Until the Camellias Wither

Жалкая судьба, ткни в меня пальцем. Все говорят, что всё кончено, но я всё равно не могу остановиться. Время продолжает тикать вперёд, к неизбежному хаосу.

***

      — Что там?       — Замок в небе, — сказал Джисон.       — И кто-то ждёт нас, — закончил за него Минхо.       Чан прищурился, глядя на облака, отражающие заходящее солнце, заливающие всё вокруг оранжевым, красным и синим. Даже его магическое зрение не может видеть то, что видят они. Это было нечто такое, что могут видеть только люди, рождённые из пустоты.       И всё же он им полностью доверял. Он кивнул головой, хотя они и не смотрели на него.       — Тогда вот куда мы идём дальше, — сказал всем Чан.       Уджин повернулся к Хонджуну, только сейчас обратив внимание на его и остальных лица. Они выглядели как смесь шока, благоговения и, мягко говоря, уважения.       — Вы пойдёте с нами? — спросил он Хонджуна.       Второй оборотень вышел из оцепенения, покачав головой и слегка улыбнувшись.       — Нет, закрывать ворота — это ваша работа. Для нас это был единичный случай, — с сожалением ответил он.       — Куда вы теперь собираетесь? — с любопытством спросил его Чан.       Взгляд Хонджуна устремился вдаль, в его глазах отражалось заходящее солнце. На лице появилось отсутствующее выражение.       — У нас другая работа… интересно, что там? За горизонтом…       — Последняя клетка мозга Сана… ой! — Чанбин заскулил, потирая руку, куда Феликс ударил его, чтобы заткнуть.       — Ты самый надоедливый человек, которого я когда-либо встречал, — сказал Сан, закатывая глаза. — Удачи тебе в твоей предательской жизни.       — Надеюсь, что никогда тебя не увижу, — усмехнулся Чанбин.       Остальные попрощались, прежде чем расстаться. Уджин и Хонджун пожали друг другу руки в традиционном прощальном рукопожатии.       — Мы ещё увидимся, — Хонджун ухмыльнулся Уджину, словно знал что-то, чего тот не знал.       Было тихо, когда Чан и другие наблюдали, как Хонджун и его группа исчезают в городе (то, что осталось от него). Ну, все, кроме Минхо и Джисона.       Владелец времени и мрачный жнец встали, глядя на замок в небе, который никто больше не мог видеть. Время текло по-разному вокруг их тел.       — Не могли бы вы рассказать нам, что там происходит? — спросил их Чан.       Минхо наконец оторвал взгляд от неба, его глаза и волосы снова стали нормальными. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит. Чан и Уджин сумели среагировать на долю секунды быстрее Джисона, поймав Минхо, когда тот потерял равновесие и рухнул на землю. Чонин вскочил и побежал к нему, готовый исцелить его.       — Мне очень жаль, — прошептал Джисон Минхо, хотя тот его не слышал. — Из-за меня он увидел пустоту.       — Я думал, мы не можем смотреть на ворота, пока они открыты, — спросил Хёнджин у Джисона.       — Ты не можешь. Только рождённые из пустоты могут свободно смотреть в неё. Формально он рождён из пустоты, но сейчас он находится в смертном теле, так что это опасно для него, — объяснил Джисон, нежно дотрагиваясь до лица Минхо. В данный момент Минхо был без сознания и лежал на руках у Уджина, оборотень легко поднял его. — Он не должен был помогать мне… — Джисон замолчал, понизив голос.       — Что, твою мать, случилось с воротами? — спросил Сынмин, беспокоясь за Джисона.       — Время и пространство сильно искажаются. Фрагменты изнашиваются и повсюду ломаются, и вместе с этим размываются размеры. Пустота проскальзывает не только через открытые врата, — ответил ему Джисон, кусая губы от беспокойства. — Мир буквально трещит по швам.       Всё тело Чана похолодело от его слов. Именно этого он и боялся. Это именно то, что было раньше предсказано в его снах. Уджин тоже побледнел, вспомнив свой собственный кошмар, в котором мир перед ним рушился.       — Что ж, звучит неплохо, — прошептал Чонин.       — Мы не подписывались на это, — проворчал Чанбин.       — Давайте просто взорвём этот замок в небе и покончим с этим! — радостно воскликнул Феликс, хрустнув костяшками пальцев.       — Я начинаю думать, что наша маленькая группа не совсем нормальная, — пробормотал Уджин Чану.       Чан улыбнулся, нежно прижав ладонь к щеке Уджина.       — О, милый, ты когда-то думал, что мы нормальные?       — Мне нравится ход твоих мыслей, мой милый маленький маг. Давай разнесём это место вдребезги, а потом хорошенько выспимся, — засмеялся Чанбин, хлопая Феликса по рукам.       — Но на более серьёзной ноте: Минхо жив? — спросил Сынмин у Чонина. Жнец уютно спал в объятиях Уджина, время от времени слегка вздрагивая.       Чонин нахмурился.       — Да, но он был в плохом состоянии. Так что некоторое время он будет в отключке.       Джисон прикусил губу, глядя на Чана.       — Он не должен был этого делать. Я всегда доставляю ему проблемы, — грустно сказал он.       Чан покачал головой.       — Я же просил тебя никогда не думать так о Минхо. Он сам решил это сделать. И я уверен, что ты сделал бы то же самое на его месте.       — Ладно, так что там происходит? — спросил Хёнджин, глядя вверх и не видя ничего, кроме больших пушистых облаков.       Джисон глубоко вздохнул.       — Кто-то открыл там ворота и выпустил пустоту. Они, должно быть, знают, что делают, потому что я даже не заметил этого, пока мы наконец не закрыли эти ворота. Пустота сказала об этом Минхо и мне.       — Кто-нибудь ещё находит это жутким? — пробормотал себе под нос Уджин.       Чанбин хотел было поднять руку, но Феликс опустил её.       — А как мы туда попадём? — спросил Чан у Джисона.       И тут Джисон улыбнулся ему.       — Не проблема, Чанни-хён! Я перенесу нас туда.       — Ты можешь телепортировать людей? — удивился Чонин.       Джисон покачал головой, его глаза всё ещё были золотистыми. Отметины на его руках мерцали, когда он двигался.       — Нет, я не умею телепортироваться. Но могу прыгать между измерениями и пространством. Этот остров в облаках, замок, расположен между измерениями. Я перенесу нас туда.       — Мы что, всерьёз идём прямо сейчас? — спросил Уджин.       — Лучше поскорее покончить с этим. Забираем ключ, открываем, закрываем. Проще простого! — Хёнджин попытался оставаться уверенным, незаметно придвинувшись ближе к Сынмину, чтобы взять его за руку.       — Ладно, пошли, — кивнул Чан.       — Всем собраться поближе ко мне, это будет не очень весело, — предупредил их Джисон, подняв глаза к небу.       Они сделали так, как им было сказано, приблизившись к Джисону. Хан не сводил глаз с места назначения. Естественный ветер царства смертных полностью прекратил дуть, всё начало двигаться в замедленном темпе.       Феликс схватил за руку Чонина, а Чанбин — Чана. На всякий случай, конечно. Уджин крепче обнял Минхо, прижав его лицо к груди, чтобы тот случайно не поранился.       Яркий жёлтый свет исходил из-под их ног и поднимался вверх по телам, пока не стал настолько ослепительным, что остальным пришлось зажмуриться или закрыть глаза.       Всё было кончено в мгновение ока, некоторые члены группы упали на камень под ногами, пытаясь сориентироваться. Чан несколько раз моргнул, проясняя зрение, и Джисон улыбнулся им, в то время как его глаза вернулись к своему обычному карему цвету.       — Фу, чувствую себя отвратительно, — прошептал Сынмин, тяжело наклоняясь к Хёнджину.       — У меня такое чувство, будто я только что шёл через грязь, — пожаловался Чанбин.       — Это пройдёт через несколько минут, — заверил их Джисон.       — Мы можем сделать это снова? — спросил Чонин с лёгким смешком.       Все они огляделись вокруг, оценивая обстановку. Это действительно был замок в небе на маленьком острове. Они стояли в каменном внутреннем дворике, украшенном статуями, фонтанами и другими украшениями. Вдоль двора тянулся огромный красивый сад, усыпанный красными камелиями. Вдали виднелся большой каменный замок. Он выглядел заброшенным, слегка осыпавшимся обесцвеченными камнями. Лозы поднимались вверх и обвивали стены.       Было очевидно, что когда-то это место было очень величественным и красивым. Заходящее солнце отражалось от камней, и, находясь так высоко в воздухе, это пространство казалось очень далёким и волшебным. Добавьте это к большому цветущему саду вперемешку с редкими деревьями — довольно впечатляющее зрелище. Кроме того, казалось, что остров был довольно большим, с большим количеством земли за маячащей формой замка.       Было пугающе тихо. Не было слышно ни птичьего щебета, ни звуков лесных животных. Фонтан был разбит и давным-давно забыт, и можно было услышать эхо шагов ребят, хруст некоторых камней, усеивающих землю.       — Мы уверены, что здесь кто-то есть? — прошептал Чонин.       — Есть только один способ это выяснить! — Чанбин рассмеялся и сделал первый шаг ко входу в замок.       — Осторожнее, — предупредил Феликс из-за дурного предчувствия.       Остальные осторожно последовали за ним, не разговаривая. Они прошли через сад и внутренний двор, прошли под каменными арками перед замком и осмотрели старинное здание.       Когда они приблизились к центру замка, Чан и Уджин одновременно повернули головы в сторону того, что казалось тронным залом. Вернее, то, что от него осталось. Внутри замка всё было каменным и крошилось. Листья и другие растения покрывали пол, а пыль укладывалась на них слой за слоем.       — Ты слышал? — тихо прошептал Уджин.       — Да, — прошептал Чан в ответ. Он шёл впереди, легко и быстро передвигаясь.       Чанбин с любопытством поднял бровь, глядя на Чана, когда вампир проходил мимо него. Затем он облизнул губы, пробуя воздух на вкус.       — Здесь много магии, — заметил Чанбин.       — Серьёзно? И что же её выдало? Тот факт, что Джисон помог нам пересечь измерения, или жуткий замок, плавающий на большом острове посреди неба? — с сарказмом спросил его Хёнджин.       Чан глубоко вздохнул и положил руку на дверь тронного зала. Все остальные напряглись, на всякий случай, готовые ко всему. Затем он толкнул её, используя огромную силу. Она была полностью из камня, так что ни один обычный человек не смог бы её открыть.       Все замерли, заглядывая в комнату. И снова всё было сделано из камня, заставляя Джисона чувствовать себя неловко. Камень был нестареющим, неподвластным времени, отчего это место казалось застывшим. На самом деле это было нервирующе и иронично.       Во главе тронного зала сидел человек. Он был ниже ростом и очень хорош собой. У него были короткие светлые волосы. На нём были тёмно-синяя шелковая рубашка и брюки. На шее висел маленький чёрный ключик, который, очевидно, был ключом от ворот, которые они должны были закрыть. Он сидел очень тихо, почти не дыша, с закрытыми глазами. Казалось, он застыл на мгновение во времени.       А рядом — открытые ворота. Время текло по-другому в этом параллельном измерении, так что другие могли смотреть на него, не пострадав от магии пустоты. Ворота были чёрные, как смоль, с резными золотыми завитушками. В проходе появилась чёрная рябь, и магия покрыла воздух до тошнотворной степени. Серебряные нити, которые Джисон распознал как временные линии, пересекались по всему фасаду тронного зала и вокруг мужской фигуры.       — Это ты открывал ворота? — спросил Джисон странного мужчину.       Фигура не двигалась с места.       — Я думал, что это старейшины открывают ворота, — прошептал Уджин Чану.       — Я тоже, — прошептал в ответ Чан, явно сбитый с толку.       — Только Владеющий временем может свободно открывать или закрывать ворота, — крикнул Джисон другому мужчине. — Кто ты и почему находишься здесь?       Чан и Уджин застыли, услышав это заявление. Они никогда не задумывались об этом. Джисон был прав, только Владеющий временем мог открывать и закрывать врата в пустоту. В том, что это делают старейшины нет смысла. Рядом с вратами старейшин не было видно (они присутствовали только с небесными вратами). Они путешествовали по разным землям, встречая каждый раз разных людей, которые хотели заполучить врата для себя, чтобы захватить пустоту для своей личной выгоды. Никто из них не смог бы открыть врата (если только у них не было достаточно большой магической энергии, чтобы соперничать с магией Владеющего временем, чего никогда не случалось).       Так какого же чёрта ворота открываются?       Джисон всё ещё не получил ответа. Он нервно взглянул на ворота позади другого Владеющего временем. Это были врата в подземный мир пустоты. В это царство было очень опасно входить, души умерших постоянно пересекали измерения и свободно перемещались через пустоту, прежде чем мрачный жнец собирал их и отводил к Богу смерти.       Владеющие временем держатся подальше от царства подземного мира пустоты. Им не пристало вмешиваться в дела мёртвых. «Время» для них всегда движется вперёд, течёт по одному пути. Но смерть — совсем другое. Смерть была опасна, потому что смерть — конец времени. То, что происходит после того, как человек заканчивает свою жизнь, не касается Владеющих временем.       Джисон мельком взглянул на Минхо, прежде чем снова посмотреть на Владеющего временем, который не пошевелил ни единым мускулом. Минхо всё ещё спал, не обращая внимания на растущее напряжение вокруг них.       Ему нужен ключ, чтобы закрыть врата в подземный мир. Их вообще не следовало открывать. Души всех существ, всех миров, целая армия мёртвых могла выползти оттуда в любой момент. Это буквально будет началом конца, если он не закроет эти ворота.       — Почему ты просто сидишь, пока ворота открыты? — спросил его Джисон, и его голос эхом разнёсся по пустому тронному залу. — Магия пустоты хлынула в царство смертных. Разве ты не собираешься что-нибудь предпринять?       — Меня зовут Ун, — наконец заговорил мужчина, не открывая глаз.       Ун сидел на троне, в своём собственном уединённом замке в небе. Он выглядел царственно, но что-то в нём было не так.       Всё вокруг было тихо, пока не послышался тихий истерический смешок.       — Чанбин, пожалуйста, скажи мне, что это от тебя, — прошептал Сынмин демону.       — Сука, когда я это делаю, я кажусь милым, а не психопатом, — прошипел Чанбин.       — Он прав. Он очень милый, когда делает это, — согласился Феликс. Сынмин посмотрел на них, как на сумасшедших.       — Похоже вы оба не знаете, что значит «милый»-       Всё их внимание немедленно вернулось к Уну, который внезапно открыл глаза и начал что-то бормотать себе под нос.       — Боже милостивый, как же я испугался! — тихо пожаловался Чонин. — Хёнджинни, он страшный, — прошептал Чонин, потянувшись к руке Хёнджина. Ян всё ещё держал Феликса за руку.       — Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так идут стрелки часов. Тик-так, тик-так, — бормотал он всё громче и громче.       — Блять, да что с ним такое? — спросил Чанбин. — Он сломался?       — Быстро, кто-нибудь шлёпните его, чтобы увидеть, перезапустится ли он, — Сынмин усмехнулся своей собственной шутке.       Ун начал безумно хохотать, раскачиваясь взад-вперёд на своём троне.       — Пустота хочет быть свободной. Она хочет сбежать. Как бы здорово это было, — улыбнулся он. — Я всё время слышу эту песню, которая терзает мой разум, — сказал Ун, закрывая уши и раскачиваясь.       — А тебе не кажется, что она звучит красиво? Это может помочь тебе отключиться от звуков часов… — начал рассуждать Джисон с явно неуравновешенным человеком перед ним. Он мельком взглянул на Минхо. Этот жест не остался незамеченным Уном.       Он перестал раскачиваться, вскинул голову и посмотрел на Джисона с тревогой и чистой ненавистью в глазах. Джисон слегка вздрогнул.       — Я ненавидел эту песню. Ненавидел. Это было отвратительно, просто отвратительно. Поэтому я положил этому конец, — затем он улыбнулся, показав все свои белые зубы.       Джисон побледнел, поняв смысл его слов. Как и остальные.       — Этот сукин сын только что сказал то, что я думаю? — спросил Уджин, прорычав свои слова.       — Прекратите, пожалуйста, прекратите, — закричал Ун, закрывая уши и снова раскачиваясь.       — Что ты сделал? — прошептал Джисон, а его желудок скрутило в узел. Он с ужасом ждал ответа Уна. — Как ты положил конец своей песне?       Ун коротко всхлипнул, уронив голову на руки и раскачиваясь. Джисону стало почти жаль его. Почти.       Потом Ун перестал всхлипывать, и с его губ сорвался тихий смешок. Он смеялся. Его настроение постоянно менялось туда-сюда.       — Я убил его. Своими собственными руками. Он не мог заткнуться. Мелодия, которая обволакивала мой разум снова и снова, заглушая прекрасные звуки часов. Эта песня была удушающей, — резко выплюнул он. — Тик-так, тик-так, тик-так.       Джисона сейчас стошнит.       — Ты… хотел слушать часы вместо этого? — он просто не понимал, что происходит.       — Разве они не прекрасны? — пропел Ун. — Образы всех времён, все они сжаты в наших ладонях. Мы можем делать с ним всё, что захотим. Это так легко, просто… — он поднял руку, выдёргивая серебряную нить, которая символизировала чьё-то время, — вырвать его… а потом раздавить.       У некоторых из них отвисла челюсть, когда они смотрели, как серебряная нить распутывается и падает, врезаясь в другие временные линии и запутывая их.       — Прекрати, — сказал Джисон, сжимая руку в кулак. — Как ты смеешь так злоупотреблять своим даром? Мы — хозяева времени, мы защищаем время, а не разрушаем его или портим. Со временем никогда нельзя играть.       — Уж кто бы говорил. Ты такой лицемер, Хан Джисон. Как ты смеешь читать мне нотации об игре со временем, когда ты больше, чем кто-либо другой, игрался с ним! — Ун ткнул пальцем в Джисона.       Все остальные повернулись к Джисону, сбитые с толку его словами. Хан сжал кулаки, желая скрыть свои золотые отметины на коже.       Ун рассмеялся.       — Посмотри на себя, тебе нечего сказать. Сколько раз ты играл со временем, Джисон? Может, пересчитаем золотые отметины на твоих руках? Как далеко они простираются по твоим запястьям и рукам? Сколько раз ты злоупотреблял своим даром и менял последовательность временных линий?       — Это другое, — слабо возразил Джисон. — Я помогал людям, а не разрушал их жизни!       Чан переводил взгляд на каждого из них по очереди, совершенно не понимая, что происходит.       — Называй это как хочешь, но факт остаётся фактом: ты ничем не отличаешься от меня. Мы — одно и то же, я и ты. Скажи мне, разве не чудесна та сила, которой мы обладаем? Мы могли бы столько всего сделать!       — Бог времени никогда не позволит нам сделать это. Это правда, я переступил границы, управляя временем в пустоте, но я принял свои ошибки. Я решил дожить свои дни в изгнании в пустоте. Я с радостью принимал свои наказания, ни о чём не сожалея. Зачем мне этот дар, если я не могу использовать его для помощи людям? — Джисон пытался оправдать свои действия.       Чан начинал понимать, почему Джисон так долго отсутствовал в пустоте за те годы, что они были в разлуке.       Ун снова засмеялся. Это было почти так же, как если бы он насмехался над Джисоном.       — О, как ты наивен! Ты всегда был золотым мальчиком, любимцем Бога времени. Его преемником. Он потратил много сил и времени, пытаясь хоть как-то удержать тебя в пустоте. Но ты нарушил закон, Джисон. Ты должен был быть заключён в тюрьму, как и я, заперт на всю вечность. Никому не позволено вмешиваться во время, — Ун смотрел на него с такой ненавистью.       Джисон понятия не имел, о чём он говорит.       — Я не такой, как ты, я не вырос в пустоте вместе с остальными. Мой дом — не пустота, он здесь, с Чаном и остальными, — с полной решимостью доказывал он.       Ун зарычал.       — Ах да. Золотой мальчик, выросший в царстве смертных. Какой особенный. Ты испорчен, Джисон. Зачем связывать себя с этими жалкими созданиями? Наш вид выше, мы контролируем всё. Мы отвечаем за построение этого мира, но также имеем возможность разрушить его. Почему ты этого не видишь?       — У меня нет намерения делать что-то настолько ужасное, — сказал ему Джисон.       — Джисон, что происходит? Что он имеет в виду? — спросил его Чан, и желудок его тревожно сжался. Он понимал только половину этого разговора.       — Он убил единственного человека, который может принести покой его разуму. Ун предпочёл поддаться звукам часов. Он позволил своему разуму быть захваченным безумием пустоты. Должно быть из-за этого Бог времени заточил его здесь. Он чудовище, поистине ужасное чудовище, — закончил Джисон, и в его глазах вспыхнул гнев.       — Настоящее чудовище — это ты, — усмехнулся Ун. — Давай, расскажи им, Джисон. Расскажи, что ты сделал. Какое правило ты нарушил, высший из законов для Владеющих временем. Когда ты был маленьким, ты нарушал единственное правило, которое никогда не должно быть нарушено.       Джисон облизнул пересохшие губы, сердце его бешено колотилось от страха. Его широко раскрытые виноватые глаза встретились с глазами Чана.       Холодное чувство страха охватило Чана, когда он понял, что имел в виду Ун. Остальные всё ещё пребывали в замешательстве, но Чан всё понял.       — Это было сделано, чтобы помочь другим, — слабо сказал Джисон. — Мне очень жаль, — извинился он перед Чаном.       — Всё, что ты получил — подобие лёгкой пощёчины, — прошипел Ун. — Но я здесь, заточённый в месте, которое навсегда останется забытым. Хранитель этого ключа, охраняющий его до тех пор, пока я больше не смогу.       — Ты кого-то убил! Ты играешь с нитями времени, будто это игра в кошачью колыбель! Ты заслуживаешь вечного заточения!       — Не читай мне нотаций!       — Почему ты открыл ворота позади себя? Закрой их прямо сейчас, или я закрою их сам! — крикнул в ответ Джисон, его эмоции наконец-то взяли верх.       Ун снова рассмеялся, поглаживая ключ на шее.       — Зачем мне открывать врата в пустоту? Я только охраняю ключ, а не взаимодействую с воротами. Они открылись сами по себе. Кроме того, я не смогу воспользоваться ключом, даже если захочу снова закрыть ворота.       — Что? — спросил Джисон тихим шёпотом. — Что значит, они открылись сами по себе? Хватит врать!       Ун вздохнул и начал раскачиваться взад-вперёд на своём троне.       — Моё наказание — охранять ключ. Я не могу им воспользоваться. Чтобы воспользоваться ключом, кто-то должен поменяться со мной местами, — мило улыбнулся он.       — Какого чёрта? — сказал Уджин.       — Все врата открылись сами собой, медленно выпуская безумие в мир, — сказал Ун, смеясь.       — Только Владеющие временем могут свободно открывать врата. Если ты этого не сделал тогда… — Джисон замолчал.       — Тик-тик, кажется, ты понял, — хихикнул Ун.       — Что это значит, Джисон? — спросил его Чан, которому не нравилось, к чему всё это клонится.       — Никто другой не смог успешно открыть врата в пустоту. Они пытались, но у них ничего не вышло. Мы предположили, что другие расы, с которыми мы столкнулись, пытались открыть врата ради собственной выгоды, и, возможно, некоторые из них так и поступали. Но они были бы под влиянием безумия, которое высовывается из открытых ворот. И что же вызывает это безумие?       Чан моргнул, глядя на него.       — Ты хочешь сказать, что пустота — та, кто открывает врата?       — Хи-хи, похоже, у вампира есть мозги, — пропел Ун с заднего плана.       Джисон недоверчиво покачал головой.       — Мы всё это время боролись с пустотой. Я останавливал планы пустоты, даже не подозревая об этом.       — Она хочет сбежать, она хочет быть свободной, — раздражённо пропел Ун. Ответ был перед ними всё это время. Затем взгляд Уна метнулся к Феликсу. Чанбин немедленно напрягся, слегка встав перед магом. — Сначала она захватит весь этот мир. Потом начнёт восстанавливать то, что ей принадлежит.       — И что же это? — спросил его Чанбин с рычанием.       Ун рассмеялся.       — Всё, маленький демон. Но особенно твоего голубоглазого мага. Скажи мне, ты знаешь, почему их род был стёрт с лица земли? Только одна вещь достаточно сильна, чтобы заставить сразу исчезнуть столь многих голубоглазых магов.       — Их убила пустота? — прошептал Феликс.       — Пустота просто забрала свою собственность. Пустота — это центр всего творения. Это высшая из сил. Как вы думаете, что чувствовала пустота, когда её творения больше не слушали её? Когда у творений появился собственный разум? Она разъярена и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей свободы.       — Подожди, тогда почему остался только Феликс? — с неподдельным любопытством спросил Сынмин.       Ун задумчиво склонил голову набок.       — Можешь поблагодарить за это маленького Джисона. Он нарушил так много правил, что стал причиной большого эффекта бабочки. Кто знает, что ещё он напутал во времени из-за своей беспечности. Пустота не очень довольна им ~       — Я не знаю, что он имеет в виду, но спасибо, бро, — Феликс слабо рассмеялся.       — Сначала Джисон, потом маг, может быть, даже кто-то из тех ёкаев — все вы настолько могущественны, что пустота следит за вами. Из-за вас было очень трудно вырваться на свободу и вернуть этот мир. Она пойдёт на многое, чтобы остановить вас всех.       — Отдай мне ключ. Я поменяюсь с тобой местами и закрою ворота, — сказал Джисон с решимостью в глазах. Это было гораздо хуже, чем он мог себе представить. Пустота собиралась засосать их всех обратно и захватить миры, если он не закроет врата и не запечатает их.       — Хм, это очень благородно с твоей стороны. Ты уверен, что хочешь остаться здесь на всю вечность, вечно наблюдая за ключом к подземному миру? — насмешливо спросил Ун.       — Если до этого дойдёт, то да, — поклялся Джисон.       Чан и остальные посмотрели на Джисона, и им не понравилось, как это прозвучало.       — Конечно, есть другой путь, — начал было Чан, но его тут же прервал вопль, донёсшийся из открытых ворот.       Ун взглянул на них, его глаза расширились от удивления.       — Они пришли раньше, чем я ожидал. Пустота должно быть знает, что ты здесь и планируешь закрыть одни из самых мощных врат во всей вселенной.       — Кто это?       Грохот начал сотрясать замок, превращая его в руины. Большие стеклянные окна тронного зала разлетелись вдребезги, осыпая всех осколками стекла. Уджин прикрыл Минхо, как мог, а остальные повалились на землю и укрылись сами.       — Что происходит?! — крикнул Хёнджин.       Ун снова начал «тикать», раскачиваясь взад-вперёд.       — Армия мёртвых собирается буквально захватить это место. Безумие распространится в каждый угол, в каждый дюйм мира.       Чанбин резко повернул голову в сторону открытого окна, чувствуя что-то, что заставило страх затопить его вены.       — Феликс… — он замолчал, мгновенно встревожив своего мага. Он в мгновение ока исчез, оставив Феликса в замешательстве всего на секунду, прежде чем тот тоже встал и выбежал на улицу вслед за Чанбином.       Ун снова безумно смеялся, перебирая серебряные нити направо и налево. Джисон стиснул зубы и побежал к Владеющему временем, но был отброшен назад непредвиденной силой. Его спина ударилась о каменную землю.       В комнате начали собираться души, существа самых злодейских и злых рас. Они выскакивали справа и слева, нацеливая свои когти и другие способности на Уна.       Ун сидел на своём троне и беззаботно смеялся.       — Выходи, выходи, где бы ты ни был, никчёмный мрачный жнец, — пропел он. Джисон тут же посмотрел на Минхо, но тот всё ещё был в отключке. Тогда Ун говорил не о нём.       Серебристый свет озарил всю комнату, заставив остальных поднять руки, чтобы прикрыть глаза. Затем он исчез в мгновение ока, оставив после себя фигуру во всём черном. Он держал в руке чёрную косу и свирепо смотрел на Уна.       — Ты как раз вовремя. Прошло довольно много времени с тех пор, как ты в последний раз пытался отобрать у меня ключ, — ухмыльнулся Ун, глядя на мрачного жнеца. — Какие души мёртвых ты украл на этот раз? Какие из них ты используешь в качестве своих личных марионеток? Как далеко зашло твоё безумие, юноша?       Ёнмин тряхнул тёмными волосами и широко улыбнулся Уну.       — Достаточно, чтобы в конце концов заявить свои права на врата подземного мира. Даже Бог смерти не сможет остановить меня, если я буду контролировать пустоту.       — Дурак, пустота просто использует тебя, — прошипел Ун.       — Точно так же, как ты используешь их, чтобы сбежать отсюда? — Ёнмин хихикнул, указывая на Джисона и остальных. — Что за ложь ты им наговорил?       — Я им не лгал, — фыркнул Ун, защищаясь.       — Но ты, вероятно, не сказал им всей правды, не так ли? — сказал Ёнмин, оглядываясь на остальных в комнате. По мере того как они говорили, всё больше и больше душ и других мёртвых существ начали появляться вокруг них и снаружи. Благодаря мрачному жнецу они вырывались из пустоты всё быстрее и быстрее.       — Какая правда? — крикнул Чонин.       Ёнмин с интересом взглянул на феникса.        — Дай угадаю, он сказал вам, что кто-то должен поменяться с ним местами, чтобы завладеть ключом. Формально он не ошибся, но тут есть одна загвоздка.       — И какая же? — прорычал Чан, начиная раздражаться.       — Поменявшись с ним местами, ты окажешься в таком же положении. Ты просто охраняешь ключ, но не можешь им воспользоваться. Для того, чтобы кто-то открыто использовал ключ, хранитель ключа должен умереть.       — Твою мать, а нам можно хоть немного передохнуть? — выругался Сынмин.       — Тогда мы убьём Уна, — сказал Хёнджин. — Легко!       — Не думай, что я этого не слышал, — Ун закатил глаза.       — В том-то и дело, что только те, кто владеет временем, могут без особых усилий владеть ключами, — продолжал Ёнмин, и его губы расплылись в широкой улыбке. — А это значит, что Ун нужен мне живым.       Они оба посмотрели друг на друга, но затем перевели взгляд на Чана и остальных. Верхняя губа Уджина начала кривиться в отвращении от их взглядов. Нетрудно было догадаться, к чему он клонит.       Последовала короткая пауза молчания. Чан щёлкнул зубами и мгновенно вскочил, не колеблясь, чтобы напасть первым. Ёнмин был тем, кого он должен был уничтожить первым.       Сынмин и Чонин зашевелились, молнии и огонь образовали кольцо вокруг замка. Души мёртвых собрались, окружив ёкаев, чтобы они не могли добраться до Чана и Уджина. Там были различные расы: упыри, эльфы, демоны, оборотни, маги и так далее. Все мертвы, но всё же очень живы.       Рёв пронёсся сквозь хаос. Прогремел гром, и на остров хлынул дождь.       — Так кого же мне первым посадить на твоё место? — рассеянно сказал Ёнмин, легко блокируя Чана косой и поглядывая на каждого из них. Он прошёлся по их лицам, наконец остановившись на лице Минхо.       Джисон уловил это движение, и Уджин тоже.       — Хм, интересный человек. Кто он такой? — спросил он у Уна.       — Ли Минхо, бывший мрачный жнец, — пожал плечами Ун. — Очевидно, кто-то важный для маленького Джисона.       Ёнмин поднял бровь.       — Жнец — бродяга? Как весело. Прям само совершенство, — вздохнул он. — Кто-то, рождённый из пустоты, но достаточно смертный, чтобы быстро умереть, — рассмеялся он.       Чан снова оказался перед лицом Ёнмина, ухитрившись схватить его за руку и украсть часть его магии, что удивило Ёнмина. Тогда Ёнмин взмахнул косой, бросив огромную волну ветра, которая заставила Чана влететь в каменную колонну замка, раскрошив её на куски.       Ёнмин появился перед Уджином, снова взмахнув косой, которая беспомощно оттолкнула его в сторону. Глаза Уджина расширились, когда он был вынужден отпустить Минхо. Ёнмин моргнул и исчез из виду, а затем снова оказался перед Минхо, который лежал на земле.       Минхо так сильно ударили по земле животом, что начал просыпаться.       — Ой, какого хрена… — пробормотал он хрипло и слегка запыхавшись, не открывая глаз. Его жалоба была прервана громким хлопком рядом с его лицом.       Минхо моргнул и открыл глаза, заметив чёрный посох в нескольких дюймах от своего лица. Его взгляд медленно скользнул вверх по посоху до конца лезвия, которое обвивалось вокруг Ёнмина. Мрачный жнец хитро улыбнулся Минхо сверху вниз.       — Ну, здравствуй, спящая красавица, — передразнил он Минхо.       Ли мгновенно насторожился, медленно упёрся руками в каменный пол и сел. Он огляделся вокруг, наблюдая за разворачивающейся хаотичной сценой. Его глаза остановились на Джисоне, который сидел напротив него. Затем он посмотрел на Уна, сидящего на троне с ключом на шее, и наконец на открытые врата в подземный мир.       Его лицо побледнело, когда он сразу понял, что происходит. Или, по крайней мере, немного.       Ёнмин наклонился вперёд, схватил Минхо за волосы и резко дёрнул вверх, так что они оказались лицом к лицу.       — Теперь, когда ты проснулся, пришло время умирать.       Минхо посмотрел на Ёнмина спокойным и холодным взглядом.       — Твоя коса полностью чёрная, — сказал он мягким голосом. Ёнмин застыл на месте, цвет его косы был для него щекотливой темой.       — По крайней мере, у меня осталась коса. Ты, должно быть, выкинул свою, чтобы покинуть подземный мир и пустоту, — прошипел Ёнмин. Он защищался, что заставляло Минхо ухмыляться, даже когда ему было больно от того, что его волосы и шею оттягивали назад.       — Ты худший из предателей, — продолжал говорить Минхо. — Ты продал свою душу за власть. Сколько душ ты оскорбил? Скольких ты вернул к жизни, чтобы использовать в качестве своих личных марионеток и рабов? — обвинил его Минхо, его тихие слова резали глубже, чем любой натиск магии.       — Заткнись! — крикнул Ёнмин, рывком дёргая Минхо за волосы.       — Когда твоя коса потускнеет, пути назад уже не будет. Для тебя нет искупления. Твоя коса самого чистого чёрного цвета, какой я когда-либо видел. Ты никогда не сможешь вернуться к тому, что было, — прямо сказал ему Минхо.       Ёнмин резко швырнул Минхо на землю.       — Я сказал, заткнись! Да что ты знаешь? Ты бросил нас! Решил жить с ними, — сказал он с отвращением, говоря о Чане и других, как будто они были чумой.       Минхо заскулил от боли, держась за бок с того места, где приземлился. Ёнмин снова стоял перед ним, замахиваясь косой на Минхо. Ли поднял руку, чтобы блокировать удар, и зашипел от пореза, оставшегося на руке.       — У тебя нет права судить меня, — выдавил Ёнмин из себя, обращаясь к Минхо. — Ты трус, живущий в пустой оболочке того, чем ты был раньше. Ты сбежал.       Минхо свирепо посмотрел на него, не отрицая обвинения.       — Окончание твоей жалкой жизни пойдёт тебе на пользу. Я возьму под свой контроль подземный мир и пустоту, и положу конец Богу смерти и всем остальным на моём пути, — поклялся он с безумным выражением в глазах. Минхо понял, что это безумие пустоты, клубящееся глубоко в его сознании.

***

      — Ты можешь в одиночку справиться с целой армией демонов? — спросил Феликс, с тревогой глядя на формирующуюся армию мёртвых демонов и монстров вокруг замка.       За огромным замком была долина и овраг. Все демоны смотрели на них двоих, стоявших на вершине ущелья.       Чанбин фыркнул.       — Ты недооцениваешь меня, мой милый маленький маг. Такая армия, как эта? Без проблем, — уверенно сказал он Феликсу, хихикая.       Сердце Феликса сжалось от прозвища, которым его давным-давно окрестил Чанбин. Он не знает, что сделает, если с демоном что-то случится.       Отвернувшись от ужасной сцены, он резко повернулся и шагнул ближе к Чанбину, так что их груди соприкоснулись. Он посмотрел в полуночные глаза Чанбина.       Ухмылка Со медленно сползла с его лица, и он снова посмотрел на Феликса. Его глаза стали голубыми, а в воздухе витал знакомый аромат цветов.       Феликс агрессивно схватил Чанбина за воротник рубашки, притягивая демона ближе, чтобы крепко поцеловать его в губы. Чанбин был удивлён, но не сопротивлялся. Он поднял руки и обнял Феликса за шею, целуя в ответ.       Когда Феликс отстранился, они оба тяжело дышали.       — Для чего это? — задыхаясь, спросил Чанбин. — Тебе не нужно меня кормить, у меня ещё достаточно энергии с прошлого раза-       — Вернись ко мне, — приказал Феликс. Он никогда раньше не говорил с Чанбином таким тоном, и это заставило демона замолчать, отбросив все шутки.       — Конечно, я вернусь к тебе, — сказал он высокомерно. — Чтобы убить меня, потребуется нечто большее. Они не привязаны к этому измерению, как я. Они слабы по сравнению со мной.       Феликс покачал головой, его глаза всё светились голубым. Он обнял Чанбина за талию, так что их тела соединились, и между ними больше не было пространства. Чанбин прижал руку к груди Феликса, прямо над его сердцем, и прижался к нему всем телом.       — Тебе лучше вернуться, Бинни. Обещай мне, — сказал он, поднимая палец и постукивая Чанбина по виску.       Ах. Чанбин понял, что имел в виду Феликс.       — Всегда. Я всегда буду возвращаться к тебе, — прошептал он Феликсу в губы, снова легонько поцеловав его, а затем наклонив голову, чтобы нежно поцеловать бьющееся сердце Феликса.       И снова Феликс был вынужден отойти от Чанбина. Внизу, в ущелье, собралась целая армия демонов и чудовищ, но ещё больше их было вокруг замка. Он должен был позаботиться о них, в то время как Чанбин позаботится о других.       Они разошлись.       Чанбин стоял на вершине оврага, ухмыляясь армии мёртвых, формирующейся под ним. Ветер развевал его чёрные волосы, когда он вдыхал аромат магии Феликса. Сердце бешено колотилось в груди. Это будет не очень красиво.       — Прости меня, мой милый маленький маг, — прошептал он ветру. Он собирается использовать много магии Феликса для такой большой армии. Он только надеется, что Феликс продержится.       Он хихикнул, глядя на армию демонов. Они совершили большую ошибку, пытаясь уничтожить его милого маленького мага и семью.