Спрятаться на самом видном месте

      Застопорились. Наверное, именно этим простым словом можно описать продвижение, а вернее его полнейшее отсутствие, Фриска и Чары в попытках освоить форму стихиаля. Старались, что-то полдучалось… они радовались своему маленькому успеху, но вскоре оказалось, что радости тут на совсем немного. И на совсем недолго, потому что ничего у них не выходило более. А когда оба поняли, что их возможности ограничиваются кистями рук и пятью — это ещё при самом хорошем раскладе — минутами, то совсем уж хоть на луну вой поднимай. Сколько бы раз Фриск и Чара ни старались пробудить это заветное уже состояние стихиаля, у них ничего не менялось, ничего не получалось, а порою и кисти рук ни во что не обращались. А чем дальше они шли в этом направлении, тем больше страдали их тела, в основном верхие конечности. Даже вампирская регенерация Фриска не успевала справляться с ущербом от попыток вывести форму стихиаля с пределов ладоней. Надо было что-то делать. Им хотелось стать на ступень выше, стать вундеркиндами, и… — Абсолютно нет! — заявил как отрезал учёный непривычно громким для него голосом. — Мне безумно импонируют ваши успехи, — продолжил скелет уже более спокойно, — но лучше бы вам остановиться здесь, сейчас и надолго. Я не осуждаю, я бы даже с радостью помог вам, но поймите, что форма стихиаля вам не шутки, потому как вы даже резонанс освоили, мягко говоря, хуёво, — Гастер, наверное, был впервые настолько серьёзен. — Но… — Фриск… Я бы с огромнейшим удовольствием хоть бы и сейчас научил вас всему, что необходимо для вашей затеи, однако форма стихиаля может вас грохнуть и к праотцам отправить, даже если вы всё сделаете правильно и под моим надзором. Я вас не останавливал и давал вам некоторые советы не потому, что одобрял ваши попытки, а потому, что прекрасно знал: вы потерпите фиаско, вы, после некоторого продвижения, застопоритесь где-то на вот этом уровне. А теперь посмотри на свои ладони: живого места не осталось на них! И представь, что вам придётся испытать такое всем своим телом, включая сердце, лёгкие, мозг и много иных органов. К форме стихиаля идут очень медленно, я бы сказал, что годами и окольными путями, а не напрямик. Собственно, один из поворотов на этом пути — это ваши оружия и возможность безопасного и наиболее полного резонанса с ними, и ползти до полного резонанса вам придётся пару лет точно, что уж про стихиаля говорить. Медленно, но верно. Тише едешь, как говорится, дальше будешь. Я не сторонник тихой езды, Фриск, поверь мне… но не в этом вопросе. Есть вещи, которые даже я не рискну торопить, а я много чего в этой жизни торопил, и чаще успешно. — Хорошо, — Фриск опустил понурый взгляд. Обидно, но здраво. — Что ж… Идею придётся, получается… отложить, наверное. — Я знаю, что это неприятно, — протянул скелет. — Но подождать стоит. Я верю, что вам удастся освоить стихиаля много раньше иных, но не сейчас и даже не в этом или следующем году. Другое дело было бы, если бы вы оба с нуля лет — утрирую — учились бы магии. Но, Фриск, Чара… вы же нет. Всё, разговор на эту тему я считаю законченным и возвращаться к нему вообще не намерен. Надеюсь, вы меня услышали. Займитесь лучше скорыми тренировками возможностей при резонансе. И да, магнитроны я скоро тебе верну, я их чуть-чуть подправлю.       Что ж. Это был жёсткий отказ. Гастер не намерен помогать им в этом, и Фриску действительно было обидно. Столько стараний — а ради чего? Ради того, чтобы одним днём, одним вопросом к монстру всё перечеркнуть и отложить в долгий ящик. Нельзя отрицать, что все эти, помимо основных с Гастером, тренировки дали некоторый опыт, дали знания и направили в нужном направлении обоих студентов, но всё же это было в итоге за зря. Действительно обидно. Но ведь не попишешь. Странно, что оба в сложившемся дуэте даже не подумали о возможных последствиях. С непривычки, наверное. Или правда понятия не имели о вероятных эксцессах. Ну, с другой стороны, если уж долгий ящик — так пусть будет долгий ящик. Не вечно же этой идее там лежать. Когда-нибудь её придётся реанимировать и доставать с пыльной полки, чтобы та снова воссияла в своей заслуженной славе. Вон, турниры же реанимировали, хоть пример это и из не самых удачных, если на то пошло.       Ну, зато правда многому научились. И быстрее многих. Время уже потрачено, однако хоть какя-то польза перекрывала столь сильное разочарование. И ведь ничего с этим не поделать! Оба студента сейчас не в силах что-то поменять.       Чёрт, ну правда обидно! Зачем Евклид вообще это предлагал?!

***

— Практически всё готово. Но… — Но? — поинтересовался мужчина, поправляя неудобный воротник. — Но всё же… Разве это правда так необходимо? Многие не понимают смысла всей этой затеи, некоторые обсуждают возможность всё свернуть, пока мы не зашли слишком далеко. Да и рискованно это… — Идиоты! — взревел мужчина. — Не сметь обсуждать приказы начальства! Скажу прыгать — будете прыгать, скажу драться — будете драться, скажу умереть за Родину — умрёте все разом и без разговоров! Я ясно выражаюсь?! — Яснее некуда, — процедил младший офицер. — Отлично! — почти успокоился тот. Работа всё же нервная, а тут ещё и постоянно то документы пропадают, то чернорабочие отказываются, собственно, работать, то везде пропаганда среди офицерского состава, против турниров в частности, то ещё какая-то хрень произойдёт. Кто-то занимался саботажем, но выловить вредителя так и не вышло. Но до не столь это стало важно, ведь работа всё равно шла. Много медленнее, но теперь-то даже крупный саботаж не остановит их. Турнир турниром, однако затея тут иная. На фоне поднявшейся из-за этого турнира суматохи можно аккуратно сделать пару-тройку нужных политических ходов. До самого турнира дела им почти нет, хоть и идёт он приятным бонусом. — А теперь рысью на пост, и уведомишь всех, чтобы приступали! — Так точно, тащ коммандер. — Свободны! — Тащ первый коммандер приказал начать. — Чтоб его, — женщина сидела и допивала кофе. — Ну вот неймётся этому гаду никак. — Тащ третий коммандер, что делать-то? — Как что? Выполнять, — пожала она плечами. — А покуды выполняете, соберёте компромата. Да побольше! Побольше! Нам пригодится. — Да тут и без этого компромата выше крыши. Куда уж больше? — «Ну и отлично!» — сказала бы я. Но никогда не знаешь, что может пригодиться в этом противостоянии, тащ. лейтенант, и потому приказываю искать дальше.       Женщина порадовалась и ушла, оставив пустую кружку. Она единственная в этой компашке из новых высших эшелонов власти не разделяла жёстких и в большинстве своём противозаконных и очень уж противоречивых мер, а в, по сути, свержении внутреннего правительства участвовала не совсем по доброй воле и без определённых представлений, куда именно этот путь её заведёт. Да, к войне с вампирами надо готовиться, она признавала недостаточность мер гражданского правительства в этом направлении, потому как надо уже думать, как не обороняться, а наступать и очищать мир от этой заразы. Этого коммандер Майя не отрицала. Но… не таким способом. Не такими поспешными шагами и не настолько сильно нарушая всё, что нарушить можно. И вот, когда ей пришло предложение доктора Астера о кооперации, она незамедлительно согласилась. Ей не привыкать перебегать из лагеря в лагерь и переобуваться в полёте. Всё ради лучшего будущего, своего в том числе… Оставалось лишь ждать. Ждать удобного для нанесения удара и осуществления контрпереворота момента. Ясно только одно: Вольцивит в любом случае перестанет быть собой. Он перестанет быть своеобразной республикой под небом, а скоро падёт и та ширма, за которой милитаристы прячутся, причём прячутся крайне безуспешно, судя по опросам общественности. Народ, хоть и почти что повально глуп, не слепой и не глухой, а удержать что-то в тайне, когда работаешь с людьми и монстрами, невозможно априори, хоть тысячу бумажек о неразглашении заставь подписать.

***

— Ну, что я могу сказать… — вздыхал Гастер, занимаясь доработкой магнитронов, не путать с иным и куда менее магическим термином магнЕтронов, Фриска. Сегодня произошёл очередной сбой. — Могу матюкнуться, однако делу это не очень-то и поможет. — Ориентировочно, осталось две-три недели до финальной регистрации участников, — напомнил Эпейрос. — Понятно, — кивнул скелет, продолжая копаться в оружии. Чертежи явно надо было доработать ещё пару лет назад. — Также они не имеют ничего против первокурсников на турнире. — Я это и так знал, — скелет закончил с парой из приборов. — Иначе я не начал бы готовить к турниру и этих. — И, наконец, самый сок, — продолжал доклад Эпейрос. — Они планируют нарочно пустить на турнир пару-тройку вампиров, которых, как считают, держат на привязи. Учитывая предстоящий формат, это уже не только намеренное предательство, а самая настоящая глупость, совершённая на почве завышенных ожиданий. — Хочешь сказать, что эти пида… коллеги милитаристического толка решили, что студенты могут забороть прям реальных таких вампиров? — почти безынтересно спросил учёный-скелет. — Нет, диких может быть и да, — раздумывал он вслух. — Но, думаю, там вряд ли будут дикие, раз они типа «на привязи». — Естественно, что диких не будет. — Ладно. Я уже говорил, что раз они хотят зрелищ — они зрелищ и получат. Вот у всех челюсти попадают, когда на поле выйдет подготовленный Дуче со своей командой. — Дуче? — уточнил Эпейрос. — Это хто? — Мне кажется, что это прозвище Фриск не за просто так заслужил. И оно ему, кстати, подходит. — Я бы так сильно на этого парня не надеялся, — отвёл на секунду взгляд Эпейрос в сторону приборной панели. — Он… слишком мутный тип. — Я знаю, — внезапно задорно бросил пару слов скелет, но снова стал серьёзным. — Но есть пару моментов, Эп’с. Во-первых, он рос с моим сыном в одном подземном, что немаловажно, городе и даже работал под его начальством. Выбору сына я привык доверять, ещё и с учётом подземного менталитета. Во-вторых, учитывая твоё определение слова «мутный», я лично знаю одну тварь кровососущую, которая ни мне, ни моей семье, ни моим знакомым, ни даже городу в целом ущерба практически не причинила. Не причинил. Демитр крайне полезен, на самом-то деле. Дефектен, конечно, но да хрен с этим дефектным, — интонация всё ещё была серьёзной, хотя шуточные нотки и проклёвывались наружу. — И потому даже если Фриск внезапно окажется вампиром, то… — задумался скелет. — Ну, я, хотя бы для приличия, как минимум удивлюсь. А потом забью хер, пока он не сотворит что-то ну совсем из ряда вон, — ответил честно учёный. — Впрочем, это была бы идеальная возможность начать серию экспериментов, так что мне полезен что человек-Фриск, что кровосос-Фриск. У меня, как это говорится, win-win situation! Копать же под Шрифта специально я не намерен, поскольку у меня иные заботы. Всё решит воля случая. — Я всё ещё не одобряю твоего якшания с вампирами и твоего, как бы это назвать-то… Твоего научного похуизма, — заявил Эпейрос. — Не одобряй сколько влезет. Но я твой начальник, а приказы начальства, как известно, не обсуждаются. И уж поверь, в своих силах я уверен более чем полностью, и я сам прекрасно знаю, когда стоит остановиться, а когда можно углублять связи. Учитывая, что сейчас Конунг угрожает вообще всем, нам лучше с некоторыми кланами хотя бы подобие пакта о ненападении заключить, а то и вообще, если свезёт, пакт о взаимопомощи или что-то навроде. Были бы эти кланы ещё, чёрт их дери, стабильными и управляемыми. — А если не выгорит? — Если не выгорит? Ну тогда, наоборот, можно попытаться перебежать к Конунгу, если он хоть каплю договороспособнее наших чудаков. Меня, правда, бесят эти кровососущие феодалы, ей богу! Но ради спокойствия и выгоды на какие только союзы не приходится соглашаться… — Ну хоть не кочевники, — пожал плечами Эпейрос, сравнивая кланы вампиров с Средневековьем. — А по-моему, вампиры именно что кочевники, — подолжил мысль Гастер. — Такие же нестабильные, неуправляемые и при том такие же опасные. И с места на место часто перебегают, потому что… сам понимаешь, рано или поздно в городе становится слишком много охотников.

*

      Только что было объявлено, что окончательная регистрация участников турнира будет проведена через две недели. Собственно, всему Вольцивиту теперь известно о турнире и готовности его провести. Что ж… Им же ж хуже ж. Винг’Динг был готов к такому раскладу, и уже заканчивал подготовку студентов к бою. Они теперь буквально являлись маленькой и относительно слабой, но всё же армией. Если заставить их всех работать вместе, то есть шансы даже победить в схватке с более или менее сильным вампиром. Но грядущий турнир — это не про командную работу. Первый тур — королевская битва. Оставшиеся шестнадцать участников после королевской битвы переходят уже во второй тур — к боям один-на-один. Будет весело, это точно! Ещё веселее станет, если ученики Гастера останутся единственные среди шестнадцати. Но это точно невозможно. Гастер не один единственный такой умный, что начал готовить всех совсем заранее. В других академиях своих умов тоже хватает, причём с лихвой. Ну что ж… Хорошая возможность возвеличить свою академию — а вернее своей ученицы — и опустить две других. Ах если бы, ах если бы. Но в силах своих придурков скелет был преуверен. А пока все будут жрать хлеб и наслаждаться зрелищами, доктор подёргает за чуть подтлевшие, но ещё рабочие ниточки. — Они также допустили — да что там — разрешили и рекомендовали всем участникам использовать магическое оружие! — Я это тоже знал. По крайней мере догадывался, — ответил Гастер. — Напомни, а зачем я тогда тебе? — решил уточнить Эпейрос. — Чтобы знать правду. Догадки остаются лишь догадками, Эп’с, пока я не получаю доказательства. И ты мне их добываешь. — Ах, точно… — сарказм так и чувствовался. Гастер думал, что Эпейрос мог бы быть дальним, очень дальним, но родственникам Шрифтам. Иначе как этот пласт сарказма со знакомыми интонациями ещё объяснять?

*

      Последний день тренировок. После ждал лишь двухдневный перерыв, регистрация, ещё один перерыв в два дня и после всего выход на арену. Конечно, студенты будут тренироваться ещё, но доктор Астер теперь за ними не будет присматривать и больше не будет устраивать им Ад на земле. Адские тренировки чередующиеся с профильными лдекциями и отдыхом, возымели своё действие почти на всех. Отсеялись лишь ещё двое, и всё. И то, это потому, что они не управились с резонансом с самого начала узконаправленных резонанс-тренировок, а доктор Астер поставил такое вот условие прохода на турнир для своих студентов — освоение резонанса хотя бы на минимальном уровне. У Фриска получилось, и он даже не в числе худших, хотя среди участников много старшекурсников. Но его оружие… это что-то с чем-то.       Откалиброванные магнитроны управлялись тяжко, много сложнее неоткалиброванных, но и шанс прибить магнитроном самого себя существеннейше снижался. Фриск ещё не освоил все возможности своего «Регниса», но он уже умел с помощью них ставить отражающие щиты на основе электрического концентрата, использовать электромагнитные поля для иного типа щитов, он умел парить в воздухе и, фактически, летать невысоко над землёй, что давало простор для манёвров, умел вызывать электрические взрывы и, самое удобное, умел бить с помощью магнитронов на расстоянии. Скелет-учёный продемонстрировал Фриску ещё несколько возможностей, но парень пока что абсолютно некомпетентен в каком-либо действии посложнее воздействия моментального и простого. Да, полёт, который даже не освоил, а придумал Фриск — тоже моментальное и относительно простое воздействие, разве что полностью зацикленное и повторяющееся раз в три тика, то есть примерно раз в секунду. Именно поэтому долго летать с помощью магнитронов у Фриска пока что не выходит — цикл много магии требует, паскуда. Очень много. Даже предполагаемая материализация сложного E-образа и то «дешевле» каких-то десяти! Секунд! Полёта!!! Жаль только, что материализация эта Фриску недоступна. Не его уровень. Но зато какие возможности, в том числе акробатические, открываются с возможностью оторваться от земли… без применения вампирских штучек, что немаловажно, хотя даже с ними он ещё не летал. — Вот когда освоишь сложные Е-образы, тогда и поговорим о стихиале, — поставил одно из условий скелет. Парень взял на заметку.       Фриск может быть и первокурсник, но он и его сотоварищи по счастью-несчастью теперь примерно на одном уровне с третье- и четверокурсниками. Разница лишь в знаниях всяких теорий, математических формул — в боевой, блин, академии! — и прочих не относящихся непосредственно к бою единиц информации. Но драка есть драка, и Фриск по сути в шаге от третьего курса. И Чара. И Азриэль, которого хоть выпускай сейчас. И ещё много кто. Гордиться, правда, нечем даже тем значительно похорошевшим в плане боёвки студентам, что были законно допущены и не в обход указания ректора Альфис. Гастер, пока тренировал всех, такие кульбиты магических мысли и действия вытворял, что в своих силах теперь сомневались вообще все. По сравнению с Гастером даже вся собравшаяся на последнюю тренировку толпа — сила совсем незначительная. Это, конечно, немного утрированно, всё же силу числа тоже не стоит недооценивать, но всё равно… когда видишь способности этого учёного, начинаешь сомневаться в собственных силах сам по себе, и это доктор Астер — работник кабинетный, а не прифронтовой, что он сам не раз отмечал. Зато есть, к чему остальным теперь стремиться!       Регистрация. Самое небрежно организованное на памяти Фриска событие. Вампир уже боялся, что ему снова придётся просить помощи у Вэлса, чтобы обойти медосмотр и всякие препятствия, но… «Паспорт, пожалуйста, и подписанное согласие». Хорошо для Фриска, плохо с точки зрения безопасности. Парень не знал, что ему и думать по этому поводу. И потому Фриск решил вообще не заморачиваться. Не его дело — нечего и лезть. Его дело — это показать свои способности в магии электричества и управлении новым экспериментальным и так до конца и не откалиброванным оружием. Астер предупредил Фриска, что как только появятся первые признаки того, что экспериментальный образец выходит из строя или что калибровка слетает в состояние «по умолчанию», Фриск должен прекратить им пользоваться, и парню останется лишь полагаться на собственные силы. Вампир надеялся, что посреди боя такого не произойдёт.       В день же первой части всего турнира и незадолго до объявления о начале зрелищ, каждому участнику был выдан какой-то круглый магический предмет, напоминавший огромную чёрную монету с узорами и неясными надписями. Как только эта монета оказывалась в руках у бойца, она безболезненно вживлялась в ладонь и будто бы растворялась в коже. Ощущение инородного предмета внутри ладони всё равно присутствовало, однако оно не сильно мешало и, главное, дискомфорта ни у кого не вызывало, будто бы монета всегда была частью руки. — Что это такое? — тихо спросил Фриск, когда и у него в правой ладони теперь появилась «монетка». — Это — соединённая с Ядрами Вольцивита и иных поднебесных городов, расположившихся неподалёку, приблуда, которая защищает вас от совсем уж смертельного урона, — ответил учёный скелет. — Много кто принёс оружия, которые, вообще-то, могут убить после первого же удара. Этот предмет, по сути, делает вашу кожу и… любую другую поверхность тела чуть более эластичной, но при этом куда более прочной, повышая также и ваше поверхностное сопротивление магии и даже физ.урону. Магия в этой плоской шайбе не позволяет вас убить моментально. Это не значит, что вы совсем бессмертны и неуязвимы: боль вы также чувствуете почти что в полном объёме, а защита неполная и имеет свои пределы, к тому же раны всё ещё наносятся, повреждения внутренних органов остаются действующей вещью… Да и Ядра тоже не всемогущие, как их создатель говорю. Будьте аккуратны! — А как они, кстати, поймут, что участник всё и можно его не держать на арене? — задала вопрос Чара. — Скорее всего, эти шайбы также считывают ваше физиологическое состояние на уровне «ну, ещё дышит», — поведал учёный. — И если вы при смерти, вас должно выдернуть с поля боя. — «Скорее всего» и «должно», да? — послышался сарказм из толпы. — Это и пугает, — проговорил Гастер и, сжав кулак, кивнул. — Итак, пора выходить на треклятое поле. Чтоб всех победили! Ни пуха ни пера! — К чёрту! — хором ответили участники турнира от «Красной бабочки».