34. I Am You
19 января 2021 г., 16:10
Примечания:
"I Am You" by stray kids
Я буду рядом с тобой, а ты будешь там же, где и я? В одном и том же пространстве, в одно и то же время, Позволь мне пойти с тобой.
***
Чанбин рубанул последнего демона, который в данный момент стоял у него на пути. Тело упало, и он безжалостно перешагнул через него, продолжая свой путь. Он вытер пот и грязь с лица тыльной стороной ладони, а затем наклонился вперёд, чтобы опереться на колени. Он тяжело дышал, пытаясь глотнуть воздуха, чтобы восстановить дыхание. Как долго он этим занимается? Как долго он убивал демонов и монстров в этом царстве, ещё раз клеймя себя как предателя с надеждой, что однажды он сможет вернуться в царство смертных? Впрочем, это не имело значения. Голубой свет, которым он когда-то дорожил, исчез. Он больше не мог следить за ним. Он больше не показывал ему дорогу домой. Чанбин надеялся, что однажды Феликс переродится. Он будет путешествовать через любую жизнь, любое царство, чтобы увидеть его снова. Пока этот день не настал, всё, что он может сделать, это бродить и пытаться вернуться к Чану и остальным. Он надеется, что по крайней мере они выбрались оттуда живыми. Царство демонов не было красивым ни в малейшей степени. Оно было туманным и красным, обжигающий горячий ветер дул в лицо, а незабываемый жар обжигал кожу. Маленькие мерцающие огоньки окружали земли, каждый из которых указывал на душу, мага, кого-то с энергией, которой демон может наслаждаться в других мирах. Но никто из них никогда не мог сравниться с тем светом, который лелеял Чанбин. Ни один из них никогда не был достаточно хорош для него. После многих дней убийств и скитаний Чанбин, наконец, достиг своего предела. Он покачнулся на ноющих ногах и упал навзничь в грязь и песок. Он облизнул пересохшие губы и уставился на вечно меняющееся красно-оранжевое туманное небо. Было ли оно размытым от усталости, пота или слёз, которые постоянно хотят вырваться, он не знает. Рыдание застряло у него в горле, но он не хотел его выпускать. Он сосредоточился на своём дыхании, на том, чтобы держать себя в руках ещё немного, ещё один день. Как бы он ни старался, он всегда чувствует пустоту, как будто ему чего-то не хватает — части самого себя. Он уже знает, что это такое, но ничего не может с этим поделать. Он продолжал смотреть на отвратительное небо с безнадёжным выражением лица. Он больше не знает, куда идти; он не знает, какой путь выбрать. — Где бы ты ни заблудился, компас всегда укажет тебе путь домой. Чанбин моргнул, вспомнив эти слова, сказанные ему давным-давно. Он вытащил компас, который всегда держал при себе, и посмотрел на него. Синяя стрелка компаса больше бесконечно не вращалась под стеклом. Вместо этого она мягко раскачивалась взад и вперёд, паря в одном общем направлении. Чанбин удивлённо уставился на неё, не зная, что делать дальше. Но кто он такой, чтобы сомневаться в словах Бога? Крепко сжимая компас в ладони, Чанбин медленно поднялся на ноги, его тело буквально трещало от усталости. Поставив одну ногу перед другой, он пошёл по некогда сломанному компасу и нашёл новый путь.***
Феликс кричал и кричал, выпуская всю свою магическую энергию в атмосферу, как ядовитые миазмы. Уджин и остальные были вынуждены отойти от него, ведь магия была слишком сильна. Путы Феликса наконец-то поддались давлению. Металлические наручники, которые были вокруг его запястий, лодыжек, шеи и талии, разлетелись одновременно, не в силах подавить силу магии Феликса. Они больше не могли запечатывать его дар, и раскололись на мелкие кусочки металла. Ветер хлестал их во все стороны, сгибая деревья. Вокруг леса вспыхнули маленькие костры, и дождь усилился. Феликс своей магией воздействовал на погоду и стихии. Уджин отбежал ещё дальше от Феликса, подняв руку, чтобы прикрыть глаза от голубого света, окружавшего мага. Стало трудно дышать и даже двигаться. Уджин может честно сказать, что это было самое опасное, что он когда-либо видел в Феликсе за всё время своего знакомства с ним. — Чёрт, его магия восхитительна на вкус, — усмехнулся Бомгю, облизывая губы. Он шёл к Субину, прижимая Тэхёна к груди. — Значит ли это, что ты любишь его больше, чем меня? — слабо нахмурился Тэхён, позволяя своему демону нести себя. Бомгю ухмыльнулся. — Если я скажу «да», ты будешь ревновать? — поддразнил он своего мага. Тэхён уставился на него, сжав губы в тонкую линию, не признавая, что он действительно ревнует. На этот раз Бомгю решил свести поддразнивание к минимуму, наклонившись, чтобы поцеловать Тэхёна просто потому, что ему этого хотелось. — Просто шучу, — прошептал он в губы собеседнику. — Твоя магия всегда была моей любимой. Тэхён не мог удержаться от улыбки, тихонько напевая, довольный вниманием, которое он получал от своего демона. Он ещё немного дрожал, но тепло тела Бомгю быстро согревало его, как и всегда. Завеса, которую он нашёл была завесой, которую Чанбин использовал много-много лет назад, когда он был всего лишь маленьким мальчиком-демоном. Это была завеса, сквозь которую демон пробился, чтобы спасти драгоценный свет, который он вскоре обнаружил в виде очень маленького и молодого мага, покинутого и заблудившегося во тьме леса. Феликса больше не волновали последствия, его не волновали предупреждения. Он просто хотел, чтобы Чанбин вернулся. Как будто что-то в нём сломалось, все его осторожные действия и усилия держать магию под контролем исчезли. Он больше не боялся самого себя. Он перестал кричать, вся магия, которая раньше оставалась под поверхностью, больше не сдерживалась. Он чувствовал, где находится завеса, и без особых усилий сдвинул её в сторону. Безжалостно разорвал её. Вот почему пустота уничтожила всех голубоглазых магов. Вот почему Феликсу не следовало позволять существовать. Эти маги были слишком сильны, соперничая с Богом. Никому, кроме тех, кто рождён или избран пустотой, не позволено изменять пустоту. Голубоглазые маги в конце концов злоупотребили бы своей властью, они взяли бы под свой контроль этот мир. Пустота сделала то, что должна была сделать, и потребовала обратно то, что она создала, уничтожив эту расу магов. Однако из-за того, что Джисон и Джин постоянно по-своему меняли временные линии, был создан эффект бабочки. Мелочи, как правило, меняются каждый раз, когда часы идут вспять. И небольшое изменение в конечном итоге вызвало цепную реакцию, когда родился Феликс, будучи единственным голубоглазым магом. Завеса перед Феликсом стала такой яркой от его магии, давая ему надежду, что он сможет открыть завесу в царство демонов и найти самого Чанбина. Но как раз в тот момент, когда Феликс подумал, что он сделал это, завеса мигнула и исчезла. Феликс недоверчиво посмотрел на неё, тяжело дыша и опёршись на локти. Он был истощён, его безграничный запас магии на данный момент исчерпан. Он не думает, что когда-нибудь снова сможет наколдовать столько магии сразу. Он заплакал, и крупные слёзы упали на траву. Хаотичная погода улеглась, и в лесу снова шёл мелкий дождь. Как только завеса полностью исчезнет, его шансы найти правильный путь в измерение Чанбина практически равны нулю. Может пройти целая жизнь, прежде чем она снова появится. Феликс стиснул зубы, стараясь не позволить ужасным крикам слететь с его губ. Раз в жизни он пожалел, что встретил Чанбина. Чанбин был единственным, кто делал его счастливым, кто заставлял его чувствовать себя сильным и чего-то стоящим. Как же ему жить дальше, если он не может быть вместе с ним и со всеми остальными? Он закрыл лицо руками, пытаясь дышать сквозь рыдания. И, как и все остальные, Феликс загадал желание от всего сердца. Уджин сидел рядом с остальными тремя и смотрел, как Феликс плачет. Ему тоже хотелось плакать. Чан будет опустошён, когда снова увидит Феликса, выглядящего ещё более разбитым, чем прежде. После нескольких минут тишины и душераздирающих криков Феликса по лесу разнеслось весёлое хихиканье. — Субин, мне кажется это место населено привидениями, — прошептал Бомгю, легко прикрываясь Тэхёном. — Сука, ты используешь меня как живой щит?! Немедленно отпусти, — сказал Тэхён, свирепо глядя на Бомгю, который застенчиво улыбнулся ему. — Просто шучу, — игриво улыбнулся он. Тэхён тупо уставился на него, а затем закрыл глаза и начал бормотать заклинание себе под нос. Он разрывал связь между ними. — Подожди, нет, Тэхённи! Я правда пошутил, пожалуйста, не разрывай связь, давай не будем, — пожаловался Бомгю, наклоняясь, чтобы поцеловать Тэхёна и остановить его от завершения заклинания. — Вы уже закончили флиртовать? — устало вздохнул Субин, откидывая назад мокрые чёрные волосы. — Мы не флиртуем, — тихо пробормотал Тэхён, но все прекрасно его слышали. Из-за деревьев послышалось ещё одно лёгкое хихиканье, но на этот раз гораздо ближе. Мягкий глухой удар прошёлся на траве. — Ты выглядишь уродливо, когда плачешь, — услышал Феликс хихиканье сверху. Феликс перестал всхлипывать и слегка вздрогнул. Его лицо было обращено к земле, и он мог видеть, что кто-то стоит перед ним. — Что? — пробормотал Феликс, его сердце бешено колотилось в груди. — Твоё лицо в пятнах от слёз. Выглядишь довольно уродливо, когда плачешь, — снова неприятно хихикнул Чанбин. Он присел на корточки перед магом. Феликс резко поднял голову и оказался лицом к лицу со знакомыми тёмными глазами и волосами, чёрными, как безлунная ночь. Его губы дрогнули при виде когда-то маленького мальчика перед ним, и он, не теряя времени, бросился на Чанбина. — Воу! — воскликнул Чанбин, поймав Феликса и потеряв равновесие. Он упал навзничь, увлекая за собой Феликса. Он убедился, что Феликс не ударился о землю, и вместо этого уместил его себе на грудь. Несмотря на всё то время, что прошло, он будет защищать его любым возможным способом. Феликс вцепился в рубашку Чанбина, рыдая всё сильнее и зарываясь в неё лицом. Чанбин улыбнулся, глядя в небо и позволяя Феликсу успокоиться. Дождь сейчас был холодным, охлаждая его разгорячённое лицо. Он провёл пальцами по знакомым светлым волосам и успокаивающе потёр спину. — Вижу, ты всё такой же плакса, даже после всех этих лет, прошедших с тех пор, как я впервые встретил тебя, — мягко усмехнулся Чанбин. Но это было произнесено с нежностью, и Чанбин проглотил комок в горле. Он чертовски скучал по Феликсу. Рыдания Феликса немного утихли, и он наклонился, глядя на Чанбина красными опухшими глазами и пятнами слёз на лице. Чанбин протянул руку и осторожно стёр часть их. — Что? Как? Ты здесь, но я видел, как завеса закрылась… — Феликс запнулся. Однако сейчас всё это не имело значения. Ему было всё равно, как Чанбин оказался здесь, перед ним, или что случилось с проходом. Вместо этого Феликс захлопнул рот, и прежде чем Чанбин смог объяснить или ответить на любой из его вопросов, он почувствовал, как губы Феликса прижались к его губам. Феликс пошевелился и провёл обеими руками по волосам Чанбина, крепко сжимая их и стараясь прижаться как можно ближе. Они были так близко, что Чанбин чувствовал отчаяние, панику, любовь, которую Феликс дарил ему. Чанбин крепче обнял Феликса за талию, целуя в ответ так же страстно. Он был восхитителен на вкус, его любимый привкус цветов покрывал его язык, когда он исследовал рот Феликса. — Фу, думаю, они ещё хуже, чем Субин и Ёнджун, — усмехнулся Бомгю, притворно давясь. — Эй! Мы не настолько плохи! — защищается Субин. — Ты никогда так меня не целовал, — тихо пробормотал Тэхён. — Заткнись, Субин, вы совсем… погоди, что? — сказал Бомгю, глядя на Тэхёна сверху вниз. Тэхён просто проигнорировал его, бросив пустой взгляд на сцену перед ними. Уджин знает, что им, вероятно, пора идти, но он честно не мог заставить себя разделить их прямо сейчас.***
Предполагалось, что день будет солнечным, но он сразу заметил перемену погоды над головой. Внезапно солнечный свет, отбрасывавший красивые тени от листьев дерева, исчез, и небо потемнело до туманно-серого цвета. Он поднял глаза к небу, с любопытством наблюдая, как быстро набегают тучи и вдалеке слышится гром. Поднялся ветер, сдувая со лба рыжие пряди волос и охлаждая загорелую кожу. Внизу, у ручья, кто-то сидел у самой кромки воды. У него были иссиня-чёрные пряди в естественных каштановых волнах. Его одежда намокла от воды, но он, казалось, ничего не замечал и не обращал на это внимания. Его глаза наполнились слезами, когда он всхлипнул. Над ними снова прогремел гром, и тёплый дождь начал мягко падать вокруг них. Он улыбнулся дождю, приветствуя его на своём лице. Он больше не мог ждать. Торопливыми шагами он быстро и бесшумно спустился по грязному склону к мужчине у ручья. Сынмин тупо смотрел на воду, по его лицу текли тихие слёзы. Несмотря на всё это время, которое прошло, он чувствует боль в груди, как будто часть его самого пропала. Он знает, что Хёнджин тоже это чувствует. Он закрыл лицо руками и заплакал. Облака над головой сменились мягким и ласковым дождём. Он продолжал сидеть у ручья, не обращая внимания на то, что его одежда промокла. Он был слишком печален и несчастен, чтобы беспокоиться об этом. Сейчас его вообще мало что интересовало. Хёнджин был не лучше. Теперь он редко получал удовольствие от пребывания на улице. Он почти не замечал ни ветра, ни деревьев. У него был пустой взгляд, он всегда винил себя за то, что случилось, независимо от того, что сказал ему Сынмин, чтобы убедить его, что это не так. Звук дождя, падающего на листья и другие деревья, сливался с его тихим плачем. Но он также заглушал звук чужих шагов. Сынмин был слишком рассеян, чтобы заметить это. — Почему ты плачешь? — спросил кто-то дружелюбным голосом. Не имея сил поднять глаза, Сынмин всхлипнул. — Я потерял очень важного друга. Никто не может заменить его. — Тогда я буду твоим другом! — мужчина с рыжими волосами улыбнулся Сынмину, протягивая ему руку. На его указательном пальце было очень красивое кольцо, точно такое же, как у Сынмина и Хёнджина. Сынмин перестал плакать, резко втянув воздух, узнав этот голос, узнав те слова, которые были дороги его сердцу всё это время. Он медленно поднял глаза, заметив тёмно-рыжие волосы, которые выглядели как огонь, когда сияли на солнце. Руки Сынмина задрожали, сердце забилось с невероятной скоростью. — Х-Хёнджин! ХЁНДЖИН! — отчаянно позвал он своего возлюбленного. — Хёнджин, — всхлипнул он, а затем встал и пробежал короткое расстояние до Чонина. Чонин засмеялся, вцепившись в Сынмина и слегка раскачивая их из стороны в сторону. Хёнджин услышал крики Сынмина и подбежал к нему. Он остановился как вкопанный, в шоке прикрыв рот руками, а глаза его наполнились слезами. Чонин заметил Хёнджина и протянул ему другую руку. Он ярко улыбнулся, когда Хёнджин не терял ни секунды, и вскоре Чонин обнаружил, что всё его лицо покрыто поцелуями и он раздавлен весом двух тел. Хёнджин обхватил лицо Чонина обеими руками, всё ещё с трудом веря, что Чонин действительно был там, перед ними, совершенно здоровый. Как будто они видели его только вчера. — Как? спросил Хёнджин. — Как ты здесь, совсем взрослый, со своими воспоминаниями и прост… вернулся к нормальной жизни?! — Возвращение к жизни — настоящая хрень, и я предпочёл бы не говорить об этих деталях. Но я могу сказать тебе, что пока мы носим эти кольца, я всегда буду помнить, кто вы и кем был я. Я всегда смогу найти вас, где бы вы ни были. Не случайно Бог Возрождения дал им нечто, что связывало их навсегда, независимо от того, сколько жизней прошло мимо них. Но также, может быть, только может быть, всё это время пустота слышала два тихих и отчаянных желания, произнесённых от всего сердца.***
Чан осторожно убрал несколько прядей серебристых волос со лба Минхо, изучая его лицо. Чуть раньше он осторожно отнёс жнеца на диван и сел рядом с ним на пол, терпеливо ожидая возвращения Уджина с Феликсом. С наступлением утра на улице пошёл дождь. Небо было светло-серым, и тёплый дождь покрывал все деревья и кусты, образуя мягкий туман, который парил в воздухе. Здесь было тихо и спокойно. Никого не было, кроме него, да и Минхо. Таким образом, вы можете себе представить, что Чану было очень легко услышать шаги, идущие из леса прямо к его дому. Он резко вскинул голову и повернул её к входной двери. Фиалковые глаза Чана начали мерцать лёгким зеленоватым оттенком вокруг радужек. Прошло много времени с тех пор, как они приобрели этот знакомый фиолетово-зелёный цвет. Он чувствовал магию в воздухе; знакомую магию, с которой он никогда не думал, что так быстро соприкоснётся. В мгновение ока он выскочил за дверь и остановился на опушке леса, выжидая и прислушиваясь. Его быстрые глаза ничего не упускали, и поэтому он знал, кто это был в тот самый момент, когда они появились в поле зрения. Душераздирающее рыдание сорвалось с его губ, но он улыбался так широко, что на щеках появились ямочки. Тотчас же первый человек с морковными волосами переместился, слишком взволнованный, чтобы спокойно пройти остаток пути. Вскоре за ним последовал ещё один человек, перемещаясь, и вокруг них с грохотом обрушились синие и чёрные молнии. Третий человек исчез с порывом ветра, но первым появился рядом с Чаном. Чан улыбнулся небу, протягивая руку, чтобы феникс мог взобраться на неё. Затем он посмотрел вниз и захихикал, когда громовой зверь потёрся головой о ногу Чана, как кошка. Он погладил его по голове, позволив фениксу опереться на предплечье. Феникс старался не вцепиться когтями в руку Чана, пронзительно кричал и игриво трепал клювом его влажные волосы. Тэнгу подошёл ближе к Чану, синие и красные полосы на его лице были ясны, как день, а за спиной мерцал свет. Он обхватил Чана руками за талию и легонько подтолкнул громового зверя ногой, чтобы тот смог добраться до вампира. Чан рассмеялся, когда феникс издал чирикающий звук, и был вынужден взгромоздиться на плечо Чана, чтобы тот мог использовать свои руки, чтобы крепко обнять тэнгу в ответ. — Мы так скучали по тебе, — прошептал Хёнджин, его голос дрожал от слёз, которые он собирался пролить. — Я так люблю вас всех, — прошептал Чан в ответ, его глаза уже затуманились. — Вы вернулись ко мне, — всхлипнул он. Феникс издал звук подтверждения, потёрся своим длинным и красивым красно-золотым клювом о щеку Чана и нежно клюнул его. Громовой зверь также издал игривое рычание, лизнув руку Чана, которая держала Хёнджина. Он обернул своё огромное тело вокруг фигуры Чана, его хвост обвился вокруг талии Чана. Он замурлыкал, когда Хёнджин потянулся почесать его за ушами. Они простояли так несколько минут, пока Уджин и остальные не вышли из леса. Уджин моргнул, увидев перед собой картину. Это было прекрасно и трогательно одновременно. Чан стоял в траве, обнимая великолепного тэнгу с мерцающими крыльями, торчащими из его спины. На его плече сидела огромная птица словно из алого пламени, голова феникса любовно покоилась на макушке Чана. Огромный громовой зверь обвился вокруг тела Чана, его хвост плотно обхватил талию, а голова игриво тёрлась о руки и ноги Чана. — Прочь с дороги! Теперь очередь Бинни Чанбинни, маленькие коротышки, — закричал демон, подбегая и проталкиваясь между Хёнджином и Чаном. Он хихикнул, когда добился своего, будучи зажатым между ними. Чан наклонился и поцеловал Чанбина в макушку, слёзы наконец потекли по его лицу, когда он заметил Уджина с Феликсом. Цепь Феликса снова соединилась с Чанбином, и это было всё, что нужно было Чану, чтобы наконец позволить потоку эмоций вырваться из него. — Чан… — начал Феликс. Чан перевёл свой фиолетово-зелёный взгляд на Феликса. — Чан… а что с Джисоном? — прошептал Феликс, но вампир слышал его громко и отчётливо. В первую минуту Чан понятия не имел, кто это. Его сердце билось неровно, а ладони вспотели. Почему это имя показалось ему таким знакомым? Почему это так важно для него? Он стоял неподвижно, и все заметили перемену в его поведении. Чанбин и Хёнджин отделились от Чана, а Чонин и Сынмин вернулись к своим человеческим формам. Они все посмотрели на Чана с растерянным выражением лица. Чан продолжал смотреть в ярко-голубые глаза Феликса. Вспышки кого-то с золотыми отметинами на руках и яркой улыбкой мелькали в памяти Чана. Он судорожно выдохнул, сам того не сознавая, и поднял руки, чтобы в изнеможении потереть лицо. — Феликс, с каждым днём я всё больше и больше забываю о нём. Что же нам делать? — безнадежно взмолился он. Вокруг было тихо, никто не осмеливался произнести ни слова. Все, кроме Чана и Феликса, понятия не имели, о ком идёт речь. Дождь продолжал падать на них, впитываясь в землю. Наконец Феликс улыбнулся, глядя в небо и позволяя тёплому дождю падать на его лицо и ресницы. Его глаза горели синим пламенем. — Эй, Чан? — спросил он. — Да? — ответил Чан, убирая руки от лица и оглядываясь на Феликса. — Интересно, там дождь такой же красивый, как и здесь? — он повторил слова Минхо, сказанные Чану перед смертью. В то время Феликс был слишком убит горем и не в своём уме, чтобы полностью понять то, что говорил Минхо, когда Чан пронзил кинжалом сердце жнеца. Но теперь, глядя на дождь над ними, он знает. Он много лет учился в качестве ученика мага. Он прочитал много древних книг и выучил много древних языков, все они записаны и тщательно сохранены с начала времён. Так что на самом деле Феликсу не потребовалось много времени, чтобы понять связь между мирами. Феликсу и в голову не приходило, насколько близки были Джисон и Минхо… до сих пор. Нет такого вида магии, который маг не мог бы использовать. Ему не нужны ни книги, ни заклинания, ни руны, ни магические круги. Он просто хочет, и магия появляется. Улыбка не сходила с губ Феликса, когда он вызвал завесу в пустоту прямо перед собой. Он создал для них дверь. Теперь Джисон и Минхо должны найти её на своей стороне пустоты и пройти через неё.
