Until the Camellias Wither

Если бы только часы могли говорить, Возможно, тогда я не чувствовал бы себя таким одиноким.

***

      Джисон плюхнулся в своё кресло, в изнеможении откинув голову на спинку. Это был долгий утомительный день. Он протянул руку, чтобы убрать волосы со лба, слегка поморщившись от боли. Пальцы болели, и ещё одна отметина впивалась в его золотистую кожу. Он поднёс руку к лицу, растопырив кончики пальцев и изучая клейма своих наказаний. Мерцающие золотые нити обвились вокруг его пальцев и медленно поползли вверх по тыльной стороне ладони к запястью в красивых постоянных узорах.       Он вздохнул, опустив руку на подлокотник. Повернул голову и посмотрел в окно, заметив мягкие серые облака, кружащиеся в небе. Опять собирался дождь.       Джисон любит дождь.       Это его последняя связь с другой стороной. Дождь всегда один и тот же, независимо от того, где вы находитесь во Вселенной.       Ведь так?       Хан был погружен в свои мысли, когда внезапно почувствовал сдвиг в магии. Он вытянулся по стойке «смирно» и медленно поднялся со стула. Что-то было не так. Кто-то пересёк завесу в его собственное личное измерение пустоты. Кто-то без особых усилий вошёл в тюрьму, которую он построил для себя.       Парень тихо двинулся к своему заднему крыльцу, облака над ним потемнели, прежде чем, наконец, разразились тёплым дождём во второй раз за этот день.       Он улыбнулся, покидая безопасное крыльцо, чтобы прогуляться под дождём, позволяя ему пропитывать его гладкую кожу. Его одеяние из красных цветов волочилось за ним по траве, тоже намокнув. Но он не обращал на это внимания.       Время продолжало безжалостно тикать, но здесь он застрял в тишине, в пустоте, которая мешала ему двигаться дальше.       А потом случилось нечто невероятное.       Впервые за всю его жизнь в мире воцарилась тишина.       Всё, что мог слышать Джисон, — это мягкий стук дождя по листьям и другим растениям. Исчезли непрерывные звуки часов. Исчезли шумные ежедневные напоминания о том, кто он такой.       Забыв о посетителе, Хан поднял руку к небу, позволяя дождю стекать по его вытянутой руке.       Ему хотелось плакать слезами радости, или печали, или того и другого вместе. Его разум наконец-то освободился от постоянного тиканья, которое раздражало его душу. Наконец-то всё стихло.       Пока этого не случилось.       Джисон не мог не смотреть, как дождь, казалось, замедлился, капли мягко плескались о его золотые метки, падая на землю только для того, чтобы остановиться и вернуться обратно в небо. Но дождь был уже не единственным звуком, который он слышал. Нежный звук, шепчущую мелодию, такую же тихую, как журчание падающих дождевых капель, которые цеплялись за его ресницы, когда он смотрел на небо, прекрасную мелодию, которая начала обволакивать его разум. Он продолжал смотреть на небо, позволяя дождю падать на лицо, пока он сосредоточился на этом душераздирающем звуке.       А затем кто-то вошёл в его периферийное зрение, остановившись на полпути и пристально глядя на Джисона.       Песня становилась всё громче в ушах Джисона, заглушая звуки дождя.       — К чему ты стремишься? — спросил Хана чей-то голос. Он отметил, что звук этого голоса был мягким и мелодичным, почти таким же прекрасным, как песня, всё ещё звучащая в голове Джисона.       Парень бессознательно ухватился за этот звук, держа его близко к сердцу. Он медленно опустил поднятую руку и наконец, полностью повернулся к гостю.       При виде представшей картины он перестал дышать.       Хан был слишком отвлечён непрерывными музыкальными нотами, звучащими в его голове, и неземной персоной, стоящей перед ним, чтобы заметить это.       Чтобы заметить, что глубоко в кармане брюк замороженные часы, которые он получил некоторое время назад, сдвинулись по часовой стрелке с одним тиком.       — Я жду того дня, когда ты найдёшь его, Хан Джисон. День, когда ты станешь слышать не настойчивое тиканье часов, а тихую песню, что приведёт тебя в море звуков.