Идеология поглощения

— Колин! Колин, постой! Джош бежал по лестнице не щадя ног. И гадая, откуда в обыкновенно неторопливо-вальяжном нефилиме вдруг взялось столько прыти. Та, правда, быстро подошла к концу: на выходе из «Тихой гавани» ему уже удалось его нагнать. Всего-то оставалось открыть дверь и устремиться за ним наружу. Распахнув её, однако, Джош врезался прямо в него, замершего вдруг на месте, точно столб, чуть не сбив с пирса прямо в воду. Благо, успел перехватить поперёк талии, как только юноша начал терять равновесие. Откровенно вытаращившись на него вместо благодарности, Колин вежливо сбросил с себя его руку, после чего опустил глаза к полу. — И отчего только тебе необходимо везде бегать за мной хвостом? — смущённо проворчал он. Джоша его вопрос не только обжёг стыдом, но и поставил в тупик. Он ведь и сам не знал, отчего. Просто чувствовал, что… должен. Неясно Колину ли или самому себе, но просто не мог не прийти на помощь или не попытаться успокоить. Неужто со стороны это и впрямь выглядит навязчиво? Будто углядев вину, одномоментно отразившуюся на его лице, Колин смягчился и ощутимо остыл: — Прости, я… не пытался тебя пристыдить. В самом деле, это очень мило с твоей стороны… — он кротко улыбнулся, но улыбка тут же испарилась с его уст. — Но не думаю, что мои эгоистичные порывы этого достойны… — Я просто хотел поддержать тебя. Хоть как-нибудь… — прошептал некромант немного невпопад, так и не решившись вновь взглянуть на нефилима. — Прошу, прости, если навязываюсь… но и в стороне я остаться не могу. Колин кивнул. Скованно, но с пониманием. После чего, тяжело выдохнув, огляделся кругом, неудовлетворённо покачав головой. — В любом случае, можешь не волноваться… без лодочника я всё равно никуда не уплыву. Ещё и по такому туману… Услышанное заставило Джоша поднять голову и обратить наконец внимание на открывшийся вид. Над морем уже начали сгущаться сумерки. Беспокойные воды, плещущиеся волнами о подпорки пирса, сделались обсидианово-чёрными, ветер раздул кучевые облака, обнажая понемногу темнеющее небо, по которому уже начали рассыпаться первые звёзды. Правда и тех было почти не видно: пространство кругом затянула дымка тумана. Всё сгущавшегося и белоснежного, как молоко. Не видно было из-за него ни огней Тиль-Андраса, ни береговой линии. Ни лодочника, коего и след простыл в этом надвигающемся мареве. Что же… уплыть, похоже, и впрямь не выйдет. — Может, это и к лучшему? — осторожно спросил Джош. — Мне тревожно от мысли, что ты и впрямь собрался куда-то один на ночь глядя. Ещё и в незнакомом городе… — А может, это дурной знак. И символ того, никто нас отсюда просто так не выпустит, — озвучил свои мрачные догадки жрец. — И к слову… вот так бродяжничать мне не впервой. Как-нибудь выкрутился бы. Джош откровенно удивился сказанному. Уж кого, а всегда ухоженного и аккуратного нефилима скитающимся по улицам он попросту не был способен представить. Нечего ему делать среди творящихся там грязи и разбоя, это уж точно. — Не думаю, что в этом есть что-то зловещее. Просто погода испортилась, всякое бывает. Так или иначе, я не посмел бы отпустить тебя одного… — И что, ты просто оставил бы всех тут? Логрока? Лиз? Своего «старого, доброго приятеля» Арнольда? — Мы не приятели… — только и смог пробормотать Джош. Замечание Колина было резонным и в каком-то смысле спустило его с небес на землю. Углядев, как тот стушевался, Колин вздохнул: — Вот об этом я и говорю. Всё не так просто, правда? Все мы, так или иначе, связаны обязательствами… — Джош не совсем понял, что тот имел в виду, но переспросить нефилим ему не дал, обрубив мысль на середине. — В любом случае, я не буду ставить тебя перед дилеммой. Всё равно ведь никуда больше не собираюсь. Правда, не знаю вот теперь, где бы мне в этом проклятом месте найти хоть один укромный уголок… — Не хочешь возвращаться в комнату? — участливо спросил некромант. — Не слишком. Мне нужно хоть немного остыть. Иначе, упаси Богиня, опять сделаю какую-нибудь глупость! Колин выбрал место повыше, сел и свесил ноги с пирса так, чтобы даже носочки сапог не касались воды. Провёл несколько секунд, вглядываясь в недра сгущающегося тумана, после чего прикрыл глаза, неопределённо хмыкнув. — А знаешь… тут неплохо. Так мирно… И впрямь. Покуда внутренние помещение храма пестрили яркими, разноцветными огнями, изливались дивной заморской музыкой и погружали в атмосферу радости, здешние виды производили ровно обратное впечатление. Погружённая в морок башня возвышалась над ними таинственной, полуразмытой тенью, точно призрачный великан, воздух обдавал лёгкие приятной прохладой, а плеск воды ласкал слух размеренной мелодичностью. Так меланхолично… и притом так безгранично спокойно. — Не против… — Джош остановился на полуслове, будто не в силах решиться на вопрос, — если я составлю тебе компанию? — Нет… В смысле, да. Не против, — осёкся нефилим, опустив глаза к воде. Джош присел рядом, так далеко, как того требовали бы приличия, и всё же позволил себе впоследствии придвинуться чуть-чуть поближе, буквально на расстояние вытянутой ладони. Какое-то время они провели в тишине. Лишь шум прибоя отдавался в ушах тихим шорохом, прерываемый иногда то плеском рыб, выпрыгивающих из толщи воды, то далёким, протяжным криком какой-то неведомой птицы. Первым, как ни странно, не выдержал Колин: чуть откинувшись назад, он поднял лицо к небу и глубоко выдохнул: — Ты, должно быть, не отказался бы от объяснений?.. — Не отказался бы, — мягко заметил Джош. — Но и настаивать не буду, если ты не готов… — К такому сложно быть готовым, знаешь ли. Как тут вообще отыскать нужные слова? Или вообще собраться? — Не знаю… Может, есть что-то, что могло бы поднять тебе настроение? — Не отказался бы от кружки сидра и корзинки пирожных, — Колин мечтательно улыбнулся. Долго эта улыбка, правда, на его устах не продержалась, сломавшись под весом меланхолии. — Едва ли что-то из этого можно достать в этой дремальне, так что неважно. — Наверняка можно будет что-нибудь найти… — Ты переоцениваешь вкусы туманников. Сладкого у них не водится, а из алкоголя — кислое вино и субстанция, способная сжечь горло за один глоток. — Благо, ни то, ни другое мне пробовать не придётся. А что касается сладкого, и впрямь печально, — некромант вздохнул с искренней досадой. — В таком случае, буду должен. — Ах, перестань! Ещё за еду я не продавался… — юноша мотнул головой. На несколько секунд вновь воцарилось молчание, после чего он всё же решился прервать его. Заговорив, правда, как-то совсем уж понуро и смущённо: — Как думаешь, я… веду себя незрело? — Почему ты так решил? — Мне неприятно, что Логрок сделал. И что творится вокруг меня нынче в принципе. Но разве стоило так взрываться? Выплёскивать своё раздражение так наглядно? Уходить, хлопнув дверью? И уж тем паче, высказывать всё своё недовольство той девушке… — Колин вдруг замялся. — Я ведь и впрямь только порчу всем настроение… Всего на мгновенье, но Колин показался ему таким расстроенным, что невольно заболело сердце. Оттого Джош не сдержался и позволил себе пододвинуться ещё чуть ближе, проникновенно заглянув ему в лицо. — Помнишь, о чём мы говорили тогда, в Баивеле? Ты не обязан прятать свои чувства. И имеешь на них полное право. — Но я ведь только и делал, что нозил да жаловался. Разве хоть кому-то было от этого хорошо? — Ах, Колин, — Джош невольно расплылся в тёплой полуулыбке. — Я ведь говорил, что ты чудесный, да? Если бы все рассуждали как ты — мы жили бы в идеальном мире без раздоров и распрей. Полном, однако, людей несчастных, поедающих себя изнутри. Можешь не верить, но… я хорошо тебя понимаю, — он печально понурил голову, задумчиво уставившись в глубину тёмных вод. — В меня с самого детства вбивали мантры о дисциплине. «Будь послушным мальчиком, держи спину прямо, не перечь взрослым, не улыбайся лишний раз, это признак идиота!» Меня так долго тыкали лицом в эту маску, что она начала прирастать ко мне. И тогда стало очевидно — медленно, но верно я себя терял. Я понял, что… будто тлею изнутри. Вся моя жизнь, даже самая рутинная её часть была заключена в рамки, вес которых я попросту не выдерживал. Они сковывали меня на людях, они сковывали меня дома. И… грозились сломать меня рано или поздно. Переломить, как щепку. И знаешь, однажды, придя после очередного дрянного дня, проведённого за партой в Академии, я разодрал в клочья одну из своих подушек, — он усмехнулся, но было в этом смешке и нотка горечи. — А потом сидел, как чучело, весь усыпанный пухом, рыдал и выл, пока слёз не осталось, а силы — не иссякли. А после — было так стыдно. Никогда до этого не думал, что способен на такую глупость, такое вопиющее дикарство. Знал, что меня накажут, что получу от Ихариуса по полной. Но всё же… мне вдруг стало так легко. Так хорошо. И в тот самый момент я осознал: сколь строго меня бы ни отчитывали, этого не хватит, чтобы лишить меня этого странного восторга. Что пока он со мной, маска никогда не прирастёт. Тот Джош, что беспрекословно исполняет приказы Совета, служит Ихариусу, крутится на приёмах, ведя бесконечные и бессмысленные светские беседы — немалая моя часть, но это лишь часть. И до тех пор, пока я способен быть чем-то большим, чем это… до тех пор, пока я способен чувствовать и эти чувства выражать… я остаюсь собой. Погрузившись в собственные рассуждения, Джош не сразу осознал, что Колин слушает его затаив дыхание и, кажется, даже не моргая. Но стоило ему обратить на него внимание, как тут же робко отвёл глаза. — Я… даже не знаю, что сказать. — Ты и не должен ничего говорить. Я просто… не хочу, чтобы ты себя потерял. Нефилим какое-то время думал над его словами, сосредоточенно кусая губу. — И всё же я поступил недостойно. По крайней мере, по отношению к той девушке. Я ведь правда не желал ей ничего дурного. Не хотел пугать или обижать. В самом деле, я… сочувствую ей. Не думаю, что она пошла в жрицы Катаку от хорошей жизни. Всё-таки не каждый способен пойти на такое… Мне просто хотелось знать, почему. Что заставило её обратиться именно к Госпоже Безвременья, а не Милосердной Матери? Может, утешить добрым словом. А в итоге… я облажался, — он со стыдом покачал головой. — Не смог сохранить должное спокойствие. Напугал её, заставил чувствовать себя ужасно… Богиня, я… мне в самом деле жаль. — Ты ведь не хотел ничего плохого. Просто был не в своей тарелке. Логрок поступил достаточно подло по отношению к тебе — я бы тоже был зол. Хотя я и так на него зол, чего греха таить… — Я… не сказал бы, что это его вина. И что злюсь на него… Джош взглянул на него с неприкрытым удивлением. Вот чего, а этого он не ожидал. — Как я уже и говорил, — продолжил тем временем Колин, — мне неприятно, что он сделал. Немного обидно. Но я не считаю, что он со зла. Могу понять его доводы… даже углядеть в них заботу. — Может, и так. Но всё равно продолжил лезть не в своё дело, даже несмотря на твой отказ. Разве это правильно? Разве стоит закрывать на это глаза? — Возможно? Ты ведь знаешь, иногда он может быть упёртым. Да и явно верит, что меня нужно подтолкнуть. Не скажу, что согласен… но не злюсь. В глубине души мне даже приятно его волнение. И пускай меня всё ещё коробит от его попыток показать мне, как лучше жить мою же жизнь, ссориться с ним из-за этого я не хочу. «Не слишком ли ты легко это отпускаешь?» — вопросил Джош про себя. После чего неожиданно призадумался. «А не слишком ли остро реагирую я?» Логрок ведь и впрямь действует из благих побуждений, как и он сам. Может, орк прав, и со всей своей заботой, в погоне за благополучием Колина сам Джош стал превращаться в ревнивого собственника? Сложно было сказать, но в тот самый миг некромант определённо ощутил укол вины. — Но если дело не в Логроке… то в чём тогда? Смущение Колина в тот миг будто перелилось через край, и он нервно заёрзал. — Пообещаешь не смеяться? — Я хоть когда-то смеялся над тобой? Слова его, кажется, несколько успокоили юношу, и тот, нервно постукивая пальцами по дереву пирса, неуверенно продолжил: — На самом деле… я испугался. Сперва Джош непонимающе моргнул. А после, подавив в зародыше лёгкую, умилённую улыбку, осторожно предположил: — Ты имеешь в виду… девушку? — Знаю, это звучит жалко. Но… да. Она вот так сразу вошла, всё говорила и говорила… А после вдруг вязала меня за руку. И тут я совсем от страха окоченел. Так разозлился на себя, что… Я такой идиот! — в сердцах воскликнул Колин, поспешно уткнув лицо в ладони. В самом деле, Джош был готов откровенно умилиться такой чудесной робости Колина… если бы не то, как он об этом говорил. То были не только стыд и вина, нет. Странная, пробирающая до самых костей тревога сквозила в его голосе. Оттого нежданно нагрянувшее задорное настроение покинуло его тело так же быстро, как и появилось. — Колин, прости, пожалуйста, если я ошибаюсь. Или если в принципе лезу не своё дело, но… это из-за того, что произошло с твоей матерью? Отозвавшись на его слова, нефилим всё же вылез из своего импровизированного убежища. Ещё более бледным и пристыженным, чем залез. — Да. И нет. Не только. На самом деле всё… сложно. Ты ведь знаешь, что в нашей идеологии мужчин в принципе не жалуют, да? Для них попросту нет места… Я — одно из очень странных исключений из правил. Госпожа Мирвала даровала мне силы и свою милость… только вот не поведала, как мне быть. Пускай даже я смог заслужить её любовь, всё ещё остаюсь презираемым ею мужланом. Сгустком мерзостного ангельского семени… — он понуро опустил голову, глядя, как медленно растворяется его отражение в волнах с наступлением темноты. — Что бы я ни делал, всегда буду ниже истинных Её служительниц. Мне не положено… желать. Любви, близости или чего бы то ни было ещё. Всё, что я могу, это смиренно и кротко ждать, пока какая-нибудь женщина не окажет мне честь. И отказаться от неё права у меня нет. Всё будет, как та захочет, и никак иначе. Пускай Колин и нервничал, говорил всё это совершенно будничным, выверенным тоном, точно само собой разумеющееся. У Джоша же от таких историй невольно задёргался глаз, в сердце будто разом воткнули с дюжину острых иголок. — Колин… молю, прости меня, но это просто ужасно! — В самом деле, всё не настолько плохо… Я почти не встречал других жриц Мирвалы, да и те не были заинтересованы в подобном. Но ты теперь можешь понять, почему и я испытываю некоторые трудности… «Некоторые трудности»? Мягко сказано! Джош подозревал, что в чём-то таком и было дело, но свалившись на голову в реальности, идея эта огорошила куда сильнее. — Тетушка… не делала легче. Вбивала мне эти истины, покуда не отскакивали от зубов. Демонстрировала порой… наглядно. У неё самой часто гостили прихожане, и… — прошептал юноша, как-то совсем уж поникнув. — Скажем так, они не были счастливы находиться в её обществе. Чем дольше Джош слушал, тем пуще бледнел. В горле встал гадкий, горький ком, и с каждой новой мыслью, что подразумевал под всем этим Колин, подташнивало всё сильнее. — Ты ведь… она ведь не… — О чём ты? — переспросил Колин, после чего, кажется, осознав направление его мысли, только холодно пожал плечами. — Нет, она не относилась так же и ко мне. В противном случае, я бы не сидел сейчас здесь, — от того, с каким безразличием он сказал нечто подобное, невольно кольнуло сердце. Тем не менее, Джош всё же несколько успокоился. Будто поняв, какое действие его рассказы оказывают на некроманта, мирвалит отмахнулся от собственных же рассуждений. — Впрочем, ладно… Всё это не так уж и важно, правда. Я просто хотел объясниться… Правда в том, что после всего этого, я просто не могу смотреть на женщин так, как парни, наверное, должны. Я невероятно их уважаю. Восхищаюсь. Мне нравится находиться в их обществе, узнавать их. Но от одной мысли о близости — просто наизнанку выворачивает. Звучит глупо, я знаю… — он невесело усмехнулся. — Но я не могу по-другому. Просто не могу… — Вовсе это не глупо! Колин, мало кто, окажись на твоём месте, чувствовал бы себя по-другому… — Так ли многих интересуют причины? И так ли многим можно о них поведать? Оттого — нет, это и впрямь немного глупо. — Для других — может быть. Но не для меня. Колин промолчал, будто раздумывая над его словами. Губы его то и дело приоткрывались, будто намереваясь сказать что-то, но поспешно замыкались вновь. В конце концов он только выдохнул: — Как я и говорил… ты очень странный. Такая, казалось бы, сомнительная похвала прочно укоренилась в сознании Джоша как один из самых восхитительных комплиментов, что ему приходилось слышать в жизни. Оттого губы непроизвольно растянулись в робкой полуулыбке. Хотя та быстро потерялась во взыгравшем вдруг волнении. Спросить? Или, может, не стоит? Подходящее ли сейчас время? В конечном итоге Джош всё-таки решился. — Извини, за такой бестактный вопрос, но… что касается мужчин? С ними всё так же или… Колин замялся, будто бы вопрос застал его врасплох. Хотя по глазам было видно — он явно его ожидал. — Что касается мужчин, — он смущённо прикусил губу, — я не чувствую себя с ними спокойно. И в безопасности… Где-то в тот миг в графе даже взыграла какая-то удрученность… но и та клубилась на задворках, сдерживаемая и улавливаемая разумом. Он ведь и впрямь мог понять. И сам не раз ловил себя на мыслях и оказывался в щекотливых ситуациях. Так что лёгкий укол уже через пару мгновений забылся, потонув в искреннем сочувствии и грусти. — Неужели, все встреченные мужчины и впрямь желали тебе зла?.. — Не все, разумеется. Но я не был с теми особенно близко знаком. Оттого закономерно ждал подвоха. Моя религия учит, что это по меньшей мере разумно. А по большей — оправданно. Я и сам верю в это. К сожалению, но всё же… — мирвалит безрадостно хмыкнул. — Меня пытались и грабить, и убивать. Бывало, и приставали. Сложно при этом верить в лучшее… — Колин… мне жаль. Нефилим взглянул на некроманта даже с каким-то удивлением. Будто в последние минуты они дежурно обсуждали погоду, а не суровую действительность, в коей ему приходилось вариться. Тут же подкралось и осознание, что сам Джош, должно быть, сейчас выглядел куда более омрачённым его невесёлыми рассказами. Ибо Колину стало ощутимо совестно: — А мне жаль, что испортил тебе настроение. Уже не в первый раз, к слову. Иногда кажется, что мне вообще лишний раз рот открывать не стоит, — он грустно улыбнулся. — Прости меня, ладно? — Тебе не за что извиняться. Просто у меня душа за тебя болит… В этом нет и капли твоей вины. Уж твоей точно нет. Они оба ненадолго замолчали. Кажется, прошло всего несколько секунд, но Джошу, погружённому в невесёлые думы и заворожённо уставившемуся в глубины тёмной воды, они показались вечностью. Очнулся он лишь тогда, когда вдруг ощутил неожиданное прикосновение. С детским любопытством заглядывавший ему в лицо Колин, будто в попытках захватить его внимание, пододвинулся поближе, всего на мгновенье, но задев бедром его ногу. — Знаешь… На самом деле, на моём пути всё-таки нашлось одно исключение, — начал вдруг юноша, кротко опустив глаза. — М-м? — Джош чуть заинтересовался, подняв голову. — Неужели? — Может, я и сужу поспешно… Но во всём, что касается его, мне и правда хочется поверить в лучшее. Хоть даже и ненадолго. — Вот как? — некромант немного выпрямился, а на губах робко заиграла заинтересованная улыбка. Если Колин вознамерился вытащить его из пучины горестных раздумий, то у него неплохо получалось. — И что же, интересно, делает его таким особенным? — Давай-ка подумаем, — Колин с нарочитой задумчивостью приложил палец к губам. — Он добрый. Искренний. Чуткий. Умеет слушать. Знает, как заставить меня улыбнуться. А ещё беспокоится обо мне, даже когда я того не заслуживаю. И вообще — сама забота. От столь многочисленных комплиментов Джош откровенно зарделся, а нутро заполнила приятная дрожь. Такая, какой он не знал уже очень, очень долгие годы. — Похоже, он и впрямь неплохой парень. Думаешь, смог бы довериться ему? Даже… с учётом всего? — Я уже доверился, — прошептал нефилим как-то особенно чувственно. — И пока что не пожалел. Уголки губ сами по себе расплылись в глупой, счастливой улыбке. Пальцы легли Колину прямо на подбородок и мягко, но настойчиво приподняли его лицо. Притянули ближе, так, что меж их носами оказалась всего пара-тройка дюймов. Белоснежные глаза распахнулись, взирая на него удивлённо и малость шугливо. — Почему ты избегал меня? — серьёзно спросил Джош, перейдя на шёпот. — После того разговора в Баивеле. До того между нами ведь было всё в порядке, а потом… На миг мне показалось, что я всё это выдумал. Что весь твой интерес мне просто почудился… — М-м, понимаешь… — жрец немного замялся, но постарался скрыть этот факт за непринуждённой улыбкой. — Я долго сомневался, правильно ли тебя понял. Гадал, действительно ли ты имел в виду то, о чём я подумал… А когда окончательно убедился, то растерялся. Легко быть смелым, пока последствия не успевают огреть тебя по затылку. Когда встреча столь мимолётна и коротка… Однако они всё же меня догнали! — он рассмеялся. — Обстоятельства поменялись, и мне так и не удалось по-быстрому сбежать домой, когда дела начали приобретать серьёзный оборот! — Так ты… — рассудительность и подозрение на лице некроманта сменились осознанием. И неподдельной радостью, от которой хотелось безудержно хохотать. — Хотел, значит, завлечь меня и слинять? Вот же хитрюга! — Увы и ах! Теперь я загнан в угол! Посему сдаюсь с повинной и уповаю лишь на ваше милосердие, милорд! Уже даже не сдерживая счастливой улыбки, Джош нежно огладил большим пальцем его подбородок. — Не будешь больше от меня бегать?.. — Постараюсь… но не обещаю. Колин нагло улыбнулся и взглянул на него из-под опущенных ресниц. Так чувственно, что сердце рухнуло куда-то в желудок, а всё тело обдало жаром. В тот самый миг эфемерная преграда, что должна была стоять непробиваемой стеной меж фантазиями и реальностью, удерживать Фанштайна от совершения глупостей, растеклась, как снег по весне. Пальцы дрожали, шевелились нехотя, точно принадлежали и не ему вовсе, бабочки бились в животе с такой силой, что, казалось, готовы сгрызть его изнутри. Колин, такой очаровательный и смущённый, сейчас был так близко. А вот доводы разума — где-то совсем-совсем далеко. Но не успел порыв этот вытечь во что-то реальное, не успели веки прикрыться, а сам Джош — податься чуть вперёд, всё вдруг оборвалось. Колин лёгким движением головы высвободил подбородок из его пальцев и чуть отстранился, положив ладонь на висок. — Ну вот, от всего этого у меня закружилась голова! — с досадой посетовал он, но скорее стеснительно, нежели раздражённо. — Всё из-за тебя, между прочим! Его реакция подействовала лучше ведра ледяной воды — всё же Джош слишком увлёкся. На секунду даже забылся, можно сказать. Всё тело окатило стыдом, но одновременно было и обидно, что это волшебное мгновение так быстро закончилось. Благо, Колин не уловил его намерений… или же деликатно пресёк их, обозначив границы. Даже если и так, Джош, хоть немного бы и расстроился, но осуждать его бы не стал: учитывая всю тяжесть его прошлого, жрецу явно требовалось время, чтобы привыкнуть к прикосновениям, тем паче, таким спонтанным. Да и ко всему этому в принципе. Даже их откровенный разговор, кажется, взволновал его до предела: сейчас он казался огорошенным, раскрасневшимся и взъерошенным, как пушистый воробушек. После такого ему явно потребуется время, чтобы восстановить привычное душевное равновесие. И всё из-за него! Мысль эта определённо льстила. — Значит ли это, что я вскружил тебе голову? — хитро улыбнулся некромант. — Иногда кажется, что я её вообще потерял, — едко отозвался нефилим, но тут же немного скривился. Ладони торопливо легли на живот, а губы страдальчески поджались. — Нет, если серьёзно… мне что-то и правда нехорошо. Ох, чтоб его… Тут уже Джош не на шутку забеспокоился: — Снова то же, что и в Баивеле, да? Я могу как-то помочь? Может, сбегать за водой или… — Ах, не переживай так! Скоро пройдёт, вот увидишь! — Уверен? Может, всё-таки… — Я ведь живу с этим всю сознательную жизнь — как иначе? Так что не волнуйся, хорошо? — нефилим постарался улыбнуться. — Помоги-ка лучше подняться? Как бы мне то ни претило, предлагаю, раз уж такое дело, вернуться внутрь и поглядеть, что есть съестного в этом хвалёном заведении, — он на миг замолчал, а после продолжил куда более смущённо. — Уж что, а это всегда помогало… Джош охотно кивнул. Ужин этот он предвкушал в течение всего дня. Да и Колина сейчас как никогда хотелось порадовать и окружить заботой. Правда, когда он, окрылённый трепетными мыслями, уже собирался вскочить на ноги, жрец вдруг остановил его. — Только… мы ведь никому ничего не расскажем о нашем разговоре, правда? Это только наше дело, да и вообще… Не думаю, что они одобрят. — Конечно, — согласился граф, успокаивающе улыбнувшись. Но, стоило припомнить, все его последние задушевные беседы с товарищами, как улыбка стала виноватой. Они ведь и так все уже знали! Одобряли ли? Плевать. Но сам факт того, что за их спинами уже вовсю шушукались, делал ситуацию крайне смущающей. — Но мне кажется, они и сами способны догадаться. Если уже не догадались… — В таком случае, — Колин едко ухмыльнулся, — мы будем стоически всё отрицать. Да, это, наверное, было бы лучшим вариантом… Хотя теперь, когда Джош точно знал, что все не только в курсе, но ещё и относятся к этому с должным безразличием, это казалось излишним. Но, честно сказать, он был готов на что угодно. Лишь бы Колин и дальше продолжил произносить своим нежным голосом это многозначительное «мы».

***

Когда они вернулись в банкетный зал, людей в нём, кажется, стало ещё больше, чем было до этого. Право, так плотно, что даже не протолкнуться! Благо, всё-таки удалось заметить среди всего этого пиршества знакомые головы и протиснуться к ним. — О, надо же, кто вернулся! Что, передумали уплывать? — завидев их, Логрок ухмыльнулся. Хотя, надо признать, явно не хватало чего-то характерного в его улыбке. Привычной наглости? Да, определённо. — Да, но не благодаря тебе, — хмуро бросил Джош. Колин метнул в него беглый взгляд, мол, не надо, но потушить едва сдерживаемое раздражение, вновь давшее о себе знать в присутствии орка было физически тяжело. — Ладно вам собачиться! — вмешалась сидящая по другую сторону Лиз. — Хорошо, что вы оба вернулись, а то мы уже переживать начали! Сразу стало очевидно, как пристыдили Колина её слова: он грустно отвёл глаза, а щёки едва вспыхнули красным. — Прошу прощения… я не хотел заставлять никого волноваться. Лиз улыбнулась ему, призывно похлопав по стулу рядом с собой, и Колин поспешил плюхнуться на него, так и не решаясь поднять глаз. Джошу же, к его немалому разочарованию, пришлось занять место между Логроком и Арнольдом, уже заметно пьяным и буквально растёкшимся по спинке стула. — Как успехи на любовном фронте? — приоткрыв прищуренный глаз, шепнул он ему так, чтобы только он слышал. — Не твоего ума дело, — рыкнул граф в ответ. — Как видно, всё неплохо. Так светишься, что сейчас в прах обращусь! — фыркнул вампир, прикладываясь к уже которому по счёту бокалу. От него уже заметно разило спиртом, и оттого к горлу начала подкрадываться тошнота… Но даже это не уменьшило его изо всех сил сдерживаемого прекрасного настроения! Нокс был чертовски прав: Джош сейчас был готов горы свернуть!.. Ну или шею в хлам пьяному вампирёнышу, если тот прямо сейчас не перестанет к нему цепляться. Или окутывать всё пространство подле себя своим отвратительным перегаром. — Ты где пропадала весь день? — чтобы немного отвлечься, спросил он у Лиз. — Я нигде тебя не видел… — А, ну знаешь… То тут, то там! — отмахнулась она с несдерживаемым смущением. Даже залилась румянцем. — Просто развлекалась — что такого? — Ага. Вон с тем патлатым музыкантом! — ехидно рассмеялся Логрок, стрельнув глазами в одного из юношей на сцене. Тут Лиз уже откровенно вспыхнула, спешно закрывая красное лицо руками. — Я просто помогала с подготовкой к выступлению! Ничего такого! Тут даже и обсуждать нечего! И вообще, пойду спрошу, когда там уже нам еду принесут! Умираю с голода! — пробурчала она, поспешно поднимаясь с места и едва ли не бегом помчавшись в сторону кухни. — Я тоже пойду, пожалуй, — Нокс неровно встал на ноги, потянувшись, точно разморённый солнышком кот. — Мне ещё многое наверстать надо до отбоя! А то я с этими короткими ночами не успеваю ни черта… Тьфу. Джош непонимающе хлопнул глазами: — Какой ещё отбой? — А такой вот! — Арнольд явно был рад видеть, как его лицо вытягивается в недоумении. — В дремальнях с этим строго: ровно в полночь верховная жрица начинает богослужение. Молится Катаку за дарование посетителям сладкого сна, так сказать. Так что до полуночи все чтоб были уже в кроватках! — А то что? — хмыкнул Логрок. — Придёт волчок и укусит за бочок? — Ага! Отхватит с мясом, я бы сказал! — Арнольд всё же оценил шутку и прыснул. — На самом деле всё проще. Насколько я знаю, накладываемые в ходе ритуала чары, помимо прочего, ещё и усыпляют. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы отрубиться в купальне… ну, или во время перепихона, — он пошло хихикнул. Джош с Колином опасливо переглянулись. Видно не ему одному показалось, что это как-то немного… тревожаще? — Хочешь сказать, нас усыпят против нашей воли? — озвучил нефилим интересовавший их обоих вопрос. Стоило ему сказать это вслух, как ситуация из просто жутковатой плавно перетекла к прямо-таки безумной. — «Против воли»? — Арнольд загоготал. — Вы, ребятки, сами на это подписались! Все же согласились остаться, если мне память не изменяет! Мы все теперь в одной лодке! Так что, пойди что не так, к Вайхаршану все вместе, как миленькие, отправимся! Колин хмуро отвёл глаза и поджал губы, будто с немым укором. Всем видом будто бы напоминая: «Я говорил, что это плохая идея». — Ладно, хватит уже нагнетать, Нокс! — недовольно отмахнулся от него Логрок. — Сам говорил, что не раз и не два в этих ночлежках дрых! Ничего — живёхонький!.. Ну, в какой-то степени, хе-хе! — Ха-ха, очень смешно! Ладно-ладно, тут и правда ничего такого нет! Как-то застал я эффект этого ритуала в бодрствовании, и ничего, не умер! Не почувствовал даже, просто заснул, будто так всё и было! Даже если это и кажется, странным, опыт всё равно незабываемый! И определённо того стоит! — Целый храм одномоментно погружается в сон по велению высшей силы… Мне не нравится, как это в принципе звучит, а уж какие последствия могут быть у этой магии, — Джош с сомнением прищурился. — Я понимаю, что тебе очень хочется получить медальку за «выдающийся скепсис», но мне дать тебе нечего. Джошик, я ведь говорю, сколько тут не сомневайся — это работает! Да, звучит, может, малость жутковато, но зуб даю, оно того стоит! Вот увидишь, поспишь один раз у Катаку за пазухой, и тебя от этой несчастной дремальни за уши не оттащить будет! Фанштайн серьёзно призадумался. Может, волноваться и впрямь не о чем? Не то чтобы он прямо доверял Ноксу, но вполне мог поверить в его уже имевшийся опыт. Ведь несмотря на то, как всё это звучало, довольных прихожан у дремальни было хоть отбавляй. Да и кто: высокопоставленные чиновники, аристократы и влиятельные торговцы! Да упади хоть волосок с их помпезных голов, покажись хоть кому-то, что здесь что-то не так — бдительные служители справедливого Иодора уже сравняли бы это место с землёй! Значило ли это, что стоило дать этому месту шанс? Даже припоминая странное предсказание, чем больше он размышлял над которым, тем быстрее его мнение вновь и вновь сменялось на полярное? Не успел он решить для себя эту дилемму, как Колин безрадостно вздохнул: — Что теперь остаётся? Всё равно мы тут застряли. Так что предлагаю в отместку утомить их гастрономическими капризами! — сказал он без особого интереса, но в глазах его отчётливо блеснул огонёк голодного нетерпения. — Где здесь меню? Решение далось ему слишком легко. Довод Колина основательно притупил муки совести. Как и его желание поскорее приступить уже к трапезе хвалёными заморскими деликатесами, не переживая зазря о вещах, на которые он не может повлиять. Джош не мог его за это винить, наоборот, всячески поддерживал, оттого согласно кивнул, принявшись пристально изучать список предложенных кушаний. Надо сказать, очень внушительный. И понятный лишь на половину. К тому моменту, как он поднял глаза, Арнольд уже успел слинять, Лиз — вернуться ни с чем… а Колин впериться в жёлтые глаза Логрока, выжидающе глядящего на него поверх кружки с пивом. — Я, кажется, задолжал тебе извинения, да? — хмыкнул он. — Ну, за беспокойство. Нефилим задумчиво потупил глаза, но тут же абсолютно ровно пожал плечами: — Ни к чему. Мы все перегнули палку. Пожалуй, это и правда лучше всего характеризовало сложившуюся ситуацию. Даже Джош чувствовал, что немного вышел за рамки. Оттого видеть, как всё налаживается, было по меньшей мере приятно. Хотя отчего Логрок вообще завёл эту шарманку, он по-прежнему не мог понять. — Я до сих пор не могу взять в толк, с чего вдруг ты вообще так этим озаботился… — Джош, не стоит. Мы ведь уже всё уладили, почему просто не оставить это позади? — сам нефилим отнёсся к его вопросу с настороженностью. И явным нежеланием и дальше мусолить эту щепетильную тему. И некромант определённо поддался бы ему, если бы не Лиз, поспешно вклинившаяся в разговор. — Я тоже вот не знаю! Думала, вы тут хорошо время проводите, а, оказывается, переругаться успели! Да и из-за чего? — она закатила глаза. — Я ведь уже извинился, да? Ну так и чего теперь прошлое ворошить? — Логрок сказал это как можно ровнее, но было видно, что он стушевался. Значит, за этим и правда что-то стоит? Прикованный к стулу тремя парами любопытных глаз, орк несколько вспыхнул. — Да говорю же, ничего такого! Просто… я знаю, каково это. В какой-то степени… Лиз хихикнула: — Ревностно охранять своё целомудрие? — Следовать дурацким догматам и не отказываться видеть что-либо дальше своего носа, — буркнул мужчина. Углядев, как Колин от его слов нахмурился и помрачнел, он поспешил оговориться. — Не в обиду сказано, парень! Ты отстоял свою позицию и сказал не лезть к тебе с этой темой. Я больше и не буду, дело твоё! Но правда в том, что и я когда-то был на твоём месте. И если бы тогда одна добрая душа не указала мне правильный путь, не дала бы намёк, что где-то есть и другая жизнь… кто знает, где бы я был сейчас… От такого внезапного откровения все трое его компаньонов одномоментно вытянулись в лицах и растерянно переглянулись. — Не хочешь… рассказать подробнее? — деликатно поинтересовался Колин. — Если честно — нет, не хочу. Поверьте, это не надо ни мне, ни вам… — Логрок печально улыбнулся. — Интересный ты всё-таки… — начала Лиз с нескрываемой обидой в голосе. — Как чужие секреты мусолить — так вот он ты! А как своими поделиться — так нет! Сколько мы уже вместе путешествуем? Мы ведь столько вместе уже пережили, в такое количество неприятностей впутались! Столько болтали у костра и историями делились!.. А до сих пор ничего о тебе не знаем. Ни о семье, ни о родине, ни о друзьях… — Ни об отношениях с умбраксами, — колко добавил Джош. — Именно! — она нахмурилась, но тут же обиженно шмыгнула носом. — Неужели после всего ты… до сих пор нам не доверяешь? Даже капельку? Пускай в банкетном зале было шумно, за их столиком будто воцарилась мёртвая тишина. Слова эльфийки явно задели Логрока: тот долго сидел, сверля глазам пол, потерявшись во времени и пространстве. После чего мотнул головой, словно отгоняя тревожные мысли. — Хорошо. Ты права, Лиззи. Я… действительно веду себя не по-приятельски, — выдохнул он с явной меланхолией. — Правда в том, что мне нечего сильно рассказывать о своём прошлом… Да и терпеть я этого не могу, честно говоря. И… признаться, надеялся избежать. Не лучшая у меня была жизнь. Не горжусь ей и возвращаться не хочу. Но думаю, постоянно от неё убегая, лучше я не делаю, да? Во всяком случае, вы уж точно заслуживаете откровенности… — он сложил руки в замок, погрузившись в невесёлые думы. — Правда в том, что я… не всегда был таким. Когда-то у меня был покровитель. Такой, что внушал ужас и благоговение. Как мне казалось, дававший всё, что я пожелаю… А желал я немало, уж поверьте. И таким вот было всё моё существование. Состояло лишь из гнилого упоения, раболепства и страха. Чужого и своего… Разочарование и обида, клубившиеся над столиком, сменились недоумением. И недюжинным притом удивлением. Представить, что тот самый Логрок, который не стесняясь поносил абсолютно всех богов на чём свет стоял и подтрунивал над фанатиками, когда-то и сам таким был… Ну нет, безумие! Сущее, беспросветное безумие! Хотя и, несомненно, многое объяснявшее. — И кем же был твой покровитель? Заганом, надо полагать? — Джош скептично вскинул бровь. — Надо же! Как ты догадался? — бросил орк без особого энтузиазма. Граф только пожал плечами. Он бы удивился, будь это кто другой. — Выходит, ты был его жрецом? — уточнил Колин. Орк в ответ рассеянно кивнул. — И каково же это? Надо полагать, ты был птицей высокого полёта. В племенах ведь их чествуют, не так ли? — Ну… не то слово. Слишком уж много внимания они получают, я бы сказал. — Если всё, что я слышал, правда, то это неудивительно. Общаться с самим богом — подумать только! Я бы многое отдал за саму лишь возможность… — Заган не бог, — отрезал Логрок, хмуро насупившись. Выпалил это так торопливо, что Колин аж растерялся. — Но мне казалось, в вашей вере… — Это… не моя вера, — смягчившись пояснил мужчина, мимолётно добавив. — Уже нет. Правда в том, что всё орочье жречество — одно большое надувательство. Они лишь кучка спесивых дураков, истово верящих, что Отец орков ежедневно бросает все свои дела, чтобы мило с ними поболтать. Пожелать хорошей охоты, решить мелкие неурядицы… Они настолько помешались, что видят его знаки уже всюду! Посрать не могут сходить без указания свыше! — он раздражённо оскалился. — Правда в том, что Заган ни с кем не говорит! Не заговорил ни разу за бесовы полторы тысячи лет со времён Кризиса! Так, может, пора уже смириться? Прекратить гнуть колени и славить того, кто, может, и не хотел всего этого фарса?.. — У тебя… интересная точка зрения на Загана, — прищурился Джош. — И как только ты вообще стал жрецом? — Я же не всегда так думал. Просто в один момент… разочаровался. — Что… вот так просто? — Нет. Вообще ни черта не просто. В самом деле, это было долго. И болезненно. Сейчас я понимаю, что вся моя жизнь крутилась вокруг не того. Сплошная вереница жратвы, секса, охоты и жестоких игрищ. Но тогда это казалось чем-то… нормальным. А теперь аж вспоминать тошно… — Ты и сейчас тот ещё гедонист, знаешь? — Ага. А теперь представь, насколько всё было плохо тогда! Я ведь был не просто гедонистом. Я был, помимо прочего, жадным до внимания, алчным ублюдком, пухнущим от собственной важности! Не мерзость ли? — А что насчёт твоих родных? — робко поинтересовалась Лиз. — О, они были не лучше! Я почти не помню своей матери. Зато помню орду братьев и сестёр, что бесконечно грызлись друг с другом из-за всякой ерунды. За внимание отца, которому на нас всех было плевать. Коему надо было только брюхо набить да потрахаться. Сказать по правде: даже тогда терпеть их всех не мог! Хотя и не особо от них отличался… — Орду, говоришь? Сколько же их у тебя? — Несколько десятков. Больше полусотни, я бы сказал, — глядя, какое неизгладимое впечатление, эта цифра произвела на спутников, Логрок невольно ухмыльнулся. — Разумеется, единокровных. Большая часть от разных матерей. Отец был охоч до плоти и не в меру плодовит. Кое-кто из них ещё даже здравствует, к сожалению. — «К сожалению»? Но они ведь твоя семья… — Знала бы ты мою семью, Лиззи, скорбела бы об этом вместе со мной. Больших негодяев ещё поискать нужно. Мы не ладили даже в старые времена. Ещё одна причина послать их куда подальше. — И всё-таки, что случилось потом? У тебя была семья, пусть и дрянная, достойная роль в обществе и сопутствующая ей власть… Вера, в конце концов, — рассудил Колин. — Что заставило тебя вдруг всё это бросить? Логрок поколебался, будто не зная, как об этом рассказать. Или размышляя, стоило ли рассказывать вообще. — Как и говорил, я… встретил кое-кого. Ту, кто сумел показать мне, насколько моя жизнь отвратительна и бессмысленна. — Хочешь сказать… ты встретил любовь? — эльфийка мечтательно улыбнулась. — Нет, — Логрок грустно помотал головой. — Что-то гораздо-гораздо большее. И уж о чём, а об этом я рассказывать не хочу. Сколько бы времени ни прошло, шрамы так и будут свежи. Всегда… С тех пор, как я всё оставил, принялся бродяжничать. Может, в попытках отыскать для себя какой-то новый смысл. А может, в попытках помереть где-нибудь, избавив себя от необходимости. Сколько лет прошло, никак не определился! — Ты что… разве можно так говорить? — упавшим голосом прошептала Лиз. — Говорить, может, и нельзя. Но это грустная правда. И раз уж я согласился быть с вами честным… почему бы не явить её свету? Речи его сделали атмосферу тяжелой и неподъёмной, будто погрузили в толщу тёмной воды. С одной стороны, правда было приятно, что Логрок наконец решился излить душу. С другой — столько было горечи и безысходности в его словах, что она невольно передалась и его компаньонам, опустившим головы и напряжённо раздумывавшим над его словами. Отчаянно пытавшимся не сорваться в самые тернии вязкой меланхолии. — Эй, ну ладно вам! Всё не так уж и плохо! Чего носы-то сразу вешать? Вот поэтому и не люблю о прошлом рассказывать — все сразу угрюмые становятся! — он устало выдохнул, но постарался улыбнуться. — У каждого из вас есть, наверное, истории и похуже моей. Так к чему воспринимать это так близко к сердцу? Разве не в этом добрая сторона компании: что прошлое не так уж важно, когда мы тут, все вместе, хорошо проводим время? — Может, ты и прав… — неуверенно отозвался Колин. Джош кивнул, выражая согласие. Во время их посиделок, уютных вечеров в этом долгом, изнурительной приключении проблемы так и оставались мельтешить где-то на фоне, полупрозрачные, едва осязаемые. Приятное ощущение кратковременной свободы. Пусть, может, и неполезное, грозящееся выйти боком, но всё же радостное. Можно ли судить Логрока, что, так же как и он, старается сбежать от проблем? Пускай даже и увлёкся… сделал это новым, временным смыслом своей жизни. Можно ли судить его за это, если эта мысль — всё, что у него осталось? — Мне жаль, что тебе пришлось перетерпеть столько плохого… — печально пролепетала Лиз. — Всем нам пришлось! Что теперь из этого трагедию делать… — Логрок постарался казаться беспечным. — Главное, что теперь всё позади, правда ведь? И все мы здесь — живые и здоровые. Способные подумать над ошибками и выпить за славное настоящее, где нет всей этой пакости! Как думаешь? Девушка решительно кивнула, уставившись в стол, будто принимая про себя какое-то важное решение. — Ты прав. Главное, что всё позади, — она постаралась солнечно улыбнуться. Орк рассмеялся, потянувшись, чтобы потрепать её по макушке: — Ну вот и отлично! А теперь предлагаю оставить эти дрянные воспоминания где лежали и хорошенько запить их чем покрепче! Как вам мыслишка?.. — Погоди-ка, — решительным жестом Джош прервал его попытки разбавить атмосферу. — Мы ещё не узнали о твоих делах с умбраксами. — Это да… но там нечего особо рассказывать, — Логрок коротко подёрнул плечами. — Моё племя как-то имело общие дела с их главным. Точнее, хотело иметь. Мне это не понравилось, и я ушёл… И в какой-то степени подпортил кровь обеим сторонам. Так что все они теперь на меня злятся и не прочь прикончить при встрече. Вот, в общем-то, и вся история. — Орки, ведущие дела с демонами? Мне думалось, дети Загана не жалуют пожирателей плоти… — Колин скептически вскинул брови. — Вы же сами видите, что нынче в мире творится! Сущее безумие! Племя племени теперь рознь. Злые языки подстрекают гонимые души к самым ужасным вещам… Увы, мои родичи оказались слишком тупыми и алчными, чтобы этому противостоять. — Но как же ваша вера?.. — Да никак. Как ты сказал тогда, некоторые готовы на всё, чтобы оправдать свои пороки. Уверен, при новом жреце Заган резко стал «не против», чтоб его дети обратились к первобытным инстинктам и начали друг друга жрать! — Логрок смиренно стиснул клыки, но было очевидно — он закипает от злости. — Или же те и вовсе от него отвернулись. От всего, за что он боролся… Неблагодарные свиньи! — А говоришь, отрёкся от Загана… С чего тогда тебя это так задевает? Мужчина отбросил гнев и вдруг горестно вздохнул: — Как бы сильно мне бы то ни претило… в каком-то смысле он всегда будет частью меня. В самом деле, он был отвратительным покровителем. Орки зовут его «Отцом», но он, скорее, из тех папаш, что выходят из дома на рынок с концами. Трусливый, жалкий, наделавший кучу ошибок… Но всё же он когда-то стремился к лучшему. Ратовал порой за правильные вещи. Пошёл против своей природы, мать его! И видеть, как нынче все те крупицы хорошего, что он пытался принести миру, исчезают, словно пыль на ветру… — он так и не договорил, устало потерев лицо. — Эх, мне надо выпить. Тяжело всё это, одним словом. Тяжело и больно. Колин задумался, а после кивнул. Сдержанно, но с пониманием. Лиз мягко коснулась его ладони, шепча слова одобрения, а после, стоило орку чуть прийти в себя и даже улыбнуться, торопливо поспешила заказать им ещё выпить. Тут же присоединился и Колин, решив озвучить прислуге их с Джошем немаленький заказ. Сам некромант же так и продолжил сидеть, мельком поглядывая на Логрока. Ему ещё предстояло утрамбовать в голове всё сказанное. И хоть нельзя было сказать, что его рассказ не удовлетворил его любопытство, какое-то недоброе чувство по-прежнему нозило мелкой мушкой перед глазами. Но в конце концов Джош выдохнул и расслабился. Не стоило оно того. Логрок и так много чем поделился, причём по своей воле. К чему было давить на него, пытаясь выжать недостающие крупицы информации, мешавшие ему сложить мозаику воедино? Что бы это ему дало? А главное, стоило ли это того? Наверное, нет. Какие бы недомолвки орк ни допустил, какие бы детали не оставил бы при себе, вряд ли это как-то повлияло бы на цельную картину. Да и портить чудесный вечер, препираясь по мелочам, было последним делом. Всё начинало возвращаться на круги своя: Лиз с Логроком задорно шутили, соревнуясь, в кого влезет больше пива и травя похабные анекдоты, Колин начал потихоньку прибирать к рукам гору еды, нежданно заполонившую собой весь стол… И вновь захватив вскоре всё его внимание, посему Джош поспешил оставить все эти бесплодные рассуждения позади и насладиться наконец вечером. Ведь ради этого они здесь? Чтобы расслабиться и получить удовольствие, правда?..

***

Остаток вечера тянулся размеренно и неторопливо. Джош понемногу вкушал заморские деликатесы, вполуха слушал музыку, вникал в шуточные перепалки друзей и украдкой поглядывал на Колина, стоило только представиться шансу. Здешнюю еду можно было назвать по крайне мере «пикантной». Так и не сумев определиться с выбором, даже вчетвером, они в итоге заказали почти всего и сразу, откровенно пользуясь своим положением особых гостей. Питайся Арнольд обычной пищей, явно не пропустил бы подобное застолье. Ну и хорошо в самом деле, что сложилось по-другому: можно было расслабиться и не вздрагивать каждую секунду от мыслей, какую очередную колкость уготовит в следующую секунду этот противный вампир. Что до самих кушаний — Джош остался доволен. Будучи островитянами, туманники питались в основном рыбой и всеми богатствами, что только мог предложить им щедрый океан. Да и вкусы имели, так скажем, специфичные: что соли, что специй было так много, что за ними порой было трудно понять даже текстуру блюда, настолько жгло язык от очередной заморской приправы. Впрочем, даже от этого некромант получал искреннее удовольствие: пробовал всё понемногу, подолгу стараясь распробовать новый для себя вкус и разгадать загадочную рецептуру не менее загадочной пищи. Кажется, он был единственным, кому заморская кухня действительно приглянулась. Вечно сметающая всё без разбора Лиз с откровенно кислой миной ковыряла свою тарелку, полную блестящих на свету моллюсков. Логрок приложился ко всему и сразу, но скорее от голода, чем от удовольствия. Колин же, точно зная, что делает, заказал себе наиболее привычной взгляду еды, но ныне чах под гнётом всунутой ему Лиз похлёбки. Красная, исходящая паром, полная длинной лапши и странно выглядящих щупалец неизвестного происхождения, она напоминала раненого зверя, что истекал кровью и уже готовился отправиться к праотцам. Оттого нефилим подтачивал огромную тарелищу медленно, но всё же упорно, запивая ту всё же отысканным в меню сидром не то для улучшения вкуса, не то для аппетита. Эффект это произвело заметный: сытый, довольный и малость пьяненький, Колин заметно расслабился, порозовел и повеселел. Начал поглядывать лукаво и без привычного стеснения, что заставило и без того взволнованного сегодняшним днём Джоша буквально растекаться по стулу от счастья и обожания. Стоило посиделкам наконец подойти к завершению, а друзьям — разойтись по комнатам, как они остались вдвоём. Признаться, Джош ждал этого момента с замиранием сердца, но как только время пришло, стушевался. И интимность обстановки, и бушевавшие в душе романтические переживания, и попросту то, каким милым сейчас был Колин в его глазах, ощутимо распаляли нутро и отключали мозг. Больше всего он сейчас боялся утонуть с головой в этом буйстве, не удержаться и наделать глупостей. Хотя кого он пытается обмануть — он уже был в шаге от этого каких-то пару часов назад! Что отделяло его от второй попытки? Как только они остались наедине, Джош ощутил неловкость. Мысль, что все его опасения были зря и он тоже ему нравился, так и не успела улечься за ужин, и теперь некромант даже не знал толком, куда себя деть. В компании друзей всё было куда проще, но вот с глазу на глаз… Взгляду открылись новые границы, что ещё предстояло исследовать. И новые возможности, что ещё предстояло взвесить и обмозговать. Сам Колин, довольный и разнеженный ужином, щебетал что-то о здешней кухне. Пускай Джош и слушал его, отвечал немного заторможенно и невпопад, слишком погружённый в собственные переживания. — Всё-таки жаль, что у них ничего сладкого, — в самых расстроенных чувствах вздохнул тот. — Ещё и одна рыба… Знаешь, чем только мне не доводилось причащаться. С порченным мясом всё ещё куда не шло, но рыба? Да простит меня Богиня, но мне в тот раз одного запаха хватило, чтобы несколько лет её в рот не брать! В очередной раз словив культурный шок от обычаев служителей Мирвалы, Джош едва удержался, чтобы не поморщиться. Одно дело инфекция, но от пищевого отравления святая кровь, увы, не спасала, оттого даже для Колина такие ритуалы были лишь бессмысленным членовредительством. — Видно, вы до сих пор в натянутых отношениях… — Есть такое. Но и из неё можно готовить вкусно! — подметил он со знанием дела. — Так что особых правил у меня нет. Как, например, у тебя со спиртным… — юноша бросил на него быстрый, хитроватый взгляд, а голос его сделался заискивающим. — Почему, к слову? — Долгая история, — некромант рассеянно пожал плечами. Не то чтобы это было тайной, но портить эту дивную атмосферу ему сейчас хотелось меньше всего. — Мы вроде не торопимся. Ну же! Я ведь позволил тебе рыться в моём полном скелетов шкафу. Почему бы не закрепить наш чудесный, полный доверия союз ответным откровением? От слов его Джош ощутимо подтаял. Колин определённо этого и добивался — вот и улыбался сейчас так невинно, но притом хитро, как нашкодивший сорванец! И от этой его берущей за душу улыбки, некромант смягчился только сильнее. — На самом деле там не о чем особо рассказывать. Просто… выпивка на моих глазах разрушила жизнь нескольких дорогих мне людей. Так что да, алкоголь есть и будет мне противен, — глядя, как нефилим вопросительно вскинул брови, Джош поспешил пояснить. — Но это только моя точка зрения! Я никому ничего не запрещаю. Тем более, пока это не во вред… — Не суетись так, — Колин хихикнул. — Я тоже не то чтобы любитель. Так, пробовал пару раз… — под взглядом графа, просящего продолжения мысли, он пояснил. — Мне не очень понравилось. Вкус на редкость противный. Сидр приятный, но пить его до потери сознания меня не тянет. Хотя, признаю, что выпивать в компании куда веселее, чем одному! Одна-две кружечки это ведь не так страшно, да? Джош кивнул. Наверное, от кружечки и впрямь никому плохо не станет. Да и чуть пьяненький Колин не вызывал у него какого-то чувства брезгливости или отторжения. Даже напротив, подкупал своим блеском в глазах и мелодичным щебетанием. Казался уж больно милым и чудесным. Как только они дошли до своей комнаты и открыли дверь, невольно застыли на месте. В покоях царила приятная, усыпляющая темнота, но та всё же разбавлялась светом. Да и откуда — из самых недр моря, полных таинственных мерцающих огней! Стоило подойти поближе, как стало очевидно — то были медузы. Множество, наверное, целые десятки их, сияющих в черноте вод, словно звёзды на небосводе. Плавно извивающиеся и покачивающиеся, словно белоснежные вуали от дуновения ветра, сливающиеся друг с другом в прекрасном чувственном танце. Джош не понаслышке знал об этом явлении: именно из-за них море и называлось «мерцающим» и именно поэтому в летний сезон съезжалось столько охочих до зрелища зевак. Но увидеть эту красоту так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки? Это казалось чем-то поистине нереальным, а оттого — волшебным. Что мягкий, белый свет, что гипнотические покачивания медуз на воде будто приносили в душу долгожданное умиротворение. Гипнотизировали и усыпляли… — Ах… что-то у меня глаза закрываются, — сонно промурлыкал Колин. — Как думаешь, они уже начали проводить этот усыпляющий ритуал? — Если отбросить здравый смысл и поверить на слово Арнольду, то мы сами бы не заметили, как отключились, — ухмыльнулся Фанштайн. — Хм-м… Значит, это всё сидр. Или еда. Или я просто слишком уста-ал… — юноша сдержанно зевнул в ладошку. После чего вдруг взглянул на Джоша — как-то смущённо и притом кокетливо. — Я переоденусь? Не подглядывай, ладно? — Ладно… — рассеянно согласился Джош, устремив всё своё внимание на медуз. — Только… скажешь, как будешь готов? Колин довольно кивнул, схватил с пола походный рюкзак и, утащив тот поближе к кровати, куда-то Джошу за спину, начал шуршать одеждой. — На самом деле, это так приятно… Не слышать в кои-то веки риторики «да чего нам стесняться, мы оба парни»! От его слов Джош даже растерялся. — Не знаю… Это ведь банальная вежливость. Я помню, что тебе это неприятно, — он постарался беспечно пожать плечами. На самом деле, он немного слукавил. Окажись на месте жреца кто другой, он определённо бы так подумал… А будь это условный Арнольд, так и вовсе не постеснялся бы спросить вслух. Но только не Колина. С ним… всё было иначе. И безусловное, должное безразличие, что он испытал бы при виде кого угодно в обнажении, обратилось бы при нём неконтролируемым фонтаном эмоций. Колин ненадолго замолчал, а потом озорно хихикнул. — Вот поэтому ты и особенный… Почему именно? Какие выводы сделал юноша из их маленького диалога? Непонятно. Но пространство, оставленное воображению, будоражило сильнее простых ответов. Хотя, то можно было сказать обо всей ситуации в целом. Никогда Джош не думал, что шорох ткани за спиной и едва слышное дыхание могут так сильно распалять фантазию. И волновать похлеще всех жриц этой дремальни вместе взятых… Наблюдение за медузами помогало, но не слишком. Каждая секунда тянулась, подобно вязкой смоле, и соблазн взглянуть на происходящее хоть краешком глаза буквально бросал в дрожь. Вскоре послышались скрип и возня. К моменту, как мирвалит разрешил повернуться, Джош уже весь извёлся. Но всё время томительного ожидания окупилось стократ. Ибо зрелище, представшее его взору, было столь дивным, что кровь невольно прилила к щекам. Он ведь уже видел Колина в одном исподнем. Только вот тогда тот был едва ли не с головой укрыт одеялом. Сейчас же, даже в царящей полутемени, был шанс разглядеть всё то, что он упустил из виду. А упустил он многое, это точно! Лишенные эгиды просторного плаща, у фигуры появились очертания, проглядывающие даже сквозь мешковатые портки и рубашку. Капюшон ныне не закрывал собой шею и голову, не оттенял лицо. Взгляд невольно скользил от самой макушки, пробегаясь по волосам, лучащимся белым серебром, на красивую шею, не скрытую свободным воротом рубахи. Перескакивал на мягкие, покатые плечи… А после обращался ниже, впиваясь в каждое очертание, округлость и изгиб юноши с жадностью голодного волка. Где-то в этот момент Джош с ужасом осознал, что кровь начала приливать не только к щекам. Оттого поспешно выдрал из головы все эти несвоевременные, похабные мысли, титаническим усилием воли заставив себя уставиться в пол. Колин, что всё это время копался в сумке в поисках гребня, взглянул на него с замешательством. И смутным подозрением: — Что-то не так? — Нет, просто… — блуждание глазами по комнате никак не помогало найти нужную мысль, и некроманту всё-таки пришлось посмотреть нефилиму в глаза. Обречённо, но со смущённой счастливой улыбкой, сдерживать которую уже не было никаких сил. — Ты сейчас такой милый… Слова дались не так просто, ибо то было чистой правдой. Он и представить себе не мог, что в неглиже, такой расслабленный, сытый, взъерошенный и домашний, Колин будет производить на него настолько мощный эффект. Что его сердце способно ощутить такое количество любви и теплоты в одну короткую секунду. Больше всего на свете сейчас хотелось забыться с концами. Просто утонуть с ним в этой безразмерной перине, заобнимать и затискать, выплеснуть все переполнявшие его светлые чувства в одном акте беспорядочной, но чистой любви. Только вот в реальности Джош буквально прирос к полу не в силах ни осуществить задуманное, ни стыдливо скрыться от глаз нефилима, так и проглотив этот ком внезапной нежности. Будто прочитав весь этот ворох мыслей на его лице, Колин ухмыльнулся. Как-то уж слишком нахально. Не менее нагло откинулся чуть назад, деловито закинул ногу на ногу, только сильнее очертив таким образом соблазнительно широкие бёдра. Точно бы не знал, что творит с ним таким нехитрым образом! Прямо сейчас, глядя в его бесстыжие, блестящие глаза, Джош даже не был уверен, в самом деле ли тому так нужно было время на раздумья. — Хм-м, правда? — протянул жрец, не сменяя плутоватой ухмылки. Долго правда та продержаться не сумела. То ли уже не в силах сдерживаться от вида путанно бубнящего что-то Фанштайна, то ли попросту устав ломать комедию, Колин смущённо рассмеялся. — Аха-ха, ладно, прости! На самом деле не знаю, что такого ты нашёл во мне, растрёпанном и пьяном, но… — он не удержался и сладко потянулся. — Это приятно. — Ты всегда милый, — выдохнул Джош, будто явившись с повинной. — Но сейчас почему-то особенно… Он ведь и правда не знал. Но отчего-то осоловелый и довольный Колин, белеющий в тусклом свете кружащих за барьером медуз, казался ему самым дивным видением в мире. И настолько завораживающим притом, что Джош далеко не сразу опомнился: пока его спутник активно готовился ко сну, он так и стоял столбом, облачённый во все слои одежды. Благо хоть пальто стянул, но разве это достижение? Точно пристыженный этим фактом, он силком отправился переодеваться. Скрываться сильно он не стал, но всё же отвернулся к стенке, нервно сверля глазами картины с полуголыми русалками. Несколько остыть и расслабиться здешний интерьер точно не помогал, оттого, стиснув зубы, Джош поспешил поскорее юркнуть в постель и отвернуться к стене. Разумеется, сделав вид, что так всё и надо. — Так… доброй ночи? — неуверенно пожелал он, украдкой обернувшись. Колин зря времени не терял: уже успел свернуться в клубок и с головой закутаться в белоснежное одеяло, напоминая теперь сугроб. Только его спину и можно было разглядеть в этом нагромождении. — Доброй… — глухо отозвался тот откуда-то из недр этой горы. Звучал уже так сонно и тихо, что Джош не решился беспокоить его лишний раз. Только стянул очки, сложив на прикроватную тумбу, перевернулся на спину и принялся неотрывно пялиться в потолок. Как вот теперь уснуть со всем этим ворохом впечатлений и кучей неуместных фантазий? Пожалуй, для таких, как он, здешние усыпляющие ритуалы — всё-таки благо. Всю ночь так он бы точно не продержался.