Сердце поглощенное тьмой

      Стояла глухая ночь. В деревне было очень тихо, не было слышно ни звука: ни пения птиц, ни шумных людей, занимающихся своими повседневными делами, ни единого шороха. Лишь большая алмазная луна светилась над деревней, и сияющие звёзды были ее собеседниками. Вся деревня спала. Тихий, лёгкий ветерок убаюкивал ее, нашептывая нежную колыбельную. Казалось, что в такую ночь никто и не подумает бодрствовать. Однако одного человека мучила бессонница…       Библиотека в деревне была небольшая, но несмотря на это, здесь было довольно много хороших и интересных книг. Библиотека работала круглосуточно, поэтому каждый мог зайти сюда в любое время и почитать что-нибудь или же просто посидеть, поговорить и выпить по чашке горячего травяного чая. На полу разбросано много разных древнейших раскрытых книг, энциклопедий, пыльных исписанных листочков, всяких карт неизведанных краев и земель. На стенах библиотеки догорали свечи, стоявшие в замысловатых подсвечниках в виде длиннохвостых извилистых драконов. Вот уже какую ночь подряд Седрик отчаянно искал информацию о проклятии, но все безуспешно. Он перелистнул последнюю страницу толстой старинной пыльной книги с готическим шрифтом, но так ничего и не нашел. Где бы он не искал, сколько бы раз не перечитывал все попавшиеся под руку книги о проклятиях — все без толку. Нельзя изменить проклятие. Предотвратить его может лишь сам Калеб, но ведьма так и не дала понять, что именно он должен для этого сделать. Потеряв всякую надежду, Седрик кинул очередную книгу на пол. Он в бешенстве вышел из библиотеки, чуть не сломав дверь:  — Черт бы тебя побрал, Виктория! — его крик распугал ночных птиц и нарушил сладкую ночную тишину. Седрик начал бродить туда-сюда по темным улицам, и лишь немногочисленные факелы слабо освещали его путь. В итоге он в отчаянии сел на резную деревянную скамью под старым дубом на главной площади:  — Что же делать? Если бы я не заговорил тот нож… — Седрик достал из внутреннего кармана своего черного кожаного жилета на ремнях маленькую, ничем не примечательную, старую книжонку, похожую на записную. Но это была не просто книжка, а сборник заклинаний, доставшийся ему по наследству от отца точно так же, как и меч Михелю. Когда чудовище напало на Главу, у Седрика не было возможности ему помочь. Бросившись спасать брата, Седрик споткнулся об выступавший корень дерева, и моментально выросший из-под корней плющ привязал его к гигантскому стволу, обездвижив его руки и ноги. У него не было другого выбора, кроме как произнести выученное заклинание. И сейчас Седрик медленно пролистывал сборник, в надежде найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку. Из книжки выпал сложенный старый лист. Седрик поднял и развернул пергамент. Вверху почти стертыми буквами был написан заголовок: «Пр…кл…тие Ч…рного Се…дца».  — Это оно? — произнес он тихо. Под названием, такими же плохо читаемыми буквами было написано 3 пункта: 1. О…обен…ости -… 2. Степ…нь оп…сно…ти -… 3. Ра…р…шение п…окл…ия -…  — Это оно! — Седрик наконец нашел то, что так долго искал. Он немедленно начал изучать пергамент.       Они остались наедине. Словно вокруг действительно не было ни одной живой души. Одинокий человек, сидящий на скамейке напротив фонтана, и луна, молчаливо наблюдавшая за человеком. Но Седрик смотрел не на саму луну, а на ее отражение в воде.  — Ну, и что я, по-твоему, должен делать? — он тихо задал вопрос отражению. — Нет. Я не могу. Я не должен. Ты заставляешь выбирать между тем, что будет правильно, и тем, что будет честно. Если я сделаю это, меня не поймут. Я стану врагом для всего народа. Врагом… — Седрик ненадолго задумался. — Я не стану этого делать, слышишь! — он встал со скамьи, повышая голос, и теперь смотрел в лицо крупной луны. — Думаешь, я так просто поведусь на это?! Нет! Я не такой! Я найду другой способ, чего бы мне это ни стоило! — взревел Седрик. Он словно смотрел в лицо своего заклятого врага. В его взгляде читались уверенность, несокрушимая сила воли и предвкушение чего-то большого и грандиозного!       Утренняя заря. Она так прекрасна, не правда ли? Падающие лучи янтарного солнца пронзали стекло окна и щекотали лицо спящему белокурому мальчишке. Мальчик спал, закутавшись в пуховое одеяло, сшитое мамиными заботливыми руками. Во сне Калеб почувствовал запах свежеиспеченного яблочного пирога. Он приоткрыл глаза, и на его лице появилась улыбка. Никто не ждал этого дня кроме него, ведь для сына Главы это был особенный день, его день рождения! Сегодня никто не сможет испортить ему праздник, ведь с ним будет только его подруга и бездомный пёс по кличке Генри — дворняга с торчащими ушами и шерстью бежевого цвета. У этого пса и места-то своего никогда не было. Так, иногда заходит к кому-нибудь во двор, его могут потискать, дать горбушку хлеба или кусочек колбаски, но никто не ценил этого пса по достоинству. Генри — хороший пёс, но порой он ведёт себя скверно: если кому-то захотелось его погладить, то только тогда, когда он разрешит; если он проходил мимо чужого порога, и хозяева захотели покормить его, он сначала обнюхивает еду, если запах ему не нравится, он врывается в дом без приглашения, ищет то, что ему понравится и убегает с добычей. Да и играть с палочкой он любил только по настроению, поэтому с Генри никто толком и не смог сблизиться. Он тоже был одиноким. Был таким, как Калеб.       Мальчик уже сидел за накрытым столом. Его глаза искрились ярким синим пламенем. Все начиналось именно так, как он себе представлял: в центре небольшого стола красовался только что испечённый мамин яблочный пирог с корицей, украшенный двенадцатью свечками. Напротив именинника сидели мать и отец. Михель обнимал за плечи свою жену, та с теплой улыбкой лежала на его груди. Родители с любовью смотрели на свое счастливое дитя. Калеб уже был готов загадать заветное желание и задуть свечи, но прежде Карина промолвила:  — Сын, — она взяла его за руку, — прежде чем ты задуешь свечи, я хочу, чтобы ты знал — ты самый сильный и самый добрый мальчик на всем белом свете, и если когда-нибудь тебя настигнет неприятность, знай, что ты сильнее своих эмоций. Добро всегда будет сильнее зла, — Калеб был немного в недоумении.  — Не бери в голову сынок, — Михель махнул рукой. — Просто поступай так, как душа велит, — он упростил напутствие жены. — Ну, что же, загадывай желание! — и легким дуновением маленькие огоньки желаний испарились, унося с собой мечту именинника.  — Я загадал, чтобы…  — Чш-ш, не говори вслух, — перебила Карина. — Иначе не сбудется! — сказала она с улыбкой. Вдруг неожиданно послышался стук в дверь.  — Я открою, — Михель встал из-за стола и неторопливым шагом прошествовал к двери. На пороге стоял Седрик. — Ты припозднился. Мы уж было начали без тебя пирог резать.  — Брат, нужно поговорить. Желательно не при нём.  — Ты что-то узнал?  — Да, но боюсь…  — Привет, дядя! — помахал Калеб.  — Ух ты! Вы только посмотрите как он вырос! — Седрик подошёл к нему, присел на корточки и разлохматил его белокурые волосы. — Уж извини, я без подарка.  — Ничего, ничего. Садись, попробуй пирог, — позвала Карина. За окном вдруг послышался знакомый собачий лай. Карина подошла к окну. Рейна стояла вместе с Генри и звала Калеба погулять.  — О, а вот и Рейночка!  — Кажется мне пора! — обрадовался Калеб.  — Конечно, иди. Обязательно пригласи её к нам в гости.  — Ага! — мальчик, стараясь не слишком показывать свою радость, выбежал на крыльцо и, чуть подпрыгивая, сбежал со ступенек. Генри радостно залаял, подбежал к мальчику и даже свалил того с ног.  — Ха-ха! Генри, прекрати! — пёс радостно вылизывал мальчика, словно своего хозяина.  — С днём рождения! — Рейна помогла ему подняться.  — Спасибо!  — Пойдем! Ты единственный, кто ещё не видел этого места.  — Какого?  — Увидишь! — дети, вместе с бездомной дворнягой, пошли туда, куда звал их ветер, туда, где их заветные мечты могли бы стать явью, или навязчивые кошмары рискнули бы выйти наружу…       Седрик и Михель сидели друг напротив друга. Карина занялась сушкой белья, чтобы не мешать им. Несколько минут никто из них не решался начать разговор.       Не выдержав этой неловкой ситуации, Михель начал первым:  — Есть какие-нибудь вести?  — Здесь не всё так просто. Понимаешь, проклятие можно снять, только если сама Карина бессмертна, то есть, если твой сын рожден от ведьмы. Проще говоря, только ведьма снимет заклятие ведьмы. К тому же, мы должны были предотвратить заклятие ДО его двенадцатилетия!  — То есть…  — Мне жаль, я сделал все, что смог.  — Конечно, — Михель положил руку на плечо Седрика. — Не вини себя, брат. Кто же знал, что всё так обернётся? — сказал он с грустной улыбкой.  — Но… Что же нам теперь делать?  — Ну, тут уже ничего не поделаешь. Значит, мы постараемся реже выпускать его из дома. Мы защитим его от людей, и их же от него самого, — Михель был настроен решительно.  — Это ты сейчас так говоришь. А кто же защитит вас от него? Подумай, что он сделает с вами, когда подрастет! Ты собираешься держать это чудовище в деревне?  — Закрой свой рот, Седрик! Помни, что мы говорим о твоём племяннике! И он не чудовище!  — Брат, я просто волнуюсь за тебя и Карину. Вдруг, пока мы здесь спорим, он уже что-то натворил! На твоём месте, я бы лучше отвёл его в лес, да куда подальше.  — Что ты сказал?!.. Отвести его в лес?!.. После всего, что там произошло? Ты хоть сам слышишь, о чем говоришь?!  — Поверь, так будет лучше для всех.  — Вон из моего дома! — Михель встал и рукой указал на выход.  — Михель…  — Я сказал прочь! — в доме раздался громкий стук по столу. Закончив с хлопотами, в гостиную прибежала Карина с пустой корзиной в руках:  — Что здесь происходит?!  — Ничего, все в порядке. Седрик уже уходит, — Михель многозначительно посмотрел на брата.  — Да, мне правда уже пора. Извините за беспокойство, — он вытер лицо салфеткой, поблагодарил за приглашение и ушел, тихо закрыв за собой дверь.  — Все хорошо? — тонкая женская рука проскользила по широкой спине.  — Да, не беспокойся.       Дети провели вдвоем весь день. Будто бы весь мир принадлежал только им двоим. И где они только не гуляли: бегали и резвились по всей деревне, кидали Генри палочку в поле, гуляли по самым разным и самым интересным местам Эйрвинга. Одно из таких мест было особенным для детей. О нем не знают взрослые. В таких местах, как это, дети могли стать кем угодно, мечтать о чём угодно, и делать, что угодно. Это было именно то место, которое хотела показать имениннику рыжая девочка.  — Мы почти пришли, — на участке Рейны было посажено множество разных трав и растений. Дети проходили мимо редких кустов с ягодами, прекраснейших и необыкновенно благоухающих цветов и других мало кому известных кустарников. Пес шел вслед за ними и обнюхивал всякую растительность. Генри вдруг учуял какой-то сладкий, сочный аромат: рядом с тропинкой, выложенной плитками камней, по которой они шли, росли деревца винограда. Он уткнулся носом в кисть спелых, душистых ягод и облизнулся. Белокурый мальчик болтал с рыжей девочкой и вдруг заметил, что пес от них отстал.  — А где Генри? Рейна обернулась и увидела, что Генри собирается съесть виноград. — Ах, Генри, что ты делаешь?! Фу! — Пес пулей побежал за детьми. — Виноград опасен для здоровья собак, — пояснила девочка. Пройдя весь сад, они пришли к калитке, обвитой тонким изящно-извилистым изумрудным плющом. Сквозь белые облезшие прутья калитки виднелся огромный, величественный старый дуб. Он стоял посреди поля, окружённый другими деревьями, словно своими подданными. На ветках дуба было построено деревянное сооружение, нечто похожее на домик на дереве. Рейна пошуршала у себя в карманах и достала изящный беленький ключ с привязанной к нему бирюзовой ленточкой. Этим же ключом она и открыла дверь, за которой скрывалось место, дающее волю безграничному детскому воображению.       Поднявшись по верёвочной лесенке, они оказались на просторном балконе. Приятный золотой свет заливал своей скатертью всю площадь балкона. Белокурый мальчик приблизился к деревянной балюстраде, чтобы разглядеть дома и людей снизу. Отсюда можно было разглядеть почти весь Эйрвинг: вон женщина с детьми стоит у тележки и покупает фрукты у продавца, вон Аким наигрывает тихую мелодию на флейте, а Мария собирает деньги, а вон на лавке сидят старушки и вспоминают молодые годы. С балкона открывался невероятно прекрасный вид. Вдруг за спиной мальчика заскрипела дверь.  — Добро пожаловать! — с улыбкой сказала Рейна, приглашая войти в дом. И чего только не было внутри этого помещения: на стенах висели разнообразные карты сокровищ и детские рисунки, на маленьком столике у окна стояла корзинка с кленовыми листьями, камешками, каштанами — со всеми штучками, которые любят собирать дети. Даже в углу комнаты лежали деревянные мечи, бумажные короны и вязанные зверушки с глазами-пуговками.  — Ого! — восхитился Калеб.  — Да-а. Это все, что я могла сделать. У тебя ведь день рождения, а подарок я так и не подготовила.  — Ничего, знаешь на самом деле ... Мне нравится проводить с тобой время, — от слов белокурого мальчика девочка смутилась и покраснела. Мальчик ходил по комнате и рассматривал бесчисленное количество интересных вещиц. Рядом со столиком стояла книжная полка со старыми детскими рассказами. Одна из книжек показалась очень знакомой Калебу. Она называлась «Искра добра». — Ты тоже читала эту книгу? — спросил мальчик, взяв посмотреть лежащую на полке древнюю тоненькую книжку в бежевом переплете.  — Угу. Папа тоже читает ее мне перед сном. Он говорит, что это была мамина любимая книга.  — Ой, прости, я взял без разрешения, — мальчик, перелистывающий страницы, быстро захлопнул книжку и положил ее обратно на полку. Из страниц книги, плавными движениями покачиваясь из стороны в сторону, упорхнуло соколиное перо.  — Всё хорошо, можешь брать и смотреть здесь всё, что захочешь, — сказала Рейна. Калеб заметил упавшее пёрышко и поднял его. — Ой, я и забыла, что оно там лежало.  — Это же перо сокола? Я слышал, что тем, кому удается их встретить, всегда сопутствует удача.  — Правда? А я и не знала. Это отец нашел его, когда был на охоте, — девочка заметила, как мальчик безустанно любовался красотой этого пера, - Возьми себе.  — Нет, нет, ты что! Я не могу забрать у тебя такую редкость!  — Возьми, пускай оно будет приносить тебе удачу! — вновь улыбнулась девочка.  — Спасибо, — скромно ответил мальчик.       Неподалеку, рядом с домом на дереве, гуляли двое мальчишек. Один из них был рослым, худощавым, с большими передними зубами, а рядом с ним плелся пухлый кучерявый мальчишка и уплетал за обе щеки малину, которую они несли в большой корзинке.  — Мне кажется, этот белесый слишком много о себе возомнил, — сказал высокий парень.  — Ну не знаю, Эрни, — сказал мальчик с набитым ртом, - Его и так все ненавидят. Он же не виноват, что родился с черным сердцем, — ехидничал Тим.  — Ну хватит! Если серьезно, тебя не настораживает, что он постоянно проводит время только с Рейной? Зуб даю, добром это точно не закончится.  — Эрни! — опомнившись, мальчик резко перестал жевать.  — Что?  — Сегодня же тот самый день! День, когда Эйрвингу придет конец!  — Боже, Тим, ты правда веришь в эту чушь?! Он же слабак! Что он может нам сделать?       Наконец мальчики пришли к великому многолетнему древу:  — Рейна! — позвал девочку Эрни, но на балконе никто не появился.  — Хмм, может она ждёт нас у себя дома? — поинтересовался Тим.  — Да нет, она же говорила, что будет ждать нас здесь, — через минуту они услышали скрип двери и увидели на балконе рыжую девочку.  — О, привет Тим, привет Эрни! — помахала им девочка.  — Мы принесли ягоды, только что собранные!  — Ой, спасибо! Очень мило с вашей стороны!  — Привет, — к балюстраде подошёл мальчик… Тот самый мальчик. У Тима аж перехватило дыхание:  — Эрни, мне кажется, или это и вправду он?!  — Нет, тебе не кажется. Рейна, не бойся, мы сейчас поднимемся!  — Да вы что, корзинка ведь тяжёлая! Подождите, я сейчас сама спущусь.  — Тебе помочь? — спросил Калеб.  — Ой, да, спасибо большое, — дети потихоньку, друг за другом, спустились к ребятам с большой корзинкой. — Ух ты, как много! Тут даже на три банки варенья хватит!  — Ну, говори, что ты задумал, сын Главы? Как там тебя звать? Калеб? — презрительно спросил высокий мальчик.  — Эрни, да он же ничего плохого не сделал. Мы просто…  — Что просто, Рейна?! Знаешь, иногда лучше сузить свой круг общения. Ты только и делаешь, что везде ходишь с этим проклятым и не обращаешь на нас никакого внимания!  — Да я же просто хотела подружить вас! — чуть не плача сказала девочка.  — Подружить нас с ним?! Ты что же, угробить нас решила?! Тоже мне… Так и знал — зря мы связались с этой уродкой, — негромко сказал Эрни Тиму. Девичьи ореховые глаза наполнились слезами.  — Друг, мне кажется, ты перегибаешь палку, — тихо сказал Тим, смотря на Рейну.  — Извинись перед ней! — высказался Калеб.  — Что, прости? Я не расслышал?! — язвительно спросил Эрни.  — Я сказал, извинись перед ней!  — Смотри-ка. Сын Главы вдруг решил показать свой характер, — мальчик с ягодами не обратил внимания на слова Эрни. Он уронил корзинку и в ужасе наблюдал за тем, что происходило дальше. — Ну, чего уставился? Хочешь подраться? — обратился Эрни к своему противнику. И Калеб без раздумий со всей силой толкнул высокого парня, да так, что тот больно упал на землю.  — Ах так?! Ну держись! — Началась драка. Мальчики калечили друг друга, как только могли. Калеб, конечно, был ростом ниже Эрни, но удары его были сильнее.  — Стоп! Хватит! Пожалуйста, прекратите! — сквозь слезы кричала Рейна. — Тим, сделай что-нибудь! — но на том месте, где недавно стоял Тим, лежала лишь корзина с рассыпанными ягодами. За калиткой послышался громкий лай. Пес почуял что-то неладное. Тем временем Лиам работал в саду, пропалывал грядки. Он услышал собачий лай и отдаленные детские крики… Мигом все бросив, он побежал к детям. Просунув руку сквозь прутья, он лихорадочно открыл замок. Лиам увидел плачущую дочь и двух дерущихся мальчиков.  — Так, все! Ну-ка разошлись, оба! — в спешке разнял драку Лиам. К счастью, никто сильно пострадать не успел, оба были лишь слегка побиты. У Эрни был небольшой фингал под глазом, а у Калеба разбитая губа. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло?!  — Этот ублюдок чуть не убил меня! — сказал Эрни.  — Ой, Эрни, пожалуйста, не неси чепухи!  — Да это правда! Он толкнул меня!  — Калеб, это правда? — обратился Лиам к синеглазому мальчику.  — Да, — ответил тот. Отец Рейны начал мысленно делать печальные выводы.  — Калеб не виноват! — протестовала Рейна. Эрни зло покосился на девочку, — Он просто защищал меня, — Лиам подошёл к дочке, и сел перед ней на корточки.  — Рейночка, милая, знаю тебе сложно в это поверить, но Калеб уже становится не тем, кем был раньше, — Лиам посмотрел на мальчика, тот сразу же сделал грозное лицо, — Думаю, вам больше не стоит общаться, так будет лучше для вас обоих, — он погладил по щеке обиженную девочку.  — Давно бы так, — ворчал Эрни.  — Так, тебя никто не спрашивал. Давай топай домой, — выпрямился Лиам  — Ну и ладно! — хмыкнул Эрни и сердито зашагал в сторону дома.  — Калеб…  — Да, я наверно тоже пойду, — отрезал Калеб.  — Я тебя провожу. Рейна, останься дома, я скоро, — они ушли, оставив девочку, пес увязался за ними. Рейна осталась одна… Она стояла, уставившись в землю. Девочка чувствовала вину за все произошедшее. Из ее глаз уже не лились слезы, но душа ее продолжала плакать.        Михель рассчитывал число запасов на зиму. Его жена, сидя у камина, вязала сыну теплую одежду:  — Что-то его долго нет... Может не стоило Калеба одного отпускать?  — Милая, с ним ничего не случиться, - задумчиво убеждал жену Михель. Отвлëкшись, он продолжил: - Тем более, что он не один — с ним Генри, а я уверен этот пес Калеба в обиду не даст. Сейчас откроется дверь и… — В этот момент в дверь постучались. Карина оставила вязание на небольшом столике. Счастливая от мысли, что ее сын наконец вернулся, она отворила дверь: на пороге стоял Лиам, вместе с ее сыном… — Лиам?! Что?! Как?! Что произошло?! — Михель услышал возгласы жены и быстром шагом направился к гостю. Он тоже заметил разбитую губу сына. Михель помрачнел. Лиам кратко все разъяснил:  — Решил проводить его. Мало ли что. Да дети подрались маленько. Уж не знаю, что там произошло, но, думаю, лучше вам с ним поговорить.  — Конечно, спасибо Лиам! — поблагодарил Михель.  — Ладно, побегу я, а то там моя доча одна осталась, переживает наверное.  — Что ж, тогда не будем задерживать.  — Лиам, спасибо тебе ещё раз! Что бы мы без тебя делали, — Карина тоже искренне выразила свою благодарность. Лиам с уважением кивнул и ушел домой. Карина закрыла дверь, и тут она начала:  — Ну мальчики, я смотрю вы оба просто любители попадать в неприятности! Калеб, что произошло?! Из-за чего вы подрались?!  — Так, солнышко, успокойся. Я сам с ним поговорю.  — Ха, знаю я как ты с ним поговоришь, снова начнёте играть в рыцарей.  — Нет, это будет серьезный мужской разговор, даю слово, — Карина наградила мужа презрительным взглядом:  — Эх. Хорошо, как скажешь, — вздохнула она. — Сынок, только сначала умойся как следует.       Из сарая Главы доносились звуки легендарного сражения отца и сына. Деревянные мечи исполняли свой танец, и каждый боец показывал, кто на что способен:  — Ха! Думаешь победить меня Сэр Калеб?! — но мальчик, не обращая внимания, искусно показывал свое мастерство: Он четко отражал каждые удары меча, Калеб читал каждые действия своего отца. Он быстро реагировал и быстро уклонялся от ударов противника. За небольшое время тренировок, он уже многому успел научиться. Правда, про кое-что он всё же забывает:  — Спина! — закричал Михель, и мягко повалил Калеба в стог сена.  — Нечестно!  — Уух, — Глава тоже упал в стог, — Сынок, все отлично, но ты забываешь главное — никогда не поворачиваться спиной к противнику.  — Знаю, я работаю над этим, — отдышался Калеб.  — Ну, теперь рассказывай, в чем дело? Из-за чего произошла драка?  — Ну, мы просто играли, с Рейной. Потом к ней пришли какие-то мальчишки.  — Так, и?  — Один из них назвал ее уродкой, из-за меня. Я не выдержал и толкнул его! Ну она же не виновата, в том, что я отщепенец. Я притворился, что не ее защищал, не хочу причинить ей боль. Почему все сторонятся меня? Что со мной не так?!  — Калеб, пойми, в том, что ты другой, нет твоей вины. Дело совсем не в этом.  — А в чем же?  — Ты действовал сообразно своим эмоциям. Именно эмоции вынудили тебя тогда толкнуть того парня. Но Калеб, иногда страх и гнев могут взять над тобой верх, и та скверна, что зародиться в тебе, может действительно причинить боль дорогим тебе людям. Чтобы этого не случилось, ты должен слушать свой внутренний голос. Слушать то, что у тебя вот здесь, — Михель, легонько, тыкнул пальцем в грудь своему сыну, — в сердечке, понимаешь?  — Да, понимаю.  — Давай с тобой договоримся — больше никогда не начинать драку первым, какой бы ни была причина.  — Да отец, — тихо сказал Калеб. Михель почесал затылок :  — Точно, чуть не забыл про подарок. Пойдем-ка, покажу тебе кое-что, — Глава похлопал сына по коленке и встал, отряхнув с себя сено. Оба сложили свои мечи в специально-отведённом месте для оружия и поднялись на второй этаж сарая. Михель привел Калеба в темный, лишь слегка освещенный солнцем угол второго этажа. Здесь валялись всякие старые ржавые доспехи, щиты, банки с засоленными овощами. У голой стены стоял длинный сундук с замысловатыми узорами и накрытый шерстяным покрывалом. Михель подошёл к сундуку, сдернул покрывало и открыл сундук. Там лежал настоящий меч с острым лезвием и серебряной рукоятью, в гарде меча красовался яркий бриллиант.  — Этот меч долгое время передавался по наследству. Он раньше принадлежал твоему деду. А ещё раньше отцу твоего деда. Ну вот настало время и тебе стать его хранителем, а меч, в свою очередь, пускай тебя оберегает, — Мальчик не верил своим глазам, это был настоящий рыцарский меч. У него даже не хватало слов, чтобы выразить всю благодарность отцу. — Ну, что застыл, он теперь твой, можешь здесь потренироваться, если хочешь. Только не долго, а то мама нас отругает — хмыкнул Михель. Он потрепал сына по голове и спустился вниз по своим делам. Калеб достал меч, чтобы полюбоваться его красотой и клинком…       Ни для кого не секрет, что слухи расходятся быстрее летучей мыши. За соседним столом, рядом с Главой перешептывалась какая-то компания здоровых мужчин. Но Михель пришел сюда ни за тем, чтобы ругаться или выяснять отношения, нет. Он пришел сюда, чтобы собраться с мыслями. Он сидел в таверне под названием «В гостях у гнома». На улице уже смеркалось, обычно, именно в это время в таверне начинается настоящее веселье: любители азартных игр начинают громко рубиться в карты — они смеются и злорадно подшучивают друг над другом; ценители хорошего пива запевают любимые песни и отплясывают на столах, публика подпевает им и чокается с выступающими полными кружками пива, аж так, что брызги разлетаются во все стороны; постоянные посетители, такие как Лиам, приходят просто посидеть у трактирной стойки и поболтать о жизни с Арчи — хозяином этого заведения. Это был мускулистый, темноволосый мужчина со стрижкой андеркат, с татуировками на обеих руках и со шрамом на подбородке. Несмотря на его слегка устрашающую внешность, он всегда готов выслушать и поделиться с собеседником жизненным опытом. Михель сидел в стороне ото всех, он был погружен в свои мысли. На него глядела полная, нетронутая кружка, его любимого эля. Седрик тоже был здесь. Это было понятно по восторженным крикам, исходящим из угла, где группа людей метала дротики. Седрик, как обычно, ни разу не промахнулся. Он пять раз подряд попал прямо в яблочко, при этом, четко рассчитал силу. Товарищи жали ему руку и дружески похлопывали его по спине. И тут Седрик заметил знакомую, одинокую фигуру, утопающую в пучине отчаяния:  — Продолжайте без меня, я скоро, — он решительно направился к столу, за которым сидел Глава. Тот сразу же поприветствовал брата:  — Я смотрю ты как всегда — в своем репертуаре. Что тебе, появились какие-то идеи?  — Михель, прости меня. Да, я был не прав. Просто, вся эта ситуация кого угодно выбьет из колеи. Мне правда жаль, что я так высказался про своего же родного племянника.  — Вот тебе совет, братец — в следующий раз, думай, прежде чем что-либо сказать! — но после, Михель промолвил:  — Ладно, Седрик ты тоже меня прости, я тогда вспылил. Мне не следовало кричать на тебя, к тому же, ты ведь правда пытался помочь. Как Глава, я повел себя грубо по отношению к тебе, поэтому приношу тебе свои глубокие извинения.  — Ох брат, — Седрик упал на свободный стул напротив, — ну не кисни, отдохни. Смотри, жизнь ведь не кончается, — сказал он, охватывая рукой толпу весёлых и на время забывших о нарастающих проблемах людей. — Да ты наверное, даже к элю так и не притронулся. Всегда говорил: «Настоящее вино гораздо лучше каких-либо других напитков!» Эй, Арчи, — их стол был неподалеку от трактирщика.  — Принеси-ка нам того вина, полусладкого. Ну ты знаешь какого, — через мгновение на их столе уже стояли кубки с манящим кроваво-красным алкогольным напитком. — Что ж, за твоё здоровье — Седрик поднял вверх кубок, ожидая ответной реакции Михеля.  — Так и быть. Только ради тебя, — сказал Михель и чокнулся вином с братом. Оба сделали по одному глотку.  — Ну, что я говорил?! Михель? — что-то пошло не так, в глазах Главы вдруг потемнело. Он побледнел и начал падать со стула, — Эй-эй-эй, ты чего?! — Седрик во время его подхватил. — Лекаря сюда! СРОЧНО! — слава богу, в згале оказался Лиам. Он соскочил со барного стула и мигом оказался рядом с Михелем. В зале резко затихло: затихли игры; затихла музыка и танцы; затихла громкая болтовня. Все направили свое внимание на то, что происходило за тем столом:  — Эй старик, ну давай очнись, — Лиам проверил его пульс, дыхание. Он перестал дышать… Лиам начал делать массаж сердца, все процедуры, которые должны были привезти его в сознание, но увы… Ничто уже не могло ему помочь, — Мне очень жаль, — сказал тихо Лиам брату Главы. Седрик медленно поднял тяжёлый взгляд на Арчи:  — Как ты мог?  — Седрик, клянусь, я тут не причем!  — Врёшь! Говорят, что ты когда-то поборол медведя, ну давай проверим-кто из нас сильнее! — и Седрик хотел уже с кулаками наброситься на трактирщика, но тут Лиам встал перед Седриком.  — Лиам, отойди с дороги! — грубым тоном произнес Седрик.  — Седрик, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но поверь, это не выход, и я не думаю, что Арчи способен на такое.  — Ты ведь сам видел, он отравил его. Кто же ещё мог это сделать. Признавайся, это ты убил Михеля?! — кричал Седрик, обращаясь к Арчи.  — Я же сказал — это не моих рук дело!  — Всё, мне это надоело, пожалуйста, уберите тело, завтра же будут похороны, — Седрик отвернулся и прикрыл лицо ладонью, чтобы никто не видел его слез.  — Кто-то должен сообщить Карине, вдруг это ее сынишка постарался, это дитя теперь опасно для Эйрвинга! — сказала ослепшая от страха женщина, работница таверны.  — Я пойду, — выпрямился и откинул капюшон молодой парень в капоре, с которым сидело ещё двое молодых людей, — но это глупо-предполагать, что это сделал сын Главы.  — Эй, почему ты его защищаешь, — крупный парень отдернул руку выступившего товарища. — Ты же слышал про драку, которая произошла сегодня.  — Я делаю это, потому что знаю, каково это терять отца.        «Сколько можно ждать, как всегда, одно и тоже! Говорит: — «Я ненадолго». В итоге, жена уже прибралась, покормила сына, полила огород, а мужа до сих пор нет. Ну всё, когда он придет, он у меня получит!» — думала Карина, когда разбиралась на книжной полке. И тут снова послышался стук в дверь. Карина поднялась, отряхнула фартук и направилась к двери. Она уже была готова высказать свое недовольство, правда, на крыльце стоял не Михель.  — Чем могу помочь? — спросила Карина у стоявшего перед ней молодого человека.  — Я… Боюсь, у меня… Печальные вести, — с трудом проглотив комок в горле, сказал парень. Карина насторожилась.  — Глава мертв, — тишина… После короткой паузы, ошеломленная и побледневшая Карина переспросила парня:  — Что?.. — в это время, в доме, за стеной стоял синеглазый мальчик и все слышал.  — Мне очень жаль, — парень откинул капюшон, — он был хорошим человеком.  — Что произошло?  — Есть подозрения, что его отравили…  — Кто?!  — Но, это не однозначное мнение…  — Я спрашиваю- кто его отравил! Парень тяжело вздохнул и признался:  — Это был Арчи, трактирщик.  — Но… Как… За что?! — на ее лице читалось отчаяние, недопонимание. — Он за это поплатится! Скажите Седрику, что я сама решу как с ним поступить!  — Карина, но я должен предупредить…  — Сейчас же! — приказала Карина.  — Как скажете, — и парень ушёл с тяжёлым чувством невыполненного долга… Карина вытерла слезы и, с трудом сдерживая тревогу в сердце, подошла к комнате Калеба. Прежде чем войти в комнату, она постучалась:  — Калеб, зайка нам нужно поговорить. Это не из-за драки, — молчание, она не услышала ответной реакции. — Я войду, хорошо, — Карина вошла в комнату.  — Калеб? — как ни странно, в комнате его не было, но Карина знала где ещё он мог быть.       Она зажгла свечу и быстрым шагом вышла из дома, направляясь в сарай.  — Калеб, ты здесь? — в сарае горел свет, но и здесь было довольно тихо, только куры кудахтали, расхаживая по сараю. Карина поднялась на второй этаж. Она зашла в тот угол, где хранится легендарный меч… Вернее хранился. Многолетний сундук был открыт нараспашку, рядом лежало смятое покрывало, а внутри сундука меча не было. Лежала лишь записка написанная слегка корявым детским почерком: «Матушка, прости меня. Я все слышал, это из-за меня убили отца! Я не хотел этого! Я должен убежать, не хочу, чтобы из-за меня страдали другие. Это я взял меч, надеюсь ты не будешь против.» Карина судорожно читала записку, она понимала, что рано или поздно ей бы все равно пришлось расстаться с сыном, но ни одно материнское сердце не могло с лёгкостью отпустить свое дитя, отпустить в лес, в место, где с каждым может случиться всякое. Особенно если страннику всего двенадцать лет. Она понимала, что он был сильным, она знала это. Знала, что он был таким же как отец… Соленые капли падали на пергамент. Она потеряла всё. Ни одна женщина в той деревне не пролила столько слез, сколько она в тот вечер.       Цыганка жила в укромном месте, скрытым от людских глаз. Дом располагался рядом с горой. Путь к ее дому пролегал через лабиринты деревьев, к веткам которых были подвешены фонарики и ловцы снов с неповторимыми узорами и самыми разными размерами. По вечерам здесь часто летали светлячки. Цыганка никого не ждала. Сегодня она приняла лишь одного гостя — на ее порог зашёл Лиам:  — Селена, у меня вопрос. Ты знаешь кто это мог сделать? Я не верю, что это был Арчи, отказываюсь в это верить.  — Ты ведь не только за этим сюда пришел, верно? Лиам утвердительно кивнул.  — Что ж, заходи, коль пришел, — цыганка предложила гостю войти в дом. Лиам вошёл внутрь:  — Но все же, кто на самом деле убил Главу?  — Задав вопрос путеводной звезде, мы ищем ответы в бесконечном море, — вечно Селена говорила загадками…