Спрятаться на самом видном месте

— Хочешь, дорогой мой, — слащаво-приторно протянул Эгос, раздражая Фриска звуком несуществующей пилочки по несуществующим ногтям. Сучья порода, однако, у этого существа, — сказать, что запихнёшь меня вот в эту тварину, — Эгос указал на Регниса в состоянии покоя, опасливо иногда на неё поглядывая, — которую по большому такому недоразумению обозвали волшебным оружием? Что ж, какая-то доля здравого смысла в этом даже есть, стоит это признать, — пожал своими ненастоящими плечами тень. — Отрицать не буду, решение из разряда гениальных, но ты не забывай, что иная сторона гениальности — глупость. Я даже не знаю, на что ты надеешься, однако же мне самому до зуда в пятой точке интересно, что из этого всего у нас с тобой получится. — К сожалению, заткнуть тебя это не поможет, — бросил куда-то в сторону вампир, сказав очевидное. С некоторых пор его Второе Я может проявляться и в реальности, но видит его лишь сам вампир. Скорее всего, это вообще какой-то вариант самовнушения, а не реальной проекции Эгоса в материальном-магическом мире. — К счастью. К моему, по крайней мере, большому счастью, — посмеялся Эгос. — Однако тут есть загвоздка. Серьёзная такая загвоздка, парень. — Я слушаю? — Херня, которая и отвечает за возможности нейро-что-то-там… она конкретно и намеренно так сломана твоим любимым доктором Астером, так что я даже если очень сильно и добровольно постараюсь, так всё рано туда не залезу. И… — И? — И либо разбирайся в хитросплетениях «Кекса», — всплеснул руками Эгос, — и чини его своими кривыми пальчиками, либо распрощайся с этой идеей, как пришлось распрощаться с идеей стихиаля. — Вот всё-то тебе, сука, известно… — процедил Фриск с нескрываемым разочарованием злободневности и начал вчитываться в прихваченные из лаборатории скелета записи. Он вряд ли в них разберётся хоть на десятую часть, но познание Регниса — это задание Фриска на оценку и бла-бла-бла, так что всё равно придётся заниматься этой сложной научно-магической брехнёй и технотрёпом доктора Астера.

ᛜᛜᛜ

      Мир, как говорят, тесен, а когда весь цивилизованный мир состоит из городов и обеспечивающей их инфраструктуры, то тесен тем более. Скелет-учёный начал высчитывать в выискивать в памяти всех личностей, которые, в теории, могли бы приблизить Конунга к Регнатору — нет бы нормальными именами обозваться, но это уже их, вампиров, замашки — однако пока что было сплошное разочарование. Да и скелет предпочёл не разрываться между поставленными ему задачами и в первую очередь доделать, наконец, Ядро, завершая первый на данный момент приоритет. Над тем, что в итоге станет новым Ядром, уже висел один из проектов Конунга, который и должен питаться от Ядра в первую очередь. «Арахнофобия» была внушающих размеров десятирукой механической леди. Пока что она выглядела крайне непритягательно и, мягко говоря, была незавершённой: у неё даже лица не было, виднелись каркас и провода. Руки представляли из себя металлические палки, шарниры и подключённое нагромождение кабелей, а ноги даже и не планировались. И она, как и Ядро первое время, зависит от мана-бирюзы и магической энергии этого минерала. Увы, Ядро не решит все проблемы, поставка бирюзы всё равно будет необходима, но, в теории, Ядро не только сократит, собственно, использование бирюзы, но и расширит функционал этой Арахноледи. И именно с её помощью Гастер сможет поддерживать порталы. Если быть точнее, то короткие гипер-коридоры.       В теории — этот оборот речи в деятельности учёного встречается слишком часто — гиперкоридоры в пространстве можно использовать даже для космических открытий и исследований аж целой Галактики… но… Но тут слишком много «нет». Потому как создавать гиперкоридоры без магии пока что невозможно (и вряд ли когда-либо будет возможно), а расстояния во Вселенной настолько уму непостижимы, что про всякие космооперы можно с чистейшей совестью забыть. Да и энергий разных типов на поддержание даже одного космических масштабов гиперкоридора будет тратиться неимоверное количество — Земля может даже и не осилить — и что уж в таком случае про целую сеть для гиперпрыжков говорить? То ли дело пара-тройка десятков километров… особенно в сравнении со световыми годами. Даже длина экватора планеты по сравнению с гиперкоридоров в Космосе — ничто. Много стараний ради пары десятков и даже, при хороших условиях, сотен километров не нужно, лишь бы бесперебойный источник энергии был, а световые года как были, так и останутся лишь голубой недостижимой мечтой. К тому же, помимо уже озвученного — Мир, очень мягко говоря, в глубокой жопе, и космическое развитие в таких условиях звучит даже не как анекдот, а как шизофазия душевнобольного.       Но вот насчёт всё той же энергии у Гастера возникли некоторые подозрения. Конечно же, отслеживание сдвигов является одной из первостепенных функций проекта «Арахнофобия», как и их подавление, а потому эта Арахноледи просто обязана работать с той мистической неизвестной Астеру магией, но… Но что-то в этом всём не то. Как будто бы скелет упустил что-то предельно важное. Что-то… Что-то, что знал всегда, но никогда внимания не обращал. Таких вещей в мире слишком много, тем более в мире, который проходит по своей истории во второй, магический раз… Но, на милость-то скажите, что конкретно Гастер понять не может? Это что-то тесно переплетено с этой Арахноледи и с проектами вампиров Конунга вообще. — Здравствуйте, доктор Астер! — Не пугайте, богов ради! — отмахнулся скелет и, повернувшись к источнику смутновато знакомого голоса, чуть не уронил очки. А потом воскликнул: — Я знал, чёрт тебя подери! — Да-да, давайте опустим подробности, — развёл руками Вэлс Ханен. — У меня всего три курса образования, но по мере сил и возможностей я буду вам помогать. И по мере свободного времени. Пока что Дукс Квинтус без дела прохлаждается. — Квинтус, значит. — Ну, я теперь часть его легиона, так что да, — с некоторым сожалением ответил Ханен. — Мне вот просто интересно: сколько вампиров я пропустил в свою же академию? — снисходительно улыбаясь, поинтересовался доктор Гастер. — Таки маловато будет, — пошутил вампир. — Впрочем, готов вас заверить, что студенты в любом случае в относительной безопасности. — Да без разницы, — махнул рукой скелет. Вэлс не подавал виду, но удивлялся. — У меня насчёт вас, кровососов, не так уж много предубеждений… как сам сейчас видишь. Да и студенты там не маленькие, они и сами разберутся, — пожал скелет ключицами. — Итак, добро пожаловать в это милое… э-э… семейство? Уж не знаю, помогут ли мне твои три курса, тем более что я тебя и учил какое-то время, но будь что будет. Взгляд непрофессионала тоже по-своему хорош и важен.       Что ж. Без разницы, у Астера сейчас иные заботы, да и не настолько-то он обеспокоен темой Вэлса, который не так-то и внезапно оказался вампиром. Просто Астер подтвердил ещё одну свою догадку. К чёрту всё, пора тестировать нагрев! Сейчас не до Вэлса и его выделываний — сейчас ответственная фаза строительства Ядра.       Ладно, одна из…

ᛜ

      Конунг в который раз терпел то притухающую, то снова нарастающую боль, но пока что всё было в пределах его возможностей. Зеркало неизменно показывало одно и то же: вены проступают и источают синеватый свет. Алая кровь из-за воздействия магии начинает источать синеватый тусклый свет, и этот свет — королевская аура. Слабо. Очень слабо. Ни в какое сравнение не идёт с Рексом. Но эта аура жизненно важна вампиру, так как без неё низменные инстинкты — раздел территории, влияния, демонстрация силы, постоянные слоки внутри кланов — всё это выйдет из-под какого-либо контроля. У Конунга столько вампиров в подчинении, что держится это на одном лишь чуде. А чудеса имеют такое паршивое свойство, как… исчезновение. Если что-то случится с самим Конунгом или с его организмом, да даже с его разумом… Если хоть что-то будет не так, как сейчас — всё может отправится в пешее эротическое за один чёртов присест. Насмарку пойдут все потраченные усилия, годы и ресурсы. Вэлс ему чертовски нужен для запасного плана. Самоубийственного даже, но надежда на то, что этой воистину отчаянной мерой пользоваться не придётся. Огненный фон Фриска — один из ключей в этом сложном и многомерном плане. Не то что бы Конунг так сильно беспокоился, что вампиры всё к чертям разнесут. Он не волновался, что эта орава, если себя не раздерёт на куски, станет угрозой всему человечеству, потому что ему сейчас уже плевать — не его проблема будет… Но лучше бы оставить в целости и сохранности как этот треклятый мир, так и вампиров здесь. И Вэлс Конунгу нужен затем, чтобы привнести в огромный клан Конунга немного весьма и весьма сдерживающего фактора — огня, которого вампиры очень боятся, в том числе инстинктивно. Они не смогут не учитывать огненный фактор.       Огненный фон хотя может и немного навредить вампирам, в общей же массе он станет практически незаметным, но очень важным спусковым крючком. Главный вампир и раньше об этом думал, но вампир да с огненным фоном… нонсенс, невозможный на взгляд всех остальных. Но Мироздание — штука изменчивая и со своеобразным чувством юмора. Был нонсенс — стала реальность, стал сенс. Фриск Шрифт — первый на памяти вампирской кровосос с огненным фоном и даже активными способностями этой стихии. Может быть где-то есть и другие, но мир, зараза такая, тесен для одних и широк для иных. Конунг и сам пытался огненные заклинания заставить работать, но даже простейший поток слабенького пламени отзывался болью нестерпимой, несравнимой даже с таковой от всё ещё активных мутаций, а нутро само себя стремилось защитить и… Самый сильный вампир последних десятилетий не мог побороть простенькую струю пламени. Он не осилил. Он не способен использовать огненную стихию, как бы ни старался сам. Вампиры не могут контролировать огонь! Сколько раз об этом уже говорилось в книгах, на лекциях в той старой академии, сколько раз это подтверждалось… Так каким боком Фриск Шрифт, мать его ети, смог?! Конунг не представлял. Этот феномен требовал тщательнейшего анализа и изучения, но сначала всё же на расстоянии, осторожно… и соблюдая субординацию. Конунгу не нужен лишний фактор нестабильности — ему нужны знания и взаимовыгодное партнёрство. Осторожность была превыше даже потребности. Именно поэтому он так медленно двигается вперёд, именно поэтому осторожничает и медлит, ведь любая его ошибка приведёт к очень ощутимому для этого бренного мира краху. На нём слишком много ответственности, и он не имеет право торопиться, хотя иногда так сильно хочется. Слишком уж буквально Конунг воспринимает поговорку про тихую езду. К счастью, у вампиров времени с целый вагон, и потому Конунг может себе позволить скорость улитки. Жалко будет, если Александр и даже дети Александра, Дукса Нонуса, ничего не застанут, но если такова будет цена успеха — то так тому и быть. Другое дело, что под сотню лет Коннуг ждать всё же не планировал, но возможности прождать век-другой у него есть.       Огненный фон Шрифта-младшего и его способности к использованию магии огня поистине уникальны. Фриск просто необходим клану Конунга. И необходим как очередной Дукс, хотя способности его пока что оставляют желать лучшего. Впрочем, Конунгу не привыкать проматывать время. Долго ждать он может, если будет необходимо. Если Фриск станет Дуче, у Конунга появится мощный пламенный аргумент супротив центробежных сил внутри клана. Увы, полностью от них так и не вышло избавиться, и держится пока что всё на соплях, если быть честным хотя бы перед самим собой. Дуксы — гарант власти Конунга. Его верные друзья-товарищи и лучшие войска, элита, личная гвардия… кроме Александра, у которого иная, хоть и чуть ли не важнейшая, роль в этом всём балагане. И дуксы пока что сдерживают всю ораву вампиров и не совсем вампиров. Но никто не знает, когда личные чувства проиграют в схватке с жаждой власти. На пути к короне ещё столько всего может произойти, и, к большому и искреннему сожалению Конунга, дуксы тоже могут его предать в критический момент из-за своей природы. Без вмешательства в основы этого мира, без наглого вторжения в Мироздание вампиры просто обречены на нескончаемую междусобицу… Конунг не строит иллюзий, но и не обманывает себя. Он всех дуксов ценит, причём не только как инструменты. Они ему друзья, он им друг, их связывает долгая личная история… но природа коварна.       Итак, Фриск. С другой стороны, если Фриск выступит против Конунга, когда он, гипотетически, станет Дуксом… То будет ещё хуже. А Фриска с главным вампиром, в отличие от иных, никакие личные чувства, проверенные временем, огнём, водой и медными трубами не связывают. Куда ни кинь — всюду может поджидать клин, и у главного вампира ещё будет время на раздумья и просчитывание вариантов. Но риск того стоит, это видно уже. Фриск — неопытный вампир, и, судя по некоторым поверхностным мимолётным наблюдениям, он отличается от типичного обращённого не только своими огненными способностями, до недавнего дремавшими. Да и Вэлс Ханен тоже много чего интересного рассказал. По крайней мере, у Фриска есть огромный потенциал или, как в шутку говорит Дукс Квинтус, «большой потанцевал». И было бы жалко не заполучить столь лакомый кусочек.       Кстати, о лакомых кусочках… — Пятый, займись будущими Ундецимусом и Дуодецимусом! Мне нужны ещё два дукса. — Будет, уа-а-ах, сделано, — зевая и лениво потягиваясь, ответил дукс Квинтус. Спал, значит.       Что ж, девять дуксов и правда давние, даже Александр, друзья-товарищи Конунгу, однако своё положение они заслужили в первую очередь своими силой, возможностями и умом, так что кумовством это никто бы не назвал. И вот десятый Дукс, он же Децимус, не был старым товарищем, он выбран по итогам небольшого замеса внутри на тот момент ещё не настолько огромного клана. Он тоже доказал свои силу и, пока что, преданность. Чтобы управлять ордой вампиров было сподручнее, Конунг даровал ему титул десятого Дукса и перераспределил «легионы», как перераспределил и слабейших членов своей оравы. И вот, клан трещит по швам опять, а Конунг его всё ещё планирует расширять. Не только из-за своих амбиций, это и для дела нужно. Нужны новые дуксы, на этот раз двое. Кто там самый-самый был? — Есть кто на примете? — перед уходом пятого спросил Конунг. — Не боись, главнюк, найдём кого. — Господи, — закатывая глаза, протянул Конунг. — Ладно, твоя работа всё устроить. — Да-да-да, я и так понял. Всё, я отчалил!

***

      Фриск давно уже не чувствовал такой головной боли. Слишком трудно, слишком сложно, однако необходимо как для проекта, так и для своей, в теории, лучшей жизни без Эгоса в голове. Фриск, по сравнению со многими другими, мало разбирался в обыкновенных и магических компьютерах, и потому всё шло чуть медленнее, чем могло бы. Тем не менее, эта стезя не была для него совсем-совсем незнакомой, спасибо Сансу, который мальчишку неплохо просвещал по этому и не только этому вопросам. И потому сейчас надо было лишь напрячь извилины…       Этим-то парень и был занят, стараясь хоть какую-то толику смысла и разума уловить как в текстах, так и в собственных идеях. Шрифт-младший натурально ломал свой и без того еле рабочий — особенно в связи с многими и не всегда хорошими последними событиями — мозг, а тут ещё и чёртовы формулы, проклятые простыни из текста и треклятые ссылки одного на другое, другого на третье, третьего на сорок с лишним иных страниц. Если всё это как-то представить в виде схемки-дерева, то веток у этого дерева будет невообразимо много, в том числе подветок, и подветок подветок… Надо было как все нормальные люди и монстры (и, возможно, остальные скрывающиеся вампиры) взять самую поверхность и глубже не нырять. Но возможность запихнуть Эгоса в «Кекс» Регниса куда соблазнительнее какого-то там поверхностного анализа. Ради спокойствия своей головы, ради выдворения чёрного нечто из себя Фриск готов был положить на алтарь идеи даже разум и здравый смысл! Правда, он ещё планировал их потом с алтаря невредимыми забрать, что переходило уже в разряд махинаций, но, во-первых, это не важно. Во-вторых, махинации на то и нужны, чтобы получать выгоду себе любимому.       Фриск уже накопил информации на достаточный для успешной сдачи уровень, но для его безумной (и, ясен пень, неафишируемой по понятным причинам) идеи маловато будет. Вообще, безумием является сама идея, что какую-то типа личность можно переместить куда-то в простецкие с точки зрения биологии микросхемы без этой самой биологии, но Эгос не столько полноценный продукт шизофрении, которой в клиническом смысле Фриск не страдает — и слава богам! — сколько магический извод вампирских особенностей. Информация, по сути своей, которая давит на мозг в той степени, в которой сам вампир может осознать это давление. Фриск достаточно прочёл, чтобы понять: Эгос только для Фриска является Эгосом, отдельной от него личностью, а иной вампир может и не вникнуть в ситуацию парня и даже не услышать разность мыслей Фриска и Эгоса… Хотя тогда получается, что мысли Эгоса — мысли и Фриска, просто звучат они крайне отдалённо для парня с его амбициями и его складом ума. Эгос в равной степени Фриск и озвучивает то, что парень, который просто хочет жить, а не вариться в вампирском бульоне, озвучить не может. Получается такой вот извод тёмных аспектов жизни вампира. Вариант Второго Я далеко не редок, но у многих других кровососов природная необходимость «злодействовать» проявляться может и как-то иначе. Короче говоря, информацию про свою тёмную сторону можно где-то запереть, использовав магию, а потом, при очень большом на то желании и хорошем умении, даже уничтожить; но, правда, не факт, что тогда какой-нибудь «Эгос 2.0» не появится, однако если всё сработает, то хоть 2.0, хоть 3.0., хоть 164.0 — можно будет с ними расправляться спокойно. Если бы Фриск владел магией воздействия прямо на душу, ему бы было куда легче. Но увы. Приходится изворачиваться, издеваться над здравым и не очень смыслом и медленно сходить с ума уже без какой-либо помощи со стороны Эгоса в том числе. Он сам не особо-то хочет быть запертым не в теле парня, а в какой-то машине, пусть даже и звучит это для него же весело. Понять можно, но Фриск и без того довольно долго терпит давление на мозги. Кто знает, когда его решимости может не хватить на подавление этой дряни? Лучше перестраховаться. Лучше напрячь все силы сейчас, и потом уже отдыхать да почивать на лаврах.       Это… Это всё стало какой-то навязчивой идеей, и Фриск даже не заметил, как стал буквально одержим возможностью избавиться от Эгоса. Даже проснувшийся вампирский голод оказался подавлен энтузиазмом и мыслями о скором избавлении непосредственно головы от Эгоса. Парень впервые настолько за что-то зацепился настолько сильно. Хватка будто бы мертвецкая. Это не пустяк, но кто ж знал, что такой повод пробудит одержимость, которая и правда задавила своим весом неутолимый голод вампиров. В качестве временного исключения, навязчивая идея может даже… помогать?       Дни шли, шли и ночи. Вампир стал похож на, собственно, вампира. Глаза у Фриска всегда красные, однако сейчас они были… более красные, чем обычно? Это сложно объяснить, как бы сказал вам кто-то. Ситуация, когда привычная вещь совершенно не меняется внешне, но аура от неё исходит уже совсем другая и вы её воспринимаете иначе. К тому же из-за непривычки к такому долгому недосыпу и такому напряжению Фриск даже для вампира сильно побледнел, мешки под глазами стали отчётливее, а улыбка стала полубезумной. Если бы Фриск изначально вёл себя как вампир, такого сильного изменения не случилось бы. Но что стало то стало. Прятать клыки пока что получалось, но Чара посоветовала парню отойти от работы и, наконец, расслабиться: до сдачи проекта — меж прочим со стороны Фриска уже как трижды готового, осталось лишь доработать напильником — ещё две недели, и если Фриск и дальше будет себя изводить этим не ясно ещё рабочим ли «Кексом»… — Ей богу, лучше кабы другим «кексом» занялся! — А если и да? — маниакально посмеялся парень, откладывая в сторону свои расчёты и уже разобранный элемент Регниса. — А почему, иъ-ъх-хъ-хи, собственно и нет, когда да?! - Фриск был на грани истерики, но всё ещё держался молодцом и даже в пределах адеквата... правда, уже в дальних его пределах. — Ты таки говоришь, как будто бы это что-то плохое! — подыграла Чара.       Несмотря на сонливость и переутомлённую, уставшую от множества несексуальных вещей голову, оба сегодня не спали, занимаясь более интересной и даже полезной вещью.