Until the Camellias Wither

Скорее, скорее! Мы направляемся к началу конца.

***

      Сынмин был вне себя от ярости. Сейчас он был свидетелем самого ужасного события в своей жизни:       Чонин тонет в смертельной схватке с гидрой.       Он сжал кулак, и по всему его телу заплясали электрические разряды. Он не знает, где сейчас находится Хёнджин, но без сомнения знает, что тэнгу так же расстроен, как и он.       Он сдержал рыдание, не в силах отвести взгляд, пока Чонин задыхался под водой. У него магия огня, он был в невыгодном положении! Если бы вместо него там был Сынмин, он мог бы запросто за несколько секунд прикончить этот кусок дерьма.       Он не может больше терпеть это, не может сидеть и ничего не делать, когда Чонин умирает у него на глазах. Ему нужно было немедленно покончить с этим, будь проклят этот ключ.       Проталкиваясь вперёд, где были вынуждены собраться все участники и пленники, Сынмин схватился за золотые прутья, которые удерживали их от выхода на арену. Тяжёлые тучи начали медленно надвигаться над их головами, но никто не обращал на них никакого внимания, так как все глаза в данный момент были прикованы к Чонину.       Это место разрушится, и разрушится сейчас.       Сынмин попытался оправдать свои опрометчивые мысли, напомнив себе, что Чан велел ему прервать миссию, если ситуация станет слишком опасной. Широко раскрыв глаза на змею, душащую Чонина и пытающуюся свернуть ему шею именно в этот момент, Сынмин пришёл к выводу, что всё стало опасным.       Прежде чем он смог высвободить гнев, который, как он чувствовал, собрался в его теле, тяжёлая рука опустилась на его плечо, заставляя отвернуться от золотых решёток тюремного типа и посмотреть на того, кто потревожил его.       — Я знаю, о чём ты думаешь, и говорю сразу, не думаю, что это хорошая идея, — сказал Минги глубоким тихим голосом.       Сынмин усмехнулся.       — И о чём же я думаю?       — Ты хочешь пойти помочь ему и бросить всё, ради чего мы работали, — сказал ему Минги. Он был великолепен в наблюдении за вещами.       Сынмин стиснул зубы, не отрицая этого.       — Он умирает, и я не собираюсь сидеть здесь и терпеть это.       Минги наклонил голову в сторону райджу, не понимая, почему Сынмин так расстроен.       — Но он же феникс, не так ли? Если он умрёт, то просто вновь возродится, — Минги не имел в виду ничего плохого своим заявлением, это был очень логичный вывод, к которому любой бы пришёл. Однако Сынмин бросил на него такой резкий взгляд отвращения, что дракону сразу же стало не по себе, как только эти слова слетели с его губ.       — Смотреть, как кто-то, кого ты любишь, умирает прямо у тебя на глазах — самая мучительная вещь в мире. Даже если он сможет возродиться, я никогда не буду смотреть на его жизнь как на расходный материал. Я бы никогда не подумал в его сторону «о, прекрасно, если тебя убьют, то позже ты сможешь просто вернуться к жизни, лол».       Минги медленно опустил руку с плеча Сынмина, ведь не мог с этим поспорить. Он полагает, что если бы кто-то из его собственных друзей оказался в подобной ситуации, он сделал бы то же самое, что и Сынмин.       Он вздохнул, закрыв глаза, чтобы не видеть боли на лице Сынмина, когда он повернулся к Чонину, который всё ещё боролся в воде.       С того места, где стояли райджу и дракон, Чонин выглядел красивым в каком-то извращённом и болезненном смысле. Феникс висел посреди огромной стеклянной арены, наполненной кристально чистой водой. Гигантская змея обвилась вокруг всего его тела, его чёрная одежда мягко скользила вокруг тела в мягком ритме с водой. Солнце просачивалось сквозь стеклянный купол, заставляя воду отражаться и освещать всё вокруг успокаивающим синим светом. Его волосы сияли ярчайшим малиновым цветом, а пряди струились вокруг лица.       Это было захватывающее зрелище, и зрители были совершенно очарованы.       — Всё это подстроено, — прошипел сквозь зубы Сынмин. Минги молча согласился с ним, слишком хорошо зная, каково это место на самом деле.       Мгновение спустя Минги услышал, как Сынмин ахнул, и дракон быстро открыл глаза, чтобы увидеть, как весь стеклянный купол треснул и разбился, а затем взорвался приливной волной воды. Он так же схватил золотые решётки, которые держали их в плену, чтобы его не унесло водой, идущей прямо на них.       Они оба затаили дыхание, вода смыла всё вокруг и сразу же залила их.       Через несколько секунд всё было кончено, и Минги стряхнул воду с волос, одновременно ослабляя хватку на золотых решётках. Он резко повернул голову назад к арене, наблюдая за зрелищем.       Чонин снова стоял на земле, глядя на грязь и песок. Его рыжие волосы закрывали большую часть лица, а грудь тяжело вздымалась, когда он пытался сделать глубокий вдох. Змея была не более чем обгоревшей грудой пепла.       Волны жара и огня исходили от феникса, придавая его человеческому облику пару алых крыльев, которые горели ярче самого солнца.       — Он прекрасен, — прошептал Сынмин рядом с Минги с благоговейным выражением на лице.       Минги взглянул на райджу, ясно видя, как сильно Сынмин заботится о Чонине. Но затем лицо Сынмина вновь приняло выражение крайнего гнева.       — Как они посмели так поступить с ним, — прорычал Сынмин, когда Чонина вывели с арены. Все приветствовали и хлопали в ладоши младшему, отчего Минги замутило. Это место было формой ада на земле.       — Сейчас его отведут в храм, так что у него есть шанс найти ключ, — сказал Минги Сынмину, пытаясь успокоить райджу, чтобы они не привлекали к себе слишком много внимания.       — Мне больше нет дела до ключа, я хочу, чтобы прямо сейчас он убрался отсюда, — прошептал Сынмин, и искры в его руках вернулись к жизни и полетели вверх и вниз по золотым прутьям.       — Но вся наша тяжёлая работа будет напрасной, — предупредил Минги, и в его голосе зазвучала серьёзность. В данный момент он не обращал никакого внимания на усиливающийся ветер вокруг всей арены. Следующий бой должен был вот-вот начаться.       Сынмин предпочёл проигнорировать его и продолжал смотреть на арену, ухмыляясь как сумасшедший. Из любопытства Минги оглянулся, его глаза расширились.       — Какого чёрта? — Минги выругался, наблюдая, как тэнгу полностью игнорирует своего противника и свирепо смотрит на гарпию и солдат, которые наблюдают за битвой с высоты. Его тёмные волосы хлестали по лицу, синие и красные полосы были рассечены по щекам и рукам, а из-за спины виднелся свет, указывающий на то, что он расправил крылья.       — Ты можешь его остановить? Он уничтожит всю эту арену, если будет продолжать в том же духе! — крикнул Минги, перекрывая нарастающий свист ветра. Люди завизжали и попытались спрятаться. Ветер был такой резкий, что мог даже порезать кожу.       Сынмин ухмыльнулся в ответ Минги, его грозовые тучи присоединились к ветру Хёнджина.       — О, не-е-ет, — усмехнулся Сынмин. — Похоже, мой Хёнджинни очень рассердился и собирается уничтожить всех этих придурков, — он мило улыбнулся Минги с щенячьими глазками.       Минги ошеломлённо уставился на Сынмина.       — Вы, ребята, сошли с ума, — сказал он, но его слова потонули в ветре и раскатах грома.       — Что я могу сделать, кроме как помочь члену семьи? — Сынмин пожал плечами, немедленно превратившись в своего громового зверя. Минги моргнул и исчез, перепрыгнув со своего места на землю к одной из высоких колонн арены.       Минги вздохнул и перевёл взгляд на храм. С тем отвлечением, которое создали тэнгу и райджу, он мог бы заполучить ключ во всей этой суматохе. Он тут же бросился бежать, пользуясь случаем.

***

      Чан был зол, очень зол.       Он видел это. Видел, что они сделали с Чонином, что они собирались сделать с Хёнджином через несколько мгновений. Он понял, что всё это — план по сбору душ и других редких существ. Победителя не было. Это была ловушка, и он позволил трём ёкаям добровольно войти в неё.       Чан взглянул на небо, отмечая перемену погоды.       Он резко повернулся, направляясь к краю крыши храма. Хонджун и Сонхва посмотрели на него в замешательстве.       — Что ты делаешь? Нам нужно спуститься туда, чтобы найти ключ! — тихо прошипел Хонджун белокурому вампиру.       — Меня это больше не волнует, — сказал Чан, подходя к самому краю, глядя на арену и другие небольшие здания в центре города. Обжигающий ветер резко развевал его светлые волосы, фиолетово-зелёные глаза сверкали.       — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил заинтригованный Сонхва.       Чан оглянулся через плечо, ухмыляясь им.       — Наши планы уже сорваны. Теперь мы будем делать то, что у нас получается лучше всего.       Уджин ухмыльнулся, приняв волчью форму и расхаживая перед Чаном, охраняя его, в то время как вампир стоял спиной к остальным.       — И что же это? — спросил Хонджун.       Чан снова посмотрел на город внизу.       — Уничтожать, — ответил он со слегка безумным смехом. — Извиняюсь перед Минги, где бы он ни был, потому что мы штурмуем это место прямо здесь и прямо сейчас! Уджин, пришло время для «плана Б», — сказал он своему волку, зная, что Уджин понимает его.       — Что, блять, за «план Б»?! — запаниковал Хонджун. — Мы не говорили о «плане Б»!       — Остальные члены моей семьи знают, что такое «план Б», — Чан пожал плечами. Затем он спрыгнул с края крыши и повернулся лицом к тому, что, как он слышал, приближалось. Уджин шагнул к нему, тоже почувствовав это. Хонджун и Сонхва напряглись, готовясь к тому, что Хуи, Кино и Суджин прибудут с новыми солдатами-рептилиями. Они немедленно заполонили помещение, окружив крышу так, что не было никакого выхода.       — Идиоты, — усмехнулась Суджин, её рыжие волосы развевались на ветру, юбки из чёрных шелков танцевали вокруг её ног. — Вы сами загнали себя в ловушку, и вам некуда идти, кроме как нырнуть носом под землю.       — Кто сказал, что я хочу сбежать? — самодовольно сказал Чан.       Он дьявольски ухмыльнулся, когда вдалеке послышался рёв, раскаты грома сотрясли архитектуру вокруг храма. Молнии ударяли по всему городу, разрушая здания и мгновенно убивая некоторых зрителей.       — Что это за чертовщина? — сказал Хуи, адресуя вопрос Кино.       Глаза Кино расширились от страха, когда он посмотрел вдаль через плечо Чана.       — Райджу, громовой зверь. Я думал, что он просто ёкай владеющий электричеством, никогда бы не догадался, что он райджу.       Суджин скосила глаза на Чана, во взгляде гарпии явно читался гнев.       — Ты солгал нам, — прошипела она.       Чан пожал плечами.       — А ты уже много лет лжёшь этим людям, не вижу разницы. Ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, когда обманула и чуть не убила избранника райджу и тэнгу.       Чан не колеблясь, атаковал, его скорость застала рептилий врасплох, но только на секунду. Уджин взвыл, предупреждая всех отойти и предупреждая остальных.       Сонхва спокойно повернулся к Хонджуну.       — Может, присоединимся к ним? — спросил он своего волка.       Хонджун вздохнул. Он терпеть не мог, когда всё шло не по плану, но всё же кивнул.       — Пойдём и посмотрим, что из этого выйдет.       Его глаза сверкнули волчьим блеском, а затем он с огромной силой сжал уже ждущую руку Сонхвы, вместе бросившись в бой, который начали Чан и Уджин.

***

      Чанбин ухмыльнулся, его слух не подвёл его, когда он услышал Уджина с вершины храма. Он повернулся к Феликсу, наклонился и чмокнул его в губы — на счастье, конечно.       — Ты слышал Уджина. Пора уничтожить всё это место, мой милый маленький маг. Как думаешь, сможешь сделать это, пока я буду разбираться с плохими парнями с никчёмным Саном? — Чанбин должен был стать передовым отрядом Феликса, солдатом, готовым защищать своего мага.       Феликс облизнул губы и снова наклонился, чтобы поцеловать его ещё раз, просто потому, что ему этого хотелось. Затем он кивнул.       — Иди, мы с Уёном займёмся храмом и ареной.       Гарпия, которая наблюдала за боями, прибыла вместе с другими рептилоидными солдатами. Чанбин посмаковал поцелуй Феликса, а затем повернулся к их новым врагам и захихикал. В мгновение ока он исчез. Сан тоже, извинившись перед Уёном, что на этот раз он не может помочь ему своей магией.       Феликс глубоко вздохнул, моргая голубыми глазами.       — Ты готов, Уён? — спросил он другого мага, глядя на него сбоку.       Уён в тревоге прикусил губу, его лавандовые волосы коснулись лба.       — Феликс, я не уверен, что смогу сделать это без Сана, — тихо сказал он.       Феликс растерянно посмотрел на него.       — Что ты имеешь в виду?       — Моя магия, иногда её очень трудно контролировать, и я боюсь, что если я использую так много сразу, то не смогу вернуть её обратно.       — Какую магию ты используешь? — спросил Феликс.       — Магия инь и ян, но я предпочитаю по большей части использовать только ян.       Феликс несколько секунд моргал, потом мило склонил голову набок, позволив серёжке-ловцу снов коснуться плеча.       — Я понятия не имею, что это значит, — нахально рассмеялся он, заставив Уёна почувствовать себя немного лучше.       — Моя магия в целом — это магия разрушения, но она принимает различные формы в зависимости от моего настроения и личности. Как будто у меня в голове щёлкнул выключатель, и одна сторона взяла верх. Обычно я по умолчанию использую магию ян, которая является хаотичной магией разрушения.       — Это же круто! — сказал Феликс, хлопая в ладоши и не совсем понимая, в чём проблема.       — Да, но только когда я контролирую ситуацию. Я обычно не сбалансирован, и всегда был таким, пока не связал себя душой с Саном. Он успокаивает меня, следит за тем, чтобы моя магия была сбалансирована. Он — вторая половина того, что мне нужно, чтобы сохранять хладнокровие. Вообще… проще говоря… он — инь для моего яна, если это имеет смысл, — сказал Уён дрожащим голосом.       Феликс на минуту задумался, пытаясь представить себе, каково это — всё время быть не сбалансированным. Конечно, в нём много злости и магии, бурлящей под поверхностью, а Чанбин всегда держит его магию на приемлемом уровне, но он также постепенно лучше контролирует свою магию, пока растёт и практикует её использование. Он полагает, что Уён переживает то же самое, но по-другому.       Приняв окончательное решение, он кивнул головой.       — Окей! Это не проблема! Если Сана здесь нет, то я буду твоим «инь»! — он ухмыльнулся и протянул руку, чтобы Уён взял её. — Я буду держать тебя в равновесии, и вместе мы разрушим всё это место.       Губы Уёна приоткрылись от удивления. Как Феликс мог быть так спокоен? И ещё больший вопрос заключался в том, как, чёрт возьми, ему это удастся? Было опасно находиться рядом с его хаотической магией разрушения.       Феликс будто мог читать мысли Уёна, потому что его улыбка стала шире, а глаза сощурились в милые полумесяцы.       — Я голубоглазый маг. Я могу использовать любую магию, какую захочу. Мне не нужны книги, мне не нужны заклинания, и мне не нужны жесты рук при использовании магии, так что приспособиться к твоей магии «инь и ян» не будет проблемой! Я разберусь с этим по ходу дела! Если Сан держит тебя под контролем, забирая немного твоей магии и удерживая тебя в равновесии, тогда я просто уравновешу тебя, испустив столько же! Это будет похоже на удвоение твоей магии, которую ты обычно используешь! — его рука всё ещё была протянута, чтобы взять другую.       Немного поколебавшись, Уён, наконец, сжал руку Феликса, позволив себе поверить, что маг поддержит его магию под контролем.       — Ладно… — сказал Уён, крепче сжимая руку Феликса.       Они оба повернулись, стоя в стороне от арены, на которой Чонин сражался меньше часа назад. Глаза Феликса горели синим огнём, а Уёна — ярко-лиловым.       — Выпусти всё, Уён, не сдерживайся. Я обещаю, что поддержу тебя! — крикнул Феликс, перекрывая нарастающий гром и ветер над ними, а также вспышки молний, которые едва не попали в то место, где они стояли. Сынмин и Хёнджин были сердиты.       Уён несколько мгновений смотрел на строения широко раскрытыми пустыми глазами, и Феликс подумал, что, может быть, с ним всё-таки не всё в порядке.       Но когда Феликс коротко взглянул на него, ожидая, что он сделает первый шаг, он увидел, что глаза Уёна снова сфокусировались, а на губах появилась злая ухмылка.       Тут же здания и стены из камня начали взрываться на части, как всё вокруг них. Феликс отвёл взгляд от Уёна, ещё сильнее сжал их сцепленные руки, а затем протянул другую руку, целясь прямо в место, на котором в этот момент сражались Чан и остальные. Он верит, что вампиры и оборотни (а также Чонин и Минги) будут в порядке, даже если он снесёт всю структуру.       Два мага стояли посреди хаоса и взрывов, наблюдая яркими глазами за разрушением вокруг них. Большие зазубренные осколки камня, стекла, куски дерева, а также песок, пыль, грязь и мусор хлестали вокруг них в радиусе нескольких миль от центра Золотого города и врезались в каждый уголок и щель, насколько хватало глаз.

***

      Джисон и Ёсан лежали на земле, тяжело дыша, так как им едва удалось увернуться от атаки гарпии. Чонхо уже встал и атаковал, работали его быстрые рефлексы. Минхо стоял в стороне, свирепо глядя на гарпий.       Несколькими мгновениями ранее эта гарпия собирала души с арены, когда внезапно понеслось. Минхо и Джисон подняли головы как раз вовремя, чтобы увидеть, как молния Сынмина обрушилась на них, на мгновение отвлекая всех.       Вот тогда-то она и напала прямо на Джисона. Ёсан был быстр, сбивая Джисона на землю, подальше от её когтей. У неё были длинные прямые чёрные волосы и прямая чёлка, падавшая на лоб. Она красила губы чёрной помадой в тон своим чёрным шелкам с золотым шитьём.       — Минни, перестань с ними играть! — крикнула ей подруга. Она посмотрела на Чонхо, её длинные волнистые чёрные волосы развевались на ветру от магии Хёнджина.       — Юци, на этот раз я не играю с ними. На их стороне тёмный эльф, — раздражённо огрызнулась Минни.       Юци рассмеялась, когда Чонхо снова промахнулся по ней.       Ёсан был перед лицом Минни, протягивая к ней свои чёрные руки. Они выглядели так, словно были испачканы чернилами от кончиков пальцев до локтей, и, без сомнения, в них было много тёмной магии.       Однако Минни была гарпией, рождённой из подземного мира. Тёмная магия редко действовала на неё. Она протянула руку с тисками, похожими на клещи, и обхватила острыми ногтями горло Ёсана, с невероятной силой поднимая его в воздух.       Он вонзил нож в её кожу, пытаясь заставить её ослабить хватку, но всё, что ему удалось сделать, это заставить её завизжать, разрывая ушные перепонки каждого на расстоянии нескольких миль от того места, где они стояли.       Чонхо схватился за голову от крика Минни, и тут Юци ударила его так сильно, что он отлетел, приземлившись на спину рядом с Джисоном.       — О боже, ты в порядке? — ахнул Джисон, опускаясь на колени рядом с Чонхо и дёргая его за руку, чтобы помочь сесть. Чонхо покачал головой, пытаясь прийти в себя после её криков.       При звуке её крика всё больше людей в городе падали замертво, души медленно поднимались в воздух и ждали, когда их унесут в подземный мир. Минхо взглянул на них — единственный, кроме гарпий и Чонхо, кто мог их видеть.       При виде этого его затошнило, и гнев, которого он давно не испытывал, начал подниматься на поверхность.       Пройдя мимо Чонхо и Джисона, Минхо направился прямо к Минни, которая как раз убивала Ёсана. Она заметила это и решила снова закричать, заставив Джисона и Чонхо зажать уши от боли. Ёсан уже был в нокауте.       Однако крики не так сильно беспокоили Минхо. Когда-то он был мрачным жнецом, кем-то, кто также был рождён из подземного мира. Его душу нельзя было так легко вытеснить из тела, как других невинных людей в городе.       Она зарычала на Минхо, не принимая его всерьёз, так как он был бывшим жнецом, а теперь практически смертным. Заскучав с тёмным эльфом, она швырнула его на землю, не заботясь о том, жив он или мёртв.       Минни уже собиралась потянуться к Минхо, когда земля и здания вокруг них снова затряслись. На этот раз храм начал рушиться и падать, мгновенно заставив гарпий насторожиться.       — Пойду, помогу Соён, — сказала Юци, убегая и оставляя Минни разбираться с остальными.       Минни закатила глаза, на мгновение отвлекшись.       — Она постоянно скидывает уборку на меня-       Минхо схватил гарпию за подбородок, его глаза светились тусклым серебристым светом. Кончики его пепельно-каштановых волос начали превращаться в серебро, и лёгкий серебристый туман окутал воздух вокруг. До сих пор он молчал, его гнев кипел под пустым выражением лица, которое он носит, когда действительно расстроен. Его глаза были единственным признаком того, какие эмоции он действительно испытывал.       Джисон уставился на него, не зная, что задумал бывший жнец.       — Вы предатели Бога смерти. Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты пируешь душами невинных. Я приказываю тебе вернуться в подземный мир и предстать перед лицом наказания, назначенного богом, — произнёс Минхо низким мелодичным голосом.       Минни хихикнула, пытаясь вырвать подбородок из его крепкой хватки.       — У тебя нет права голоса. Ты всего лишь бывший мрачный жнец, оболочка того, кем ты был раньше, — прорычала она, нахмурившись, когда не смогла вырваться из его удивительно сильной хватки. Он был смертным, он не должен был так легко удерживать её.       Минхо холодно ухмыльнулся.       — Даже в этой смертной форме я всё ещё выше тебя и всех остальных в подземном мире.       Её брови поднялись в замешательстве, но она всё же не отступила от попытки вырваться. Минхо покачал головой, удивляясь её упрямству.       — Насколько я понимаю, ты отказываешься возвращаться, посему я исполню наказание вместо Бога смерти.       Минни замерла на месте, её глаза расширились от страха при этих словах.       — Обычный мрачный жнец не может выполнить эту работу в отсутствие Бога. Кто ты такой, чёрт возьми, чтобы претендовать на нечто столь священное? — она явно была предательницей Бога смерти, но даже гарпии не осмеливались говорить о Мин Юнги небрежным тоном.       Минхо перевёл свой серебристый взгляд на её глаза, его улыбка была полна чистого озорства.       — Не забивай этим свою хорошенькую головку. Теперь я всего лишь бывший мрачный жнец.       Туман, который плавал в воздухе вокруг них, внезапно атаковал, цепляясь за её кожу, даже когда она отчаянно пыталась стереть его. Через несколько секунд крик гарпии разнёсся по всему городу, но на этот раз это был не крик нападавшего. Это был настоящий ужас.       Джисон и Чонхо широко раскрытыми глазами смотрели на происходящее перед ними. Минхо просто в одиночку уничтожил слугу Бога смерти и отправил её обратно в подземный мир.       Будучи смертным.       Чонхо втянул в себя воздух, и по его телу пробежал лёгкий страх.       — Он не мог этого сделать. Даже если был мрачным жнецом. Только сам Бог смерти и те, кого он избирательно выбирает, имеют возможность решать, кому в этом мире жить, а кому умереть.       Джисон не мог отвести глаз от Минхо. Он не боялся, как Чонхо. В этот момент он был обеспокоен, потому что прямо сейчас Минхо закашлял кровью и рухнул на колени, тяжело дыша, пытаясь восстановить дыхание. Его волосы и глаза вернулись к своему обычному цвету, но он использовал слишком много магии в смертном теле.       — Я однажды слышал, — прошептал Чонхо, — о мрачном жнеце, столь могущественном, что его можно было бы считать заменой Богу смерти. Его коса была ручной работы самого Мин Юнги. Никто другой не мог владеть ей, — Чонхо прерывисто вздохнул и продолжил, — он мог легко разрушить и восстановить весь мир, если бы захотел, только одним взмахом своей косы.       Джисон быстро повернул голову к Чонхо.       — Что с ним случилось?       Чонхо покачал головой.       — Не уверен. Никто его толком не знал. Он не отвечал ни перед кем, кроме Бога смерти. Всё, что я знаю, это то, что однажды он просто… исчез, — он взглянул на Минхо. — Но ведь это не может быть Минхо, да? Он не похож на того, кто обладает такой властью… ведь так? — в его голосе не слышалась уверенность.       У Джисона не было ответов для него, но это не имело значения. Он поднялся с песка и пыли и направился прямо к Минхо. Он присел перед ним на корточки, протянул руки и обхватил ими дрожащего жнеца. Минхо с благодарностью рухнул на Джисона, его зубы стучали, а губы посинели от сильного холода.       — П-прости, я не смог избавиться от них всех, — пробормотал Минхо. Джисон попытался обхватить Минхо как можно плотнее, потирая руками вверх и вниз, чтобы вернуть коже тепло.       — Тсс, всё в порядке. Ты молодец. Спас нас от этой ведьмы. Чан и ребята позаботятся об остальных, — мягко сказал Джисон, поглаживая его по голове и пытаясь прикрыть Минхо чем-нибудь из его цветастого одеяния.       — Мне жаль, что я не очень-то помог вам, — продолжал извиняться Минхо, его голос был приглушён грудью Джисона. Хан попытался успокоить его, тихонько напевая на ухо мелодию, которая была слишком хорошо знакома Минхо. Это сработало, и вскоре Минхо перестал дрожать. Они оба сидели среди хаоса и разрушения, прежде чем решились наконец встать.       Юнхо появился через несколько минут, наклонившись, чтобы помочь Чонхо и Ёсану. Его прикосновение было нежным и успокаивающим, пока касались их ран.       Джисон понятия не имел, как Юнхо узнал, что его члены команды нуждаются в его помощи, но особо не зацикливался на этом.       — Нам нужно идти в храм, — сказал Джисон Минхо. — Как думаешь, сможешь дойти дотуда пешком?       — Я помогу ему, — Юнхо ласково улыбнулся им, подошёл и положил руку на лоб Минхо. Его исцеляющая магия отличалась от магии Чонина, ледяной холод охватил его тело прежде, чем он начал чувствовать себя лучше.       — Спасибо, — тихо сказал Минхо, всё ещё цепляясь за Джисона, хотя формально в этом больше не было необходимости.       — Без проблем. Пожалуйста, скажите Хонджуну и Сонхва, где мы, — попросил он.       Минхо наблюдал, как тот наклонился, чтобы мягко убрать волосы Ёсана со лба. Он всё ещё был без сознания.       — Я тоже здесь, — пожаловался Чонхо, усаживаясь на землю и скрещивая ноги.       — Ты в порядке, — отмахнулся Юнхо от адского пса.       — Да, мы дадим им знать, — заверил их Минхо.       — Спасибо. А теперь идите и закройте ворота, пока всё не пошло наперекосяк, — ухмыльнулся Чонхо.       — Да, ведь закрывать ворота — моё любимое хобби, — проворчал Джисон, поворачиваясь вместе с Минхо к храму… ну, тому, что от него осталось, благодаря Феликсу и Уёну.

***

      Чонин быстро бежал по золотым залам огромного священного здания, позади него каждая секция архитектуры рушилась одна за другой. Если бы он остановился хотя бы на секунду, то был бы немедленно раздавлен.       Он собирается стукнуть Феликса позже, феникс знал, что это было результатом магии мага.       Тяжело дыша и озираясь по сторонам, он распахнул двери в главную молитвенную комнату. Красивая женщина с золотистыми шелками и короткими чёрными волосами сидела во главе комнаты в большом золотом кресле. Её губы были покрыты яркой золотой краской, а в глазах не было никаких эмоций.       Она была занята попытками вызвать врата, но безуспешно. Глаза Чонина сузились, когда он увидел ключ, висевший на золотой цепочке у неё на шее.       — Не позволяй ей крикнуть! — крикнул кто-то, врываясь в комнату прямо за спиной Чонина.       Чонин наблюдал, как Минги очень быстро бросился прямо на гарпию, тянясь к ключу.       Но было уже слишком поздно. Она ухмыльнулась, а затем закричала, мгновенно заставив Чонина и Минги упасть на колени. Чонин почувствовал, что его сейчас разорвёт на миллион кусочков при звуке её голоса.       Потолок над ними рухнул, но было ли это от магии магов или от её крика, Чонин не мог сказать.       Ян открыл глаза и увидел, как целая группа людей свалилась с крыши и упала на землю в центре молитвенной комнаты. Кто-то кашлял и хрипел от пыли и мусора.       Смахнув пыль, Чонин встретился взглядом с очень знакомыми оранжевыми волчьими глазами.       — Привет, Уджин-хён, — небрежно сказал Чонин.       — Хэй, Чонин, как дела? — ответил Уджин, глядя на феникса со своего места на полу.       — О, просто отлично, несколько раз чуть не умер, но в остальном думаю, всё хорошо, — рассмеялся Чонин, одарив Уджина широкой улыбкой.       — Серьёзно? Вы реально сейчас ведёте нормальный разговор? — раздражённо сказал Хонджун, стряхивая пыль с волос и поднимаясь с того места, где он упал, пролетев пару сотен футов сквозь крышу храма.       — Я думал, будет больно, как удар прикладом, — фыркнул Минги. Он едва успел увернуться от того, что его не завалило.       — Минги, просто выругайся и скажи «пиздец», — прорычал Хонджун, явно раздражённый. Он наклонился и легко помог Сонхва подняться. Несмотря на то, что вампир провалился в дыру и шлёпнулся на молитвенную комнату, как сосиска, он всё ещё выглядел великолепно, и ни один волосок не выбился из причёски.       — Нини, — сказал Чан со слезами на глазах. Он уже собирался встать и обнять Чонина, но тут молния обрушилась на них всех, превратив Хуи и Кино в пепел. У них даже не было возможности закричать.       Чонин улыбнулся, его лицо просветлело, когда появились громовой зверь Сынмина и Хёнджин. Он встал, побежал на полной скорости, катапультируя своё тело в ожидающие руки Хёнджина и хихикая, когда громовой зверь лизнул его лицо.       — Это не то, что можно каждый день увидеть, — прокомментировал Сонхва. Никто никогда не осмелился бы гладить громового зверя так, словно он обычный домашний кот. Ну, очевидно, никто, кроме Чонина.       Через несколько секунд Сынмин вернулся в свою человеческую форму, крепко обнимая Чонина.       Юци подоспела как раз вовремя, готовясь закричать и забрать их души, как вдруг послышалось хихиканье, эхом разнёсшееся по молитвенной комнате.       — Это самая жуткая вещь, которую я когда-либо слышал, — заметил Минги, оглядываясь в поисках источника жуткого звука.       — Бинни Чанбинни здесь, чтобы спасти положение! — закричал Чанбин, материализуясь прямо перед Юци, его глаза сверкали синим огнём. Он резко перерезал ей горло, лишив возможности кричать, но пока не убивая. Чтобы убить гарпию, нужно нечто большее.       — Знаешь, на самом деле ты не такой милый, как думаешь, — вздохнул Сан, входя с Уёном под руку.       — Ты прав, я ещё симпатичнее, — Чанбин безумно рассмеялся, отступая назад, прежде чем Суджин успела подойти к нему сбоку.       — Что насчёт гарпии на арене? — спросил Хонджун у Уёна.       — Мертва, — радостно ухмыльнулся Сан. Остальные гарпии услышали его слова и тут же рассердились.       Чан проигнорировал их игривое подшучивание, глядя на Соён с ключом. Он встал, направившись прямо к ней, но тут Юци отбросила его в сторону, и он врезался в золотой столб. Чан стиснул зубы, глядя на трёх гарпий. Он не мог сравниться с существами, рождёнными из подземного мира.       — Феликс! — позвал Чанбин своего мага. Он побежал прямо на Суджин, намереваясь лишить её способности кричать, но не успел, прежде чем она поставила их всех на колени.       У некоторых из них от её голоса пошла кровь из ушей.       Чанбин и Сан затаили дыхание, не обращая внимания на боль и приближаясь к ней с обеих сторон. Чан и Уджин снова были на ногах, направляясь прямо к Соён с ключом.       Минги присоединился к Хонджуну и Сонхве, загнав Юци в угол со всех сторон. Она попыталась закричать, но Хонджун оказался быстрее и прикрыл ей рот рукой. Схватив её за руку, Минги поджёг её.       Этого было недостаточно, чтобы убить её, но это могло заставить её замолчать, пока они не получат ключ. Сонхва ударил её ножом в сердце, надеясь ранить настолько, чтобы она потеряла сознание, но была ли удача на его стороне?       Очевидно, нет.       — Похоже, мы пропустили всё самое интересное, — сказал Джисон Минхо, стоя в том, что осталось от молитвенной комнаты. Не было больше ни крыши, ни стен, если уж на то пошло. Всё было в руинах.       — У тебя странное представление о веселье, — пробормотал Минхо.       Он оглядел комнату, пытаясь понять, что происходит.       Джисон сразу же почувствовал, что ключ висит на шее Соён.       — Сучка, носит ключ, как цепочку за три доллара, — пробормотал он, заставив Минхо фыркнуть.       Чанбин тяжело дышал, глядя на Суджин.       — Мне нужен кто-то, кто подержит её, пока я буду разрывать ей горло, — прорычал он. Работа обещала быть нелёгкой.       — Я помогу тебе, — предложил Феликс с другого конца комнаты.       Чанбин покачал головой.       — Нет, я не могу рисковать тем, кто мне дорог, — заявил он.       — Я сделаю это, — предложил Сан, пытаясь хоть раз быть вежливым.       — Окей, вперёд, — без колебаний согласился Чанбин.       Сан дважды моргнул, очень обиженный.       — Так, блять, секундочку-       Уён подошёл к Хонджуну и остальным, ухмыляясь и кладя руку на голову Юци. Она тут же вспыхнула лавандовым пламенем, а его магия снова вышла из равновесия и охватила комнату. Феликс схватил Уёна за руку, помогая ему прийти в себя.       Уджин вцепился в Соён, не обращая внимания на боль, которая пришла вместе с её криком, и наблюдая, как Чан подошёл сзади. Вампир вскочил и обхватил её за плечи, схватив обеими руками за шею и резко крутанув, пока не услышал щелчок. Затем он спрыгнул вниз, схватил ключ с её шеи и дёрнул.       Суджин тоже упала на землю мгновением позже с пустыми глазами, присоединившись к телам своих сестёр.       С мрачным выражением лица Чонин подошёл к каждой из них и поджёг, убедившись, что они не смогут вернуться из мёртвых.       Чан быстро подошёл к Джисону, протягивая ему ключ от пустоты.       — Раз плюнуть, — он ухмыльнулся Владеющему временем.       — Да, мы только разрушили целый крупный город, убили шесть гарпий и кучу солдат-рептилий, что, вероятно, принесёт нам тысячи лет невезения, о, и почти сдохли… несколько раз. Раз плюнуть, — передразнил Чана Хонджун, его гнев нарастал.       Сонхва наклонился и коснулся губами губ Хонджуна, пытаясь успокоить его. Это сработало, но лишь частично.       — Как думаешь, у него болит спина каждый раз, когда ему приходится наклоняться на 5 футов, чтобы дотянуться до него… — начал Хёнджин, сразу же сжав губы, когда Хонджун впился в него взглядом.       Джисон взял ключ у Чана, благодарный за всё, что им пришлось пережить.       — Мы увидим, как Владеющим временем закроет врата?! — взволнованно спросил Уён.       — Мы должны закрыть их как можно скорее, — сказал всем Джисон.       Чан и ребята немедленно дали Джисону некоторое пространство, отступая от него. Минхо неохотно отошёл от Джисона на несколько шагов, коротко взглянув ему в глаза, прежде чем отвернуться. Его телу было холодно без Джисона.       — Окей, вы знаете инструкцию, держите глаза закрытыми, — сказал Сынмин, сжимая одну руку Чонина, в то время как Хёнджин сжал другую.       — Что, что, что, я чувствую, что упускаю что-то, — растерянно надулся Уён, взявшись за руки с Саном.       — Да, какого чёрта? — сказал Хонджун Уджину.       — Ох, точно, — Уджин виновато улыбнулся Хонджуну. — Когда Джисон закрывает ворота, ты должен держать глаза закрытыми и не обращать внимания на звуки. Иначе тебя унесёт в пустоту.       — О, твою мать, нет, я ухожу, — сказал Минги, отходя от группы.       — Извините, он немного пугливый, — извинился Сонхва.       Чан кивнул.       — Понятно.       — Ладно, держим глаза закрытыми, понял, — сказал Сан.       — Вообще-то ты можешь открыть их в любое время, когда захочешь… — начал было Чанбин, но тут Феликс толкнул его локтем в бок. Сан сердито посмотрел на Чанбина, но решил не спорить.       Джисон кивнул им всем, а затем приказал закрыть глаза.       Он вытянул вперёд руку и повернул ключ, открывая дверь. Его брови нахмурились, ведь на этот раз было труднее, чем обычно.       Пустота сопротивлялась, и Джисону пришлось вложить намного больше сил.       Ветер начал хлестать вокруг них, огромные порывы, которые дули на других, заставляя их пригибаться к земле, чтобы держать глаза закрытыми. То, что осталось от разрушенного храма, начало раскалываться на огромные куски. Ворота материализовались перед Джисоном, сияя ярким золотым цветом, который дрожал от магии пустоты. Бой часов эхом отдавался в ушах каждого.       Что-то было не так, и Джисон ещё крепче упёрся ногами в грязь и песок, защищаясь от сильного ветра. Он попытался повернуть ключ, но тот не поддавался. Пустота боролась с ним.       Стиснув зубы, Джисон положил другую руку поверх той, в которой был ключ, пытаясь восстановить контроль над воротами и повернуть ключ, используя только силу. Пустота буквально завизжала, изливая магию из врат на Джисона.       И всё же Джисон не сдавался. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на безжалостный натиск магии, он потянулся и поглотил вневременную энергию пустоты, надеясь использовать своё собственное тело, чтобы собрать её и направить обратно в ворота, чтобы закрыть их.       Пустота была мудра, и она завизжала ещё громче. Крики раздавались в голове Джисона так болезненно, что он подумал, что лучше умереть, чем услышать их.       — Джисон? — в тревоге позвал Минхо, заметив, что на то, чтобы закрыть ворота, уходит гораздо больше времени, чем обычно.       Джисон не ответил, прикусив губу до крови, в то время как пустота вторглась и начала захватывать, разрывая его мысли и полностью разрушая их. Тем не менее, он сумел удержать ворота частично закрытыми, борясь где-то глубоко в своём сознании, чтобы пустота не вырвалась через ворота и не вошла в это царство.       Минхо и остальные встревожились, когда Джисон не ответил ему.       Хан начал терять сознание, пустота завладела его разумом. Его глаза стали совершенно золотыми, и он со стоном рухнул на колени. Ветер немедленно прекратился, давая всем остальным членам группы передышку после многих минут борьбы со стихией.       — Что происходит? — спросил Сонхва, услышав, как борется Джисон. — Такое всегда происходит, когда он закрывает ворота?       Всё тело Чана похолодело.       — Нет, не происходит. Что-то не так, — сказал он высоким взволнованным голосом.       — Всем держать глаза закрытыми! — закричал Минхо. Чан понятия не имел, что задумал жнец.       Рискуя жизнью, Минхо открыл глаза, и серебро вернулось к ним. Он прищурился от яркого света перед собой и медленно направился к Джисону.       Ворота снова открылись, контроль Джисона над временем начал разрушаться кусок за куском. Он стоял на коленях в грязи и песке, вытянув руки перед собой, браслет с ключами обжигал его кожу, халат красного цвета слегка соскользнул с плеч и волочился по полу, медленно обтекая его тело. Его лицо было полностью повёрнуто назад и обращено к небу, прекрасный туман золотых частиц тянулся в воздухе, как лента вокруг его тела, соответствуя золотым отметинам на руках.       Время вырывалось из швов измерения, которое он пытался закрыть. Его тёмные волосы мягко струились вокруг него, серьги были повёрнуты вверх. Как будто гравитации не существовало в этом маленьком пространстве вокруг него.       Минхо вошёл в это искажённое пространство, невидимая сила пыталась вышвырнуть его, пытаясь удержать подальше от Владеющего временем. Сердце колотилось в груди, и он стиснул зубы, борясь с антигравитацией. Он прошёл мимо золотых, потерянных и разбитых осколков времени, окружавших Джисона, и с большим трудом опустился рядом с ним на колени.       Всё вокруг замерло, стало тихо, и Минхо больше не слышал ни дыхания, ни разговоров Чана или кого-то ещё, как несколько мгновений назад. Несмотря на то, что он мог видеть Чана, было ясно, что их пространства были отделены друг от друга.       — Джисон? — крикнул он снова, опять не дождавшись ответа. Джисон просто стоял на коленях, глядя в небо пустыми и немигающими золотыми глазами.       Это испугало Минхо. Он никогда не видел Джисона таким спокойным. Видеть Джисона таким, марионеткой пустоты, было ещё страшнее, чем если бы он кричал от боли. Он не знает, что делать, ведь его смертное тело не сможет долго продержаться, пока магия пустоты держит их в клетке.       Запаниковав, он сумел встать позади Джисона, а затем обхватил его руками, заставляя младшего упасть назад на грудь, так что Джисон сидел на земле между его ног. Минхо положил подбородок на плечо Джисона и крепко обнял его, отчаянно пытаясь удержать здесь, в этом царстве, хотя это было бесполезно. Он должен был беспокоиться не о физическом теле Джисона, а о его разуме.       — Переставай, Джисонни. Слышишь меня? — прошептал он ему на ухо.       — Она хочет быть свободной. Её цель — сбежать, — пробормотал Джисон.       — Не обращай внимания, — сказал ему Минхо. — Не обращай внимания и закрой ворота, или я сам заставлю их закрыться, — пообещал он. Кончики его волос стали серебряными, а глаза становились всё ярче и ярче. Если Минхо придётся ещё раз призвать свою косу, он это сделает. Он сделает это для Джисона.       Джисон покачал головой.       — Я пытаюсь, — прошептал он, его разум был постоянной битвой, войной, бушующей внутри и разрушающей каждую частичку его рассудка. Он не знал, куда идти — влево, вправо, вверх или вниз, всё было искажено и погребено в складках измерений и временных линий. В уголках его глаз появились слёзы, но он не мог их закрыть, не мог отвести взгляд от неба, не мог вернуться назад.       Слёзы скатились по щекам Джисона до такой степени, что Минхо почувствовал, как они коснулись его собственной щеки, прижавшейся к щеке Джисона. Минхо сжал переднюю часть чёрной рубашки Джисона, его тело обернулось вокруг Владеющего временем в слабой попытке блокировать следы времени, дрейфующие вокруг них. Единственная причина, по которой частицы не исчезали с этого места, заключалась в том, что где-то в своей душе Джисон всё ещё боролся за контроль над временем и самим собой.       — Тогда послушай меня. Сосредоточься только на мне, слышишь? Ты слышишь моё время? — с отчаянием в голосе спросил Минхо. Пока бьётся его сердце, Джисон должен слышать его. Пока он жив, Джисон сможет вернуться из своего собственного разума.       Он надеется на это.       — Минхо, я не вижу тебя, не могу… закрой мне глаза, — Джисон подавился рыданием. Он никогда ещё не был так напуган. Время и пространство закружились вокруг него, и впервые в жизни он не в состоянии ни схватить его, ни контролировать. Время начало ломаться и раскалываться, и Джисон не знал почему. Это было странно и неестественно.       — Тебе не нужно меня видеть, просто слушай. Я здесь, рядом с тобой, — сказал Минхо спокойным и мелодичным голосом. Это был мелодичный звук, способный утешить даже самую расстроенную душу.       Протянув руку, Минхо накрыл ладонью глаза Джисона, физически закрывая ему веки. Он не отрывал руки от глаз Джисона, борясь с желанием развернуть его и поцелуями смахнуть слёзы, которые продолжали непрерывно струиться по щекам Джисона. Минхо прикусил губу, раздумывая, что делать дальше.       Другой рукой он схватил обе руки Джисона и прижал их к себе. Затем он начал тихонько напевать на ухо Джисону. Она не была совершенной или точной, он слышал её только несколько раз, но это было лучше, чем ничего. Он пел песню, которую пел Джисон, мягкую колыбельную, которая, казалось, заставляла его замирать всякий раз, когда он её слышал.       После нескольких мучительных минут, Джисон медленно пришёл в себя, маленькие всхлипывания всё ещё вырывались из него время от времени.       — Минхо? — прошептал Джисон, со всё ещё прикрытыми рукой Минхо глазами.       Минхо перестал напевать, проглотив комок в горле.       — Да? — ответил он.       — У тебя красивый голос, — заметил Джисон, заставив Минхо слегка усмехнуться. — Думаю, теперь я в порядке.       — Ты уверен? — спросил его Минхо. Честно говоря, Минхо чувствовал себя ужасно. Его тело не очень хорошо переносило натиск магии, и он едва держался за своё сознание. Но для Джисона он мог продержаться ещё немного.       — Да, — прошептал Джисон. Минхо осторожно убрал руку от глаз Джисона, но не ослабил хватку и не выпустил его из объятий.       Джисон поднял ключ, который он уронил на землю, когда упал, и попробовал снова. На этот раз он чувствовал тепло благодаря Минхо, слабый след магии мрачного жнеца приносил ему уверенность и утешение. Он больше не был потерянным, больше не был жертвой пустоты, пока Минхо был рядом с ним.       С земли, сидя в объятиях Минхо, Джисон повернул ключ к воротам и начал запирать их. Туман времени начал собираться и втягиваться обратно, а пустота кричала, чтобы её выпустили. Глаза Джисона оставались золотистыми, но они больше не были пустыми, больше не были лишены жизни.       Минхо сидел рядом с ним, наблюдая за происходящим через плечо Джисона. Пустота звучала ужасно, и ему захотелось проткнуть себе барабанные перепонки, чтобы больше не слышать её воплей. И даже тогда это вряд ли поможет.       Среди криков и воплей Минхо услышал жужжание в ушах, от которого по коже побежали мурашки. Это было отвратительное чувство, и ему захотелось потереть руки, чтобы избавиться от него. Джисон смотрел прямо перед собой, изо всех сил заставляя ворота захлопнуться.       Они оба могли слышать другой шёпот пустоты, её тайны, льющиеся из неё в их умы.       Наконец ворота закрылись и исчезли.       — Окей, — пробормотал Джисон остальным, падая обратно на грудь Минхо. Они оба вскинули головы к небу.       Чан открыл глаза и с благоговением уставился на открывшуюся перед ним картину.       Он смотрел, как остатки золотистого тумана кружатся спиралью и смешиваются с серебристым туманом Минхо. Они оба сидели в пыли, Минхо обнимал Джисона, словно защищая его. Казалось, что там, где они были, не существовало пространства, их волосы и одежда мягко струились вокруг их лиц и тел. Они оба смотрели в небо, глаза Джисона сверкали золотом, а глаза Минхо серебром.       Они были неземными.       Глядя на них прямо сейчас, в этот момент, Чан мог понять, почему обе их расы боялись и почитали с начала времен. Они действительно выглядели как существа, рождённые из самой пустоты, слуги силы, создавшей всё.       — Ты видишь это, Минхо? — спросил Джисон.       — Да, — сказал Минхо. — Вижу.       Чан тоже посмотрел вверх, пытаясь найти то, что они нашли в небе. Но там не было ничего, кроме редких облаков и заходящего солнца.       — Что там? — спросил их Чан.       Джисон и Минхо оба выглядели сердитыми, глядя своими прекрасными глазами в пространство над ними.       — Замок в небе, — сказал Джисон.       — И кто-то ждёт нас, — закончил за него Минхо.       — Тогда вот куда мы идём дальше, — сказал всем Чан.