала ей плату и получила наконец зелье. Что всё это стоит результата, — официантка несчастно хлюпнула носом. — После всего, что случилось с тобой, Джош… Если бы я только знала! Надо было уйти в тот же миг, как она начала меня бранить ни за что! Но я продолжала стоять там, как дура, и слушать её! — она вдруг сорвалась на крик. — Она говорила мне, что я уродина! Позорное страшилище! Мерзкая, рыжая шлюха, которую никто никогда не полюбит и не захочет! И… и… — Мия, не надо… — тихо попросила Лиз, глядя, что та уже на грани. Стоило той прервать судорожный поток сознания, замолчать хоть на секунду, как она вновь ударилась в плач. От слов её на душе заскребли кошки, и Джош в очередной раз проклял свою дрянную сердобольность, что мешала ему сохранять разум холодным вот в таких вот ситуациях. Слова Мии заставляли чрево заворачиваться от чужой горечи и обиды. Колин и вовсе вздрогнул и побледнел, лихорадочно зажав рот рукой. От того ли? Или вновь испытал приступ гадкого самочувствия, на который жаловался ранее? Сложно было сказать, но, стоило подставить ему стул, бухнулся на него тяжёлым камнем, морщась от неприятных ощущений. Что же, всех богов ради, с ним творится?.. Немного погодя Мия чуть пришла в себя, вновь взявшись за своё сбивчивое повествование. Колину к тому моменту тоже немного полегчало — он задышал ровнее и смог распрямиться. — Мне пришлось отдать ей мой медальон… наследство, — горько пояснила она. — Куда мне всё равно эта безделушка… Думала, цена того стоит. Думала… Мне кажется, она просто издевалась! Ей нравилось мучать меня, нравилось, как я вымаливаю в слезах это демоново зелье… То, что было лишь очередной её издёвкой! Не надо было слушать Сульгу! Она-то говорила, что всё хорошо будет, что обиды забудутся, а муж, — она сардонически хмыкнула, поджимая губы, — муж — это навсегда. Любовь на веки вечные… Пока смерть не разлучит нас. Только вот это всё — обман! Ловушка для таких глупых, наивных дур, как я! Надо было мне догадаться! Понять раньше, а не когда… — Мия вдруг замолчала, после чего голос её сделался совсем уж мёртвым. — Когда я уже совершила ошибку… Когда узнала, что муж Сульги… В тот момент на голову снизошло осознание. Вот что заставило Мию так резко изменить мнение… наглядное подтверждение всем её сомнениям. — Она прибежала сегодня вся в слезах! Мама сейчас с ней. Успокаивает, помогает… Всё было хорошо, спокойно. По её словам. Она сама мне сказала, что он в последнее время чудной. Посему она не выпускает его из дома… Стоило догадаться раньше, насколько всё плохо! Он напал на неё! Пытался убить! Она едва убежала! А стоило ей выйти на порог, как он спрыгнул с балкона головой вниз… Сломал шею, — ошалело шептала Мия, смотря в одну мёртвую точку. — Как только она рассказала, я поняла… Всё поняла. Эта дрянь… этот яд! Она хочет, чтобы мы мучились! Дарит надежду на счастье, чтобы отнять самым жестоким образом! Втоптать в грязь нашу веру, наши мечты! Сломать… Чудовище… Ведьма… С Сульгой у неё получилось. Со мной — почти. Если бы не вы… если бы Джош… я… не знаю, как жила бы дальше… наверное, никак. — Не надо, Мия! Молю, не говори таких вещей, о которых потом сама будешь жалеть! — отчаянно обратилась к ней Лиз. — Ничего ещё не кончено! Ты совершила ошибку, и уже заплатила за неё сполна! Ведьма — вот кто главное чудовище тут! — она со злостью сжала кулаки. — Злобная бесовка, играющая судьбами несчастных девушек! И ради чего?! — Полагаю, она находит это забавным… — Колин фыркнул. На его лице читалась какая-то неопределённая смесь эмоций, кои, как ни крути, не удавалось распробовать. — Как и думал, так она развлекается, поколе осуществляет план с вином… Насколько же велико её самолюбие, что подпитывается подобным! Джош же промолчал, хмуро уставившись куда-то в пол. Чувства бурлили и плавились воедино, сливаясь в нечто неопределённое. Хотелось по-человечески пожалеть Мию, что прошла через такое… Но как можно было после всего, через что прошёл он? Оттого Джош так и завис в гадкой невесомости, уже не зная, чего хочет и что со всем этим делать. Уже очень сильно устав… Будто поняв сполна его смурные душевные настроения, Колин взял на себя инициативу по дальнейшему ведению диалога. И право, пускай Джош не осознал того в полной мере, так и оставшись в прострации, в глубине нутра был искренне ему благодарен. — Ты знаешь её имя? — спросил он с лёгким напором. — Можешь описать? Мия неуверенно кивнула, вытирая мокрый нос рукавом. — Кажется. Не уверена точно, но… По-моему, её зовут Скарлет. Только было трактирщица хотела сказать ещё что-то, как вдруг стоявшую в трактире полутишь рассёк резкий вопль Лиз. — Это же! Это же та… — задыхалась и путалась в собственных мыслях она, размахивая руками. — Она была там! — Успокойся и объясни, — попросил её Джош. Стоило Лиз помянуть, что она видела её, как нервы натянулись, точно струна, а сердце забилось быстрее в ожидании долгожданного взятого следа. — Вчера, в «Недостающем ингредиенте»! Она начальница Кинана! Хозяйка лавки! — Бывшая начальница, ты хотела сказать? — Колин заулыбался, даже не скрывая извращённого удовольствия от столь чёрного юмора. — Этого подозрительного эльфа? И ты говоришь об этом только сейчас?! — вспыхнул некромант, не веря собственным ушам. — Не знаю, как для тебя, господин Сыщик, но для меня он стал подозрительным ровно в тот миг, как напал на нас с Колином! — огрызнулась Лиз. — И да, как и все остальные, ты был прав насчёт него! Ну и молодец! Возьми с полки пирожок! А кроме того, с чего мне было знать, что эта краля ведьма? Не все такие одарённые, как ты! — Хорошо, признаю, я был неправ, — пошёл Джош на попятную. Они с Лиз только что помирились, не к чему было затевать ещё одну ссору. Не то чтобы у него на ту даже хватило бы сил… И кроме того, учитывая состояние Мии, быть может, Лиз окажется более дельным источником информации. Возможно, даже поделится воспоминаниями. Не стоило так просто её уязвлять. Тем паче после всего, что они пережили вместе… — Сможешь описать её? — продолжил тем временем Колин. — Маленькая, белокурая, красивая настолько, что аж зубы сводит… — буркнула эльфийка. — Чего-то такого я и ожидал, — нефилим хихикнул. — Вполне похоже на правду… Описания этого графу не хватило от слова «совсем», и он всё же надеялся, когда они останутся наедине, вежливо попросить Лиз показать ему воспоминания. Та, может, и согласится… а может, и нет, припомнив, насколько это болезненно и неприятно. Но Джошу было достаточно одного лишь образа. Одной только ясной картинки, что отпечаталась бы на сетчатке калёным пятном. Он был намерен выследить эту девицу во что бы то ни стало, покончить уже с этим треклятым поручением Йевены, со всем безумием, что происходит в Баивеле. Со смертями, несчастьями, слезами несчастных влюблённых, что никак не перестанут стекать по щекам. Теперь ничто его не остановит. Ничто не удержит от намеченной цели. В нём не осталось места сомнениям и колебаниям. Только хмурая решимость довести это дело до конца. Убить чудовище, что ломает людские судьбы. Тварь, что не знает ни жалости, ни сочувствия. Спесивую, злобную и беспощадную. Продавшую свою душу Сиину. Способную на всё ради своего удовольствия… Её.