две стороны луны

Как и в прошлый раз, он сидел около окна и рисовал своими тоненькими пальчиками узоры на стекле. С места Женевьев не разглядеть, что же так увлекает его, какое выражение лица у него при этом. Пепельно-чёрные волосы вновь мирно скрывали всё, что его касалось. Из-за них к нему было будто не дотронуться. Интерес попутчицы рос с каждой минутой, в этот раз она не позволила бы ему уйти, ей хотелось в это верить. Она старалась представить себе его голос и глаза, но не могла. Не получалось вывести даже частичку образа, который был тщательно скрыт в профиле. Он заполнял пространство своим красочно-синим явлением, будто в нём можно было найти все ответы на вопросы, которые ещё никем не задавались. Примерно таким она желала его видеть — красочным. Боясь смешаться с его аурой и нарушить этим гармонию, Жени медленно повернулась обратно, оставляя в себе след недосказанности и неудовлетворения. Она ещё не готова говорить с ним, но уже сегодня вечером, гостья «Неба» поклялась, что непременно узнает у тётушки Бён, кто же этот молодой человек, встреча с которым так ворошит её сознание. Вскоре он снова прошептал «останови, пожалуйста, дядя Кан» и вышел, не подняв головы, унося с собой всю магию и весь холод здешней атмосферы. Всё стало ещё немного грустнее, чем было. Показалось даже, что небо перекрасили в ниагару. Путь до отеля уже не казался долгим. Теперь время не имело значения, оно исчезло из словарного запаса девушки. «Есть лишь моменты и свой я упустила», — промелькнуло у неё в голове, когда двери автобуса через некоторое время снова открылись. Ей пришлось выйти, оставить все надежды и полностью сосредоточиться на своих обязанностях. Весь день ей приходилось потакать прихотям профессора, переводить никому не нужные формальности и фильтровать информацию так, чтобы обе стороны переговоров оставались при решении о сотрудничестве друг с другом. Частично бедной переводчице приходилось умалчивать о неудачных формулировках или придавать фразам одной из сторон большей изящности, чтоб они оказывались направленными в нужное русло. Всё это давило на Женевьев, и она дышала лишь тем, что уже через два дня это закончится, а до этого она должна успеть собрать всю свою волю и разузнать как можно больше о том таинственном парне из автобуса. Закончив со всеми утомительными делами, француженка наконец могла вернуться в единственное место в Корее, где ей не казалось, что она на чужбине. Ей не удалось поймать автобус вовремя. Заметив это, к ней подошёл один из студентов профессора Мин и предложил отвезти её до места назначения. Она, пусть и не очень охотно, согласилась. Через полчаса она снова стояла перед серым домом, покрытым белым полотенцем из тьмы и снежинок. Камин тёти Бён пылал всё так же ярко и неизменно притягательно. Войдя в коридор, Женевьев сразу учуяла запах чего-то сладкого. Когда она направлялась на кухню, ей на мгновение показалось, что слева рядом с ней похолодало на несколько десятков градусов. Отметив это про себя, она не стала задерживаться на этой мысли и с улыбкой зашла на кухню, где увидела, как тётя Бён достаёт хворост из духовки. — Здравствуй, моя дорогая! Я рада тебя видеть. Надеюсь, ты проголодалась, потому что я оставила тебе кусочек курочки и миску риса с соусом. А ещё я приготовила сладенького. Садись, что ж ты стоишь, дитя? Женевьев обрадовалась такому тёплому приёму и почувствовала себя как дома. Присев на стул, она наблюдала за тем, как старушка ходит по комнате и хлопочет. В этот момент мир царил во всём мире, потому что в одном доме сидели две одинокие женщины, которые находили утешение лишь в компании друг друга. Тишину, продлившуюся примерно четверть часа, нарушил звонкий гул ветра и резкий порыв холода. — Ох, Жени, дитя моё, я забыла тебе рассказать о том, что я же не одна здесь. — Нет, вы мне сообщали, что приходит дворник. — Дело в том, что он не приходит. Он здесь живёт. Мой внучок может показаться тебе странным… — Невольно бабуля хихикнула и глаза её заблестели. — … но он у меня восхитительный малый! Его зовут Бэкхён. Очаровательное имя, не правда ли? Так вот он… - Теперь её улыбка исчезла и она, вздыхая, присела на табуретку. Француженке стало понятно, что-то, что ей сейчас будет сказана не самая приятная тема в семье, что её, наверное, вовсе обходят стороной. Почувствовалось напряжение, и она нахмурилась. — … он и есть краски и холод. Он инкарнация холода. Когда ему было семь лет, его мать, невестка моя, призналась нам, что он родился со шрамом вождей поднебесных и теперь его тело имеет свойство растворяться в воздухе, трансформируясь в холод. Поэтому здесь сейчас такая ледяная стужа. Он здесь и стоит прямо за тобой, дитя моё. Пребывая в лёгком ужасе от услышанного, девушка также переполнялась любопытством. Она медленно повернула голову на 180 градусов. Лицо, которое всё ясней проявлялось в воздухе, оказалось знакомым. Тем самым лицом, которое смогло бы вызвать штурм её рыжих волн. Её тело охватила дрожь.

Куропаткины глаза появились в картинах берлинской лазури.