Идеология поглощения

«Ну и страхолюдина!» Нежный пальчик мягко очертил контур челюсти. Плавно коснулся маленького острого подбородка, перейдя на сочные, пухлые губы. Возник позыв растянуть их, приподнять уголки в лукавой, игривой улыбке. Но он вскоре исчез без следа, как круги на воде, поглощённый плотной пеленой острого отвращения. «Уродка!» Скарлет часто стояла вот так. Совершенно обнажённая, перед огромным ростовым зеркалом, с коим не могла расстаться ни на одну поездку. Любила то любовью далеко не нежной. Пагубной, неприятной, схватывающей нутро клокочущим ужасом, чья когтистая лапа вечно лежала на горле. Любовь ли?.. Зависимость. Та, что приносила лишь временное облегчение. И даже под ним жирными жуками копошилась тревога. Неуверенность. Истерическая, прогорклая ненависть. «Что за убожество!» Гребень заскользил по белокурым волосам, что мягко лились на спину и плечи, обрамляли чудесной красоты личико. Длинные ресницы подрагивали, покуда голубые глаза придирчиво впивались в каждый контур, каждую черту совершенного девичьего тела. Взор прошёлся по светлой, шелковистой коже без всяких изъянов и рубцов. Тонким, нежным рукам, миниатюрным пальчикам с ухоженными ноготками. Сочной, аккуратной груди, тончайшей талии и ровным, узким бёдрам. Вновь перекинулся на лицо. Почти кукольное, по-детски невинное и прекрасное. Идеальное. «Мерзость, мерзость, мерзость!» Пальцы невольно сжали гребень до белизны костяшек. Хотелось разбить эту лживую стекляшку на осколки. За то, что смела показывать ей её. За то, что возносила на небеса, в следующий же миг окуная в грязь. Сколько бы она ни вытачивала себя, будто изящную древнюю статую, насколько совершенной ни становилась день ото дня — этого всегда было мало. Ведь сомнения были всегда там. Рылись склизкими опарышами прямо под черепом. Отголоски чего-то куда большего, прораставшего её насквозь ядовитыми шипами. Страха. Гладкая кожа забурлила и принялась набухать, точно киша извивающимися червями. Собственная плоть налилась и заходила ходуном. Скоро всё кончится. Она лишь подправит носик… и быть может, сделает стан ещё тоньше, чтобы его можно было обхватить ладонями. И губы — чуть пухлее и соблазнительнее. А может, заставить взгляд сиять ещё пуще? Чтоб глаза стали, точно у нежной, фарфоровой куколки, способной покорять одним лишь взором?.. Скарлет дёрнулась, точно от хлёсткой пощёчины. «Паразиты» под кожей успокоились, так же резко, как и взбушевались. Понравится ли это ей? Вдруг она снова посмеётся над ней? Начнёт издеваться, так же, как в этот миг издевалось проклятое зеркало? Может, не стоит? Оставить всё, как есть? Замереть, не двигаться, не предпринимать ни единого движения. Будто под зорким взглядом змеи, готовящейся броситься в любой момент… Она знала, что никогда не будет достаточно хороша. Никогда не сможет удовлетворить себя в полной мере. Лишь две вещи обыкновенно навевали на разум приятную иллюзию. Её внимание. Любое, даже самое незначительное и недостойное. Скарлет держала это в секрете, закрытым на миллион замков, но буквально была готова на всё, чтобы получить даже его толику. Жалко, убого, но столь ей необходимо… Было ещё кое-что. Менее обыденное, но куда более эффективное… Что-то, для чего как раз пришло время. Скарлет вверила себя в руки слуг, что покорно ждали, пока она налюбуется в зеркало. Покорно… ещё бы. Маленькие игрушки, коих удалось прибрать в свои хищные лапы. Они не были похожи на тех блаженных живых мертвецов, что роились в поместье, будто муравьи. Не являлись тупицами, что деградировали всё пуще с каждым днём, покуда не теряли всякие остатки разума. Становились бледной тенью людей. Возлюбленное ими с Кинаном, точно дитя, зелье имело, воистину, разрушительное действие. Но если попервой жертвы яда её забавляли, то ныне озорство сменилось раздражением. Нет, её игрушки не имели таких изъянов. Не несли невнятной тарабарщины, точно умалишённые, не ходили под себя и не бились головой о стены, пачкая светлые коридоры бернаделового поместья грешными, алыми соками. Всегда знали, чего она хочет, предугадывали каждый её шаг. А главное — молчали, скрывались в тени, пока в них не возникала нужда. Покуда две ссутулившиеся служанки напяливали на неё корсет, она мельком заглянула одной из них в лицо. Отёкшее, землянисто-серое, оно лоснилось от влаги, распираемое чем-то изнутри. Одно глазное яблоко грозилось вот-вот выкатиться из орбиты, пульсируя в такт проросшим сквозь него, копошащимся белым отросткам. Те выбухали сквозь кожу по всему телу, словно клубки червей, неразрывно слившихся в отвратительном, любовном экстазе. Рот женщины был по-идиотски приоткрыт и перекошен, струйка мутной слюны стекала из заплесневевшего уголка губ на сопрелую сорочку. Вместо языка из-под приоткрытых губ торчало что-то набухшее и грязно-серое, похожее на склизкий гриб-трутовик, кой не без удовольствия пожирали поселившиеся внутри личинки. Скарлет противно было смотреть, чем та стала. Вглядываться в эту несуразную рожу, перекошенную от разрастания её собственных спор. Но она не могла ничего с этим сделать. Уже не могла. Проклятье Мирвалы слишком глубоко засело в этом вместилище. Уже не подконтрольное ей, но живущее своей неприглядной жизнью. Дышащее… Если бы только она могла подчинить своей воле больше слуг. Если бы только была сильнее… Но факт оставался фактом. Все силы её, и без того не шибко могущественной ведьмы, уходили на производство приворотного зелья. Душа была истощена и ослаблена, сил её буквально хватало лишь на то, чтобы эта самая парочка служанок не рухнула оземь, уйдя наконец с покоем в холодную землю. И воистину, это просто неимоверно нервировало. Ибо никогда она ещё не чувствовала себя настолько беспомощной… Никогда… начиная с того самого дня, когда переродилась… Как только её полностью одели, она наконец покинула покои, в гордом одиночестве прошествовав в гостиную. Без богатого убранства, что украшало её ещё каких-то пару недель назад, та, воистину, выглядела убого. Но Скарлет подавила брезгливость, сосредоточив всё своё внимание на ожидавшей её там гостье. Слухами полнилась земля. Стоило пустить шепоток, что в городе объявилась «травница», что может приворожить кому угодно суженого, как у неё неизбежно появились такие вот «клиентки». Скарлет была действительно им рада. В самом деле, ничто так не поднимало ей настроение, как толпа мерзких клуш, готовых лобызать и унижаться за одну только каплю её дивного отвара. За одну только крупицу внимания, что она уделит очередной глупой корове, что готова на всё ради своего ненаглядного мужика. И Скарлет давала им всё это. И они даже оставались довольны результатом… до поры до времени. И это «до поры до времени» она предвкушала, прокручивая на языке, словно дивную амброзию. Новая просительница мало чем отличалась от своих предшественниц. Толстая, неказистая и отёкшая, с отъетой красной рожей, как после парилки, и нелепыми кудряшками, как у овцы. Одного взгляда хватило, чтобы вызвать у Скарлет ехидный смешок. Ну, что же, неудивительно, что она здесь! — День добрый, сударыня! — смущённо поздоровалась она, неуклюже откланявшись. — Извините, что вот так беспокою… но мне тут по секрету рассказали, что можете в одном деле удружить? Ну, знаете… — Не утруждайся, — ведьма не смогла сдержать спесивой улыбки. — Я всё понимаю. Ну же, голубушка — расскажи-ка подробнее. Покуда дородная девица повествовала, как вообще о ней прознала, и лила слёзы по очередному красавцу, что, о ужас, не обращал на неё никакого внимания, Скарлет внимательно к ней приглядывалась. Опрятная, хоть и одетая просто. Не богачка, но и не нищенка. Суженый? Какой-то статный лорд, ничего нового. Главное, что не нефилим — с ними были определённые проблемы, ибо суккубьи феромоны, бывшие не последним ингредиентом в изобретённом Кинаном составе, работали на них скверно. — Говоришь, он совсем тебя не замечает? — покачала она головой с притворным сочувствием. — Ну-ну… Неудивительно, с твоими-то габаритами да рожей. В тот же миг девушка опешила, вытаращив на неё ошалелые глаза. — Простите?.. — Да, что слышала, милая, — Скарлет противно хихикнула. — Видишь ли, насколько мне известно, мужчины обыкновенно предпочитают женщин, а не свиней. И раз уж ты здесь, полагаю, желаешь, чтобы он перестал видеть разницу… — Ты!.. — девушка аж вскочила с места, вся побагровев, принявшись едва выдавливать из себя слова от схватившего за горло стыда и возмущения. — Да как ты… — Хочешь сказать, это неправда? — Скарлет только и сделала, что картинно похлопала глазами, растянув уголки губ в хищнической улыбке. — Что же, как скажешь! В таком случае, полагаю, мои услуги тебе и не нужны вовсе? А ты здесь просто, чтобы поздороваться, да похвастаться своей великой и чистой, как слеза, любовью? Ну раз так, то за сим предлагаю распрощаться! Слова её поколебали уверенность просительницы. На лице проявилась столь долгожданная ей тень. Сомнение. Внутренняя борьба меж хрупким эгоизмом и наивной мечтой о своём «долго и счастливо». И право, сердце каждый раз восторженно трепетало, стоило им послушно сесть на своё место, как и положено робким, забитым соплячкам. Тем, кем они никогда не перестанут быть. — Умница. Ты приняла правильное решение, — Скарлет не смогла сдержать извращённого удовольствия и едва слышно выдохнула. — Видишь ли, у всего в этом мире есть своя цена. Ты всё говоришь и говоришь мне о своей большой неразделённой любви, но многое ли ты готова сделать, чтобы на самом деле быть с ним? Ты бы не пришла сюда, не отчайся ты окончательно… правда ведь? Просительницу всю скривило, и она горько поджала губы. — Правда… — Видишь? Значит, на всё пойдёшь, лишь не уйти и отсюда с пустыми руками. Но мои услуги… недешевы, знаешь ли. У тебя есть, чем отплатить за мою доброту? — Я-я… да, у меня тут… Вот! — девица засуетилась, похлопав себя по карманам фартука, после чего протянула Скарлет маленький, но тугой мешочек. Одно серебро… что за дрянь! Ведьма демонстративно отодвинула его в сторону. — Негусто. Этого мало. — Но это всё, что у меня есть! Клянусь вам! — взмолила девица. Конечно, плата была исключительно символической. Ныне Скарлет могла получить что угодно и от кого угодно. Одной монетой больше, одной меньше — какая разница? Даже все эти дрянные безделушки, что несчастные дурочки выменивали на пару глотков зелья, были нужны ей лишь для коллекции. Маленький, сверкающий наборчик тёплых воспоминаний… Нет-нет, суть была в другом. В чём-то, что было не купить ни на жалкие гроши, ни на все драгоценности мира. Во власти. — Конечно-конечно, я охотно верю! Хм-м-м, что бы нам такого придумать… — Скарлет театрально призадумалась, ритмично постукивая острым ноготком по подбородку. А затем — бодро хлопнула в ладоши, улыбнувшись как-то прямо уж совсем холодно. — Что же, так и быть! Коли так скверно обстоят наши с тобой дела… Позволю меня немножечко поумолять! — Что… — Ох, боги! Ты и впрямь настолько тупа, как выглядишь? Котелок совсем не варит? Что ж, так и быть — облегчу тебе задачу, раз уж ты не способна мыслить творчески! — раздражение оцарапало её ржавыми иголками, но в тот же миг унялось, потонув в сладком предвкушении грядущего шоу. — Хочешь зелье? Тогда на колени! Лицо просительницы побелело от кошмарного осознания, но через секунду раскраснелось ещё пуще. Взгляд забегал по комнате в поисках спасения. Только вот его не было. Была лишь Скарлет. Впившаяся в неё глазами, будто клыками, и державшая, покуда кровь не брызнула сквозь сквозные раны. Покуда очи не помутились от пелены слёз, а сама девица — не оказалась на полу, нелепо встав на четвереньки. Глядя на неё сверху-вниз, будто властная королева, ведьма аж прикусила губу, от опьяняющего ощущения собственной вседозволенности. — А теперь покажи, кто ты есть на самом деле, — распалённо прошептала она. — Похрюкай. Только с чувством! Иначе я в любой момент могу передумать… Из горла девушки вырвался сдавленный всхлип. Но она всё же взвизгнула — прямо как глупый, маленький поросёнок. А потом ещё. Снова и снова. Скарлет уже не могла сдержать смеха, наблюдая за её мытарствами с нескрываемым наслаждением. Какое же убожество! Давно она так не смеялась! Нелепой, дородной девице определённо удалось поднять ей настроение на весь день вперёд. А от одной мысли, что случится недели через две, когда зелье уже будет пущено в ход, и та наконец поймёт, ради чего унижалась и терпела, удовольствие вспыхивало ярким пламенем, обращаясь горячим экстазом. Бедной девочке ещё только предстоит осознать, во что та ввязалась. Что обещанное «пока смерть не разлучит нас» наступит гораздо раньше, чем она рассчитывала. Разве не в том суть? Даруй другому благо, а затем — отними. Позволь любить и сруби эту любовь на корню. Пролей на их жалкие жизни лучи надежды, а после — ослепи, оставив страдать в темноте. Одним, на веки вечные. В осознании, что они сами вырезали себе глаза… Разве это… не будоражит? Странный шорох вдруг достиг слуха, прервав блаженное забытье. Слишком поздно. Как только Скарлет опомнилась, уже глядела в просвечивающий сквозь склизкую кожу деформированный лик. И одинокий, опухший глаз, что пялился на неё с одного из отростков. А после — хруст. Сизо-красные корни оплели её просительницу с головы до ног, смачно сломав толстую шею, как хрупкую тростинку. И потащили тело прочь из комнаты, цепляя за стены и дряхлые половицы, оставляя за собой след из слизи и тухлой крови. — Грязная тварь… — не смогла ведьма с досады сдержать ругательств, но всё же произнесла это настолько тихо, насколько могла. Это существо никогда ей не нравилось. Трудно было поверить, что нечто столь мерзкое некогда являлось чем-то куда менее порочным. Что оно было живым. Имело даже подобие воли… Ныне же — ходячее воплощение Её великого гения. Вейвитская пластичность, мирвалитское уродство и сиинитский ужас во плоти. Подобное Ей, создание самой Матери, любимая игрушка преданной ей слуги и дочери… Но Скарлет боялась его до дрожи. Потому как, несмотря ни на что, в душе всё же не желала верить, что нечто подобное должно существовать в Миноаре. Что прямо сейчас оно ползает между стенами бернадельского имения, роет под землёй свои норы, оскверняя всё и вся. Что выжидает и наблюдает… Жизнь Вейве, гниль Мирвалы, плоть Сиина… Единственным, что успокаивало и дарило покой, было осознание — существо тупо, а воля его слаба. Подконтрольна иной, куда более сильной. Той, что на её стороне. Никогда не обидит и не сделает больно. Никогда… Так почему… Скарлет сейчас так трясло от страха? Пробираясь за ним по коридорам, она не могла не ужасаться гадкому следу скверны, что оставался после его передвижений. Какой же бардак! Если вдруг глупые марионетки не удосужатся убрать это до завтра, если вдруг хоть кто-то узнает… Она прикусила губу, стараясь вообще не допускать в голову таких мыслей. И без того много проблем уже было переложено на её хрупкие плечи. Всё будет хорошо. Что церемония, что приём завтра пройдут идеально. Главное пустить вино по жилам города, а дальше… дальше уже никакие маленькие заминки не смогут удержать их от заслуженного триумфа. Только бы остаток дня прошёл спокойно… Хотя, какое тут спокойствие, коли одна из её просительниц уже сгинула в пасти этой твари? Похоже, мирно текущего вечера ей было не видать. Прямо за дверью в купальню, в кою и вёл след, её ждал неприятный разговор… Дверь была приоткрыта. Существо, хаотично двигая отростками из плоти, будто слепо растущими корнями, стремительно впитывало в себя сегодняшний ужин, наливалось и становилось больше. Изломанные руки так и остались беспомощно свисать с этой мясной груды, в то время как остальное уже оказалось где-то внутри, слившись без остатка с бесформенным телом твари. Скарлет не знала, как оно ело, но то было и не нужно — процесс и без того казался невероятно мерзким. Тем не менее от впитываемой пищи — будь то растения, животные или даже люди, — существо росло и развивалось, вбирая в себя всё больше «составных частей». Трудно поверить, что некогда это был непримечательный маленький цветок, обратившийся в чистейшее воплощение идеологии Всепожирателя. Откуда у того была такая сила? Можно было лишь догадываться. Его именовали Бифронсом, подобно падшему во время Кризиса слуге Сиина, одному из его генералов. Только вот осталось ли в этой твари хоть что-то от некогда существовавшего лорда демонов? Наверное, только его создательнице было то ведомо. — Не стой за дверью, как тень, ма`ларе. Входи уже. Властный голос обдал холодком, но Скарлет послушалась, оказавшись внутри. Глубокий резервуар с водой занимал добрую половину купальни и едва заметно клубил паром при свете многочисленных свечей. Бифронс развалился прямо у его края, спуская красные корни к воде и стекая телесными соками прямо в полупрозрачную воду. Сытый и спокойный, точно объевшийся кот. Мирно сидящая в водоёме женщина была не одна. Одна из служанок, безумно улыбаясь, чесала длинные, светлые волосы гребнем. Вторая же — восседала прямо в воде, совершенно голая, послушно и жадно запуская длинные пальцы эльфийки в рот, словно бы те были самым дивным лакомством на свете. От одного только зрелища живот скрутило, а сердце больно укололо. Как только она посмела?! Схватить бы эту тупую потаскуху за волосы, окунуть в воду да придержать посильнее… Будто бы прочитав все недобрые помыслы прямо на её лице, Атрейна не по-доброму ухмыльнулась. Самодовольно, даже зло. Ибо точно знала, что творила с её хрупким самолюбием прямо сейчас, позволяя ласкать себя кому-то другому. — Ты что-то хотела? — спросила она с выдержанным безразличием. И, будто стараясь как можно сильнее вывести её из себя, притянула мокрую и раскрасневшуюся служанку к себе поближе, буквально уткнув носом в выразительную ключицу. Та с тихим стоном обхватила губами чувствительную кожу, бездумно заскользив по ней языком. Шлюха… — Рейна… — начала цедить Скарлет, со всех сил стискивая зубы. И сдерживая обиду, вскипевшую в душе, будто раскалённая магма. — Какого демона на тебе эта девка? — Ох, и правда! Как это я не заметила! — насмешливо фыркнула Атрейна. — Я не видела тебя со вчерашнего утра. Что мне полагалось делать? Изнемогать в тоске и одиночестве? Ты как ребёнок, Скарли, право. Столь же наивна и вредна. Слова больно кольнули за живое. Будто и впрямь решив до последнего цепляться за образ противной девчонки, ведьма сурово сложила руки на груди. — Пусть она уйдёт. А ещё лучше — подохнет в муках. Скорми её своему питомцу, как скормила и мою просительницу. Взгляд Атрейны заискрил. Прикованная им к полу, Скарлет прямо физически ощутила, как выветриваются из головы и обида, и дурацкие принципы, а душу обдаёт колким холодком. И трижды пожалела о своих словах. Иногда она слишком зазнавалась. Забывала, насколько хрупко её собственное самолюбие. И как хрустко она может ломаться в нежных пальчиках её любовницы. Эльфийка смотрела на неё долго и неумолимо, настолько, что под её присмотром Скарлет успела уже вся известись. Испытывала её терпение. Дразнила. И всё же, кажется, смилостивилась: выверенным движением вытащила спицу из растрепавшегося пучка на голове перевозбуждённой служанки и протянула ей же. — Время пришло, милая, — она повелительно улыбнулась, проведя пальцами по обнажённой шее. — Сделай это для меня. Девица глупо захлопала мокрыми ресницами, воодушевлённо закивав… и в тот же миг со всей силы вонзила спицу себе в шею. Раздался шумный, свистящий хрип. Тело со всплеском бухнулось в воду, содрогаясь и корчась. И без того мутная вода окропилась красным, придавая восседающей в её пучинах светловолосой эльфийке воистину порочный вид. Так пугающе… и отчего-то одновременно совершенно чарующе. Стоило телу совсем обмякнуть, как ветвистые корневища Бифронса притянули его к себе, принявшись медленно и неумолимо поглощать, склизко чавкая и хрустя чужими костями. Атрейна лишь бросила на останки служанки скучающий взгляд. — Ты довольна? — вопросила она, неудовлетворённо изогнув бровь. Точно родительница, глядя на неугомонного ребёнка, выклянчившего себе наконец желанную игрушку. Не успела Скарлет даже ответить, как она со вздохом продолжила. — Что же, по-твоему, мне теперь делать? Тут так грустно и одиноко… разве что одна наглая девица придёт мне на помощь. И заменит мою почившую спутницу на её посту… Язык прилип к нёбу, а коленки задрожали. Здесь? Сейчас? В этом кровавом месиве? Не сказать, что Скарлет была в настроении… но так велик ли у неё был выбор? — Я только оделась… — попыталась отмахнуться, она. Атрейна поняла всё прекрасно. Оттого только усилила напор. — Ах, бедняжка! Тогда ты не будешь против, если я тебе помогу, правда? Два отростка Бифронса вдруг рванули к ней и схватили за ворот, будто кота за шкирку. Послышался громкий треск, и Скарлет взвизгнула от испуга. Зазвенели пуговицы, градом посыпавшиеся на пол. Любимое платье… демон бы её побрал! Порванный перед принялся ниспадать, открывая взору эльфийки худые плечи и выпирающие из-под бледной кожи ключицы. Ведьма перехватила его на груди, не давая совершенно упасть книзу, но её любовница, похоже, напротив, только этого и ждала. — А теперь — будь умницей, — промурлыкала она, чуть подавшись вперёд. Скарлет смиренно вздохнула, позволив платью свалиться окончательно. Избавилась и от прочей одежды, включая и многочисленные юбки, и панталоны, и тугой корсет, который тварь, к её досаде, тоже умудрилась испортить. Шагнув наконец в воду, она невольно выдохнула, чувствуя приятный жар и едва улавливаемый в испарениях запах свежей крови. После чего — послушно прильнула к Атрейне, довольно пристроив ноги у неё на коленях. Отпустив блаженную служанку, та вручила ведьме оставленный гребень. Расчесать? Ладно… Хоть Атрейна, как и многие эльфы, была слишком уж помешана на своих волосах. Монотонно и плавно Скарлет запускала зубчики в светлые пряди, подобные колосьям ржи, и прочёсывала по всей длине, проводя бесконечно длинные полосы и заставляя рассыпаться водопадом. Снова и снова… Атрейна умиротворённо прикрыла глаза, наслаждаясь совершаемыми над ней ритуалами. Такая спокойная. Такая прекрасная… Невольно залюбовавшись, Скарлет забыла обо всём на свете. Даже о том, насколько боялась идти сюда. И почему… — Скарлет… Голос женщины вывел её из блаженной неги. Она вдруг открыла затуманенные, розовые очи, глядя на неё пристально. Так пронзительно, что сердце грозило остановиться. — Чтобы больше никогда, ясно? — О чём ты? — сорвалось с губ. Хотя, право, сердце всё прекрасно понимало. — О твоём маленьком развлечении, — Атрейна нахмурилась. Холодное недовольство на её идеально красивом лице всегда смотрелось прямо-таки внушительно. И взывало к какому-то огульному, первобытному страху. — Они ходят к нам, как к себе домой. О чём ты вообще думаешь? — Но Рейна… нам ведь нужно было проверить зелье. Разве нет? Скарлет прекрасно знала, что сморозила глупость. Блеф её был настолько убог, что даже дитя бы на него не купилось. Не купилась и эльфийка, которая, взбешённая её наигранной тупостью, распалилась ещё сильнее. — Мы проверили его ещё пару недель назад. Не раз. Так что не притворяйся тупицей, Скарли, — она схватила её за челюсть, с напором подтянув её лицо к своему. — Всё это только ради твоего маленького, жаждущего внимания эго, разве нет? Ты просто идиотка! Заигравшаяся девочка, способная только корчить обиду! Не думающая ни о чём, кроме своих хотений! — голос Рейны пылал ледяной ненавистью, а слова — давили куда побольнее. — Неужто ты не помнишь, сколько мы к этому шли? Сколько готовились, подбирались к нужным людям? Ах, да, совсем забыла! Всё ведь делала я, а ты только ныла, упиваясь собственной никчёмностью! — Неправда… — едва слышно прошептала она, не решаясь поднять на эльфийку глаза. Как только она вообще смеет говорить такое? После всего, что Скарлет пришлось пережить: все эти разъезды, общение с недалёкими чудачками, сотрудничество с этим гадким полуэльфом, организация бесовой свадьбы… Право, уже тошнило от всего этого! И она ещё после этого виновата? И она ещё не заслужила никакой «отдушины»? Ведьма ясно ощутила, как внутри клубятся дым, предвестник разгорающихся пламенем гнева и обиды. Но так и задавила в себе это буйное пожарище, не решаясь даже лишний раз пикнуть. — Да что ты? — Атрейна снисходительно ухмыльнулась. — Стало быть, тебе надо напомнить, кто придумал весь план. Кто стал главным его организатором… и, покуда ты развлекалась, был вынужден терпеть этого урода Бернадела со всей его свитой? А главное, — пальцы её соскользнули с контура челюсти на щёки, стиснув их с такой силой, что Скарлет аж запищала от боли, — кто позволил тебе стоять там, где ты есть сейчас? Если бы не я, Матушка никогда не доверилась бы тебе, Скарли. Никогда не позволила бы тебе стать правой рукой своей жницы плоти. Крови от Её крови… Тебе очень повезло, — она придвинулась ближе, буквально выдохнув эти слова в её губы, — что я нахожу тебя привлекательной… и крайне очаровательной в своей тупости. Хоть в воде было и жарко, Скарлет ощутила, как из нутра исходит дрожь. Рейна была права… во всём. Кто она без неё? Просто никому не нужная девка, вынужденная бесконечно страдать в своей новой, неприглядной второй жизни. Той, что стала шансом, коего она не хотела… Что заманила её яркостью перспектив, воплощением самой её желанной мечты, а на деле сковала по рукам и ногам проклятьем Мирвалы. Превратила её в это. Красивую оболочку и плещущуюся внутри скверну. Лишь с появлением в жизни Атрейны во всём появился смысл. Лишь с ней она забывала про свою гнилую суть. Цвела от слов любви и комплиментов, вяла от брани и обвинений. И всё же впитывала каждое её слово, будто засохший, пустынный цветок. Больше уже без них не могла. И когда Рейна познакомила её с величием своего бога, поняла, что не уверовать в него уже просто не выйдет. Что примет все слова его адептки за чистую монету и последует за ней хоть на самый край света. И дело не в одних лишь сомнительных перспективах. Не в обещаниях перекроить весь старый мир с самого нуля. Нет. Дело в любви. Извращённой, уродливой и болезненной, как и вся её теперешняя жизнь. Очень подходящей ей во всём… Стоило их губам соприкоснуться, как Скарлет ощутила, что не выдерживает. Мутные, тёмные соки наполнили глаза горькими слезами, а из горла вырвался сдавленный всхлип. — Прости… Рейна в тот же миг разорвала поцелуй, взглянув на неё не без нежности, но всё же серьёзно. — Одних извинений будет мало, коли церковники вдруг окажутся на нашем пороге. И это в тот миг, когда мы так близки! Разве тебе самой не было бы обидно? Столько трудов — и насмарку… И всё из-за одной девочки, чьё непомерное самолюбие так и нуждается в подпитке, — она ухмыльнулась, чуть приподняв её подбородок на себя. — Между прочим, ко мне вчера уже приходили ищейки. Скарлет растерянно моргнула, поспешно вытирая с щёк тёмные слёзы: — Что, прямо церковники? — Нет, благо. Дружки той девчонки, которую так усердно ищет Матушка. Думали, я про них не знаю… Изображать помешанную дурочку было весьма сложно. Но, кажется, они ничего не заподозрили. — Ах, эти… — Скарлет фыркнула. — Отчего ты просто не отравила их? Проблемой было бы меньше. — Один из них представился церковником не просто так, — под пристальным, непонимающим взором ведьмы, эльфийка раздражённо хмыкнула. — Он нефилим, Скарли. Надеюсь, теперь ты видишь проблему. Впрочем, одной уже меньше. В последний раз, когда Бифронс его видел, он сидел у Кинана в подвале. Посмотрим, вытащит ли он из него что-нибудь. Как и из девчонки. — Так он всё-таки не ошибся? Это и впрямь та самая… — Похоже на то. Если повезёт, сегодня взглянем на неё воочию. Матушку её поимка знатно порадует… — Я уже её видела, — Скарлет безразлично пожала плечами. После чего продолжила под выжидательным взором Атрейны, что так и жаждала подробностей. — Такая себе, если честно. Губы, как нитки, волосы, как солома, и задницы почти что нет… — Бросай уже свои придирки. Ты тоже не идеал, знаешь ли. Вот и губы нынче такие, будто тебя пчёлы искусали, — Рейна закатила глаза. От слов её Скарлет в тот же миг ощутила себя самой уродливой девушкой во всём Миноаре и едва заметно сжала кулаки. Углядев её неуверенность, эльфийка едко ухмыльнулась. — Ну-ну, я ведь просто шучу. Хотя до своих недавних мытарств с зеркалом, ты выглядела получше, сама понимаешь. — Как скажешь… — Ну всё, прекрати уже дуться. Просто расслабься, хорошо? — Рейна вновь притянула её к себе, огладив ладонью выразительную скулу. — Завтра мы наконец покончим с этим убогим городишкой. Только представь: это будет величайшая жатва за всю нашу жизнь! — она сладострастно закусила губу. — А кроме того, мы доставим Матушке ту самую девчонку! Все Её планы в один миг осуществятся, и всё благодаря нам! Так волнительно! Эта рыжая шлюха Мария наверняка локти будет кусать от зависти! — Да, ты права. И впрямь замечательно… — Скарлет нерешительно улыбнулась. Уверенность её, впрочем, крепла с каждой секундой, что лицо её возлюбленной озарялось искренней, извращённой радостью. И лишь укоренялась, когда Рейна притянула её к себе, принявшись осыпать её жадными, жаркими поцелуями. — Скарли… Очнувшись от убаюкивающего транса, ведьма подняла голубые глаза на эльфийку. Улыбка пропала с её уст, оставив место лишь для чего-то иного. Чего-то, отчего даже в горячей ванне в жилах стыла кровь. — Никаких больше глупостей, — едва слышно прошептала она. — Если из-за тебя весь наш план пойдёт прахом… пенять будешь только на себя. Не успела даже отчаянная паника заполнить лёгкие, как насильно всунутый ей в рот чужой язык удушил куда сильнее. А Скарлет так и осталась пребывать в состоянии шатком, податливо подставляясь под чужие ядовитые ласки и утопая в этой пучине сладострастия и боли. Только бы всё было хорошо…

***

Понемногу смеркалось. Хотя улицы и пустели, количество народа всё же не убавлялось — просто вместо того, чтобы вернуться по домам, зеваки стекались в трактиры и на городскую площадь. Отмечать очередной день Праздника Очага… Как Джошу уже осточертели, что этот шумный городишка, что это нелепое празднество! И ведь была только середина недели, чтоб её… Всего три дня в Баивеле, а столько успело произойти… — Может, этот остановится? — с уже давно угасшим энтузиазмом предположил Колин, вяло наблюдая за его попыткой поймать экипаж. Не остановился. Слишком занятой — надо же развозить по домам пьяных аристократов! Конечно, можно было взять их телегу… но стоило ли? Изначально экипаж казался лучшей идеей. Рисковать единственным транспортом, не зная, что поджидает их в бернаделовом поместье — не лучшая мысль. Да и повозка всё ещё была завалена горой хлама, что, несомненно сказывалось на её мобильности. Джош уже трижды успел проклясть Логрока за его «Ой, да ладно, позже точно продам!» Да и в принципе — пропесочить про себя всеми возможными бранными ругательствами, что только знал. Ладно, с дурацким упорством, как ему и пристало, охранять свои секреты. Но свалить на все четыре стороны? Оставить их тут одних, в городе, полном демонов и сиинитов? Бросить Лиз? Хотелось как минимум высказать орку всё, что он о нём думает, а как максимум — зарядить профилактическую оплеуху. Конечно, впору было предположить, что в его исчезновении виноват Х`таиль, да только он заявлял обратное. Верить ли демону? Хороший, бес его побери, вопрос… Так или иначе, итог был неутешительным: Логрок, что клялся всеми правдами и неправдами прикрывать им спину, был где-то далеко, и Лиз пришлось оставить в трактире с Мией, запертую на все замки. Та, конечно же, в восторге не была. Только что делать? Как бы Джошу то ни претило, но тут все варианты были плохи. Взять с собой? Прямо к женщине, что возглавляла на неё охоту? Не пойдёт. Оставить в таверне без защиты? Тоже скверно. Предложить отсидеться в церкви под присмотром нефилимов? Уже кончилась вечерняя служба, а храмы закрывались на ночь. Попросить присмотреть за ней Колина?.. Идею эту жрец воспринял в штыки. Ему надо было быть там. Втыкать серебряный клинок еретичке под ногти, по разу за каждый совершённый пред Мирвалой грех. Выпытывать из неё сведения о Матери. Слышать всё собственными ушами. Не сказать, будто Джош не понимал его рвения… но всё же уж больно беспокоился за самочувствие. Даже от вкратце пересказанных событий в «Недостающем ингредиенте» сердце обливалось кровью. Что за него, что за Лиз… Если бы некромант только был там! Если бы только смог помочь! Локти хотелось кусать от отчаяния и досады. Они ведь пострадали из-за него. Пошли на это только ради него. Благодарность сливалась в непередаваемую смесь с виной. На лице эльфийки, несмотря на внешнее благополучие, всё ещё прослеживалась тень пережитого страха. А Колин… Что с ним сталось, и так было видно. В потускневших ещё пуще глазах, в утяжелившейся поступи и белом как полотно лике… Он потерял много крови. Снова. Пускай улыбался, как прежде, пускай был преисполнен решимостью, явно чувствовал себя скверно. На что он вообще надеялся, когда вздумал это скрывать? Что Джош не поймёт? Проигнорирует? Или ему будет плевать? Право, каждое из этих предположений отдавало в сердце жгучим негодованием! Джош едва давил в сердце острое, неправильное желание запереть Колина в его собственной комнате, лишь бы не позволять ему так рисковать. Лишь бы с ним не случилось ничего плохого… — Ты точно уверен, что поедешь? — понимая, что заводил эту шарманку столько раз, что начинает раздражать уже сам себя, Джош на время отбросил попытки поймать экипаж и серьёзно обратился к жрецу. Как и ожидалось, тот не был рад очередному вопросу. Должно быть, уже пятому за вечер. Но, хоть и закатил глаза, обиду всё-таки сдержал. — Я ведь уже говорил, что в порядке. И что должен быть там. Вдруг ты без меня всё напутаешь? — ухмыльнулся он, но улыбка вышла очень уж наигранной. — Или что? Я настолько большая обуза для тебя? — Нет, конечно. Я просто… очень переживаю, — прошептал он на выдохе. — Понимаю. Трудно идти на такие риски, когда мы в шаге от победы. Но со мной у нас больше шансов приструнить еретичку. И я сделаю всё, чтобы не доставлять проблем, клянусь тебе. Граф едва удержался, придушив со всей силы собственное нетерпение и желание самым грубым образом перебить Колина на полуслове. Как только он не понимает, что дело не в этом? И как он сам может до сих пор не решаться сказать жрецу? После всего, что они пережили и ещё переживут? На голову давили мысли о несвоевременности, неуместности и ненужности нефилиму этих слов. Но, стоило начать, и остановиться было сложно. — Нет же! — воскликнул он в сердцах. — Как ты не понимаешь? Я переживаю за… — Джош, — Колин посмурнел и остановил его, не дав вставить больше ни слова. В голосе его отчётливо читалась усталость. — Пожалуйста. Я знаю, что не в лучшей форме. Что я очередная «непродуманная мелочь» в твоём плане, кои ты так не любишь. Что ты боишься, будто мои силы подведут меня в нужный момент. Но я не могу поступить по-другому. Я просто обязан воздать ей по заслугам и добыть для Йевены сведения! — взмолился он, глядя так проникновенно, что у Джоша невольно подкосились колени. — Я просто не могу не сделать этого! Не после всего, что мы пережили здесь. Пожалуйста, пойми меня… я ведь ни о чём более не прошу. Джош оцепенел, совершенно не в силах подобрать нужных слов. Он понимал Колина прекрасно. А вот он его… увы. Не то не хотел, не то попросту не мог уместить в голове куда более очевидную, куда более интимную интерпретацию им сказанного. А сам некромант — не мог внятно объяснить. Почему-то перед его ликом, под затуманенным взором бледных глаз всё его приобретённое за жизнь красноречие упархивало в небо, как пчела с опылённого цветка. Было ужасно стыдно перед Колином. И за собственную нелепость, и за то, что в попытках объясниться заставил его чувствовать себя ещё хуже, думать о нём невесть что. За то, что заставил разбираться со всем этим дерьмом в одиночку, возиться с собой… за синяки на нежной шее, что едва успели проявиться. Руки совсем опустились, в горле комом встала неприятная горечь. — Прости… — прошептал он, вложив в это кроткое, маленькое слово весь спектр переполнявшей его вины. — Я правда понимаю. И никогда в тебе не сомневался… Едва было он решился поднять на нефилима глаза, едва было разглядел на лице того намёк на удовлетворение и улыбку, как вдруг из хаотично потока собственных чувств его вырвало оглушительное конское ржание. Шумно прогремев колёсами по мостовой, экипаж, запряжённый тройкой вороных, как тьма, коней остановился прямо рядом с ними. Что же, это было бы неудивительно… маякни Джош извозчику. Только вот, погружённые в собственные перепалки, они с Колином прямо сейчас не выражали намерения куда-то ехать. С козел к ним свесился незнакомый, темноволосый мужчина, сверкая улыбкой во все тридцать два зуба. Было в нём точно что-то неправильное… жуткое. Недоброе предчувствие забило тревогу, и некромант сделал шаг назад, демонстративно заслоняя спиной и Колина. — Вечер добрый, господа! — отвесил тот несколько развязный поклон. — Подвезти? Поместье господина Бернадела, если не ошибаюсь? Доедем с ветерком! Имение Бернадела… Именно туда их путь и лежал. Слишком уж много сходилось на владениях этого незадачливого винодела. Но если раньше Джош сомневался, то от Мии получил весьма доходчивое подтверждение своих догадок. Она встречалась с ведьмой там. Только вот откуда извозчику это знать?.. Осознание свалилось на голову, как снег с крыши, и некромант широко распахнул глаза: — Ты!.. — Я, — промурлыкал Х`таиль, игриво облокотившись на козлы. Как выделывающийся ребёнок, честное слово! — Хорошо выглядишь, милый Джошик! Глазки уже не как у любителя фейской пыльцы, да и слюну не пускаешь… Такой же хмурый пижон, как прежде! Мне нравится! — он вызывающе ухмыльнулся Фанштайну, пустив воздушный поцелуй. — Стало быть, и жениться передумал? — Так ты всё-таки объявился, — едва некромант хотел огрызнуться, как Колин шагнул вперёд, несколько сбив с умбраксы спесь. — Конечно! Я ведь обещал помочь, пирожочек! Неужто у тебя столь короткая память? — Главное, чтобы у тебя она не была короткой, дорогой, — колко ухмыльнулся нефилим. Пускай даже те просто дразнились, но выбор выражений отчего-то резанул по ушам. Особенно со стороны Х`таиля. Так сильно передёрнуло Джоша от этого его «пирожочка», что внутри точно забурлил вулкан. Глаз задёргался, а кулаки — невольно зачесались. — Так откуда ты знаешь, что ведьма у Бернадела? — еле сдержавшись, преисполняясь всё более подозрением и гневом, спросил он. — О, всё просто! Видишь ли, пока ты тискался с одной рыжей дурочкой, кое-кто из нас не терял времени даром и смог за ней проследить, — сообщил демон с нескрываемым удовольствием. — «Тискался»?! Меня отравили! — Ты позволил себя отравить, — невинно подёрнул плечами Х`таиль. — Так что не пытайся юлить, мальчик. Твоя вина в этом тоже есть. От такого вопиющего заявления и без того разбуженный вулкан одномоментно извергнулся. Этот демон! До чего же Джош его ненавидел! Вселился в него, прощупал почву, а теперь — мечет шпильки и остроты, попадающие точно в цель! Каков подлец! Нахал! Х`таиль определённо переиграл Джоша в вопросе психологического давления и выискивания слабых мест. Только вот тот сжулил, буквально вырвав всё нужное из его головы! И право, это бесило только сильнее! — В таком случае, позволю себе съездить пару раз серебром по твоей наглой роже! — прошипел он подколодной змеёй. — Джош! Пожалуйста, нам сейчас не до того, — осадил его Колин, положивший ладонь ему на плечо. Прикосновение его отчего-то обожгло стыдом, и некромант хмуро замолчал, сверля самодовольного умбраксу взглядом. — Х`таиль, ты уверен, что она будет там? — О, более чем! Пускай она и пытается путать следы, но факт остаётся фактом — ночи она коротает именно там. — Тогда чего мы ждём? Поехали, — решительно кивнул нефилим демону, после чего торопливо втиснулся в поданный экипаж. Напоследок окатив демона волной скепсиса и неприязни, Джош залез следом. — Я ему не доверяю, — бегло прошептал он компаньону на ухо, стоило им наконец усесться. — Ты и не должен безоговорочно ему верить, — парировал тот. — Но мы на одной стороне. Его помощь будет кстати. Желай он нам зла, давно бы поубивал… — А как же Логрок? Можешь с той же уверенностью сказать, что он не желает зла и ему? — Да не трогал я вашего драгоценного приятеля и пальцем! — послышался возмущённый голос спереди. — Сядь уже, расслабься и насладись поездкой, зануда! А вместо того, чтобы секретничать, лучше бы что-то более приятное обсудили! Джош возмущённо фыркнул, отвернувшись к окну. Как назло, именно с этой стороны свесился их противный извозчик, пошло ему подмигнув. Какой же он всё-таки! Длинный список персон, коих граф на дух не переносил, сегодня пополнился ещё одним именем. Должно быть, занеси он его на бумагу, вышел бы приличных размеров свиток. Кто же туда входил? Зная внутреннюю нелюдимость и придирчивость Джоша, проще было спросить, кто туда не входил… Но Х`таиль бы хорошо устроился где-нибудь в верхах. Стоило экипажу тронуться, как стало очевидно — управлялся с ним демон скверно. Гнал, как сумасшедший, едва не вовлёк их в несколько опасных столкновений… Лишь когда они оказались за городом, Джош наконец сумел выдохнуть и погрузиться в собственные мысли, смотря, как пролетают мимо взора тёмные, ветвистые ели. Что могло ожидать их там, в поместье? Сложно было предположить. Точно ждала ведьма. Со всеми ответами и ворохом проблем, что она успела наворотить в Баивеле. Та самая еретичка. «Скарлет». Нехотя, но Лиз всё-таки позволила ему проникнуть в свою голову на пару секунд, кисло подметив опосля, что это был первый и последний раз. Образ той самой Скарлет теперь стоял мишенью пред глазами. Неужели кому-то нравятся такие женщины? До фантастичного вылизанные и совершенные, идеальные настолько, будто и не живые вовсе. Будто красивые, бездушные куклы… Вкус вкусу, конечно, рознь, но, воистину, чтобы предпочитать нечто подобное, надо было не иметь его вовсе. Любопытно, как она выглядела до обращения? Отчего сама решила сделать себя такой? От глубокого ли несчастья? И от него же решила делать несчастными других? Он решительно смахнул эти пустые вопросы, как мел с классной доски. Какое ему дело? Она была злом, что оставалось только уничтожить. Загубила столько невинных судеб… и загубит куда больше, если не остановить её здесь и сейчас. Если не ради Йевены, то ради цикла очищения, что порочила она своими грязными выходками. Ради правды о возрождении Всепожирателя… И ради Колина.

***

Экипаж остановился поодаль, в тёмной сени деревьев, съехав с основной дороги на еле заметную тропу, огибавшую всю территорию поместья Бернадела плотным кольцом. Нехотя Джош вылез из кабины, ступив в непроглядную черноту. Пока они ехали, сумерки почти поглотила ночь, рассыпавшая бриллиантами звёзды по чёрному холсту небосвода. Лишь имение светило окнами, точно тёплыми фонарями, во тьме непроглядного леса. Пускай было тепло, бродящий по пустырю ветер неприятно продувал уши. Джош поглядел на своих спутников. Облачённый во всё белое нефилим хорошо контрастировал с густой темнотой, более-менее в ней различимый. Сосуд Х`таиля же — почти в ней терялся, только сверкая зубастой ухмылкой в дальних отблесках окон. Должно быть, в такой непроглядной темени умбракса ощущал себя, как сыр в масле. — Ну что, вперёд? — заулыбался он, как джентльмен, отвесив театральный поклон. — После вас, господа! Скрытно пробираясь по темноте, к мерцающему в темноте имению, Джош ощутил себя каким-то преступником… Хотя почему только ощутил? Таков он и есть — красться в тенях, словно карманник, забраться на чужую территорию, словно домушник, и приставить нож к горлу здешней обывательницы, словно настоящий наёмный убийца… Благо, некромант занимался таким не первый раз. Оттого можно было смело засунуть все муки совести и переживания, каким же рецидивистом выглядит со стороны, куда подальше и сосредоточиться на деле. Первым же препятствием стала высоченная белокаменная изгородь и закрытые на замок ворота. Перемахнуть было физически сложно даже ему, не говоря уж о Колине, уставившемся на забор, как на непобедимого исполина. Всё-таки слишком высоко… Не пойдёт. Но должен же быть хоть какой-то иной путь внутрь, правда? — Эх, придётся тряхнуть стариной! — хихикнул вдруг умбракса, после чего, разогнавшись, перемахнул через изгородь с такой лёгкостью, будто она едва дотягивала ему до лодыжки, а не была высотой в пару метров с хвостиком. Что же… видимо, им остаётся только ждать? И ожидание, проведённое в темноте и тишине, перебиваемой лишь оглушительным треском сверчков, окупилось сполна. И пяти минут не прошло, как по ту сторону ворот послышались шаги, а из полутемени вынырнул Х`таиль, демонстрируя посверкивающий ключ. — Неплохо, — улыбнулся ему Колин. — Полагаю, спрашивать, у кого ты его отобрал не стоит? — Не стоит, — довольно подтвердил демон, ковыряясь в замке. — Как и то, где теперь валяется его тело, хе-хе… От таких новостей Джош, откровенно говоря, опешил. — Ты хоть думаешь, что творишь? Мы тут, чтобы разобраться с ведьмой, а не губить невинных слуг! — Конечно, не думал! Я демон, Фанштайн! — выразительно прожестикулировал Х`таиль, вскинув на себя ладони. — И кроме того — умоляю! Какие-такие невинные слуги? Ты сам себя хоть слышишь, мальчик? — Не думаю, что от этих самых слуг ещё хоть что-то осталось, — неожиданно развил его мысль Колин. — Джош, они пробыли под действием яда куда дольше, чем ты. Учитывая, насколько тот губителен… Сомневаюсь, что здесь остался хоть кто-то, кого ещё можно спасти. — Ты ведь как-то заглядывал на огонёк к одному такому, верно? У них на чердаке пусто, а мозги на кашу похожи! Так, напомни, кого я там губить собрался? Джош хмуро промолчал, закусив губу. Неясно, что ранило сильнее — сказанное Х`таилем, согласие с ним Колина или то, что даже он сам глубоко в душе признавал его правоту. Ему хватило половины дня, чтобы едва не сойти с ума под воздействием зелья, а эти бедняги существовали так неделями. Остался ли действительно хоть кто-то, кого ещё можно было спасти? Конечно, нельзя было сказать наверняка, но… Перед глазами на миг встали лица всех слуг, что встретились ему вчера в поместье. Все такие безумно радостные, улыбчивые, но притом мёртвые, без единого проблеска сознания в глазах. Бездушные, опустошённые марионетки… Неужели и он был таким?.. В тот самый миг, как послышался скрежет замка, Джош решил, что, возможно, спутники его и были правы… но лично он не будет лишать их шанса на спасения. Не станет губить и калечить не иначе, как в случае опасности. Если здесь и были души, что в один день ещё могли вернуться к Вайхаршану в целости и сохранности, нельзя было тому препятствовать. Стоило проникнуть во двор, со скрипом прикрыв ворота, как они поспешили скрыться в тенях, настороженно осматриваясь и вглядываясь в горящие окна. Со всех сил сосредоточившись, Джош пытался вспомнить планировку поместья и сообразить, где их ведьма может нынче находиться. Очень слабо свет изливался из окон многочисленных коридоров, но помимо этого — не горело более ни одного. Лишь когда они прошли через небольшой палисадник, оказавшись ближе к заднему двору, вдалеке замаячил свет. То было сияние широкого балкона, что располагался на втором этаже. В сравнении с прочими окнами тот сиял ярко, как первая звезда, загоревшаяся на тёмном небосводе. Так ведьма там? Вполне возможно. Как бы ни старался Джош разглядеть хоть что-то в высоких окнах, ни царящая кругом темнота, ни собственное скверное зрение ему в этом не помогали. Но, на первый взгляд, ничто не привлекало внимание. Ни единой маячащей фигуры, что сразу же бросалась бы в глаза… Что же, похоже, собственные догадки надо было проверять уже внутри. — Боги… Не успели они выйти из палисадника на задний двор, как на глаза попался огромный дуб-великан, что привлёк его внимание ещё в прошлый визит. А на нём… она. Не сказать, что Джошу до сих пор не доводилось видеть висельников, но уж точно не таких. В рассеянном свете, что проливали недра поместья на улицу, достаточно было один раз вглядеться в лицо покойницы, чтобы понять — она умерла недавно. Буквально минут за пятнадцать до их появления, может, и меньше… Совершенно нагая, с мокрыми волосами, сломанной лебединой шеей, кою жутко передавила петля, заставлявшая некогда дивное личико посинеть и раздуться, глазами, выкаченными из орбит… и улыбкой. Нечеловечески широкой. Безумной. Блаженной… — Бедное дитя… — прошептал Колин, складывая руки в молитвенном жесте. — Да примет тебя Богиня в свои любящие объятья… Может, окажись они здесь раньше… поторопись хотя бы чуть-чуть, ещё смогли бы спасти её?.. С другой стороны, раз она уже дошла до такого… разве можно было по-настоящему ей помочь? Нет, едва ли. Теперь остаётся только скорбеть. И мстить той, кто сделал это с ней. Со всеми ними… Лишь нечеловеческим усилием некромант смог отвернуться от висельницы, продолжив идти за Х`таилем куда-то в темноту. Вот уже и показалась неприметная дверь на самых задворках — чёрный ход. Как вдруг в паре шагов от него демон неожиданно замер, сделав предупредительный жест ладонью. — Вы чувствуете? — спросил тот чуть погодя, принюхавшись и скривив лицо в глубочайшем омерзении. — Вот же дрянь! — Что там такое? Неужто опять сереброцвет унюхал? — спросил Колин с таким выдержанным спокойствием, что сквозь него неизбежно проступило скрытое недовольство. — Вообще-то… да, — умбракса расплылся в ухмылке. Не то в искренне виноватой, не то в издевательской. — Похоже, меня тут ждали… но гость я нежеланный. Либо она как-то узнала про меня и Илеш, либо решила перестраховаться. Проклятье, — ругнулся он, бегло елозя взглядом по тёмной земле. — Что же тут можно сделать?.. — Да делай, что хочешь, — Джош безразлично пожал плечами. — Не то чтобы хоть кто-то здесь и впрямь рассчитывал на твою помощь. — Ох, как же я задет! — ахнул Х`таиль, по-кукольному надув губки. — Обижаешь, Джошик! Нет-нет-нет, я лучше поищу вход получше, где будет не так вонять. Может, попробовать окно?.. Погрузившись в подобные рассуждения с головой, демон, пригибаясь, точно хищник, скрылся где-то в ближайшей тени. Ну и бес с ним. Признаться, без него, вкалывающего шпильки, мельтешащего перед глазами и неприятно дразнящего шестое чувство, он чувствовал себя куда лучше. Да и воздух казался чище. — Думаешь, он вернётся? — спросил у него Колин, стоило с ним поравняться. — Надеюсь, что нет. Дверь оказалась незаперта. Мало того — открывалась широкой щелью, впуская всех желающих в свои недра. Внутри было не видать ни зги. Настолько чёрная, прогорклая тьма встретила их на пороге, что Джош не удержался и зажёг маленький огонёк, заплясавший на пальце. Пожалуй, это было ошибкой. Секреты, что были похоронены в этом поместье, не должны были увидеть света в принципе. Оттого сердце невольно пропустило удар, как только на коридор снизошли его лучи. Иначе, как разруха, то было и не описать. Мебель была перевёрнута, сквозняк путался в изодранных шторах. Голые стены были изувечены и исцарапаны, истекая запёкшейся кровью, точно раненный зверь. В воздухе витал смрад затхлости, пыли и тухлятины, сливаясь в нечто непередаваемое, отчего сводило нутро и холодело на душе. Вот она какова, обратная сторона бернадельского поместья… Прокрадываясь по коридорам, Колин и Джош старались издавать как можно меньше шума. И всё же каблуки жреца отбивали ритм по голым, скрипучим половицам, вгоняя сердце в смутную тревогу. Кругом было тихо, но тишина эта, отнюдь, не умиротворяла. Перебивалась звуками необъяснимыми и тревожащими. Беглый шорох. Сбивчивый, невнятный, шёпот. Отчётливый, глухой стук, чей источник всё приближался и приближался… Явил себя, как только коридор сделал поворот. В тот самый миг они застали у противоположной стороны мужчину. С неистовым упорством тот бился лбом о стену, совершенно позабыв обо всём на свете. Тук. Тук. Едва они сделали ещё один шаг в темноту, как тот вдруг медленно повернул голову в их сторону. Вид его, признаться, ужасал. Лоб был уже в мясо, кожа висела жухлыми клоками, сквозь месиво проглядывала гладкая кость, кровь заливала лицо, струясь потёками по носу и вискам. И всё же он улыбался. Кошмарно, бездушно, глядя куда-то сквозь них. — Вам здесь не место, — прошептал он с маниакальной радостью. — Госпожа никого не принимает в этот час. Пожалуйста, уйдите. Джош замер, наскоро прикидывая варианты. Был ли этот тип опасен для них? Мог ли напасть в случае отказа? Как было лучше его обезвредить, чтобы не навредить? Правда, покуда в голове его бурлил во всю мысленный процесс, Колин решил поступить проще. — Хорошо, — нервно улыбнулся он. — Мы уже уходим. После чего, чуть потянув Джоша за локоть, быстро прошмыгнул мимо слуги. Тот ещё какое-то время бездумно пялился им вслед, после чего, когда Джош уже отвернулся, коридор вновь наполнил тяжёлый глухой стук. Кто знал, что так тоже было можно? Отравленные приворотным зельем слуги на вид мало отличались от воскрешённых мертвецов. Так слабо, что Джош и забывал вовсе, что жизни в них всё-таки было больше. Впрочем, жизнь — неподходящее понятие. Глубокий, беспробудный сопор подходил куда лучше. Или неумолимая агония… Чем глубже они забирались, тем явственнее чувствовали — они тут не одни. Чёрные тени шныряли то тут, то там. Словно шуганные крысы, безумные слуги безмолвно наблюдали из своих пыльных углов. Провожали взорами кукольных, стеклянных глаз… И право, чувствовать их на себе, как и бессмысленные, жуткие улыбки, было воистину некомфортно. Наконец удалось прошмыгнуть на лестницу, ведущую на второй этаж. Если внизу атмосфера была давящей, то тут становилась прямо-таки ужасающей. Стояло могильное безмолвие, разбавляемое только чем-то странным. Шорохом. Тихим, почти что неслышимым, но глухим. Лёгким зудом, содрогающим стены старого поместья. Забирающимся покалывающей дрожью в самую душу. Только Джош остановился, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, как вдруг вздрогнул, точно ударенный молнией. — Колин… тут что-то есть. — Что-то? — переспросил нефилим, нахмурившись. — Где? — Везде… буквально. Сколько бы Джош ни пытался понять, что именно почуял, успеха так и не возымел. Кошмарный запах схватил за горло, заставлял кровь встать в жилах своей отвратительностью и чужеродностью. Непередаваемая смесь самых жутких синестетических образов… Гниль, мясо, страх, агония и нечто иное. Что же это такое? И где, Вайхаршана ради, прячется? В глубине души, Джош надеялся, что ему не придётся узнавать ответ на этот вопрос. Следуя от двери к двери, некромант останавливался у каждой, на всякий случай прислушиваясь. Вроде бы никого… Шестое чувство тоже молчало, оглушённое нечеловеческим смрадом, витавшим кругом. После очередного поворота перед глазами наконец замаячила искомая спальня, сквозь дверные щели которой в черноту коридора проливался яркий свет. Потушив огонёк и подкравшись к ней едва ли не на цыпочках, Джош отчаянно попытался сосредоточиться, пробиваясь сквозь мерзкое наваждение. С ног до головы вдруг окатило вязким, неприятным чувством. Сырость, вкус плесени на языке, дух тухлой крови, забивающийся в ноздри… Она была там. Он бегло кивнул Колину, одними лишь глазами указывая на дверь. Тот понял его, выудил из ножен кинжал, приведя оружие в боевую готовность. Теперь пора. Дверь распахнулась с глухим стуком, впуская их внутрь. Яркий свет обжёг глаза. Просторная опочивальня встретила их с распростёртыми объятьями. Свечи с беспокойно пляшущими от дуновения с балкона ветерка огоньками. Полупрозрачный тюль, игриво развевающийся в танце на фоне тёмного неба. Потрескивающие в камине поленья. И широкая двуспальная кровать у стены, на которой развалилась совершенно нагая женщина. Белокурая, до бездушного идеальная. Та самая Скарлет, которую видела Лиз. Она. Ну наконец-то! При виде незнакомцев она вся вздрогнула, наспех прикрывшись тонким одеялом, отползла к стене. Судя по поджатым пухлым губкам и нахмуренным бровям, правда, была скорее зла, чем шокирована. — Вы ещё кто?! Что вам тут надо?! — прошипела она дикой кошкой, впиваясь острыми ноготками в ткань. — Это она, — ни на йоту не изменившись в лице, кивнул некромант Колину. Тот зато от таких новостей растянул губы в недоброй, кровожадной улыбке. — Ну здравствуй, Скарлет… Мы тебя уже заискались. Глаза белокурой девицы вмиг расширились, принявшись судорожно подрагивать в орбитах. — Кто вы?.. — Куда важнее, кто ты. Маленькая собачонка Свежевательницы… Вероломная шваль, отвергшая свою Госпожу ради лживого, мёртвого бога. Она протянула тебе руку, а ты — плюнула ей в лицо! — Колин хищнически сверкнул глазами, медленными шагами подбираясь всё ближе. — И сейчас настало время покаяться! — Так ты!.. — Скарлет остановилась на полуслове, со всей силы стиснув зубы. — Вот же проклятье!.. Стоило Джошу заподозрить неладное, как он тут же оказался прав. Не успела ведьма даже поднять руки, как полупрозрачные силуэты окутали её тело со всех сторон. Призванные фантомы, осквернённые, грязные души, подконтрольные некроманту. Увечащие всё живое на своём пути, призрачные руки сковали Скарлет по рукам и ногам, заставив завопить от боли, беспомощно распластаться на кровати, не в силах пошевелить даже пальцем. — Давай приступать, — кивнул Джош нефилиму, ровно удерживая концентрацию. Призраки были пугливы и переменчивы. Оставалось надеяться, что они не прикончат её раньше, чем это придётся сделать им. — Чудно… — на выдохе прошептал мирвалит. Прошествовав к обездвиженной ведьме, он повис над ней нагло и высокомерно, глядя сверху-вниз с лукавой ухмылкой. Её крики и стенания, похоже, его только забавляли. Хоть еретичка и была сущим злом во плоти, столь тёмное упоение Колина её страданиями отчего-то кололо сердце. — Ты ведь знаешь, что это такое, правда, Скарлет? — он с нескрываемым предвкушением продемонстрировал ей во всей красе свой серебряный кинжал. — Знаешь ведь, по глазам вижу, хи-хи-хи… Оно так жжётся… А знаешь, как будет жечься ещё сильнее?.. Он наспех обнажил запястье, резанув с такой силой, что звёздочки замигали перед глазами. Джош аж весь вздрогнул, едва успев вернуть себе должное сосредоточение. Сердце обдало горечью. Опять. Снова. Конечно, это было необходимо… Но настолько ли в самом деле? Горячая кровь заструилась по запястью, крупными каплями окропляя простынь. Клинок загорелся белоснежным сиянием, ослепляя своим великолепием. А после — вонзился острием прямо ведьме в ладонь, заставив ту взвыть от боли. — Сколько людей ты принесла Всепожирателю на убой? Десятки? Сотни? — с хирургическими тщательностью и точностью нефилим медленно проворачивал лезвие в ране, заставляя ведьму вопить от боли. Воздух наполнился едва видимой дымкой. Смрадом чего-то палёного. Не плоти. Премерзкой тухлятины, что, опалённая огнём, отдавала тому всю свою невыносимую вонь, пропитывала всё и вся, напоминая до последнего о своём ошибочном существовании. — Не смей! Не трогай меня! Пусти! Пусти! — визжала она, содрогаясь под его руками. Нечто извивалось под её кожей в такт движениям, будто ища спасения, надеясь убежать и скрыться. — Не пущу… пока не добьюсь от тебя ответов, — проворковал Колин, со смаком вытаскивая кинжал из изувеченной ладони. Сквозная рана зияла в ней тёмным порезом. Сочащаяся кипящей, чёрной слизью, вместо крови. Полная дохлых жирных опарышей, беспомощно вываливающихся с её током. Длинный порез рассёк кожу от запястья до самого плеча, обжигая ту белоснежным пламенем. Обнажая истинную суть. Мириады белоснежных гиф копошились под ней, гадкими червями, бесновались в неистовстве, набухая и утончаясь, меняя форму. Ведьмы… Омерзительные грибы, что только притворяются людьми. На деле — соломенные чучела без сердца и души. Стоит распотрошить которые, как те сразу обратятся грудой бесполезной соломы… — Не знаю! Я ничего не знаю! — истошно орала Скарлет, рыдая навзрыд от обжигающей боли. Мутные, чёрные слёзы лились из глаз, лицо корчилось и деформировалось от нестерпимой пытки. — Я не верю тебе, — ровно подёрнул плечами нефилим, думая, куда бы дальше воткнуть своё орудие пыток. — Так… где скрывается Матерь? Где её логово? Никогда не поверю, чтобы Её жница плоти была в неведении… Глаза ведьмы ещё пуще расширились. Казалось, она была в панике. — Я… я не жница! — Правда? Ну разумеется, мы тебе верим! — театрально хлопнул глазами Колин. После чего воткнул острие прямо ведьме под ключицу. Анатомия ей подобных тварей отличалась от людской. Оттого жрец был намерен хоть всё её тело превратить в решето в поисках долгожданных ответов. — Это правда! Правда, клянусь! Пожалуйста! — До чего же ты наивная, Скарлет. Травить несчастных возлюбленных, губить судьбы невинных и поклоняться Всепожирателю… и надеться притом, что я поверю хоть одному твоему слову?.. Уже отпустивший фантомов Джош, вверивший судьбу ведьмы целиком в руки жреца, наблюдал за его пыткой с тревогой. Что-то с Колином было не так. Кровь от лица отлила пуще обычного, глаза ещё больше побелели, заставив зрачок утонуть в дымке тумана. Улыбка алчела, сделалась садистской. Людоедской. Воистину, тот Колин, что оказался сейчас перед ним, не имел ничего общего с тем юношей, которого он знал. И это, право, пугало. Заставляло кожу пойти мурашками. — Маленькая, лицемерная дрянь… — голос его спустился до хриплого, глумливого шёпота. Глаза белели в тени капюшона двумя бледными лунами. – Знаешь, Скарлет… Ничего не поменялось с твоей старой жизни. Ты всё такая же забитая, горбатая уродка, какой и была. Жалкая и недостойная любви… Зачем вся эта показная красота… коли не скрывает твоей истинной гнилой сути?! Нож с мерзким хлюпаньем воткнулся в червивую плоть, заставив Скарлет истошно заорать. Пришёлся прямо в плечо, обжигая и увеча, отслаивая мясо, как мягкое масло. Никакого подобия костей внутри не было — лишь гифы, что забились ещё пуще, содрогаясь в бешеной агонии. Тёмные соки пропитали кровать насквозь, принявшись изливаться на пол. Ведьма забилась в конвульсиях. Больше Джош выдержать не смог. Не потому что Скарлет страдала. Но потому что всё это делал с ней он… — Колин, прекрати это! — попытался урезонить его он. Рука жреца наносила удар за ударом. Не останавливаясь ни на секунду. Слова его прошли будто мимо него, погрязшего где-то глубоко в пучинах собственных страстей. Не раздумывая ни единой лишней секунды, он схватил его за запястье, не дав в очередной раз вонзить лезвие в податливую плоть. Лишь тогда Колин впился в него глазами, обратив хоть какое-то внимание. — Вайхаршана ради! Да что на тебя нашло?! Нефилим уставился на него так, будто видел первый раз в жизни. Улыбка сошла с уст, губы беспомощно дрогнули. Пелена перед глазами развеялась, уступив место растерянности. Панике. — Я-я… не знаю… Заминка их длилась всего пару секунд. Но даже так была непозволительной. Достаточной для того, чтобы оглушающий треск вдруг стукнул по барабанным перепонкам, земля ушла из-под ног, мир перевернулся вверх тормашками. А смутно знакомый голос заставил душу уйти куда-то в пятки. — Так-так… что это тут у нас?..