Until the Camellias Wither

В глубине моего сердца я чувствую неугасимый свет, Моя мечта — остаться с тобой.

***

      — Феликс, ты не можешь и дальше пропускать обеды, — тихо пробормотал ему Уджин сквозь решётку тюремной камеры. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он был схвачен, и Феликс едва ли сказал несколько слов Уджину. Сердце Уджина разрывалось при виде того, как некогда счастливый и улыбающийся мальчик превратился в пустую оболочку самого себя.       Уджину удалось смягчить наказание Феликса, но это было нелегко. Поскольку безумие медленно овладевало умами Старейшин в течение многих лет, они стали резкими и неразумными. Ладно… так было всегда, но теперь больше из-за пустоты.       Уджин вынужден был врать сквозь зубы, придумывая какую-нибудь идиотскую отговорку насчёт того, что его захватил в заложники вампирский клан и бла-бла-бла. Он также должен был быть осторожен со своими маленькими шрамами на шее. Два крошечных прокола, которые заживали, превращаясь в маленькие белые шрамы, были видны, если знать, куда смотреть. Он не думает, что Старейшины купились на эту ложь, но пока оставили её. Огромное количество волков было уничтожено после последнего набега демонов, и они нуждались в каждом, кого они могли получить, чтобы защитить академию, пока они восстанавливали свою империю здесь, в северном регионе.       Уджин не помнит, как безумие из пустоты покинуло эту область, и всё туманно каждый раз, когда он пытается вспомнить события тех дней… но сейчас это не имеет значения. Сейчас он должен присматривать за Феликсом и следить, чтобы тот не превратился в ничто.       Вместо того, чтобы быть похороненным под землёй без какого-либо контакта с другими людьми или даже проблеска внешнего мира, Уджин сумел смягчить наказание и вместо этого запер его в одной из многочисленных тюремных камер в Академии. Феликс сможет смотреть на улицу через своё окно высоко в стене, а Уджин сможет навещать его и проверять при каждом удобном случае.       Волк нахмурился, увидев тяжёлые металлические наручники на Феликсе. Они были на его запястьях, лодыжках, шее, талии. Все они мешали Феликсу снова использовать свою магию. Было душераздирающе видеть, что Феликс не может использовать свою магию. Раньше он был таким сильным, таким энергичным. Ничто не могло встать у него на пути. Он становился всё более уверенным в контролировании её, и он был жизненно важным членом семьи Чана.       В их семье был ещё один жизненно важный член… но Уджин никак не мог понять кто именно.       Волк крепко сжал кулаки, его голова и сердце болели. Он не глуп. Он знает, что случилось что-то печальное. Он знает, что не может вспомнить из-за того, что у него почти нет магии.       Вздохнув, Уджин оставил поднос с едой, который принёс Феликсу, на земле рядом с тюремной камерой. Похоже, Феликс пропустил сегодня ещё один приём пищи. Честно говоря, Уджину повезёт, если он заставит Феликса есть хотя бы раз в день. Как-то раз он не ел дней пять, а потом ел только потому, что Уджин заставлял его.       Оборотень повернулся и быстро, бесшумно покинул подземелье. Сегодня у него есть ещё одно задание. Прошёл месяц с тех пор, как он видел Чана, и ему нужно улизнуть из замка, прежде чем его поймают.       Как хищник в ночи, Уджин растворился в лесу без единого звука.

***

      Он сломал ветку в лесу, хрустнув ею под сапогом и предупредив вампира и его любимую волчицу, что он здесь.       Берри уже привыкла к его присутствию и тихо спустилась с крыльца, чтобы встретить Уджина в лесу. Он протянул руку и нежно погладил её мех, улыбаясь.       — Как он? — пробормотал он волчице, зная, что она поймёт его. Она заскулила в ответ, и это заставило Уджина слегка запаниковать.       Как и у Феликса, у Чана дела идут не очень хорошо.       В мгновение ока Уджин оказался у двери и направился к Чану. Уджин остановился в дверях спальни Чана и нахмурился, увидев, что тот всё ещё сидит на краю кровати и смотрит в окно. Это было то же самое место, где Уджин оставил его месяц назад. Он не сдвинулся ни на дюйм.       Как и Феликс, он был теперь пустой оболочкой самого себя. Еле живой.       Он осторожно подошёл к Чану, присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. Он наклонился вперёд, убирая с глаз растрёпанные светлые кудри Чана. Сейчас они были совершенно фиолетовыми и выглядели такими тусклыми и мёртвыми. Уджин проглотил комок в горле, заставляя свои эмоции оставаться под контролем.       — Тебе нужно поесть, Чанни. Прошёл уже месяц, — тихо пробормотал он своему вампиру. Он нежно погладил Чана по щеке, пытаясь вернуть его к себе. Стоя в дверях, Берри снова заскулила, царапая лапой половицы. Она присматривала за ним, когда Уджин не мог.       Уджин знает, что в соседней комнате Минхо лежит на кровати с красивым кинжалом, воткнутым ему в сердце. Он был заморожен так много месяцев, с тех пор как Феликс наложил заклинание на его тело в тот роковой день.       Стараясь не думать о Минхо, Уджин снова обратил своё внимание на Чана. Он схватил себя за запястье и укусил острыми волчьими клыками. Затем поднёс кровоточащее запястье к губам Чана, пытаясь уговорить его поесть. Он полагался на более сильные вампирские инстинкты Чана, которые выведут его из ступора и, наконец, возьмут то, что ему нужно.       Это сработало, как всегда, и Чан наклонился, машинально сжимая запястье Уджина и кусая его. Он не был изящным или элегантным, но Уджин не жаловался. Он был благодарен за эту маленькую боль, ведь это была уверенность, что Чан будет жить в течение следующего месяца.       Через несколько минут Чан наконец оторвал зубы от запястья Уджина и облизал губы. Он судорожно выдохнул, тяжело дыша. Уджин внутренне вздохнул с облегчением, заметив, что глаза Чана медленно фокусируются. Возможно, Уджин и способен позаботиться о физическом теле Чана, но он всегда беспокоился о его разуме.       — Привет, — мягко улыбнулся Уджин Чану, откидывая назад волосы. Чан забыл залечить свои следы от укуса на запястье, но Уджин не возражал. Они всё равно заживут через несколько минут.       — Привет, — прошептал Чан. Он не улыбнулся в ответ, но потёрся щекой о тёплую ладонь Уджина.       — Тебе нужно встать и пошевелиться. Ты не можешь жить так вечно. Нам пора жить дальше, — попытался мягко пожурить его Уджин. Чан всегда ценил честность. Нянчиться с ним, как с ребёнком, было бы оскорблением.       Чан нахмурился, ему не понравилось, как это прозвучало.       — Как давно это было? — спросил Чан. Он всегда задавал Уджину этот вопрос каждый раз, когда тот приходил. Вампир полностью потерял счёт времени, проводя свои дни в основном в рассеянности и дезориентации.       — Всего? Около девяти месяцев со дня смерти Минхо, — хрипло прошептал Уджин. Он ненавидит отвечать на этот вопрос, он знает, что это сделает с Чаном через несколько минут. Но он отказывается лгать Чану.       Чан на мгновение закрыл глаза, а затем медленно открыл их.       — А Феликс? Как у него дела?       Уджин поджал губы, зная, что Чану это не понравится.       — Он… не очень хорошо справляется. Мне всё лучше удаётся заставлять его есть, но кроме этого? Он исчезает, Чанни. Я начинаю волноваться.       Чан снова нахмурился.       — Я всё чаще забываю, — прошептал Чан. — Вспоминать становится всё труднее и труднее. Неужели я и Минхо тоже забуду? Поскольку они так тесно переплетены, — пробормотал Чан, больше не слыша Уджина.       — Забываешь что? — спросил его Уджин. Он всегда спрашивает его, и Чан всегда отвечает ему. Но по какой-то причине Уджин не может вспомнить, что именно говорил Чан.       Чан перестал бормотать, глубоко вздохнул, и его взгляд снова стал отсутствующим. Уджин снова терял его. Затем Чан испугал Уджина, внезапно расплакавшись. По-настоящему. Сильно. Он закрыл лицо руками и зарыдал.       — Я не помню! — крикнул он волку. — Я не помню, что я забыл!       Уджин немедленно подхватил Чана на руки, оттащил его от края кровати и поставил на пол. Чан, сломленный, уткнулся лицом в грудь Уджина.       Уджин пытался успокоить его, пытался собрать осколки и сложить их вместе, как только мог. Его глаза тоже немного слезились. Он ненавидит чувствовать себя таким беспомощным. Он ненавидит видеть Чана в таком состоянии. Он ненавидит видеть Феликса в таком состоянии. Он ненавидит видеть Минхо буквально мёртвым и безжизненным в соседней комнате. Он ненавидит то, что понятия не имеет, где находятся Сынмин и Хёнджин. Черт возьми, Чонин не вернется ещё бог знает сколько времени.       Всё должно было быть совсем не так. Это не то, как они должны были прожить свою жизнь.       Уджин был человеком действия. Он всегда был на ногах, брал на себя ответственность и выполнял эти дела. Его волк был неугомонен, ходил взад и вперёд и скулил от горя их пары, призывая Уджина что-нибудь сделать.       Вот что решил Уджин.       Он отстранил Чана от себя, вытирая слёзы с лица и придавая решительный вид.       — Я больше не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как всё падает в тартарары. Пришло время нам поднять свои задницы и взять ситуацию в свои руки, — прорычал Уджин. Чан всё ещё шмыгал носом, но уже прислушивался.       — Я не могу помочь с Сынмином, Хёнджином и Чонином, или даже с Минхо, если уж на то пошло, но мы точно можем вернуть Феликса и Чанбина к нам. Это по крайней мере один шаг вперёд, верно?       Чан моргнул, его слёзы всё ещё цеплялись за ресницы, пока Уджин говорил.       — Как? — тихо спросил он надтреснутым голосом.       Уджин сделал глубокий вдох, а затем выдохнул.       — Я собираюсь вытащить Феликса из тюрьмы. Если он и дальше будет так жить, я боюсь того, что с ним может случиться. Как отреагирует Чанбин, когда вернётся и увидит Феликса в таком виде? Или ещё хуже?       Чан молчал, но потом на его губах появилась лёгкая улыбка. Это была самая красивая вещь, которую Уджин когда-либо видел.       — Он выбьет дерьмо из всех нас за то, что мы позволили Феликсу стать таким… — Чан слегка фыркнул, чувствуя себя немного лучше с тех пор, как он поел и что Уджин вернулся к нему. Он снова почувствовал надежду, чего не чувствовал уже очень давно.       — Да… — Уджин вздрогнул от этой мысли. — Послушай, Феликс — самый могущественный маг в этом королевстве. Если кто-то и может вернуть Чанбина, так это он, верно?       Чан кивнул.       — Окей… Обещаю, что буду осторожен. Я не могу больше сидеть сложа руки и позволять Феликсу сидеть взаперти. Завтра утром я первым делом вытащу его оттуда. Я хочу, чтобы ты был готов к отъезду. Мы не можем оставаться здесь, когда Старейшины узнают, что я сделал.       Чан взял себя в руки и сел немного прямее.       — Хорошо, хорошо. Шаг за шагом. Сначала давай уедем куда-нибудь подальше. Нам придётся взять с собой Минхо, но мы можем просто заставить Чанбина понести его, так как он заставил Феликса и остальных пройти через столько дерьма, исчезнув.       — Вот это дух! — засмеялся Уджин, уткнувшись щекой в шею Чана, отчего тот тихонько захихикал.       Уджин переплёл свои пальцы с пальцами Чана, наклонился и нежно поцеловал его в губы.       — Давай вернём всех, сколько бы времени это ни заняло. И тогда мы все сможем отправиться туда, где никогда не были. Как звучит?       — Звучит заманчиво, — согласился Чан, целуя его в ответ. — Я устал от этого мира.

***

      — Феликс, пора тебе оторвать свою задницу и придумать, как вернуть Чанбина, — прорычал Уджин магу, пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции. Феликс метнул холодные и мёртвые карие глаза на Уджина, а затем перевёл их обратно к окну.       Уджин закатил глаза. Было раннее утро, когда ещё никто не встал. Он пробрался в подземелье и обнаружил, что Феликс уже проснулся. Облака снаружи были тёмными, как будто в любую минуту мог начаться дождь.       Он сломал металлические прутья, которые всегда мешали ему приблизиться к магу. Металл был сделан, чтобы блокировать магию от проникновения и выхода, но не от очень злого оборотня, использующего грубую силу. Никто не посмеет освободить пленника. Никто не посмеет предать Старейшин.       Ну, никто, кроме Уджина.       Окей, может быть, Хонджун, Уён и Чонхо тоже.       О да, и другие парни, о которых Уджин слышал мельком.       Ладно, вы поняли. Никто, кроме них всех.       Академия находится в таком беспорядке, что охрана и другие щиты, которые обычно были бы на месте, были уничтожены.       Уджин быстро огляделся, зная, что у него не так уж много времени. Затем он ворвался в камеру Феликса, схватил его за руки и легко перекинул через плечо.       — Пошли, мы убираемся отсюда к чёртовой матери.       Он вздохнул с облегчением, когда на улице пошёл тёплый дождь. Это скроет их запах, так что другой оборотень не сможет легко найти их.       К сожалению, это не скрывает их от других магов.       Уджин едва успел войти в лес, как услышал, что кто-то приближается к нему сзади. Со стороны Академии.       Он остановился как вкопанный и поставил Феликса на ноги, наблюдая усталым взглядом, чтобы убедиться, что маг достаточно стабилен, чтобы спокойно стоять. Затем он перевёл свои узкие волчьи глаза на вновь прибывших. Рычание вырвалось из его груди на того, кто, как он понял, заметил их.       Ёнджэ, маг, который когда-то доставлял Феликсу много хлопот. И, конечно же, его человеческий охранник, Дэхви. Нехорошо. Если они побежали за ними, то скоро за ними последуют и другие. Уджин стоял неподвижно, внимательно наблюдая за ними. Один неверный шаг — и они мертвы.       Ну, на самом деле они будут мертвы в любом случае, но всё зависит от того, как быстро они этого хотели.       — Мы знали, что Феликс рано или поздно попытается выкинуть что-нибудь смешное, просто не ожидали, что охотник номер один будет ему помогать, — усмехнулся Ёнджэ. Честно говоря, в его манерах не было и намёка на страх. Неужели они думают, что превосходят Уджина и Феликса? С тех пор как был совершён налёт демонов, Ёнджэ и Дэхви вернулись героями, настаивая на том, что именно они покарали сердца врагов и избавились от предателей. Имя Чонина было опозорено по всей академии, а Феликс считался предателем.       Уджин хотел уткнуть их лицом в землю, когда вернулся с Феликсом, но сдержался. Он должен был прикинуться дурачком, он должен был прикинуться жертвой, чтобы все поверили, что всё это время его удерживали против его воли. Поэтому он стиснул зубы и закрыл рот, продолжая следить за Феликсом и следить за тем, чтобы никто из нежелательных гостей не посетил его тюремную камеру, когда охранники закрывали на это глаза.       — Я же говорил, что Феликсу нельзя доверять. После связи с демоном он теперь навсегда считается предателем и никогда не будет допущен обратно в Академию, — добавил Дэхви. Уджин зарычал на маленького паршивца. — Жаль, что я не смог убить и его. После того, что он сделал с Чонином, Феликс должен гнить в тюрьме до конца своей жалкой бессмертной жизни, — продолжил Дэхви.       Окей, теперь Уджин —то сорвался.       — Ты убил Чонина, оставил его умирать и быть съеденным созданиями ночи. Разве это почётно? Как это могло быть делом рук героя? — прошипел Уджин. Он не осмеливался рассказать маленькому сопляку, что на самом деле случилось с Чонином. Он не стал бы так предавать членов своей семьи. Потому что Феликс, Чонин и все остальные для него — семья. Его волк видит в них свою стаю, а в Чане свою пару. Это была другая динамика по сравнению с традиционным способом, но Уджин не был типичным оборотнем. Он был умнее других, более сообразителен. Более доминирующим. Другой оборотень не подошёл бы ему в качестве пары. Уджин не должен быть альфой, когда все и так слушают его команду, как безмозглые овцы. Ему нужен кто-то на равных с ним, кто-то, кто может идти в ногу, кто-то, кто компенсирует его животную природу. Чан идеально подходит для этой роли. Он независим, блестящ и прекрасен во всех отношениях.       — Я спас Чонина, — прохрипел Дэхви, и его глаза стали неуверенными. Это был не обычный взгляд безумца. Нет, это было собственное безумие Дэхви, овладевшее его сердцем.       — Ты трус, и мне жаль, что Чонин всё это время был твоим другом. Он мог бы выбрать кого-то гораздо лучше, — поддразнил его Уджин. Он почти улыбнулся, когда получил желаемую реакцию. Дэхви бросился на него.       Уджин был быстр и умён. Через несколько секунд он превратился в своего волка и набросился на охранника-человека. Дэхви был отброшен на спину, глядя вверх в яростные звериные глаза. Он изо всех сил пытался освободиться, призывая на помощь своего мага, но Ёнджэ только смотрел со скучающим выражением на лице.       На лице Дэхви появилось последнее выражение страха, прежде чем Уджин полоснул когтями по его груди и пронзил сердце. Всё закончилось меньше чем за минуту. Даже это была слишком милосердная смерть для того, кто был настолько ядовит внутри.       Волк Уджина отошёл от Дэхви, взглянув на Феликса, чтобы убедиться, что тот находится вне опасности. Волк встряхнул своей шерстью, позволяя дождевым каплям слететь с него, когда он повернулся к другому магу. Они должны уйти, но сначала он хочет позаботиться об этом мудаке.       Его волк зарычал, медленно приближаясь к магу.       — Феликс всегда был слабаком, — вздохнул Ёндже, глядя на Феликса, который не обращал на них внимания. — Я всерьёз думал, что это будет забавно — видеть выражение глаз Феликса, когда я высасываю из него жизнь. Но теперь… — он с отвращением посмотрел на Феликса. — Полагаю, мне следует поблагодарить тебя, Уджин. Дэхви был надоедливым маленьким придурком с тех пор, как стал моим охранником. Мне было неловко, что он ходит за мной по пятам.       Неужели этот парень реальный?       Волк Уджина копошился в земле, начиная медленно кружить вокруг Ёнджэ и выискивая слабые места в защите. Их было несколько, но ничего серьёзного, что могло бы привести к мгновенному убийству.       Ёнджэ ухмыльнулся и начал двигать рукой. Он овладел искусством обращения с рунами и рисовал что-то в воздухе, что, вероятно, могло убить Уджина. Волк Уджина был напряжён и готов в любой момент увернуться, но тут они оба услышали шум, донёсшийся из глубины леса.       Волк Уджина перевёл взгляд на Феликса, который не двигался, а затем снова на Ёнджэ, который на мгновение отвлёкся на суету в густых деревьях и кустах.       — Да ладно тебе, зануда! Ты уверен, что он где-то здесь? Может, ты ошибся, — пожаловался кто-то из кустов.       — Бомгю, сколько раз тебе повторять, что я никогда не ошибаюсь? Просто прими, что я грёбанный гений и успокойся, — возразил кто-то в ответ.       — Субин, ты слышишь, как он со мной разговаривает? — заныл Бомгю.       Уджин воспринял это как шанс устранить угрозу. Его волк, не колеблясь, с рёвом прыгнул на Ёнджэ и, не раздумывая, разорвал ему горло. У Ёнджэ не было даже шанса закричать.       На самом деле, Уджин понятия не имеет, как этот жалкий маг считался одним из лучших. Может быть, именно поэтому Академия так легко пала во время набега демонов.       Его волк вернулся к Феликсу, поскуливая и слегка лизнув Феликса в лицо, прежде чем снова принял человеческий облик.       Феликс просто сидел на земле под дождём, его пустые глаза смотрели в небо с безнадёжным выражением. Уджин беспомощно наблюдал. Маг был похож на красивую бабочку, у которой сломаны крылья.       Все они были каким-то образом сломаны.       — Феликс, вставай, нам пора, — сказал Уджин, протягивая руку, чтобы поднять мага на ноги. Он не знает, когда Феликс упал на землю.       — Я не знаю, как его вернуть. Никакая магия не сможет вернуть его ко мне, как только он оказался в царстве демонов, — прошептал Феликс, ни к кому конкретно не обращаясь. Уджин с облегчением выдохнул, потому что Феликс, по крайней мере, снова заговорил.       Уджин услышал ещё один щелчок из скрытого леса, в котором они находились. Он мгновенно насторожился, готовый сразить любого, кто приблизится. Он полагает, что должен поблагодарить этих шумных ребят, так как они отвлекли внимание, чтобы он мог легко устранить Ёнджэ. Но это не обязательно означает, что они были хорошими.       Уджин встал перед Феликсом, толкая его за спину. Низкий предупреждающий рык вырвался из его груди.       — Подожди, — раздался из леса успокаивающий низкий голос. Уджин остановился, заметив высокого вампира с чёрными волосами и фиолетовыми глазами. Вампира сопровождал знакомый маг, которого Уджин видел в Академии несколько раз, и не очень знакомый демон рядом с магом. Несмотря на то, что он никогда не встречался с ними лично и не разговаривал с ними, он точно знал, кто они такие.       — Как вы нас нашли? — спросил он всех троих. Этот лес был закрыт для магов и всех остальных членов Академии. Он известен тем, что в темноте по нему бродят различные ночные существа.       Тэхён загадочно улыбнулся Уджину, отчего его волчья шерсть встала дыбом в знак предупреждения.       — Я хорошо умею находить вещи, — прямо сказал он, и его глаза заблестели ярко-карим цветом. После этого он больше ничего не объяснял.       Бомгю радостно помахал Феликсу рукой, и цепи зазвенели у него на шее.       Феликс сглотнул, чувствуя пустоту там, где его собственные цепи должны были жечь кожу. Его душа никогда не была спокойна с тех пор, как он оторвал Чанбина от себя. Он всегда чувствовал себя разбитым и неполным.       — Мы можем помочь, — спокойно сказал Субин Уджину. — Остальные ждут нас, поэтому мы должны сделать это быстро.       — Помочь с чем? — спросил Уджин, подозрение всё ещё текло по его нервам. Оборотни чрезвычайно оберегают тех, кого держат рядом. Он не может справиться с эмоциями, которые переполняют его чувства.       Субин подошёл поближе к Феликсу и Уджину, встал перед оборотнем и посмотрел на них сверху вниз. Его чёрная чёлка закрывала большую часть фиолетовых глаз, но они всё ещё были пронзительными и напряжёнными.       — Я могу помочь Феликсу, но только если ты позволишь, — сказал Субин Уджину.       — И как именно ты собираешься это сделать? — спрашивает Уджин.       — Феликс искалечен своими страхами. Я помогу ему встретиться с ними лицом к лицу, — ответил Субин. Затем, без разрешения, он бесстрашно обошёл Уджина и встал лицом к лицу с Феликсом. Уджин позволил это… пока. Только потому, что он помнит, как Чан однажды сказал, что они ему помогли.       Феликса затянуло в глаза Субина, его сердце чувствовало беспокойство от поглощающего и пленительного взгляда вампира.       — Что ты делаешь? — прошептал Феликс, безуспешно пытаясь проглотить комок в пересохшем горле. Он не мог сдвинуться с места. Что это за вампир, чёрт возьми?       Губы Субина сложились в добрую улыбку.       — Я хочу знать, какую ложь ты себе говоришь, — сказал он, и его пронзительные глаза засияли от восхищения.       — Мою… ложь? — растерянно спросил Феликс.       Субин осторожно протянул руку вперёд, закрывая глаза Феликса своей тёплой ладонью. Феликс почувствовал, как застыл на месте, и дрожь страха охватила его тело.       Уджин наблюдал, не зная, что делать с этим взаимодействием. Субин не казался угрозой, и всё же… Феликс дрожал от ужаса.       — Каковы твои глубочайшие страхи, от которых ты не можешь проснуться? — тихо прошептал Субин, его голос вибрировал в голове Феликса. Это заскрежетало на краю его сознания. Ему казалось, что его сердце разрывается на части. Он ничего не видел, не мог пошевелиться, его зрение потемнело, хотя глаза оставались широко открытыми под ладонью Субина.       — Что ты со мной делаешь? — спросил Феликс с неподдельным ужасом в голосе. Он был напуган. Он чувствовал себя голым, сломанным.       — Какие страхи ты таишь в своём сердце? Что мешает тебе жить? — спросил его Субин. — Я хочу знать их все.       — Что ты с ним делаешь?! — прорычал Уджин, угрожающе шагнув вперёд, его чувства теперь были настороже из-за того, как Феликс хныкал.       — Не так быстро, мальчик-волк. Пусть Субин делает своё дело, — сказал Бомгю, неторопливо закидывая руки за голову. Но Уджин не был дураком. В глазах Бомгю появился дикий и агрессивный блеск. Его нельзя было недооценивать.       — Тебе повезло, что Ёнджуна здесь нет. Он бы тебе лицо оторвал только за то, что ты на Субина так смотришь, — радостно улыбнулся Бомгю.       — Что за кошмары продолжают мучать тебя? — спросил Субин Феликса, не обращая внимания на разговор, происходивший вокруг них. Разум Феликса окончательно рассыпался. Ему было холодно и одиноко в темноте.       Губы Феликса задрожали.       — Боюсь… — начал он. Его глаза наполнились слезами под ладонью Субина.       — Скажи мне, чего ты боишься больше всего, — уговаривал его Субин всё тем же успокаивающим голосом. Его голос обдавал Феликса холодом, наполняя разум паникой.       — Я боюсь потерять людей, которых люблю больше всего… — прошептал Феликс. Его глаза были широко открыты, невидящие и пустые. — Боюсь, что уже сделал это. Боюсь остаться один, — он начал плакать.       Субин тепло улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.       — Тебе больше нечего бояться, — мягко сказал ему Субин. — Тебе не обязательно быть одному.       — Но… Я не могу до него добраться, — фыркнул Феликс, — он вне моей досягаемости.       Субин покачал головой, убирая руку от глаз Феликса.       — Это неправда. Всё, что тебе нужно сделать, это позвать его, и он найдёт тебя.       — Он здесь, — сказал Тэхён с расстояния нескольких футов. — Он слабый, но определённо был здесь в какой-то момент времени.       — Что этот вампир сделал с Феликсом? — спросил Уджин у Бомгю.       Бомгю взглянул на Субина, потом снова на Уджина.       — Твой вампир не единственный, у кого есть особые способности. Вместо того чтобы питаться магией, Субин питается страхами человека.       В этот момент рядом раздался громкий стук. Быстрые глаза Бомгю метнулись к Тэхёну, и в мгновение ока он исчез. Уджин наблюдал, как демон материализовался рядом с Тэхёном. Маг лежал на земле, тяжело дыша и сильно дрожа. Его губы посинели, а зубы начали стучать так, что Уджин думал, что он их расколет. Бомгю с беспокойством посмотрел на него, присел перед Тэхёном и протянул руку. Он схватил Тэхёна за запястье и притянул к себе, после начал растирать его руки вверх и вниз, пытаясь согреть.       — Я же говорил, что поиски чего-то столь опасного скажутся на тебе, — озабоченно пробормотал он на ухо Тэхёну. Тэхён как можно глубже зарылся в грудь Бомгю, отчего стал казаться крошечным и уязвимым. Бомгю наклонился, нежно поцеловал Тэхёна в макушку и крепче сжал мага.       — Что он искал? — прошептал Уджин.       — Завесу в царство демонов, — ответил ему Субин, отходя от Феликса, и его глаза приобрели фиолетово-чёрный цвет. Он облизнул губы с дерзкой ухмылкой и подошёл ближе к Бомгю и Тэхёну.       — Он должен быть где-то здесь, — пробормотал Тэхён, его голос был едва слышен из-за рубашки Бомгю. Он вцепился в него, как в спасательный круг.       Словно запоздалая реакция, Феликс начал кричать.       Он схватился за голову и рухнул на колени. Он закричал так громко, что кровь застыла в жилах, и это на секунду совершенно потрясло Уджина.       Но Уджин не мог подойти к нему, чтобы посмотреть, что случилось. Он не осмеливался приблизиться к нему, хотя и хотел этого.       Потому что пока Феликс кричал, его глаза пылали таким цветом, который, как думал Уджин, он никогда больше не увидит.