Зола к золе

      — Думаю, насчёт горючего беспокоиться не стоит, — говорит Гаррет, запивая бутерброд кофе из крышки термоса.       — Это ещё почему?       — Потому что я дважды проверял бак, пока ты спал…       — То есть, счётчик барахлит?       — Нет. — И, предупредив дальнейшие вопросы: — Мир барахлит. — Гаррет поводит рукой с бутербродом, описывая полукруг. Потом снова смотрит своими ясными ярко-голубыми глазами. — Дважды, Джош. Оно на одном и том же уровне. Это место — мир, откуда приходят Лангольеры… понимаешь?       — Не похоже, — сухо отвечает Джошуа.       — Тогда почему у нас каждый день есть кофе и эти бутерброды с ветчиной? Я имею в виду, тот же самый кофе и те же самые бутерброды…       Джошуа ставит свою пустую кружку на землю. В его глазах мелькает растерянность — всего на мгновение. Затем Джошуа прищуривается.       — Хорошо. Но мы-то не «перезагружаемся».       — А это как посмотреть. Тебе, насколько я помню, неделю назад было пятьдесят четыре… А мне, между прочим, сорок.       Они молчат, глядя друг на друга. Гаррет чувствует, как по ткани куртки скребут коготки: белка карабкается на плечо.       — Через некоторое время нас обоих начнёт тошнить от этой еды. — Гаррет допивает кофе. Не глядя, тянется погладить зверька. — А может быть и нет…       Джошуа теперь смотрит вдаль, за спину Гаррета, за долгую равнину.       — Как думаешь… — Он морщится, слова даются ему с трудом. — Они правда его?.. Наш дом…       Гаррет не оборачивается, наблюдает за Джошуа — тот на несколько секунд словно бы вернулся в свой настоящий возраст.       — Да, — отвечает Гаррет. И бормочет под нос:— Чёртова Овальная база…       Белка, метнувшись, слетает с плеча, что-то зажав в лапках; затем раскалывает это «что-то», словно орех — только вместо скорлупы на землю падают две хитиновые пластинки. Ещё несколько мгновений, и голова жука отгрызена.       — Жучок! — смеётся Гаррет, и Джошуа улыбается тоже. Потом, продолжая улыбаться, говорит:       — А ведь это мог быть настоящий «жучок». С Базы.       Белка серьёзно смотрит на Джошуа умным глазком. И продолжает уничтожать «жучка».              Поздней ночью они лежат посреди пустоши — двое молодых мужчин, тридцать четыре одному, двадцать девять другому — белка свернулась калачиком у самого уха Гаррета и слегка посапывает во сне — рука Джошуа находит руку Гаррета, он что-то бормочет себе под нос — чертыхается, сжимает пальцы — россыпь звёзд на глубоком индиговом фоне меркнет, когда набирает силу Луна, тёмно-оранжевая и яркая одновременно, кажется, что под ней ни за что не заснуть. В небе над ними движущиеся точки прокладывают свои маршруты среди созвездий, ветер шелестит сухой травой, а таинственная Овальная база, должно быть, уже вовсю отстраивается где-нибудь в другом месте, потому что так этот мир существует — словно бы в вечном повторе (но это не так, сердце чувствует, что не так).       — Как ты думаешь, если что-то… если что-то случиться с одним из нас… на следующий день мы опять восстановимся? Как бутерброды? — Гаррет говорит это очень тихо, но Джошуа, конечно, всё слышит — недовольно поворачивается, сжимает до боли пальцы.       — Попробуй ещё при мне об этом заикнуться! — сурово блестит глазами в этом странном ночном свете. Гаррет, не удержавшись, улыбается. Он даже боль в руке готов терпеть, потому что это ещё одно доказательство, что они пока живы. Чёрт побери.