28. Don't Let Me Go
1 декабря 2020 г., 16:14
Примечания:
"Don't Let Me Go" by Raign
Что, если бы вы могли перемотать часы назад и повернуть время вспять? Какой бы момент вы выбрали, чтобы всё исправить?
***
Джисон перевёл взгляд на Уна. Владеющий временем должен умереть, чтобы получить контроль над ключом. С сожалением отвернувшись от остальных, пока Ёнмин отвлёкся на Минхо, Джисон поднялся на ноги и потянулся вперёд. Ун перевёл взгляд на Джисона и беззаботно улыбнулся. Джисон остановился перед Уном, его волосы были в беспорядке, а рука замерла в воздухе. Перед Уном плавали тысячи серебряных нитей, каждая из которых была чьей-то временной линией, кем-то там, в мире. Он не мог приблизиться к Уну, не порвав некоторые нити. Джисон никогда бы так не поступил. Он никогда не сможет остановить чьё-то время, разрушить его и распутать. Он должен был охранять время. Улыбка Уна не сходила с его лица, пока он наблюдал, как Джисон борется со своим внутренним конфликтом. — Ты не можешь этого сделать, да? Сознательно испортить чужое время. Рука Джисона всё ещё висела в воздухе, и он сжал свои отмеченные золотом пальцы. — Нет, не могу. Я никогда себе этого не прощу. — Что такое несколько жертв в обмен на спасение мира? — насмешливо спросил Ун. — Так не должно быть. Мы не можем выбирать, кто будет жить, а кто умрёт. Это не наша работа. — Тогда ты глуп, — выплюнул Ун, излучая ненависть. — Что же с тобой случилось? — спросил его Джисон с жалостью в глазах. Хан постоянно борется с пустотой и звуками часов, его ум всегда в смятении. Но это то, с чем все Владеющие временем должны жить в обмен на власть контролировать время. Почти все они смирились с этим и покорили пустоту, не поддаваясь безумию. Найдя Минхо, он наконец обрёл покой, что было дополнительным бонусом. Однако Джисон лично видит, что может произойти, если он уступит пустоте, что может произойти, если он позволит силе и безумию взять верх. Ун охотно убил единственного человека, который мог успокоить его разум, и всё это для того, чтобы он мог лучше слышать бой часов. Джисон догадывается, что его план обернулся против него, и он был заключён в тюрьму Богом времени. Ун продолжает сидеть здесь один, преследуемый эхом песни, которую он так ненавидел. Джисон уставился на нити временных линий перед собой, внимательно изучая их. Он замедлил время вокруг себя и разжал пальцы. С величайшей осторожностью Джисон попытался проворно просунуть руку между струн. Ему пришлось сосредоточиться, на лбу выступили капельки пота. Искажение во времени позволяло ему передвигаться по нитям, как насекомому, спасающемуся в паутине. Дюйм за дюймом он приближался к ключу на шее Уна. Глаза Уна расширились, когда он понял, что делает Джисон. — Ах ты, надоедливое маленькое отродье, — прошипел он, протягивая руку и хватая Джисона, чтобы остановить его. Несколько нитей были вырваны и порваны от резкого движения, и Джисон издал гортанный звук боли. Через мгновенье Чан уже был рядом, воспользовавшись секундным замешательством Джисона и Уна, чтобы дотянуться до ключа. Прежде чем он успел ухватиться за него, Ёнмин вернулся, дёрнул Чана за рубашку и с силой швырнул его через каменные стены замка, где тот рухнул во двор. Чан моргнул, чувствуя сильное головокружение. Он почти уверен, что у него слегка кровоточит затылок. Он был окружён ещё большим количеством мёртвых созданий как дня, так и ночи. Они сражались друг с другом, с Сынмином, Хёнджином и Чонином, с Феликсом. Куда бы он ни посмотрел, всюду были тела. Феликс стоял недалеко от него, его глаза сверкали синим огнём. Он поднял руки вверх, а затем резко опустил к земле, заставив горстку существ одновременно упасть на землю. Затем он развернулся, используя магию крови над теми, кто стоял позади него. Чан видел, как его магия покрывала воздух вокруг всего острова. Благодаря Сынмину на них всех обрушился дождь. Зверь был занят прыжками с места на место, молнии отскакивали от всех камней и уничтожали всё на своём пути. В данный момент Уджин рвал зубами всё, что попадалось ему под руку. Чонин в форме феникса раскидывал повсюду огонь, который невозможно было потушить, даже несмотря на дождь. Внимание Чана вернулось к Феликсу, маг вскрикнул и схватился за грудь. Он упал на колени, тяжело дыша. — Феликс! — обеспокоенно позвал его Чан. Он был рядом в мгновение ока, помогая Феликсу подняться на ноги. — Ты в порядке? Феликс усмехнулся и кивнул. — Я в порядке, это Чанбин. Похоже, он там немного сходит с ума. Чан нахмурил брови. — Он знает, что нельзя использовать слишком много твоей магической силы. Со сколькими же демонами он сражается? — Гм, несколько то тут, то там, — проскрежетал Феликс, ещё одна волна боли сотрясла его тело. — Феликс, — строго сказал Чан, предупреждая мага, чтобы тот сказал ему правду. — Ладно, может быть, чуть больше, чем несколько… — Феликс, — повторил он. — Может, несколько тысяч? Я не могу точно сказать, так как они продолжали приходить, — пробормотал Феликс. — Ай! — он закричал, согнувшись пополам. — Чёрт! Вы же оба знаете, что это опасно! Если Чанбин использует слишком много твоей энергии, он убьёт тебя! — Я буду в порядке, — выдохнул Феликс, махнув рукой и поджигая нескольких оборотней, которые шли к ним. Феликс упёрся ногами в каменный двор, не обращая внимания на боль в груди. Он должен работать быстрее, прежде чем Чанбин израсходует больше магии. Он посмотрел на замок перед собой глазами, полными голубого огня. — Сынмин, Хёнджин, Чонин, помогите мне снести это место! Хёнджин всё ещё был внутри замка, но услышал. Ответом Сынмина был рев. В следующее мгновение Феликс увидел рядом с собой Чонина, вернувшегося в человеческую форму и протянувшего ему руку. Ли призвал на помощь тёмную магию, отчего всё вокруг погрузилось в кромешную тьму и стало почти невидимым. Повсюду беспорядочно загорались искры Сынмина, и Чонин создал огненное кольцо, которое путешествовало и закручивалось вокруг замка. Свет померк, а затем верхняя половина замка откололась и начала осыпаться на землю. Чан поморщился, надеясь, что Джисон, Уджин и Минхо в порядке. Феликс наклонился к Чонину, его зрение затуманилось. Дно замка всё ещё оставалось нетронутым, но теперь оно было открыто настолько, что Чан мог заглянуть внутрь. Феликс поднял руки вверх, позволив молниям с неба пролиться дождём, убив добрую четверть того, что атаковало их. Чан снова вступил в бой, возвращаясь к Джисону и ключу.***
Минхо стиснул зубы, рассматривая врата, которые продолжали приносить в это место всё больше душ умерших. Ему нужно временно заблокировать его. Он протянул руку к воротам и ударил в них кулаком. После уставился в пустоту, вне себя от злости. Другой рукой он начал водить кончиками пальцев вдоль края ворот, точно так же, как он делал, чтобы запечатать завесу в тюрьме Джисона. Пустота тут же завизжала, вторгаясь в его разум. Это было медленно, но он не сдавался.***
Чанбин ухмыльнулся, кровь текла из порезов на руках и ногах. Он держал Югёма за горло, ухмыляясь от удовольствия. — Каково это — быть убитым мной ещё раз? — он маниакально захихикал. — Я убил тебя однажды, и смогу убить снова, независимо от того, сколько раз ты возвращаешься к жизни, кусок дерьма. Югём закашлялся, пытаясь оторвать руку Чанбина от своего горла. Призраки прошлого Чанбина буквально вернулись к жизни, чтобы преследовать его. Все до единого демоны и монстры, которых он убил за эти годы, теперь здесь, чтобы отомстить ему. На Чанбина это не произвело ни малейшего впечатления. — Ты всё ещё предатель нашего рода, — проскрежетал Югём. — С тех пор как я видел тебя в последний раз, ты стал ещё более мерзким. Твой маг всё равно не переживёт этого, пустота хочет, чтобы все его творения вернулись к ней. — Пустота может поцеловать меня в задницу, ничто не заберёт у меня Феликса, — прошипел Чанбин, свернув шею Югёму, а затем повернувшись, чтобы победить следующего монстра, идущего за ним. Он медленно победит их всех, не оставив в живых ни одного.***
Джисон схватил Уна за голову, пытаясь удержать его, а Чан потянулся вперёд. Вампир действовал быстро, в конце концов обхватил ключ пальцами и с огромной силой вырвал его у Уна. Ун завизжал, вертясь вокруг, но не в силах покинуть своё место на троне. Чан с облегчением вздохнул и отошёл. Он начал поворачиваться, но внезапно почувствовал себя невесомым. Следующее, что заметил Чан, был огромный зазубренный кусок камня, торчащий из его живота. Он вонзился ему в спину и прошёл насквозь. Он так быстро стал истекать кровью, что весь кусок камня был измазан его собственной кровью от кончика до самого тела Чана. Ёнмин тяжело дышал, отбросив Чана от Уна, но мрачный жнец опоздал. У Уна больше не было ключа. К несчастью, Чан уронил его, когда его подбросили, и тот приземлился на землю в нескольких футах от него. Чан не мог дышать, он задыхался. Боль была невыносимой, и он не мог пошевелить ни единым мускулом. Уджин снова принял человеческий облик, его глаза расширились от страха, когда он увидел Чана, пригвождённого к скале. С огромной силой он схватил Чана за бёдра и осторожно поднял вампира со скалы, затем осторожно положил его на землю. Чан закричал от боли, глядя на Уджина ошеломлёнными глазами. Руки Уджина сильно дрожали. — Чан? С тобой всё будет в порядке, хорошо? — он задохнулся, пытаясь успокоить вампира. Чан попытался заговорить, но его голос пропал. — Кровь, тебе нужна кровь. И магия, о боже, тебе нужно и то, и другое, — разглагольствовал Уджин. Он поднёс запястье к зубам и разрезал его, торопя Чана выпить кровь. — Ребята, мне нужна магия! Мне нужно много-много магии, всё равно кто, потому что моей недостаточно, пожалуйста, — крикнул Уджин остальным. Сынмин тут же оказался рядом. — Я отдам ему свою, — сказал он, протягивая руку и сжимая окровавленную ладонь Чана. Он медленно позволил потокам электричества подняться вверх по руке Чана и добраться до его сердца. Чонин тоже бросился к нему, протягивая руку Чану и давая ему огонь и исцеляющую магию. Чан закрыл глаза, вынужденный пить кровь Уджина и впитывать магию остальных. Феликс уставился на Ёнмина, крайне разозлённый. Он бросился к мрачному жнецу, направляя на него тёмную магию. Минхо всё ещё забаррикадировал врата пустоты своей магией, мгновенно утомившись. В тот момент, когда Ёнмин атаковал Чана с большим количеством своей магии, Джисон также полетел в другом направлении, приземлившись на землю прямо рядом с Минхо. Хёнджин перестал сопротивляться, уставившись на ключ, лежащий на земле у его ног. Он бросил взгляд на Чана, Феликса, Ёнмина и Минхо, которые отчаянно боролись, потом снова на ключ. Поджав губы, он принял решение. Он наклонился и поднял ключ, заняв место Уна в качестве охранника. Эта часть оказалась легче, чем он думал. Самое трудное было то, что теперь он должен умереть. Он в последний раз взглянул на Сынмина и Чонина, а затем сделал что-то, что уже нельзя было исправить. Джисон понял, что он задумал, но было уже слишком поздно. Со сдавленным всхлипом он упал на колени рядом с Хёнджином, который в данный момент умирал на земле. Хёнджин попытался дать ему ключ, но его руки работали не так хорошо, как он хотел. — Твою мать, да что с тобой такое? Зачем тебе убивать себя?! — закричал Джисон, и слёзы навернулись ему на глаза. — У меня тут ключ для тебя, — прошептал Хёнджин. — Чонин! Чонин! — в панике воскликнул Джисон. Чонин поднял глаза со своего места рядом с Чаном, и его лицо мгновенно побледнело. Он резко побежал к Хёнджину, больно падая на колени. — Всё в порядке, Джинни, я не позволю тебе так легко умереть, — попытался успокоить его Чонин, откидывая назад его тёмные волосы. — Что ты делаешь?! Закрой ворота, Джисон, иначе жертва Хёнджина будет напрасной! — крикнул ему Минхо, выводя Джисона из шокового состояния. Минхо знал, что в данный момент Джисон ничего не может сделать для Хёнджина. Хан сглотнул, кивнул головой и покинул Хёнджина, забрав ключ с собой. Он встал рядом с Минхо и начал процесс.***
Чонин сходил с ума. Хёнджин не исцелялся. Это была не физическая рана. Он поменялся местами и пожертвовал жизнью ради пустоты. Это не то, что он может вылечить. Хёнджин должен был умереть, и Чонин ничего не мог с этим поделать. Он закусил губу, пытаясь сдержать слёзы. Хёнджин закрыл глаза, но прошептал, чтобы Чонин держал его руку до самого конца. — Я рад, что встретил тебя. Я рад, что ты стал нашим другом, а потом и чем-то большим, — сказал ему Хёнджин, пытаясь в свои последние минуты рассказать ему всё, что мог. — Я тоже, Хёнджин. Я люблю вас обоих. Я так сильно люблю вас. Хёнджин замурлыкал, возвращая то же самое чувство. Он был готов к смерти. Но Чонин не собирался сдаваться. Для этого он был слишком эгоистичен. Он наклонился и поцеловал Хёнджина в губы, задерживаясь на долгое время, пока изливал всю свою жизнь в этот единственный поцелуй. Если феникс умрёт, он возродится. Чонин с радостью отдаст свою жизнь Хёнджину, одно из скрытых секретов его магии феникса. Он может отдать жизнь другому, взамен своей. Хёнджин моргнул и открыл глаза, смерть больше не требовала его. Чонин упал вперёд на его грудь, и Хёнджин обнял его руками. — Что… — прошептал он, неуверенный в том, что только что произошло. Сынмин подбежал к нему, потому что Чан сказал, что сейчас он в порядке, хотя он всё ещё серьёзно ранен. Чонин улыбнулся Хёнджину, нежно обхватив его щеку. Красное кольцо, которое они все делили, красиво блестело на его пальце, холодный металл контрастировал с тёплой кожей Хёнджина. — Я не мог позволить тебе умереть. Не позволю этому случиться. Вы оба слишком дороги мне, — прошептал он невнятно. Сынмин крепко сжал его другую руку, не зная, что сказать. Чонин только что отдал свою жизнь за Хёнджина. Он сделал бы то же самое для любого из двух других, так как он мог обвинить Чонина в принятии этого решения? Тело Яна начало гореть по краям, багровые угольки поднимались к небу кусочек за кусочком. Сынмин и Хёнджин плакали, глядя, как он умирает и сгорает. — Всё в порядке. Это не прощание. Я перерожусь, и тогда мы снова сможем быть вместе, — с улыбкой пообещал Чонин. Губы Сынмина задрожали, и он поцеловал тыльную сторону руки Чонина. — Мы будем ждать тебя, ждать вечно, если понадобится, — пообещал он. Хёнджин плакал сильнее всех, зная, что это была его вина, что Чонин отказался от своей жизни феникса. Он наклонился и поцеловал Чонина в лоб, убедившись, что их феникс лежит у него на коленях. Чонин медленно исчезал, его пепел поднимался к небу красивым алым вихрем. Он светился алым, как заря, от которой он родился.***
Феликс быстро уставал, и задыхался от крика Чонина. Он постоянно преграждал Ёнмину путь к Джисону и Минхо к воротам. Они почти закончили запечатывать её, и Ёнмин начал паниковать. Уджин отошёл от Чана, повернулся и направился прямо к Уну. Не нуждаясь в нём, Ёнмин позволил оборотню растерзать его, не задумываясь. Подняв свою чёрную косу, он начал опускать её на Феликса в последней попытке убрать его с дороги. Феликс с ужасом смотрел на него, понимая, что не успеет вовремя увернуться от косы. Чанбин быстро приближался к их группе, только что закончив свой бой. Его глаза расширились от того, что он увидел перед собой. — Нет! — воскликнул Чанбин, тут же подбежав к Феликсу. Он прижал Ли к груди, а затем ахнул, когда лезвие косы насквозь пронзило его спину. Чанбин не совсем уверен, что случится с ним при таком ранении, он никогда раньше не имел дела с косой мрачного жнеца, но в тот момент он не заботился о себе. Точно так же, как Феликс защищал Чонина, когда Чанбин впервые решил, что хочет быть с магом, Чанбин делает то же самое для него. Несмотря на боль, он улыбнулся, тяжело дыша и убирая несколько прядей потных волос Феликса. Он был счастлив, что может быть полезен Феликсу в самое трудное для него время. Феликс ничего не сказал, его руки вцепились в рубашку Чанбина. Со продолжал смотреть Феликсу в глаза, лезвие косы всё ещё торчало из его спины, а рубашка пропитывалась кровью. Он попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Феликс продолжал смотреть на него горящим взглядом, отказываясь разорвать зрительный контакт. Чанбин сначала не заметил боли, пронзившей его тело, мучительной и изнуряющей. Чанбин сначала не обратил на это внимания… пока не стало поздно. Немного крови вытекло изо рта Феликса, окрасив его красивые губы в красный цвет. Глаза Чанбина расширились от ужаса, и он начал паниковать. Затем Чанбин посмотрел вниз, заметив косу, торчащую из его груди и вонзающуюся прямо в грудь Феликса. Когда Чанбин заслонил Феликса, Ли тоже был ранен, лезвие прошло прямо через спину Чанбина и вошло в грудь Феликса. Они оба упали на землю, когда Ёнмин безжалостно вытащил из них лезвие. Чанбин старался не упасть на Феликса, используя то немногое, что у него оставалось, чтобы удержаться над ним. Они оба истекали кровью, и Феликс тусклым взглядом посмотрел на Чанбина. Со заплакал, потирая ладонью щеку Феликса, пытаясь заставить мага продолжать смотреть на него. — Мы всё исправим. Мы приведём тебя в порядок, Ликс, хорошо? Останься со мной, ладно? Мне всё равно, что со мной будет, просто не двигайся, ладно? — хрипел он, страх струился по венам и удерживал его в сознании. Чанбин едва уловил гневный вой Уджина. Он едва заметил, когда Чан смог слегка пошевелиться, сжимая запястье Ёнмина, лишая его магии, в то время как Уджин разорвал его на куски. Он едва заметил, что Ёнмин не стал особенно сопротивляться, понимая, что ворота теперь навсегда запечатаны благодаря Джисону и Минхо. Губы Феликса зашевелились, едва слышно пробормотав что-то, чего Чанбин не расслышал. — Схвати меня и сожри моё сердце, — продолжал он шептать. — Привяжи меня к себе, чтобы я видел только красное. Внезапно стала видна его цепь, а ошейник засветился синим светом. — Ликс? Не говори, это только ухудшит ситуацию, — попытался успокоить его Чанбин. В ушах у него звенело, а кровь продолжала сочиться из обеих ран. Феликс не слушал, просто сощурившись глядя на Чанбина с мягкой улыбкой на губах, когда бормотал себе под нос. Внезапно Чанбин чувствует, как кто-то дёргает его за цепь. Он наклоняется ещё ближе к Феликсу, его глаза расширяются от ужаса. Глаза Феликса приобрели тусклый голубой блеск. Он творил магию. Чанбин наклонил голову ближе к губам Феликса, пытаясь понять, что тот говорит. Это было заклинание. Всё тело Чанбина похолодело, как только он понял, что Феликс делает. — НЕТ! НЕТ, НЕ НАДО! — закричал он, наблюдая, как цепь, соединявшая его с Феликсом, начала медленно гореть и рассыпаться в прах с его конца до конца цепи Чанбина. Феликс каким-то образом разрушал связь между ними. Нерушимая связь, которая должна была связать их на всю вечность. Чанбин отчаянно тряс Феликса, умоляя его остановить заклинание. Он начал всхлипывать, слёзы катились по лицу. Он чувствовал, как его сердце сжимается под напором паники. — Пожалуйста, Феликс, не разрывай связь. Мне всё равно, что со мной будет, мне всё равно, где я окажусь. Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой до конца. Пожалуйста, — умолял он снова и снова, и его слёзы падали на лицо Феликса. Он наблюдал, как пепел от их цепей начал медленно подниматься в воздух. — Нет! — он протянул руку, пытаясь поймать пепел ладонью, стараясь удержать его поближе к себе. — Нет, нет, пожалуйста, нет, — он посмотрел на Феликса со слезами на глазах. — Стой! — он закричал на Феликса, который всё бормотал заклинание себе под нос, хотя его дыхание становилось прерывистым, так как он медленно истекал кровью. Но Феликс не останавливался, и Чанбин почувствовал, как разрываются узы. Ему казалось, что его душа раскалывается пополам. Он сделал единственное, что мог в своём охваченном паникой состоянии. Он прижался губами к губам Феликса, не давая магу пробормотать остаток заклинания. Но это было бесполезно. Потому что Феликс — не обычный маг. Ему не нужно произносить заклинания. Ему не нужны движения рук. Ему не нужны магические круги. Он просто желает, и магия совершается. Поэтому, несмотря на отчаянный поцелуй Чанбина, пытавшегося остановить его, заклинание продолжалось до тех пор, пока не было закончено. Чанбин разорвал их губы, его громкие рыдания эхом разнеслись по всей округе. Он поднял дрожащие пальцы, чтобы убрать часть волос Феликса. — Нет, — прошептал он, когда его ошейник разлетелся вдребезги и превратился в пепел, взмыв в воздух и исчезнув. — Я люблю тебя, — прошептал Феликс, его глаза светились голубым. — Ты свободен. Найди себе мага получше, ладно? Живи дальше, ради меня. — Мне не нужен никакой другой маг! Я хочу только тебя! Мне нужен только ты! — воскликнул Чанбин. Он схватил Феликса за рубашку, пытаясь остановить кровотечение, и заикаясь, всхлипывая, бормотал, — я хочу умереть вместе с тобой! Я просто хочу… быть… с тобой. Феликс сделал резкий и болезненный вдох, а затем его голубые глаза снова потускнели до шоколадно-коричневого цвета, и жизнь, оставшаяся в них, исчезла. Он ушёл. Правда ушёл. Чанбин перестал дышать, застыл на месте, глядя в глаза Феликса и наблюдая, как они гаснут. Он молчал, пока, наконец, самое душераздирающее рыдание не слетело с его губ. Он склонился к груди Феликса, всхлипывая от боли. Кровь Феликса запачкала его руки, и он не мог дышать между рыданиями. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — повторял он шёпотом.***
Чан мгновенно оказался рядом с ним, прикончив Ёнмина. Он всё ещё был ранен, но в данный момент это не имело значения. Он недоверчиво уставился на Феликса. Феликс только что разорвал их связь, хотя предполагалось, что она нерушима. Но не это его пугало. Его пугала причина, по которой Феликс так поступил. Маг знал, что если бы что-то случилось с предметом, что связывал его с Чанбином, то он умер бы и утащил Чанбина с собой в подземный мир. Или Чанбин впал бы в бешенство и уничтожил всё на своём пути. Чан положил дрожащую руку на плечо Чанбина, пытаясь заставить демона обернуться. Его взгляд метнулся к серёжке-ловцу снов Феликса, вставленной в его ухо и аккуратно лежащей на земле. Обычно приносимый в жертву предмет представлял большую ценность. Безделушка, браслет, серьга. Этот предмет позволял их душам смешаться вместе. Когда предмет сломался, Феликс силой оторвал Чанбина от себя, чтобы демон мог найти другого мага и снова бродить по земле. — Что это был за предмет, Чанбин? Когда Чанбин не ответил, Чан закричал: — Что это был за предмет, Чанбин?! Что связывало его с тобой?! — он схватил Со за руки, вытряхивая его из оцепенения. Щёки Чанбина были заплаканы, а в глазах не было того смеха, который они обычно сдерживали. — Его серёжка-ловец снов не была сломана, Чанбин! От чего он отказался ради тебя?! Чан в панике переводил взгляд с мёртвого тела Феликса на Чанбина. Всё это время Чан думал, что это серьга. Он думал, что понял это, учитывая, как глубоко Феликс дорожил ею. Очевидно, это было не так. — Его сердце, — прошептал Чанбин. Его голос был тихим, полным боли, но Чан всё же услышал его. Бан втянул воздух, его уши не верили тому, что только что сказал демон. Чанбин продолжил: — Он буквально отдал мне своё сердце. Предметом, который навсегда связывал меня с ним, было его сердце. — Он отказался от него? — прошептал Уджин сдавленным голосом, на глазах у него выступили слёзы. Чанбин кивнул, чувствуя себя разбитым изнутри. Он был сломлен, разбит, после того как Феликс разорвал их души на части. Чанбин снова зарыдал, закрыв лицо руками. Он начал медленно исчезать обратно в царство демонов, больше не в силах оставаться из-за нехватки магической энергии. — Этот идиот, — сказал Уджин, вытирая слёзы с глаз. Слёзы стекали по носу Чанбина, снова падая на безжизненное лицо Феликса. С рыданиями, всё ещё сотрясавшими его грудь, он поднял дрожащие пальцы, чтобы коснуться щеки, и бесконечно шептать «я люблю тебя» снова и снова, но было уже слишком поздно. Он наклонился, поцеловал мягкую кожу на лбу Феликса, затем обе его щеки и, наконец, в последний раз коснулся губами его лица. Тепло уже почти исчезло, и ещё один всхлип вырвался из груди Чанбина. — Я найду тебя, несмотря ни на что, — поклялся Чанбин безжизненному магу. — Я уже однажды нашёл тебя и смогу сделать это снова, сколько бы мне ни пришлось блуждать. Я найду тебя в любой жизни. Чанбин, наконец, полностью исчез обратно в царство демонов, больше не в состоянии оставаться из-за отсутствия магии, ведь Феликс ушёл, а его собственная энергия была израсходована на исцеление раны от мрачного жнеца.***
Джисон оглядел своих друзей, свою семью. Он был опустошён. Сынмин и Хёнджин плакали над тем местом, где когда-то был Чонин, прежде чем его пепел сгорел до небес. Феликс лежал на спине, под ним лужицей текла кровь из-под косы мрачного жнеца. Чанбин плакал, стоя на коленях перед Феликсом, пока медленно исчезал обратно в царство демонов. Минхо стоял рядом с Джисоном, на его лице был написан шок, и он выглядел совершенно не в себе. Чана держал Уджин, один его глаз был закрыт и кровоточил, так же, как и кровь, капающая из его бока. Джисон поднялся на дрожащих ногах. — Этого не должно было случиться. Я отказываюсь верить, что это было написано в складках времени. Минхо растерянно посмотрел на него. — Джисон? Джисон быстро взглянул на Минхо. — Я могу это исправить. Но я не смогу сделать это в одиночку. — Что? — спросил Минхо. Джисон схватил Минхо за руки, глядя на него отчаянно и с лёгким диким выражением в глазах. — Какого уровня мрачным жнецом был ты, Минхо? Минхо поджал губы, не отвечая ему сразу. — Блять, Минхо! Я знаю, что ты не был простым жнецом низкого уровня, которому просто наскучила его жизнь. Ты был чем-то большим! Я чувствую это в бесконечной энергии, которая всё ещё течёт по твоим венам. — А что? Какая разница, на каком уровне я был? — спросил Минхо с растерянным видом. Джисон начал паниковать. Если он не будет действовать быстро, то может упустить свой шанс. — Я могу всё исправить, Минхо. Но только с твоей помощью. Глаза Минхо расширились. — Как, чёрт возьми, ты можешь всё это исправить? Джисон крепче сжал руки Минхо, приблизив своё лицо к лицу Ли: — Обещай мне, Минхо. Обещай мне, что ты поможешь мне исправить это. Минхо сглотнул, но без колебаний кивнул. — Да, хорошо. Я обещаю. Но что я могу сделать? Теперь я бессилен. Просто обычный человек, у которого осталось немного магии в венах. — Я собираюсь повернуть время вспять. Минхо на мгновение перестал дышать, похолодев до костей. — Что ты собираешься сделать? Джисон поднёс руки к лицу Минхо. — Я собираюсь повернуть время вспять. Это продлится всего несколько минут, но этого будет достаточно, чтобы Феликс не умер. И здесь мне нужна именно твоя помощь. — Но почему? Почему именно я? — Потому что время работает не так, как нам хотелось бы. Я могу повернуть время вспять, но в сущности его душа всё ещё блуждает между мирами. Духи не подвержены влиянию времени, они могут легко пересекать измерения. Мне нужно, чтобы ты вернул душу Феликса к определённому моменту времени по моему выбору. Минхо закусил губу, его глаза метнулись к остальным. — А как насчёт Чонина и Чана? Для них обращение времени вспять не сработает? Джисон покачал головой. — Постараюсь быстро объяснить. Я могу выбирать, какие моменты времени я хочу обратить вспять. Если я переверну всё, каждую маленькую секунду, которая произошла, временная шкала начнёт распутываться и открываться, что приведёт к радикальным последствиям. Но если я сделаю только маленькое изменение, всего лишь крошечный излом на временной шкале, он вообще не причинит никакого вреда. Время будет продолжать течь вперёд без каких-либо проблем. Все, кто пострадал, просто будут думать, что у них дежавю. Я не могу помочь Чану и Чонину. Чан в конце концов излечится от своей серьёзной раны, а Чонин — феникс. Когда-нибудь в будущем он возродится. Его душа не покинула это измерение. Но Феликс… Феликс будет потерян навсегда. Его заберёт другой мрачный жнец, и его душа перевоплотится где-нибудь в другом месте. Мы полностью потеряем Феликса. Вот почему мне нужна твоя помощь, прежде чем это произойдёт. — Джисон… о чём ты меня просишь… Джисон медленно провёл ладонями по лицу Минхо от макушки до нижней челюсти, улыбаясь со слезами в уголках глаз. — У меня просто есть предчувствие, что ты без проблем можешь сделать то, о чём я прошу. Мы же семья, да? — он нежно держал щеку Минхо, заставляя его поднять руку, чтобы прикоснуться ею к щеке Джисона. — Мне нужно, чтобы ты вытащил свою косу и вернул его нам. Пожалуйста. Джисон знает, что Минхо обладает властью выбирать, кому жить, а кому умереть. Если бы у Феликса было неповреждённое тело, к которому он мог бы вернуться, тогда Минхо мог бы легко призвать его душу и спасти Феликса. Минхо никогда не мог отказать Джисону. Если Джисон действительно мог повернуть время вспять, чтобы вернуть душу Феликса в его невредимое тело, то он сделает это без раздумий. Кроме того, он не может поверить, что признаёт это, но он наконец нашёл то, что искал все эти годы. Он нашёл свой дом. Не в его коттедже, не из-за того, что он был смертным, а из-за людей прямо здесь, перед ним. После встречи с Джисоном. Он вдруг перестал чувствовать себя таким одиноким. Минхо кивнул, и глаза Джисона стали яркими и счастливыми. Он крепко схватил Минхо за плечи. — Ладно, я собираюсь повернуть время вспять. Как только я это сделаю, что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, ты должен вернуть Феликса. Ты должен это исправить. Не медли ни секунды. Обещаешь? Минхо снова кивнул, и Джисон пристально посмотрел ему в глаза, пока не убедился, что Минхо правильно выслушал его. — Да, я понял, — заверил его Минхо. Джисон отошёл от Минхо. Прежде чем начать, он ещё раз огляделся. Его семья была убита горем. То, что он собирается сделать, расстроит их всех, и он слегка усмехнулся, представив себе, как Чан отчитывает его о том, какой он безрассудный. Но он также знает, что каждый из них сделал бы то же самое, если бы был на его месте. Он заметил бурю, которую Сынмин и Хёнджин вызвали. Дождь продолжал поливать их всех, и дул резкий ветер. Цветы, окружавшие их, еле как оставались целыми. Джисон недолго наблюдал за ними, улыбаясь лепесткам, сорванным с цветка ветром и дождём. Это напомнило ему о постоянном цикле во времени. Вещи рождаются только для того, чтобы умереть, а затем снова возродиться. Наконец он снова посмотрел на Минхо, который смотрел на него, и его собственные слёзы высохли на лице. Джисон откашлялся и вспомнил день, когда они впервые встретились. Вытащив часы, он протянул их Минхо, уговаривая старшего взять их. — А это ещё зачем? — спросил Минхо. — Возьми эти часы. Пока они продолжают тикать, это будет доказательством того, что ты жив. Это напоминание о том, что ты должен продолжать жить, для меня. Минхо взглянул на часы, не зная, что сказать, и его сердце наполнилось страхом от неясных слов Джисона. Однако он не стал спорить, схватив часы и надёжно спрятав их в карман. — Я уже говорил тебе это однажды, жнец, не так ли? Мы снова будем вместе, но не раньше, чем увянут камелии. Минхо выглядел смущённым, заметив красные лепестки цветов, разбросанные вокруг них по траве и камням. Те, что смогли выжить во внешнем слое леса, начали умирать, но не увядать. Говорят, что, когда цветок камелии умирает, лепестки и листья падают вместе, один не может жить без другого. Они всегда были парой, ведь листья обещали защищать цветок до самого конца. Минхо продолжал пристально смотреть на Джисона, ожидая, когда тот скажет ему, когда именно. Глаза Джисона стали нежно-жёлтыми, цвета песка. Он начал напевать знакомую мелодию, отдалённый звук тикающих часов эхом отдавался в сознании каждого. Как только Чан услышал это, его глаза расширились от страха. — Нет! Минхо, останови его! Не дай ему повернуть время вспять! Но было уже слишком поздно. Всё, что происходило вокруг Минхо, постепенно начало замедляться и разворачиваться, возвращаясь к тому, что было несколько минут назад. Его друзья застыли на месте, только некоторые детали расплывались, когда они начали возвращаться вспять. Магия Джисона подействовала на всех, кроме Минхо. Дойдя до того места, где Феликс был заколот и убит, Джисон внезапно остановился и позвал Минхо. — Сейчас! Ты должен сделать это сейчас, Минхо! Минхо резко вышел из оцепенения, и тут же холодная темнота заполнила всё вокруг. Серебристый туман окутал землю, и его глаза стали ярче, приобретя тот же цвет. Он схватил магию, которая так долго глубоко и отчаянно хотела быть свободной, и потянул. В его ожидающей руке появилась коса. Но это была не обычная коса. Она была огромная, выше самого Минхо, её клинок изгибался вокруг макушки Минхо. Она была украшена лунными камнями, серебром и кроваво-красными драгоценными камнями, найденными в самой пустоте, и они выстроились вдоль и поперёк посоха. Это было прекрасное серебро, опасно поблёскивающее в свете времени Джисона. Она казалась очень тяжёлой, и так оно и было, но не для Минхо. Только он мог владеть ей. Ведь она была изготовлена вручную самим Богом смерти Мин Юнги. Никто, кроме Минхо, не мог ей воспользоваться. Джисон с минуту любовался им, ошеломлённый его неземной красотой. Он и раньше видел мрачных жнецов, но не таких. Глаза Минхо были цвета лунного света, его серебряная коса выглядела опасно и в то же время красиво. Время не влияло на Минхо. Джисон буквально видел, как вечная энергия возвращается к нему. Волосы больше не пепельно-каштановые, вместо этого меняются на свой первоначальный серебристо-светлый цвет. Минхо воткнул косу в землю и наконец взглянул на Джисона. Теперь Джисон знает, что именно так выглядит настоящий мрачный жнец. Единственный, избранный Богом смерти, чтобы однажды занять его место. Джисон наконец отпустил время, которое он держал, позволив ему вернуться и течь вперёд во второй раз за этот день. У него есть не больше минуты, прежде чем последствия того, что он сделал, повлияют на него. Он с благоговейным трепетом наблюдал, как Минхо поднял косу, а затем метко опустил её. Она качнулась только наполовину, ровно на 180 градусов. Потому что если коса Минхо образует полный круг, то это конец света. Только избранные Богом смерти могли обладать такой силой. Рядом с Джисоном распахнулась вуаль. Его время подходило к концу. Чан моргнул, чувствуя себя так, словно только что столкнулся с дежавю. Он огляделся вокруг, его магическое зрение видело повсюду эффекты магии Джисона и Минхо. Сначала он был в замешательстве, наблюдая, как Минхо взмахивает косой, призывая души обратно. Чан посмотрел на Джисона, вуаль во времени рядом с ним требовала назад то, что было её. Его глаза расширились в панике, когда он догадался, что произошло. Он уже видел такое однажды, очень давно. — Нет! Джисон! При звуке крика Чана яркие глаза Минхо метнулись к Владеющему временем. Но он пообещал Джисону, что сделает то, что нужно, несмотря ни на что. Феликс лежал на земле, на его теле больше не было ран или крови. Он глубоко вздохнул, когда его душа вернулась в тело. Минхо закончил, возвращая косу на место, пока она ему снова не понадобится. Печать на его косе была навсегда сломана, и он снова стал мрачным жнецом. — Минхо! Хватай его! Пока ещё не поздно! — в панике закричал Чан. Минхо растерянно посмотрел на Чана, потом снова на Джисона. Тот светился жёлтым светом, его тело то появлялось, то исчезало. Бой часов стал громче, снова отдаваясь эхом вокруг них. Это был настойчивый писк, резкий для их ушей. Джисон поднял голову, встретился взглядом с Минхо и грустно улыбнулся. Желудок Минхо сжался от этого взгляда. Он уже давно не видел этого взгляда, с тех пор как они впервые встретились. — Время вышло, — сказал он. А потом он бесследно исчез за завесой. — Что? — Минхо посмотрел на Чана, потрясение заставило его застыть на месте. Чан заплакал, закрыв лицо руками. — Что только что произошло? — тихо спросил его Минхо. Чан всхлипнул. — Есть одна вещь, которую Владеющий временем никогда не должен делать. Они поклялись никогда этого не делать. Высший закон, который они никогда не должны нарушать… поворачивать время вспять. — Что? — хрипло пробормотал Минхо. — Поворачивать время вспять опасно. Время всегда должно течь, двигаться вперёд. Если они нарушат это правило и остановят постоянный поток времени, то будут навсегда изгнаны в пустоту. Они лишаются своих сил, и их существование стирается из временной шкалы. Мы все постепенно забудем его, пока не проживём свою жизнь без него. Минхо быстро заморгал, паника начала овладевать его сердцем. Он неуверенно шагнул к Чану. — Как нам его вернуть?! — закричал он. Чан заплакал ещё сильнее. — Я же сказал, что мы не можем! Не знаю! Я не владею временем, я не могу войти в пустоту! — Должен же быть способ вернуть его! Способ найти его! — у Минхо тряслись руки, эмоции переполняли его. Он продолжал смахивать слёзы с ресниц, глядя на Чана с отчаянием на лице. — Как мы можем найти человека, если он никогда не существовал?! Его слова прозвучали для Минхо как пощёчина. Минхо рухнул на землю, не зная, что делать, не зная, куда идти дальше. Дождь и ветер от горя Сынмина и Хёнджина продолжали обрушиваться на них. Двое ёкаев были свидетелями того, что произошло, и они оба плакали ещё сильнее. Из-за Джисона, из-за Чанбина, из-за Чонина. За то, что у них было, и за то, что они потеряли. Остекленевшим взглядом Минхо наблюдал, как красные цветы и зелёные листья, защищавшие его, медленно отделились друг от друга и вместе упали на землю. — Мы снова будем вместе, но не раньше, чем увянут камелии.
