Running on Waves

      Обитатели лагеря встретили крутые бронированные автомобили радостными криками, а всё потому, что в начале своеобразной колонны ехала тачка Аарона. Мишонн заметила машины издалека и помахала рукой, в которой находилась катана. Бетани прыгала на месте и восторженно улюлюкала. Юджин завис на холме. Он сложил руку козырьком и заинтересованно таращился вдаль, будто не доверял чутью остальных и ждал подвоха.       Рик безмолвно посмотрел на этих людей, а затем прижался щекой к виску Дэрила. Машина перестала трястись по кочкам, и дорога стала комфортной, особенно для них — пассажиров на заднем сидении марсианской бронемашины. Парни синхронно закрыли глаза и обнялись сильнее, словно были магнитами, оторвать которых друг от друга можно лишь огромной силой.       Эрик остановил тачку. Он уставился на руль перед собой и погрузился в свои мысли так глубоко, что стал походить на застывший манекен. Взгляд мужчины потух. Кожа потеряла румянец. Дыхание стихло. Но вскоре «манекен» ожил и сорвался с места. Он пошарил по бардачку военных, не нашёл там ничего полезного и выскочил из машины, а после оглушительно захлопнул за собой дверь. Воцарилась неприятная тишина.       — Как ты? — хрипло спросил Диксон у Рика.       Граймс неопределённо повёл плечами, так как сам не мог разобраться в ощущениях. Горло царапало неприятное чувство, словно парень проглотил целую пригоршню песка, пропитанного горькой морской водой.       Тепло бойца приятно грело бок. Пальцы добытчика переплелись с пальцами Граймса, и плутонец потянулся к иссушенным губам напротив. Он закрыл глаза, и ему показалось, что на веках начали танцевать радужные капли и светло-солнечные блики; они ярко вспыхивали, неясно появлялись сразу всюду, напоминая собой бензиновые брызги в неглубокой лужице, и вызывали лёгкое необъяснимое головокружение. Дэрил ответил незамедлительно. Его страхи испарились. Пусть видят, плевать. Теплый рот моментально прижался к нежным губам Рика, жёсткая щетина на щеках кольнула его тонкую кожу, а кончик языка встретился с влажным вертлявым языком мальчишки. Грешный поцелуй сладко и терпко ударил в голову. Он вызвал давно забытые ощущения великого таинства — именно такое воодушевление и скромное любопытство ощущал Диксон, когда бродил по заброшенным храмам мёртвого мира в поисках давно потерянной благодати.       Бинт на запястье Дэрила обзавелся ярко-красными разводами. От него оглушающе пахло кровью и немного спиртовыми препаратами. Добытчику требовалась полноценная медицинская помощь, а потому садовник решил прервать поцелуй. Рик упёрся ладонью в широкое плечо и попятился назад, елозя задницей по кожаной обивке. И вовремя.       Дверь со стороны Дэрила открылась, и в поле зрения возникло ошарашенное лицо Мерла. Здоровяку прилично досталось: к его колену пристроили самодельную шину и наскоро обмотали эластичными бинтами, а эффект болеутоляющего явно снизился, вместе с его сонливой «побочкой». Держаться на одной ноге и потерять ужасно много крови… Немыслимо! Но всё же Диксон-старший стоял здесь. В уголках глаз мужчины скопились крупные слёзы, похожие на прозрачные капли росы, которые можно встретить на широких листьях ландыша поутру, губы были искривлены горестным оскалом, руки дрожали.       Дэрил не смотрел на старшего. Он замер, будто хотел слиться с высоким сидением позади, но Мерл не уходил. Оба молчали. Первым не выдержал младший боец — он попытался изобразить беззаботную улыбку и склонил голову на бок. Прищурился, словно братец источал яркую энергию мириадов солнц, и глядеть на него было невозможно. А после сделал судорожный вдох, пронзенный горем в глазах родного брата, вспоротый болью на его загорелом лице, выпотрошенный оглушающим воплем от бессилия…       Дэрил выполз из тачки. Сделал шаг вперёд на негнущихся ногах и тут же был захвачен в отчаянные объятия брата. Старший боец громко взвыл и опустил тяжёлую пятерню на затылок младшего, прижимая к себе самого близкого человека, обречённого на мучительную смерть. Нервы пошатнулись и у Дэрила. Он лихорадочно стиснул бока Мерла, и плечи парня затряслись в тихом, по-мужски сухом бесслёзном плаче.       Плутонец не шевелился. Если прикрыть глаза и попытаться представить родные теплицы, то можно решить, что Рика здесь вовсе нет; что он не слышит изумлённый вопрос Мишонн о произошедшем, не видит болезненную гримасу на хорошеньком личике Бэт, а после — её хныканье; огорченный бубнеж Юджина, попытки Аарона и Гленна оправдаться, — ничего этого нет и быть не может. Сейчас парень отчётливо видел себя лежащим на жирной чёрной земле среди ящиков с зелёными побегами рассады, рядом с кучей объёмных мешков удобрений, а под боком пристроились привычные инструменты для прополки. Самое спокойное и безопасное место в мире… Здесь нет ни боли, ни страха, ни сожалений. И Рика. Там. Больше. Нет.       Голоса смешались в единый бубнеж, шаги начали удаляться, а вместе с ними начала разряжаться тяжёлая атмосфера общего горя. Раненых братьев повели в лагерь. Граймсу показалось, что его окликнули, но он остался в машине. Плутонцу не требовалась забота или внимание. Ему захотелось исчезнуть, хотя бы на короткое время, чтобы успокоить свои мысли и смириться с тем, что из-за его сегодняшней ошибки погибнет хороший человек. На идеального Диксон не тянул, но он старался. В глубине души Граймс жалел, что не узнал своего похитителя лучше.       Одиночество — приятный бальзам. Особенно в той компании, где тебя мало кто может понять. Омега просидел в бронемашине бесконечно долго, словно ждал, что настоящие владельцы этой тачки возникнут в воздухе и всё же увезут его в лапы сумасшедшего генерала, который обзавелся персональным плутонцем, словно вещью. Парень вернулся в лагерь когда начало темнеть, а ветер принес с собой терпкий дым костра. Его приход никого не удивил. Люди горевали.       Они устроились вокруг пылающих дров, мастерски сложенных в виде крохотного вигвама, и молчали. По кругу ходила фляжка Дэрила. Её содержимым дикарь обрабатывал ссадину на коленке плутонца, потому-то мальчишка её сразу узнал, но решил прервать угрюмое молчание ОСов и уточнить:       — Разве это не твоя штука?       — Моя, — хрипло выдохнул Диксон-младший. — Больше незачем беречь её.       — У вас так принято провожать умирающих?       Дикари сидели близко друг к другу, и Граймс искал промежуток, чтобы втиснуться между ними и присоединиться к посиделкам у огня. После его вопроса лица многих исказились в неприязненной гримасе. Рик искренне не понимал почему. Обитатели лагеря походили на солнечных троллей или фей, на которых с приходом темноты обрушалось страшное проклятье, и никто из бедняг не мог сдвинуться с места и сбросить каменные оковы, а потому приходилось сидеть на месте, хлюпать влажными носами и время от времени стирать рукавами слёзы.       — Я могу произнести речь, — снова попытался омега. — Я тебя почти не знаю, но я правда могу.       — Ты такой бессердечный! — истерично закричала Бетани, резко поднимаясь с места. Мишонн схватила ее за локоть, но девчонка не унималась: — Дэрил умирает, а не отправляется на прогулку! Он… Он скоро узнавать нас не будет, а ты!..       — Все в порядке, — угрюмо выдохнул Диксон-младший.       — Ляпнешь это, когда кому-то из нас придется пустить тебе пулю в башку, братец.       — Заебало. Разве ещё не было отбоя?       Все разбрелись по палаткам, даже Мерл, которого подозрительно пошатывало, сдался после уговоров Мишонн. Болезненное выражение его лица, а также крайне осторожное и мучительное передвижение на одной ноге с помощью Гленна, говорили о том, что простреленное колено — рана не из приятных. Дэрил сидел на месте, вытянув ноги перед собой и наблюдал за алыми язычками пламени немигающим взглядом. Аарон остановился за его спиной, в руках он держал верёвку.       — Ты знаешь правила, — произнёс Ралейг.       Диксон еле кивнул, после чего резко поднялся с места, и оба направились к краю поляны. Омега не смог сдержать любопытство, а потому осторожно двинулся следом. Краем глаза он провожал холодные вечерние тени, которые тянулись по земле синими акварельными разводами от рыжего света пламени, слушал как азартно ухают совы, словно это были не птицы, а сборище сумасшедших дикарей — один из них рассказал пошлую шутку, а остальные подхватили её и передали по лесу, сопровождая пошлость глумливыми смешками-угуканьем. Мягкая трава приглушала поступь и скользко пружинила под подошвой.       Мужчины отошли недалеко. Граймс спрятался за шероховатым стволом векового дуба и притих. Чем бы ни занимались Ралейг и Диксон, они делали это молча, практически без звуков, и это только подогревало интерес начинающего шпиона. Возня длилась недолго. Вскоре лидер лагеря тяжело прошагал обратно, едва не задев широким плечом дуб, за которым прятался плутонец. Аарон уходил один с пустыми руками, шмыгая носом абсолютно также, как практически каждый обитатель лагеря этим вечером. Развели мокроту…       Ралейг исчез из поля зрения, и плутонец покинул укрытие. Рик прошел вперёд и тут же наткнулся взглядом на своего похитителя. Диксон сидел на земле, привычно вытянув ноги перед собой и согнув их в коленях; он прислонился спиной к дереву, голова его была опущена, глаза закрыты, а руки спрятаны за спиной. «Привязан!» — догадался Граймс.       — И это меня называют бессердечным? — иронично спросил плутонец.       Дэрил резко вскинул голову и прищурился, ловя размытые очертания знакомой фигуры в полутьме. Луна ещё не выкатилась на небо, а тусклый свет далёких звёзд слабо пробивался сквозь густые кроны деревьев. Рик обошёл дерево и присел на корточки, желая освободить парня.       — Не трогай, — огрызнулся реднек и сжал ладони в кулаки.       Омега растерянно выдохнул и задумчиво пожевал нижнюю губу. Он вернулся к Диксону и перекинул через него ногу, после чего оседлал своего похитителя, чтобы лучше разглядеть эмоции упрямца. Вместо того, чтобы окружить парня вниманием и заботой, его отстранили от окружающих и бросили в лесу. Заражённые были опасны своей непредсказуемостью, но Граймс прекрасно помнил, что одного дня маловато для «превращения» прекрасной бабочки в отвратительный полутруп. Дэрил всё ещё человек, и изолироваться от него таким образом было жестоко даже для дикарей. Поза Рика удивила ОСа, но он не подал виду, а лишь удобнее согнул ноги, чтобы омега мог откинуться на них.       — Завтра утром я вернусь. Может даже на разведку сгоняю, — пообещал Диксон. — Заражённый не спит в лагере. Слишком опасно.       — Ты ведь контролируешь себя, — возразил Рик. — По тебе даже не скажешь, что ты… что ты… гм…       — …ходячий труп? — продолжил за него парень.       — Пока ты не стух окончательно, можешь спать в моей палатке. — Рика словно осенило. — Точно! Даже если потеряешь контроль, ты меня не почуешь.       — Хочешь, чтобы я спал с тобой?..       Интонации реднека были неоднозначны, светлые белки его глаз заблестели в полутьме, а на приоткрытых губах, соединённых между собой влажным кончиком языка, появилась хитрая улыбка. Терять ему было нечего, и смелость хрустальной бронёй обтекала всё его существо, а потому Диксон открыто хамил, бросал горячие по-разбойничьи заинтересованные взгляды на симпатичного омегу и надеялся, что грубость оттолкнет, отвадит этого несмышленного мальчишку навсегда. Похитителю очень не хотелось видеть слёзы на этом очаровательном лице. Но с «суицидником» подобное не прокатило. Жалость не наблюдалась.       — Может быть хочу, — медленно, почти по слогам произнес омега. — Я поговорю с Аароном.       — Не нужна мне нянька, ясно? Эй! Что ты делаешь?       Граймс прикоснулся кончиками пальцев к колючей щеке похитителя, очертил острый изгиб его подбородка и прикоснулся к обветренным губам с тонкой корочкой подсохшей кожи. Юноша в прекрасном созревании своей сексуальности не мог противиться зову гормонов. Рик был неопытным. И всё же его манило испытать новый, доселе запретный плод, который казался сладостным с долей кислинки, особенно когда дело касалось этого взъерошенного реднека. Женщины дикарей были скромными и неприступными — это плутонец уяснил, когда наблюдал за крошкой Бетани. Ей нравится Дэрил. Это было заметно даже жителю Системы, который практически ничего не мыслил в отношениях. Но если тебе нравится определенный человек, то почему бы не попробовать приблизиться к нему, прикоснуться, возможно сделать совместную глупость, которая запомнится до конца жизни? Особенно когда имя негодяя терпко горчит на кончике языка, а в мыслях вспыхивают красочные картинки, которые будоражат воображение?..       — Ты можешь встать? — Граймс убрался с насиженного места. Его интересовала скорее техническая сторона вопроса, нежели моральная.       Диксон поднялся вдоль дерева и прислонился к нему. Связанные за спиной руки не позволяли совершить иной манёвр.       Плутонцу льстило, что такой выдающийся боец подчиняется ему. Послушный Дэрил был очень мил. Нравился. Граймс приблизился к нему вплотную и положил теплые ладони на талию дикаря, затем пробрался кончиками пальцев под одежду и погладил крепкий живот. Рик осязал рельеф каменных мышц и упругость бархатистой смуглой кожи, теплую впадинку пупка и ребристость широкой грудной клетки, внутри которой сердечная мышца увесистым моторчиком отсчитывала последние дни дикаря. Оба ореола небольших сосков покрылись морщинками, а их навершия затвердели, когда Граймс поднял рубашку бойца и любопытно ткнулся влажными губами в его ключицу. Младший Диксон был почти на голову выше ночного гостя, а потому безмолвно наблюдал за лаской, полуприкрыв веки и дыша открытым ртом. Раньше никто не ластился к реднеку, и чувственная смелость омеги подкупала.       Родинки украшали не только лицо ОСа. Они красовались мелкой россыпью на груди и животе парня, местами терялись среди веснушек и родимых пятен, но омега легко находил их в полумраке чувствительными губами. Дэрил подался вперёд, позабыв о связанных руках, но тут же замер и сдался.       — Развяжи меня.       Вместо ответа Рик стал опускаться вниз. Он прижался нежной щекой, никогда не знавшей бритья, к боку заражённого и медленно встал на здоровую коленку; одной рукой омега держался за пояс Дэрила, а второй провёл по внутренней стороне его бедра вверх, ощущая грубый шероховатый деним защитных штанов, и постепенно, мучительно-медленно накрыл пах добытчика ладонью.       — Рик?       — Нет, — озорно прошептал Граймс. — Ты ведь опасный и всё такое.       Дэрил судорожно набрал воздух в лёгкие, собираясь прошипеть несколько крайне неприятных ругательств, но Граймс подцепил пуговицу на его штанах кончиком пальца, и раненный подавился своими проклятиями. Омега воспользовался его беспомощностью и медленно приспустил белую кромку нижнего белья, с нежным любопытством зарываясь носом в жёстких вьющихся волосках на паху Дэрила. Сухой аромат хвойного мыла защекотал ноздри омеге. Далёкий запах терпкого мускуса пленил. Привкус кожи сладил и вызывал мурашки по загривку.       Гражданин Системы глупо улыбнулся, чувствуя на себе горящий ошарашенный взгляд такого же малоопытного парня, после чего стянул с бёдер его штаны и трусы ниже. Крупная плоть бойца напряжённо поднялась перед восторженным лицом Граймса, и он не смог отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней. Член был горячим и твердым, а ещё безумно нежным и чувствительным. О последнем омега догадался после стыдливого стона Диксона, который попытался сдержаться, да не сумел. Внимание Граймса привлекла мошонка дикаря, тоже покрытая волосками, о чём мальчишка нежно упомянул вскользь.       — У тебя разве не так? — сипло спросил Дэрил.       Глаза его были спрятаны под завесой отросшей чёлки. Кончики влажных волос слиплись. Они казались тонкими паучьими лапками, обрамляющие его красиво очерченное лицо с упрямым волевым подбородком. Аккуратные пальцы омеги потискали его яйца, а затем скользяще прошлись дальше. Диксон решил, что является извращенцем особого толка, ведь изучающие прикосновения мальчишки ему не только нравились, но и вызывали головокружительное возбуждение. Подушечки пальцев добрались до сжатого ануса, и Дэрил поджался от неожиданности.       — Не так, — с улыбкой константировал Граймс.       — О… Дай заценю?       Вместо ответа плутонец поднялся с земли и с видом серьёзного учёного привел одежду реднека в порядок. Спрятал стоящий член и яйца в трусы. Натянул штаны обратно. Застегнул пуговицы. От такого облома добытчик лагеря раззявил рот и уставился на мальчишку горящим взглядом. Конечно же Дэрил не рассчитывал на жаркий страстный секс на окраине леса, но когда Рик поплелся обратно в лагерь, у него разом сломались все стереотипы об омегах и жителях Системы в целом.       — Эй! — позвал Дэрил, стараясь особо не шуметь. — Ты реально свалишь? Чё за дела!       — Э… Прости? — отозвался Граймс и действительно скрылся в ночной тиши.       Сложно уснуть, будучи привязанным к дереву. Когда вскоре станешь ходячим трупом — ещё тяжелее. И совсем невозможно сомкнуть веки после того, как очаровательный парень, не похожий ни на кого в целом свете, возбудил до сумасшедшего пульсирующего стояка и свалил. Диксон попытался успокоить бурлящие гормоны и выбросить из головы события последнего часа, но перед глазами так и вспыхивала картинка покорного омеги, стоящего на коленях и зачарованно смотрящего на соблазнительный член. Возбуждение накатывало на Дэрила по новой. А богатое воображение, тесные штаны и связанные руки только усугубляли ситуацию.       Аарон пришел проведать его под утро. Дэрила измучила бессонница: под глазами у него пролегла синева, кожа посерела на несколько тонов, а связанные конечности ломило из-за отсутствия движений. Ралейгу стало жаль молодого бойца, и он освободил Диксон-младшего. Оба вернулись в лагерь, когда стало светать. Дэрил устроился у догорающего костра, уютно укутался в трофейное пончо и моментально задремал в сидячем положении.       Проснулся парень от того, что кто-то ласково потряс его за плечо. Реднек моментально сцапал обидчика за узкое запястье и притянул Рика к себе, желая отблагодарить мальчишку за бессонную ночь парой шлепков по узкой заднице. Дэрил с готовностью замахнулся широкой пятерней, но вовремя заметил затравленный взгляд Бетани. Это её он схватил, не Рика. Проклятый пацан, мерещится на каждом шагу… У девушки были покрасневшие заплаканные глаза. Они слезились до сих пор, и Диксон хотел спросить что случилось, а потом мысленно отвесил себе подзатыльник. Он умирает. Вот что.       — Антибиотики… — пролепетала девушка и разжала пальцы.       Во влажной ладони лежали две цветные капсулы, которые позволят Дэрилу протянуть на пару дней дольше. Он поблагодарил Бэт, запил лекарства горячим кофе и скривился. Ну и горечь!       Дэрил не ощущал в себе разительных перемен после укусов. Раны болели, и всё. Но он прекрасно знал, что через пару дней тело начнет предавать, раны вспухнут и превратятся в отвратительные гнойники, а сознание погаснет. Это происходило с каждым. Так случится и с ним. Бодрящий напиток стал горчить сильнее и боец выпустил чашку из рук.       Общая печаль лагеря давила на плечи, пригибала своей тяжестью к земле, и Дэрил не знал куда деться от слезливых глаз, которые наблюдали за каждым его шагом, ощупывали повязки на ранах блудливой тревогой, выворачивали наизнанку жалостью. Каждый в чёртовом лагере справился о его здоровье и попросил обращаться в случае острой нужды. Только мальчишки нигде не было. Неужели сбежал?       Диксон проверил Мерла — здоровяк до сих пор спал, но его никто не трогал из-за серьезной раны, а потому младший брат заботливо закрыл полог его палатки, чтобы не залетела какая-нибудь надоедливая муха, и повернулся в сторону временного жилища плутонца. Стоило проверить белого воронёнка.       Граймс сладко спал в персональной палатке. Он даже не потрудился переодеться в запасную одежду для сна, а распластался поверх шерстяного одеяла в просторной футболке с чужого плеча и трусах, а ещё Дэрила умилили грязно-черные пятки на некогда белоснежных носках мальчишки. Диксон по-кошачьи бесшумно прокрался внутрь, лёг рядом с Риком и привлек к себе милое спящее создание ближе. После вчерашней выходки садовника дикарю захотелось сделать тому страшную пакость, но в голову не пришло ничего, кроме тягучего желания накрыть приоткрытые губы спящего своими в нежном поцелуе.       — М-м-мн, — запоздало отозвался омега. — Я ведь зубы не почистил!       — Я тоже. И что?       Граймс поджал губы и тщетно попытался отвернуться, но Дэрил безжалостно навалился сверху и углубил поцелуй. Больше всего на свете ОС боялся, что плутонец состроит постную мину и спросит его о самочувствии. Поцелуй завершился. Граймс потёр сонные глаза тыльной стороной ладони и ласково провел кончиками пальцев по щеке Диксона так, словно был его законной парой.       — От тебя пахнет кофе. Где моя чашка?       — Из-за тебя я всю ночь не спал!       — Я тоже.       Боец не ожидал услышать подобное признание. Губы омеги медленно растянулись в озорной улыбке, глаза лучисто заискрились, отражая тонкий лучик солнца, который заглянул в палатку через крошечную прореху в брезенте, а темно-синяя жилка на шее запульсировала чаще.       — Я принесу кофе, — сказал парень и хитро прищурился. — Но за тобой должок.       — «Должок» так и не получил нужного внимания этой ночью, не так ли?       Дэрил распахнул глаза и уставился на Граймса. Мальчишка флиртовал с ним, подначивал и вёл себя как маленький провокатор, напрашиваясь на горячее наказание. Он смелел на глазах, ведь осознавал свою безнаказанность — палатка, стоящая в центре лагеря, транслировала по округе любой громкий звук. Омега хитро щурился, долго и нежно глядел на похитителя. Улыбался… Рядом с ним дикарь забывал о том, что уже находится одной ногой в могиле.       Диксон решил, что обязательно поквитается с мальчишкой при удобном случае и выскочил наружу. Обитатели лагеря готовились завтракать. Слышалось шелестящее шуршание фольги, в которой хранилось вяленое мясо, да гулкие постукивания ложкой о толстые стенки походного казана; ветер нёс аромат специй, которыми дикари обзавелись при последнем набеге на одинокий магазинчик у границы Системы. Также витал терпкий запах кофе, что варился в котле на костре. Диксон-младший зачерпнул бодрящий напиток чистой кружкой — они стояли на импровизированном столике из досок — и хищно усмехнулся. Если стащить пару питательных батончиков, благодарность мальчишки ему обеспечена.       Добытчика окликнул знакомый голос. Мерл всё же проснулся. Он нашёл несколько прочных веток, соорудил из самой крепкой нечто наподобие костыля, и теперь неуклюже приближался к брату. Младший сделал пару шагов навстречу, подхватил своего наставника под руку и помог ему тяжело опуститься на импровизированное сидение у костра.       — Я это… — сипло прохрипел здоровяк и похлопал себя по карманам. — Раздобыл бумагу и карандаш.       Непонимание в глазах Дэрила говорило само за себя, но боец послушно протянул руку к узкому блокноту и неуверенно взвесил его на руке. Мерл нервно закурил, мусоля фильтр сигареты тонкими губами. В глаза он не смотрел — боялся вновь расклеиться.       — Черкани матери пару строк. Может, деду. Да кому захочешь. Я передам.       — И чё писать?       — Не ебу.       — Напиши, чтобы не винили Мерла, — заявил лидер лагеря, который будто бы случайно проходил мимо. — Что погиб по своей глупости.       — Сам разберусь, — пробурчал парень и сунул блокнот и карандаш в карман.       Его настроение моментально испортилось. Здесь невозможно поговорить с родным человеком о том, что беспокоит, обсудить нежные чувства к новенькому в лагере, даже спросить о том, что писать в своей чертовой предсмертной записке — всюду таращились глаза и грелись уши, словно дикарь был неуклюжим фазаном, который угодил в силки охотника и беспомощно наблюдал за тем, как вокруг собираются голодные хищники.       Заражённого облепили со всех сторон. Послышались странные советы и глупые вопросы, и Диксон-младший еле сдерживался, чтобы не начать огрызаться. Спасением стал Юджин. Начинающий медик потянул добытчика к своей палатке; он собрался сменить повязки на ранах парня, а заодно записать его ощущения для дальнейшего изучения. Будто этот рыхлый толстяк что-то смыслил в происходящем.       Спустя долгих полчаса Диксон добрался до палатки Рика. Ничего съестного боец не принёс, кофе остыл, и вместо кремовой пенки на его поверхности плавала мутная плёнка. Граймс в поле зрения не наблюдался. Дэрил пошатался по лагерю, сходил в сторону туалета, заглянул на свежий источник чистой воды и вернулся к потухшему очагу.       Краем уха он уловил разговор Эрика и Мишонн. Они обсуждали вылазку Рика и Гленна — азиат был единственным парнем в лагере, с которым плутонцу удалось найти общий язык (за исключением Диксона-младшего, разумеется), а потому жители временной стоянки могли спокойно вздохнуть без чудаковатого омеги. Рик имел отличные задатки разведчика, и Гленну пришла в голову идея поднатаскать товарища. Местность, в которую они направились, некогда использовалась для садоводства. Граймса это порадует. Дэрилу не осталось ничего, кроме как заняться письмами, в которых он собирался попрощаться с семьёй.       Парень промаялся с писаниной несколько часов, но так и не сумел выразить всё, что чувствовал. Получалось либо ужасно сухо, либо слезливо. Малышка Бэт заметила муки творчества парня и подсела к нему с маленькой девичьей гитарой, без которой не мыслила бесконечно долгие вылазки. Тонкий голосок затянул прекрасную песню про родной дом, и Диксон-младший пустил слезу, будто знал, что всё это подготовка к его проводам в мир иной. К дежурству бойца не допустили, за водой и хворостом не посылали, словно берегли последние силы добытчика. Парень чувствовал себя призраком.       Вечером знакомое дерево ждало в свои объятия, и Дэрил покорно устроился у его спутанных корней, которые криво торчали из земли, походя на изуродованные протезы с чёрными вывернутыми пальцами.       Этой ночью дежурил Эрик. Он проверил замысловатые узлы верёвки и пообещал заражённому навестить его через несколько часов, чтобы бедняга совсем не скис в нечеловеческих условиях. Хотя бы пончо накинул на плечи — судя по туманной дымке, что стелилась у ног, ночь обещала быть прохладной.       Если бы Дэрил мог посмотреться в зеркало с утра, то он ужаснулся бы и воспринял отражение за ходячего. Парень не просто побледнел — его кожа приобрела необычный землисто-серый оттенок; под ней выпукло виднелись тёмные вены, по которым текла ядовитая кровь; белки глаз испещряла сеть красных прожилок. Дышалось тяжело, будто грудь сдавило невидимым обручем. Грязь забилась под ногти. Раны гноились. Когда Эрик освободил его, парень с невероятной сложностью отлип от дерева, у которого сидел, размял затёкшие конечности и только потом отправился в лагерь. Он шатался, словно маятник метронома и прикрывал глаза ладонью. Местность плыла перед глазами, а солнце больно лупило по зрачкам яркими лучами.       Дэрил сгорал. Юджин прошептал за спиной, что Диксону остался день. Два, если повезёт. Заражённый добытчик молча пробрался в палатку омеги, пустующую со вчерашнего дня, сгрёб в охапку тонкое шерстяное одеяло, которое хранило запах плутонца, и завалился на бок, жадно затягиваясь этим приятным, почти неуловимым ароматом, словно дымом излюбленных сигарет. Вирус и ночь, лишённая всяких удобств, вымотали парня, и он безропотно провалился в туманное забытьё.       Знакомый смех мелодично пронесся по лагерю, и Дэрил рывком подорвался на жёстком лежбище. Рик. Это был Рик! Омега воодушевленно рассказывал о прекрасных видах, которые открылись ему за пару дней. Гленн довольно подтверждал каждое его слово и подкреплял восторги садовника краткими высказываниями о пользе вылазки: Граймс осмотрел одичавшие фруктовые деревья и нашел отличные экземпляры для пересадки, кое-где реально срезать верхний слой плодородной почвы и использовать в Александрийских садах; можно оживить брошенный заводик по производству удобрений.       — Никогда не видел столько зелени! Даже в самых громадных теплицах. И всё шепчет, цветёт, благоухает!..       — Ты так говоришь, будто в Системе нет открытого пространства, — раздался скептичный голос Мишонн.       — Я никогда не покидал Плутон. А это край закрытых теплиц и жилых блоков. Самое массивное, что там есть — это автострада. Кусочек свободы.       Дэрил медленно выполз из палатки и поднялся с тяжёлым кряхтением. Добытчика окружил стрёкот сверчков, треск сухих поленьев в костре и назойливый писк москитов, роем гудящих в вечерней полутьме. Внимательные взгляды дикарей пригвоздили к земле. Плутонец тоже замер, и на дне его светлых глаз затаилась печаль.       — Аарон?.. — позвал лидера омега, и в его голосе послышались неуверенные нотки.       — Правила есть правила, — строго выдохнул мужчина. — Заражённый не спит в лагере со всеми. Даже если он тебе не опасен.       Догадаться о предмете их спора было легко. Диксон не успел придумать с чего начать разговор, как Аарон объявил отбой. Боец прекрасно понимал, что все только и ждут того момента, когда живой труп не будет разгуливать рядом и настанет пора прикопать его со всеми почестями. Даже Мерл, который уверенно шел на поправку, не поднимал глаза и молча закидывался бухлом из личной фляжки под неодобрительные взгляды остальных. Плутонец подошёл к Дэрилу. Граймс выглядел растерянным и не знал, что сказать. Желание остаться наедине застряло массивным булыжником в районе желудка, ведь на это остались крохи времени.       — Приходи сегодня, — еле слышно сказал Дэрил. Ему вновь пришлось наклониться, и после обжигающего шёпота Граймс ощутил невесомый поцелуй в ухо.       Омега стрельнул заинтересованным взглядом и кивнул. К парню, который ему нравился, Рик притащился бы без приглашения. Он с трудом дождался пока все устроятся по своим палаткам, проследил взглядом за дежурным до кромки перелеска и бесшумно (как недавно научил разведчик Гленн) прокрался к Диксону. Боец скомандовал освободить его, и омега нащупал нож в кармане, презентованный мальчишке для личных нужд. Пара быстрых движений - и готово.       Парни крепко обнялись и не произнесли ни слова. Эрик, стоящий на защите стоянки вторую ночь подряд, мог прийти на шум и поднять тревогу. Диксон взял мальчишку за руку и приложил палец к губам, призывая к осторожности, после чего повёл его звериной тропкой вперёд. Взошедшая луна серебрила его волосы и плечи тяжёлой кожаной куртки; военные ботинки тихо ступали по влажной от росы траве, а ночной ветерок ласково трепал густую шевелюру. Походка бойца выдавала его усталость. Плечи шоркали о жёсткую кору деревьев. Дэрил несколько раз оступался. Замирал. В такие моменты плутонец сильнее сжимал его руку и виновато улыбался в темноту, словно его волнение могло излечить смертельные симптомы.       Пара тайком пробралась к импровизированной парковке. Дикарь опустился колени у заднего колеса одной из бронетачек и с видом фокусника выудил ключи из потайного лаза над шиной. Омега растерялся и присел рядом, поднимая брови в безмолвном вопросе.       — Хочешь на свидание? Со мной.       — Первое? — смешливо переспросил омега.       — И последнее, — хрипло отозвался боец.       Он слегка сдвинул бинт на прокушенном запястье и показал мальчишке чёрную гниль, почти добравшуюся до самой кости. Хорошо, что лагерь не страдал дефицитом обезболивающего. Граймс уставился на рану, после чего удручённо покачал головой и прислонился лбом к переносице своего похитителя.       — Хоть на край света.