Until the Camellias Wither

Пойманный в ловушку замешательства, я всё ещё не узнаю себя. Я стою перед тобой, и ты смотришь на меня.

***

      Боги стояли на берегу в песке, наблюдая за кораблём, уплывающим далеко-далеко. Была уже почти ночь, костёр позади них ярко пылал. Вокруг них трепетал пепел с дерева, как снежинки зимой.       — Ты ведь сказал Чану, что только временно лишил его магического зрения и способности к магии? — спросил Тэхён у Хосока.       — Э-э… — пробормотал Хосок. — О чёрт, я так и знал, что что-то забыл, — ухмыльнулся он. Тэхён удивлённо поднял бровь, но затем отвлёкся, когда Чимин позвал его.       — Тэхён, скорее! Смотри! Они спасли дерево! — он хихикнул. Его красная мантия развевалась от ветра с моря.       Тэхён оставил Хосока и спустился на землю рядом с лесом. Он откинул с глаз прядь тёмных волнистых волос и посмотрел вниз на землю, его близость к природе и магии говорила ему, что Чимин был прав. Он мягко улыбнулся, глядя вниз. Через несколько дней молодой саженец прорастёт из земли и начнёт здесь новую жизнь.       Более счастливую.       — Эти дети проделали хорошую работу, я могу понять, почему Сокджин-хён полюбил их, — сказал Тэхён Чимину. Он небрежно обнял мужчину за плечи, и оба они, оставив саженец, направились обратно к Хосоку.       — Ты думаешь, они уже закрыли третью дверь? — спросил Чимин у Хосока.       Бог хитрости пожал плечами.       — Не знаю, но скоро на том корабле будет супер весело, — засмеялся он, возбуждённо хлопая в ладоши. Его золотисто-жёлтые одежды мягко покачивались у ног, когда он продолжал смотреть с яркой улыбкой вслед кораблю.       — О нет, что ты сделал? — спросил Чимин.       — Через несколько часов они все поменяются телами, — взвизгнул Хосок.       — Ты уверен, что это нормально? — нерешительно спросил Тэхён.       Хосок отмахнулся от его беспокойства.       — Как только они сойдут с корабля, то вернутся в свои собственные тела. Я подумал, что им нужно немного времени для братского общения. Они всё ещё слишком далеки друг от друга. Им нужно отложить в сторону свои разногласия. На мой взгляд, всё идет слишком медленно.       Чимин задумчиво склонил голову набок, его яркая светлая чёлка упала ему на глаза от ветра.       — Но, хён, что, если они решат закрыть врата в середине их смены тел? Только Джисон может закрыть ворота, и если он поменяется с кем-то… — он замолчал, позволяя другим осознать.       — Хён! — заскулил Тэхён на Хосока. — Это ужасно! Ворота не будут закрыты, и мир, возможно, будет уничтожен!       Хосок отвёл взгляд от корабля, который был уже так далеко, что казался лишь крошечным пятнышком, и посмотрел на двух младших богов.       Затем он пожал плечами.       — Возможно, — засмеялся он, уворачиваясь от удара Тэхёна.       Чимин хихикнул.       — Ах-ох~ ты совершенно не думаешь о будущем, когда творишь свои шуточки. Я всё расскажу~ — пропел он. — Юнги-хён выбьет из тебя всё дерьмо! — взволнованно сказал он.       Затем он исчез прямо у них на глазах, оставив после себя порхание маленьких красных бабочек.       — Маленький стукач, — проворчал Хосок. — Я поменяюсь с ним комнатами, когда вернусь. Что скажешь, Тэтэ? Тебе нужен новый сосед по комнате? Теперь я могу рассчитывать только на тебя, — Хосок изящно похлопал ресницами.       Тэхён ухмыльнулся.       — Это ты так думаешь. Интересно, как Сокджин-хён себя поведёт, когда узнает, что ты связался с детьми? — рассмеялся он, его голос эхом разнёсся по пляжу, когда он исчез, оставив после себя облако зелёных искр, которые напоминали светлячков в ночи.       — Эти маленькие говнюки, — надулся Хосок, но тут же улыбнулся и последовал за ними во вспышке яркого света.

***

      Джисон разочарованно вздохнул. Теперь, когда солнце село и остров остался далеко позади, он поднялся со своего места на деревянной палубе и направился к мрачному жнецу. Он плюхнулся рядом с ним на землю и просто сидел.       Минхо никак не отреагировал, просто продолжал смотреть на звёзды и темнеющее небо. Он молчал в течение многих минут. Джисон неловко пошевелился несколько раз, прежде чем, наконец, произнёс:       — Я зол на тебя, ты знаешь, — тихо сказал он Минхо, прерывая молчание.       — Забавный способ показать это, — ответил Минхо.       Джисон повернулся к Ли, свирепо глядя на него. Однако Минхо даже не взглянул на него.       — Ты всё время это делаешь? Отталкиваешь всякий раз, когда кто-то пытается подобраться ближе?       Минхо ухмыльнулся, и Хан это заметил.       — Ты всегда чувствуешь необходимость сунуть свой нос в чужие дела, думая, что можешь стать их спасителем? — спросил он в ответ у Владеющего временем.       — Да, — упрямо ответил Джисон.       — Тогда да, — бросил Минхо в ответ, отворачиваясь от неба и наконец-то глядя на него с весёлым выражением лица.       Джисон с шипением выдохнул сквозь передние зубы, надувая щёки.       — Хорошо, теперь, когда мы это выяснили. Я всё ещё злюсь на тебя, — повторил он.       — Я уже понял, — сказал Минхо, ухмыльнувшись, когда Джисону показалось, что он вот-вот взорвётся.       — А ты не собираешься спросить меня почему? — продолжал Хан.       — Если я скажу «нет», ты мне всё равно расскажешь? — тут же спросил Минхо.       Джисон вздохнул, придя к выводу, что ему не удастся выиграть эту битву. В данный момент он слишком устал, чтобы продолжать этот бессмысленный спор.       — Я злюсь, потому что ты был прав.       — Я всегда прав, — невозмутимо ответил Минхо.       Джисон пристально посмотрел на него, и, не колеблясь, в гневе ударил его плечом. Минхо тихо рассмеялся, потирая плечо. Джисон нанёс сильный удар.       — Ладно, ладно. Теперь ты привлёк моё внимание. Продолжай, — сказал он Владеющему временем.       — Ты был прав, — откашлялся Хан, — я боюсь признать, что мир, возможно, не так хорош, как я пытаюсь в это поверить.       Минхо кивнул, решив на этот раз ничего не говорить. Хан молчал ещё несколько секунд, глядя вниз на свои руки, покрытые золотыми отметинами. Минхо решил, что это всё, что он должен был сказать, и начал поворачивать голову обратно к небу, когда Джисон вновь заговорил.       — Но ты тоже ошибаешься, — он играл пальцами — ещё одна его привычка, когда он глубоко задумывался.       Минхо по-прежнему молчал, теперь уже с любопытством глядя на младшего. Джисон, наконец, поднял голову, решительность и упрямство застыли в его глазах.       — Жизнь может быть прекрасной, тебе просто нужна веская причина. Тебе нужна цель.       Минхо молчал, но продолжал пристально смотреть в глаза Джисону. Как будто он мог заставить себя увидеть мир таким, каким его видит Джисон. Было ли это незнание? Или, может быть, упрямство? Или, может, Джисон искренне и от всего сердца верит, что в жизни есть нечто большее, чем то, что встречается на глаза.       Поэтому Минхо задал вопрос, даже если он думает, что уже знает ответ. Может быть, Джисон видел что-то, чего не мог видеть он сам.       — Ты думаешь, что мир такой? Красивый?       Джисон долго думал об этом, затем улыбнулся Минхо и наклонился к нему так близко, что их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга.       — Я думаю, что мир такой, каким он должен быть. Воспринимаем ли мы его как прекрасное или нет — это полностью зависит от нас. Я имею в виду, конечно, есть определённые аспекты этого мира, которые считаются красивыми, но мир в целом? — он покачал головой, глядя на Минхо. — Это не тот вопрос, на который я могу ответить. Не думаю, что он вообще существует.       Минхо нахмурился, почему-то не удовлетворившись ответом Хана. Он хотел бы, чтобы всё было чёрно-белым, но вместо этого он остаётся на плаву в серой зоне.       — Тогда… — Минхо вздрогнул и наклонился ещё ближе к лицу Джисона, так близко, что тот почувствовал исходящее от него мягкое тепло. — Как я выгляжу? В твоих глазах? — прошептал он ему на ухо.       Джисон продолжал смотреть на Минхо, глаза жнеца были тёмными, как глубочайшая бездна. Но даже так они отражали то немногое, что было освещено луной и звёздами наверху.       По его честному мнению, Минхо был прекрасен. Это ни для кого не было секретом, потому что его внешность и в самом деле была далека от смертной или обычной. В Минхо была какая-то холодная красота, которая заставляла других пугаться или чувствовать себя неполноценными. Он выглядел проницательным и невозмутимым.              Но это было только на поверхности. У него было так много других вещей, которые делали его столь же красивым. На самом деле, они все такие. Все девять из них были «прекрасны», но только не по тем причинам, которые могли бы подумать другие.       Джисон наклонился ещё ниже, не отводя взгляда от пронзительного взгляда Минхо, одаривая его таким же всезнающим взглядом, который был знаком и Минхо. Между ними возникла опасная близость, которая почему-то заставила сердце Ли слегка дрогнуть. Никто никогда не был так дерзок, как Джисон. Никто никогда не приближался к мрачному жнецу.       — Мне кажется, ты выглядишь печальным, — тихо прошептал Хан.       Минхо быстро моргнул несколько раз, немного отодвигаясь… не удивлён, но он был немного смущён и ошарашен этим заявлением.       Джисон пожал плечами, отвернувшись от Минхо и придвинувшись ближе, так что его плечо коснулось плеча другого.       — Но это всего лишь моё личное мнение.       — Ну, я думаю, что ты выглядишь потерянным, — пробормотал Минхо в ответ. Он не оттолкнул Джисона, прилипшего к нему, как клей. Хан узнал, что Минхо на самом деле любит подобную привязанность и небольшие прикосновения.       — Тогда ты был бы прав. В каком-то смысле я заблудился. Как и все мы.       Минхо молчал. Остальные уже спали или сидели по своим маленьким углам, тихо переговариваясь между собой. После того, как Чонин немного поплакал из-за убийства дерева, он оставил Минхо и вразвалку подошёл к Хёнджину и Сынмину, где они немедленно обняли его и прошептали нежные слова, чтобы заставить его чувствовать себя лучше. Чанбин, конечно же, попытался отвлечь Феликса от его собственного печального состояния, осыпая его поцелуями по всему лицу и требуя, чтобы его «накормили». Чан тупо уставился на остров, снова взяв управление кораблём, и наклонился в объятия Уджина, когда волк обнял его сзади за талию. У Уджина был дар чувствовать перемену настроений Чана, даже когда это не было так очевидно для других членов команды. Должно быть, это было животное или что-то в этом роде.       — Почему ты так сильно хочешь умереть? — резко спросил Джисон Минхо. Для любого другого это был бы бесчувственный способ спросить подобное в лоб. Но Хан знал, что Минхо не оценит его попытки «на цыпочках» обойти эту тему. На самом деле, он бы разозлился и полностью закрылся от него. Минхо не раз доказывал, что больше всего на свете ценит честность и преданность.       Минхо усмехнулся этому вопросу, отчего Джисону стало ещё любопытнее. Затем он вздохнул и полностью прижался к боку Хана, положив голову ему на плечо, слишком уставший, чтобы сидеть прямо. Теперь у него было довольно смертное тело, а это был чертовски долгий день. Джисон не отмахнулся от него, втайне радуясь тому, что Минхо доверяет ему настолько, что остаётся рядом.       — Я предполагаю, что ты так любопытен из-за моей небольшой вспышки утром. Я вовсе не хочу умереть. Это не так, и никогда таким не было, — Джисон позволил ему говорить, не перебивая, решив положить свою милую щёку на макушку Минхо. Что? Он тоже устал, знаете ли. — Наверное, я просто устал от жизни. В моих глазах мир всегда был уродливым местом. Я устал желать, чтобы всё стало лучше, — честно ответил он.       Джисон надул губы, хотя Минхо и не мог его видеть.       — И что же теперь? Ты вместе с Чаном, и остальными. Конечно, жить с ними стало лучше, не так ли? — он не мог не возразить. Он всегда видел светлую сторону вещей, даже когда не пытался этого сделать.       Минхо схватил руку Хана, лежавшую у него на коленях, и начал играть с его пальцами. Он осторожно перевернул их, изучая золотые метки Джисона, его наказания. Наказания за что, никто никогда не узнает.       — На самом деле, Чан и все остальные — это причина, по которой я всё ещё здесь. Я не хочу убивать себя, так что не придумывай никаких сумасшедших идей, и я не подавлен или что-то в этом роде. Я просто устал от бессмертия. Я перестал быть жнецом и хочу спокойно прожить остаток своих дней. Я больше не бессмертен, как вы, но у меня всё ещё очень длинная жизнь впереди. Чан знает это и безоговорочно уважает мои желания.       Как мог Джисон поспорить с такими доводами?       — Я завидую тебе, Хан Джисон, — прошептал Минхо.       Услышав его слова, Хан замер, на его лице отразился шок.       — Мне? Почему?       — Ты — владелец времени. Ты можешь видеть начало жизни. Ты можешь увидеть всё, что происходит перед этим. Люди смеются и растут, надежда и радость в их глазах, — Минхо бессознательно сжал пальцы Джисона. — Но я? Я — мрачный жнец. Всё, что я когда-либо видел — это конец жизни. Ужасные последние мгновения человеческого существования, выражение отчаяния и боли в их глазах, когда они делали свой последний вдох. Их голоса постоянно умоляли меня о ещё одной минуте, ещё об одном мгновении здесь, на этой земле.       От слов Минхо глаза Джисона наполнились слезами. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Он всегда чувствовал себя беспомощным, неспособным изменить ход времени. Он никогда не думал, что Минхо, возможно, чувствует то же самое. Может быть, он тоже чувствует себя беспомощным, неспособным остановить приближение смерти.       Джисон проглотил комок в горле.       — Мы не должны жить с такими чувствами. Мы могли бы попытаться сделать что-то с этим, любым способом, которым можем, — поспорил он с Минхо. Опять же, это просто было в его природе — бороться до самого конца. Минхо мог бы сдаться и принять свою судьбу, но не Джисон.       Минхо отпустил пальцы Джисона, но держался за его плечо.       — Нет ничего плохого в желании быть особенным, — настаивал Джисон.       — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть быть нормальным, — так же упрямо ответил Минхо.       Они оба были похожи, но всё же очень разные.

***

      — Интересно, почему тот бог хотел вернуть наши кольца, — прошептал Хёнджин Сынмину, стараясь не разбудить Чонина, но безуспешно.       — Какие кольца? — тихо спросил Чонин, приподнимаясь. Он никак не мог уснуть после той бури эмоций, через которую прошёл.       Сынмин нахмурился, глядя на Чонина.       — Нам уже давно подарили кольца, но мы понятия не имеем, для чего они нужны. Конечно, мы держали их рядом, потому что кто знает, что случится, если мы избавимся от такого подарка богов?       — А можно посмотреть? — спросил Чонин, надеясь отвлечься от своих лихорадочных мыслей.       Сынмин посмотрел на Хёнджина, а Хван пожал плечами.       — Да, почему бы и нет, — он снял с шеи серебряное ожерелье, которое всегда носил под одеждой, и показал три кольца на его конце. Чонин осторожно потянулся вперёд и осторожно приподнял одно из колец.       — Это великолепно, — прошептал он. Они были сделаны из розового золота и украшены камнями пустоты, которые затмевали рубины звёздного света. Они поблескивали в лунном свете. — А почему вы их не носите? — спросил их Чонин.       — Мы никогда не видели для этого причины, — ответил ему Сынмин.       — Ну, вы должны, — улыбнулся Чонин им обоим, осторожно положив цепочку обратно на широкую грудь Хёнджина, а затем любовно похлопал по кольцам. — Это был подарок, и очень красивый. Зачем его попусту тратить?       — У меня есть идея получше, — возбуждённо сказал Хёнджин. — Как насчёт того, чтобы мы все его носили?       — Ты совершенно прав, Джинни. Бог сказал, что мы можем отдать третье кому угодно, кому захотим.              Чонин переглянулся между ними.       — Нет, не могу. Они явно были важным подарком для вас. Было бы неправильно с моей стороны-       Но он был отрезан Кимом.       — Драгоценности — они напоминают мне о твоих рыжих волосах. Или перьях твоего феникса.       — Ну, вот и решили тогда. С этим, давайте пообещаем быть вместе всегда, — сказал Хёнджин с радостью. Ян безмолвно наблюдал, как тот снял кольца со своей серебряной цепи и дал по одному Сынмину и Чонину.       — Вы уверены? — неуверенно спросил Чонин.       — Конечно. Ты наш самый важный человек, — улыбнулся ему Хван, наклоняясь и быстро целуя его в щёку. Сынмин присоединился к нему и чмокнул в другую щёку. Улыбка Чонина была безумно широкой, когда он надел кольцо на указательный палец. Хёнджин и Сынмин сделали то же самое.       Это было очень странно. Кольца сидели идеально, как будто сделанные специально для них.

***

      — Эй, Джисон, почему ты так рано встал? — пробормотал Чан. Это было незадолго до рассвета, небо начало светиться, но солнце ещё не выглянуло из-за горизонта.       — Мне было о чём подумать, — пожал плечами Джисон. — Я бы спросил, почему ты ещё не спишь, но и так знаю, что в твоём уме всегда кружатся куча мыслей, — усмехнулся Хан. — А где Уджин? — спросил он у вампира.       — Ему нужно поспать несколько часов, чтобы он мог меня заменить. Я заставил его сделать это, — улыбнулся Чан. — Но сейчас он, наверное, уже встал.       Джисон полез в карман и вытащил маленький ключ, который они достали из дерева. Он держал его в своей ладони, а затем посмотрел на Чана.       — Я подумал, что мы должны закрыть ворота прямо сейчас. Я бы сделал это и раньше, но… да… — он замолчал. Вчера вечером он был не в том эмоциональном состоянии, чтобы закрывать ворота. Он был слишком расстроен тем, что Минхо убил дерево, не моргнув глазом. Но после короткого разговора со жнецом он чувствует себя намного лучше. Теперь он мысленно готов иметь дело с пустотой.       Чан посмотрел на него заботливым взглядом, протягивая руку. Хан не колеблясь, прижался к его боку.       — Спасибо, — прошептал Чан, целуя Джисона в макушку. — Я не знаю, что бы мы делали без тебя.       Джисон хихикнул, прижимаясь ближе к Чану.       — Вы работали так же усердно, как и я, чтобы заполучить эти ключи. На самом деле, я был практически бесполезен, за исключением закрытия ворот. Я думаю, что мы все были бы потеряны, если бы у нас не было друг друга.       — Не могу с этим поспорить, — засмеялся Чан. — Так ты хочешь сделать это сейчас? Покончить с этим?       Джисон кивнул. Чан ещё раз нежно поцеловал его в макушку и пошёл будить остальных. Им нужно было проснуться, чтобы их случайно не захватила пустота.       Как раз в этот момент, проснулся Уджин, выглядя смущённым. Он посмотрел на Чана, а затем на Джисона.       — Хён, что-то не так, — сказал он Чану.       Чан повернулся к Киму, его рука зависла над спящим Хёнджином.       — Как ты только что меня назвал? — спросил он своего волка.       — Хён, у меня руки болят, — мило надулся Уджин.       — Какого хера? — спросил Джисон, глядя на Уджина. — Я и не знал, что ты здесь самый старший, Чанни.       — Я не… — пробормотал Чан. Затем он встал и посмотрел на Уджина. — Уджин, милый, ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросил он.       Лицо Кима сморщилось ещё больше, когда он потёр руки.       — Уджин? Я Чонин.       — Повтори, — сказал Джисон.       — Всем сейчас же встать! — быстро сказал Чан, оглядываясь вокруг.       — Ого! С каких это пор мир стал таким большим? — спросил Чанбин, широко раскрыв глаза, как будто он видел мир в первый раз. — Или это я уменьшился? — он поднёс руки к лицу, внимательно изучая их. — Откуда, чёрт возьми, взялась эта цепь, связывающая меня с Феликсом?       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спросил Феликс, подняв руку и уставившись на голубые цепи. — Ого, твою мать, — пробормотал Феликс. Он посмотрел на Чанбина, а затем Чанбин посмотрел на него. Затем Феликс ухмыльнулся, дёргая за цепь и заставляя Со непроизвольно дёрнуться вперёд. — Извращенец, — сказал он. — Мне нравится.       — Джисон, ты должен закрыть ворота прямо сейчас, пока ещё что-нибудь странное не случилось, — серьёзно сказал ему Чан.       — Ага, уже иду, — кивнул Хан, протягивая ключ. — Все, закройте глаза!       Несмотря на сумасшедшую ситуацию, они все слушали его. Он начал знакомый процесс, призывая врата на землю. Они начали выделяться золотом, а ветер резко обжигал щёки Хана. Он держал другую руку перед лицом, изо всех сил стараясь оставаться в прежнем положении. Теперь пустота определённо злилась на него, желая убежать прежде, чем Джисон закроет врата навсегда.       Как раз в тот момент, когда Джисон собирался повернуть ключ и запереть ворота, он почувствовал странное притяжение в своём уме, и внезапно он осел на деревянную половицу с закрытыми глазами.       — О боже, какого чёрта? — сказал Хан, оглядываясь вокруг с паническим выражением лица, стараясь не шевелить ни единым мускулом.       — Что такое? — спросил Феликс. — Ты уже закрыл ворота?       — Какого хера мне нужно закрывать ворота? Это работа Джисона! — сказал Хан высоким и очень испуганным голосом.       — Дерьмо. Чан? — спросил Чонин, слепо поворачивая голову туда, где, как он надеялся, находился Чан.       — Что? — ответил Хёнджин. Ладно, не то, на что он надеялся, но времени на расспросы не было.       — Мне кажется… мы все поменялись телами, — тупо сказал Чонин.       — О, ты так думаешь? — Чанбин рассмеялся. — Я никогда раньше не был таким коротышкой. И с каких это пор у меня огромные мышцы на руках? Кроме того, я умираю с голоду, — продолжал он жаловаться.       — Я чувствую себя маленькой старушкой, — мило захныкал Минхо.       — Окей, кто сейчас Джисон? — спросил Хёнджин.       — Сынмин, — ответил Хан. — Я сейчас сильно напуган. Что мне делать? Повернуть ключ? Смотреть на ворота, пока они от страха и запугивания не закроются? Взорвётся ли мир, если я пошевелюсь? Оставайтесь с нами, чтобы узнать, — сказал он саркастически, но с дрожью в голосе.       — Хорошо, все держите глаза закрытыми, — авторитетно сказал им Чонин. — Ни в коем случае не открывайте их. Сынмин, я собираюсь попробовать, подойти ближе к тебе, чтобы я мог помочь тебе. Справишься? — спросил он тихо и твёрдо.       Джисон кивнул, прикусив губу от беспокойства.       — Да. Кстати, если ты повредишь тело Чонина, я позже побью тебя, — слабо предупредил он.       — Всё хорошо, Джисон-хён! С моим телом всё будет в полном порядке. Плюс я могу просто переродиться, если что, — уверенно сказал Уджин.       — К этому придётся привыкнуть, — пробормотал Хёнджин, слушая разговоры Уджина.       Джисон всхлипнул, с глухим стуком ударившись коленями о землю, но всё ещё держа ключ в теперь мерцающих зелёных воротах.       — Джисон, моя голова. Мне так больно, что хочется плакать. Повсюду слышится шум, шёпот, говорящий мне идти к ним, и часы. Здесь так много часов, — всхлипнул он.       Чонин с грустью сжал губы. Для Сынмина это будет не столь лёгким.       — Хён, сделай что-нибудь! — крикнул Уджин Чонину, ещё крепче зажмурившись. Он хотел встать и пойти защитить Сынмина, но знал, что это бесполезно.       Джисон (как Чонин) ощупал пол перед собой и медленно пополз к своему собственному телу, в котором находился Сынмин. Теперь Сынмин рыдал, держась одной рукой за голову, а другой крепко сжимая ключ.       — Сынмин, мне нужно, чтобы ты очень внимательно выслушал меня, — сказал ему Хан, пытаясь использовать то преимущество, что теперь он находится в теле Чонина. Может быть, услышав голос Яна, он немного успокоится.       — Пожалуйста, перестань болтать. Все вы, пожалуйста, остановитесь, моя голова сейчас взорвётся, — снова закричал Сынмин, слёзы текли по его лицу.       — Да что с ним такое? Почему он переживает так много боли? Может, это пустота? — спросил Хёнджин (как Чанбин). Он сжал руку в кулак, стараясь удержаться от того, чтобы сделать какую-нибудь глупость, например, убежать прямо в пустоту.              Джисон добрался до Сынмина, подхватив его на руки. Ким рухнул на него, держа руку на ключе.       — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, Сынмин. Я знаю, что это больно. Я знаю, что это очень, очень больно. Обычно не до такой степени, но поскольку пустота борется с тобой, она пытается свести тебя с ума. Не позволяй всем звукам бомбардировать тебя. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился только на одном звуке, ты сможешь это сделать для меня?       Сынмин (как Джисон) всхлипнул, кивая головой и пряча её в груди Чонина. Джисон обхватил его руками, словно защищая, напевая мелодию, которую он навсегда запомнил.       — Бери столько времени, сколько тебе нужно, — прошептал ему Хан. Он продолжал напевать, его голос звучал забавно для его собственных ушей, так как это был Чонин, но у Чонина был красивый голос, поэтому он не возражал. К тому же, похоже, это сработало. Сынмин начал дышать лучше и спокойнее.       Остальные члены группы хранили молчание, предоставив Джисону самому разбираться с ситуацией.       — Эта песня, — пробормотал Сынмин. — Это так печально, но прекрасно. Я слышу это.       Джисон улыбнулся, крепче сжимая плечи бедного парня. Его глаза всё ещё были закрыты, но он мог чувствовать ворота перед ними. Теперь пустота визжала от желания освободиться.       — Это то, что помогает мне сосредоточиться, пока я имею дело с пустотой, — признался Хан.       — Нет, я имею в виду, что слышу его даже поверх твоего гудения. Оно здесь с нами прямо сейчас, — пробормотал Сынмин, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на этой единственной песне.       — Это Минхо, — прошептал Джисон так тихо, что его мог услышать только Сынмин.       — Это так душераздирающе красиво, — всхлипнул Ким.       — Знаю. Я хочу вечно слушать его, — ответил Джисон.       — Окей, думаю, что смогу сделать это, — сказал Сынмин, но его голос немного дрожал. Его голова всё ещё была готова взорваться, но он должен был закрыть ворота, прежде чем случится что-то плохое.       Сынмин уставился на ключ, который был в воротах, его глаза не могли оторваться от объекта. Мир вокруг него погрузился в тишину, и только тихий шёпот взывал к нему. Он поднялся на дрожащие колени и освободился от рук Чонина (Джисона), испытывая сильное желание вернуться назад, шагнуть через ворота на другую сторону. С этим ключом он мог сделать это, он мог оставить всех и всё позади, вернувшись назад к началу…       — Сынмин, — резко оборвал Джисон ход его мыслей. Он чувствовал, что что-то было не так, когда Ким не отвечал ему. Он говорит с ним уже целую минуту, но ответа нет. Он точно знает, что произошло, предполагая, что Сынмин слишком пристально смотрел в ворота. Его глаза всё ещё были закрыты, но он потянулся с того места, где сидел и искал руку Кима, чтобы удержать его здесь, в этой временной линии.       Когда он нашёл руку Сынмина, то переплёл их пальцы и встал так, что оказался рядом с ним.       — Нет, Сынмин. Ты не хочешь туда возвращаться. Отвернись от ключа, отвернись от ворот и закрой свой разум для магии пустоты, — сказал он младшему.       Сынмин с трудом перевёл дух.       — Хорошо, хорошо. Правильно. Что мне делать дальше? — спросил он, его голос был хриплым от напряжения, которое требовалось, чтобы сохранить себя в здравом уме.       — Мне нужно, чтобы ты взял ключ и притворился, что запираешь дверь. Представь себе, что всё это навсегда исчезает. Не обращай внимания на бой часов, не обращай внимания на бесполезные голоса. Затем, как только ворота будут закрыты, мне нужно, чтобы ты сосредоточился на том, чтобы удержать их закрытыми, пока пустота и её магия всасываются обратно и возвращаются туда, откуда пришли. Это самая важная часть. Ты готов?       Сынмин прикусил губу и кивнул. Но потом понял, что глаза Джисона закрыты.       — Да, я готов. Просто… Не отпускай мою руку. Пожалуйста, — тихо попросил он.       Хан улыбнулся.       — Даже не думал об этом.       Сынмин сделал так, как ему было сказано, изо всех сил стараясь не разрыдаться от боли в голове. Ворота снова закрылись, и Джисон почувствовал, как магия пустоты пролетела мимо них, обратно в ворота. Он слышал, как звон часов стал тише, а затем все, наконец, закончилось. Сынмин (как и Джисон) снова упал на пол, задыхаясь и тяжело дыша.       Хан, наконец, открыл глаза.       — Ты хорошо поработал, Сынминни, — похвалил он, наклоняясь и проводя своими длинными тонкими пальцами по его волосам. Джисон заметил, что на указательном пальце Чонина было кольцо. Это было необычное кольцо, и он сразу понял, что оно пришло из пустоты. Ему было любопытно, но пока оставим это.       — Сынмин, с тобой всё в порядке? — озабоченно спросил Уджин, потирая руки и опускаясь на колени рядом с ним. Он похлопал его по спине тёплой рукой.       — Чанни? — заскулил Чан. — Я так хочу пить, это сводит меня с ума! — затем Чан поднёс руку к собственному горлу, стараясь не царапать его.       Хёнджин повернулся к Чану, нахмурившись.       — Я сожалею, что тебе приходится проходить через это, — пробормотал Чан (как Хёнджин).       Сынмин, поняв, что Чан теперь был Хёнджином, повернулся и пристально посмотрел на Хёнджина.       — Тебе снова нужно есть? Я думал, что прошло не так много времени… — отчитал он его.       Хёнджин разочарованно поднял руки вверх.       — Ладно, кто, блять, где? Нам нужно разобраться с этим, чтобы понять, что происходит!              Джисон поднял слабую руку в воздух.       — Я Сынмин.       Уджин рядом с ним очень ярко улыбнулся.       — Я Чонин! — прощебетал он.       — Да ладно вам! Почему именно я получил самого мелкого? — заныл Чанбин. — Между прочим, я Хёнджин. Знаете такого? Тот, кто раньше был самым высоким в этой группе? Теперь вы все гиганты, и это начинает пугать меня.       Минхо сердито посмотрел на Чанбина.              — Прошу прощения! Размер не имеет значения! Не тогда, когда я явно самый красивый. Будь благодарен этой чести — носить моё лицо.       — Если бы я не знал, что это говорит Чанбин, то поверил, что это всё ещё Минхо, — сказал Сынмин. — Я Уджин, если вам интересно, — сказал он всем сразу.       — Я Феликс! — Чан поднял руку.       — Чан, — сказал Хёнджин.       — Очевидно, я Джисон, — сказал им Чонин.       Феликс злобно ухмыльнулся и дёрнул за цепь, соединявшую его с Чанбином. Хёнджин (как Чанбин) пристально посмотрел на него.       — Минхо, прекрати! — пожаловался он.       — Просто проверяю, всё ли в порядке. А вы не говорили, что у вас имеются такие штучки, — Минхо (как Феликс) засмеялся над Чаном и Минхо (Феликс и Чанбин).       — Блять, — выругался Минхо. — Я уже говорил вам, что наши души связаны. Я не знаю, почему это так неожиданно для тебя.       — Что? Что-то не так? Хёнджин, ты в порядке? Выглядишь сбитым с толку, — сказал Сынмин (как Джисон) обеспокоенно.       Чанбин усмехнулся, глядя на Джисона.              — Не волнуйся, малыш. Я расскажу тебе об этом позже.       Джисон бросил пальчиковые пистолеты в Чанбина с такой же ухмылкой.       — Звучит неплохо.       — Пожалуйста, мы можем поговорить о том, что происходит? — Уджин (как Сынмин) спросил.       — Смотри, хён! Чонин — мальчик-волк! — он засмеялся, проносясь вокруг корабля со скоростью Уджина. — Хён! Как мне перекинуться? А я могу порычать?       — Милый, рычат львы, волки воют, — сказал Чанбин Уджину.       — Нет, ты не можешь превратиться в волка, — Сынмин сердито посмотрел на Уджина.       — Ребята, я, правда, думаю, что мы должны… — заговорил Хёнджин, перекрывая шум.       Чанбин хмыкнул, споткнувшись о свою цепь, а затем запрыгнул на край корабля.       — Так кого я должен уничтожить в первую очередь? Возможности безграничны. Ничто не может остановить меня теперь, когда у меня есть силы высокопоставленного демона.       Минхо услышал его и обернулся.       — Меня должно беспокоить то, что первое, что ты хочешь сделать в моём теле — это уничтожать вещи, но честно? Я не могу винить тебя. Сделай это, парень! — он хихикнул.       — Хихиканье Чанбина голосом Минхо — раз в десять страшнее, — сказал Чан. Он очень быстро подбежал к Минхо и ударил его по голове. — Не давай Хёнджину никаких идей! — он начал читать ему нотации.       — Перестань волноваться, мой милый маленький маг. Я просто вызову пшеничный серп Минхо и соберу души, которые Хёнджин уничтожит. Проблема решена! — он снова хихикнул.       — Ты и близко не подойдёшь к моей косе, демон, — огрызнулся Феликс на Минхо. — Клянусь богом Чанбин, если ты хоть чуть-чуть высвободишь мою магию мрачного жнеца, я лично притащу твою задницу к богу перерождения и скажу ему, чтобы он никогда не перевоплощал тебя.       — Бу, ты такой скучный, — заныл Минхо.       — Ребята, помогите! А-а-а! Мои руки в огне! — закричал Чонин. — О, подождите-ка, это не больно. Круто!       — Подожди, Джисон, ты должен быть осторожен, чтобы не поджечь всё вокруг, — встревоженно сказал Уджин, подбегая к нему.       Сынмин посмотрел на свои собственные руки, переворачивая их и наблюдая, как по коже танцуют искры.       — Э-э… Сынмин. Я заряжаюсь или что? — крикнул Уджин (как Сынмин). Джисон сел и с любопытством посмотрел на него.       — Тебе нужно лучше контролировать свои эмоции. Моё электричество живёт за счёт сильных эмоций и чувств. Ты, вероятно, привык быть всегда полным ярости и энергии, как волк. Сбавь обороты немного.       — Как, блять, я должен это делать, когда заряжаюсь?! — сказал Сынмин с паникой в голосе. Облака над ними начали быстро собираться.       — О чёрт, — выругался Сынмин, когда в небе стал потрескивать гром. Он посмотрел на небо и попытался взмахнуть руками, как будто он мог заставить облака уйти только от этого. — О чёрт, — снова выругался он, когда молния ударила в море рядом с их кораблём. — О чёрт, — заскулил он, когда над его телом вспыхнули искры. — Дерьмо.       — Кто-нибудь ещё находит это забавным? — сказал Феликс.       — Нет! Я — нет! — воскликнул Сынмин.       Минхо (в роли Феликса) дёрнул за свою цепь, и Чанбин отшатнулся к нему.       — Но-но, лошадка! — он фыркнул и рассмеялся.       Хёнджин (как Чанбин) пристально посмотрел на Феликса.       — Не смешно, — пробормотал он.       — Эй, Хёнджин, ты должно быть очень голоден. Хочешь поцеловаться, чтобы тебе стало лучше? — ухмыльнулся Феликс.       Чанбин тоже ухмыльнулся.       — В последнее время я испытываю что-то вроде жажды магии… — он замолчал насмешливым голосом.       Минхо перевёл взгляд на Феликса и Чанбина, особенно пристально глядя на Чанбина.       — Мне всё равно, даже если ты будешь в моём теле. Если ты только прикоснёшься к телу Феликса, я лично придушу тебя, а потом раздавлю твою душу сапогом.       — О нет, Чанбин становится раздражительным~ — пропел Чанбин, а затем наклонился и очень медленно поцеловал Феликса в щёку. Увидев это, Минхо громко ахнул.       — Ну, всё, маленькая лесная фея, твоя голова моя! — прорычал Минхо, бросаясь на Чанбина. Но Чанбин был намного быстрее Минхо.       — Это было плохо, Минхо-хён, — нахмурился Чан, глядя на Феликса. — Ты же знаешь, как Чанбин меня защищает, — упрекнул он Феликса.       Минхо (в роли Феликса) посмотрел на Чана широко раскрытыми глазами, коснувшись щеки, куда Хёнджин (в роли Чанбина) поцеловал.       — Верно, — сказал он в изумлении.       Затем Чан повернулся к Хёнджину.       — Чан-хён, если мы в ближайшее время не поменяемся, я съем Уджин-хёна. От него почему-то невероятно пахнет.       Уджин взвизгнул.       — Что?! — сказал он.       — Джисон, без обид, но быть тобой — отстой. Все эти тикающие звуки и постоянный бой часов раздражает, — сказал Джисон Чонину.       Чонин вздохнул.       — Да, я сожалею об этом, — потом он сел на руки, пытаясь потушить огонь.       — Я знаю, что это звучит жутко, но мне нужно пойти прижаться к телу Минхо, прежде чем я сломаюсь и убью вас всех, — сказал Джисон. — Как, чёрт возьми, тебе удалось сдерживаться всё это время? — спросил он, поднимаясь на ноги в поисках тела Минхо.       Он подошёл к Минхо и, схватив его за руку, потащил прочь от Чанбина.       — Иди сюда, надоедливый демон. Прямо сейчас ты мне нужен, — сказал Джисон Минхо.       Минхо нахмурился, позволив утащить себя в угол.       — Что за чертовщина, Сынмин?! Разве ты не видишь, что я пытаюсь убить Хёнджина?       — Позже, хён. Моя голова убивает меня, но благодаря тебе мне становится лучше, — сказал он ему.       Феликс наблюдал за обменом репликами с отсутствующим выражением лица и заставил себя отвести взгляд, когда Джисон (Сынмин) свернулся калачиком рядом с Минхо (Чанбин) и положил голову ему на грудь.       Чан тоже наблюдал за их перепалкой, раздражённо нахмурив брови. Он отвёл глаза, стараясь не обращать на это внимания.       Как только все успокоились, Чан (как Хёнджин), наконец, заговорил.       — Теперь, когда все успокоились, не могли бы мы все, пожалуйста, сесть и выяснить, что произошло?       Чонин скрестил ноги и сел на руки, чтобы потушить огонь.       — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что на нас было наложено заклинание. Феликс как думаешь, сможешь его сломать? — он взглянул на Чана.       Чан отрицательно покачал головой.       — Это была не обычная магия. Обычно с такими заклинаниями приходится ждать, пока магия не сойдет на нет.       — Значит ли это, что я навсегда останусь коротышкой?! — Чанбин задохнулся от ужаса.       — Эй! — зарычал на него Минхо.       — Мне очень жаль, но держать Уджина в своих объятиях ночью — не очень утешительная мысль, — сказал Джисон с дрожью.       — О чёрт, ты прав, — сказал Чанбин Джисону с такой же дрожью.       — Так получается, мы застряли на не понятно какое время? — спросил Хёнджин у Чана. Чан печально кивнул.       — Даже если бы я мог разрушить чары, хён, я всё равно не смог бы, потому что теперь я вампир. И это слишком опасно для Минхо — контролировать мою магию и пытаться сделать это, — сказал Чан.       — Да, прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз использовал подобную магию. Я и близко к тебе не подойду, — покачал головой Феликс.       Хёнджин вздохнул.       — Хорошо, давайте подождём до следующего порта. Будет лучше, когда мы вернёмся на сушу с чистой одеждой и приличной едой. Если мы поторопимся, то сможем добраться туда к вечеру.       — Звучит неплохо, — проворчал Чан, стараясь не смотреть на Джисона и Минхо, приклеившихся друг к другу.

Для справки

Минхо в теле Феликса. Чанбин в теле Минхо. Джисон в теле Чонина. Сынмин в теле Джисона. Чонин в теле Уджина. Уджин в теле Сынмина. Феликс в теле Чана. Чан в теле Хёнджина. Хёнджин в теле Чанбина

***

      Чан (как Хёнджин) встал и начал вести корабль в нужном направлении. Чонин (как Уджин) подошёл к Уджину (как Сынмин) и сел рядом с ним.       — Могу я поговорить с тобой, хён? — тихо спросил он.       Сынмин кивнул.       — Да, давай, Нини.       Чонин был рад, что Чан не был в его собственном теле, чтобы услышать их разговор. Он поднял руки вверх, повертел их.       — Мои руки… я имею в виду твои руки так болят. Что с ними такое? — он посмотрел на лицо Сынмина, ища признаки присутствия Уджина внутри.       Сынмин покачал головой.       — Пожалуйста, никому не говори об этом, особенно Чану.       Ким моргнул.       — Ты же знаешь, что не буду, раз уж ты попросил. Но почему ты не дал мне знать раньше? Я мог бы вылечить их, если они так сильно болят.       — Это не то, что ты можешь вылечить, — сказал ему Сынмин. — И Чан ничего не может с этим поделать, так что волновать его бессмысленно. На самом деле, я даже не замечаю этого, так долго жил с болью. Задолго до того, как я встретил Чана или любого из вас, ребята.       — Это как-то связано с тем, что сказал бог там, на острове? — спросил Уджин у Сынмина.       — Да, — ответил ему Ким.       Чонин решил оставить всё как есть, понимая, что Уджин не хочет говорить об этом.

***

      Феликс (как Чан) стоял рядом с Чаном (как Хёнджин) с надутым лицом. Хёнджин посмотрел на Чана, а затем проследил за его взглядом туда, где сидели Джисон и Минхо (Сынмин и Чанбин).       — Эта надутая физиономия мне совсем не идёт, — хихикнул Хёнджин. Чан резко перевёл взгляд обратно на Хёнджина.       — И злобная ухмылка Минхо выглядит ужасно на моём лице. Выглядит, будто у меня запор, — усмехнулся Чан. Хёнджин взглянул на Феликса, который чем-то дразнил Чанбина.       — Да, зло и угроза тебе не идут, — согласился Хёнджин. После этого Чан (Феликс) замолчал, снова погрузившись в свои мысли. — Ты же знаешь, что он делает это только для того, чтобы помочь Сынмину? — снова заговорил Хван.       Чан оглянулся на Джисона и Минхо, а затем отвёл взгляд.       — Да, знаю, — с несчастным видом пробормотал он. — И всё равно это отстой.       Хёнджин тихо рассмеялся.       — Я уверен, что Хёнджин и Чонин чувствуют то же самое. Может быть, они и не показывают этого, но они хандрят с тех пор, как Сынмин и Чанбин решили прилипнуть друг к другу, как клей.       — Я тут кое о чём подумал, — сказал Хёнджин (Чан) Чану (Феликсу).       — Продолжай, хён, — ответил Чан.       — Чанбин связан с тобой и этим измерением благодаря какому-то объекту, верно? Ты не боишься, что Минхо или кто-то случайно сломает его или выяснит, что это за объект теперь, когда ты не находишься в своём собственном теле?       Чан задумался, но затем улыбнулся Хёнджину и покачал головой.       — Не беспокойся, хён. Мой предмет в полной безопасности. Я верю, что Минхо-хён не будет бездумно ходить с моим телом.       Хёнджин поджал губы, решив ничего не говорить.       Чан усмехнулся, глядя на Хвана.       — Тебе любопытно, что за цель я преследую, не так ли? Я бы узнал этот взгляд где угодно.       — Конечно, но я также знаю, что лучше мне не говорить об этом. Для вашей же безопасности, — ответил Хван.       Чан замурлыкал на это, затем наклонился и соединил руку с рукой Хёнджина.       — Скажи, хён. Может ты знаешь, почему я повсюду ношу эту сережку ловца снов? — спросил он ни с того ни с сего.       Хёнджин посмотрел вниз на Чана, подозрение поползло вверх по его позвоночнику, но он предпочёл проигнорировать это.       — Почему?       — На самом деле это был подарок от Чанбина, очень давно. Он никогда не признается в этом, но однажды ночью он оставил её для меня, когда пришёл спасти меня.       — Я этого не знал, — сказал Хёнджин.       Чан кивнул, крепче прижимаясь к Хвану.       — С тех пор я держу её при себе. Знаешь почему?       — Потому что тебе нравятся ловцы снов? — решил подыграть Хёнджин.       — Нет. Потому что это навсегда останется особенным для меня. Я думаю, это был способ Чанбина сказать «я буду рядом, чтобы защитить тебя, несмотря ни на что».       — Как ловец снов защищает человека, когда он спит? — предположил Хёнджин.       Чан кивнул.       — Да. Точно так же, как ловец снов защищает вас во время сна и отгоняет кошмары и злых духов, которые пытаются причинить вам вред, Чанбин защищает меня ночью, когда плохие существа пытаются прийти за мной. Вот почему я держу эту серьгу, и его, такого дорогого.       Хёнджин улыбнулся.       — А Чанбин довольно романтичен, да? — поддразнил он парня. Чан хихикнул на это.

***

      — Эй, я всё гадаю, что заставило тебя так сильно хотеть спасти Чонина тогда? — спросил Феликс (Минхо) у Чанбина (Хёнджина). К сожалению, теперь они были приклеены друг к другу, как клей, так как на их пути встаёт цепь. Это была магическая цепь, так что технически Чанбин мог пойти куда угодно в мире без помех, но внутри возникало чувство неправильности, когда он слишком долго был далеко от Феликса.       Чанбин взглянул на Феликса, тщательно обдумывая свой ответ.       — На самом деле Сынмин был первым, кто встретился с Чонином. Мы все были маленькими детьми, поэтому воспоминания немного размыты, но я помню, как видел яркого и счастливого ребёнка, протягивающего руку Сынмину и просящего быть его другом. Это было всё, что мы когда-либо хотели в детстве: иметь друга. Кто-то, кто будет нам дорог. И казалось, что боги ответили на наши молитвы в форме Чонина. Мы никогда не позволим ему оставить нас вот так. Я уверен, что ты больше, чем кто-либо другой понимаешь, что как только душа покидает этот мир, она никогда не будет прежней. Поэтому мы с Сынмином решили быть эгоистами. Мы сделали Чонина одним из нас, и теперь мы можем эгоистично жить вместе вечно.       Феликс улыбнулся.       — Интересно, если бы я встретил такого друга, я бы передумал быть смертным?       Чанбин повернул голову и серьёзно посмотрел на него.       — Но, Минхо-хён, разве ты уже не встретил кого-то подобного?       Феликс только быстро заморгал, не зная, что сказать.

***

      — У тебя действительно так сильно болит голова? — Минхо (Чанбин) спросил Джисона (Сынмина).       Джисон кивнул.       — Да, это похоже на постоянный жужжащий звук, белый шум, включённый по максимуму. Это немного головокружительно.       — А почему тебе помогает рядом находящееся тело Минхо?       — Я не уверен, но по какой-то причине всё становится тише, когда я рядом с тобой, — ответил Хан.       — Интересно, — сказал Минхо. Он успокаивающе обнял Джисона за плечи, чтобы помочь ему заглушить шум.       — Мне нужно как можно скорее вернуться в своё тело, — заныл парень.

***

      — Что там Джисон делает? — Хёнджин (Чан) спросил у Сынмина (Уджин).       Они оба посмотрели на тело Чонина, которое в данный момент лежало на полу и крепко спало.       — По-моему, он хоть раз в жизни решил нормально выспаться. Он придумал, как погасить огонь Чонина, а затем отключился, сказав что-то вроде «это будет первый раз в моей жизни, когда я смогу спокойно спать, поэтому я не собираюсь тратить ни одной секунды. Никто не разбудит меня, если только это не вопрос жизни и смерти», а потом просто… плюхнулся там и уснул, — пожал плечами Сынмин.       — Я вижу, ты научился управлять способностями Сынмина, — рассмеялся Хёнджин.       — Быть райджу — отстой, — пожаловался Ким. — Почему у тебя не было проблем с даром Хёнджина?       Хван задумчиво постучал себя по подбородку.       — Я думаю, это потому, что его дары нежны, и к тому же мы не находимся рядом с какой-либо природой или горами. Я чувствую притяжение земли, как будто моё тело хочет вернуться и отдохнуть среди листьев и деревьев, но я вижу в этом полезную возможность.       — И чем же это нам поможет? — спросил Сынмин.       — Гораздо легче сказать, где находится следующий портовый город, если у меня есть эта связь с землёй. На самом деле мы должны причалить в течение часа или около того, — улыбнулся Хван.       — Хорошо, тогда мы сможем выяснить, как вернуться в наши собственные тела, — проворчал Сынмин.       — Да, я не могу поверить, что говорю это, но я скучаю по тому, чтобы быть вампиром. Я продолжаю пытаться двигаться быстрее или поднять что-то тяжёлое и понимаю, что не могу. Это раздражает, — Хёнджин надул губы.       — Я скучаю по твоему запаху, — мило пробормотал Ким.       Хёнджин наклонился и быстро поцеловал его в щёку.       — Я тоже.       — Эй! Держите себя в руках пока вы не в своих телах! — окликнул их Джисон.       — Да, мам~ — рассмеялся Хван.

***

      До заката оставалось ещё несколько часов, и Хёнджин (Чан) сумел плавно довести свой корабль до доков. Не прошло и тридцати минут, как все они сошли с корабля, и чуть не рухнули.       — Ого, какого чёрта? — Уджин моргнул, оглядываясь вокруг. На них поглядывали другие моряки.       — Подождите, я больше не слышу часов, — радостно сказал Сынмин, глядя на Хёнджина, стоящего рядом с ним. Он радостно обнял его. — О, слава богу.       — Неужели все вернулись в свои тела? — спросил Чан, двигая руками вокруг себя, чтобы вернуть ощущение собственного тела.       — Да. Я больше не чувствую себя хрупкой старой леди, — хихикнул Чанбин, быстро поцеловав Феликса в губы.       Феликс облизнул губы и кивнул.       — Да, и мне больше не хочется съесть Уджина! — весело сказал он.       Чонин вздрогнул от этих слов.       — Пожалуйста, не говори об этом, — сказал он.       — Ребята… почему наш корабль выглядит так, как он выглядел до того, как бог хитрости починил его? — спросил Джисон, оглядываясь на изношенный и сломанный корабль.       — Что? Это… это была иллюзия? — предположил Хёнджин.       — Или он сделал так, что, как только мы сойдём с корабля, мы никогда не сможем использовать его снова, — заметил Минхо.       — Это так раздражает, — проворчал Сынмин.       — Так… то, что произошло с нами было лишь фокусами бога? — спросил Уджин, глядя на Чана.       Чан поджал губы.       — Я тоже так думаю, — сказал он. — Но у нас нет времени думать об этом. Давайте быстренько сходим на рынок, пока не зашло солнце. Мне нужно кое-что купить. Давайте разделимся, чтобы всё сделать. Одна группа идёт и находит нам гостиницу, другая группа покупает любую одежду, в которой мы нуждаемся, а я собираюсь поискать еду и другие предметы.       Они дружно закивали. Минхо отправился вместе с Хёнджином и Уджином на поиски постоялого двора. Чанбин, Феликс, Сынмин и Чонин отправились на поиски одежды. Джисон был единственным, кто остался с Чаном.       — Эй, хён? Мы можем кое-где остановиться, как только получим то, что нам нужно?       Чан кивнул.              — Конечно, пойдём.

***

      Прошел час, и Чан сумел найти всё, что ему было нужно. Он шёл с Джисоном по рынку, улыбаясь тому, как счастлив был Владеющий временем, когда держал-       Взгляд Чана внезапно затуманился, и он упал на колени на землю. Никто не обращал на него никакого внимания, люди ходили вокруг него, как будто ничего не случилось.       — Чан-хён? — спросил Джисон, останавливаясь и оборачиваясь, чтобы посмотреть на него.       А потом мир погрузился во тьму.