Раны невинных

Альфа долго не мог расправиться с Агатой: заполучив омегу, одного слияния ему бы явно не хватило. Связанная и послушная, она была в его власти, и только он мог решить, когда всё закончится. К её сожалению, это решение пришло только утром. Безжизненное тело или, точнее, кусок мяса, с которым зверь наконец наигрался, было положено на кровать. Множественные ушибы, порезы и разрывы были прикрыты невинностью белого одеяла, в попытке скрыть свой неконтролируемый порыв, присущий его расе. Бесшумно одевшись, он удалился, наконец оставив её в покое. Через пару часов тело стало подавать признаки жизни. Медленно двигаясь, оно пыталось принять более безболезненную позу для сна, пытаясь не напоминать о случившемся, как можно дольше. Проведя ещё несколько часов в забвении, Агата проснулась, но побоялась открыть глаза. Навострив свой слух, она в течение нескольких минут внимательно вслушивалась в окружавшую её тишину: ничего не услышав, она слегка успокоилась и открыла глаза. Взгляд быстро прошёлся по комнате, страх исчез, позволив пошевелиться. Схватившись за изголовье кровати, Агата смогла встать. Неприкрытое, израненное в неравной схватке тело, еле держалось, быстро растрачивая остатки энергии. Путь до ванной сейчас потребовал много сил: ноги преодолевая невыносимую боль, продолжали идти. Чтобы хоть немного её уменьшить пришлось передвигаться с слегка раздвинутыми ногами. Она знала, от чего эта боль, но пыталась приложить неимоверные усилия и не обращать на неё внимание хотя бы минуту. Желаемого, увы, не случилось, преодолевая неуверенными шагами путь, боль окрашивала их своими оттенками, отвечая полным равнодушием на мольбы жертвы. Холодная вода отлично подошла, чтобы смыть кровь с тела; горячая вода не могла сейчас быть столь полезна: она растревожила бы свежие раны. Наблюдение за стеканием бардовых потоков воды с её тела в трубу, помогли омеге немного прийти в себя. Жаль только, что нельзя недавние воспоминания так же просто смыть, не оставив и следа. Выйдя из душа, Агату трясло уже не от страха, а от воды, в которой она мылась. Быстро накинув халат, появившийся на крючке, длинна которого позволяла прикрыть все места; бельё же не изменилось, и ничего не оставалось, как воспользоваться им. Пальцы рук завязали пояс в замысловатый узел, развязать который потребует не малых усилий. Кровотечение уменьшилось, но всё равно пришлось использовать прокладку весьма внушительных размеров, так как она не знала, как долго это продолжится. Чтобы вернутся в постель, ей пришлось растратить последние силы. Ослабленное тело в халате рухнуло на кровать и полностью скрылось под одеялом, где пыталось найти хоть какое-то успокоение. Слёзы были истрачены, крики ни к чему не приведут, боль, считая своим долгом, неустанно напоминала, кто это сделал. В попытке отстранить пугающие её воспоминания и мысли, она уснула.