20. Side Effects
20 июня 2020 г., 15:50
Примечания:
"Side Effects" by Stray Kids
Ты — жертва своего собственного разума. Ты — свой злейший враг. Моя голова просто убивает меня.
***
— Хён! Чан-хён! Чан резко открыл глаза, хватая ртом воздух, и вскочил с кровати. Его сердце бешено колотилось в груди, как будто он только что пробежал марафон. Он прищурился на солнечный свет, просачивающийся в окно, поморщившись от боли в голове. — О, слава богу! — сказал Джисон, бросаясь на Чана и обнимая вампира руками. Чан слабо поднял руку и погладил волосы Хана — его первый инстинкт успокоить парня. Джисон отстранился, пристально глядя на Чана. — Хён, ты в порядке? Чонин! Хёнджин! Идите сюда! Чан-хён проснулся! — зовёт он феникса и тэнгу. Чан морщился от его громкого голоса, звенящего в голове. Несколько мгновений спустя Чонин, а за ним и Хёнджин ворвались в комнату, и присели рядом с кроватью Чана. Младший протянул руку и коснулся его лба. Чан сразу же почувствовал, как тёплое ощущение захватило его тело от целительной энергии Чонина. Его тело начало чувствовать себя немного лучше, но голова продолжала болеть. Это было постоянное тупое ноющее чувство, которое не уходило. — Что произошло? — спросил Чан, потирая виски, чтобы попытаться успокоить боль (ему это не удалось). Хёнджин обошёл кровать с другой стороны и осторожно положил несколько подушек за спину Чана. — Ты потерял сознание на рынке, — сказал ему Джисон. Он надулся, когда Хёнджин ударил его, чтобы он отошёл в сторону. — Хён, когда ты в последний раз ел? — спросил Хёнджин. — Э-э… — Чан попытался вспомнить. — Возможно несколько недель назад? Прежде чем отправиться на остров? — это был скорее вопрос, чем прямой ответ. — Ты должен перестать морить себя голодом! — обеспокоено заговорил Чонин. — Я прямо сейчас скажу Уджин-хёну, что ты встал и готов поесть, — заявил он авторитетно, готовый отправиться в путь и найти оборотня. Чан запаниковал и протянул руку, чтобы остановить Чонина. — Подожди, нет. Всё хорошо Нини, я сам расскажу Уджину, — вздохнул Чан. — Тебе лучше и вправду это сделать, — проворчал Чонин, смягчаясь. Чан оглядел комнату, в которой находился. Он подозревал, что все они, должно быть, остановились в гостинице, которую другие должны были найти для них. — Как я сюда попал? — спросил он у тех, что помоложе. — Когда ты потерял сознание, Джисон сумел нести тебя, пока не нашёл Уджина и группу. Уджин испугался и понёс тебя обратно сюда. Он не знал, что делать, и продолжал ходить вокруг всю ночь, так что Сынмин и Минхо забрали его отсюда и всё ещё пытаются успокоить, — ответил ему Хёнджин. — Да, ты должен поговорить с ним как можно скорее. Он был на взводе с тех пор, как ты отключился, — вставил Джисон. Чан нахмурился и слегка кивнул. Затем он в изнеможении откинулся на подушки. Он был так поглощён своими мыслями, что на мгновение заметил, как Джисон сказал, что собирается сообщить остальным, что Чан проснулся и что всё в порядке. Вздохнув, Чан поднял руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего света. От этого головная боль становилась ещё сильнее, что слегка раздражало его. — Всё в порядке, хён? — мягко спросил Чонин, протягивая руку, чтобы пригладить светлые волосы Чана. Бан неохотно кивнул. — У меня болит голова. Должно быть, это от голода. — Нет! Отойдите от него! Ему нужно питаться, чтобы вылечиться! Чан убрал руку с глаз и нахмурился, услышав вдалеке голос Уджина. Его оборотень говорил так, будто совсем сошёл с ума. Ему очень хотелось пойти к Уджину и успокоить его, показать, что с ним всё в порядке. Не было никаких причин так сильно паниковать только из-за небольшого головокружения. Кроме того, если бы Уджин продолжал так кричать, то он бы переполошил всех остальных людей в гостинице. Через несколько секунд после его громкой вспышки, Ким спокойно вошёл в комнату с мягкой улыбкой на лице. Чонин воспринял это как намёк на то, что пора уходить, и потянул Хёнджина за собой. Чан неодобрительно посмотрел на Уджина, когда тот сел на кровать рядом с ним. Он потянулся к руке Чана, а затем переплёл их пальцы, мягко проведя большим пальцем по костяшкам пальцев Чана. Бан не сопротивлялся этому прикосновению. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Уджин успокаивающим голосом, похожим на мёд. — Ты был без сознания всю ночь. На самом деле, думаю, это впервые, когда я вижу, что ты так долго спишь, — тихо сказал он ему. Чан был сбит с толку. Ему показалось или в глазах Уджина и вправду на секунду появилась паника? — Ты не должен был так беззаботно кричать на ребят, — поучал его Чан. Он понимает, что Уджин всегда накачан адреналином и эмоциями, что было частью его животной природы, но ему никогда раньше не приходилось держать Кима в узде. У Уджина был сильный контроль над своими животными инстинктами. Точно так же, как у Чана был сильный контроль над его… насильственными позывами как у вампира. — Кричать? О чём ты говоришь? — спросил Уджин, наклоняясь и нежно целуя Чана в лоб. — Джисон сказал мне, что ты, наконец, проснулся. Сынмин и Минхо играли со мной в карты, чтобы отвлечь меня от желания охранять тебя, пока ты спишь, — усмехнулся он. — А ты знал, что Сынмин победил меня пять раз подряд? Чан улыбнулся этому, на мгновение забыв, почему он был раздражён. — Ну, он очень умный, — гордо заявил он. — Как поживают остальные? Ким пожал плечами, не выпуская руки Чана. — Они, конечно, беспокоятся за тебя, но довольно хорошо справляются. Я тот, кто вчера вечером был в бешенстве. Почему ты раньше не сказал мне, что тебе нужно поесть? Чан почувствовал себя виноватым из-за того, как Уджин смотрел на него. — Честно говоря, я и не думал, что так проголодался. На самом деле, вчера я чувствовал себя довольно хорошо. Но опять же, мы все поменялись телами, так что, возможно, это потому, что я не был в своём в течение большей части дня, поэтому не видел знаков раньше. Феликс сказал, что ему очень хотелось пить, когда он был в моём теле. Уджин вздохнул. — Ну, а что сейчас? Тебе нужно покормиться? Чан помолчал, обдумывая услышанное. — Нет, не сейчас. Но скоро, я обещаю, — быстро добавил он, когда получил сердитый взгляд от Уджина. Ким не стал его подталкивать, но всё же бросил на него предостерегающий взгляд. — Тебе виднее, — прорычал он, сжимая руку Чана. Дон, дон, дон. Чан вздрогнул от этого звука, отпустил руку Уджина и выглянул в окно. — Что это было? — спросил он Уджина. Ким проследил за его взглядом, слегка сбитый с толку тем, что Чан вдруг так нервничает. — Должно быть, это городская колокольня звонит в час дня. А что? Чан уставился в окно, позволяя утреннему свету согреть его лицо, и нахмурился, когда этого не произошло. — Без причины… — прошептал он. Уджин был прав, это был просто звук колокольни. Так почему же тогда его сердце снова колотилось в груди от страха?***
— Вот, держись за мою мускулистую руку для поддержки, — хихикнул Чанбин, подходя к Чану и предлагая ему свою руку, чтобы вампир мог за неё уцепиться. Чан игриво зарычал на демона и отшвырнул его руку. — Ребят, может, перестанете? Я не какой-то инвалид, вам не нужно- — Нет! — крикнул Феликс, заставив Чана остановиться и в замешательстве уставиться на мага. — Что случилось, Феликс? — спросил Чан. Феликс смущённо покраснел и усмехнулся. — Ничего. Извини, ты можешь продолжать, — пробормотал он. Чан похлопал Чанбина по руке и поблагодарил его, направляясь к двери гостиницы. — Мы купили всё, что нам было нужно? — спросил он остальных. Некоторые из них кивнули. — Вообще-то, мы покупали новую одежду, когда ты появился… — сказал Сынмин, подразумевая, что они не смогли закончить свои покупки накануне вечером из-за Чана. Чан понимающе кивнул. — Ладно, тогда давайте вернёмся на уличный рынок и купим то, за чем сюда пришли. Я не хочу слишком долго оставаться в этом городе… — он замолчал. — Меня это вполне устраивает, — пожал плечами Минхо, выходя вслед за Чаном из гостиницы. Как только Чан вышел наружу, он резко остановился, заставив Минхо врезаться ему в спину. — Ой! Может, ты прекратишь это делать? А? У вас здесь смертный, помнишь? Мои рефлексы дерьмовые, — пожаловался Минхо. — Всё в порядке, хён? — спросил Джисон, глядя на него с мягкой улыбкой. Чан оглядел улицу. — Ничего… ничего, — пробормотал он. Он честно не любил этот город ни на йоту. Люди здесь были слишком тихими, слишком подозрительными. Он пытался убедить себя, что всё это только потому, что он был голоден, но честно? Обострённые чувства Чана никогда не подводили его, когда речь заходила об опасности. Он взглянул на Уджина, чтобы убедиться, что тот тоже это заметил, но тот лишь растерянно посмотрел на него. Что ж… если Уджин не был настороже, то, возможно, это был просто голод. Он доверяет чувствам Кима больше, чем своим собственным, так как тот был опытным охотником академии. Покачав головой и потирая виски, Чан заставил себя сосредоточиться на предстоящей задаче. — Должно быть, я всё ещё уставший, — сказал он группе. Он заставил себя улыбнуться и продолжил свой путь.***
Чан с удовольствием наблюдал, как другие люди делают покупки на рынке, бегая от продавца к продавцу. Хёнджин и Феликс проверяли стойку с едой, а Чанбин хихикал над какой-то хорошенькой булавкой, которую он воткнул в волосы Минхо. Вместо того чтобы расстраиваться, Минхо ухмыльнулся, заявив, что он будет выглядеть великолепно во всём. Сынмин пытался уговорить Уджина надеть какую-то пушистую рубашку, хихикая, когда Уджин впился в него взглядом. Джисон тащил Чонина в нескольких футах перед Чаном, утверждая, что они должны были проверить этот удивительный антикварный стенд, который продавал старомодные часы и другие великолепные, но древние предметы. Когда Чан проходил мимо другого стенда, что-то привлекло его внимание. Он остановился и стал смотреть, как ветер сдувает ловец снов, висевший сбоку рядом с продавцом. Его глаза на несколько мгновений сфокусировались на ловце снов, когда тонкие перья, прикреплённые к нему, закачались взад и вперёд от ветра. Это мягкое движение напомнило ему кое о чём. Затем он увидел Феликса, склонившегося над ним с обеспокоенными глазами, его серьга болталась на шее сбоку, когда он кричал- — Чан-хён! — Феликс звал его через улицу, улыбаясь и протягивая какую-то булочку с кремом. — Тебе нужно попробовать это! Она очень вкусная! Чан схватился за голову, вздохнул и потёр уставшие глаза. — Прекрати орать, Феликс, я же здесь. Чувствительный слух, помнишь? — Чан усмехнулся. Он не мог рассердиться от волнения, которое отразилось на лице Феликса. — Ох, да! Извини, хён, кажется, я немного переборщил, — улыбнулся Феликс. Затем он впился взглядом в Чанбина, когда тот подбежал к нему и откусил большой кусок от булочки со сливками, хихикая и продолжая убегать, пока Феликс не успел его ударить. К тому времени, как Феликс ушёл, Чан забыл, о чём он думал. Тук, тук, тук. Чан вздрогнул от этого звука, обернулся и увидел подбежавшего к нему Чонина. — Хён? Ты уверен, что всё в порядке? — озабоченно спросил Чонин. Он, должно быть, заметил, что Чан постоянно становится отстранённым от всего. Это было так не похоже на Чана — быть вне всего этого. — Да, я в полном порядке, Нини. Не стоит беспокоиться обо мне, — попытался он успокоить Феникса. Чонин надул губы, его глаза превратились в узкие щёлочки. — Ты можешь сказать мне, если что-то не так, хён. Я обещаю, что никому не скажу. Кроме того, если тебе всё ещё больно где-нибудь, тогда я умоляю тебя дать мне знать. Я или Феликс можем позаботиться об этом. Чан улыбнулся, протягивая руку, чтобы обнять Чонина. — Спасибо, Нини. Я обещаю, что дам тебе знать, когда мне станет плохо. По правде… у меня всё время такое чувство, будто я забыл что-то важное. Но я не могу вспомнить, что это было, так как ну, знаешь… я потерял сознание. — Может, ты что-то забыл сделать? Пока ходил по магазинам? — спросил Чонин, стараясь быть полезным. Чан отрицательно покачал головой. — Нет, я думаю, что купил всё, что мне было нужно… оу! — он вдруг вспомнил. — Джисон хотел пойти куда-нибудь после того, как мы закончим с покупками. Может, именно это. — Ну, ты должен пойти и спросить его, — усмехнулся Чонин. Затем он взял Чана под руку, и они продолжили свой день.***
Чан положил руки на бёдра, оценивая их вещи. У них была свежая одежда, немного еды, воды и других необходимых вещей. К собственному облегчению он думает, что они уже почти закончили и могут уйти с рынка. Люди никогда не обращали на них никакого внимания, что обычно было бы хорошо, верно? Однако если вы Чан, путешествующий с восемью другими редкими и шумными существами дня и ночи, вы обязаны привлечь внимание, по крайней мере, немного. Да, у Чана всё ещё был тот странный проблеск, который говорил ему, что они должны собрать вещи и немедленно убраться из этого города. — Хорошо, думаю, мы закончили. Да и время хорошо рассчитали. Сейчас всего лишь полдень. Мы поедим, хорошо отдохнём ночью, а утром первым делом уйдём, — сказал он остальным. Уджин согласно кивнул вместе с Джисоном и Минхо. Феликс вцепился в Чонина, когда они возвращались в свои комнаты в гостинице. Солнце светило прямо на них, но, несмотря на яркий свет, не было никакого тепла. Чану определённо нужно было вытащить их отсюда как можно скорее. Тем не менее, он беспокоился о том, чтобы высказать свои опасения другим, не желая впадать в ненужную панику. Возможно, он так нервничал, потому что был не только голоден, но и потому, что у него отняли магическое зрение. Он не понимал, как сильно полагался на этот дар в последние несколько лет. Теперь он вроде как чувствует себя… инвалидом и пустым. Как будто он был каким-то образом ослеплён. Это делало его всё более осторожным и подозрительным по отношению к окружающему. Джисон положил руку на плечо Чана, чувствуя, что тот ещё не полностью вернулся к своему обычному энергичному состоянию. Чан вздрогнул от этого прикосновения, но расслабился, как только увидел, что это был Хан. — Эй, Джисон? — спросил Чан. — Хм? — ответил Хан с гулом. — Разве ты не говорил вчера, что хочешь где-то остановиться, когда мы закончим покупки? Ты всё ещё хочешь сделать это сейчас, когда у нас есть немного времени? Джисон смущённо посмотрел на Чана. — Я никогда не говорил, что хочу куда-то сходить, — возразил он. Чан остановился как вкопанный, позволив некоторым другим членам группы пройти вперёд. Он скептически посмотрел на Джисона. — Да, говорил, — настаивал он. Джисон мягко покачал головой. — Нет, не говорил. Чан вздохнул и снова потёр виски, чтобы унять стук в голове. — Послушай, Джисон. Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но это не повод лгать. Если ты действительно хочешь куда-то пойти, то просто скажи об этом. Я не возражаю, честно. Я не упаду снова только потому, что мы сделаем небольшой крюк для тебя. Хан крепче прижал Чана к себе, качая головой. — Правда, хён. Мне не нужно никуда идти. Давай просто вернёмся и поужинаем, хорошо? Чану хотелось закричать от отчаяния, но в то же время он был доволен тем, что остальные так беспокоились о нём. Он решил на этот раз отпустить его, поэтому продолжил идти с Джисоном, приклеившемуся к его боку. — Не трогай его, ублюдок! — крикнул сзади Чанбин. Чан и Хан оба остановились как вкопанные. — Что это было? — спросил Чан у демона, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. Его зрение немного затуманилось, лицо Чанбина исказилось от гнева, а глаза стали пронзительно синими. Но когда Чан снова моргнул, Чанбин смотрел на него с весёлой ухмылкой, и его глаза были обычными чёрными, как обычно, когда он был в мягком темпераменте. — Что-то было? — Со хихикнул, прыгая позади них. По какой-то причине у Чана на затылке выступил холодный пот. — Ничего… — пробормотал он, качая головой.***
Обед прошёл довольно спокойно, по мнению Чана. Он сел рядом с Уджином, наблюдая, как остальные поглощают свою еду. К его удивлению, в гостинице никого не было, кроме нескольких бродяг, горничных и бармена. Чан провёл большую часть ужина, слушая, как скулит Джисон, когда Хёнджин и Минхо стряхивают ему часть своей еды, а Сынмин пытается кормить Чонина, как будто он был ребёнком. Чанбин умолял Феликса дать ему немного его магии, так как смертная пища на самом деле не удовлетворяла его. С каждым разом его головная боль становилась всё сильнее, и он в изнеможении склонил голову на плечо Уджина. Обычно он присоединялся к остальным в еде, даже если смертная пища ничего не делала для его аппетита, но сегодня ему не хотелось есть. Он не ел весь день. Он знает это, Уджин знает это, все остальные знают это, но никто ничего не сказал об этом. Он снова вздрогнул, когда колокольня зазвонила в обеденный час. Дон, дон, дон. Ким заметил это и на секунду перестал есть, чтобы наклониться и быстро поцеловать Чана в макушку. — Ложись сегодня пораньше. — Я в порядке, — настаивал Чан, поворачивая голову и глядя на Уджина, но он знал, что никого не обманет. — Ну же, пожалуйста, не засыпай, — умолял его Уджин испуганным голосом. У Чана зазвенело в ушах, и он потряс головой, чтобы убрать эти звуки. — Что ты сказал? — спросил он Уджина, садясь и потирая голову. Ким протянул руку и обхватил его щёку, теперь уже определённо обеспокоенный. — Я сказал «пойдём, тебе надо немного поспать» ты… — начал он, но Чан резко перевёл на него взгляд, заставив оборотня замолчать. Он мог бы сказать, что Чан был в плохом настроении, и ему даже не нужны было его чрезмерно обострённые чувства, чтобы увидеть это. Остальные за столом замолчали, наблюдая за обменом репликами между ними. Тук, тук, тук. Чан взглянул на Хана, его сердце снова заколотилось на милю в минуту от этого звука. Тук, тук, тук. — Зачем ты это делаешь? — довольно грубо спросил он. Постоянное постукивание не помогало его больной голове. Джисон виновато улыбнулся ему. — Извини, хён, я иногда волнуюсь и не могу сидеть спокойно, — затем он потёр запястье, заставив Чана нахмуриться при этом действии. — Ну, не мог бы ты немного сбавить тон? Пожалуйста, — попросил он мягко, но твёрдо. Джисон кивнул, заставляя себя сесть поудобнее, всё ещё нервно потирая запястье. Чан наклонился вперёд, упёршись локтями в колени и запустив руки в свои светлые кудри. Что-то было не так. Он же не дурак. Его тело говорило ему, что что-то происходит, он это чувствовал. У него было сильное желание встать и уйти отсюда, пока его догадка не оказалась верной. И даже если он сходил с ума или был параноиком, лучше перестраховаться, чем потом жалеть, верно? Тик-так, тик-так. Чан закусил губу, чтобы не закричать, и закрыл лицо руками. Он бросил взгляд на стену, заметив часы на каминной полке. Это всего лишь часы, напомнил он себе. Клик, клик, клик. Теперь что-то ещё издавало этот очень раздражающий звук. Для Чана это было всё равно, что гвозди в доску вбивать. Дзынь, дзынь, дзынь — Хватит! — наконец рявкнул Чан, не выдержав. — Хён? — Минхо взглянул на Чана и увидел, как тот резко встал, да так резко, что опрокинул свой деревянный стул. — Мы уезжаем сегодня вечером. Я, правда, не знаю, как это объяснить, но мы должны идти, — сказал им Чан в отчаянии. — Что? Почему? Может, мы сегодня поспим, а потом уйдём? — спросил Хёнджин, широко раскрыв глаза. Чан отрицательно покачал головой. — Нет, мы едем прямо сейчас. Все возвращайтесь в комнаты и хватайте свои вещи, — затем Чан начал топать к лестнице, чтобы добраться до второго этажа, где находились их комнаты. Но внезапно ему преградил путь Уджин. — Чан, я не думаю, что ты в порядке. С тех пор как ты потерял сознание, ты был на грани нервного срыва. Может тебе нужно покормиться прямо сейчас- — Уйди с дороги, Уджин, — предостерегающе прорычал Чан. — Нет, — упрямо прорычал в ответ Ким. Чан мог бы напугать других, но не Уджина. — Я серьёзно, Уджин. Мы уходим прямо сейчас, — прошипел Чан, острая боль пронзила его лоб. — А я говорю тебе, что ты не можешь уйти. Только не в твоём состоянии, — прорычал Уджин в ответ. Они оба в упор смотрели друг на друга. — Никто не может уйти, — сказал он, но в ушах Чана снова зазвенело, заставив его поморщиться от боли и разорвать зрительный контакт с оборотнем. Сынмин прошёл мимо них к открытому окну, глядя наружу. Его, казалось, не беспокоил шум, который Чан и Уджин устроили в гостинице. Горничные и барменша не обратили на них никакого внимания, так же как немногие люди в комнате. — Снаружи сейчас штормит, — сказал Сынмин, продолжая смотреть в окно. Его ногти мягко постукивали по деревянной раме окна. Тук, тук, тук. Чан зашипел на этот звук, глядя на Сынмина. Его на мгновение отвлекло заявление райджу. Он выглянул наружу, отметив, что небо всё ещё было совершенно ясным, окрашенным красным, синим и оранжевым. Оторвав взгляд от Кима, он снова начал подниматься по лестнице. Однако Уджин снова преградил ему путь, скрестив руки на груди. С рычанием Чан решил отступить. — Ладно, ты не даёшь мне забрать мои вещи? Окей. Наши вещи можно легко заменить, так что мы сейчас уходим либо с ними, либо без них, — затем он резко повернулся на каблуках сапог и направился к двери, ведущей наружу. Но когда он приблизился к нему, на этот раз на его пути встал Минхо. Он ухмыльнулся Чану, качая головой. — Извини, хён, но я за Уджина. Мы никуда не поедем. — Да, Чан-хён! Мы остаемся здесь! — добавил Чонин. Чан развернулся на своём месте, глядя на всех парней. Его глаза метались туда-сюда между ними. — Что это на всех вас нашло? Почему вы ведёте себя так странно? — Это ты себя странно ведёшь, хён, — сказал Чанбин с хихиканьем. Чан медленно покачал головой, не веря своим ушам. — Нет, это не так. Я не знаю, что случилось, но что-то не так. Чем больше Чан верил в это, тем больше это имело смысла. Он схватился правой рукой за голову, подозрительно глядя на всех присутствующих. Он начал потеть, его сердце снова тяжело забилось в груди. Его мышцы дрожали от страха. Он боялся стоять перед ними. Он сглотнул, во рту пересохло, когда он оценил ситуацию. Бан знает, что он не сумасшедший. Он знает, что не сошёл с ума, как все предполагали. Чан всегда был логичен, всегда способен вывести себя из любой ситуации. Думай, Чан, думай. Что тебе нужно было запомнить? Но у него так болела голова, чёрт возьми! Думай. Не обращай внимания на боль. Подумай, когда всё происходящее потеряло смысл? Думай… Глаза Чана блуждали по всем лицам, как у сумасшедшего. Теперь все они стояли, застыв на месте, и просто смотрели на него, пока он медленно впадал в панику. Чонин улыбнулся ему, Чанбин хихикнул, Хёнджин в изумлении склонил голову. Минхо ухмыльнулся ему, Уджин впился в него взглядом, у Сынмина было радостное выражение лица, а Джисон тупо смотрел на него, потирая запястье. Затем его взгляд остановился на Феликсе. Он заметил серьгу Феликса. С чего бы ему обращать внимание на такие обычные вещи? Что же пытался сказать ему его разум? Феликс улыбнулся Чану, наклонив голову, и серьга мягко прошлась по его шее сбоку. Чан посмотрел в глаза Феликса, но затем он резко вернулся в фокус на серьге. — Из чего сделана моя серьга? — мягко спросил его Феликс. Тем не менее, его голос разнёсся над тихой комнатой и через больную голову Чана, будто он кричал. — Серебро, почему ты просто стоишь? — спросил Чан, крепче обхватив голову рукой. Он обвёл взглядом комнату, теряя фокус. Затем он заставил себя снова посмотреть на Феликса. — Ты не ответил на мой вопрос. Из чего сделана моя серьга? — снова спросил его Феликс. — Ловец снов, но я не понимаю, почему прямо сейчас это так важно, — сказал Чан, его глаза снова затуманились. — Почему я ношу ловец снов, хён? — спросил его Феликс. Мелькнуло лицо Феликса, его разбитая губа кровоточила. А потом всё вернулось на круги своя. — Почему я должен тебе это говорить? — Чан прищурился и быстро заморгал глазами. Может, у него галлюцинации? Да что с ним такое, чёрт возьми? — Ты не ответил на мой вопрос. Почему я ношу ловец снов? — настаивал Феликс. — Ты говорил мне, что это для того, чтобы отогнать кошмары и злых духов… — Чан замолчал, протирая глаза, чтобы лучше сосредоточиться. — Это реальность или сон? — задавался вопросом вслух Хёнджин, как будто он говорил из части сознания Чана. Бан посмотрел на него, лицо Хёнджина вспыхнуло и сменилось другим, с которого капала кровь. И тут же всё вернулось на круги своя. Подождите, это казалось не правильным. Чанбин рассмеялся и подошёл к Чану, вставая перед его лицом и мягко поднимая руку. Затем он постучал по виску Чана. Тук, тук, тук. — Зачем ты это делаешь? — закричал Чан, отмахиваясь от руки Чанбина в крайнем отчаянии. — Тук, тук, тук, — эхом отозвалось у Чана в голове. — Где мой браслет, хён? — внезапно спросил его Джисон. — У тебя нет браслета! Я не знаю! — закричал на него Чан, свирепо глядя на Джисона. Его зрение затуманилось, а затем вновь сфокусировалось на пустом запястье Джисона. Голова у него раскалывалась, и дышать становилось всё труднее. — Да, ты знаешь. Всё это время знаешь. Ты всегда это знал… — настаивал Джисон. Владеющий временем склонил голову к Чану. — Где мой браслет? — Ты потерял его на рынке, — неосознанно сказал ему Чан, не понимая, что говорит, и теперь он обхватил голову обеими руками. Уджин постукивал ботинком по деревянному полу. Тук, тук, тук. — Где мой браслет? — глаза Хана уставились на Чана, когда он снова спросил. Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Чану. Никто из них этого не сделал. Тук, тук, тук. — Я чувствую приближение смерти, — с улыбкой сказал Минхо. Остальные парни повернулись и одинаково улыбнулись Чану. Это начинало его пугать. Если раньше он не был уверен, то теперь точно уверен. Что-то происходит, и он должен выяснить что. — Где его браслет, хён? — спросил Чонин, его глаза так мило и очаровательно щурились, когда он улыбался. Его лицо расплылось в тумане, сменившись с улыбки на выражение беспокойства. Всё вернулось на круги своя. — Чёрт возьми, перестаньте спрашивать! Моя голова убивает меня! — Чан согнулся от сильной боли, настолько сильной, что она заставила его всхлипнуть. В этот момент он начал бормотать. — Он уронил свой браслет на рынке после того, как мы… — глаза Чана расширились, когда всё его тело замерло. Он медленно убрал руки с головы, боль была невыносимой, кожа стала холодной и липкой. Его дыхание стало более тяжёлым и прерывистым. Джисон улыбнулся ещё шире. Внезапно в голове Чана вспыхнуло лицо Хана. Он лежал без сознания на земле, ключи от пустоты были собраны в красивый серебряный браслет рядом с его безвольной рукой. Кто-то попытался поднять браслет. Джисон начал моргать, входя и выходя из поля зрения, в то время как все остальное начало искажаться и деформироваться. Его глаза лихорадочно перебегали с одного лица на другое. Все они были неподвижны, застывшие, как статуи, с неестественной улыбкой на каждом лице. — Где мой браслет? — прошептал Джисон, а потом голова Чана словно раскололась надвое. Всё вокруг него начало рушиться и ломаться, а разум рассыпался на миллион разных кусочков. Чан полностью рухнул на землю, крепко зажмурив глаза, в агонии держась за голову. И во второй раз всё вокруг почернело.
