Татуировщик

       Сохён никогда не называл себя романтичным человеком: он и не думал о каких-то маленьких сюрпризах, о небольших подарках просто так, не в честь какого-то события, о завтраках в постель, ради которых приходилось бы вставать на пару часов раньше, чтобы успеть до пробуждения своей второй половинки сбегать в кофейню с самым вкусным кофе в городе, об ужинах на берегу моря, просто потому что твоей половинке не захотелось уходить с пляжа. Вообще, он сам по себе был довольно черствым человеком, по крайней мере, так говорили все его друзья и знакомые.        Когда он встретил Элен — свою родственную душу, он подумал, что может стать мягче. Они правда дополняли друг друга: она была тихой и спокойной, готовой ждать его в огромном доме, который купил ему отец; он был настоящим бизнесменом, живущим своей компанией. Хотя, тогда это была еще компания его отца. Сохён помнил, как гордился всеми его начинаниями его отец, как ласково гадил его по голове и трепал по волосам, как прижимал к себе. А потом отец уехал жить в Америку и продолжил строить бизнес там, оставив корейский филиал полностью на своего сына. Элен его поддерживала почти всегда, несмотря на его, мягко говоря, не самый лучший характер. Она его обнимала и утешала, когда дела шли из рук вон плохо. Он, наверное, и правда когда-то ее любил.        Прошло несколько лет отношений с Элен, когда он впервые встретил Тэхёна. Он и вправду был похож на маленький беззащитный комочек, который, с одной стороны, хотелось затискать, но с другой — накричать и показать, насколько же тот слабый. Сестра Тэхёна, Джи, была настоящей мафей. Мужчина знал, что девушка готовит против него огромную интригу, лишь бы разрушить его бизнес. Подобраться к нужным бумагам и сведениям через парнишку оказалось куда проще, чем изначально предполагал Сохён. Он был открытым, ярким, солнечным, чем невыносимо раздражал мужчину. Ким сиял каждый момент, много говорил не по делу, а еще, несмотря на свой возраст, был самым настоящим ребенком. Они были полными противоположностями, ни капли друг другу не подходящими. Но Тэхён ему доверял, делился своими тайнами и переживаниями, и это было лишь на руку бизнесмену.        В какой момент поведение ранее маленького в душе парня изменилось, Ши не заметил, да и не замечал до последнего. Просто в какой-то момент он из ребенка превратился в безразличного взрослого, уже и не говорящего, уже и не доверяющего вовсе. Ким все еще доверял своей названной сестре куда больше, чем доверял мужчине. Ши никогда не узнает, что в какой-то момент Тэхён просто испугался за человека, который был для него и опорой и защитой, никогда не поймет, какой страх испытывал молодой человек в глубине души, когда держал Джи за руку после очередного ее задания, когда ей впервые ответили пулей на пулю. Она попала в лоб, он — в плечо. Сохён об этом никогда не знал, о состоянии молодого человека не беспокоился.        В один день он уснул на диване в гостиной Кима, тогда еще блондинистого. Он прекрасно помнит, как сердце пыталось выпрыгнуть из груди при каждом взгляде на паренька, как чесались руки, моля о мимолетном касании, как хотелось быть рядом постоянно и исполнять каждую маленькую прихоть такого прекрасного Тэхёна. Ши радовал его подарками каждый день, внимательно слушал все, что говорил Ким, лишь влюбленно вздыхая, когда тот опять перебивал его. В глазах мужчины горела всепоглощающая любовь, руки постоянно прижимали хрупкое тело к себе, а губы прижимались к любому открытому участку кожи. Он любил и горел этой любовью, в какой-то момент понимая, что кроме маленького тогда еще блондина ничего в его мире больше не имело значения.        Через пару недель после того осознания Ким приехал к нему домой, где и застал живущую там еще Элен. Она была красивой, идеально дополняющей мужчину, рядом с которой Ши порой забывал о своей любви в виде Тэхёна. Девушка хоть и знала о существовании у её родственной души такого друга, но никогда не видела, чтобы ради друга забывали о ее существовании, бросали ее на произвол судьбы. Она видела с какой нежностью Сохён смотрел на своего друга, видела, как из-за малейшего першения в горле этого самого друга он бежал за стаканом воды, видела, с каким влюбленным выражением лица он смотрел на парня, когда тот без всяких манер кушал рамён, приготовленный мужчиной лишь потому что блондин упомянул в разговоре, что не отказался бы от перекуса. Элен все это видела и молчала, закусив до боли губу. Она не видела, как Тэ наклонился к самому уху ее родственной души, шепча тому что-то. Она не заметила, какой решительностью загорелись глаза Ши, когда он потянулся за протянутым к нему пистолетом. Тогда в доме самого юного бизнесмена страны прогремел выстрел. Больше тихую и спокойную Элен никто не видел.        Сохён никогда не думал, что сможет простить предательство, наступить на гордость и принять Тэхёна обратно. Но он это сделал, о чем и не жалел вовсе. Он все еще любил и горел этой любовью, а больше ему ничего и не надо было. Ши знал, что Ким был далеко не самым законопослушным гражданином, поэтому известием о том, что того задержали не удивился. Он встал на несколько часов раньше, чтобы утром Тэ смог перекусить тем, что так обожал, выпить любимый кофе и улыбнуться. Он надеялся, что его возлюбленный застрял там ненадолго и вечером уже приедет домой, обнимет и уснет. Но он не пришел, а волнение в душе мужчины становилось все сильнее. Поэтому тем же вечером он приехал к названной сестре синеволосого на базу, куда его без вопросов пропустили. Джи сидела в своем кабинете, закинув ноги в берцах на стол, в своих излюбленных черных обтягивающих штанах, не сковывающих движения, в черной майке, подчеркивающей все достоинства фигуры девушки. Волосы её были заплетены в красивую косу, а на руках сияли напульсники. Сохён знал этот стиль. Она определенно собиралась сегодня съездить куда-то. — Джи, я хотел у тебя спросить, — начал было мужчина, как был довольно быстро перебит. — Если ты по поводу Тэ, то нет, не у меня. Он задержан, и я пока не придумала, как его быстро оттуда вытащить. — Я хочу помочь тебе в этом. Я готов на это ради Тэхена, — с уверенностью проговорил Ши, смотря на ошарашенную его поведением девушку. Она лишь улыбнулась. Ей была лишь на руку эта помощь. //        Пак Чимин прекрасно знал район, в котором ему и назначили встречу. Когда-то здесь была их маленькая база — небольшой подвал, с кучей стульев, расставленных вокруг стола, большой диван, на котором, казалось, еще вчера он сидел рядом с шумной компанией, смеялся и шутил вместе с ними, пытался скрыть пятна от кофе, которое он сам когда-то случайно пролил не только на диван, но и еще и на ничего не подозревающего Хосока. Он помнит, как Тэхён, улыбаясь, заваривал всем чай, рассказывал какие-то глупые истории. Они ведь тогда и подружились, стали не разлей вода и до сих пор такими остаются. Лучшие друзья. Негласные соулмейты. Они делились секретами, переживаниями, знали друг о друге буквально все: Чимин знал даже о его необычной крови и способности, а потому и догадывался, что так называемый татуировщик — это Тэхён. Хотелось помочь — работа работой, но дружба для него была куда важнее. Он помнил, как в один день рассказал Киму о своем отношении к связи, тогда же об этом же рассказал и Чимин.        Это было обычное утро в Сеуле: люди шли на работу, спешили куда-то, не меньше спешили и ученики школ и университетов. Два паренька вышагивали по улицам спокойно, с неким высокомерием пытаясь смотреть на людей. Один был невысоким, маленьким таким и всем из себя милым — с глазами щелочками, которых и не видно-то было из-за постоянного смеха, с пухлыми губами, которые в улыбке обнажали ряд белых зубов; второй был значительно выше и шире в плечах, с большими глазами, которые порой становились еще больше, с яркой, почти солнечной улыбкой, сейчас сияющей на лице, и с глубоким бархатным голосом. Они шли, не замечая, как на них оборачиваются прохожие, которым, возможно, они сейчас своим смехом мешали. Но они были счастливы в тот момент, а другого счастья тогда и не требовалось.        Парни подходили к самому среднестатистическому, на первый взгляд, району Сеула, где и располагалась тогда их маленькая, но такая любимая база. Подвал с натяжкой можно было бы назвать красивым, уютным — тем более, но и Чимин, и Тэхён его искренне любили, часто сидели там сутками, разговаривая о чем-то своем, известном только им. И сейчас они снова пришли сюда, чтобы сбежать от лишних ушей и спокойно обсудить все, что накипело на душе за несколько дней, которые они не виделись. Они были молоды, горели и мечтали тогда еще. — Тэ, а как ты представляешь своего соулмейта? Высоким? Сильным? Старше тебя? — поинтересовался Чимин, заскакивая на пружинящий диван, подпрыгивая на нем и почти разливая чай, заваренной пару минут назад, его любимый, зеленый. — Честно? Не знаю, Чим, я и не думал об этом никогда. Татуировщики не находят родственных душ, знаешь ли. Или мне так говорит Джи, — сказал парень, усмехнувшись. Он не искал себе пару, не мечтал о встрече с ним и такого отношения ни от кого не скрывал. — Сказать честно, я вообще о встрече не мечтаю. Сейчас бы научиться бить нормально, да и найти, на ком способность можно проверить. Я не ищу, искать не собираюсь. Встретимся — прекрасно, не встретимся — тоже хорошо. А ты? Ты что об этом думаешь? — Я и сам не думал об этом никогда. Он будет выше, обязательно старше и сильнее. Но искать его я тоже смысла не вижу, а есть ли в этом смысл? Я хочу успеть погулять перед тем, как найду родственную душу. — Ах, да! Хосок-хён не ответит тебе взаимностью, Чимин. Он еще не отошел от смерти своей невесты. Хотя я никогда и не признаюсь, что вина была полностью ее. Джи правильно сделала, что не простила предательства. А Хосок? У него есть выбор, который у нас с ней забрали. — Я думал над этим. Почему она убила ее? Что вообще произошло? — А этого тебе знать не стоит, — ответил Тэ, поднимаясь с дивана. Стрелки часов приближались к полудню, что означало, что им стоило расходиться. Скоро сюда придет Джи со своими ребятами. Здесь делать было больше нечего.        Чимин помнит этот день хорошо, помнит слова, сказанные лучшим другом, и до сих пор не может понять, что же имел в виду он тогда, сидя на том потрепанном временем диванчике. Он помнит, как тогда принял решение об уходе из компании, о котором и сообщил вечером Неизвестному, а тот уже и Джи. Он помнит, что та попросила ни слова не говорить Тэ, от которого она так долго и упорно скрывала всю свою деятельность. Он помнит, как девушка улыбнулась хитро ему на прощанье и лишь тихо прошептала что-то себе под нос. Он помнит это так отчетливо, будто вчера еще они также сидели в том подвальчике и радовались жизни. С момента его ухода прошло почти пять лет. Чимин общался с Тэхёном не меньше после ухода. Тэ, как и планировал, стал зарабатывать на своем небольшом таланте; Пак исполнил мечту детства и стал полицейским. Такие разные. Лучшие друзья. Негласные соулмейты.        Сейчас невысокий мужчина приближался к маленькому переулку, в котором когда-то они и веселились все вместе, радовались каждому мгновенью и не думали о будущем, мечтали, горели и жили настоящим. Так делали почти все, кроме самой Джи с Неизвестным и Сокджином. Они контролировали все их мимолетные порывы сделать очередную глупость, ругали, когда вытаскивали их из очередной передряги, помогали обрабатывать раны, учили держать пистолет в руках, договариваться и шантажировать. Тогда они все считали эту компанию занудной, а потом уже и времени поблагодарить не было. После их с Хосоком ухода, Чимину казалось, что связь с мафией потеряна, что нет больше шансов на благодарность. Он повзрослел и заметил, что Тэ и правда думал, что Джи лишь убийца, а не глава темного мира. Чимин улыбнулся тогда. Он так и знал, что эта девушка настоящий гений.        По мере приближения к подвалу, Чимин все четче чувствовал за собой слежку. Он постоянно оборачивался, но не видел за собой никого, отчего страх становился еще сильнее. Этот страх поглощал с головой, хотелось кричать, бежать и молить о помощи. Пак чувствовал на себе взгляд, слышал глухие шаги. Паника захватила душу молодого человека, поэтому он побежал. Он бежал, постоянно оглядываясь, боясь каждого шороха, даже того, который создавал порою сам. Вход в подвал был проигнорирован, а Чимин продолжал бежать дальше, пока не добежал до тупика, где стал бить кулаками по стене. Кто-то схватил его за плечо, разворачивая. Громкий, пронзительный крик прервал тишину темного переулка. Это был крик Пак Чимина