Until the Camellias Wither

Счастье так неуловимо, как тени, исчезающие в полдень. Но ты — моя искра, которая воспламеняет моё сердце. Оно непрерывно горит желанием, выковывая нашу собственную судьбу.

***

      — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что все в этом богом забытом месте теперь преследуют нас, — прорычал Уджин, агрессивно шлёпая по мокрым растениям на своём пути, когда топал через лес. Однако он не успел пройти мимо него, и растение качнулось назад, ударив его по лицу. Это ещё больше разозлило его.       Чан рассмеялся и остановился, обернувшись, наблюдая, как Уджин сражается с растением. Они шли уже несколько часов под проливным дождём, не видя конца горы. Это был великолепный пейзаж, не поймите его неправильно. Растения и деревья были огромными, листья распускались веером и скрывали их, но на улице было очень жарко и влажно. Дождь был тёплым, земля хлюпала, воздух дрожал от жары. Они находились в юго-западной части региона, направляясь к следующей местности. Судя по тому, что Чан знает об окружающих регионах, они очень скоро войдут в более горячие районы. На самом деле, им лучше насладиться дождём, пока могут, потому что чем дальше на запад они пойдут, тем больше солнца они увидят.       — Ты так думаешь? — саркастически заметил Минхо, откидывая чёлку со лба. Он благодарен дождю, иначе бы вспотел до нитки. Он несёт Джисона уже несколько часов, и почти уверен, что наконец-то достиг своего предела. Джисон постоянно спал, восстанавливая свою энергию после того, как гоблины забрали большую её часть, находясь под землёй. Хёнджин, Чан и даже Сынмин предложили нести его, чтобы дать ему передышку, но Минхо отказался. Из того, что он понял, разум Джисона находится в постоянном состоянии хаоса из-за его способностей владеть временем. И по какой-то причине всё это проходит, когда он находится рядом с Минхо. Но он также обнаружил, что это полностью исчезает, когда он находится в физическом контакте со жнецом. Джисон уже некоторое время мирно спал, и у Минхо просто не хватило духу разрушить это. К тому же ему нравилось слушать, как Джисон тихонько напевает мелодию его времени рядом с ухом.       — Мне интересно, откуда, чёрт возьми, все знают, что у нас теперь есть ключи от пустоты, — сказал Чанбин, беря Феликса за руку. Они шли сами по себе, полностью исцелившись после небольшого отдыха. То же самое относится к Сынмину и Чонину. Чан был ещё немного одурманен из-за недостатка крови, но это можно легко решить позже.       — Джисон подобен ходячему маяку магии. Неудивительно, что кто-то могущественный в окрестностях мог это почувствовать, — заметил Феликс. Минхо нахмурился, ему не нравилось, что Джисон — ходячая мишень.       — А мы ничего не можем с этим поделать? — спросил Хёнджин у мага.       Феликс печально покачал головой.       — Боюсь, что нет. Даже моя магия не сможет хорошо замаскировать Джисона. Есть причина, по которой ключи от пустоты были разбросаны по всему миру и разделены.       Чан вздохнул, проводя рукой по своим растрёпанным светлым кудрям.       — С этого момента мы просто должны внимательнее следить. А пока никто не должен оставлять Джисона. По крайней мере, один из нас всё время с ним, поняли? — Чонин и Сынмин кивнули. Уджин хмыкнул в знак согласия.       Чанбин ухмыльнулся, глядя на Минхо.       — Я не думаю, что это будет проблемой, когда Джисон практически приклеился к Минхо, как клей, — хихикнул он.       — Точно так же, как ты приклеился к Феликсу? — Минхо усмехнулся в ответ.       Чанбин надул губы.       — Эй! Феликс — мой источник пищи! Я должен всё время быть рядом с ним, — он был так занят спором с Минхо, что не заметил, как слегка нахмурились уголки губ Феликса.

***

      Вскоре начало темнеть, и Чан посмотрел на небо. Дождь всё ещё не утихал, а это значит, что скоро им придётся искать место для ночлега.       — Здесь много пещер и ниш, встроенных в скалы вокруг горы, мы сможем найти одну и укрыться в ней до утра, — пробормотал он Уджину.       — Я думал о том же самом. Я могу перекинуться и найти приличное место гораздо быстрее, — прежде чем Чан успел ответить, Уджин уже скрылся за деревьями, а через несколько мгновений принял облик волка. Чан знает, что Уджин намеренно избегал разговоров с ним, но со всем этим «бегством от опасности», происходящим в течение всего дня, это было несколько трудно. Уджин воспользовался первым же удобным случаем, чтобы отдалить их друг от друга, и это заставило желудок Чана сжаться от беспокойства.       Они все решили передохнуть несколько минут. Хёнджин, Сынмин и Чонин решили очень быстро исследовать местность, а Чанбин и Феликс сели на камни.       Минхо направился к ним, чтобы осторожно посадить Джисона рядом с Феликсом и дать отдохнуть бедной спине. Когда он с помощью Ли оттолкнул от себя Джисона, тот наконец проснулся.       Хан огляделся вокруг, смаргивая капли дождя с ресниц, когда туман сна начал медленно рассеиваться. Он сел рядом с магом на поваленный ствол, а Феликс положил руку на плечи Джисона, успокаивающе поглаживая их, чтобы отогнать немного воды, прилипшей к коже.       Джисон сидел, мило позволяя Феликсу немного побаловать себя. Он посмотрел на дождь и улыбнулся. Минхо хлопнул себя по спине и вытянул руки, заметив, что Джисон восхищается дождём. Владеющий временем протянул руку, наблюдая, как капли падают на его золотые отметины вдоль кончиков пальцев.       — Разве дождь не прекрасен? — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Феликс с любопытством посмотрел на Джисона, не зная, что сказать, но Минхо уже привык к этому.       Неторопливо подойдя, он осторожно приподнял подбородок Джисона и поправил его волосы, торчавшие из-за дождя.       — Да, да, дождь прекрасен. Мы разобьём лагерь на ночь, так что ты сможешь сидеть под дождём сколько захочешь, — ворчливо сказал ему Минхо, не обращая внимания на недовольную гримасу Джисона.

***

      Было уже темно, когда Уджин вернулся к группе. Большой медово-коричневый волк появился из леса.       Хёнджин свистнул, заставляя волка навострить уши.       — Вау, Уджин огромен, — прокомментировал он, подходя, чтобы игриво погладить его. Чонин и Сынмин присоединились к нему, радостно хихикая.       — Можно я поеду на твоей спине? — спросил Сынмин, смеясь, когда Уджин посмотрел на него и наступил на ногу Кима гигантской лапой. Он использовал свой хвост, чтобы отмахнуться от рук Чонина.       — Ай, не будь злюкой! — заныл Сынмин, решив почесать Уджина между ушей.       Ким бросил на Чана взгляд «помоги мне», но тот улыбнулся ему.       — Ладно, ребята, я думаю, что Уджин нашёл место для нашего лагеря, — сказал он им, указывая следовать за Уджином.       — Почему ты раньше не перевернулся? Ты мог бы всё это время таскать на себе этого бегемота — хранителя времени, — Минхо легонько шлёпнул Уджина по боку, притворяясь расстроенным.       — Эй! Я не такой тяжёлый! — защищался Джисон, теперь полностью проснувшись.       — Скажи это моей сломанной спине, — Минхо показал ему язык.       Так продолжалось ещё несколько минут, пока Уджин не остановился перед прилично выглядящим гребнем скалы. Скалы уходили внутрь, оставляя уютную нишу, в которую можно было забраться и укрыться от дождя.       Уджин внезапно обратился, заставив Хёнджина немного пискнуть, так как он опирался на гигантского волка. Ким стряхнул воду с волос, но это не принесло ему особой пользы.       — Недалеко отсюда есть небольшой водопад, который впадает в бассейн с водой. Я подумал, что мы все сможем по очереди помыться. Не так уж много мы можем сделать, чтобы оставаться сухими, но, по крайней мере, мы можем смыть грязь с нашей кожи и одежды.       — Чур, я первый! — Сынмин засмеялся и побежал в том направлении, куда указал Уджин. Он быстро взял руки Чонина и Хёнджина, увлекая их за собой. — Нини, как думаешь, ты сможешь нагреть воду и превратить её в горячий источник?       — О, это несправедливо! — крикнул им вслед Чанбин. — Я тоже хочу искупаться в горячем источнике! — он повернул голову к Феликсу, одарив мага щенячьим взглядом.       Феликс вздохнул и невольно улыбнулся.       — Да, я тоже могу нагреть воду с помощью магии огня, — смягчился он. Чанбин радостно захихикал, подпрыгнул и поцеловал его прямо в губы.       Минхо плюхнулся в нишу, лёг на спину и прикрыл глаза рукой.       — Разбудите меня, когда придёт моя очередь, — пробормотал он и решил вздремнуть.       Чан наблюдал, как Уджин отошёл от более возбуждённых членов группы, решив прогуляться в одиночестве. Вампир со вздохом опустился на траву, не обращая внимания на дождь. Хан заметил это и решил сесть рядом с ним, положив голову на плечо Чана.       — Всё в порядке? — спросил он Чана.       — Да? Нет? Он явно не хочет мне что-то говорить, но он чертовски хорошо это скрывает, — усмехнулся Чан.       — Я уверен, он скажет тебе, когда будет готов. А пока ты должен попытаться немного поспать. Когда ты в последний раз это делал? — удивился Джисон.       — Эй? Я проспал почти полдня благодаря гоблинам, — Чан закатил глаза.       Джисон легонько ударил его в грудь.       — Это был не сон, и ты это знаешь, — возразил он.       Чан что-то промычал, но ничего не ответил. Они сидели в уютном молчании, пока Джисон ёрзал. Он напевал знакомую мелодию себе под нос, и Чан благодаря чуткому слуху не пропустил её. Затем Джисон порылся в кармане и вытащил карманные часы, щёлкнув ими и наблюдая, как стрелки часов нормально тикают.       — Что это? — спросил его Чан, глядя на простые золотые часы.       — Часы, — тупо сказал Джисон.       — Ни хрена себе. Где ты их взял? — Чан хлопнул его по плечу.       — Бог времени, — небрежно ответил Джисон.       Чан выпрямился, и голова Хана соскользнула с его плеча.       — Ты просто небрежно носишь с собой часы от Бога времени, а теперь играешься с ними? Он ведь не взорвётся и не скажет мне, сколько у меня осталось минут до смерти или что-то в этом роде, правда?       Хан посмотрел на него «ты сейчас серьёзно?» — и затем протянул его, чтобы показать их поближе.       — Нет, это не такие часы, — осторожно сказал он Чану. — Плюс мы, Владеющие временем, не следим за временем до самой смерти. Это работа мрачного жнеца.       — И что же они тогда делают? — спросил его Чан с любопытством.       Джисон помедлил с ответом, бросив взгляд на спящего Минхо, а затем снова на часы. Чан не пропустил ни одного действия.       — Это как-то связано с Минхо? — прошептал он так тихо, что даже Джисон едва расслышал его. Закусив губу, Хан слегка кивнул.       — Я думаю… эти часы — это визуализация времени Минхо, — прошептал он в ответ.       — Я не знаю, что это значит, — ответил Чан.       Джисон провёл пальцем по циферблату часов, почти с любовью поглаживая гладкое золотое покрытие.       — Раньше они были заморожены, но с тех пор, как я встретил Минхо, они снова заработали. Я думаю… это жизнь Минхо, тикающая в такт часам.       — Так… ты хочешь сказать… что держишь жизнь Минхо в своих руках, — хихикнул Чан. — Ba Dum Tss!       Джисон посмотрел на него с невозмутимым выражением лица.       — Я не могу даже возразить против этого. Минхо выбьет дерьмо из нас обоих, если мы когда-нибудь скажем это ему в лицо.       — Но оно того стоит, — рассмеялся Чан.       — Окей, да, оно того стоит, — Хан улыбнулся, захлопывая часы и пряча их обратно в карман.       — Но на более серьёзной ноте, почему они у тебя? — спросил его Чан.       — Чёрта с два я знаю, — солгал Джисон. В данный момент он не был готов вникать в смысл происходящего, особенно того, что касалось Минхо.              Чан просто промурлыкал в ответ, когда Джисон снова взглянул на Минхо. Сейчас Чанбин кричал на него, а Минхо делал вид, что ничего не слышит. Оказывается, Феликс прилёг рядом с Минхо вздремнуть, а Минхо перевернулся и закинул ногу на Феликса, чтобы было удобнее. К несчастью, у Чанбина больше не было места, чтобы втиснуться между ними.       — Это действительно необходимо? — громко завизжал Чанбин.       — Что? Я должен спать, держась за что-нибудь, чтобы устроиться поудобнее, — пробормотал Минхо в плечо Феликса. Ли рассмеялся и ласково погладил Минхо по голове.       Хан фыркнул, услышав шум, который поднял Чанбин. Как раз в этот момент Сынмин, Хёнджин и Чонин вернулись, их щеки порозовели, вероятно, от тёплой воды. Несмотря на то, что дождь всё ещё не прекратился, они выглядели намного чище.       — Ты должен пойти найти Уджина и принять ванну, Чанни, — сказал ему Джисон. — Я буду держать всех подальше от тебя.       Чан улыбнулся Хану, поднимаясь со своего места.       — Спасибо, Джисонни, думаю, я приму твоё предложение. У Уджина было достаточно времени, чтобы поразмышлять и погрязнуть в жалости к себе.       А потом в мгновение ока Чан исчез. Джисон моргнул и едва заметил, как тот ушёл. Он продолжал сидеть там, подальше от остальных, но не настолько, чтобы пропустить их болтовню и споры. Он сосредоточился на песне и тёплом дожде, тихо напевая себе под нос.

***

      Чан искал в глубине леса своего волка, внимательно прислушиваясь к любым признакам его местонахождения. Уже стемнело, и дождь продолжал проливать всех до костей. Однако Чана это нисколько не беспокоило.       Уджин был ловким охотником, и поэтому найти его будет нелегко. Дождь также маскировал его запах, так что Чану пришлось быть особенно бдительным. Он не верит, что Уджин полностью избегал его, и он уважал то, что Ким нуждался в некотором пространстве, но теперь его время истекло, и Чан готов добраться до сути проблемы.       Он грациозно переступал через упавшие ветки и листья, а также фрукты и другие обломки, которые падали с деревьев. Будучи лёгким и быстрым, он не издал ни звука, когда шёл. Он слышал, как шум водопада неподалеку сливается с шумом дождя. Все животные и другие существа, обитавшие на этой земле, были надёжно спрятаны, и нигде не было никаких признаков их присутствия.       Он был совершенно безмолвен и пуст, так что вы можете себе представить замешательство на лице Чана, когда он остановился на месте и наблюдал за группой золотисто-зелёных светлячков, плывущих к нему, окутывая лес мягким люминесцентным сиянием.       Они быстро росли в числе, порхая вокруг него. Чан повёл глазами взад и вперёд, признавая это явление чем-то ненормальным.       Несколько мгновений спустя что-то шевельнулось в уголке глаза Чана, и он сразу же напрягся и приготовился к тому, что должно было произойти. Он удивлённо моргнул, когда из-за деревьев вышла красивая фигура. Он был бос и одет в красивую изумрудно-зелёную мантию. Дождь не коснулся его, вместо этого продолжая падать вокруг него. Чан сразу же узнал в этом человеке одного из богов мира.       Ким Тэхён улыбнулся Чану, его умные глаза были скрыты тёмной волнистой чёлкой. Чан стоял неподвижно, ожидая, что тот скажет.       — Ты хорошо поработал, — сказал Бог природы и магии. Каждое пятно, в которое он ступал, оставляло золотисто-зелёный след, но через несколько мгновений исчезало.       Чан кивнул, не зная, что на это ответить.       Тэхён остановился перед Чаном, с любопытством разглядывая его.       — Я так понимаю, Хосок не сказал тебе, что он только временно лишил тебя магического зрения, — сказал он вампиру со смешком.       Чан удивлённо поднял брови.       — Нет, не говорил. Я думал, что моя близость к магии исчезла навсегда. Такова была сделка.       Тэхён покачал головой.       — Мне жаль его. Он любит устраивать пакости, куда бы ни пошёл. Его действия невинные, но раздражают. Я рассказал о нём Сокджин-хёну, поэтому в качестве наказания его не выпускают в мир смертных. Так же Сокджинни-хён сказал мне вернуть тебе твоё магическое зрение, так что та-да! Вот и я!       Чан в замешательстве нахмурился. Этот бог говорил так, как будто они все живут вместе, как какая-то семья или что-то в этом роде. Он не знал, что все боги так хорошо знают друг друга.       — Зачем он вообще забрал моё магическое зрение? — это был глупый вопрос, на который он почти уверен, что знает ответ, но всё же спросил, просто чтобы убедиться.       Тэхён ласково улыбнулся ему.       — Иногда нам приходится жертвовать чем-то важным, чтобы спасти то, что нам дорого.       Чан полагает, что это был достаточно хороший ответ. Бог по неосторожности помог ему спасти остальных членов группы, когда они были взяты в заложники гоблинами.       Пока он был погружён в свои мысли, Тэхён шагнул вперёд и протянул тонкую руку, чтобы прикрыть глаза Чана. Бан позволил ему, веря, что бог не сделает ничего плохого. На несколько мгновений он почувствовал лёгкое покалывание под веками, магия просачивалась обратно в них. Когда Тэхён закончил, он поднял руку и улыбнулся Чану, прежде чем молча развернуться и снова уйти в лес.       Чан несколько раз моргнул, глядя ему вслед. И что он должен был сказать? Должен ли он был поблагодарить его? Однако было уже слишком поздно, и вскоре бог исчез в растениях, его светящиеся следы исчезли, а мягкий свет от светлячков погас и вернул местность в темноту.       Чану пришлось снова сориентироваться, приспосабливаясь к ощущению и виду магии вокруг него. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он делал это в последний раз. Как только он освоился со своим зрением, он продолжил идти сквозь дождь в поисках Уджина.

***

      В конце концов Чан нашёл Уджина, спрятавшегося в лесу у водопада. Он, должно быть, забрёл туда, когда Сынмин, Хёнджин и Чонин ушли. Волк лежал на камнях, его лицо было обращено к небу. Чан знает, что Уджин услышал его приближение.       Он остановился недалеко от Уджина, спокойно с мягкой улыбкой наблюдая за ним. Медово-каштановые волосы Уджина были влажными, его тёмная рубашка и брюки прилипли к коже. Холод от дождя не беспокоил оборотня (или вампира). Его руки лежали на коленях, и он рассеянно потёр костяшки пальцев, слегка поморщившись.       Теперь, когда к Чану вернулось магическое зрение, он мог это видеть. Магия, исходящая от кончиков пальцев Уджина, вызывала тошноту. Отвратительная чернота просачивалась сквозь кожу и ползла вверх по запястьям. Чан нахмурился. Хотя собственная кожа Уджина зажила с тех пор, как он отравил гоблина, она явно никуда не делась.       — Что ты сделал? — Чан заговорил тихо, стук дождя по листьям леса заглушал его слова. Но он знал, что Уджин их слышит.       Ким несколько мгновений молчал, и Чан затаил дыхание, пока ему не ответили.       — Что ты имеешь в виду? — ответил Уджин.       Чан закатил глаза, зная, что Уджин прекрасно понимает, что он имеет в виду. Он молча подошёл к волку, встал перед ним и терпеливо ждал правильного ответа. Уджин упрямо молчал.       — Ты говорил мне, когда мы были под землёй, что эльфийский старейшина давным-давно проклял тебя за неповиновение. Так что же ты сделал? — Чан сморгнул капли дождя с глаз, внимательно изучая лицо Уджина. Ким терпеть не может, когда он так делает.       Но он также втайне любит его, потому что впервые в своей жизни он встретил кого-то, кто понимает его. Кто-то, кто хочет узнать его лучше, чем то, что лежит на поверхности. Проглотив комок в горле, Уджин решил ответить на вопрос Чана своим собственным вопросом.       — Я лучший охотник, которого когда-либо знала академия. В своё время я охотился и убил много вампиров, работая на них, — он замолчал, отказываясь смотреть на Чана. Он не сожалел о вампирах, которых убил, и он не уверен, что Чан когда-либо был в порядке с этим. Эти вампиры заслуживали смерти. Они причиняли боль и вред другим существам, игнорируя строгие законы, установленные для того, чтобы жить мирно. Он гордился тем, что сделал мир более безопасным местом.       Чан кивнул и издал какой-то жужжащий звук, показывая, чтобы он продолжал. Он не испытывал отвращения к тому, что делал Уджин. Это ничем не отличается от Феликса и Чонина, убивающих демонов, которые нападали на них, или Чанбина, убивающего других монстров, которые причиняют им вред. Сынмин уничтожил много ёкаев в своё время, пытаясь защитить их маленький дом. Так уж устроен мир: убей или будешь убит. Защити то, что было важно, или потеряй всё.       — Во время одной из моих охот я заметил кое-что, чего не заметили другие члены моей стаи. Я свернул от них в сторону и наткнулся на то, что никогда не забуду.       — И что же это было? — спросил Чан.       — Он был прекрасен, — прошептал Уджин, отказываясь смотреть Чану в глаза. — Он стоял, тихо плача под дождём, и клал красный цветок на камень, — Чан втянул в себя воздух, но позволил Уджину продолжить. — Я знал, что он вампир. Это была моя работа — стереть с лица земли всех этих отвратительных ночных тварей, которых мы должны ненавидеть. Но от него так захватывало дух. От печали на его лице мне захотелось плакать. Мне хотелось подойти к нему и утешить, обнять и прогнать слёзы губами. Я хотел защитить этого вампира, сохранить его для себя. Я был одержим…       Уджин поднёс руки к лицу, пряча их в ладонях.       — Даже после того, как я всё это узнал, я всё равно не мог не посещать одно и то же место снова и снова… — Уджин, наконец, взглянул на Чана сквозь пальцы. — Почему ты плакал, Чан? Почему ты каждый год, в одном и том же месте в один и тот же день, просто плакал?       Взгляд Чана смягчился, и он потянулся, чтобы взять Уджина за подбородок. Он осторожно приподнял лицо Уджина так, чтобы они смотрели друг другу в глаза.       — Посмотри на меня, — попросил он, показывая Уджину, чтобы тот убрал руки. Ким не мог отказать ему и уставился на Чана, позволяя ему видеть всё.       — Я плакал, потому что не смог защитить кое-кого дорогого. Я не хотел забывать о том, что потерял, поэтому каждый год ставил красный цветок камелии на камень, с которого он исчез, в один и тот же день, в одном и том же месте, чтобы напомнить себе, что потерял кого-то важного.       — У меня сердце разрывалось, когда я видел тебя в таком состоянии, — тихо пробормотал Уджин.       — Ты был там? — удивлённо спросил его Чан. Кончики его пальцев нежно прошлись по лицу Уджина. Ким кивнул, сглотнув.       — Один из членов моей стаи узнал об этом. Это было очень давно, они следили за мной один год. Они, должно быть, догадались о моём влечении к тебе, о моей волчьей одержимости, о моём желании обладать тобой, и поэтому доложили. Они пришли в совет и заявили, что я не выполняю свой долг, не уничтожаю вампиров, как нам было приказано. Совет пришёл в ярость, и в наказание они прокляли меня. Каждый раз, когда я использую свои когти, они отравляют. Это также означает, что я могу кого-то случайно поцарапать, и тотчас же этот человек умрёт.       — Это не так жестоко, как я думал. Это может пригодиться, как и в случае с гоблинами. В чём подвох? — спросил его Чан, зная, что это не простое наказание. С эльфами такого никогда не было.       — Мои руки постоянно болят, а потом они удесятеряются, если я действительно использую этот извращённый дар. Яд от эльфийской магии постоянно течёт через мои пальцы, и в конце концов он попадёт из моих рук в моё сердце. Это произойдёт не быстро, но я уже не так бессмертен, как когда-то.       Это встревожило Чана, его пульс начал ускоряться вместе с растущей паникой. Он думал, что навсегда остался с Уджином. Он думал, что они оба смогут прожить свою бессмертную жизнь вместе. Осознание того, что однажды Уджин покинет его, вызвало огромную волну беспокойства и страха.       — Конечно, есть лекарство. Или, может быть, другой эльф смог бы снять проклятие? — спросил Чан слегка напряжённым голосом. Он заставил себя сохранять спокойствие, зная, что сильные инстинкты Уджина подхватят его беспокойство.       Ким покачал головой.       — Нет, мы ничего не можем сделать. Как только «дар» был дан эльфом или фейри, он не может быть отменён.       Чан сделал глубокий вдох, а затем присел так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с сидящим Уджином. Он провёл пальцами от лица Уджина вниз по шее, груди и к руке. Уджин передвинул руку так, чтобы Чан не мог дотронуться до неё.       — Дай мне посмотреть, — умоляюще попросил Чан тихим голосом.       — Ты не можешь прикоснуться ко мне, я боюсь, что могу причинить тебе боль, — тихо прорычал Уджин, сжимая руки в кулаки. Но это была ложь. У него были годы, чтобы справиться с этим состоянием. Он просто не хотел, чтобы Чан видел, как плохо ему стало в последнее время.       Чан потянулся обеими руками, осторожно разжимая кулаки и начиная массировать их. Брови Уджина удивлённо приподнялись, когда боль начала понемногу утихать. Чан продолжал сидеть на корточках перед ним, сосредоточившись на руках Уджина в течение нескольких спокойных минут. Уджин облегчённо вздохнул. Это лучшее, что его руки чувствовали за последние годы.       — Ты должен был сказать мне раньше, — сказал ему Чан, его голос был полон доброты.       — С чего бы это? — в замешательстве спросил его Уджин.       — Потому что всё это время я мог бы тебе помочь. Теперь, честно говоря, понятно, почему боги решили вернуть мою близость к магии. Я думаю, это моё наказание за то, что я стал причиной твоего наказания, — он усмехнулся.       — Я не понимаю, — выдохнул Уджин, продолжая наблюдать за Чаном. — Влюбиться в тебя было полностью моей ошибкой. Ты не имеешь к этому никакого отношения, так за что же тебя наказывать?       Чан резко вскинул голову, его глаза светились фиолетовым светом с зелёным кольцом вокруг радужек.       — Что ты только что сказал? — прошептал он.       — Мой волк и я оба любим тебя. Мы всегда это делали и, скорее всего, всегда будем делать. Волки спариваются на всю жизнь, — признался Уджин. — Мы последуем за тобой, несмотря ни на что, даже если ты не ответишь нам взаимностью.       Чан крепче сжал руки Уджина, уголки его губ нахмурились.       — Отвечу, — сказал он твёрдо.       — Что? — сказал Уджин.       — Я люблю тебя. Я хочу быть твоей парой. Я думал, это очевидно.       — Я никогда не был уверен на сто процентов… — Уджин замолчал.       — Ты дурак? Я буквально позволил себе нарушить все законы и питаться от оборотня, почему бы мне не… — Чан фыркнул. — Ладно, сейчас это не важно. Важно то, что я могу исцелить тебя, в некотором смысле, — сказал он, глядя на руки Уджина. Он подумал, что они очень красивые, несмотря на то, что Уджин был оборотнем. Его руки были намного больше, чем у Чана, и сильнее.       — Ты что?       — У меня есть склонность к магии. Точно так же, как я беру кровь, чтобы питаться, я могу питаться магией, а также чувствовать и видеть её. Я также чувствую её вкус и запах. Вроде как Чанбин и ёкаи, но в гораздо большей степени. У меня есть теория… твои руки прокляты эльфийской магией. Я просто могу… украсть часть её, чтобы магия никогда не достигла твоего сердца. В каком-то смысле, пока я рядом, ты можешь жить… всегда. Со мной.       — Я… ты сделаешь это для меня? — спросил Уджин. Чан закатил глаза и фыркнул. Он потёр свои холодные руки о горящие ладони Уджина, снимая с них напряжение. Ким снова вздохнул от этого ощущения, его руки начали болеть всё меньше и меньше.       — Я сделаю вид, что ты не задавал этого глупого вопроса. Думаю, теперь я не буду чувствовать себя так плохо каждый раз, когда кормлюсь от тебя. Я всегда ненавидел, как много я беру и беру, но никогда не отдаю обратно. По крайней мере, теперь я смогу хоть немного помочь.       — Ты же знаешь, я никогда не возражал против того, чтобы предложить тебе своей крови столько, сколько тебе нужно, — напомнил ему Уджин, готовый отчитать его за такие нелепые мысли. Но Чан кивнул, что оборвало Уджина.       Чан наклонил голову и легонько поцеловал руки Уджина.       — Ты позволишь мне помочь тебе? — пробормотал он, прижимаясь губами к коже Уджина.       — Окей, — прошептал он, наконец, сдавшись.       Чан осторожно провёл зубами по запястью Уджина, чувствуя, как учащается пульс в его венах, и практически слыша, как течёт кровь. Он никогда раньше не пробовал поглощать магию и кровь одновременно, но предполагает, что это то же самое, что пить.       Его рот наполнился слюной, наконец-то позволив голоду взять верх. Кровь Уджина заставляет его хотеть стать диким, но он обуздал эти жестокие порывы и попытался осторожно обращаться со своим волком. Он ещё раз поцеловал чувствительную кожу прямо на запястье Уджина, давая ему понять, насколько он дорог ему, а затем нежно прикусил. Он чувствовал вкус ядовитой магии так же хорошо, как и сладкой крови Уджина, и не терял времени, принимая то, что ему было нужно в течение долгого времени.       Ким затаил дыхание, пока Чан смотрел на него снизу вверх, его глаза были ярко-фиолетовыми и зелёными, ни разу не прерывая зрительного контакта, пока он пил. Такой невинный поступок не должен был заставить сердце Уджина забиться быстрее, а тело воспламениться огнём. Сильное желание Чана разгорелось сильнее, особенно когда Бан заставил себя оторваться от запястья Уджина, мягко взять другую руку и сделать то же самое. Ким видит контроль, за который Чан отчаянно пытался ухватиться. Но, как ни странно, Уджин хочет видеть его в худшем состоянии, он хочет видеть, как Чан сходит с ума от похоти, только ради него.       Через несколько минут Чан закончил поглощать тошнотворную магию, которая так долго вредила Уджину. Чан отпустил его запястье и облизнул губы, затем встал, глядя на Уджина сверху вниз. В его глазах появился какой-то дикий блеск. Уджин не мог отвести от него взгляда, ни тогда, ни особенно сейчас.       Чан снова потянулся к его рукам, поднимая Уджина. Ким подчинился, встал, и Чан повёл его к бассейну с водой.       — Давай быстренько помоемся, пока Чанбин и Минхо не начали жаловаться, — сказал он оборотню.       Уджин вошёл в воду, всё ещё слегка тёплую от влажного воздуха вокруг них, а также остатков огненной магии Чонина. Это было прекрасное зрелище: дождь образовывал рябь на поверхности воды, а маленький водопад стекал по камням и пробегал мимо листьев. Но ещё прекраснее было то, что Чан подошёл к бурлящей воде и встал под неё, позволяя ей полностью омыть его.       — От тебя дух захватывает, — прошептал Уджин, но Чан слышал его сквозь шум дождя и стук воды вокруг.       — Не так сильно, как от тебя, — прошептал в ответ Чан, снова протягивая руку, чтобы Уджин присоединился к нему. Как только Уджин соединил их кончики пальцев и переплёл их, вампир втянул его внутрь, быстро смаргивая воду с глаз.       Чан улыбнулся, проводя руками по талии и груди Уджина. Широкие плечи Кима выделялись на фоне плещущейся на него воды, частично заслоняя её от Чана, так как он был немного выше. Чан решил хоть раз в жизни проявить эгоизм, обхватив руками шею Уджина и заставил оборотня наклониться. Он нежно поцеловал шею Уджина, затем лизнул своё любимое место прямо над пульсом и без колебаний прикусил. Ким закрыл глаза, и Чан наслаждался ощущением его сильных рук, обнимающих его за талию и притягивающих ближе, пока он пил ещё немного, столько, сколько хотел.       Как только он насытился, то продолжил пить, целуя шею Уджина снова и снова, будучи жадным. Затем он провёл губами по коже Уджина, кожа горела везде, где он прикасался. Он провёл губами везде, где только мог, медленно запоминая каждый дюйм волка. Всё это было его, всё в Уджине было полностью его, и это возбуждало.       Ким был терпелив, но не настолько. Он убрал руку с талии Чана и запустил пальцы в его волосы. Затем он заставил Чана наклонить голову так, чтобы тот мог крепко поцеловать его. Опять же, он случайно порезал губу о слегка заострённые клыки Чана в спешке, но Чан быстро облизал её языком, рана зажила в считанные секунды после ускоренного заживления Уджина. Он поцеловал Бана с такой силой, что спина вампира немного согнулась, когда он попытался ответить на поцелуй с такой же страстью, в равной степени соответствуя темпу Уджина.       Более животная сторона Уджина взяла верх, и через несколько секунд он прижал Чана к гладким камням возле водопада, позволяя воде биться вокруг них. Чан едва заметил это, его губы снова и снова прижимались к губам Уджина. Вскоре стало трудно дышать, потребность в воздухе боролась с его потребностью оставаться связанным с Уджином.       — Скажи мне остановиться, — пробормотал Уджин хриплым голосом, задыхаясь у губ Чана.       Чан скользнул руками с шеи Уджина вниз по его рукам, впиваясь ногтями в кожу Кима, чтобы удержать его.       — Нет, — прошептал Чан в ответ противным тоном.       — Скажи, — прорычал Уджин, но уже снова целовал Чана, ещё сильнее прижимаясь к нему всем телом. Чан снова попытался возразить ему, зная, что он идёт по тонкой линии, но у него не было возможности высказать своё твердое мнение. Уджин резко прикусил нижнюю губу Чана, чтобы тот ахнул и раскрылся для него, а затем начал глубоко водить языком по внутренней стороне рта Бана с собственническим чувством. Наконец он отстранился, их губы покраснели и распухли.       Чан ухмыльнулся, глядя, как Уджин посасывает и облизывает его шею и ключицу. Он втайне добивался своего. Уджин остановился на стыке плеча и шеи Чана. Он начал отклоняться в сторону, заставляя улыбку Чана исчезнуть.       — Прекрати колебаться и укуси меня, — прорычал Чан, вцепившись в Уджина так, что тот не мог отойти.       — Тогда я буду считать тебя своей парой, — сказал Уджин, снова целуя кожу Чана, не в силах перестать прикасаться к нему.       — В том-то и дело, — проворчал Чан, начиная терять терпение. — Я уже объявил тебя своим, когда кормился от тебя. Разве ты не хочешь меня? — неуверенно прошептал Чан.       — Глупый вопрос. Конечно, я хочу тебя. Всегда хотел, даже до того, как мы встретились, — фыркнул Уджин, и облако горячих волос коснулось кожи Чана. Он решил снова наклониться, посасывая ещё немного, намереваясь оставить свои следы на красивой коже Чана.       — Я хочу быть твоим, — пробормотал Чан возле уха Уджина, поворачивая голову, чтобы дать ему лучший доступ.       Чан почувствовал, как ухмыльнулся Уджин, прежде чем он, наконец, сильно укусил, оставив постоянный след для всего мира.

***

      — Ты думаешь, что Чан и Уджин занимаются этим? — Чанбин хихикнул, будучи раздражающим и щёлкая висящей серьгой ловца снов Феликса взад и вперёд.       — Возможно, — пожал плечами Минхо, перевернувшись на живот и положив голову на бедро Джисона, используя его как личную подушку. Они сидели в маленькой нише между скалами, наблюдая за продолжающимся дождём.       Феликс рассмеялся и хлопнул Чанбина по плечу.       — Фу, прекратите вы оба. Это все равно, что поймать маму и папу с поличным.       Минхо поднял голову и посмотрел через плечо на Феликса, приподняв бровь.       — Я так и думал, что тебя это меньше всего беспокоит. Я имею в виду, что вы с Чанбином практически ежедневно пожираете губы друг друга.       Чанбин нервно рассмеялся.       — Я просто кормлюсь! Это ничего не значит! Совершенно не то же самое, что Чан и Уджин. Или те три идиота, — сказал он, кивая головой на Сынмина, Хёнджина и Чонина. Феликс нахмурился, глядя на Чанбина, и слегка отстранился, но демон продолжал разглагольствовать, пытаясь обратить на это внимание. — Я думал, что Сынмин и Хёнджин повсюду целуются, но теперь у них есть Чонин. Фу, — фыркнул он.       Чонин в данный момент сидел, прислонившись спиной к одному из гладких камней, рядом с ним стоял Сынмин, а Хёнджин растянулся на земле у него на коленях. Он перестал перебирать пальцами волосы Хёнджина и прищурился на них обоих.       — Вы целовались друг с другом до меня? — укоризненно спросил он.       Сынмин заскулил, ему не нравился ни тон, которым говорил Чонин, ни намёк, который последовал за этим.       — О боже, Чонин, это было только с Хёнджином. И мы были маленькими, когда впервые поцеловались!       Ян хмыкнул, скрестив руки на груди.       — Но это было ещё после того, как ты встретил меня, когда я был человеком! Вы должны были думать только обо мне, а не притворяться, что меня не существует, и продолжать жить вместе. Как ты мог так предать меня? — спросил он детским голоском.       Хёнджин сел, его глаза расширились.       — О, чёрт возьми, Нини, мы думали, что больше никогда тебя не увидим. Откуда, чёрт возьми, нам было знать, что ты — любовь всей нашей жизни, которую мы так долго ждали? — Сынмин горячо закивал в знак согласия.       Чонин моргнул, его руки соскользнули по бокам.       — Я… я кто?       — Любовь всей нашей жизни? Недостающая часть нашей головоломки? Солнце среди облаков-       Чонин мило рассмеялся, подталкивая Кима.       — Ладно, ладно, я понял! — затем он наклонился и поцеловал Сынмина прямо в губы, задержавшись на несколько секунд, прежде чем повернуться и сделать то же самое с Хёнджином.       — А теперь посмотри, что ты наделал, — Минхо сердито посмотрел на Чанбина с колен Джисона. — Теперь они будут заниматься этим весь остаток ночи.        Джисон рассмеялся, слегка ударив Минхо по голове.       — По-моему, это мило. Дай им насладиться моментом, — ласково отчитал он жнеца. Минхо что-то проворчал, но тут же заткнулся и закрыл глаза, притворяясь, что никого здесь нет.       — Когда мы сможем пойти помыться?! — в сотый раз пожаловался Чанбин.

***

      Прошло несколько недель, прежде чем они, наконец, добрались до первого крупного города. Воздух был обжигающим, жара почти невыносимой. Песок и пустыня покрывали землю, окутывая всё вокруг золотистым оттенком. Даже сильный ветер не приносил им облегчения, обдувая лицо горячим воздухом и песком.       — А мы вообще уверены, что движемся в правильном направлении? — спросил Сынмин, ненавидя климат, в котором он находился. Будучи зверем грома и дождя, это место ему совсем не нравилось.       Поскольку Сынмин находился в теле Джисона во время последнего закрытия врат пустоты, он не слышал следующего ключа, не говоря уже о том, чтобы расшифровать то, что он говорил. Вдобавок ко всему, все они были похищены и взяты в заложники гоблинами сразу же после этого, так что только недавно они осознали своё маленькое (огромное) затруднительное положение.       Однако мир менялся по мере того, как они собирали ключи к пустоте. Происходило что-то важное, и все они каким-то образом это чувствовали.       Джисон и Чан оба чувствовали сильное притяжение в этом направлении, оба они решили оставить предыдущий регион позади и двигаться дальше на запад. Хан постоянно ощущал раздражающее жужжание ворот, когда у него есть три ключа, физически соприкасающиеся с его телом в любое время, и близость Чана к магии чрезвычайно сильна теперь, когда он хорошо питается от Уджина практически каждый день. Они оба могли видеть рябь древней магии, исходящую от этого места, так что можно было с уверенностью предположить, что следующие врата были поблизости.       Чанбин ощущал его в воздухе, а Феликс — повсюду. Даже Сынмин, Хёнджин и Чонин чувствовали это. Минхо и Уджин были единственными, кто остался в темноте из-за отсутствия магии.

***

      Сынмин и Чонин с благоговением смотрели вверх, когда проходили через золотые ворота в город. Вся территория была окружена большими песчаными дюнами и глиняными стенами. Каждый из домов и строений был сделан из белого камня с золотыми вставками, отражающими солнце в течение дня и удерживающими тепло внутри в течение холодных ночей. Люди и другие магические существа занимались своими делами, торговали и работали. Он был до краёв наполнен деятельностью.       — Ребята, в наших нарядах мы дико выделяемся. Если мы хотим войти в город незамеченными, нам придётся смешаться с толпой, — пожаловался Хёнджин. Феликс кивнул в знак согласия, хмуро глядя на поношенную чёрную одежду всех присутствующих.              Весь город был наполнен яркими красками, ни один человек не был похож на другого. Все были одеты в лёгкие разноцветные шелка всех оттенков и расцветок, какие только можно было придумать. Некоторые были одеты в шелка, закрывающие половину лица, а их глаза были выкрашены в цвет угля. У каждого человека были какие-то драгоценности, издававшие мягкий звон, куда бы он ни ступил. Место было великолепное, и некоторым членам группы пришлось заставить себя не пялиться слишком пристально.       Они решили быстро приобрести наряды, сшитые из тончайших шелков людей пустыни. Феликс потащил Чанбина, Хёнджина, Сынмина и Чонина в ювелирный магазин, где они закупились для всех. Они помогали ему переносить товары, которые он покупал от одного продавца к другому.       Феликс хихикал, танцуя от магазина к магазину и явно наслаждаясь.       — Я читал об этих людях в своих книгах. Мне всегда хотелось побывать здесь! — Чанбин рассмеялся, когда его тащили за каждый угол вместе с магом.       Когда они закончили, у них была охапка самой лучшей одежды, найденной в этой части города. Шелка, расшитые золотом и серебром, ткали лучшие ткачи. Некоторые из них были украшены драгоценными камнями, другие — колокольчиками, тонкие цепочки касались остальных. Они добавили золотые браслеты и браслеты на лодыжках, которые звенели, когда они шли.       Затем Феликс принялся за работу, одевая всех остальных.

***

      Джисон уже сворачивал за угол, выходя из одной из многочисленных палаток для переодевания, которые выстроились вдоль тесных улиц, когда он чуть не столкнулся с одним из других членов группы.       Джисон поднял голову и встретился с кошачьими глазами, которые всегда заставляли его сердце учащённо биться. От увиденного у него перехватило дыхание.       Минхо был одет в лучшие шелка с рынка. Они были золотыми, как пески времени, которые так привык видеть Джисон. Его пепельно-каштановые волосы и лицо были задрапированы в тон золотистой шелковой ткани, только глаза были видны на его лице. Они были очерчены тёмным углём, смешанным с золотом, что делало их более чёткими и соблазнительными. В его тёмно-карих глазах всё отчетливее проступали золотые и серебряные искорки. Остальная часть золотого одеяния обернулась вокруг тела, как вторая кожа. Золотые браслеты украшали руки, а на пальцах были надеты золотые кольца, которые соединялись с браслетами маленькими изящными цепочками. В ушах у него были такие же золотые серьги и обручи.       Он был самым красивым человеком, которого Хан когда-либо видел. И это о чём-то говорит, потому что Джисон встречал самого Бога времени.       — Пошли, остальные ждут нас, — сказал ему Минхо, его голос был слегка приглушён из-за греховной ткани, закрывающей рот. Он схватил Джисона за запястье и потащил его в толпу людей. С наступлением ночи в этой стране пустыни началось какое-то празднество. Там были уличные танцоры, музыка, серпантин и краски, которые летели в воздух, купая всё в цвете. Однако среди всех красивых вещей, которые его окружали, Джисон считал Минхо самым красивым из всех. Его глаза ни разу не отрывались от тела Минхо, пока они шли рука об руку.

***

      Глаза Чанбина смягчились, когда он увидел своего мага, выходящего из зоны переодевания. Он был одет в экстравагантные одежды синего цвета, такие же синие, как море, такие же синие, как его глаза, когда он использует свою магию. Он хихикнул, когда несколько цветных лент мягко развевались в его волосах. Он поднял голову, и его серёжка-ловец снов сверкнула на солнце. Его глаза были очерчены синим углём, а синие шелка драпировались вокруг него, расшитые золотыми узорами по всей ткани. Чанбин протянул руку, и Феликс без колебаний пожал её. Затем Феликс услышал неподалёку музыку и снова потянул Чанбина за собой.       — Давай танцевать!       — Но я не знаю шагов к танцам этой земли! — крикнул ему Чанбин, перекрывая нарастающую музыку.       — Я тебя научу! Я читал о разных танцах, изучал их и тайно практиковал в академии! — крикнул ему Феликс, его тёмные глаза сверкали в лучах заходящего солнца. Огонь и музыка гремели вокруг них в толпе. Чанбин пожал плечами, следуя примеру Феликса. Куда бы ни пошёл Феликс, Чанбин всегда последует за ним.

***

      — О, но я хотел зелёную! — Сынмин заскулил, когда Хёнджин покинул хижину для переодевания.       Хёнджин усмехнулся.       — Ты же знаешь, что это больше соответствует моему образу, — сказал он своему более плаксивому любовнику. Хёнджин повернулся, чтобы убедиться, что все его шелка и пояса были задрапированы соответствующим образом. Они были сделаны из глубокого зелёного цвета, как горы, которые так любит Хёнджин. Края были прошиты золотыми бусинками, которые тихо позвякивали, когда он шёл. Оно прекрасно сочеталось с его тёмными волосами, которые слегка падали на глаза.       Сынмин закатил глаза, глядя на свои собственные чёрные и тёмно-синие одежды. Они подходили к синим и чёрным прядям в его волосах. Его одежда была расшита серебром по краям, а глаза подведены тёмно-серым углём.       — Твои одежды прекрасно смотрятся на тебе, — выдохнул Хёнджин. — Благодаря им ты похож на полосу, сияющую в ночном небе, как твой зверь во время грозы, — Сынмин притворился, что не в восторге от комплимента.       — Думаю, они подойдут, — вздохнул он. Затем он приподнялся на цыпочки, чтобы убрать с глаз прядь тёмных волос Хвана. Он любил его глаза, но ещё больше любил тёмно-зелёный уголь, покрывавший их.       Пока он поправлял волосы Хёнджина, из хижины для переодевания вышел Чонин. Они оба прекратили то, что делали, рука Кима замерла в воздухе, а Хёнджин повернул голову. Они замолчали, с благоговением глядя на Чонина.       Его волосы сияли ярчайшим красным цветом на фоне заходящего солнца, и он был одет в соответствующие рубиново-красные одежды из шелка и золота. В ушах у него висели две золотые серьги, а на запястьях и щиколотках — золотые браслеты.       — Ух ты, — прошептал Хёнджин. Сынмин кивнул, медленно убирая руку, ни один не отрывал взгляда от Чонина, уставившись на него в течение многих секунд.              Ян так ярко улыбался им, его глаза сверкали полумесяцами на фоне красного угля, покрывавшего их, а на щеках были видны ямочки.       — Я всё!       — Как же нам так повезло? — прошептал Сынмин.       Чонин подбежал к ним, размахивая руками перед их лицами.       — Ребята, вы в порядке? — спросил он их.       — Более чем хорошо… — начал Хёнджин.       — Теперь, когда ты здесь, — закончил его фразу Ким.       — Пойдёмте, потанцуем! Я всегда хотел, но никто не танцевал со мной, когда я был человеком, — сказал им Чонин радостно, но также с оттенком грусти в глазах.       — Мы будем танцевать с тобой вечно, если ты этого захочешь, — пообещал Сынмин. Хёнджин схватил Чонина за руку, а Сынмин — за другую, и они направились в танцевальную толпу, где музыка играла громче всего.       Чонин захихикал, подпрыгивая и размахивая их соединёнными руками, на его лице была чистая радость.       — Я так вас люблю, ребята! — сказал он им, смеясь.       Сердца Сынмина и Хёнджина растаяли от нежности.

***

      Уджин терпеливо ждал, пока его вампир закончит переодеваться, поедая хлеб, который он взял в одном из продуктовых ларьков. Он всегда голоден и никогда не упустит возможности поесть. Он очень старался, чтобы крошки не попали на его ярко-оранжевую мантию, которую выбрал для него Феликс.       — Чтобы соответствовать меху твоего волка, — сказал маг Уджину ранее, прежде чем убежать, чтобы отдать остальные шелка другим ребятам. На растерянный взгляд Уджина Чанбин пожал плечами и быстро зашагал за своим магом.       Теперь Уджин стоит, прислонившись к деревянной тележке с товарами, перед хижиной для переодевания, а Чан пошёл переодеваться.       Его собственные шелка были очень красивы, надо отдать Феликсу должное. Они были ярко-оранжевыми и более простыми по сравнению с одеждой всех остальных. Но Уджину не нужна была золотая вышивка или узоры, вышитые на его шелках, или бусины, которые звенят. Его собственные красивые черты лица и медово-каштановые волосы компенсировали это. Кроме того, он предпочитает быть тихим, когда идёт, незаметно сливаясь с толпой. Феликс, должно быть, тщательно продумал все наряды, и за это Уджин был благодарен.       Уджин доел свой сладкий хлеб, облизывая пальцы, когда створки хижины открылись. Он поднял глаза и опустил руку.       — Фу, мне кажется, что это перебор, но ладно, — пожаловался Чан, выходя из хижины для переодевания, позволив своим шелкам касаться земли.       Инстинкты Уджина сработали, его более животная сторона снова вышла на поверхность. Низкий рокот раздался в его горле, и Чан вскинул голову, глядя в яркие радужки глаз Уджина.       Он был одет в яркие фиолетовые шелка, которые подходили к его глазам. Они были очерчены серебряным шитьём, с маленькими серебряными бусинами, прикреплёнными к концам. Серебряная с золотом изящная повязка была обернута вокруг его лба и сквозь светлые волосы. Глаза были очерчены фиолетовым затенённым углём, а в ушах висели острые золотые и серебряные серьги. Он смотрел на Уджина таким пристальным взглядом, что адреналин бурлил в его венах. Несмотря на свирепость Чана как вампира, Уджин втянул в себя воздух от того, как в этот момент он потрясающе выглядел, одетый в родную одежду этой земли.       Ким был готов к прыжку. Но не здесь и не сейчас. Он обуздал свои порывы и быстро направился к Бану, не сумев контролировать себя так, как ему хотелось бы. Его тёплая рука мягко обхватила талию Чана, когда он наклонился и поцеловал его долгим поцелуем.       Клыки Чана начали высовываться из-под верхней губы, а его язык скользнул по нижней губе, слизывая вкус Уджина.       — За что? — задыхаясь, спросил он своего волка.       — За то, что ты выглядишь так великолепно, что у меня нет слов, чтобы описать это, — прорычал Уджин, клюнув Чана в последний раз, прежде чем отступить назад.       — Ты говоришь это просто так, — усмехнулся Чан, но из робости отвёл взгляд.              — Нет, это не так, — прошептал Уджин с серьёзностью.

***

      Чанбин наблюдал с края небольшого собрания, как Феликс танцевал и смеялся в толпе. Он только мельком заметил Сынмина, Хёнджина и Чонина в стороне, а Минхо и Джисона где-то по другую сторону. Он понятия не имеет, куда ушли Чан и Уджин.       Вокруг него были красивые люди, но он смотрел только на Феликса. Его голубые шелковые одежды струились в толпе, как вода, когда он двигался в танце туземцев, как будто он сам был одним из них. Разноцветный порошок сыпался повсюду и цеплялся за всё, к чему прикасался, но Феликс всё равно сиял ярче, чем кто-либо другой. Кое-кто даже обратил внимание на Феликса, настолько он был энергичен и полон жизни.       Феликс протанцевал мимо него, хлопая своими красивыми ресницами и ухмыляясь, как будто он знал, насколько соблазнителен он был для демона. Чанбин вдохнул, запах цветов слегка донёсся до него, когда Феликс подошёл ближе. Лёгкий блеск пота заставлял его загорелую кожу светиться в лучах заходящего солнца.       Танец закончился, и все захлопали в ладоши и поклонились. Не успел он кончиться, как снова заиграла музыка. Она была бодрой, но немного более интенсивной. Этот танец предназначался для партнёров.       Феликс поспешил к Чанбину с игривым блеском в глазах. Сердце Со ёкнуло, когда он увидел, что Феликс подошёл ближе. Он стоял как вкопанный, не зная, как справиться с многочисленными чувствами, пронизывающими его тело.       По дороге Феликса остановили несколько человек. Они схватили его за руки, чтобы пригласить на танец. Феликс опустил глаза, чтобы повернуться к ним и вежливо отказаться.              В этот момент сердце Чанбина словно разорвалось на части. Ему не место здесь, среди смертных и других магических существ. Он был замаскированным чудовищем. Феликс заслуживал гораздо большего, чем быть связанным с ним. Феликс был полон смеха и радости. Он заслужил, чтобы его баловали самыми красивыми нарядами и драгоценностями. Он заслужил, чтобы его любили и чтобы он жил в безопасности и довольстве с кем-то, кто сможет его поддержать. Всё, что делает Чанбин — это берёт у Феликса. Его магию, его время, его душу.       Чанбин чуть не плакал, глядя, как Феликс медленно пробирается мимо многих более достойных людей, чем он сам. Ли, извиняясь, кивал им на ходу. Пока что четырём. Все они, вероятно, более достойны, чем Чанбин.       Феликс подошёл к Чанбину, его глаза заблестели, а улыбка стала ещё шире, когда он взглянул на своего демона. Чанбин опустил глаза и ничего не заметил. Феликс нахмурился, увидев недовольное настроение Чанбина, и слегка наклонился, пытаясь поймать его взгляд.       — Бинни, потанцуй со мной, — взмолился он, игриво дёргая за цепь, соединявшую его с Чанбином, невидимую для всех, кроме них.       Со быстро исправился, игривая ухмылка насильно вернулась на его губы, которая не достигла его глаз.       — Всё в порядке, Ликс, иди, развлекайся с остальными. Я видел, как много людей хотели потанцевать с тобой.       Феликс надул губы, выпрямился и уставился на Чанбина, уперев руки в бока.       — Не говори глупостей. Я не хочу танцевать с ними. Я хочу потанцевать с тобой.       Надежда медленно трепетала в сердце Чанбина. Но Чанбин не собирался сдаваться. Он быстро раздавил её, как жука.       Феликс потерял всякое терпение и потянулся за руками Чанбина.       — Довольно, я пришёл, чтобы хорошо провести время, и ты будешь сопровождать меня, — он потащил Чанбина в центр, где уже танцевали другие партнёры.       — Я же говорил, что не умею танцевать, — слабо возразил Со.       — Тогда учись, — рассмеялся Феликс, довольный тем, что Чанбин наконец сдался.       Феликс притянул Чанбина к себе, медленно показывая ему движения танца. Чанбин завороженно смотрел в карие глаза Феликса. Он чуть крепче сжал руку Ли, а затем Феликс без колебаний переплёл их пальцы, продолжая двигать их тела в такт музыке.       Эта маленькая надежда вернулась к жизни, и на этот раз Чанбин ничего не мог с этим поделать.       Феликс притянул Чанбина ближе, чем это было необходимо, по сравнению с другими танцорами, но Чанбин не обратил на это внимания.       — Ты выглядишь так же потрясающе, как я и думал, — прошептал Феликс ему на ухо. Они повернулись в такт танцу, и Чанбин ошеломлённо посмотрел на него.       — Ты выглядишь гораздо более потрясающе, чем я, — пробормотал Со, кружась вокруг Феликса, как и все остальные танцоры. Это было не так изящно, но он уже освоился.       Феликс покачал головой. Когда он подбирал одежду для ребят, то увидел тёмно-чёрную, расшитую серебром. Он сразу понял, что это будет идеально для его демона. Она была темной, как в полночь, его любимое время суток, а серебряные узоры имитировали окружавшие звёзды. Он подарил Чанбину длинные серебряные серьги и обручи, чтобы тот вставил их в пирсинг, контрастируя с его тёмными волосами и глазами. Затем он очертил глаза Чанбина тёмным углём, отчего тот выглядел сногсшибательно. Феликсу очень хотелось поцеловать его в палатке для переодевания, что он и сделал.       — Ты выглядишь прекрасно, — Феликс посмотрел в глаза Чанбину, поднёс руку к щеке и запустил пальцы в чёрные шелковистые волосы. Они снова закружились, Чанбин не пропустил ни одного такта.       Лёгкий жар пробрался к лицу Чанбина, но заходящее солнце, отбрасывало на них золотистые и красные блики, скрывая румянец. Чанбин позволил себе крепче обнять Феликса во время танца. Его естественный сладкий запах бесконечно мучил его, но он с радостью утонул бы в нём, если бы мог.

***

      — Ты хоть представляешь, как танцевать под эту песню? — спросил Минхо, сжимая руку Джисона.       — Не-а! — Джисона засмеялся, делая какие-то нелепые танцевальные движения, которые были совершенно неуместны. Минхо улыбнулся. Джисон был неловок везде, куда бы он ни пошёл, но Минхо полагает, что именно это ему так нравится в Джисоне. Он делал всё, что хотел, не заботясь о том, что думают о нём другие.       — Давай, Минхо, присоединяйся ко мне! Давай лучше станцуем наш собственный танец! — Джисон окликнул его. Он развернулся, взмахнув серебряной мантией. Затем поднял руки и захлопал в ладоши, позвякивая серебряными браслетами и серьгами в тон. Несмотря на то, что он не следовал танцевальным па, он выглядел грациозным.       Минхо закатил глаза от смехотворности Джисона, но без колебаний присоединился к нему. Ли остановился и с минуту наблюдал за танцующими вокруг него, в мгновение ока запоминая шаги, а затем начал танцевать вместе с ними почти в идеальном темпе.       — Ого! — изумлённо воскликнул Джисон. — Ты только что наизусть выучил его?!       — Это довольно простой танец, Джисон, — хихикнул Минхо. Он кружился вместе с толпой, его золотые одежды струились у лодыжек. Хан попытался повторить за Минхо. Несмотря на то, что Джисон начал этот танец, вёл его Минхо. Джисон всегда был увлечён темпом. Всё в жизни Минхо было для него как музыка.       Джисон потянулся к протянутой руке Минхо и взял её. Они повернулись друг к другу, их серебряные и золотые одежды зашуршали вместе, а затем разошлись, когда они отклонились назад.       Они были похожи на солнце и луну, вместе только для того, чтобы снова расстаться. Одно не может жить без другого.       Феликс нарочно выбрал для них эти наряды, не дав им понять, что за этим кроется. Они отражали друг друга. Если Джисон был подобен солнцу, золотому и яркому, как пески времени, то Минхо был подобен луне, мягко отбрасывающей серебряное сияние в ночи.       Музыка теперь звучала в более медленном ритме, удары барабанов эхом отдавались в толпе. Джисон чувствовал это всеми своими костями, и это было удивительное чувство, когда он танцевал с Минхо.       Они хлопали в ладоши и топали ногами по посыпанной песком танцевальной площадке. Джисон мог бы поклясться, что видел и других ребят, танцующих где-то в толпе, но он быстро перевёл взгляд обратно на Минхо. Ли снял свою золотистую шелковую накидку с головы и лица, его глаза и губы улыбались. Джисон выпятил грудь, радуясь, что именно он придал такое выражение лица Минхо.       Затем песня сменилась на более интимную, предназначенную для партнёров. Джисон и Минхо застыли на месте, не зная, что делать среди других танцоров. Джисон увидел, как Феликс направился туда, где, как он предполагал, находился Чанбин, а затем снова исчез из виду. Они оба не знали, что это за танец, и в замешательстве переглянулись.       Хан пожал плечами, схватил Минхо за руку и притянул его к себе, драматично опуская жнеца вниз и сгибая его спину, когда все остальные танцоры кружились вокруг друг друга с поднятыми до локтя руками.       Они выглядели совершенно нелепо. Но они оба всё равно хихикали, Джисон притянул Минхо к себе и танцевал с ним так, как ему хотелось.       — Люди пялятся, — рассмеялся Минхо, вращая Джисона, несмотря на то, что танцоры хлопали и делали какие-то боковые движения.       — Только потому, что ты хорошенький, — выдохнул Джисон, снова оказавшись в объятиях Минхо.       Они остановились, глядя друг на друга, их груди быстро двигались от тяжёлого дыхания.       — То же самое я могу сказать и о тебе, — возразил Минхо.       Они продолжали смотреть друг другу в глаза, танцоры грациозно двигались вокруг них.       — Убирайтесь с танцпола, если собираетесь просто стоять и флиртовать! — крикнул им Хёнджин, проходя мимо. Музыка снова сменилась на супер оптимистичную песню, показывая, что танец партнёров закончился.       Минхо моргнул, разрушая чары, под которыми они находились. Его щёки слегка порозовели, а по шее пополз жар.       Джисон не заметил, как изменился цвет лица Минхо, но ухмыльнулся и, схватив его за руку, потащил прочь с танцплощадки.       — Хочешь что-нибудь поесть? Я умираю с голоду!       Минхо улыбнулся, счастье Джисона было заразительным.       — Конечно, — ответил он.

***

      Чонин был в восторге от празднеств вокруг него. Он был раздавлен в середине Сынмина и Хёнджина. Стоя рядом, все трое казались неземными.       Сынмин и Хёнджин отказались отпустить руки Чонина, танцуя втроём. Танцоры, проходившие мимо, бросали на них смешные взгляды, но двум старшим было всё равно.       — Научи меня танцевать! — Чонин умолял Хёнджина.       Хван усмехнулся, сжимая обе руки Чонина, когда он учил его шагам. Сынмин наблюдал за ними с улыбкой на лице. Чонин действительно был слишком дорог для них.       Сынмин должен будет поблагодарить Феликса позже. Чонин выглядит потрясающе в своей мантии. Так же как и Хёнджин. Но и Хёнджин, и Сынмин согласились, что Чонин выглядел невероятно красивым в своих малиново-красных шелках. Они двигались, словно это его огонь, когда тот танцевал по кругу.       Однако если бы вы спросили Чонина, то он бы утверждал, что Сынмин и Хёнджин выглядели одинаково красивыми. Хёнджин выделялся благодаря ярким зелёным шелкам, а Сынмин чёрными и синими одеждами. Его аура потрескивала, как сине-чёрная молния, которую мог вызвать его зверь.       В течение нескольких часов все они развлекались, позволяя себе забыть о своих заботах и о том, что ждёт их впереди.