Until the Camellias Wither

Я умоляю тебя, пожалуйста, любовь моя, вложи свою руку в мою, И танцуй со мной до скончания веков.

***

      — Господи, эти люди когда-нибудь перестанут веселиться? — спросил Джисон, посасывая конфету, которую купил у одного из уличных торговцев. — Уже почти утро!       Ночной воздух был горячим, липким и влажным, но пустыня приносила прохладу. Это не очень помогало, но всё же лучше, чем ничего.       Джисон взглянул на Минхо и фыркнул, увидев, как жнец взял свой шёлк, свернул в клубок, а потом засунул за пояс брюк.       — Я знаю, что выгляжу великолепно в этой одежде, но я чертовски ненавижу её, — пожаловался он. — Хотя нижнее белье гораздо удобнее. Если я смогу снять внешние слои, то буду счастлив.       Хёнджин закатил глаза на Минхо, игнорируя его драматизм.       — Я чувствую себя птицей! — Чонин рассмеялся, взмахивая шелковыми одеждами.       — Ты и так один из них, Нини, — напомнил ему Сынмин.       — Эй, если я превращусь в феникса, ты накинешь на меня мантию, чтобы я мог летать и… — спросил Чонин Феликса, прервавшись, когда кто-то, пробегая по переполненным улицам, врезался прямо в Феликса, отправив и мага, и себя растянуться на песке.       Чанбин мгновенно оказался рядом, протягивая Феликсу руку и свирепо глядя на мужчину, который налетел на него.       — Ты в порядке? — спросил Чонин у них обоих, его руки зависли в воздухе, не зная, что делать.       Мужчина поднял голову, его глаза были зелёными и узкими, а волосы ярко-рыжими, что почти соперничало с волосами Чонина. Он был хорошо сложен, одет в грязную белую рубашку без рукавов и плотно облегающие коричневые брюки. Он был босиком, но это, похоже, его не беспокоило. Его грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха, что указывало на то, что он много бежал, прежде чем натолкнуться на Феликса.       — Извини, — пробормотал он, оборачиваясь и желая побежать дальше. Очевидно, он торопился.       — Эй, это всё, что ты можешь сказать… — начал Чанбин, толкая Феликса за спину, прежде чем его прервал Уджин.       Ким глубоко вздохнул, узнавая запах.       — Дракон, — прорычал он, обнажая клыки. Чан посмотрел на Уджина, смущённый его бурной реакцией.       Мужчина бросил тревожный взгляд своих зелёных глаз на Уджина, но только пожал плечами. Тот факт, что Уджин был оборотнем, казалось, не беспокоил его, что было неслыханно. Оборотни и драконы ненавидели друг друга, обе расы были близки к своим животным внутри себя, и потребность доминировать подталкивала их к борьбе. Для них было почти невозможно сосуществовать.       И мужчина, и Уджин, и Чан услышали шум, который шёл прямо на них посреди улицы. Дракон повернулся и попытался бежать дальше, но Чанбин встал у него на пути. Наконец Чан заметил вокруг себя порванные цепи, ведущие к металлическим наручникам на лодыжках и запястьях. Этого дракона явно держали взаперти.       — Чанбин, отойди в сторону, — сказал Чан демону, позволяя дракону уйти. Дракон удивлённо поднял брови и благодарно кивнул Чану.       Однако было уже слишком поздно, потому что власти догнали их гораздо быстрее, чем они ожидали.       — Отойдите в сторону! Не отпускайте этого человека! — кто-то закричал. Часть толпы расступилась, пропуская офицеров. Чан и остальные смотрели, как они пробираются по улице, и море людей немедленно расступилось перед ними, не задавая вопросов.       Дракон вздохнул и без страха повернулся к офицерам.       — Самое время им поймать меня, — пробормотал он себе под нос.       Два офицера схватили дракона, по одному на каждую руку. Один из них ударил его ногой по коленям, заставив упасть на землю, где его снова заковали в цепи и увели прочь.       Предводитель группы подошёл к Чану и Уджину, стоявшим ближе всех к дракону, и поклонился.       — Я хочу лично поблагодарить вас за помощь. Без вашего вмешательства мы не смогли бы захватить этого пленника. Я Хуи, и мой заместитель Кино к вашим услугам.       Чан наблюдал, как Хуи выпрямился. Его тёмно-синие волосы и бледная кожа резко контрастировали с тёмной кожаной одеждой, которую он носил. У его заместителя Кино были чёрные волосы, беспорядочно зачёсанные назад. Они оба улыбались, в их глазах было лукавство, которое заставило Чана почувствовать себя неловко.       — Мы просто наслаждались празднеством, когда он столкнулся с нами, — сказал Чан, не теряя ни секунды, и поклонился в ответ.       — Ах да, наш великий город проводит величайший из праздников. В буквальном смысле веселье никогда не прекращается, и ты чувствуешь, что никуда не хочешь уходить, — ответил Хуи. Затем он хлопнул в ладоши, приказывая своей свите вернуться в центр города. — Суджин, дракон полностью твой. Соён хочет лично увидеть его.       Женщина, закутанная в чёрные шелка, кивнула и подошла к дракону. Чан и остальные не могли разглядеть её лица из-за прозрачного чёрного шелка, закрывающего половину лица, были видны только её неестественно чёрные глаза. Они были выкрашены золотом и очерчены чёрным, что придавало ей таинственный вид. Её руки были обтянуты длинными чёрными шелковыми перчатками, украшенными золотыми драгоценными камнями в тон чёрным сапогам на высоких каблуках. Она была красива, в каком-то неприкасаемом смысле.       Суджин провела пальцем по щеке дракона, слегка посмеиваясь, прежде чем напеть красивую мелодию, которая задела уши Чана и Уджина. Дракон вздрогнул, когда ему пришлось идти впереди неё с офицерами Хуи.       Они прошли мимо Чана и остальных один за другим, маршируя с улицы гуськом. Суджин была одной из последних, сопровождаемых Кино. Её глаза изучали Чана и всех остальных, когда она проходила мимо, продолжая напевать себе под нос какую-то мелодию.       Минхо услышал мелодию, и холодная дрожь пробежала по его рукам и спине, несмотря на жаркий воздух города. Он резко повернул голову в её сторону, когда она уходила, и её глаза задержались на нём на несколько секунд.       Джисон заметил это и быстро перевёл взгляд с Минхо на красивую женщину, которая медленно исчезала вдали. Он не мог сказать, было ли это игрой света от многочисленных фонарей, выстроившихся вдоль улицы, но он мог поклясться, что видел, как глаза Минхо загорелись тусклым серебристым светом.       — Подождите! — Джисон побежал за ними, может быть, поговорить с офицерами и посмотреть, не сможет ли он чем-нибудь помочь. Но прежде чем он смог это сделать, кто-то материализовался из теней, заставив Хёнджина пискнуть и схватить Чанбина.       — Отпусти их, — сказал им глубокий, но мягкий голос, заставив Джисона остановиться.       Хан поднял брови, глядя на стоящего перед ним темноволосого мужчину, одетого во всё чёрное. Он был очень хорош собой и изящен, но в нём чувствовалась какая-то опасность. Его заострённые уши указывали на то, что он эльф.       — Почему? — сказал Джисон. — Что он сделал плохого, что его забрали?       — Минги нужно было специально захватить, чтобы он смог войти в сердце города. Меня зовут Ёсан, и мне было приказано прийти и забрать вас всех. Мы ждали вас, — сказал он им.       Теперь Чан был заинтригован.       — Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал Ёсан, а затем повернулся и направился в тёмный переулок позади нескольких зданий. Остальные просто смотрели на него, наблюдая, как он растворяется в темноте.       — Мы что, всерьёз собираемся последовать за жутким эльфийским мальчиком в тень без всяких вопросов? — спросил их Сынмин.       Чанбин пожал плечами, первым шагнув вслед за тёмным эльфом.       — Конечно, почему бы и нет? Это может быть весело! — он хихикнул. Феликс покачал головой и последовал за Чанбином, вскоре к нему присоединились остальные.       Минхо, Чан и Уджин были одними из последних.       — Что-то не так с этим городом, — пробормотал Минхо так, чтобы его услышали только они двое.       — Согласен, — сказал Чан.       Празднества продолжались до самого утра, остальных людей не беспокоило то, что скрывалось в тени их Золотого города.

***

      Их привели в большую старую хижину, построенную из осыпающегося белого камня, а вместо окон повесили рваные коричневые одеяла. Было уже утро, и скоро взойдёт солнце, чтобы омыть всё вокруг белым сиянием, нагреть город до невыносимых градусов. Все уже начинали потеть, ведь температура поднималась.       Чанбин и Феликс последовали за тёмным эльфом в хижину, к ним присоединились Хёнджин, Сынмин, Чонин, а затем Джисон, Минхо, Чан и Уджин.       Вскоре в главной комнате собралось в общей сложности 16 парней, все из разных рас. Войдя в комнату, Чан удивлённо поднял брови. В центре комнаты стоял большой деревянный стол. Несколько человек сидели за столом, а некоторые стояли в глубине, прислонившись к каменным стенам хижины. Там был единственный коридор, который вёл, вероятно, в другие комнаты в задней части здания.       — Хонджун? — недоверчиво произнёс Уджин, сразу узнав своего бывшего заместителя в Академии. Хонджун ухмыльнулся, встал и обнял Уджина за плечи. По традиции, оборотни приветствовали друг друга, сжимая предплечья — знак того, что они желают друг другу добра.       — Самое время! Я не могу поверить, что снова вижу тебя, хён! — Хонджун рассмеялся, обнажив безупречно белые зубы. У него были золотисто-русые волосы с небольшой косой за ухом. Он носил светло-бежевую и белую одежду, чтобы бороться с жарой снаружи.       — Чёрт, что ты вообще здесь делаешь? — Уджин улыбнулся в ответ, обрадовавшись, увидев знакомое лицо.       — Добываю ключ к пустоте. Конечно, с помощью моих друзей, — ответил Хонджун, протягивая руку к остальным членам группы, которые до сих пор молчали.       Чанбин зашипел, узнав стоявшего рядом с ним Сана.       — Так, так, так, предатель вернулся, — засмеялся Сан, показывая Чанбину язык.       — Какой позор, я надеялся, что рушащийся замок раздавит твоё маленькое «я», — Чанбин щёлкнул зубами на другого демона.       — Эй! Ты такой же коротышка, как и я! — возразил Сан.       — Привет! Феликс, верно? Мы учились в одном классе! — Уён улыбнулся Феликсу, протянул руку и сжал её. Феликс моргнул, смутно узнавая другого мага. Если он правильно помнит, Уён был одним из самых спокойных магов в классе. Он никогда не доставлял Феликсу хлопот, так что у Ли не было с ним проблем.       — Разве у тебя не было очков и тёмных волос? — выпалил Феликс.       Уён рассмеялся, и этот смех был заразительным.       — Ага! Но мне нужны очки только, когда я читаю. И мои волосы стали лавандовыми, когда я связал себя душой с Саном. Но так как я прекрасно выгляжу во всём, я не возражаю.              Глаза Феликса расширились, когда он заметил цепь, ведущую от Уёна к Сану.       — Похоже, я не единственный предатель, — усмехнулся Чанбин, тоже заметив цепь Сана. Они были единственными в комнате, кто мог это видеть.       — По крайней мере, я не убил тысячи других демонов и монстров в нашем королевстве, — парировал Сан.       — Не моя вина, что они были слабы. Просто радуйся, что я не убил и тебя тоже, — хихикнул Чанбин.       — В любом случае, позвольте мне представить вам всех, — сказал Хонджун, не обращая внимания на спорящих демонов. — Меня зовут Хонджун, я был одним из оборотней, которые работали под началом Уджина в Академии. Как видите, я больше так не делаю и покинул академию после последней крупной битвы. Рядом со мной — мой друг Сонхва, вампир. Мужчина, сидевший рядом с Хонджуном, молча кивнул головой. Глаза Уджина расширились от удивления, но он промолчал.       — Тот, кто привёл вас сюда — Ёсан. Он тёмный эльф, но не волнуйтесь, он не причинит вам вреда, — Хонджун рассмеялся, когда Ёсан хмыкнул в ответ. — Он очень застенчивый. Рядом с ним — Юнхо, водяная фея, пришедшая из царства фейри, — Юнхо взволнованно замахал руками, его светло-голубые волосы подпрыгнули в такт движению. — Напротив меня сидит Сан. Он демон высокого ранга-       — Не так высоко, как я, — фыркнул Чанбин.       — А рядом с ним Уён, маг из академии, — продолжал Хонджун, не обращая внимания на то, что Чанбин перебил его. — Они были первыми, кто присоединился ко мне после битвы несколько месяцев назад. Наконец, вон там, в углу-       — Чонхо? — сказал Чонин, проталкиваясь мимо Сынмина и Феликса, чтобы получше рассмотреть. Конечно же, это был Чонхо, один из тех солдат-людей, которые тренировались вместе с его группой в Академии. Он никогда по-настоящему не разговаривал с Чонхо, но он помнит, что тот хотел быть охранником Уёна, когда они выбирали своих магов.       — Адская гончая, замаскированная под человека, по имени Чонхо, — закончил Хонджун. — Он также работал в Академии. Уён взял его с собой.       — Ты — кто? — спросил Чонин.       Чонхо молча пожал плечами.       — Я ненавидел царство демонов, поэтому сбежал и жил, скрываясь, как человек, — Чанбин согласно кивнул. Очевидно, он также ненавидел царство демонов. — Когда Уён узнал обо мне, он наложил заклинание, чтобы помочь мне слиться с толпой и выглядеть более человечно. Кстати, спасибо, что позволил мне выбрать Уёна своим магом, — он одарил Чонина полуулыбкой, но она была искренней. — Было бы трудно оставаться в тени, если бы я не был с Уёном.       — Не могу поверить, что никогда этого не замечал, — покачал головой Чонин.       — Я вижу, ты больше не человек, пахнешь как ёкай, — заметил Чонхо.       Чонин печально улыбнулся и утвердительно кивнул головой.       — Дэхви убил меня и… да.       Уён сморщил нос от отвращения, а Чонхо зарычал.       — Мне никогда не нравился этот маленький панк, — прокомментировал маг.       Сынмин и Хёнджин могли с этим согласиться.       — Они мне уже нравятся, — сказал Сынмин Хёнджину.       — Последнего члена моей маленькой повстанческой группы здесь нет, — сказал им Хонджун. — Как вы, вероятно, видели, он был взят в плен в самом центре города. Его зовут Минги, и он дракон-оборотень.       Уджин присвистнул, впечатлённый людьми в этой комнате.       — Похоже, у тебя дел по горло, — усмехнулся он. — Я всегда знал, что ты не такой, как те идиоты, с которыми мы работали. Честно говоря, я не думал, что ты последуешь за мной. Я чувствовал в тебе сильное доминирование. Если кто-то и собирался свергнуть меня и добиться успеха, то это наверняка был бы ты.       Хонджун ухмыльнулся, в его глазах читалась явная гордость.       — Я бы никогда этого не сделал, — заверил он Уджина. — Я уважал тебя. В мои намерения никогда не входило связываться с приказами и планами старейшин. Я ненавидел их так же сильно, как и ты.       Уджин кивнул, видя в его словах правду. Он был рад, что Хонджун смог найти людей, которым можно доверять и с которыми можно жить.       — Я вижу, тебе удалось спасти своего вампира, — поддразнил Хонджун, глядя на Чана и шевеля бровями. Уджин кашлянул, не отвечая. — Познакомь меня со своей семьёй.       Уджин посмотрел на всех, потом снова на Хонджуна.       — Ну, это моя пара, Чан, тоже вампир. Но ты уже знаешь об этом, — Чан приветливо помахал рукой, улыбаясь с ямочками на щеках. — Теперь у нас есть Чанбин-       — Неудачни-и-ик, — прошептал Сан. Чанбин хотел было прыгнуть на него, но Феликс удержал его. Уён захихикал, шлёпнув Сана, чтобы тот замолчал.       — Высокопоставленный демон и Феликс, голубоглазый маг, — продолжил Уджин. Когда они услышали это, в комнате воцарилась тишина, но Хонджун только улыбнулся и жестом велел Уджину продолжать. Уён ахнул, возбуждённо хлопая в ладоши.       — Сан, я всегда знал, что он не так слаб, как все думают. Я же говорил тебе, говорил? Ведь так?! — он несколько раз ударил Сана по руке, очень сильно. Феликс застенчиво кивнул, отодвигаясь немного позади Чанбина от всего внимания, которое получал.       — Мой маг лучше твоего, — Чанбин показал Сану язык.       — Нет, мой может взорвать вас всех своей разрушительной магией, — похвастался в ответ Сан. Феликс и Уён закатили глаза, оба шлёпнули своих демонов по голове, чтобы те заткнулись… снова.       — Здесь у нас ёкаи. Сынмин — райджу, — представил его Уджин. Райджу улыбнулся всем щенячьей улыбкой.       — Это ты испортил все магические барьеры замка?! — воскликнул Чонхо.       — Э-э, да, извини за это, — извинился Сынмин.       — Хёнджин — тэнгу, — сказал Уджин, указывая на более высокого парня. — И Чонин — только что ставший фениксом.       — Здорово, — сказал Чонхо.       — Оу, ну, разве он не милашка, — проворковал Уён, смеясь над взглядом, которым наградили его Сынмин и Хёнджин.       — Это Джисон, повелитель времени из пустоты, и, наконец, Минхо, мрачный жнец, — закончил Уджин.       Минхо откашлялся.       — Прости, бывший мрачный жнец, теперь в основном смертный, — со вздохом поправил его Уджин.       — Ого, приятно познакомиться, ребята, — сказал Хонджун, не моргнув глазом на экзотических и немного редких существ, которые теперь стали семьёй Уджина.       — Это правда, что ты носишь ключи от пустоты? — спросил Юнхо у Хана с любопытством и лёгким волнением. Он попытался выглянуть из-за Сонхва, чтобы увидеть.       — Э-э, да, — ответил ему Джисон, пряча браслет под мантию. Минхо слегка встал перед Джисоном. Юнхо ухмыльнулся, подняв руки в знак капитуляции.       — Ты упомянул, что вы пришли сюда за ключом к пустоте. Можешь объяснить? — спросил Чан Хонджуна, привлекая внимание всей комнаты. Было бы очень жаль, если бы ему пришлось сражаться с Хонджуном и его группой за ключ. Чану они все быстро начинали нравиться.       — Ах да, нам сказали, что ключ от пустоты находится в пустыне, поэтому мы решили забрать его и передать вам. Но всё оказалось гораздо сложнее, чем мы думали. Похоже, что теперь все хотят получить ключи от пустоты, и кто-то здесь, в городе, охраняет его.       — Кто тебе сказал, что ключ здесь? — спросил Джисон.       — Уён знает другого мага, который хорошо умеет находить вещи, — ответил Сан.       — Мы пробыли здесь чуть больше недели, и только сейчас наконец-то смогли выяснить, кто хранит ключ, — присоединился Сонхва.       — Мы начинаем думать, что этот город не совсем такой, каким кажется, — прервал его Уджин.       Хонджун согласно кивнул.       — Вы были бы правы. Это один из самых процветающих городов в пустыне. Улицы усыпаны золотом, торговля процветает. Но за всё их богатство приходится платить ужасную цену. Они устраивают бойцовские ринги, где богатые зрители делают ставки на то, кто, по их мнению, победит. Победителю боёв обещают впечатляющий приз, — пояснил Хонджун.       — Дай угадаю, одним из призов может быть ключ от ворот? — сказал Сынмин.       Ёсан кивнул.       — Да, но мы не думаем, что они так легко отдадут ключ. Все, кто выигрывал бои, никогда не возвращаются. Они отправляются в главный храм города и никогда оттуда не возвращаются.       — Ну почему бы вам всем не вступить в бой и не сделать вид, что вы проиграли друг другу? Тогда вы будете знать, что, по крайней мере, у кого-то из вашей группы будет больше шансов получить ключ, — предположил Хёнджин.       Уён печально покачал головой.       — Мы тоже думали об этом, типа нас же восемь, так что один или двое из нас могли бы иметь возможность заполучить его, верно? Оказывается, они не просто принимают кого-то на бойцовские ринги, вы должны быть действительно редкой расой. Оборотни, вампиры, маги и демоны составляют большинство населения, так что это уже вычёркивает меня, Хонджуна, Сонхва и Сана. Ёсан — эльф, который, вероятно, является следующей наиболее населённой расой. Юнхо — водяная фея из царства фейри и обладает больше защитной и целительной магией, поэтому Хонджун сразу убрал его из списка. Это оставило Минги и Чонхо. Минги — дракон, и они гораздо более редки, чем адская гончая, вдобавок у него больше магической энергии, чем у Чонхо. Поэтому он охотно позволил себя похитить.       Все нахмурились, им не нравилась мысль о том, что Минги теперь придётся сражаться, чтобы получить шанс увидеть ключ.       — Я бы с радостью пошёл, — пробормотал Чонхо, раздражённо скрестив руки на груди. — Упрямый парень не позволил мне.       — Нам пришлось инсценировать это так, чтобы всё выглядело правдоподобно. Он пытался бежать, пока его не поймали. Встреча с вами на улице была чистой случайностью. Вообще-то я собирался привести вас сюда чуть позже, но решил, что сейчас самое подходящее время, — продолжил Хонджун. — Мы заметили, как вы вчера вошли в город.       — Вы, ребята, не совсем вписываетесь, — слегка рассмеялся Ёсан.       — Я же говорил, что всё дело в одежде, — пробормотал Феликс, обращаясь к Чану. Бан закатил глаза.       — Так чем мы можем помочь? — спросил Джисон, взволнованный, чтобы собрать ещё один ключ к пустоте.       — Вы поможете нам? — спросил Юнхо, слегка удивлённый тем, что ему не пришлось спрашивать первым.       — Конечно. Собрать ключи и закрыть ворота — это наша работа, — ответил ему Хёнджин, пожав плечами.       — Ну, вот что мы планировали. Минги собирается завтра драться на ринге и победить-       — А что, если он не победит? — перебил его Минхо.       Сонхва сверкнул своими фиолетовыми глазами на жнеца.       — Он победит, поверь нам. Победителей приводят в храм в самом центре города. Он может легко пройти мимо офицеров, я уверен, что вы, ребята, видели их. Но настоящая проблема, это гарпии, которые отвечают за это место.       Минхо встревожился.       — Гарпии? Что они делают, живя в таком городе, как этот? Они должны собирать души грешников и возвращать их в подземный мир… — он замолчал.       Чонхо кивнул.       — Вот именно. Им не позволено постоянно жить в этом царстве для собственного удовольствия. Оказывается, группа из шести человек управляет всем этим городом. Они используют свои дары красоты и обольщения, чтобы завоевать признание людей, и проводят эти праздники каждую ночь, чтобы забрать случайные души для себя.       Минхо стиснул зубы, ему это совсем не понравилось. Он больше не мрачный жнец, работающий под началом Бога смерти, но это не значит, что он в порядке с другими собирателями, такими как он сам, играющими невинными душами, как игрушкой. Очевидно, Чонхо чувствует то же самое. Будучи адским псом, его работа состоит в том, чтобы охотиться на души, которые пытаются убежать, те, которые отказываются оставаться в подземном мире. Он также охраняет и защищает других собирателей, таких как мрачные жнецы, ведьмы, гарпии и многие другие.       Чонхо заметил выражение отвращения на лице Минхо, и ему пришлось дважды моргнуть, когда ему показалось, что он увидел серебро в тёмных глазах Минхо.       — Гарпии собираются где-то спрятать ключ. Мы думаем, что они собирают души и редкие расы существ для большого количества энергии, чтобы они могли взять под контроль пустоту, — сказал Ёсан.       Умные глаза Уёна сверкнули на Джисона. Они были нежно-лавандового цвета, что соответствовало его волосам.       — То, что ты владеешь временем и можешь свободно входить в пустоту, делает тебя самым желанным человеком во всём этом городе. Они не могут не знать, что ты здесь, — сказал он со всей серьёзностью. Джисон сглотнул, кивнул и слегка отодвинулся от Минхо и Чана.       — Минги планирует выяснить, где находится ключ, и тогда он даст нам знать. Как только мы определим место, мы сможем взять его штурмом, — сказал Сан.       — Как он даст вам знать, если за ним наблюдают охранники или он заперт? — спросил их Чонин.       Хонджун усмехнулся.       — Поверь мне, мы узнаем.       — Было бы лучше, если бы с Минги на ринге был ещё один человек, не так ли? — сказал Чан, понимая, к чему клонится этот разговор. Им нужен был не один инсайдер, просто на всякий случай.       Хонджун кивнул с мрачной улыбкой на губах. В комнате воцарилась тишина от его намёка. Им нужен был кто-то ещё, кто вызвался бы сражаться. И определённо кто-то, кто может победить.       — Среди вас всех Чонин, вероятно, самый редкий, исключая Джисона. У него не будет проблем с тем, чтобы быть принятым на бойцовский ринг, — прямо сказал им Сонхва. Это был логический вывод.       Чан беспокойно заёрзал. Чонин был ещё новичком в своих способностях, и самым молодым среди них. Феликс заговорил первым:       — Но я голубоглазый маг. Разве я не достаточно редок? — спросил он, охотно бросаясь на ринг вместо Чонина.       Уён снова покачал головой, его лавандовые волосы упали на глаза.       — Нет, это не сработает. Они вообще не хотят магов, потому что это привлекает к ним слишком много внимания со стороны старейшин. Старейшины не заботятся о других редких расах, поэтому использование их будет более безопасным. Гарпии явно хорошо об этом подумали.       Чонин кивнул и шагнул вперёд.       — У меня нет проблем с боями, — сказал он. Он отнюдь не был слаб. Он тренировался как солдат-человек, чтобы сражаться с демонами, и теперь, когда он стал ёкаем, то стал ещё сильнее. Хёнджин нервно провёл рукой по своим тёмным волосам, и тело Сынмина начало искриться от возбуждения при мысли о том, что Чонин будет сражаться в одиночку.       — Я редкий, один из последних в своём роде. Я тоже присоединюсь, — без колебаний сказал Ким, подходя ближе к Чонину. Он потянулся и взял феникса за руку, больше для себя, чем для Чонина. — Я ни за что не отпущу его туда одного.       — Тогда и на меня рассчитывай, — сказал Хёнджин, сжимая другую руку Сынмина. Уджин немного поворчал, обеспокоенный тем фактом, что они снова начали расходиться. Он ненавидел, когда члены его стаи распадались, потому что именно такими были для него эти люди: его стая, клан Чана, их семья.       Чан сделал глубокий вдох, а затем выдох, быстро соображая.       — Окей, вы трое можете вступить в бой. Я хочу, чтобы вы держались вместе как можно лучше, несмотря ни на что. Если что-то пойдёт не так, бросьте план с ключом и убирайтесь оттуда к чёртовой матери. Остальные постараются расположиться вокруг храма, чтобы помочь вам в случае, если вам всё же удастся проникнуть внутрь, понятно? — он посмотрел на всех, ожидая ответа.       Все они кивнули и ухмыльнулись.       — Сэр, есть, сэр! — Чанбин рассмеялся. Затем он наклонился и поцеловал Феликса прямо в губы на глазах у всех. — М-м-м!       Чонин закатил глаза и шлёпнул его по руке за грубость в присутствии других людей.       — Когда в следующий раз будут бои? — Хёнджин спросил Хонджуна.       — Послезавтра, — ответил Хонджун. — К сожалению, Минги придётся провести в тюрьме ещё один день. Надеюсь, всё будет хорошо, — сказал он, покусывая нижнюю губу.       — Они не причинят ему вреда или что похуже? — поинтересовался Сынмин.       — О нет, мы больше беспокоимся за других заключённых, — весело ответил Юнхо.       Чан и все остальные моргнули, решив, что эта группа парней сошла с ума.

***

      — Хэй, как поживаешь? — спросил Уён Феликса, сидевшего рядом с ним на земле.       В данный момент Феликс наслаждался закатом солнца, позволяя горячему ветерку сдуть с его лица часть потной белокурой чёлки. Весь день стояла невыносимая жара, поэтому все либо сидели дома, либо спали. Феликс был неловко помещён рядом с Чанбином в одной из комнат, где им разрешили остановиться благодаря Хонджуну. Поскольку их было так много, каждый должен был делить комнату, по крайней мере, с одним человеком. Конечно, Феликс и Чанбин взяли маленькую комнатку в задней части большой хижины. Чан и Уджин жили в соседней комнате с Юнхо и Уёном. У Сынмина, Хёнджина и Чонина не было проблем с тем, чтобы делить комнату вместе. Чонхо, Сан и Ёсан предпочитают не спать всю ночь и путешествовать по праздникам, поэтому они по очереди менялись местами с Юнхо и Уёном. Минхо и Джисон были вынуждены делить комнату с Хонджуном и Сонхвой.       Там была только одна кровать, и очень маленькая, без одеял, хотя они и не нуждались в них из-за жары пустыни. Феликс проснулся весь в поту оттого, что несколько часов находился так близко к Чанбину. Но демон, похоже, не возражал. Он потянулся и решил пройтись с Уджином и Чаном, чтобы немного проверить город. Он пообещал, что вернётся не более чем через 30 минут. Конечно, он не ушёл без небольшой закуски, удовлетворённо напевая, когда его губы встретились с губами Со.       — Думаю, всё в порядке, — наконец ответил Феликс. — Просто пытаюсь остыть. Я не привык к такому климату. Ты же знаешь, как это было в Академии, — Уён понимающе кивнул.       — Да, Сан только и делает, что жалуется. Он терпеть не может жаркую погоду, — слегка усмехнулся Уён. Он вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. На самом деле до послезавтрашнего дня было не так уж много дел, так что им всем оставалось только развлекаться. Феликс находил Уёна успокаивающим, несмотря на его гиперактивный и возбудимый характер.       Уён, наконец, нарушил молчание через несколько минут, не в силах сдержаться. Он всегда был болтуном. Он хихикнул.       — Так ты голубоглазый маг, да? Я всегда думал, что ты другой, но в хорошем смысле!       Феликс улыбнулся в ответ.       — Да, наверное. Значит, другой маг сказал тебе, что ключ от пустоты находится здесь? Я хотел спросить раньше, но не успел.       Глаза Уёна заблестели. Он выпрямился и хлопнул в ладоши.       — Ага! Тэхённи сказал, что нашёл его, и он где-то здесь, в пустыне. Так что Хонджун, Сан, Чонхо и я отправились на его поиски. Позже к нам присоединились Сонхва и остальные.              Феликс нахмурился.       — Тэхён, как у одного из магов, который учился у нас в Академии?       Уён быстро кивнул головой.       — Ага! Тэхён — могущественный чародей. Он изучал различные заклинания и магические заклинания всю свою жизнь. Он один из лучших в академии с таким типом магии, и я однажды слышал слух, что он может находить вещи. Разве это не круто?!       — Что ты имеешь в виду, говоря, что он может находить вещи? — поинтересовался Феликс.       — Именно так, как это звучит! Он может найти буквально, что и кого угодно, — рассмеялся Уён, рассеянно дрыгая ногами. — Сан также рассказал мне немного о Бомгю. О, он демон Тэхёна, если ты не знаешь. Видимо, Тэхён однажды «нашёл» его. С тех пор они были не разлей вода.       Феликс улыбнулся, счастье Уёна было заразительным.       — А что насчёт тебя тогда? Почему ты связал свою душу с Саном? Какова была ваша причина? — теперь, когда Феликс подумал об этом, он не знал, какой тип магии использовал Уён.       Тот провёл языком по зубам, глядя в небо и тщательно обдумывая.       — Хм-м-м, наверное, потому что… он успокаивает меня. Я чувствую себя в безопасности, когда он рядом.       Вот и всё. Это было его объяснение, и не похоже, что он был готов поделиться чем-то ещё.       Феликс кивнул, решив не совать нос в чужие дела. Он догадывается, что может относиться к этому по-своему. Он чувствует то же самое, когда находится рядом с Чанбином.       — Как долго вы с Чанбином вместе? — спросил Уён.       Феликс взглянул на синюю цепочку на запястье, ведущую туда, где находился Чанбин.       — Я связал наши души несколько месяцев назад, как раз перед тем, как мы отправились за ключами. На самом деле это было во время той последней битвы в замке.       Уён рассмеялся и легонько хлопнул Феликса по плечу, чем привёл его в замешательство.       — Нет, я не про души. Я имею в виду, когда вы стали любовниками!       Глаза Феликса расширились от удивления. Затем его брови нахмурились в сильном замешательстве.       — Мы не любовники, — уточнил он.       — О, не стесняйся! Ты можешь мне сказать!       Феликс печально покачал головой.       — Нет, правда. Нам это не нравится. Я имею в виду, я бы не возражал быть с ним таким образом, но я не думаю, что это чувство взаимно.       Улыбка Уёна погасла.       — Подожди, ты серьёзно? — Феликс кивнул, не глядя на другого мага.       Уён несколько мгновений молчал, его разум был совершенно сбит с толку.       — Но… тогда почему он всё время целует тебя? Я думал, что из-за того, что вы вместе, и он был слишком нежен.       Феликс вздохнул, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. Приближалась ещё одна ночь.       — Нет, он просто кормится. Он такая свинья.       — А, так вместо этого, тебе нравится целовать его, чтобы накормить, — кивнул Уён, думая, что наконец-то понял ситуацию.       Феликс всё ещё пребывал в некотором замешательстве.       — Вместо чего? Единственный способ для него получить еду — это поцелуи. Он сам так сказал.       Уён остановился, поправляя свои лавандовые волосы от ветра, глядя на Феликса потрясёнными глазами.       — Ты ведь шутишь, правда?       Феликс взглянул на него.       — Нет? С чего бы?       — Феликс, чтобы накормить демона, можно не только поцеловать его. Они могут питаться любой формой физического контакта с нами. Простого прикосновения или, может, держания за руки было бы достаточно, чтобы они приняли нашу магию.       Феликс похолодел всем телом и несколько мгновений просто смотрел на Уёна. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. В конце концов, он остановил свой выбор на интеллигентном:       — Что?       Уён легонько рассмеялся.       — Ага! Всё, что тебе нужно сделать, это поддерживать физический контакт, возможно, какое-то действие кожи на кожу, и Чанбин прекрасно питается. Я думал, ты знаешь!       Феликс стиснул зубы, волна смущения, унижения и гнева начала подниматься на поверхность.       Неужели всё это время Чанбин смеялся над ним? Может быть, ему казалось забавным целовать Феликса всё время, а потом смеяться, когда Феликс действительно верил, что ему нужна магическая энергия. Может быть, он смеялся за его спиной в конце дня, получая огромное удовольствие от того, что делает из Феликса дурака? Или даже хуже. Возможно, это был его план — заставить Феликса медленно влюбиться в него, чтобы потом сломать его чувства. Чанбин — демон, в конце концов. Они были известны тем, что шутили и играли с другими людьми для их чистого удовольствия. Был ли Феликс слишком наивен, чтобы думать, что Чанбин на самом деле заботится, чтобы думать, что он отличается от всех историй о демонах?       Все эти мрачные мысли начали кружиться в голове Феликса. Ли начинал сомневаться в каждом маленьком взаимодействии, в каждом прикосновении, в каждом слове, сказанном друг другу. Они привязались друг к другу с первой встречи. Они всегда были вместе, всегда пересекались в какой-то извращённой судьбе.       Феликс начинал думать, что, возможно, всё это время это было односторонним. Его тошнило, адреналин и тревога бурлили в жилах.       Неужели всё было ложью?       Но что ещё хуже, один вопрос продолжал вертеться в голове Феликса, заставляя гнев и унижение, наконец, вырваться на поверхность.       Неужели Феликс совершил огромную ошибку, связав свою душу с душой Чанбина?       Уён, должно быть, заметил перемену в настроении Феликса, потому что наклонился ближе и попытался заглянуть ему в глаза.       — Эй, ты в порядке? — мягко спросил он.       Феликс не ответил, сжав руки в кулаки. Солнце уже садилось, заливая всё вокруг тёплым оранжевым светом, смешанным с тенями. Он резко встал со своего места, удивив Уёна. Тот немедленно встал вместе с Феликсом, теперь уже встревоженный.       — Эй, Феликс, ты выглядишь как сумасшедший. Я что-то не так сказал? — озабоченно спросил он. Его руки повисли в воздухе, не зная, что делать. Обычно он обнимает другого члена, если тот расстроен, но Феликс был ему незнаком.       — Нет, я не сумасшедший, — холодно ответил Феликс, глядя на песок, избегая встречаться взглядом с Уёном.       Парень испустил громадный вздох облегчения.       — О, хорошо, потому что я думал-       — Я ужасно зол! — прошипел Феликс сквозь зубы, глядя на другого мага. Уён захлопнул рот, когда увидел, что глаза Феликса вспыхнули ярким и опасным синим светом. Казалось, в его радужках пляшут голубые языки пламени. Он чувствовал, как всё вокруг наполняется магией Феликса.       Ли развернулся и направился обратно в хижину.

***

      — Давай будем честны, тебя выбрали на ринг не потому, что ты был достаточно крут, — усмехнулся Чанбин Сану.       Сан посмотрел на него так, словно тот был туп, как пень.       — Это не имеет смысла, тупица. Ты в буквальном смысле такой же демон, как и я… — но он прервался на полуслове, когда дверь в хижину с грохотом распахнулась. Все в комнате посмотрели на него, и в зале воцарилась тишина.       Чанбин повернулся с того места, где стоял, чувствуя приближение Феликса. Он повернулся к магу и был удивлён выражением чистой ярости и гнева на лице Феликса.       — Ты осёл! — закричал Феликс, размахнувшись кулаком и ударив Чанбина прямо в нос. Раздался громкий хруст, и можно было с уверенностью предположить, что нос Чанбина сломан. Со в шоке отшатнулся, зажимая нос, из которого теперь текла кровь.       — Оооочень хороший удар, — хором сказали Ёсан и Сынмин. Они удивлённо посмотрели друг на друга, а потом дали пять.       Чан дважды моргнул, не уверенный, что видит.       — Э-э… э-э… ты хочешь, чтобы я исцелил это или… — заикаясь, произнёс Чонин, не зная, к кому обратиться в первую очередь. Успокоить Феликса или вылечить нос Чанбина.       — Или я могу вылечить его? — спросил Юнхо.       — Не могу поверить, что ты всё это время играл моими чувствами! Ты думаешь, это смешно?! Думаешь, это забавно?! — Феликс тяжело дышал, его голубые глаза пылали праведным гневом.       Чанбин моргнул, начиная раздражаться и всё ещё пребывая в полном замешательстве.       — О чём, блять, ты говоришь?       Глаза Ли наполнились слезами, скорее от гнева, чем от печали.       — Я думал, что ты отличаешься от всех остальных демонов. Я думал, что у тебя действительно есть совесть. Оказывается, я ошибался. Ты такой же ужасный, как и все остальные!       — Может, кто-нибудь объяснит мне, какого хуя он так злится? — спросил Чанбин остальных, но был встречен такими же пустыми взглядами.       Уён воспринял это как свой шанс вмешаться.       — Он очень рассердился, когда я сказал ему, что демонам не нужно целоваться, чтобы питаться. Им просто нужен физический контакт кожа к коже, — сказал он, нервно заламывая руки.       — Всё это время ты лгал мне! Использовал меня и целовал ради удовольствия! — крикнул ему в ответ Феликс, его магия сильно усилилась.       — Окей, думаю, это сигнал, чтобы мы ушли, — сказал Сонхва ребятам, начиная выходить.       Юнхо фыркнул, встал и прошёл мимо Минхо и остальных.       — Когда слишком много драмы, всё, что тебе нужно делать, это уходить, ууухооодииить, — пропел он, выходя из здания.       Уён обнял Ёсана за плечи и повернул назад, туда, откуда пришёл.       — Эй, хочешь посмотреть, как Хонджун превратится в волка, чтобы мы могли подержать его на крыше, как Симбу? — спросил он тёмного эльфа.       — Я не такой уж маленький, вы, чертовы куски дерьма… — Хонджун поплёлся за ними, рыча проклятия.       Сан схватил адского пса, заставляя его идти.       — Подожди, я хочу посмотреть, что произойдёт… — начал Чонхо, сопротивляясь демону.       — Мы уйдём прямо сейчас, — засмеялся Сан. Затем он хихикнул, проходя мимо Чанбина. — Увидимся в следующей жизни, — пробормотал он, дразня другого демона.       — Эй, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, чтобы забрать твою душу после того, как Феликс убьёт тебя, я знаю парня… — начал Чонхо, его слова стали приглушёнными, когда дверь закрылась.       Феликс всё ещё сердито смотрел на Чанбина.       Со втянул в себя воздух, его собственный гнев, наконец, пробежал по венам.       — Это всего лишь поцелуй, почему ты так переживаешь из-за него?       Остальные в комнате затаили дыхание, потрясённые словами Чанбина.       Губы Феликса задрожали, лицо слегка покраснело.       — Просто… знаешь что? Забудь. Всё, чем я являюсь для тебя — это просто хорошая еда. Ты ведь никогда по-настоящему не заботился обо мне, не так ли? Держу пари, ты любишь подшучивать надо мной и шутить за моей спиной. Ты просто собираешься однажды вернуться к своим маленьким друзьям-демонам, чтобы посмеяться вместе с ними над «твоим милым маленьким доверчивым магом»? Извини, но я слишком часто с этим сталкивался, с меня хватит. Иди, найди себе другого «симпатичного маленького мага», с которым ты можешь целоваться день и ночь, пока не станешь толстым, как кит!       Услышав это, Чанбин перешёл к обороне. В конце концов, он был гордецом.       — Ты думаешь, я весь день сижу и думаю о еде?! Я всегда надрываюсь из-за тебя. Я решил, что заслужил немного благодарности.       — Ты заслуживаешь благодарности?! — взвизгнул Феликс. — Я буквально отдал за тебя половину своей чёртовой души. Я отказался от средств к существованию. Я отказался от своей магии! — по щекам Феликса потекли слёзы, но он быстро в отчаянии вытер их.       — О, теперь ты собираешься разыграть карту «ты тот, кто должен мне, потому что ты живёшь за мой счёт»? Ну что ж, внезапные новости, я не такой демон. Я не маленькая марионетка, которой ты можешь командовать, когда захочешь. Ты хочешь, чтобы я начал кланяться и говорить «да, хозяин, как скажете, хозяин, как пожелаете, хозяин»? Забудь об этом, потому что этого не будет, — Чанбин скрестил руки на груди, упрямо глядя на Феликса.       Рыдание вырвалось из горла Феликса, слёзы продолжали катиться по его лицу. Он подошёл к Чанбину и без предупреждения снова ударил его кулаком в лицо.       — Не могу поверить, что ты сказал это! — он вскрикнул. — Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Ты же меня знаешь. Ты знал, какой я был до того, как решил связать наши души вместе. Ты же знаешь, что я никогда не заставлю тебя сделать это. Я никогда не буду приказывать тебе делать то, чего ты не хочешь. Я бы никогда не стал играть с твоими чувствами. Но, очевидно, ты думал обо мне ещё меньше, чем я думал. Даже меньше, чем я иногда думаю о себе.       Гнев Чанбина начал угасать, когда он услышал, как обиженно прозвучал голос Феликса. Возможно, он зашёл слишком далеко. Но он ничего не мог с собой поделать. Ли начал обвинять его в эгоизме и эгоцентризме. Его гордость была поставлена на карту, особенно перед всеми остальными. Феликс даже не спросил его, почему он предпочитает получать еду через поцелуй. Феликс просто решил, что он с ним шутит. Феликс думает, что Чанбин — это тот, кто его совсем не знает, но на самом деле именно Феликс не знал Чанбина.       Как он может сказать Феликсу, что прячется за фасадом уверенности и нахальных улыбок? Как он должен сказать Феликсу, что хочет быть как можно ближе к нему всё время, что он хочет безраздельного внимания мага, что он хочет, чтобы Феликс смотрел только на него? Как ему сказать Феликсу, что он постоянно думает о его губах, о том, какие они нежные, сладкие на вкус? Как он жаждет их так сильно, что хочет провести остаток своей жизни, целуя их?       Но Чанбин не знает, как сказать эти вещи Феликсу так, чтобы его поняли. Даже демоны боятся отказа, а Чанбин боится его больше всего. Он хочет быть нужным, он хочет быть желанным.       И он хочет этого от Феликса. Только Феликса.       Ли повернулся и выскочил из хижины, магия горела в воздухе. Он потерял контроль над своими сильными эмоциями. Последнее, что услышал Чанбин, было тихое сопение Феликса и печальные всхлипывания, прежде чем дверь захлопнулась.       Со стоял, не понимая, что только что произошло, и ещё больше не зная, что делать. На его сломанном носу и подбородке запеклась кровь, а на щеке образовался синяк.       Остальные члены команды молчали, все боялись нарушить странную тишину, окутавшую комнату. Они все чувствовали напряжение, висящее в воздухе, густую застоявшуюся энергию, которую, казалось, невозможно было пробить.       Чанбин сглотнул, приходя в себя.       — Может, мне стоит… — начал он, но Чан покачал головой.       — Не думаю, что сейчас это хорошая идея. Он казался очень расстроенным, а ты сделаешь только хуже. Вы оба излучаете тонну магии и эмоций, и я боюсь, что малейшая искра заставит всё взорваться.       — Тогда что же мне делать? — Чанбин сердито посмотрел на Чана. Он ненавидел находиться вдали от своего мага, и болезненное беспокойство начало подниматься по его спине.       — Дай ему немного остыть. С Феликсом всё будет в порядке, и он не беспомощен. Ты всё время забываешь, что он один из самых сильных магов в стране, если не самый сильный, — спокойно сказал ему Чан. Он и сам был встревожен, поэтому молча говорил себе, что даст Феликсу ровно 10 минут, прежде чем отправится на его поиски.       — Да, он самый сильный! Вот почему все проклятые тёмные твари, демоны и вредители всегда охотятся за ним! Даже связывание наших душ не уменьшило его магию! Моя постоянная подпитка от него даже не повлияла на его магический запас! Я всегда беспокоюсь о следующем ужасном ударе ночью, желающих забрать его у меня! — Чанбин сердито фыркнул, его сердце в панике заколотилось в груди.       Глаза Уджина смягчились от признания Чанбина.       — Вот видишь, ты действительно заботишься о нём. Вот если бы ты сказал это Феликсу две минуты назад, мы бы сейчас не оказались здесь в таком маленьком затруднительном положении.       Чанбин перевёл свои голубые глаза на Уджина.       — Что? — спросил он в замешательстве.       — Ох, хён, — вздохнул Хёнджин. Он встал и подошёл к маленькому ведёрку с чистой водой, которое стояло в стороне от комнаты (Сонхва любил, чтобы это место было хотя бы немного чистым). Он схватил мягкую тряпку, окунул её в воду и отжал. Затем он подошёл к Чанбину, порыв ветра последовал за ним и наполнил комнату запахом магии. Чанбин признал бы, что магия Хёнджина была восхитительна, но магия Феликса была лучшей. Она всегда была лучшей.       Он уставился на Хёнджина, когда тот подошёл ближе, осторожно протянув руку и вытирая засохшую кровь тряпкой. Чанбин вздрогнул и зашипел от боли, а Хёнджин продолжал вытирать кровь.       — Он тебя здорово отделал, — усмехнулся Джисон.       — Пусть это будет напоминанием о том, что Феликс-хён — не слабак, когда он злится. Он был обучен, как и все остальные маги, охотиться и убивать демонов, — гордо сказал Чонин.       — Ты не должен был быть так суров с ним, — сказал Хёнджин Чанбину. — Ты действительно задел его чувства.       — Задел его чувства?! — завопил Чанбин. — Это он ворвался сюда и начал кричать на меня! Это он должен извиниться.       Сынмин шагнул вперёд и ударил его по голове.       — Довольно об этом, — резко сказал он Чанбину.       — Ой! — Со по-детски заскулил.       Минхо вздохнул и в кои-то веки заговорил:       — На этот раз ты ошибся, Чанбин. Это ты должен извиниться и снова всё исправить.       Чанбин огляделся, на его лице читалось предательство.       — Не могу поверить, что вы все ополчились на меня! — закричал он, делая шаг назад.       Уджин схватил его за руку, не грубо, но твёрдо, чтобы он не смог вырваться и убежать. Ким чувствует, что у Чанбина сработали инстинкты борьбы или бегства.       — Позволь мне объяснить, — спокойно сказал он младшему демону. — Над Феликсом издевались всю его жизнь. И ты это знаешь.       Услышав это, Чанбин понимающе кивнул.       Старший продолжил.       — Учителя постоянно твердили ему, что он никчёмен, а одноклассники, что неудачник. У него отняли всё, что он любил. Ему пришлось на собственном горьком опыте узнать, как защитить себя от подобного обращения. Он ненавидит, когда им пользуются. И, честно говоря, иногда мне казалось, что ты не очень-то заботишься о Феликсе. Ты всегда просишь еды, и Феликс всегда потакает тебе без особых жалоб.       Чанбин хотел было возразить, но Уджин поднял руку, заставляя его замолчать.       — Все мы знаем, что ты любишь его, но… — он резко оборвал фразу.       — Но что? — Чанбин скосил глаза на Уджина. Его сердце заколотилось со скоростью мили в минуту, повиснув на словах оборотня.       Уджин вздохнул.       — Но Феликс действительно знает, что ты его любишь? Ты когда-нибудь говорил ему именно эти слова?       Челюсть Со напряглась, и он раздражённо заскрежетал зубами. Его кулак сжимался и разжимался. Он терпеть не может, когда его выставляют напоказ. Он терпеть не может, когда ему говорят, что он не прав. Но всё именно так, как сказал Уджин. Он любит Феликса. Всегда любил. Он признавался в этом всем без колебаний, но был слишком напуган, чтобы признаться Феликсу прямо.       Он неловко рассмеялся.       — Я не понимаю, о чём вы говорите, — слабо возразил он. — Я не обязан ему говорить, потому что это и так было очевидно-       Никто не произнёс ни слова, когда он повернул голову во все стороны, оглядывая каждого из членов группы, начиная чувствовать себя как животное в клетке.       Сынмин закатил глаза.       — Ну же, Чанбин, ты можешь сказать нам правду. Разве мы не прошли через достаточно дерьма, чтобы считать себя семьёй?       — Нет, ещё пара морских чудовищ и несколько злобных гоблинов, и тогда, возможно, мы сможем быть так близки… — начал спорить Чанбин.       — О боже, заткнись! — Джисон рассмеялся. Он отпустил руку Минхо и подошёл к Чанбину. — Вот как я это вижу, и я был последним, кто присоединился к этой маленькой группе и познакомился со всеми вами, так что моё мнение имеет самое большое значение. Ты любишь Феликса. Ты сделаешь для него всё, что угодно. У тебя просто был дерьмовый способ показать это. А теперь убирайся к чёрту и исправь то, что ты начал, чтобы мы все могли снова стать счастливыми.       Чанбин фыркнул, как будто это было так просто.       — Я схожу за ним, — предложил Чан, выбегая из дома прежде, чем кто-либо успел моргнуть.       — Я, правда, ненавижу, когда он это делает, — раздражённо прорычал Уджин.

***

      — Феликс, ты не можешь выйти из комнаты, пока не возьмёшь свою магию под контроль, — сказал Чан магу. Он прижимал к лицу тряпку, пытаясь блокировать волны магии, которые излучал Феликс.       — Но я не могу, хён! — Феликс отчаянно заскулил. — Я не знаю, как избавиться от всей этой магии и снова обрести контроль!       — Мне очень жаль, Феликс, но ты должен оставаться в этой комнате, пока она не станет безопасной для остальных. Ты убьёшь ею и Минхо, и Уджина. И, возможно, вырубишь всех остальных, пока будешь этим заниматься, — Чану было стыдно за это, особенно когда Феликс подарил ему эти маленькие глазки лани.       Ли уже несколько часов сидит взаперти в своей комнате. Было уже немного за полночь. Чан сумел уговорить его вернуться после боя с Чанбином. Но Феликс был окружён магией из его отрицательных эмоций, и это почти остановило сердца Минхо и Уджина, когда он вернулся в хижину. Чан впервые в жизни был так напуган. Он провёл Феликса в свою комнату в самом дальнем конце коридора, и там Феликс останется, пока не восстановит контроль.       К сожалению, Чанбин отсиживался в другой комнате (к большому раздражению Хонджуна и Сонхва), так что у Феликса ещё не было возможности помириться с ним. Чан уже начал терять терпение по отношению к ним двоим. Сейчас не время для семейных распрей.       — Как мне избавиться от всего этого избытка магии? — Феликс всхлипнул.       — Я что-нибудь придумаю, — пообещал ему Чан. — Просто оставайся здесь ещё немного и мечтай о единорогах, радугах или ещё о чём-нибудь.       Феликс фыркнул, сидя на кровати и безнадёжно опустив голову.

***

      Прошло ещё три часа с Феликсом, запертым в комнате. Он терял рассудок, и даже частые визиты более сильных магов группы не могли поднять ему настроение.       Наконец Чан зарычал.       Он протопал по коридору, тяжело ступая сапогами по деревянному полу. Затем он остановился перед одной из дверей спальни, пристально глядя на неё.       Он даже глазом не моргнул, когда поднял сапог и пнул запертую деревянную дверь. Она влетела в комнату и уперлась в одну из стен.       — Какого хера?! — закричал Чанбин, сидя на кровати и глядя, как его дверь торчит из стены рядом с его головой.       — Вставай, — холодно сказал Чан, и его глаза блеснули фиолетово-зелёным в темноте комнаты.       — Нет! С какой стати? — Чанбин заскулил, как ребёнок.       — Потому что ты уже несколько часов ничего не ел, а Феликс там внизу плачет и изливает магию в воздух, как будто это грёбаный освежитель воздуха. Иди и исправь это прямо сейчас. С меня хватит, — прорычал Чан.       — Мне всё равно, — упрямо сказал Чанбин, поворачиваясь на бок и отворачиваясь от Чана.       — Хера с два, — возразил Чан, мгновенно оказавшись рядом с Чанбином и схватив его за плечо, резко развернув демона лицом к себе.       — Не трогай меня, — прорычал Чанбин, его глаза блеснули тусклой синевой.       — Или что? Собираешься убить меня? — усмехнулся Чан.       Чанбин свирепо посмотрел на Чана, но ничего не ответил.       Бан воспринял это как победу.       — А теперь поднимай свою задницу и иди, позаботься о своём маге. Он расстроен и печален, и это в основном твоя вина. К тому же он скучает по тебе.       — Тогда почему он не позвал меня? — раздражённо спросил Чанбин.       — Серьёзно, Чанбин? Прямо сейчас он чувствует себя рабом любви какого-то демона, которого используют в пищу и отбрасывают в сторону, как будто он ничего не значит. Это ты заставил его так себя чувствовать, так что он, конечно же, не станет звать тебя. Я знаю, ты чувствуешь, как ему больно. Ваши души так тесно переплетены, словно они одно целое. Я вижу это, Джисон видит это. А теперь вставай!       — Я не думаю о нём так, — сказал Чанбин, слабо поднимаясь с кровати.       — Мы это знаем, но Феликс не понимает. Пора выбросить свою гордыню в окно и молить о прощении. Чёрт, я сделал это с Уджином, — признался Чан.       — Что ты сделал? — Чанбин резко вскинул голову, глядя Чану в глаза.       — Я умолял. Быть убитым, быть спасённым. Границы между ними немного размыты, но я умолял Уджина. Это не один из моих самых гордых моментов, но я не жалею об этом.

***

      Чанбин вздохнул, открывая дверь в комнату Феликса (их). Все были на улице, чтобы дать им больше уединения (чтобы уйти от магии Феликса). Чан был прав, Чанбин должен смириться с этим и отбросить свою гордость. Он слишком долго боялся.       Они оба буквально связаны навечно, так что если Феликс не ответит ему взаимностью, это не будет неловко, верно?       Правильно.       Чанбин пинком захлопнул дверь, заставив себя глупо улыбнуться.       — Почему ты так счастлив? — с несчастным видом спросил Феликс, садясь на кровать. Он был заперт в этой комнате всю ночь, не в состоянии контролировать количество магии, изливающейся из него.       — Чанни только что сказал мне, что я должен помочь моему хорошенькому маленькому магу, и я пришёл.       — Мне не нужна твоя помощь, — фыркнул Феликс. Он отвернулся от Чанбина, повернувшись к нему спиной. Он всё ещё злился.       — О, не будь таким, красавчик. Бинни тебе поможет.       Феликс не ответил, закатив глаза, хотя Чанбин не мог его видеть.       — Если ты не позволишь мне помочь, то не сможешь покинуть эту комнату, пока не возьмёшь свою магию под контроль, — Чанбин сделал глубокий вдох, всхлипывая от сильного запаха магии Феликса. В нос ему ударил запах цветов. Его рот наполнился слюной от вкуса и аромата. Феликс был как восхитительный десерт, только для него.       Он медленно приблизился к Ли, облизывая губы, его глаза загорелись мягким голубым светом. Это было почти так же, как если бы его тело находилось в перегрузке. Его чувства сосредоточились на Феликсе, и только на Феликсе. Они всегда были настроены на Феликса, даже до того, как он встретил его.       Сапоги демона глухо стучали по деревянному полу, а пальцы медленно тянулись к краю его собственной чёрной шелковой рубашки. Он сменил длинную красивую одежду, которая была на них в тот день, согласившись с Минхо, что в ней трудно передвигаться.       Феликс мило вздохнул, откинул с глаз потную бело-золотую чёлку, стоя спиной к Со.       Дрожь пробежала по телу Чанбина при мысли о его руках, скользящих по всему телу Феликса. Он так сильно хочет Феликса. Потому что Феликс — его личный ужин? Чанбин без колебаний ответит «да» любому, кто спросит.       Нет, это не так.       Это потому, что Чанбин любит Феликса только как самого могущественного мага, которого он когда-либо встречал?       Нет, он ему нравится не за это.       Рядом с Феликсом Чанбина невозможно остановить. Конечно, это единственная причина, по которой он путешествовал все эти годы через царство демонов, чтобы увидеть Феликса?       Нет. Он скучал по нему. Он был одинок.       Может быть, потому, что ему не терпится прикоснуться к Феликсу, чтобы поглотить всю его магическую энергию?       Нет, это тоже не так.       Всё это ложь, которую он тщательно создал вокруг своего сердца, так что даже он сам не может видеть правду.       Он так сильно хочет провести кончиками пальцев по загорелой коже мага, приблизить его к себе так, чтобы он не знал, где кончается он и начинается Феликс. Увидев Феликса снова в мире смертных, он испытал такое же облегчение, как заблудившийся путник, наконец нашедший воду в пустыне.       Одним быстрым движением Чанбин стянул рубашку через голову и бросил её на пол. Феликс услышал, как она приземлилась на дерево, и в замешательстве посмотрел на неё.       — Это…? — он начал было спрашивать, но тут Чанбин протянул руку и схватил Феликса за плечо, поворачивая его так, чтобы он мог, наконец, увидеть эти прекрасные голубые глаза. — Эй! — Крикнул Феликс, совершенно сбитый с толку тем, что его демон вёл себя так странно, так отчаянно, словно был голоден. — Я только что покормил тебя… ладно, это было восемь часов назад, но всё же. Ещё не время… — начал было спорить Феликс, не обращая внимания на нарастающее в комнате напряжение.       Чанбин подошёл ближе, глядя на Феликса сверху вниз прищуренными глазами. Феликс обнаружил, что ему очень трудно оторвать взгляд от обнажённой верхней части тела демона.       Он потерпел неудачу.       Ли восхищался его загорелой кожей, которая светилась в свете свечи. Во рту у него пересохло, когда он перевёл взгляд с рук на грудь, на талию и, наконец, на край обтягивающих чёрных штанов и… нет, дальше он не пошёл.       Чанбин протянул руку и схватил Феликса за подбородок, так что их взгляды встретились. Несмотря на то, что Чанбин, очевидно, был очень подтянутым, очень горячим, очень восхитительным телом до такой степени, что Феликсу захотелось облизать его со всех сторон, Феликсу больше всего нравились его глаза. Эти глаза всегда смотрели сквозь него до самой сердцевины. Феликс видит мир эмоций в тёмных глазах Чанбина, особенно сейчас, когда его глаза светились нежной синевой. Нежной и глубокой, как море. В его глазах явно читалось вожделение, но было и нечто большее. Что-то сострадательное. И Чанбин всегда обращался с ним с такой заботой. Он ни разу не причинил ему вреда. Его прикосновения никогда не были враждебными.       — Пусть Бинни поможет своему хозяину, м? — напел Чанбин в тихой комнате.       Воздух стал горячим, и Феликс судорожно вдохнул, пот выступил на лбу и затылке. Чанбин никогда не называл его своим хозяином. Феликс не хотел и не ожидал этого, и Чанбин ранее совершенно ясно дал понять, как сильно он ненавидит мысль о том, чтобы принадлежать магу.       — К-как ты собираешься мне помочь? — прошептал он, его сердце забилось с невероятной скоростью из-за близости Чанбина. Он попытался вдохнуть и выдохнуть, но от этого стало только хуже. У Феликса кружилась голова, когда он был рядом. Ему нужно было бежать, ему нужно было выйти на свежий воздух, чтобы смыть растущее влечение к своему демону.       Он не должен испытывать никаких чувств к своему демону. Он не должен хотеть его и заботиться о нём. И он даже не смеет думать о другом слове. Чанбин сам сказал, что демоны — это оружие мага: оружие, которым можно управлять, чтобы исполнять их волю.       Ему нужно было бежать, немедленно.       Он попытался быстро встать, но Чанбин оказался проворнее. Он всегда был быстрее.       — Вот так, — серьёзно ответил Чанбин, игнорируя слабую попытку Феликса убежать. Он толкнул Феликса обратно на кровать, его голова ударилась о простыню с мягким стуком. Маг едва успел поднять глаза, как Чанбин уже оседлал его, ухватив за края мягкой хлопчатобумажной белой рубашки и задрав её вверх. Рубашка полетела на пол рядом с рубашкой Чанбина.       Феликс втянул в себя воздух от внезапности всего происходящего, его тонированный живот поднимался и опускался по мере того, как учащалось дыхание. Он приподнялся на локтях, глядя на Чанбина, дрожа, несмотря на то, что в комнате было невыносимо жарко и душно. Чанбин уставился на Феликса, его взгляд блуждал по всему телу мага.       Ему нравилось то, что он видит.       — Ты великолепен, — прошептал Со, наклоняясь и нежно соединяя их губы. Феликс, тяжело дыша, прижался к губам Чанбина, заставляя его отстраниться.       — Как ты собираешься всё это исправить, наедаясь моей магией? — спросил Феликс. Он не должен быть в таком положении. Он должен оттолкнуть Чанбина от себя. Чанбин заботился только о еде.       Но с другой стороны… Чанбин так хорошо смотрелся на нём, его облегающие чёрные брюки натягивались на ногах, широкая грудь вздымалась с каждым тяжёлым вздохом. Пот слегка покрывал его кожу, от жаркой комнаты или от чрезмерного напряжения сдерживания себя, Феликс не мог сказать.       Чанбин попытался нырнуть обратно, но Феликс отпрянул. Демон зарычал на это. За всё время, что он встречался с Феликсом, тот ни разу не отступил от него. Чанбин любит эту его отважную часть.       Все остальные люди боялись демонов, но только не Феликс.       — Я пирую твоей магией не потому, что голоден, — сказал Чанбин, выпрямляясь и проводя рукой по тёмным потным волосам. Он устроился на коленях Феликса, наслаждаясь шипением, исходящим от мага, когда тот делал это. — Я впитываю магию для тебя, чтобы ты и все остальные были в безопасности. Прямо сейчас ты — бомба замедленного действия. Я могу взять твою магию через прикосновение, и мне нужно будет прикоснуться к твоей коже чертовски много, чтобы избавиться от всего этого, чтобы ты снова мог быть среди других людей. Вот, это ответ на твой вопрос, хозяин? — сказал он сопливым голосом.       Феликс сглотнул. Его сердце больше не выдержит этого.       — Не могу… может, просто обнимемся?       Чанбин хихикнул, одарив его самой освежающей улыбкой. Феликс облизнул губы. Чанбин прищурился, наблюдая за происходящим, отчаянно желая ощутить на себе эти мягкие губы и язык. Его настроение снова изменилось, потемнело.       — Но что в этом смешного, мой милый маленький маг? — он дьявольски захихикал.       — Но… — и Феликс был прерван губами Чанбина, мягко прижавшимися к его губам. Несмотря на глубочайшее желание Чанбина заполучить Феликса, он всё ещё был нежен. Он слишком заботится о Феликсе, чтобы причинить ему ещё большую боль.       Однако у Ли были другие идеи, потому что, как только губы Чанбина коснулись его губ, он потерял всякую осторожность.       Собственничество взяло верх. Этот демон принадлежал ему, и никому другому. Его веки затрепетали, закрываясь от яркого синего свечения радужных оболочек, и он агрессивно поцеловал Чанбина в ответ. Он схватил парня за руки, провёл пальцами вверх по плечам, а затем по спине. Он прислонился спиной к кровати, увлекая за собой Чанбина, так что демон оказался полностью на нём.       Чанбин глубоко вздохнул, удивлённый смелостью Феликса, и улыбнулся в поцелуй. Он запустил пальцы в волосы Феликса, вцепился в светлые локоны и раздвинул языком его губы. Феликс впустил его, застонав в поцелуй и слегка царапнув ногтями по спине Чанбина. Со застонал, ему это очень понравилось. Затем он перекинул ногу через талию Чанбина, позволяя демону удобно устроиться между его бёдер. Чанбин целовал его, как изголодавшийся человек, облизывая и посасывая обнажённую кожу. Их судорожные вздохи и тяжёлое дыхание заполнили комнату, в то время как его руки блуждали по телу Феликса, а зубы царапали шею и ключицы.       Феликс прикусил губу, желая большего. Он нуждался в большем количестве Чанбина. Он сделал свою долю укуса, поймав нижнюю губу Чанбина между зубами и слегка потянув. Чанбин выдохнул, и Феликс воспользовался своим шансом, позволив своему языку коснуться каждого дюйма рта Чанбина. Он совсем не сдерживался, и это взволновало Чанбина до самых костей.       Когда Чанбину понадобился воздух, он оторвался от Феликса и ухмыльнулся, когда тот попытался поймать его губы.       — Мне очень жаль, — тихо сказал он, проводя губами по подбородку Феликса до самого уха. — Я ничего такого раньше не имел в виду. Я никогда не собирался смеяться над тобой или принимать тебя как должное. Мне нравится быть с тобой и проводить с тобой время.       — Мне тоже жаль, — тихо сказал Феликс.       — Тебе не за что извиняться. Мне давно следовало сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Сейчас и навсегда. Я всегда буду твоим.       Феликс слегка хихикнул, заставив Чанбина слегка отодвинуться и надуть губы.       — Почему ты смеёшься?       — Потому что ты дерьмово это показываешь, — Феликс засмеялся чуть громче.       — Ну, ты моя первая любовь, так что у меня не так уж много практики в этой области! Не похоже, что у меня в царстве демонов случайно завалялись горячие белокурые маги, чтобы… — начал разглагольствовать Чанбин.       Феликс снова поцеловал его, позволив губам задержаться чуть дольше, чем это было необходимо. Он открыл глаза, магия начала угасать, и синева слегка потускнела.       — Я тоже тебя люблю. Мне тоже давно следовало сказать тебе об этом. Я просто боялся в этом признаваться.       Чанбин улыбнулся очень широко, наклонившись, чтобы поцеловать сердце Феликса, которое билось только для него, а затем снова к губам Феликса, которые идеально подходили к его собственным.       Окончательно. Больше никаких нежных поцелуев в губы Феликса, нежных ласк его рук или щёк, нежных объятий. Со всем этим покончено. С этого момента он может полностью любить Феликса, не сдерживаясь.       Чанбин сделал то, на что никогда не осмелился бы.       Он начал хотеть большего, чем просто магию Феликса для выживания. Он хочет заполучить всё сердце Феликса для себя.       А демону никогда не позволено хотеть больше, чем он может иметь.