Идеология поглощения

«Проклятье… проклятье!» Как бы Джош ни старался, никак не мог заставить себя дышать. Ноги подкашивались, бешеный стук пульса отдавался в висках. А перед глазами стоял лишь один образ. Любимого человека, чьё лицо в один момент было искажено ужасом и болью. Он был так перед ним виноват!.. Это ведь всё была изначально его идея. Джош так хотел побыть с ним, что и позабыл, каковыми могут быть последствия. Насколько жесток может быть Ихариус и беспощадна его собственная проклятая жизнь… Не стоило вовлекать его в это. Нельзя было позволять Ихариусу смешивать его с грязью. Если бы он только не был таким беспечным, не поддался бы искушению… не поверил бы, что всё будет хорошо хоть один раз в жизни. Не будет. Никогда ведь не было. И вот… случилось то, что случилось. И как бы Джошу ни хотелось броситься вслед за Колином, отчаянно моля о прощении, он попросту не мог. Длань Ихариуса давила на горло слишком уж сильно. — И где только тебя носило так долго? Неужто за все эти годы ты так ничему и не выучился? Пока он спешно одевался и приводил себя в порядок, Магистр не сводил с него тяжёлого взгляда. Джош успел отвыкнуть от него за этот месяц, и оттого едва удерживался оттого, чтобы сжаться в комок. Порой даже казалось, что тот не моргает вовсе. Как огромный, жуткий коршун пялится на незадачливую добычу. — Двухдневное дело. Может, трёх. Но месяц? Ты сработал просто отвратительно. Этому нет никаких оправданий. С губ некроманта уже едва было не вырвалось очередное «прошу прощения», но силой задавил его в себе. Сколько можно? Он ведь делал всё, что от него требовалось. Преуспел, несмотря ни на что. Разве же это его вина? Зубы скрипнули от ненависти обиды. И всё же он сдержался. Не покривил лицом и не дрогнул голосом. Как и всегда. — Вы правы. Так и есть. — И будто того было мало, — продолжил Ихариус не поведя и бровью, — заявился с россказнями о ревенантах и демонах! В компании мирвалитской шлюхи! Желваки заходили ходуном, пальцы остервенело дёрнули пуговицу. — Ты совсем из ума выжил! Я уже сыт по горло твоими любовниками! С каждым разом всё хуже и хуже! Сперва дочь изменника, потом эта вечно пьяная канцелярская крыса, а теперь уже гнилепоклонников трахаешь? Твой иссохший мозг хоть может вообразить себе, что станется, если об этом хоть кто-то узнает? Одна твоя идиотская выходка похоронит десятилетия моего труда! — Магистр… — Молчать! Не желаю ничего слышать! Ты ведь даже не чувствуешь, как от него смердит. Насколько порочная, алчущая душонка сокрыта под этой бренной плотью. Ты ничто для него. Он просто пользуется тобой в своих порочных целях. А ты и рад! Позволяешь вить из себя верёвки, лишь бы было кому присунуть! И это кровь моей крови! Мне стыдно не то, что назвать тебя своим приемником — мне стыдно, что ты мой внук! Джош чувствовал, как красная пелена накатывает на глаза. Как ломит суставы на белых от сжатия костяшках, как челюсти дрожат, не выдерживая давления. Но молчал. Это было старо как мир. Они играли в эту игру с самого его детства. На него кричали, бранили и стыдили, иногда даже лупили. А он мог только молчать. Попытаться проглотить злость и обиду. Вытерпеть и подождать, когда это закончится. И рано или поздно оно и впрямь заканчивалось. Ихариус скрипнул зубами. Начал глядеть скорее испытывающе, чем злобно. — Что такого щёлкнуло в твоей пустой голове, коли ты посчитал это хорошей идеей? Это было знаком. Он может хотя бы попытаться оправдаться. Только вот как? Что он тут мог сказать? Про то, что Колин не такой как все эти ведьмовские твари, про веяния своего сердца можно было даже не рассказывать — для Ихариуса подобные речи были пустым звуком. Надо было привести доводы более расчётливые. — Его наставница многое знает. О том ревенанте, что нам встретился, о демонах. Я подумал, что мог бы… — Не смеши. Уж чем, а головой ты тут явно не думал, — старик пренебрежительно фыркнул. — Магистр, прошу! Я оказался отрезан от мира! Не мог получить прямых приказов! Действовал в рамках обстоятельств и пользовался всеми возможными средствами! С моим амулетом или общими пунктами телепортации я бы смог… — Но не смог. Согласно твоей истории все они волшебным образом исчезали у тебя из-под носа. Прямо совпадение, да? И разумеется, в этом совершенно точно не виноват твой дружок. Джоша будто окатили ведром ледяной воды. Нет… нет, конечно! Он бы и не подумал винить в этом Колина. Кого угодно, но не его. — Это… маловероятно. — Это ты так думаешь. Разуй глаза. Коварству мирвалитских выродков нет предела. Пока ты думаешь, что используешь их, они используют тебя. Впивают свои гнилые когти всё глубже и глубже, пока не становишься их марионеткой. И нет никаких случайностей. Только злой умысел. Но это не только их касается, — Ихариус вдруг ещё пуще помрачнел. — Что ты знаешь о ревенанте? Джош напрягся ещё пуще. Казалось бы, вот повод поделиться с Ихариусом информацией и заодно показательно выспросить всё, что он уже успел узнать от магистра Маготты. Но нет. Что-то было не так. Ихариус не ждал откровенного ответа. Затаился, словно паук, ожидая, когда он по неосторожности ляпнет какую-то глупость. Но какая именно деталь была роковой? Неизвестно. В эту игру нельзя было выиграть. Поражение было предрешено. — Немногое… — Не утруждай себя ложью, мальчик. Я знаю, что тебе известно о Буне. В этот момент Джош потерялся окончательно. Сердце упало куда-то в желудок, с иссохших губ, как бы он ни старался, не сорвалось ни звука. Откуда, Вайхаршана ради?! Это Маготта ему сказала. Иных вариантов тут быть не могло. Но зачем? Подставить, оболгать? Видно, его первоначальные подозрения себя оправдали. Она вела какую-то свою игру. И Джош, сам того не желая, попал в её сети. Граф уставился на Ихариуса, судорожно пытаясь сообразить, получится ли соврать. В льдистых глазах старика читалась слепая решимость. Значит, ничего из этого не выйдет — только разозлит его ещё пуще. — Сказать по правде, весь Совет знает. О чём ты думал вообще, якшаясь с этой вампирской швалью? — Магистр… — Джош едва ли не силой заставил себя дышать ровно. — Прошу, послушайте. Она сама связалась со мной. Я не сказал ей ничего важного, ничего, что порочило бы вашу честь и достоинство. Надеялся выудить информацию, понять, что ей известно, только и всего! — Разумеется, ты ей ничего не сказал. Только вот теперь Совет желает говорить с тобой. Ты впутался туда, куда не следует. И последствия теперь разгребать тебе же, — Ихариус хмуро зыркнул на него из-под седых бровей. — Будет слушанье. Сегодня же. Они допросят тебя, выслушают все твою россказни про сиинитов и решат, насколько те правдоподобны. — Сииниты? Но речь ведь шла о… Буне. Его знание того, что знать никому было нельзя. Причём тут его россказни и их правдоподобность? Ихариус перебил его. И по тону его было очевидно — вопрос Джош задал чертовски правильный. — Я ведь сказал: ты и понятия не имеешь, во что вляпался. Это звучало столь угрожающе, что Джош невольно сглотнул. Конечно же, он представлял, что дома его ждут неприятности… но чтобы такого масштаба? Ладно. Нужно было успокоиться. Дышать ровно. Он ведь не сделал ничего предосудительного, правильно? Настолько, что за это можно было бы отправить его на смертную казнь. По крайней мере Джош старательно убеждал себя в этом… И даже несмотря на это, морозец продолжал леденить нутро.

***

В Сенессей они прибыли буквально через четверть часа. Знакомые стены башни Совета давили куда сильнее обычного. Бледное, зимнее солнце тускло светило сквозь зеленоватые стёкла, смрад формалина и гниения удушал. Некромант застегнул плащ на все пуговицы, уткнувшись носом в воротник, но всё равно никак не мог перестать трястись от холода. Или от тревоги? Трудно было сказать наверняка. Но недоброе предчувствие драло горло куда сильнее здешнего воздуха. Ожидание было мучительным. Джош бродил туда-сюда по коридору, смотрел, как порхают мелкие снежинки за окном, и судорожно прокручивал в голове все идеи, что может его там ждать. То, что приём будет холодным, было очевидно, но насколько именно? Как сильно он провинился? Уже за вмешательство в дела Совета на него можно было спустить всех собак. Но были ли обстоятельства, что оправдывали бы его? Можно ли было выйти из этой истории жертвой случая, только и всего? Не хотелось бы сваливать всё на Маготту, не выяснив всей правды. Что бы ни случилось, она явно была в произошедшем ключевой фигурой. Но граф боялся, что обстоятельства того потребуют. Ихариус не преминет так поступить. И ожидает от него безропотного подчинения. Магистру будет невыгодно, если с ним что-то случится. Джош был для него лишь ресурсом, и вложил он в него слишком много, чтобы вот так отпускать. Нет, Ихариус будет впивать в него свои когти до последнего вздоха. И если обыкновенно некромант видел в том одно лишь проклятье, ныне это могло сослужить свою службу. Без его покровительства пред лицом Совета он был ничем. Он полагал, что когда его вызовут, станет легче. Но он ошибся: сердце рухнуло камнем вниз, а колени предательски дрогнули. Пора. Он не раз бывал в этом зале, но обыкновенно лишь на правах слушателя. Подолгу сидел, наблюдая, как решает Совет насущные вопросы и выслушивает просителей. Лучше бы так всё и оставалось… Но увы. Теперь он обвиняемый. И когда дверь резко захлопнулась за его спиной, отрезав всякий путь к отступлению, Джош ощутил это ярче всего. Круглый зал встретил его промозглым холодом, запахом пыли и смерти. Многочисленные свечи мерцали потусторонним светом. В стороне за маленьким, неприметным столиком лежала одна единственная рука — обхватив синюшными пальцами перо, та елозила им по бумаге уверенно и быстро, неестественно изгибая кисть. Джош уже примерно знал, что именно она там выписывает. «Протокол заседания Совета верховных магистров Сенессея номер N, совершенно секретно». Он сам видел много таких. Но никогда не думал, что сам окажется на сухих страницах пергамента. Что же, по крайней мере к нему не приставили вооруженную стражу. Уже это внушало надежду, хоть и совсем невесомую. Перед ним раскинулась уже знакомая трибуна. Пять изящных тронов, по одному на каждого магистра. Правда, на сей раз кое-что было не так. Два из них, самые крайние, пустовали. То были места самых младших из Совета. Ихариуса и… — Джошуа. Проходи. Не заставляй себя ждать. Голос старика разверз гнетущую тишину, пронесшись громогласным эхом. Он всё же был здесь. Стоял посреди зала, его ожидая. Можно было понять — он был его наставником. И в какой-то степени нёс ответственность и за его прегрешения. Опомнившись, Джош вздрогнул. Стремительно двинулся вперёд, встав подле Ихариуса, и торопливо склонился пред Советом. — Магистр Кассар. Магистр Явона. Магистр Селедэн… Приветствую вас. Сим я, Джошуа Фанштайн, предстаю пред лицом Совета и готов служить. Джош сказал это громко и ровно, но голосом не своим. Не нужно было прислушиваться, чтобы уловить в нём нотки паники. Он уже представлял, как поднимет голову и наткнётся глазами на ехидную ухмылку Селедэна. Но вместо того услышал его голос. Привычно скучающий, но необычайно озабоченный. — Выпрямись, мальчик. Сегодня у нас нет времени на любезности. Джош послушно встал прямо, стараясь глядеть в стену. Исподтишка же наблюдал за магистрами. Кассар скрипел зубами так старательно, будто надеялся обратить их в пыль. Облачённый в помпезные, чёрные одеяния, он нервно постукивал закованными в золотые кольца фалангами по трону, Кожа на нём сидела, точно тесный, неудобный костюм: местами отвратительно скукожилась, местами — висела лоскутами, где-то — и вовсе отсутствовала, обнажая пожелтевшие от времени кости и иссохшие тяжи мышц. Огонь в глазах зловеще мерцал, а каждый раз, стоило ему остановить на Джоше взор, из просто красного тот становился багряным. Селедэн закинул ногу на ногу и опёрся щекой на кулак, лениво позёвывая. Среди некромантов было не так много камбионов, и сталось, что тот был одним из них. Оттого, очевидно, слабо походил на вампира. Глаза вместо красного были розовыми, как лепестки амаранта, волосы — тёпло-чёрными, как тлеющие угли. Голову, точно корона, венчали четыре тёмных рога, кожа была золотисто-смуглой, совсем едва заметно отливала в свете зеленоватых свечей характерной для вампиров серостью. Джош слышал, он был уроженцем Ишалирии, жаркой страны далеко на севере. Это объясняло что его внешность, что манеру одеваться: в одежды светлые, цветастые и свободные, подобранные позолоченными поясами. И всё же здесь, в Сенессее, Селедэн предпочитал кутаться в пушистую лисью шубу, так, будто по-прежнему испытывал в тепле хоть какую-то нужду. Явона же наклонила голову вперёд. И казалось, смотрела на него из-под дымки тёмных, полупрозрачных одеяний. Неотрывно, пристально, так, что мороз по коже прошёл. Трон справа от неё пустовал. Обыкновенно на нём, изящно скрестив ноги, восседала Маготта, но теперь… Куда, она могла подеваться? Никогда ведь не пропускала заседания на его памяти. А учитывая слова Ихариуса… Да что, Вайхаршана ради, вообще произошло? Ихариус взял слово. И звучал уже и вполовину не таким взбешённым, каким был с утра — говорил пресно, с привычным колючим холодом. — Мой преемник прибыл, как и требовалось. Задавайте свои вопросы. — Ты слишком уж самоуверен, Ихариус, — процедил Кассар, скрипнув челюстями. — Будь моя воля, не было бы никаких вопросов. Твоего щенка на месте бы вздёрнули! — Как славно, что в нашем чудесном государстве вину надо доказать. Смею напомнить дражайшему магистру, что мы не варвары, — Селедэн вздохнул. — А ведь я мог бы заняться сейчас миллионом других вещей… Но, видно, ныне единственный, кто может призвать Совет к порядку. Ирония-то какая! Что же… — он нехотя выпрямился, игриво хлопнув в ладоши. Зал тут же наполнил переливчатый звон его серьг. — Мальчик, расскажи-ка нам, где ты пропадал весь этот месяц? Джош не растерялся и ответил, словно по выучке: — Я исполнял волю магистра Ихариуса… — И какую же именно? — резко оборвал его Кассар. Граф бросил беглый взгляд на архимага. Взгляд его был привычно мрачным и стальным, но даже не ощутив его толком на себе, Джош понял, что должен сказать. Как он и говорил: задание было секретным. Никому было нельзя знать о Лиз. И вообще обо всём, что могло бы выставить Джоша в дурном свете. О Йевене, о Х`таиле… и, разумеется, о Колине. — Я получил приглашение на празднество в Хорлоне. Магистр обозначил необходимость моего присутствия. — Ихариус, ты что, держишь нас за идиотов?! Хочешь, чтоб мы поверили, будто это совпадение?! — алый огонь в глазницах старого лича угрожающе вспыхнул. — Да от твоего выродка за версту смердит ложью! — Ну вот опять… — Селедэн прошептал это одними губами, демонстративно закатив глаза. Что в тоне, что в каждом телодвижении читалось, как же неинтересен ему этот суд. Качая туда-сюда туфлей-лодочкой, держащейся на одном лишь носке, он старательно изучал потолок. — Проклятье, Кассар! Мы тут до лета сидеть будем, коли станешь вот так цепляться к каждой мелочи. — … ревенант… ты видел… его?.. Тихий шепот разнесся по разуму тревожащим эхом. Явона не сдвинулась с места, но одеяния её бегло заколыхались. Бледные полупрозначные пальцы едва заметно подёргивались. Под капюшоном мягко замерцали потусторонние огни. Глас баньши был губителен для других. Оттого она всегда была немногословна. Но даже так её шёпот, робкий, точно шуршание листьев, заставлял мурашки бежать по коже. Джош нервно сглотнул. Им было ведомо, что он знает о Буне. Что ещё они сумели выяснить? Без понимания лгать было слишком рискованно. Да и по большей части бесполезно. Чем сложнее и обширнее паутина лжи, тем легче в ней было запутаться. Оттого некромант решительно кивнул. Ихариус скомандовал ему: — Расскажи им подробнее. И Джош принялся повествовать. Рассказал всё, как на духу. Не упоминая лишь об одной светловолосой полуэльфийке, так некстати заставшей те ужасные события. — Говоришь он просто возник там? Посреди поместья? И… гнался за тобой? — Селедэн вопросительно вскинул брови, прищурив розовые глаза. — Нелепица! Чушь! — рыкнул Кассар. — Сомневаюсь, что он просто возник. Я осматривал место, где он был замечен впервые. Видел в воспоминаниях его жертвы, как он воплотился. Джош потянулся к карману, выудив из него то самое ожерелье, что снял с тела герцогини Сивиллы. Благо, он был готов к таким развитиям событий и взял его с собой. Он развернул свёрток и на пол тут же закапало неизвестное чёрное вещество, что уже пропитало его практически насквозь. Неизвестно, что это всё-таки было, но с самого его побега из Хорлона оно продолжало течь. День за днём, капля за каплей, совсем понемногу. Но всё же непрерывно. Неостановимо. С позволения Ихариуса он преподнёс ожерелье магистрам. Архимаг уже осматривал его — только хмыкнул, сделав про себя какие-то свои, неутешительные выводы. — Здесь был камень, — пояснил Джош, пока Совет оглядывал ожерелье. — Он разбился в миг материализации ревенанта. Там до сих пор видны его сколы. Я подозревал телепортационный кристалл, но… — Не похож. Или же нечто исказило до неузнаваемости его природу, — фыркнув, добавил Ихариус. — Эта чёрная жижа, например, — Селедэн задумчиво растёр вещество пальцами. — Что это вообще, Вайхаршана ради? — Это выяснят алхимики. Джошуа сделал правильно, что принёс его сюда. — Не выгораживай своего щенка, — Кассар отвлёкся от созерцания камня, злобно свернув глазами. — Мы даже не коснулись вопроса его вины! — Который стоит довольно остро, должен признать, — вампир согласился, но очень уж неучастливо. — Скажи-ка нам, ихариусовский щеночек, какая-такая тебя укусила муха? Помнится, ты был прилежным мальчиком, помнящим, что нельзя — значит нельзя. Так какая же такая непреодолимая сила потянула тебя вдруг сунуться в дела Совета? Джош уставился на него, совершенно не понимая, о чем речь. — Прошу прощения?.. — Когда блудный магистр Совета внезапно обращает на тебя свои взор и спрашивает, хочешь ли ты узнать государственную тайну, что ты ответишь? «Нет, благодарю, мне дорога моя жизнь» или «да, ну конечно же»? — ответ Селедэну не был нужен, он только разочарованно покачал головой. — У тебя на лбу огромная мишень, мальчик. Зачем только ты влез куда не просили?.. — Не надо с ним нянчиться, Селедэн! — рявкнул лич. — Он сам во всём виноват! Это у них на роду написано… Дрянные амбиции и желание совать везде свой нос спать не дают спокойно! Чего ещё ожидать от живых! Ихариус ответил на упрёк Кассара взором не менее уничижительным. Право, будто кроме этих двоих в зале никого больше и не было. Джош даже не знал, что может противопоставить его доводам. Он и правда виноват. Как знал ведь, что не стоит лезть в дела Совета, но ведомый уговорами Маготты и собственным пытливым умом, не устоял. Что же… любопытство сгубило кошку. И теперь, столкнувшись с прямым обвинением лицом к лицу, некромант даже не знал, что может сказать в свою защиту. — Я… раскаиваюсь. Мне очень жаль. Моему поступку нет оправдания. Я смиренно преклоняюсь пред Советом и приму любое должное наказание. Джош говорил это, словно заученный текст учебника, но внутри всё дрожало. Склонившись, он уставился в пол, не в силах поднять на одного из магистров глаз. Но чувствовал на себе их взгляды. Прокусывающий нутро взор Селедэна, пробирающий до глубины души — Явоны, исходящий ядом — Кассара. И Ихариуса — прожигающий затылок особенно болезненно. Затишье длилось всего секунду. Кассар оборвал его почти сразу же, вскочив со своего места и чёрной тенью двинувшись к нему. — Будь моя воля, Ихариус, плоть твоего выродка уже жрали бы крысы, а скелет — добывал золото в рудниках Нильдена, пока кости не треснут! — нечто заставило Джоша потерять равновесие и рухнуть на землю, сгорбившись у его ног в раболепском поклоне. Тяжёлый сапог надавил на затылок, заставив лицо вжаться в холодный, мраморный пол. — Все вы одинаковы… Наглые, малодушные подражатели клятвопреступницы Адельберг! То, что в таких, как он, течёт кровь Вайхаршана — позорная ошибка природы! Голос Кассара громыхал, как буря. Но даже сквозь него Джош смог расслышать шорох призрачной мантии. — … однако … — прошептала Явона где-то над ухом. Так шумно, будто дыхнула прямо в него. — В свете обстоятельств… — продолжил её мысль Селедэн. Кассар скрипнул челюстями. Каким-то образом его костяная гримаса стала ещё более угрожающей и злобной, а пламенеющий взор — прожёг в Ихариусе дыру. — Я вынужден повременить. Будь проклят этот день! И будь проклят ваш род — корыстных, самодовольных свояченников! Селедэн за его спиной глумливо хихикнул: — Ты у нас породистый, щеночек. Поблагодари за это судьбу. Это должно было обнадёживать. Но отчего-то вдавленный лицом в каменный пол, Джош не ощущал облегчения. Только злобу, горечь и леденящую панику, подступающую к горлу. Слова вампира ощущались куда унизительнее всего, что успел сотворить с ним Кассар. Потому что были заслуженными. Если бы не Ихариус, он был бы мёртв. — Вставай, — мёрзло бросил ему старик, как только всё закончилось. Джош послушался, вытянувшись по струнке, но скорее по одной лишь привычке. Взгляд сделался мерклым и пустым, Он буквально физически ощущал, как кровь отлила от лица, а комната перед глазами начала кружиться. Остатки его спокойствия и самообладания остались на этом полу, втоптанные в белёсый мрамор. Цепь якоря, держащего его в узде, была перебита. Дальше было только свободное плавание. Неизвестность. Оттого Джош не сразу заметил, как Ихариус выступил вперёд: — Смею напомнить достопочтенному Совету, — тон его был выверенно холодным и скучающе будничным. Не было больше гневливого старика, отчитывающего его, точно мальчишку — он держался, как подобает магистру, так и излучая властность и авторитет. Покрытое изморозью лицо было невозмутимо суровым, льдинки глаз смотрели прямо на Кассара, — что ни о каком «своячиннничестве» не может быть и речи. Ни в наших рядах. Ни в нашем государстве. Своими способностями Джошуа уже не раз доказал, что не зря находится на своём месте. Рекомендую об этом вспомнить. Старый лич ничего не сказал — только презрительно поморщился. Селедэн же задумчиво хмыкнул, тряхнув длинными волосами: — Право, невозможно не согласиться. Информация, которой он располагает, куда важнее всех этих дрязг. Ненадолго воцарилась мёртвая, удушающая тишина. Кассар разорвал её в клочья, сплюнув, точно проклятье: — Служители Сиина. Рассказывай всё, что знаешь. Джош выдохнул, попытавшись проглотить ком в пересохшем горле. Трудно было звучать убедительно, учитывая, в каком он был состоянии, но выбора у него не было. Вся его жизнь висела на волоске. Что вообще он мог рассказать о сиинитах? То, что Буне наверняка был их рук делом. Ровно как и Вельзевул с Бифронсом. Лорды демонов поднимаются из могил по их воле, минуя всякие законы жизни и смерти — уже это граничило с катастрофой. И звучало абсолютно фантастично, буквально на грани горячечного бреда. Но после произошедшего в Баивеле не уверовать уже не получалось. Все эти теории заговоров не были домыслами. Но трудно было поверить россказням. Джош в жизни бы не поверил, коли не узрел бы сам. Оттого, покуда лица магистров мрачнеют и вытягиваются в недоумении, почва медленно выходила из-под его ног. — …матерь?. — хрипло переспросила Явона, оборвав его рассказ на полуслове. Некромант поспешно кивнул. — Да. Её ещё называют Свежевательницей. — … много имён… что стоит за ними?.. — Она глава этого культа. Во всяком случае, так о ней говорят. Они… не похожи на тех демонопоклонников, с кем мы обыкновенно имеем дело. И, кажется, являются противниками тех, кого мы привыкли так называть. — Ещё одна людоедская община! — вампир устало потёр виски. — Будто нам было мало проблем с демонами! Ихариус едва заметно приподнял бровь. Мысль его так и не прозвучала, но для Джоша, за всю жизнь безупречно научившегося считывать его настроение, разлилась по воздуху громогласным эхом. Комично всё-таки было слышать это от камбиона. Ещё и вампира, чей род восходил к Асмодею, точно такому же лорду демонов. — Смею напомнить, Селедэн, что демонопоклонники обыкновенно не занимаются возрождением свои праотцов. Они просто стадо баранов, ведомых своими пороками. А значит, у них есть пастырь. И если это и вправду эта «матерь» — нельзя её недооценивать. — Если хоть на секунду поверить словам твоего отпрыска, она всего лишь мирвалитская тварь, — огрызнулся Кассар. — Она попросту не могла учинить этого сумасшествия. — Не могла. А это значит — у неё есть союзники. Могущественные, умелые и сведущие в анимансии. Знающие обо всём, что творится в этих стенах. — Придержи язык! — злобно гаркнул лич. — Не при твоём выродке обсуждать дела такой важности! — Ему уже ведомо о наших делах! Как все вы ранее и признали. Очевидно, Джошуа имеет представление о том, что творится в стенах Совета. Можете кривится, топать ногами, но этого не изменить! Кассар скрипнул челюстями. Как бы он ни бесился, поспорить не мог. — Он унесёт эту тайну с собой в могилу. Я об этом позабочусь. — Я по-прежнему его наставник. Заботится об этом — моя прерогатива. Займись лучше своими учениками. Никто из них не безгрешен. — А ещё — не наделён умом столь пытливым, — ещё до того, как лич успел огрызнуться, рассмеялся Селедэн. — Воистину, ни один из наших подопечных не осмелился бы на такое! Это ведь форменное самоубийство! — Это и правда самоубийство, — мрачно зыркнул на него Ихариус. — Кто-то из нас предал заветы Вайхаршана. И ныне проклят каждый, кто об этом знает. — Как мы уже убедились на опыте… — Всё равно это не значит, что ему должно знать! Он смел якшаться с этой дочерью Асмодея! — возмутился Кассар. — Кто знает, какое порочное семя зародили её речи у него в голове?! Он может быть повинен в… — … сомнительно…. ему не хватило бы умения… — Разумеется, не хватило бы! Но он мог… — В самом деле, это легко проверить… — вампир пронзительно стрельнул в него глазами. — Щеночек, скажи-ка нам, когда ты в последнее время общался с магистром Маготтой? Вот и всплыло её имя. К добру ли?.. — Около десяти дней назад, господин магистр, — пускай новое прозвище ему совершенно не нравилось, Джош ответил непроницаемо ровно. Но сам уже не был уверен. Она дала ему наводку на Исиаса, чтобы помочь пересечь гавань, и более не выходила на связь. Учитывая все обстоятельства, предчувствие было недобрым. Учитывая атмосферу, опустившуюся на зал Совета, точно дымка тяжёлого тумана — ужасающим. — Это вполне вписывается в нашу картину событий, правда же? Что же… как видишь, магистр ныне не смогла почтить нас своим присутствием. Как думаешь, почему? Джош в самом деле не знал, и от одного только предположения, в горле вставал колючий ком. — Я… не могу знать. Вероятно, это как-то связано с тем, почему я здесь. С Буне и… возможным проникновением неприятеля в Совет. Не было ведь более свидетелей тех наших встреч. Значит, она рассказала об этом сама… По своей воле или же нет. — Умный мальчик, — Селедэн довольно растянул уголки губ. — Видишь, Кассар? Он всё понимает. Увы, Джош уже ничего не понимал. А что и сумел вразуметь — то только к своему несчастью. — Выходит… это госпожа Вульпе? Это она умыслила дурное против Сенессея? — Джош сам ошалел он наглости своего вопроса, но он сорвался с губ как-то сам собой. Адреналин ударил в голову слишком сильно. А ему хотелось как можно скорее покончить с этой шарадой. Хмурое молчание, опустившееся на Совет, пробило могильным холодом. Селедэна, правда, это не касалось: уже по тому, как заблестели его глаза было очевидно, насколько тот наслаждался нежданным представлением. — … интересно?..хочешь… спросить у неё сам?.. Голос Явоны пробил до костей. Джош правда хотел. Но был уверен — ответы ему не понравятся. — Пусть будет так, — мрачно постановил Ихариус, после чего отдал распоряжение стоящим у дверей мёртвым стражам. — Приведите магистра Маготту. Граф ожидал чего угодно. Готовился к самому худшему, что только мог себе вообразить. Но когда те, словно мрачная процессия, вернулись с одним только укрытым белой тряпицей подносом — полностью утратил всякое подобие самообладание. Одно лишь движение и светлая ткань ниспала наземь. На Джоша немигающими глазами смотрела отрубленная голова.