Татуировщик

       Намджун, сидя на кресле, с невозмутимым лицом смотрел на то и дело проходящую мимо Джи, внимательно вчитывающуюся в документы у нее в руках. Ее брови были сведены к переносице, губы плотно сжаты в одну полоску, а волосы, обычно аккуратно собранные в высокий хвост, распущены и немного растрепаны, что еще больше подчеркивало степень ее волнения. Будто было что-то, о чем она так сильно хотела рассказать, поделиться, доверить своей правой руке, но не могла этого сделать не из-за обычного недоверия, так часто проявляющегося в начале их отношений, а только из-за каких-то внешних обстоятельств, не зависящих ни от неё самой, ни от кого-либо ещё. Она ходила, разворачивалась, кусала губы до кровавых подтеках на них, но все еще молчала, даже когда ее взгляд оторвался от бумаги, он был столь напряженным, обреченным даже, что невольно Намджун подумал, будто у них есть огромные проблемы, решить которые ни он, ни она просто не в силах. Джи застыла, после чего резко села на пол, бросив туда же все документы, немного даже смявшиеся от того, сколь сильно она их сжимала, ее пальцы зарылись в волосы, немного оттягивая их — Ким знал эту привычку, ведь девушка всегда так делала, когда пыталась сосредоточиться на чем-то, порой, задумавшись, она начинала грызть ноготь на своем большом пальце, отчего кожа вокруг него почти всегда была немного воспалена. Обычно за это он всегда ее мягко упрекал, порой читал длинные нотации о вреде этих незначительных привычек, присущих почти половине населения планеты, но сейчас он лишь смотрел на ее поникшие плечи и прикрытые глаза, из которых вполне могли политься слезы. — Я не знаю, что мне делать, Джун. Я не вижу расстановку, я понимаю, что нам абсолютно точно не хватает людей, даже если брать в расчет людей Деметрия, понимаешь? Это здание слишком большое, чтобы я могла просчитать все возможные его ходы. Я не знаю, что можно сделать. Даже если предположить, что здесь будет Хосок, а сюда я поставлю Джина вместе с кучей людей, то моя спина все равно остается открытой для пули. А если сделать наоборот и отдать людей Чону, то нет ничего проще, чем добраться до нас через этот вход и быстренько избавиться, потому что здесь, — она ткнула пальцем в небольшую точку, отмеченную на приблизительном плане здания, — здесь и здесь — слепые зоны как для меня, так и для Хосока. Спина снова открыта, а этого я допустить не могу. Если бы это был не он, то я смогла бы сделать это, но этот — та еще крыса, вполне может и напасть, не привлекая внимания. Что мне делать, Джун? Как поступить? — Ты говоришь, что там будет наш родной Тэхен, который, вроде, твой брат. Почему же ты не хочешь попытаться и его включить в оборону, например, с главного входа. Смотри, это значительно уменьшает количество слепых зон для Хосока, а нам открывает вполне неплохую территорию для маневра. Но, если у нас нет гарантии, что он действительно там будет, то есть и другая идея. Мы вполне можем оставить две зоны, закрытых для людей Деметрия, но открытых для нас. Главное — правильно их разместить. В таком случае куда лучше будет доверить это дело Чону, сама понимаешь, что Джин с этим может и не справиться. А вот его можно поставить сюда, — он указал на главный вход. — Таким образом мы убиваем сразу двух зайцев — теперь и территория открыта, и все слепые зоны Хосока перестают быть слепыми в глазах Джина. — Да, расстановка неплохая, но его спина, Джун. Спина хёна остается открытой, кто защитит его, если его главной задачей будет следить за тем, чтобы никто не попытался убить нас? Чимин один с этим не справиться, ему нужен будет еще хотя бы один человек. Вот если бы он мог следить за всем происходящим из машины, то и проблем было бы куда меньше. Стоп… Машина, Джун! Вот он — наш выход из этой ситуации, просто закрепим камеры в двух или трех углах, таким образом избавляясь от возможности нападения его людей со спины. В машину посадим Чимина следить за всем этим. Как ты думаешь, Джун? У нас есть время для этого? — подняла она голову, смотря на нахмурившегося от размышлений Кима. — Времени хватит, но вот глаз у Чимина — точно нет. Даже если поставим всего четыре камеры, чтобы избавить от слепых зон и прикрыть спины, то тот все еще чисто физически на все смотреть не сможет. В любом случае, нужен еще хоть кто-то, чтобы помочь Паку в слежке. Я не думаю, что можно доверить это людям Деметрия. Возможно, стоит посадить к нему Сохёна, как ты думаешь? — Нет, Сохена приставим к Джину, чтобы убрать хотя бы одну камеру и облегчить задачу нашему прекрасному полицейскому. Все равно как минимум четыре камеры, потому что из этого бизнесмена защита такая себе, честно говоря. Нам нужен еще человек. Всего один человек, которому можно было бы доверить жизнь Чимина. Я знаю, что это будет за человек, Джун, — на это утверждение Ким лишь приподнял одну бровь, выражая таким образом высшую степень недоверия к словам Джи, которая лишь почти незаметно улыбнулась. — Собирайся, нам снова придется наведаться в участок, — неожиданно она застыла на пороге, оборачиваясь и с какой-то детской обидой смотря на идущего за ней Намджуна. — Моя спина… Она так и осталась неприкрытой. -Ты не должна об этом думать, Джи, — Ким положил руки на плечи девушки, привлекая ее к себе и крепко прижимая к груди. — Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя, — возможно, это были те самые слова, которые так хотела услышать девушка. На пороге кабинета стояли два крепко обнявшихся человека, и никто не смог бы в этот момент подумать, что каждому из них судьба предрекла быть с другим человеком. Хотя, кого из этой пары когда-либо волновали эти татуировки на лодыжках, когда под их сердцами были аккуратно выведены имена друг друга. //        Чонгук пребывал в откровенном шоке после бегства Тэхена — и шок был вызван исключительно поведением Юнги, который, казалось, на тот момент ничего, кроме преступника, и не видел. И бегство татуировщика, и собственный ступор, и даже непонятная фантомная обида на собственную родственную душу из-за странных, несколько грубых слов, сказанных тем, наверное, больше для отвлечения внимания, нежели от чистого сердца, — все это просто меркло на фоне пугающего, просто выводящего из колеи взгляда лучшего друга, которому Чон невыносимо сильно доверял: до какой-то щемящей нежности сильно. Брюнет хотел даже не знать — боже, зачем ему это было нужно, — он хотел понимать, что происходило в голове, нет, даже в сердце своего друга на тот момент. Может, это был продуманный план полицейского, который тот в тайне осуществлял, лишь бы под раздачу от начальство не попал Чонгук? Может, это была простая случайность, просто резко вспыхнувшее чувство в сердце Мина, которое тот просто не смог подавить? Но какова вероятность того, что после встречи со своим предначертанным, человек может влюбиться в кого-то другого, кого-то, чье сердце должно принадлежать иному? Юнги всегда искал себе другой тип — это должен был быть невысокий, хрупкий паренек с чистой душой и добрым сердцем, и под эти стандартны идеально подходил Чимин, который никогда бы и не подумал предать, который и мухе ничего злого бы сделать не смог. Но что же тогда могло толкнуть блондина на такой поступок? Что могло заставить его смотреть только на маленького и незаметного в толпе паренька, совершившего столько преступлений? Да, тот бесспорно был довольно красивым: высокий нос, пухлые розовые губы, бронзового цвета кожа и красивые голубые глаза, так часто скрытые за линзами карего цвета. Сердце Чонгука тоже с ритма сбивалось, когда он думал о Тэхене, тоже готово было в руки этому татуировщику кинуться, но они с ним были двумя частями одной души. Они самой судьбой сведены были, и доказательством тому служили имена на лодыжках. Вопрос о поведении Юнги огромной горой навалился на его плечи.        В кабинете сегодня было слишком душно днем, но при этом также невыносимо холодно вечером, из-за чего Чонгук не мог сосредоточиться ни на чем, надеясь то на чашечку прохладного лимонада, то на большую миску теплого супа, обязательно острого, чтобы прогреть все его замерзшие кости. Помимо всего этого в голове брюнета то и дело мелькали вопросы, ответы на которые так и не находились. Большинство из них, конечно, касались Тэхена и его побега, организованного столь продуманно, столь тонко и столь красиво, что даже придраться было не к чему: да, ушел он из участка, но ушел-то с ведущим дело, спокойно, через главный вход, никем не гонимый и не преследуемый, будто просто вышедший погулять, а не сбежавший. Чонгук решил, что самым лучшем способом избавиться от ненужных дум и взбодриться будет небольшая прогулка за кофе. На улице стояла парадоксально приятная, охлаждающая кипящий от мыслей мозг, брюнет постоянно втягивал в себя свежий воздух, стараясь успокоиться и прийти в себя после всего произошедшего почти сутки назад. В кофейне почти никого не было — так, лишь несколько зевак сидели у окон, просто смотря на проходящих мимо людей. Брюнет должен был признаться: ему бы тоже сейчас просто хотелось посидеть там, также посмотреть на спешащих куда-то рабочих, возможно, включить какую-нибудь песню, надеть наушники и просто абстрагироваться от всего окружающего мира. Но он мог лишь бросить взгляд на этих по-особенному счастливых людей и вернуться к себе в офис, где на его кресле уже расположилась невысокая, миловидная девушка в черных джинсах и большой белой рубашке, так элегантно сидящей на ней. В ее глазах не было страха, там лишь виднелась насмешка над оцепенением полицейского, который не мог и слова от шока выдавить. Лицо девушки казалось ему знакомым, будто он где-то ее уже видел, при этом даже не раз. — Ты… — лишь начал говорить Чонгук, после чего резко замолчал, понимая, что и сказать ничего не может. Пухлые губы сидящей приподнялись, не показывая улыбку, а лишь намечая ее. При этом и в этом жесте было что-то парадоксально знакомое, не принадлежащее ей, но такое родное, теплое и нежное. Она определенно ему кого-то напоминала: и эти голубые глаза, и эта немного косящая в сторону прямоугольника улыбка, и высокая переносица. Кожа ее была белоснежной, а телосложение хрупким, однако, у нее определенно была отличная физическая подготовка — ее ноги, обтянутые темной тканью, были спортивными, подкаченными. — А ты догадливый, однако. Да, я, — она улыбнулась, отчего ее глаза засияли, а губы все же растянулись в квадратной улыбке, которую полицейский видел лишь у одного человека в своей жизни. Перед ним определенно сидела та самая названная сестра Тэхена, только в отсутствии родства между ними Чонгук действительно сомневался. И сразу стало понятно, почему это лицо с самого начала показалось ему знакомым и каким-то родным даже. Однако, сразу после эйфории от осознания личности человека перед ним нахлынула еще большая волна вопросов, присоединяясь к уже имеющемуся океана. Почему она так легко зашла в кабинет, ключи от которого были лишь у него и Чимина, поливающего кактус, одиноко стоящий на столе, во времена долгого отсутствия Чона. — А теперь, дорогой Чон Чонгук, нам предстоит серьезный разговор, так что я предлагаю присесть. Не хочешь? Твои проблемы, однако. Что я могу сказать — слушай, полицейский. Твой друг, Мин Юнги, на данный момент сопровождает моего человека, которого вскоре планируют убить. Удивлен? Бывает, Чонгук, слушай дальше. Смотри — моя первоочередная задача сейчас — это спасение Тэхена, от тебя требуется лишь небольшая помощь в этом деле. Ты будешь прикрытием для еще одного моего человека, живой стеной между ним и пулями, можно сказать. Нет, ты не играешь роль пушечного мяса, наоборот, одну из главных в этой маленькой миссии. Я вижу вопрос в твоих глазах, задавай же, — кивнула она, смотря куда-то за спину ошеломленного Чона, на чью голову неожиданно свалился ком информации. — Что этот преступник сделал с Юнги? Почему он последовал за ним? — Вот, что тебя интересует. Странный ты, однако, предсказуемый. Не думаю, что Тэ тебе этого не говорил, он такое не скрывал бы. Но раз ты хочешь знать, то я, конечно, отвечу. Ты отлично знаешь, что наш маленький татуировщик набил этому самому Мину имя какого-то выдуманного человека на руке. Не заметил ничего странного в ней, полицейский? Отсутствие раздражения, например? Потому что Тэ — не самый обычный татуировщик, коих в мире и Корее пруд пруди. Нет, он, можно сказать, играет роль маленького волшебника, несущего в этот мир ненормальные чувства: ненависть, зависть, желание заботы. Ты знаешь, какое чувство принес Юнги Тэхен, — конечно он знал. Как мог Чонгук этого не знать, когда проявление этого чувства он видел своими глазами. Девушка в кресле лишь улыбнулась, стоило Чону наставить на нее пистолет. — Ты ответишь на все мои вопросы на допросе, — крикнул он, ощущая, как к его собственному виску после этих слов приставили холодное дуло, а в нос попал знакомый запах зеленого чая, которым всегда пах Чимин. Прямо перед его лицом встал высокий парень, просто тихо забравший пистолет и отошедший к девушке. — Зря ты сейчас бунтуешь, Чонгук, я ведь пришла к тебе просто поговорить. Ты не хочешь спасать Тэхена, это я могу понять. Я предлагаю тебе сделку. Ты помогаешь нам в операции, прикрывая Чимина, а я возвращаю тебе твоего друга, нормально соображающего и более не одержимого моим братиком, — девушка поднялась, сделала пас рукой и брюнет почувствовал, что человек за ним отошел на пару шагов. Перед Чонгуком вытянулась бледная ладонь, открытая и приглашающая к рукопожатию. — Где гарантии того, что ты не обманешь меня? — Где гарантии того, что ты не сольешься в последний момент? Мы рискуем в равной степени. Мистер предначертанный моего брата, не будь глупым. Придется нам довериться друг другу на слово, — усмехнулась она, все еще протягивая руку. И Чонгук понял, что выбора у него особо не было. Он мог лишь улыбнуться. Его определенно втягивали в самое странное дело во всей его жизни. Теплая мужская ладонь прикоснулась к прохладной женской, скрепляя незримый контракт. Ему придется поверить на слово