Спрятаться на самом видном месте

      Две недели. Две. Всего лишь.       М-да, время — очень странное понятие, и оно отказывается работать по какому-то устоявшемуся принципу. Оно может тянуться и еле как идти, а то и ползти со скоростью улитки вперёд, а может внезапно начать бежать аки спринтер на соревнованиях, и чёрта с два за таким временем вообще угонишься. И всё это при том, что объективно оно всё ж таки всегда одинаково. Тем не менее, Фриск в который раз познавал несправедливость жизни и её субъективных восприятий. О да, две недели подходят к концу, остаются какие-то крохи, всего-то последние двое суток, а Фриск ещё ничего из того, что сам задумал, осуществить не смог. Его, конечно, никто никуда не гонит, тем более что на оценку он сделал всё и даже через край, но вот с Эгосом хотелось бы разобраться побыстрее. «Кекс», чем бы он ни был, слишком сложен сам по себе, и эта треклятая вещь как-то да поддаётся Фриску только лишь потому, что на одной из своих лекций доктор Астер упоминал техно-магическое ответвление уже в печёнках засевшей электрической стихии. А Фриск старательнейше всё записывал, он же всё же электро-маг, и эти знания для него стоят в приоритете.       Эта воистину адская машина отказывалась открывать свои даже не столь-то и глубоко запрятанные секреты Фриску, хотя он делал всё в точности по инструкции… по инструкциям, их тут несколько, найденных Сансом, и некоторые друг другу противоречат, но в мелочах. И пока парень очень жёстко совокуплял свой мозг с, походу дела, проклятой приблудой в Регнисе, парень даже сам не заметил, как освоил малые напряжения. Да-да, маг молний и электричества не мог до поры до времени создавать намеренно-слабый заряд, в то время как что-то на уровне молнии — без каких-либо проблем и вопросов. Слабые цифры у Шрифта получались лишь случайно и часто лишь при сильной усталости, за совсем уж парой исключений, когда он смог, хоть и заряжал он устройства доктора Астера, расчитанные на куда бо́льшие параметры. В общем, в основном сила электрической магии у парня была чрезмерна для любых иных устройств: он мог создать или сильный, или очень сильный заряд, третьего было не дано. Именно по этой причине идея заряжать телефон от себя самого даже не приходила Фриску в голову — сломал бы он там всё, что там ещё кое-как работает после нескольких случайных падений на пол. Сейчас-то он сможет и даже больше, но и не телефон сейчас занял весь доступный его мозгу объём памяти… Вернее, все мысли. Просто все мысли. С этой компьютерной магией сам уже начнёшь думать в битах-байтах, да ещё и рехнёшься с древним, но очень уж рабочим числом в тысячу двадцать четыре. Фриск уже, например, рехнулся. Сколько метров в километре? Нет, не тысяча двадцать четыре, как внезапно выяснилось. Шутки были шутками, пока парень не начал свой безумный прожект. Да, Фриск правда случайно на одном из занятий посчитал расстояние с помощью степеней двойки. И это лишь степени двойки. Дальше в Регнисе шло нечто, что ещё страшнее этого — степени тройки. «Кекс» использует как двоичную, так и троичную логику, из-за чего извилины парня спутались окончательно и сварились в собственном соку. Всего лишь фигурально. Хотя если будет ещё немного такой мозготрёпки с потоком терминологии, мыслей и прочей мало связанной лингвистически между собой мишуры, то скоро будет и буквально, ведь парню какие-то следы огненной магии да… доступны? Лучше не об этом думать. Он всё ещё помнит испытанную им боль после огненных приёмов. И не слишком хочет опять сходить с ума. Он уже, но пока что держится…       Если бы не показательное выступление с огненной магией, Фриска бы разоблачили лишь из-за характерной… слишком даже характерной для вампира-то внешности, теперь уже очевидной. Некоторые студенты ему прямо и сказали, что выглядит он упырь упырём. Да уж… огненное алиби — лучшее алиби. Они бы, вероятно, понять могли бы всё, например, в том числе и по ауре парня, которую сейчас не только лишь одна Чара ощущает отчётливо. Гиперфиксация на идее избавления своей головы от одной настойчивой и назойливой твари оказалась относительно губительной для его облика в глазах иных личностей. Всё его алиби которое держалось лишь на огненных соплях, честном слове да прочих условностях. Мешки под картошку под глазами превратились в синяки на пол-лица точно, но на данный момент они уже потихоньку исчезают. Собственно, Фриск адаптировался к короткому и почти несуществующему сну. Правда, именно так это у вампиров быть и должно, просто Фриск и сейчас имеет условный статус «особенный», и чёрт даже поймёшь, насколько сильно особенный.       Распорядок же действий парня в последние несколько дней прост до безобразия: поесть, работа над Регнисом и учёба, поесть, снова работа над Регнисом, поесть, поспать час-два, работа над Регнисом… Повторять до посинения. Однообразность действий сначала растягивала идущее время, но потом резко всё вдруг ужала. Впрочем, нещадный режим своё дело потихоньку тоже делал. «Кекс» всё ещё не работал, но и полностью непригодным его нельзя было назвать. Чем чаще и умелее разбирал-и-собирал Регниса Фриск, тем лучше он управлялся с собственной магией электричества. Приходилось уж как-то крутиться да вертеться, чтобы ничего фатально не повредить и лишний раз не обращаться к Сансу или Папирусу. Папирус тоже в этом всём немного да разбирался, но Санс всё же куда лучше и куда доступнее всё объясняет. Да и знает существенно больше. И всё же… слишком это личное теперь для Фриска. Ему впервые, наверное, в жизни настолько сильно чего-то захотелось, что он готов был убить свои режим и здравомыслие. — Ты сейчас мне моего же батяню напоминаешь, — признался старший скеле-брат. — Ну, когда он впервые пробовал создать то, что уже потом стало Ядром. Такой же одержимец был, столько же не спал, столько же мучился и практически также слетал с последних своих катушек. Батя от недосыпа даже галлюны начинал ловить, и какое-то время с нимм даже нельзя было адекватно поговорить — напоминал шизофреника. Потом мы его насильно спать уложили были. — Хе-хе-хе-хе~, — посмеивался Фриск. — Ну, у меня тоже своя идея-фикс есть, так что… — он не договорил и, забрав необходимую документацию на Регниса, снова удалился. Удивительно, но Фриск теперь понимал не десятую, а пятую часть написанного. Прогресс. Серьёзный. Вряд ли он смог бы сам собрать полностью функционирующие магнитроны, но если бы у него были материалы, то что-то отдалённо да напоминающее всё это резонирующее оружие он бы… сделал. Кривое, косое, неоткалиброванное, полусломанное и еле как рабочее, в прямом смысле кустарного качества, но собрал бы. Впрочем, в конкретно в этих магнитронах проблемой является нерабочий, по факту так вообще лишний, но подсоединённый буквально ко всему «Кекс». Может, он всё же что-то запоминал и анализировал? И что? Это ж набор треклятых микросхем и с магическими кристалликами в основе, которые позволяют рулить всем этим безобразием без необходимости рассматривать электрические дорожки под микроскопом. А… о чём речь была? Фриск снова потерялся в мыслях. Правда, вот такой уровень магии не для Фриска, и пока что лезть в это всё — себе и Регнису дороже. Мысли… напоминают уже откровенную шизофазию без смысла и логической связки. Отдых? Потом!

*

      Санс же вернулся к делам. Он не хотел, но работать да приходилось. Отец оставил кучу чертежей, и все требовали своего воплощения в материальном мире. Тип: «Гвардеец» уже воплощён, но для удобства иных приходилось собирать и дорабатывать и другие задумки Гастера: «Гладиатор», «Мятежник» и «Психо». Названия он сам выбирал. Всё же возможность использовать магический огнестрел куда важнее собственной лени и даже чего угодно ещё. Так, наконец, появится шанс зачистить места без инфраструктуры и начать новый виток спирали Истории. Ну, при хорошем раскладе. Исторически важно это будет или не настолько — лишь время покажет. Но огнестрел на основе магии — очень нудная вещь.       Вампиров просто необходимо утихомирить любым способом. И ждать, как тот же Конунг, с моря погоды монстры и люди не могут. Конечно, если Конунг имеет хоть толику благих намерений, появление полноправного Короля Вампиров тоже исправит ситуацию к лучшему; и можно, в теории, будет не так сильно надеяться на проекты Гастера с огнестрелом, но… Но, во-первых, неизвестно, когда и вообще будет ли Конунг Королём Вампиров. Во-вторых же, доверия к Конунгу и его «Супернове», чем бы сей суперпроект ни задумывался, маловато даже у Астера, что уж про Санса говорить, который доверяет в этом плане лишь отцу. Предубеждений скелет не имеет как таковых, но всё же здравую долю паранойи ещё никто не отменял. Как говорится, если у тебя паранойя — это ещё не значит, что за тобой не наблюдают вовсе. Тут же дело не в слежке, но сия поговорка наиболее точно отражает суть подозрений Санса. И даже Гастера. — Как тесты? — сразу с места в карьер начал Санс. — Бескровные монстры, увы, пока что выпадают из выборки, как и относительно великовозрастные люди, — делилась Андайн наблюдениями и полученными результатами. — Но в общем и целом, «Гвардейца» некоторые молодняковые уж точно освоили, хотя после каждого напряжённого боя, который хоть на чуточку сложнее тренировки, им всем, как я думаю, понадобится или переливание, или очень продолжительный отдых со специальными кроветворными диетами. Ставлю на второе безопасности ради. Эти штуковины не слишком много крови расходуют, но всё равно потеря даже для меня… ощутима. — То-то-тогда, — сглотнула Альфис, — на-надо… доработать сначала «Гвардейца». — Нет, не надо. Это на потом. Сейчас нам важна массовость. Вольцивиту лучше как можно скорее зачистить округу без вмешательства в жизнь волшебников-студентов, что серьёзно сокращает наши военные возможности, — прервал Санс, оценивая риски. — Просто стоит ограничить время пользования огнестрелом, в том числе с расчётом на возможные и вполне определённые… последствия столкновения с дикими и не очень вампирами. Андайн? Ты сказала, что «Гвардейца» освоили лишь некоторые. — Да. Очевидно, из-за самой в оружии магии, типа используемых кристаллов и резонаторов, а также из-за крови самих людей и монстров. Монстры, кстати, хуже всего управляются с новым огнестрелом. — Ясно… Отец предполагал, что оружие может зависеть от группы крови, но считал это собственным суеверием. Мне нужно кое-какое подтверждение: нам известна группа крови освоивших «Гвардейца» бойцов? — Не-не-нет. Н-но это дело па-па-пары… пары дней, — заверила скелета Альфис. — Касаемо же мон… монстров, особенно бескровных… У меня… есть пара идей, н-н-но… Я боюсь, что это будет… большой провал. Я… Я не уверена… — Ну… Можешь попробовать с подневольными. Надо им отрабатывать тюремную баланду хоть как-то. — Санс! — подал голос до того молчавший Папирус. — Эх… Щадящий ты наш, — прошептал скелет. — Ладно, пока что оставим затею. А хотя… — Са-а-анс! — угрожающе протянул высокий скелет. — Папс, сейчас не до игр в «каждый имеет свой шанс», — напомнил старший брат с некоторым раздражением. — К тому же, некоторые из них уж точно свой шанс давно прое…хали. О, точно! Вот если только этих «некторых» можно и… Ладно, что по прототипам трёх остальных типов? — «Мятежник» почти готов, — отчиталась ящерка. — Да и «Гладиатор» тоже, — добавила Андайн. — Проблема только с «Психо», — вернулся из сварочной Эпейрос, который через рацию всё слышал. — Выкобенивается, скотина металлическая. Ему не нравится ни одна из предлагаемых этому агрегату конфигураций кристаллов.       Все разошлись, осталась лишь Альфис и Санс, который опять, вопреки своим желаниям, стал за главного. — Что у тебя на уме? — Ну… в теории, я могу смешать магию людей и монстров в нечто единое, но… В общем, я думала, можно обмануть оружия сочетанием души-тела монстра и магии с кровью человека, но… Такой вот сплав… такой, как бы сказать, амальгам… Вряд ли получится стабильным. — Попробуй. Не попробуешь не узнаешь. Если что, то виноватым буду я. — Д-да… Но… Я беспокоюсь, — вздохнула Альфис. — Доктор Астер, наверное, и сам пытался, но этого даже я не знаю. — Не беспокойся лишний раз, у нас жизнь идёт по двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю в режиме ЧП, так что можно и поизворачиваться немного. Даю добро на всё, что сама пожелаешь. Мой отец себя этикой и моралью мало утруждал, уж поверь. — Хорошо, — выдохнула Альфис Лагарто. — Я… пойду пока проверю группу крови у испытуемых. — Вот и ладно, — кивнул скелет и сам ушёл. Отдыхать, так как скоро опять работать. От мозговой деятельности отсутствующего в анатомическом плане мозга тоже можно быстро устать.

ᛜᛜᛜ

— Что это за… жижа? — Ого, светится как и переливается… — Эмма присвистнула, придя посмотреть на результат первых этапов работы над Ядром. В закупоренной склянке из пуленепробиваемого стекла была жидкость, от которой так и веяло неиссякаемой магией. Хотя с виду это больше напоминало специальную декоративную лампу В такие лампы ещё иногда воск или что там добавляют, что внутри вверх-вниз переливается? — Это, товарищи, наделяет нас почти что бесконечными возможностями, — дал ответ Астер. — Сразу, бдь, говорю всем: не трогать даже пальцами! — прокричал скелет предупреждение. — Ну, на всякий случай, — уже потише сказал он. Совсем скоро вся нижняя секция Ядра, когда оно заработает, будет заполнена этой жидкостью, и не дайте боги кто-то решит совершить глупость. — Даже я не могу сказать, что с вами случится, если вы коснётесь этого или, хуже того, упадёте в Ядро…       Внезапно, у скелета заболела голова. На мгновение. Наверное, он уже отвык от магического фона Ядра, и потому потоки магии в голове снова спутались.

***

      Чара… не видела никаких отличий, кроме факта галочки на пунктах «есть бойфренд» и «могу в секс». Её это и не устраивало, и устраивало одновременно. В принципе, рано ещё вообще хоть о чём-то говорить, особенно в плане отношений с Фриском, начавшихся как неудачная шутка, да и сейчас у парня голова забита вообще не отношениями, в которых Фриск не разбирается и вряд ли когда-либо разберётся полностью, если верить его разыгравшейся «схизофрении». Но как-то всё грустновато и «жидковато», стоило бы уже признать. Девушка, помимо своего проекта о своих же ножах-кинжалах, думала и о том, а что ей вообще с Фриском-то дальше делать. И что ему делать с ней. Чара даже не надеялась на адекватный ответ от других девушек, с которыми парой слов могла бы да перекинуться в течение классического внеучебного времяпровождения, потому их она и не спрашивала толком, ломая себе голову самостоятельно, без чьей-либо помощи. В конце концов, она и сама не шибко лучше Фриска в плане л’амур тужур. Намёков Чара не понимает, сама намекать тоже не умеет, а уж всякая приторная конфетно-букетная муть её просто мало волнует или вообще не колышет. Да ладно уж не волнует — её откровенно воротит от всех этих розовых соплей! Как от переслащенных пирожных, которые даже при большом желании поесть сахара нереально осилить за один присест.       Что ж — топчемся на месте. Если расти не вширь и не вперёд, то можно всегда копать вглубь, иными словами сохранять статус-кво, как это называлось бы. И ещё раз: отличий почти никаких между нынешними «отношениями» и общепонимаемыми «привилегиями». Плохо ли это, хорошо ли? Да какая уже разница, ей богу? И вообще, ей самой не мешало бы подготовиться… да к чему угодно подготовиться. Жизнь сейчас такая, что в любой момент абсолютно всё может перевернуться и скрутиться в гиперкуб или что-то похуже.              Фриск же постепенно отходил от своей одержимости. В частности потому, что у него что-то да вышло. Наверное. Он теперь отдыхал и спал подольше, меньше проводил времени, погружённый в записи и страшные аки атомный апокалипсис исследования. — Проверь. — Раскомандовался тут, — фальшивенько прошипел Эгос. — Не спорь, скотина, я ещё великодушен сейчас. — Ладно-ладно… какие мы злые в последние дни, — пожаловался он наигранно.       Эгос постарался выйти из тела Фриска. У него это вообще не получалось никогда по одной простой причине: он существует только как проекция всякого и разного — в основном плохого — в мозгах парня; и вне головы Фриска Эгос просто… не имеет даже сознания, что уж про тело говорить тут. Не имеет он его, этого сознания, в более привычном человеку, вампиру или монстру понимании. Так-то какие-то крохи существования у него есть, но они очень уж спорные и нестабильные.       И хотя Эгос обладает некой долей самостоятельности, назвать его полноценной личностью не может даже паразит-Евклид, который, в отличие-то от Эгоса, свою личность имеет целиком и полностью. Да-да, даже у паразитоса степень свободы и самостоятельности в личностном плане куда выше, чем у извода вампирской шизофрении. У него с Фриском… сложные личные — буквально личные — отношения. Захватить тело Фриска — это слишком сильно звучит, на самом-то деле. Эгос в буквальном смысле захватить тело не может, как не может и контролировать Фриска в отрыве от его личности. Тут, скорее, всё, на что он по-настоящему способен, это всего-то сделать свою работу. Он может извратить мысли-намерения и раствориться в потоке уже подправленных негативом сознания и инстинктов. В прямом смысле контролировать что-то, касаемо Фриска, Эгос не имеет никаких возможностей. И если бы не Евклид и его магический фон, Эгос бы никогда и не оформился как саркастический монстр в голове парня. Паразит, специально или случайно, поспособствовал тому, что вампирское нутро приобрело хоть какое-нибудь подобие личности, а не стало потоком извращённых и перевёрнутых мыслей и эмоций.       А если бы он смог захватить тело в прямом смысле? Какое-то время Эгос, если бы ему и правда удалось это неведомым образом, вполне мог бы побыть Эгосом, но вскорости он бы исчез, уступив место всё тому же Фриску, но уже куда менее человечному, куда более агрессивному и злобному. Но даже так, решимость парня и его нежелание жить так, как вампиру полагается природой, свою роль исправно играют и всё ещё не дают отпрыску семьи Шрифт скатиться вниз по наклонной. А сейчас… А сейчас всё иначе. Эгос прекрасно «знал», что сам он обречён исчезнуть после того, как завершит своё формирование, проекцию его работы по «совращению» парня внутри самого сознания Фриска, но теперь у него появилась какая-то возможность получить настоящую самостоятельность, подлинную личностную независимость. Хотя такими словами оно, конечно, сказано тоже сгоряча, вряд ли Фриск позволит Эгосу/Регнису прохлаждаться не подле себя. И это не могло не понравиться тёмному изводу вампирской природы, парадоксальному и своей самостоятельностью. А козлился и никогда не говорил всей правды он для виду. И чтобы Фриск не расслаблялся. В конце концов, при большом желании, Фриск бы и сам всё понял давным-давно, потому что Эгос не может знать того, что не знает сам Фриск.       Ныне же от успеха Шрифта-младшего в своём побочном проекте зависит автономность и степень понятия личности Эгоса. Зря парень думал, что Эгос — второе Я. Но теперь-то, вот ирония, теперь Эгос — оно самое. Хотя и чуть-чуть сомнительно, но даже этот извод вампирского бытия не слишком сильно хочет углубляться в философствование. Они с Фриском, в конце концов, одно целое. И точек соприкосновения у них бесконечно много. И нелюбовь к философии у них одна тоже. — Хм, — донёсся голос из Регниса. — Хм-м… Могу говорить. Даже вслух, — менее скрипучий, без внутрисознательного эфемерного эха, с заметным машинным дребезжанием, но это был голос Эгоса. А по сути своей, искажённый и чуть более низкий голос самого Фриска. — Мои поздравления, сучара, ты смог! В отличие от стихиаля, ты осилил хотя бы магнитроны. — Не напоминай мне, — слегка покривился вампир после упоминания стихиалей. — Хах, — Регнис в виде шести уже давно как привычных Фрсику магнитронов взлетел в воздух без приказа самого вампира. Устройство постаралось быстро улететь, но где-то в метрах двадцати от парня оно упало, будто бы без сил. — Ясно. Я не смогу далеко улетать. Скажу сразу, что ощущения у меня сейчас… — сделал Эгос паузу. — Странные. Я двигаю этими штуками по наитию, хотя это жуть как неудобно. Как будто бы в узел сам себя завязываю. Без рук да без ног… Не то что бы я вообще знал и ощущал настоящие руки-ноги когда-либо, но это уж точно какая-то бо́льшая странность. — Зато теперь у меня над тобой полный контроль… И чистота в голове. Слава ж древним богам, — закатил глаза Фриск и просто лёг. Всё, он устал. — Есть ещё Евклид, — напомнил Эгос. — Да-да, я знаю, — даже не кивал парень. — Но он хоть, когда надо, молчит, а не возникает внезапно с непрошенными комментариями. И не бьёт по мозгам. И не продукт моей поехавшей в далёкое путешествие крыши. — Хм! Да как скажешь! — оно обиделось, что ли?       Тишина. В голове будто бы пусто. Аура Евклида ещё ощущалась, но сам паразит молчал, а внутренняя пустыня теперь снова стала абстрактным и нетрёхмерным чем-то и ничем одновременно, что Евклиду нравилось существенно больше. Фриск больше не видел особой надобности присматривать за своим внутренним миром и, наконец, мог расслабляться чуть чаще, чуть дольше, чуть лучше. Ну и ещё он был очень рад, что, почти и не ведая чего-то дальше основ, он смог привести сложное устройство в порядок, смог заставить нерабочий и пустой электронный псевдомозг принять в себя аж целую личность. Тёмную, свою вторую, но личность. Личность ли? нЕ важно, на самом деле. Усмирил — и спасибо. — Я тут подумал, — нарушил тишину Эгос, — Мне теперь фамилия положена, и твоя, я тоже подумал, идёт лесом. — Ну давай, поделись идеями, — протянул Фриск шёпотом, ожидая кипящего чайника. Захотелось сделать себе кофе. — Отныне я для тебя Эгос фон Регнис. — Не слишком ли ты сильно замахнулся? Частицу «фон» ему захотелось. — Хе-хе! — Пф! Живёт он без году неделю, а ему приставку «фон» подавай… — уже шутил парень, поднимаясь с мягкой постельки. — Пофиг, так и запишем. Но пока что только карандашиком. О, а вот и чайник, наконец, закипел! — небольшую перепалку прервал звук кипящей воды и сигнал от электроприбора.