Татуировщик

       Тэхену было пять лет, и он мечтал, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Хотел уметь рисовать столь же прекрасно и аккуратно, уметь столь же мастерски разукрашивать тела приходящих людей. Каждый раз, когда папа садился делать наброски для будущих работ, маленький мальчик присаживался рядом и с восторгом в больших карамельных глазах наблюдал за кропотливой работой татуировщика. Тогда улыбка расцветала на лицах обоих, от осознания всей близости и понимания между ними — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал, — говорит маленький мальчик, протягивая листочек с таким детским, немного неуклюжим рисунком, сделанным купленной вчера гуашью. Солнце, маленький мальчик и взрослый мужчина, подписанный как папа. Мужчина улыбается, обнимает сына и сразу же вешает листок в своей комнате, вставляя в самую красивую рамку. — Это самая прекрасная картина в моей жизни, Тэтэ, — снова повторяет отец, поднимая сына на руки. И семейную идиллию прерывает щелчок открывающейся двери. //        Тэхену было восемь лет, и он мечтал, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Он все еще хотел научиться рисовать также красиво, также изящно держать кисть в руках, также умело пользоваться машинкой. Недавно папа стал учить его правильно держать карандаш в руке, чертить прямые линии без линейки и стирать так, чтобы не оставалось темных пятен на бумаге. Тэхен старался во всем быть похожим на отца и быстро учился. На каждом уроке улыбка расцветала на лицах у обоих. — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал, — говорит мальчик и протягивает немного смятый листочек с ровными линиями и кругами, создающими силуэты людей. Да, не так уж и симметрично, да, немного кривовато и грязно, но мужчина лишь улыбается, крепко обнимает сына и треплет его по волосам. Еще одна фоторамка появляется над кроватью в родительской спальне. — Это самая прекрасная картина в моей жизни, Тэтэ, — говорит отец, прижимая к себе сына. И семейную идиллию прерывает щелчок открывающейся двери //        Тэхену было одиннадцать лет, и он мечтал, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Мечтал, что когда-нибудь его руки тоже смогут создавать шедевры не только во снах и на бумаге, но и на телах людей. Он хотел также искусно владеть цветом, подбирать тона и радовать людей. Отец начал учить его живописи, рассказывая, какие краски для чего используют, в каких пропорциях нужно смешивать ингредиенты для рисования на людях, как и куда падает тень и каким оттенком ее рисовать. Во время таких лекций улыбка расцветала на лицах у обоих. — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал, — говорит бойкий мальчишка, протягивая листочек со своим первым цветным пейзажем. Набросок куда лучше, чем было раньше, но цвета излишне тусклые. Да, работа далеко не идеальна и не столь прекрасна, как пейзажи отца, но мужчина все равно улыбается и идет за новой фоторамкой. Над кроватью места становится маловато. — Это самая прекрасная картина в моей жизни, Тэтэ, — говорит отец, при этом целуя сына в макушку. И семейную идиллию прерывает щелчок открывающейся двери. //        Тэхену было четырнадцать, и он мечтал, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Он надеялся, что когда-нибудь сможет быть также сильно влюблен в свою работу, что когда-нибудь тоже будет улыбаться приходящим клиентам и, конечно, что когда-нибудь сможет привести своего соулмейта познакомиться с самым близким и дорогим человеком. Отец уже научил его всему, что касалось самых обычных рисунков, так что сейчас подросток учился искусству татуирования людей. И когда он брал в руки машинку, улыбка расцветала на лицах у обоих. — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал, — говорит подросток и протягивает листок с карандашным наброском портрета отца. Да, там были показаны не все черты лица, немного различались глаза, а прическа совсем капельку не соответствовала действительности. Но отец все еще крепко обнимает сына и идет за новой фоторамкой, вешая рисунок к остальным. — Это самая прекрасная картина в моей жизни, Тэтэ, — говорит отец и прижимает подростка к сердцу. И семейную идиллию прерывает щелчок открывающейся двери //        Тэхену было семнадцать, и он мечтал, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Он с замиранием сердца ждал мгновенья, когда сможет рассказать папе о своей способности и привести человека, на котором ее испытал, ждал момента, когда наконец-то сможет забрать его из этого ужасного места и переехать в Швейцарию, как они всегда мечтали. Отец продолжал делиться хитростями и премудростями своей деятельности с сыном. В такие моменты улыбки расцветали на лицах у обоих. — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал, — говорит парень, протягивая большой лист с цветным портретом отца. Все черты и линии ровные, глаза светятся жизнью, будто бы это живой человек, а не картина, а в волосы хочется зарыться пальцами, чтобы ощутить, насколько они мягкие. Отец целует сына в щеку, треплет по голове и с удовольствием вешает рисунок напротив кровати. — Это сама прекрасная картина в моей жизни, Тэтэ, — говорит отец и крепко обнимает сына, сразу же отходя подальше. И семейную идиллию прерывает щелчок предохранителя. //        Тэхену двадцать четыре, и он мечтает, чтобы его сердце было таким же большим и добрым, как у его отца. Но камень все еще стучит где-то в грудной клетке, лишь качая кровь по организму. Синеволосый приходит к отцу как можно чаще и рассказывает обо всем, что происходит в его жизни. И тогда улыбка расцветает на его лице, правда, залитая горькими слезами. — Папа, смотри, что я нарисовал, — говорит мужчина и кладет рисунок в рамке на чистую могилу.        Тэхену двадцать четыре. И он мечтает, чтобы его отец никогда не узнал обо всем, что ради мести сделал его маленький сынишка.