Смерти не жалко

***

— А может, ты просто не умеешь? — Не умею что? — Целоваться. Может, ты соврал, чтобы показаться крутым, а теперь отказываешься, потому что стесняешься? — Стесняюсь чего? — Ну как, облажаться! — Чимин, если ты никогда не целовался, как ты сможешь понять, умею я или нет? — Ну... Юнги закатывает глаза и поднимается с места. Последние два дня Чимин не оставляет его в покое со своим поцелуем. Юнги уже успел понять, что если Чимин вбил себе что-то в голову, так просто не выбьешь, но как же хреново сейчас в этом удостовериться. И ведь Чимин толком не хочет. Юнги уверен: им правит не симпатия или влечение, а банальное упрямство и, возможно, азарт. Он уже столько предлогов нашел, почему Юнги это сделать надо и почему тот этого не делает. Каждое аргументированное опровержение затыкало Чимина на час или два, после чего он находил что-то новенькое и Юнги тоже находил, где бы тот не прятался. А Юнги прятался! Старательно и максимально надежно, но все же недостаточно. В этот раз Юнги поступает очень нечестно. Минует несколько стен, потом поднимается на этаж выше и входит в реанимационную палату. Проходит мимо матери Чимина, его самого лежащего на кровати и устраивается на подоконнике. Чимина нет долго. Но потом он все же появляется, сунув через стену голову. И внимательно просканировав помещение взглядом, входит полностью. — А вот это уже подло! Юнги ухмыляется. — Да ладно. Давай, заикнись при матери про поцелуи с парнем. Чимин смотрит на маму, потом на Юнги, потом опять на маму. Хмурит брови, дует губы, сжимает кулаки. — Я... Хён, мне очень неловко и неудобно, но она меня не слышит. Так что... Юнги стонет в голос и не придумывает ничего лучше, чем навалиться плечом на стекло и через секунду полета приземлиться на дорожке, выложенной плиткой. — Хён! Я тебя все равно достану! Юнги поднимает голову, смотрит на высунувшегося из окна Чимина, а затем, поднявшись на ноги, спешит скрыться на территории. Юнги знает, что прыгать с третьего этажа Чимин не станет. Трусишка. — Хён, а может, ты просто пошутил, ну, про парней, а? Юнги вздрагивает, потому что рассматривает божью коровку, ползающую в траве, и от неожиданности пугается. — Нет, не пошутил. — Тогда я совершенно не понимаю, почему ты отказываешься. Юнги слышит по голосу, что Чимин действительно зашел в тупик, и радуется. До того момента, пока тот не усаживается позади и не обнимает. Юнги вообще не уверен, что это объятия, а не удушающий прием. — И чего ты приклеился? — Мне надоело бегать. — Да ладно? Чимин фырчит на ухо. — Ага. Сначала было забавно, но не двое суток же! — Значит, не лезь ко мне. — Совсем? Юнги поводит плечами. — Руки расслабь немного. Хватка становится не такой сильной, Юнги расслабляется, вытягивает ноги и откидывается назад на Чимина. — Вот так и сиди теперь. Идеально! Чимин сидит. Не дергается, не пихается и, что самое удивительное, молчит. — Мелкий, ты чего тихий такой? Юнги старался радоваться, но его, как выяснилось, напрягает резкое изменение поведения. Похоже на затишье перед бурей. Лучше уж быть предупрежденным, чем «приятно» удивленным после. — Думаю. — О чем? — О том, что со мной не так. — Подробнее. — Ну, если ты меня целовать не хочешь, возможно, никто не захочет? А все ведь неплохо начиналось. Юнги тяжело выдыхает. — Захотят. — А если нет? — Почему ты думаешь, что если не хочу я, то остальные тоже? — Ну, это логично. — Совсем нет. — Да! — Нет! — Хён! Я не думаю, что прям так уж много парней увлекаются своим полом. Выбор ограничен. Мы тут сидим уже три недели, и вариантов у тебя вообще нет. Я единственный. Плюс еще и сам предлагаю. А ты не хочешь. Это насколько же я ущербный? Юнги закатывает глаза и думает, то ли смеяться, то ли плакать. Выводы Чимина, может, с какой-то стороны и оправданы, но слишком детские. Юнги пробует подобрать слова и объяснить. Ему, в общем-то, несложно. Просто он понимает, что с Чимином ему комфортно большую часть времени, пока тот не начинает делать глупости. А поцелуй все усложнит. Нет, это не что-то особенное. Не особенное для Юнги. Он волнуется, что Чимину потом станет неловко. И весь комфорт пойдет по пизде. — Ты не ущербный, ты вообще не в том направлении размышляешь. В ответ тишина и полная неподвижность. Окей, теперь неловко становится Юнги. — Чимин? — Я все понял, можешь не утешать. — Мда, независимо от пола проблемы одни и те же. Опять молчание. Юнги это не нравится, потому что Чимин, который не огрызается, это что-то непривычное и ничего хорошего не предвещает. — Почему молчишь? — Мне нечего тебе сказать. — Отлично! Юнги тоже замолкает. Какая же идиотская ситуация. Она раздражает, а потом возводит раздражение до второй степени. До третьей. На четвертой Юнги резко подается вперед, вырываясь из слабых объятий, садится ровно, затем поворачивается всем телом и складывает ноги по-турецки. Смотрит Чимину в глаза. А тот — куда-то сквозь. — Один раз. Ты получишь, что хочешь, отстанешь, и эту тему мы больше затрагивать не станем. Ясно? Юнги видит, как взгляд Чимина фокусируется на его лице. Потом он отталкивается руками от газона, садится прямо и кивает, пытаясь сдержать улыбку. Пытается, но Юнги все равно замечает, как дергаются уголки его губ. — Ближе подвинься. Чимин с готовностью придвигается, складывает ноги так же, как Юнги. Их колени соприкасаются. Юнги поднимает руку и обхватывает его подбородок. Большой палец оказывается на левой щеке, остальные четыре на правой. Юнги не сдерживается и сжимает пальцы. Припухлые от природы щеки Чимина «съезжают» к губам, сами губы съеживаются, и Юнги правда старается не заржать в голос, но получается плохо. — Хён, я тебя ударю. Юнги чуть пополам не сгибается, потому что щеки Чимина все еще сплющены, губы тоже, и это уморительно. Юнги и до этого считал, что Чимин выглядит младше своих лет, а так совсем ребенок. — Тебе же двадцать, да? А то я чувствую себя педофилом. — Я правда могу тебя ударить. Юнги не верит, но пальцы все-таки расслабляет. Романтический настрой исчез, так и не появившись. Но, в общем-то, Юнги думает, что это не так плохо. Возможно, веселье избавит от неловкости. Хотя Юнги не берется утверждать, что неловко именно Чимину, а не ему самому, да и веселится тоже не Чимин. Ладно. Юнги размышляет еще несколько секунд. Потом подается вперед. Кончики носов соприкасаются. Юнги ждет еще немного и вглядывается в глаза напротив. При такой близости, конечно, не очень удобно. Но ему нужно оценить состояние Чимина. Юнги все ждет, что тот передумает. Но нет. Чимин абсолютно спокоен. — Ну? Интересно, у кого из них это первый поцелуй? Юнги не понимает, почему переживает больше. Ему вообще должно быть насрать. Так? Так. Он выкидывает лишние мысли из головы, наклоняет ее немного, чтобы перестать сталкиваться носами, и касается губ Чимина. Теплые и мягкие. Юнги давит чуть сильнее и прикидывает, на каком моменте ему остановиться. Прямо сейчас, чтобы не зайти дальше дорамных сцен, или сделать по-нормальному? Они это не обговаривали. Верхняя губа Чимина удобно умещается между двух Юнги, и он все еще думает, как поступить. Чимин не помогает, он замер и, кажется, не дышит. Юнги прислушивается теперь не к своим мыслям, а к дыханию Чимина и отстраняется. — Ты чего? Чимин распахивает глаза, которые успел закрыть, и глупо хлопает ресницами. — А? — Бэ. Почему не дышал? — А... Я не хотел мешать. — Чему?! — Ну так... тебе. — И поэтому решил задохнуться? — Не думаю, что это сейчас возможно. Логично. Юнги спокойно проходит сквозь стены, падает из окна, но переживает о недостатке кислорода. Это уже совсем за гранью. — Ладно, неважно. Хватит с тебя. — В смысле, хватит?! Но ты меня не поцеловал. — А что я сделал? — Просто чмокнул! — А разница? Юнги видит, что Чимин в негодовании. У него щеки красные и, похоже, не от смущения. Он силится что-то сказать, но сначала ударяет кулаком по колену Юнги. — Целуются с языком! Разве я это должен объяснять? Юнги хочется фэйспалмить. Не с Чимина, а с себя. Он прекрасно понимает, что ведет себя как полный идиот. Но не понимает почему. Он будто вернулся на несколько лет назад. В старшую школу, недалеко от которой практиковал свой первый поцелуй с одноклассницей. Что смешно, тогда Юнги волновался меньше. Он достаточное время изучал матчасть и хотел быстрее проверить все на практике. Только вот в отличие от Чимина девчонка возмутилась как раз тому, что Юнги попробовал запихнуть язык ей в рот. Она треснула его сумкой с учебниками и сказала «Фу!». Юнги пытался объяснить, что так нужно. Но получил сумкой еще раз, а потом выслушал лекцию о том, какой он придурок. Что все должно быть как в дорамах. С нежными объятиями, мягким соприкосновением губ и желательно под первым снегом. Юнги не хотел получить третий раз, потому не стал говорить, что на улице лето и со снегом могут возникнуть проблемы. Больше с той девочкой он не целовался и искренне сочувствовал ее следующему парню. И да. Сейчас Юнги бы не отказался, чтобы Чимин повел себя как она. Потому что: — Ты меня смущаешь. — Я? Тебя?! У Чимина глаза увеличиваются в несколько раз и рот остается открытым. — Да, так бывает. Сегодня день неожиданностей. — Хён, а может, ты действительно не... — Заткнись. Чимин послушно замолкает. — Просто не смотри так, как будто ждешь манны небесной, я чувствую себя как на экзамене, а я так-то окончил университет. Во-вторых, дыши нормально. В третьих, не замирай, как истукан. Это неудобно, понимаешь? — Если ты не забыл, у меня нет опыта! — Не забыл. Но относись к этому проще. Не знаю... Как к новому блюду. С осторожностью, но желанием. Окей? Чимин кивает и выражение лица его становится задумчивым. — Ты представляешь еду, которую не пробовал? — Да... — Ты идиот. Чимин кивает еще раз и улыбается. — Ладно, прости. Сейчас... Он делает глубокий вдох и выдох, потом складывает руки на коленях. Ерзает, поднимает одну ладонь и кладет Юнги на плечо. — Так удобно будет? Юнги косится на его пальцы. — Да. Вполне. Если хочешь, можешь снова закрыть глаза, это нормально. Чимин тут же слушается. Юнги следит за его веками. Чимин расслаблен, не сильно жмурится. Хорошо. На этот раз Юнги не трогает Чимина за подбородок, а заводит руку за голову, умещая ладонь на основании шеи и части затылка. Юнги не собирается увлекаться так, чтоб у мелкого шея затекла, но нужно быть готовым ко всему. Чимин хотел как полагается, Юнги ему это устроит. После прояснения ситуации все идет гораздо легче. Юнги не знает, что именно повлияло на него, но больше не волнуется. Он начинает опять с мягкого касания, привыкает к форме чужих губ, потому что они гораздо пухлее и больше собственных. Двигает немного руку и перебирает прядки волос. Чимин ожидаемо расслабляется сильнее и слегка отклоняет голову назад. Отлично, Юнги так гораздо удобнее. — Приоткрой немного рот, — просит, не отстраняясь. Чимин слушается беспрекословно. Юнги сжимает его верхнюю губу своими, сначала ближе к левому краю, потом к правому. Меняет степень давления. Чувствует, как пальцы на плече немного напрягаются. Юнги не прекращает и прислушивается, ждет, что Чимин попробует оттолкнуть, но нет. Тот лишь сжимает ткань майки, натягивая ее. Юнги играет так какое-то время. Подключает зубы, попеременно продолжая «массировать» верхнюю губу и покусывать нижнюю. Голова Чимина еще немного отклоняется, почти запрокидывается. Юнги свободной рукой хватает Чимина за плечо для большей устойчивости и напрягает ту, которой придерживает затылок, слегка давит, чтобы Чимин не завалился назад. А мелкий как слишком мягкий пластилин. Вроде мнется, как задумано, но потом расплывается. Юнги мысленно улыбается, потому что его забавляет такая реакция. А потом перестает развлекаться и скользит кончиком языка по губам Чимина круговым движением, от верхней к нижней. Чимин открывает их шире. Юнги не прет напролом, не пробивается внутрь, просто продолжает такие незамысловатые движения, чередуя одно за другим. Через какое-то время Чимин несмело начинает повторять. Пару раз они сталкиваются языками, и Чимин тут же прячет свой обратно. Юнги это забавляет и он нарочно провоцирует столкновения. Когда Чимин привыкает и перестает «прятаться». Юнги ловит его язык губами и скользит по кончику своим. Из стороны в сторону, а потом по окружности. Чимин окончательно обмякает и тихо стонет. — Думаю, достаточно. Юнги тут же отстраняется, но продолжает придерживать Чимина за плечо и затылок. Тот медленно открывает глаза. Юнги ждет еще немного, пока он сфокусирует взгляд и, отпуская его плечо, щелкает легко по носу. — В порядке? Чимин продолжает ощутимо давить головой на ладонь. Потом моргает и собирается. Садится ровнее. Моргает еще три раза. — Да. Все хорошо. Спасибо... Мне понравилось. Последняя часть фразы идет с заминкой в несколько секунд. — Ну и славненько. Но это не значит, что теперь можно помирать со спокойной душой. Договорились? Чимин улыбается, усиленно кивает, улыбается еще шире. — Я теперь не хочу умирать еще больше. Это круто! Нужно будет повторить. Обязательно! — Как очнешься, повторишь с кем-нибудь. — Ага. Чимин соглашается так быстро и резво, что Юнги всем своим естеством чувствует подвох. — Не со мной. — Да-да, я понял. Ответ Чимина опять вылетает со скоростью ядра из пушки. Юнги вздыхает. Чимин говорит одно, его улыбка и слегка прищуренные глаза — совсем другое. Отлично. Юнги переживал, что Чимину будет неловко и он пожалеет. Чимин не жалеет. Совсем. Никак. Юнги не потеряет завязавшуюся дружбу из-за дурацкой, необдуманной просьбы, но кажется, комфорт он только что просрал. Молодец Мин Юнги. Ты отлично сдал свой экзамен, но вместо спокойствия пиздуй на научную конференцию. Потому что нехуй было выебываться.

***

Это было потрясающе. Чимин доволен настолько, насколько даже не может выразить словами. Потому что ему понравилось, потому что круто и вообще Юнги классный. Чимина ничуть не смущают эти мысли. Он оценивает не парня, а то что этот парень сделал. Переживать не стоит, все под контролем, а даже если нет, Чимин все еще в восторге. Он не знает, что именно ему понравилось: в какой-то момент, Чимин точно не запомнил в какой, мозг закоротило и он поплыл. Поплыл на широком кругу по теплой воде, разморенный солнцем и свежим воздухом. Вот примерно такие были ощущения. Чимин представлял все иначе. Не то чтобы у него был опыт, и не то чтобы Чимин изучал много информации. Но ему двадцать и он смотрел порно. Ему немного стыдно и стеснительно, но было бы странно, если бы он этого не делал. А там поцелуи совсем другие... Сложно сразу описать. В комментариях говорили: страстные и горячие. Но Чимину не особо нравилась такая страсть. Слишком много вытащенных наружу языков, слишком много слюней, вообще всего слишком много за раз. Чимина это не отвращало, нет, но чтобы прям нравилось, тоже спорно. Но он считал, так нужно. У него было два варианта. Дорамы с невинным касанием губ и слюнявое причмокивание из порно. Чимин подозревал о существовании золотой середины, но это не точно. Юнги же показал, что так действительно можно. А может, именно так нужно? Чимин не уверен на сто процентов. В конце концов, если в порно всегда целуются одинаково, значит, это нравится людям? Если нравится... Возможно, Чимин пока не дорос до определенного уровня и когда-нибудь он сможет оценить все разновидности поцелуев. Но не сейчас. Сейчас есть тот, который был с Юнги. Чимин очень благодарен. Во-первых, потому что старший все-таки согласился, а ведь Чимин почти сдался. Во-вторых, за то, что сделал именно так. Чувственно и приятно. В-третьих, Чимин благодарен Юнги за его своевременную остановку. Чимину было слишком хорошо, чтобы думать. Настолько хорошо, что если бы не Юнги, пришлось бы прикрывать руками пах и проваливаться от стыда сквозь землю. Но все обошлось. Юнги провел за руку по тонкому парапету, а потом дернул на себя, чтобы Чимин не упал. А Чимин мог. Даже без особого сопротивления. Хотя это не он, а его организм. Несмотря на стыд, Чимин продолжает прокручивать все, что помнит в деталях. Что не помнит, восстанавливает по ощущениям. Это занимает все мысли и время. Чимин ловит себя на том, что рядом с Юнги стало еще комфортнее. Что Юнги не сопротивляется большему контакту и постоянным касаниям. Нет, Чимин не делает что-то с подтекстом, просто в прошлой жизни он, наверное, был котом. Таким милым, добрым, ласковым, и эта позабытая сущность вдруг проснулась. Юнги не злится, не отгоняет. Чимин этим пользуется и постоянно ластится. Больше объятий, больше пальцев в волосах. Чимину очень нравится, когда Юнги перебирает пряди, когда массирует макушку и затылок. Единственное, за что переживает Чимин, — комфорт самого Юнги. Но тот не выражает ни капли недовольства от беспрерывного контакта. И когда Чимин решает, что нужно сделать перерыв, чтобы его потом не турнули, ибо достал, Юнги сам подсаживается ближе. А еще от фикуса один раз оттягивает, когда Чимин решает порефлексировать с зеленым милашкой в компании. Чимин удивляется, но к фикусу больше не ходит. Рефлексирует рядом с Юнги и ловит от этого свой кайф. Ему даже не становится скучно. Мыслей и ощущений так много, что они едят время огромной ложкой. Чимин этому рад и не рад одновременно. Через пару дней будет месяц, как он в коме. Целый месяц без положительных результатов. Целый месяц маминого бледного лица. Месяц ее слез. Четыре пары выходных, когда отец, свободный от работы, так же сидит в палате. Иногда с мамой, иногда подменяя ее. Этот месяц подходит к концу, и какие итоги? Никаких. Врачи не меняют данных ранее прогнозов. Чимин ничего не чувствует, кроме того, что его тело напоминает восковую куклу, неживую и чужую. Родители перестали делиться новостями. Они сами как скульптуры. Сидят по несколько часов в одной позе. Просто смотрят и молчат. Не то чтобы Чимин подолгу находился у себя в палате. Не то чтобы ждал рассказов. Нет, совсем нет. Чимин заходит каждый день стабильно. Совсем ненамного. Просто фиксирует в несуществующем блокноте, что мама с отцом все еще здесь, что не забыли, не бросили, и уходит. Чимин потерял надежду. Чимин тянется к Юнги всем собой и понимает: не особо тактильный хён терпит его только потому, что продлится это недолго. Чимин ничего не ощущает. Он не видел никакого белого света или черного провала, его никуда не тянет. Но... какое-то шестое чувство говорит, что все закончится. И закончится не так, как хочется. Это все убивает. Медленно, но верно. Чимин жмурится, обхватывает Юнги руками, жмется ближе и вспоминает их поцелуй. Становится легче, светлее и теплее. Чимин чувствует в волосах пальцы и жалеет, что не умеет мурчать — сейчас хочется чего-то подобного.